Бесплатный фрагмент - Русская идеология

ВСТУПЛЕНИЕ

На Соборе Архиереев Русской зарубежной Церкви, бывшем в декабре 1937 г., Председателем русского Архиерейскаго Синода, Высокопреосвященнейшим Митрополитом Анастасием мне предложено было дать идеологию Русскому Христианскому Трудовому Движению. Это предложение мною было исполнено. Составленный мною доклад касательно русской идеологии был заслушан на Архиерейском Соборе в августе 1938 г. Выводы доклада были Собором приняты, и в соответствии с этим было вынесено соборное постановление.

Помимо этого, на Соборе 1938 г. Русских Архиереев при участии мирян, некоторые из мирян — членов Собора, представители от епархий в Югославии и Западной Европе, просили меня дать им сведения относительно русской идеологии и в частности — обоснования царской самодержавной власти.

Это побудило меня заняться выяснением настоящаго вопроса, животрепещущаго и столь близкаго для сердца русских людей, плодом чего и явилась моя книга: «Русская идеология».

В первой главе этой книги указывается, что русская идеология состоит в православной вере и основанной на ней жизни русского человека во всех ее проявлениях. Эта вера была усвоена русским народом с самаго момента его крещения, как главное правило жизни, что свидетельствуется тем, что самыми любимыми книгами для чтения русских людей, помимо книги живота — Библии, были — Жития Святых (Четьи Минеи). Но особенно о жизненности этой веры свидетельствовала святая иноческая жизнь в монастырях и благочестивая жизнь мирян, о чем говорит безчисленное множество в России храмов и церковный быт наших предков, которым они открыто исповедывали свою веру, — их великие молитвенные подвиги и в храмах, и у себя дома, — их искреннее глубокое покаяние во грехах и чистота их православной веры. В той же главе отмечается то дивное покровительство и заступление, которыя оказывал Господь русскому народу за его преданность православной вере и стремление к святости, что то же — к жизни, сообразной с этой верою.

Во второй главе нашей книги изображается другая — печальная сторона жизни русского народа — его отступление от православной веры и прежде всего посредством усвоения им протестантизма. Здесь показывается, что не сразу произошло это отступление, а постепенно, начиная с Иланна III-го, со времени поступления на русскую службу немцев. Но особенно катастрофичным для России было отступление от православной веры при Петре Великом. Этому несчастью содействовали его противоцерковные реформы, которыми производилась ломка самой православной веры.

Особенно пагубными были реформы в отношении монастырей с отобранием монастырскаго и вообще церковнаго имущества. Вследствие этого, монастыри утратили свое великое значение церковных просветительных центров в жизни русского народа. Воспитание и просвещение были отняты от Церкви и перешли в руки государства и стали вестись по линии удаления от Церкви и ее спасительнаго влияния. К отступлению русского народа от православной веры было направлено и личное поведение Петра.

Конечно, такия его мероприятия не остались без протеста со стороны последняго патриарха Адриана, Местоблюстителя патриаршаго престола Митрополита Рязанскаго Стефана Яворского и воообще епископата русской Церкви. Но эти протесты не только не имели никакого успеха, но вызывали со стороны Петра лишь суровые репрессии. Благодаря противоцерковным Петровским реформам, появилось в образованном русском обществе охлаждение к православной вере, умножение сектантства и даже неверия, таившаго в себе начало гибели России.

К сожалению, это неверие еще более стало укрепляться у нас в царствование императрицы Анны Иоанновны, чрез открытое гонение на православие со стороны Бирона, и в особенности в царствование императрицы Екатерины II-ой. Она открыто преклонялась пред безбожником Вольтером и окончательно отобрала в пользу государства церковныя имущества.

Конечно, такое отрицательное и пагубное для России отношение к Церкви императрицы не могло остаться без протестов со стороны представителей русской Церкви, и мы подробно остановили свое внимание на Митрополитах: Ростовском Арсении Мациевиче и Тобольском Павле, которые своим исповедническим протестом против отнятия церковных имуществ, вместе с тем, выступали против уничтожения русской идеологии, долженствующей быть в основе жизни каждаго русского человека и всего русского государства. Своим протестом они предвозвестили гибель его, хотя она наступила не сразу, и показали, что с потерею церковных имуществ Церковь потеряла одно из главных средств распространять православную веру и бороться с ее врагами. Эта потеря лишила Церковь возможности надлежащим образом организовать, для укрепления православной веры, школьное просвещение.

Поэтому неверие продолжало сильно распространяться в России даже и в царствования последующих императоров, покровительственно относившихся к Церкви. Они уже не нашли в себе силы идти против всего русского интеллигентного общества, которое настолько удалилось от Церкви, что следовало не ее учению, а учению богоборческого гуманизма, давшего русским людям авторитет научности вместо Божественного церковнаго авторитета. Оно уже глубоко и сознательно стало воспринимать толстовское и социалистическое учения, яд которых почти беспрепятственно разливался по всей русской земле в сельских и городских земских школах, обладавших большими государственными средствами. Земство явилось пагубным учреждением для России.

Неверие нашей интеллигенции вылилось, наконец, в освободительное движение с кровавым террором, направленным к ниспровержению царской власти. Это движение разделило всю Россию на два лагеря — левых и правых, и, имея в своем полном распоряжении Государственную Думу, открыто и легально насаждало чрез нее в государстве не только противоцерковные, но и революционные идеи, вынудив правительство издать в 1905 г. в высшей степени вредный закон о свободе совести, и, наконец, чрез заговор против Государя, низвергло его с престола и погубило Россию.

В третьей главе нашей книги констатируется истина: так как Россия погибла вследствие отступления русского народа от православной веры, то для спасения и возрождения России необходимо всем русским людям вернуться к этой вере, отвергнуть все еретические и богоборческие учения и положить в основу своей жизни учение православной Церкви и все ее уставы. Подобно нашим предкам, мы должны иметь веру аскетическую, живую, которая сопровождается всеми христианскими добродетелями; а вместе с нею — свято блюсти чистоту нашей веры во всей ее апостольской непорочности, чуждой всяких еретических приражений. За это Господь пошлет нам, как посылал нашим предкам, внутреннюю перерождающую благодать Св. Духа, как Царство Божие в его дивных, благодатных проявлениях правды, мира и радости. (Рим. 14, 17) К стяжанию этой благодати мы, русские люди, должны стремиться, прежде всего, как к своему небесному счастью, как к высшей цели своей жизни и величайшему своему сокровищу, чрез веру аскетическую и православную.

Отсюда понятно, что мы должны тщательно хранить свою православную веру от ее смешения с инославными исповеданиями и, в частности, католическим и лютеранским. При таком смешении благодать не будет с нами, а без благодати мы никогда не достигнем, как учат св. отцы, истинной нравственности или христианской жизни, и не войдем в вечный небесный чертог.

В той же главе нами отмечается, что это высшее благо — благодать Св. Духа, как внутренняя перерождающая сила, может быть только в православной Церкви. Поэтому мы должны тщательно хранить православную веру, сделать ее основой всей своей жизни, подобно нашим предкам, открыто ее исповедывать и всячески избегать ложного пагубного стыда. Чрез эту исповедническую веру Господь будет царствовать в сердцах наших Своею благодатию с ее святостью и блаженством и дарует нам опять великую, славную Россию, какою она была, благодаря истинной вере наших предков.

Но вере предков было присуще смирение с его покаянием. Благодаря этому смирению, их вера была аскетической и переходила в исповедническую. Без смирения, по Богооткровенному и святоотеческому учению, нет и не может быть никаких истинных христианских идеалов. Истинная православная и духовная жизнь начинается смирением, им развивается и доходит до совершенства потому, что только чрез него Господь посылает нам благодать Св. Духа, эту Божественную силу, без которой мы, по слову Христа, ничего доброго не можем совершать. (Ин. 15, 5)

Но если это смирение сделало веру наших предков аскетической, то смирение сделало ее и чистою от всяких ересей, ибо гордость, по учению Св. Писания, есть начало греха и отступления от Господа (Сирах. 10, 15) и является причиною всех ересей, как учат и св. отцы Церкви. Смирением и покаянием предки наши ограждали и свою веру от ересей, и свою Родину от гибели; и как только русские люди вступили на путь отступления от православной веры, на путь гордости, так постепенно и прежде всего в очах Божиих началась гибель нашей Родины, несмотря на то, что после Петра Россия внешне увеличивалась в своем могуществе и славе. Но это могущество и слава обязаны той же вере русского народа, который в своей массе и в своем низу не мог так скоро отступить от православной веры, вопреки всем усилиям безбожной русской интеллигенции скорее развратить его.

Будем всегда помнить, за что мы наказаны Богом, и не только помнить, но и стремиться возродить Россию своим возвращением к вере наших предков, основанной на смирении и покаянии, вере аскетической, православной и исповеднической.

Поэтому пусть в жизни нашей будет эта вера, и, прежде всего, как вера смиренная с покаянием в самом тяжком грехе, в котором повинны русские люди или активно, или пассивно. Мы имеем в виду грех бунтарства против самодержавной власти царя — Помазанника Божияго. Этот грех является крайне тяжким, ибо он есть следствие отступления русского народа от православной веры, от Церкви и от совести.

В четвертой главе указывается, в чем должно состоять покаяние русских людей в их тяжком грехе бунтарства против самодержавной царской власти. Не все одинаково повинны в этом грехе, почему и покаяние должно выразиться не у всех в одинаковой степени. Для одних оно должно состоять в радикальной перемене своей греховной настроенности на благодатную, чем сам собою уничтожится у них тяжкий грех бунтарства и произойдет изменение в их отношении к самодержавной царской власти. Для других покаяние должно состоять в открытом исповедании истины, что одною из основ возрождения России является исконная царская самодержавная власть Помазанника Божияго; что никакая другая форма государственнаго правления не приемлема для России, ибо несообразна с православной верой и на ней не основана.

Мы так говорим потому, что только эта власть, по учению Свящ. Писания и св. отцов, является Богоустановленной и происходит от Бога, о чем прекрасно говорит Митрополит Московский Филарет. Он же очень хорошо свидетельствует о благодетельном значении для человеческой жизни царской самодержавной власти на основании Священнаго Писания, резко осуждая посягателей на эту власть, хотевших в России вместо нея ввести слепую, жестокую власть не от Бога, а от народа — власть народной толпы. Означенное учение М. Филарета о происхождении царской самодержавной власти и ее благодетельном значении для народа не только основано на Св. Писании, но совпадает с таким же учением и св. Феодора Студита.

Впрочем, в Св. Писании мы находим еще учение о царе, как Помазаннике Божием. (1Цар. 9, 16; 10, 6; 16, 12–13) Отсюда ведет свое начало таинство миропомазания, которое совершалось и над царями в Византии, а затем стало совершаться и у нас, в России. Таинство св. миропомазания делает личность царя священной, сообщает благодать Св. Духа для несения подвига царствования, возвышает его авторитет в глазах всего народа, как нации, возводит царя на степень верховнаго покровителя православной Церкви в защите ее от еретиков и всех ее врагов, почему св. Иоанн Златоуст и учил, что царская власть, разумеется христианская, есть начало, которое удерживает пришествие антихриста.

Такими покровителями св. православия не только для России, но и для других православных стран, были и наши русские цари, благотворное влияние коих ощущалось даже во всем мире, как об этом печатно свидетельствовал так недавно италианский профессор-историк Ферреро.

В той же четвертой главе мы указываем, что к учению Священнаго Писания о царской власти нужно отнести и учение об отношении к царю со стороны его подданных. Это отношение определяется, по свидетельству Откровения, двумя Божественными заповедями. Бог, во-первых, повелевает: не прикасаться к Его Помазанникам и, во-вторых, оказывать почитание царю чрез наши молитвы о нем и повиновение ему. Первою заповедью, данною еще в Ветхом Завете в словах: Не прикасайтеся помазанным Моим, (1Пар. 16, 22) Господь ограждает царя от всего того, что колеблет его власть и выражается в недовольстве царем и его осуждении подданными, и о чем очень хорошо опять таки говорить тот же Митрополит Филарет.

Эта Божественная заповедь нарушается и чрез ограничение самодержавной власти царя, чего русские люди требовали с неистовством из-за рабскаго, слепого подражания европейским народам. Требование этого ограничения также способствовало гибели нашей Родины.

Нет нужды доказывать, каким ужасным прикосновением к Помазаннику Божиему является низвержение подданными своего Царя. Здесь нарушение настоящей Божественной заповеди достигает по своей преступности самой высокой степени и влечет за собою гибель государства. Такое, именно, прикосновение к Помазаннику Божиему было допущено русскими людьми, поэтому мы во всей полноте знаем гибельность и для себя, и для России отвержения людьми данной Божественной заповеди.

Что касается положительной заповеди, повелевающей нам почитать царя (Мф. 22, 21; 1Петр. 2, 17), то первым выражением ее является возношение нами молитв и благодарений о царе, к чему призывал Ап. Павел Епископа Ефесской Церкви Тимофея. Этот призыв можеть вызывать удивление, так как тогда царями были язычники и гонители. Но прекрасное истолкование этого апостольскаго призыва дается М. Филаретом, которое и приводится в нашей книге.

Другим выражением почитания царя подданными является их повиновение ему. Ап. Петр повелевает повиноваться царю Господа ради, (1Петр. 2, 13.14) т. е. ради православной веры в Бога. Этот мотив для повиновения царю является высшим. Если бы русские люди относились к своему царю согласно этой заповеди Св. Писания, то не был бы снят с его головы царский венец преступными руками предателей, и Россия не погибла бы. Только одна православная вера побуждает, как должно повиноваться царю. Только она одна заставляет в этом повиновении любить царя, Помазанника Божияго, жертвовать собою, страдать и умирать за царя и смотреть на него, как на отблеск славы и Божественного величия.

Так, в строгом соответствии с православною верою относился к царю, так почитал его русский народ, о чем очень хорошо свидетельствует и наше народное творчество, выраженное в песнях, сказках, пословицах, былинах и присловиях. С таким почтением и любовию относился русский народ в лице истинных сынов его к своему царю не только в древности, но и до самаго последняго времени, ибо простой верующий народ без слез умиления не мог смотреть на царя. Он в действительности, по выражению Митрополита Филарета, был главою и душою русского народа. Поэтому, когда не стало этой души, не стало и России.

В пятой главе нами устраняются два возражения против учреждения в будущей России исконнаго начала государственной жизни — царской самодержавной власти. Имеется в виду, во-первых, мнение, что эта форма правления изжита, и, во-вторых, что для Церкви будто безразлично, какая форма правления будет в России. Что касается перваго мнения, то оно направлено против спасительнаго на нас влияния Священнаго Писания, ибо царская власть в России была основана на его словах. А эти слова являются глаголами вечнаго живота. (Ин. 6, 68; срав. Евр. 4, 12) Поэтому такое мнение является неразумным. Если нельзя сказать, что слова Божественного Откровения изжили себя, то нельзя сказать, что и царская власть, как на них основанная, изжила себя. Действительность, напротив, свидетельствует, что не царская самодержавная, а парламентарная власть изжила себя. Русским людям в вопросе о будущем строе правления нашей Родины надо сообразоваться с Богооткровенным и святоотеческим учением и следовать не за врагами, а за истинными и гениальными ее сынами, каковыми были Достоевский и Пушкин, («Разговоры Пушкина». Москва 1926 г) свидетельствовавшие всю необходимость для счастья и могущества России не демократическаго, а, именно, царскаго самодержавнаго строя.

Относительно второго, такого же ошибочнаго, мнения нужно сказать, что для Церкви не может быть одинаковой власть, покровительствующая ей, и власть богоборческая, царствующая у нас в настоящее время, при наличии которой православная Церковь в России может исчезнуть. Эта власть такова, что невольно возбуждает в умах русских людей вопрос: не настал ли сейчас момент окончательной гибели нашей Родины? Этот вопрос будет особенно волновать нас, если мы вспомним два письма оптинскаго старца иеросхимонаха о. Амвросия, с истолкованием им двух страшных замечательных сновидений, касательно судеб нашей России. Об этих сновидениях и их истолковании о. Амвросием говорится нами в настоящей главе.

Однако, мы питаем надежду, что момент для конечной гибели России еще не настал, ибо имеем пророчество св. Серафима Саровскаго, что Господь избавит Россию от всех ее бедствий ради православной веры и она будеть существовать, как сильная держава, до скончания века. Эта вера есть в русском народе. Она исповедуется им даже в великих настоящих страданиях России. Поэтому мы должны молиться, чтобы Господь укрепил эту веру и скорее бы избавил Россию от богоборческой власти. Самый тот факт, что мы вместе со всею зарубежною русскою Церковию и с нашими братьями, находящимися в России, молимся об этом, свидетельствует, что для Церкви далеко не безразлично: будет ли Россия возглавляться впредь богоборческою властью.

Точно так же не безразлично для Церкви, какая будет в России после советской власти государственная форма правления. Православная Церковь не может предпочесть власть народа, что то же — народной толпы, царской власти по той причине, что народоправство не есть Богоустановленная власть и не коренится в Св. Писании. Мало того, республиканская и конституционная власть являются ниспровержением Богоустановленной царской власти. Правда, в конституционной форме правления монарх остается, но самодержавие от него отнимается народоправством и для него создается неестественное и тяжелое положение, при котором он «царствует», но не управляет; о чем хорошо в свое время писал Иоанн Грозный в своих письмах князю Андрею Курбскому и заявлял Шведскому королю и Польскому королю — Стефану Баторию.

Таким образом, как республиканская, так и конституционная форма правления — не только не являются Богоустановленною властию, но самое их бытие начинается с ее отрицания. Св. Церковь наша не может закрыть своих глаз на это отсутствие религиозной основы в том и другом демократическом образе правления, поэтому и не может желать его введения в будущей России.

Кроме того, демократический строй не соответствует религиозно-нравственному идеалу русского народа. Этот идеал состоит в устремлении русских людей к святости, или единению со Христом чрез православную веру и любовь со всеми прочими христианскими добродетелями. Но этот идеал русского народа совершенно чужд республиканской или конституционной форме правления. И это понятно, ибо демократическое государство управляется не этическими, а юридическими нормами. Зато монархия в России как нельзя лучше соответствовала русской идеологии. Об этом говорит самое назначение монарха быть представителем идеала русского народа и направлять свою государственную деятельность сообразно с этим идеалом. Являясь первым и верным сыном Церкви, царь был и покровителем русского народа в удовлетворении его высших религиозных потребностей, будучи для него и в других областях его жизни олицетворением высшей милости и отеческой любви.

Отсюда ясно, почему русский народ так верен был своим монархам с готовностью полагать за них свою жизнь. Русский народ даже в унижении царской власти в период смутнаго времени винил не ее, а себя, видел в этом наказание Божие за грехи свои и ревностно отвергал все посягательства на самодержавие царя…

К сожалению, в 1825 г. произошло возстание декабристов. Это возстание показало, что в русском народе стал меркнуть религиозно-нравственный идеал и стал заменяться идеалом политическим, и чем дальше шло время, тем сильнее и сильнее заявляло свои права в русском обществе конституционное и даже республиканское движение, которое вылилось в освободительное, низложило царя и погубило Россию.

Несомненно Господь за эту замену идеологии и наказал русский народ. Но Он и помилует его за великия страдания, веру и покаяние и дарует ему избавление. Однако, чтобы возродить Россию, мы должны вернуться к своему религиозно-нравственному идеалу и на основании его возсоздать царскую самодержавную власть, так как другия формы правления не соответствуют нашей русской идеологии.

Этим несоответствием не исчерпываются все мотивы, почему Церковь должна отвращаться от демократических форм правления. Последния не только не имеют даннаго соответствия, они даже враждебны религиозно-нравственному идеалу русского народа. Поэтому при появлении в России того или другого демократическаго строя, наша православная Церковь окажется в положении гонимой, т. е. тогда произойдет фактически отделение Церкви от государства.

Не надо забывать, что только либеральные круги России требовали демократическаго строя, а все истинно-русские люди отстаивали самодержавие.

Отсюда ясно, что Церковь не может быть безразличной к форме правления в будущей России. Для собственнаго своего блага и ради возрождения России она можеть стремиться к возстановлению у нас только одного государственнаго строя — самодержавной власти царя — Помазанника Божьяго.

В шестой главе мы призываем всех русских людей стремиться, как к величайшей милости Божией, к учреждению в будущей России истинной монархической власти, которая может быть такою только при своем отношении к Церкви на основе симфонии в смысле ограничения самодержавной царской власти Церковию — ее Божественными законами. Мы имеем в виду симфонию, теория которой изложена в 42-й главе славянской Кормчей, взятой из VI-й новеллы Юстиниана. В настоящей главе нами дается толкование этой симфонической теории, которая обязывала носителя царской власти быть защитником догматов православной веры и почитать Церковь, т. е. исполнять все ее каноны, сообразовать с ними законы гражданские и заботиться о ее материальном благополучии.

В соответствии с этой симфонией определяли свои отношения к Церкви Византийские императоры, прежде всего оказывая покровительство ей в ее борьбе с еретиками на Вселенских Соборах и после них в особенности в виду страшных насилий, вплоть до уголовных преступлений, которыя совершались еретиками по отношению к православным людям.

Согласно этой симфонии, Византийские императоры оказывали и почитание Церкви в лице ее власти, т. е. не вмешивались в дела Церкви и самих себя считали подсудными церковной власти в делах веры и нравственности, о чем свидетельствует их отношение к Вселенским Соборам, на которых они никогда не председательствовали и постановления коих они считали обязательными к исполнению не только для всех их подданных, но и для себя самих, и даже признавали силу гражданских законов только в том случае, если они не противоречили св. канонам.

Для осуществления той же симфонии Византийские императоры считали своим священным долгом заботиться и о материальной стороне жизни Церкви. Конечно, главный приток пожертвований в пользу Церкви делался верующим народом во исполнение Божественной заповеди о десятинах. Но самое главное здесь заключалось в том, что св. каноны закрепляли это церковное имущество, как принадлежащее Самому Богу, за Церковью, как неприкосновенное. Этой неотчуждаемости церковнаго имущества содействовала и императорская власть, делавшая своими законами его неприкосновенным и ограждая его заклятиями.

В настоящей главе мы отмечаем, что в данной теории не указывается, в чем должно проявляться для этой симфонии отношение Церкви к государству и в частности к той же царской власти. Мы обясняем это обстоятельство тем, что Церковь по свойству своей веры православной не могла нарушать симфонии и проявлять папоцезаризм, и что, действительно, этого никогда не бывало. Однако, Церковь всегда участвовала в этой симфонии властей и очень много делала для нея, возрождая благодатными средствами своих членов и чрез воспитание и просвещение делая их великими сынами отечества, воодушевляя их любовию к царю и родине до готовности полагать за них свою жизнь.

С таким значением теория симфонии перешла из Византии и к нам в Россию. И здесь она действовала, определяя взаимныя отношения между церковной и государственной властью, пока не была нарушена в царствование Алексея Михайловича. Действительность показываеть, что и наши вел. князья, а затем цари были защитниками православной веры и боролись вместе с Церковью с еретиками, о чем свидетельствують наши древние Соборы, на которых они нередко присутствовали и осуществляли все соборныя меры по отношению к еретикам.

Так же, как Византийские императоры, наши вел. князья и цари осуществляли симфонию в отношении св. канонов и в отношении церковной власти, в особенности в лице русских церковных Соборов, считая их постановления для себя обязательными.

Подобно Византийским императорам, относились они и к церковному имуществу, являя заботы о материальном благоденствии Церкви и личными своими пожертвованиями, и посредством ограждения церковной собственности своими уставами и грамотами.

В последней седьмой главе нашей книги говорится о нарушении симфонии властей при Алексее Михайловиче, причем в этом отношении проводится аналогия между Россией и Византией. В последней симфония нарушалась многими императорами чрез их цезарепапистское вмешательство в дела Церкви. Но в особенности нарушителями ее, вплоть до ее уничтожения, были византийские императоры иконоборцы, которые своим нарушением основ симфонии: православной веры и св. канонов, совсем уничтожали ее и даже делались гонителями Церкви. В этом уничтожении симфонии Церковь видела причину падения Византии.

Такое уничтожение симфонии властей у нас случилось при Петре I. Оно, в силу закона постепенности, имело раннейшую свою подготовку в царствование Алексея Михайловича, когда произошло нарушение симфонии вместе с появлением «Уложения» в 1649 г. и, в частности, его Монастырскаго Приказа. Этот Приказ был вопиющим вмешательством в церковныя дела, которое проявлялось в суде над духовенством даже по духовным делам, в назначении духовных лиц на должности и в частичной конфискации церковнаго имущества.

Величайшим защитником русской идеологии, борцом против нарушения симфонии властей и, вместе с тем, проповедником истинной самодержавной царской власти явился Святейший Патриарх Никон. Сознавая всю гибельность для Церкви и государства цезарепапизма, Патриарх Никон протестовал, как это видно из его сочинения: «Раззорение», против суда светской власти над духовенством по гражданским и церковным делам. Такой же энергичный протест был проявлен с его стороны и против частичной конфискации церковнаго имущества. Он видел, что на этом государство не остановится, и отнимет от Церкви все средства, при помощи которых она могла бы осуществлять свои высшия задачи относительно воспитания и просвещения русского народа и тем самым предохранить его от гибели. Поэтому Патриарх Никон на библейских примерах показывал, какия страшныя наказания следуют от Бога за отнятие у Церкви ее имущества, «Уложение» называл «проклятою уложенною книгою», а в Монастырском Приказе видел толчок к расцерковлению русского государства и начало гибели России.

Так как оцерковление русского государства посредством гражданских законов, не противных св. канонам и проникнутых духом Церкви, зависело от истинной царской самодержавной власти и ее отношения к Церкви на основе симфонии, то борьба П. Никона против «Уложения» и Монастырскаго Приказа имела своею целью возглавление русского государства властью такого царя, при котором только и возможно осуществление симфонии властей и процветание Церкви и государства. За эту борьбу он тяжко страдал. И в этой борьбе он пал, но оставил завет всем русским православным людям — чему они должны следовать для возрождения России.

Поэтому П. Никон должен быть истинным, великим наставником для нас в наших стремлениях возстановить Россию посредством истинной самодержавной власти царя Помазанника Божияго.

По той же причине мы постарались снять с личности Патриарха Никона то нарекание, которое может принизить его авторитет в наших глазах. Мы имеем в виду обвинение его в непомерной гордыне, будто побуждавшей П. Никона стремиться к властительству над самим царем Алексеем Михайловичем и ко вмешательству в дела государственныя. Это обвинение не соответствует действительности прежде всего в силу того, что оно исходило от врагов П. Никона — раскольников; и каковое обвинение давно устранено научными изследованиями. Главным обвинителем П. Никона в гордости был злейший врагь его — Газский Митрополит Паисий Лигарид; но последний, по свидетельству документальных данных, был совершенно аморальною личностью.

Прекрасно опровергает данное обвинение по отношению П. Никона историческая действительность, в которой нельзя найти ни одного факта, свидетельствующаго о такой его гордости. Не обнаруживается эта гордость и в его сочинении: «Раззорение», в его поучениях и в его патриаршей деятельности, о чем мы неголословно говорим в данной главе.

Нельзя обвинять в гордости П. Никона и на основании его ухода из Москвы в Ново-Иерусалимскую обитель, случившагося 10 iюля 1658 г. Обвинители хотят обяснить психологически этот уход, как давление П. Никона на царя, сь целью заставить последняго удовлетворить честолюбие и гордость Патриарха и вернуть его к прежнему величию и славе. Но мы показываем всю несостоятелькость обвинения П. Никона на этом психологическом основании. Мы свидетельствуем, что П. Никон в своем уходе обнаружил не гордость, а свой непреклонный и решительный дух в отстаивании истины, свое исповедничество, имевшее целью обличить непокорных Божественным заповедям и св. канонам. Наша настоящая точка зрения совпадает с мнениями проф. Стенли и современника П. Никона, Иерусалимскаго Патриарха Нектария.

Есть и еще одно основание, устраняющее обвинение П. Никона в гордости, которым является его подвижническая жизнь, с ее исповедническими страданиями и проявлениями благодати Св. Духа.

Ясно, что аскетические подвиги и нравственныя страдания от беззаконнаго суда над ним и в особенности от клевет — этого высшаго предела нравственных мук, которым преследовали его враги, — П. Никон мог переносить только при помощи благодати Св. Духа. А благодать сия, по учению Св. Писания и св. отцов Церкви, не совместима с гордостию.

Опровергается это обвинение и истинною любовию П. Никона к ближним. Эта любовь была в нем постоянна; он всегда был первым защитником и покровителем всех несчастных. По учению же св. Макария Великаго, это постоянство добродетели любви и есть самый верный признак, что ей сопутствует благодать Св. Духа, которая опять-таки не могла бы быть в П. Никоне, если-бы он был одержим страстью гордости.

Но лучше всего данное обвинение уничтожается теми сторонами жизни Патриарха, где благодать Св. Духа проявлялась в нем непосредственно, как особая печать избранничества или помазанности, которая лежала на нем. Эта благодать Св. Духа проявлялась в нем дивным хранением его от смертельных опасностей, даром прозорливости и даром целения недугов, который был присущ ему во время его жизни и в особенности после его смерти, о чем свидетельствуют чудесныя исцеления от его гроба.

Поэтому мы должны не обвинять П. Никона в гордости, а вместе с простым верующим русским народом, прибегающим к его небесному заступлению, благоговейно чтить его и содействовать прославлению его мощей в возрожденной России для причисления его к лику святых Российской Церкви.

В данный же момент и на будущее время мы должны следовать заветам П. Никона, как своего учителя, и стремиться к возстановлению в России его идеологии и к осуществлению его исповеднической проповеди об истинной самодержавной царской власти с ее отношением к Церкви на почве симфонии.

Для православных людей ясно: если Господь избавит Россию от настоящих бедствий, то сделает это не для того, чтобы она вскоре опять погибла. Господь спасет Россию для ее возрождения чрез веру. Поэтому при возрождении Родины нашей все в ней, — во всех областях ее жизни личной, общественной и государственной, — должно иметь в своей основе православную веру, начиная с формы государственнаго правления.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Определение русской идеологии. Ее осуществление в жизни наших предков. Их церковный быт, проникнутый истинною православною верою. Дивное покровительство Божие над Россией ради веры русского народа.

По словам великаго писателя Ф. М. Достоевскаго, русский человек есть православный человек. И это понятно для нас. Православная вера, воспринятая от крещения детскою, простою душою русского человека, сделалась его основой, обнявши всю его жизнь во всех ее проявлениях. В этой вере и в таком жизненном ее усвоении и состоить русская идеология. Русский народ усвоил православную веру не умом только, как теоретическую доктрину, а всем своим сердцем, как главное правило своей жизни. Знаменательно, что для русских людей с давних времен самым любимым чтением наряду со словами вечнаго живота — со Священным Писанием, были Жития Святых, появившияся на Руси вместе с христианством; они весьма размножились и дошли до нас в разнообразных письменных памятниках — проповеднических словах, прологах, патериках и в безподобном изложении Четьи-Миней св. Димитрия Ростовскаго. Причем, устремление к четьи-минейному чтению наблюдалось во всех сословиях без исключения. Такая любовь наших предков к жизни святых свидетельствует о том, что они стремились православную веру воплощать в самую жизнь свою, чтобы их вера не была только на словах, но оправдывалась на деле.

Впрочем, о таком значении православной веры для русских людей свидетельствует иноческая жизнь, которая возникла у нас почти одновременно с крещением Руси. Киево-Печерская Лавра, основанная около 1054 г., показывает, как воспринята была вера нашими предками в лице истинных Печерских иноков. Их вера проявлялась не только в подвигах святой жизни, но и в дивных знамениях и чудесах, которыми так отличались великие подвижники первых веков христианства.

Конечно, не одна Киево-Печерская обитель свидетельствуеть о жизненном значении православной веры в России. Святостию вера блистала и в других обителях, появившихся на святой Руси. Мы имеем в виду Сергиев, Волоколамский, Кириллов, Чудов, Соловецкий, Суздальский-Евфимиевский и многие другие русские монастыри.

Как показывает Киево-печерский Патерик, Киевская Лавра была на первое время разсадником кандидатов для замещения епископских кафедр на всю Россию. «Как от Христа Бога нашего во всю вселенную посланы были Апостолы, так из Печерскаго монастыря Пречистой Богоматери многие епископы поставлены были и, как светила светлыя, освятили всю русскую землю святым крещением. Первый из них — великий святитель Леонтий епископ Ростовский, котораго Бог прославил нетлением». (Киево-печерский Патерик, стр. 24–25. Киев, 1893)

По свидетельству Киево-печерскаго Патерика, таких великих светильников-архиереев вышло из Киево-Печерской Лавры до 50-ти человек. И словом, и своею жизнью они призывали русских людей к святой христианской жизни. И этот призыв к святости, конечно, не мог быть безплодным. Их святую проповедь продолжали монастыри, которые имели огромное влияние на русский народ, как его благодатные просветительные центры. В этих монастырях библиотеки были наполнены книгами библейскими, богослужебными и отеческими, и в особенности последними. Здесь, по руководству великих святых иноков Антония, Феодосия, Сергия, Кирилла, Иосифа и других, читались поучения братии и народу. Отсюда разсылались учительныя послания в города, к вельможам, народу и вообще к православным русским людям. (Исторический очерк русского проповедничества, стр. 754, 755. СПБ. 1879)

Под влиянием этой монастырской проповеди подвижническая вера не только в русских обителях нашла себе место; в той или иной степени она была присуща и русским людям, жившим в миру. Иначе и быть не могло.

Наша древняя проповедническая литература, русская летопись, письма Патриарха Никона и других святителей подтверждают, что наши предки, миряне, руководствовались в жизни наставлениями иноков. Они «усвоили себе всю монастырскую обрядность и по ней устрояли свои действия. Сильная природа их и могучий характер выносили монашеские подвиги твердо, до последняго часа жизни. Не обо всех подвижниках благочестия свидетельствует древняя история… Но общая среда… убеждает в том, что их было неисчетное множество во всех сословиях». (Ibid., стр. 765)

И прежде всего эта вера располагала их к общественной молитве. Для этой цели наши предки строили безчисленное множество храмов. В одном Киеве в начале христианства было построено до 600 церквей и 13 монастырей. Русские люди, в особенности богатые, не щадили денег для устроения и украшения церквей. Даже дома свои они украшали иконами в виде иконостаса наподобие церкви. Недаром Максим Грек свидетельствовал, что «русские строят великолепные храмы». А Курбский писал, что «вся земля русская от края до края, подобно чистой пшенице, держится верою в Бога. В ней Божии храмы числом подобны звездам небесным, в ней множество монастырей, которых никто не в силах перечислить. (Ibid., стр. 768)

Трогательное явление веры наблюдалось в наших селах среди крестьян. Сами они жили в хижинах, крытых соломой, с земляными полами, а храмы их возвышались, как дворцы. Сами они в своем домашнем обиходе пользовались сосудами из дерева и глины, а сосуды для святейшаго евхаристическаго таинства ими делались из серебра и золота. Одеждою для них была самая дешевая самотканная материя, а ризы для священнослужителей были из драгоценной парчи, не говоря уже о ризах св. икон, которыя были серебряныя, вызолоченыя и украшались драгоценными камнями…

Иностранцы поражались церковностию святой Руси и особенно ее наружным благочестием. «Внешний вид русского города и селения показывал, что религия — господствующая сила в стране. Иностранцы видели в городах множество богатых церквей и монастырей. Палаты князей и богатых людей украшались внутри на церковный лад. По городу постоянно слышался звон доброшумных колоколов; на всех улицах стояли часовни, иконы в окладах, с зажженными свечами. Прохожие крестились перед каждою церковью и часовней, иные клали земные поклоны. Здесь можно было встретить духовенство с иконами, крестами, пением и св. водой. Торжественные крестные ходы совершались весьма часто». (Знаменский, История русск. Церкви, стр. 163)

Английский посол при царе Феодоре Иоанновиче Флетчер, осуждая русский народ за его нравственные недостатки, все же сознается, что «набожность господствовала в России». (Истор. очерк рус. пропове дн., стр. 767)

Разумеется, нельзя смотреть на дело так, что вера древней Руси исчерпывалась ее внешним благочестием и выражалась главным образом в устроении великолепных храмов. Правда, с точки зрения истиннаго православнаго воззрения, храмоздательство является одним из величайших спасительных для нас дел, поскольку здесь проявляется не только наша вера во Христа, но и истинная любовь к Богу, которая стоит во главе всех Божественных заповедей.

Следовательно, здесь нужно констатировать выявление нашими предками самой действенной веры их — той, которая, по слову Апостола, любовию поспешествуема. (Гал. 5. 6)

Однако, наши предки этим не ограничивались. Они созидали храмы Божии, как места особенных, усердных своих молитв, совершение коих было для них настоящим и великим аскетическим подвигом. Многие посещали церковь каждый день. Мещане и купцы в городах ежедневно ходили к ранней литургии, а нередко — и к поздней. «Ежедневное посещение церкви, в особенности во дни праздников, входило даже и в придворный этикет. Поздоровавшись с боярами, царь вместе с ними отправлялся к обедне в домовую церковь; в большой праздник — в собор, или в монастырь… Молитвы церковныя были продолжительны в посты, при исповеди, особенно — в Великий пост. Алексей Михайлович в Великий пост выстаивал службу церковную по четыре часа, полагал по 1500 поклонов и этим удивлял иностранцев». (Истор. очерк рус. пропове днич., стр. 719, 767, 771)

Следуя монастырскому уставу, а в особенности словам Священнаго Писания о непрестанной молитве, предки всего более любили молитву. Поэтому они не только молились в церкви, но и дома.

«В комнате, где стояло наибольше образов, собиралась вся семья и прислуга, зажигались лампады и свечи, курили ладаном. Хозяин читал вслух утренния молитвы, иногда заутреню и часы, смотря по досугу, уменью и степени благочестия; умевшие петь — пели. У знатных людей и у князей были домовыя церкви, и все домашние сходились в церковь, где молитвы, утреню и часы служил священник, а после богослужения кропил предстоящих св. водою. Затем все расходились для своих занятий». (Истор. очерк рус. пропове днич., стр. 766)

Но, несмотря на всю трудность осуществления мирянами молитвенных правил, помещенных в Следованной Псалтири, эти правила они старались выполнять неуклонно. Каждый русский православный человек еженедельно вычитывал или выслушивал всю Псалтирь, весьма многие из них клали ежедневно до 1200 поклонов с молитвою Иисусовой. Молитву Господню, Богородицу и Символ Веры читали по нескольку раз в день. Кроме того, они читали молитвы во всякое время за делом, чтобы не развлекаться суетными делами и помыслами. (Ibid., стр. 719)

Такая подвижническая вера наших предков не могла не расположить их к другой аскетической добродетели, столь свойственной православным верующим людям с самых апостольских времен. Мы имеем в виду пост. Русские люди древней России отличались особенно строгим воздержанием во дни Великаго поста и в посты, которые налагались на них по поводу общественных или государственных бедствий. Как постились наши предки, об этом лучше всего свидетельствуют слова летописца: «Россияне-миряне, — говорит он, — в Великий пост питаются редькою, капустою и хреном, вареное едят в субботы и недели; от рыбы воздерживаются всячески, кроме Благовещения и недели Ваий. Благоговейнейшие постят за грехи свои строже; только хлеба кусок седают по полудни, обмакнув его в пепел. А монахи, неравно мирским, держат жестокое житие, всегда, когда постятся, седают только кусок хлеба с водою в сутки». (Ibid., стр. 772–773)

Воздержание от мяса и рыбы на всю жизнь среди мирян было весьма нередким явлением. А некоторые истинные иноки, например, св. Феодосий Печерский, подобно самому Спасителю, уединялись и выдерживали во дни Великаго поста сорокадневное пощение. Послабления в древней Руси не допускались, и высшия лица были образцом строгаго воздержания. Алексей Михайловйч в понедельник, среду и пятницу в течение каждой седмицы Великаго поста ничего не ел, а в остальные дни только обедал. При общественных бедствиях Церковь налагала на всех трехдневный пост, не делая исключения в данном случае и для детей.

Много и других христианских добродетелей было присуще русским людям старой России, как проявление все той же веры их. Но особенно они отличались милосердием к бедным и гостеприимством. Любовь к ближним во всех ее проявлениях была самою отличительною чертою русского народа искони. Она исходила из их веры во Христа и любви к Нему. Поэтому они творили милостыню бедным и бедствующим своим братьям, относя ее к лицу Спасителя, согласно Его словам, которыя Он скажет на Страшном суде Своем творившим милостыню: понеже сотвористе единому сих братий Моих менших, Мне сотвористе. (Мф. 25, 40)

Великие князья служили примером милосердия. О многих из них наши летописи говорят: «бяше милостив паче меры, нищия милуя, старцы и вдовицы заступая, обидимыя изымая». В. князь Иоанн получил даже название Калиты, ибо носил с собой мешок с деньгами для раздачи бедным. Известно также, что Патриарх Филарет содержал на свои средства в Москве богадельни, больницы и сиротские дома. Патриарх Никон выстроил в Новгороде четыре, а в Москве две богадельни. Так поступали и другие русские архипастыри. Митрополит Феодосий имел в своей келии разслабленнаго, служил ему и омывал его струпья. В домах бояр и купцов содержалось множество нищих и странников.

Конечно, мы далеки от мысли считать наших предков совершенно безукоризненными в области их нравственной жизни. Наряду с высокими добродетелями, как порождениями их действенной веры, им свойственны были и многие нравственные недостатки, о которых свидетельствует та же проповедническая литература нашей древней России. Душа русского человека слишком широка, и наряду с подвигами великой святости в русской жизни наблюдалось много пороков и проявлений тяжкаго греха. Недаром Достоевский говорил, что в душе русского человека две бездны. По своему нравственному состоянию русский человек можеть возвыситься до неба и может ниспасть до самых глубин ада.

Но насколько наши предки тяжко грешили, настолько умели и каяться. По свидетельству того же Достоевскаго, покаяние было отличительным свойством русского народа. Покаяние это было искренним, глубоким. И если наши предки безчестили праздники пьянством и пресыщением, то умели обуздывать себя подвигами поста. Свои тяжкие грехи они старались загладить перед Богом и милостыней, зная, что милостыня очищает многие грехи.

Впрочем, и за каждодневные грехи свои, грехи человеческой немощи они приносили Богу в церкви и у себя дома чистосердечное покаяние, молились Ему долго и усердно, с поклонами и часто со слезами и даже ночью вставали на молитву и поклоны.

Это-то покаяние, как средство духовнаго очищения, вместе с церковным просвещением и воспитанием русского народа и помогло ему сохранить свою веру в том виде, как она была принята от греческой Церкви, т. е. во всей чистоте, чуждой всяких еретических искажений. Здесь причина, почему ереси богомильская, стригольников, жидовствующих, Башкина, Косого, (Из Болгарии приходили к нам иноки для жительства, оттуда же получались славянские рукописи и книги. Вместе с тем проникло к нам из Болгарии и богомильство, основателем котораго был поп Богомил в Х в. В России богомильство появилось в 1004 г. и проповедником его был монах скопец Адриан. Он осуждал церковную иерархию, епископов, священников, монахов, отрицал обряды и церковный устав. Ересь стригольников по своему учению сходна с богомильскою ересью. Она отрицает иерархию и обрядность. Появилась в Новгороде около 1376 г. Ее распространяли два диакона, Никита и Карп. Ересь жидовская тоже появилась в Новгороде около 1470 г. Она насаждалась выходцем из Литвы жидом Схарией и состояла в проповеди iудейства при отвержении христианства, церковной иерархии и обрядоваго богослужения. В последнем случае эта ересь была сходственна с ересью стригольников. Ересь Башкина в главных положениях была сходна с ересью жидовскою. Башкин, житель Москвы, отвергал таинства и обрядовое Богослужение. Все Божественное Писание называл баснословием, Иисуса Христа называл неравным Богу Отцу. Это учение было принято им от латинян, переселенцев из Литвы, и развивалось под влиянием свободомыслия на почве прежних ересей и общественных недостатков, которые указывались и прежними еретиками. Означенная ересь появилась около 1554 г. Ересь Косого во многих положениях сходна с ересью Башкина, а вообще — с ересью жидовскою, и представляет собою крайнее ее развитие. Косой — монах из рабов.) как и католичество и протестантство, не привились в древней России к русскому народу, который строго и непоколебимо держался своей православной веры.

Об этой удивительной преданности своей вере наших предков свидетельствовали и иностранные писатели. Вот краткие, но весьма характерные об этом их отзывы. Кромер: «Русь упорно держится греческих обрядов». Стрыйковский: «все русские народы пребывают твердо и непоколебимо в вере по обрядам греческим». Сарницкий: «русский народ стоить твердо в исповедании (христианском)». Герберштейн: «Русь, как начала, так и до сего дня пребывает в вере по обряду греческому». Иовий (историк первой полов. ХVI с., епископ Ноцерский): «русские с непоколебимою твердостию сохраняют учение и обряды, принятые от греческих наставников». Гваниньи: «русские, как приняли веру христианскую, до сего дня крепко и единодушно держатся ее, хотя некоторые бояре, подвластные польскому королю, следуют лютеранскому и цвинглиеву учению, но весь народ, большая часть вельмож и дворян твердо содержат веру по закону греческому, крепко и единодушно стоят в вере, принятой от греков». (Исторический очерк рус. проповедн., стр. 762–763)

За эту истинную православную веру, имевшую за собою подвиги святой жизни с покаянием, Россия называлась святою. За эту веру Господь изливал на русский народ свои великия милости, избавлял его от всяких бедствий, которыя не раз могли погубить нашу Россию.

Таким гибельным бедствием было для нас татарское иго, которым воспользовались немцы, шведы и ливонцы и хотели полонить северо-западную Россию. Но Господь воздвиг тогда из среды русского народа для его спасения св. князя Александра Невскаго. Чрез свою пламенную веру в помощь Божию он с небольшою новгородскою дружиною одержал дивную победу над огромной шведской армией, усиленной финскими войсками и крестоносцами из Западной Европы.

Такую же дивную победу св. Александр одержал и на льду Чудскаго озера в битве с рыцарями Тевтонскаго ордена и Меченосцами.

Ради молитв преподобнаго Сергия Радонежскаго и в силу одушевления тою же верою великаго Московскаго князя Димитрия Донского и его войска, Господь сломил и самое татарское иго в битве русских с татарами на Куликовом поле в 1380 г.

Великое заступление Божие было явлено России и в 1591 г., когда шведы вторглись в Новгородскую область, а Крымские татары под предводительством Казы-Гирея с огромным полчищем подошли к Москве. Положение было безвыходное. Но Россия возглавлялась праведным царем Феодором Иоанновичем, который так чтился за свою святую жизнь современниками и последующим поколением, что в святцах русской Церкви он именовался московским чудотворцем, и поэтому в древнем иконописном подлиннике (Изданном под редакцией Большакова) его изображение описывается наряду с другими иконами святых.

Хотя татары были уже близ Москвы, однако, благочестивый царь и не думал оставлять столицы. Он возложил все свое упование на покров Пречистой Божией Матери, Которой усердно со слезами молился. По его повелению двинулся крестный ход вокругь Москвы с чудотворной Донской иконой Божией Матери. Эта святыня была затем поставлена среди русского войска. Накануне решительной битвы, ночью, царь Феодор Иоаннович продолжал свою пламенную молитву пред иконой Царицы Небесной, и во время этой молитвы он получил извещение от Божией Матери, что в битве, которая произойдет на другой день, русское войско по ее предстательству и силою ее Божественного Сына, Господа Иисуса Христа, одержит победу, о чем царь повелел тогда же известить воинов. Целый день кипело сражение русского войска с превосходящими по количеству полчищами татар. Но вдруг, устрашенные невидимою силою татары обратились в бегство. На месте, где стояла среди войска чудотворная Донская икона Божией Матери, был основан Донской Московский монастырь.

Так, верою благочестиваго царя и русских православных людей Господь вновь спас Русскую землю.

Вера православная была главною причиною спасения России и в смутное время в начале ХVII столетия. Она одушевляла и духовенство, и народ, и ополчение в борьбе с поляками. Как защитник этой веры и во имя ее, совершал безстрашно свой подвигь святейший Патриарх Московский Гермоген. Во имя веры православной действовал и Архимандрит Дионисий, разсылая свои грамоты во все концы России. «Православные христиане, вспомните христианскую веру, возложите упование на силу креста, молите служилых, чтобы быть всем христианам в союзе и стать сообща против предателей… для избавления веры». (Истор. очерк рус. проповедн., стр. 668) Знаменитый келарь Сергиевой Лавры Авраамий Палицын служил в полках молебны и увещевал буйных казаков крепко стать за православную веру. Во имя этой веры действовал в войсках и Митрополит Ростовский Кирилл, разбирая ссоры в войсках, примиряя воевод и укрепляя ратников.

Не мог остаться вне этого религиознаго одушевления и весь русский народ. Грамоты, которыми города переписывались между собою, свидетельствуют об этом. «Идем все головами, — писали здесь русские люди, — на помощь государству, прося милости у Бога», или: «за православную веру хотим умереть». (Истор. очерк рус. проповедн., стр. 667–668)

Эта вера в народе и войсках поддерживалась и Самим Богом посредством дивных видений. Сам Минин заявлял своим соотечественникам, что ему «явился св. Сергий и приказал будить уснувших». Тот же Сергий преподобный накануне последняго, решительнаго сражения русских с поляками явился праведному и больному святителю Арсению, томившемуся в пле ну у поляков в Кремле, и возвестил ему, что в этом сражении русския войска заступлением Божией Матери одержат победу и Москва вместе со всей Россией будет освобождена от врагов. Эта весть тут же перелетела чрез стены Кремля в русския войска, наполнила их сердца великой радостью, одушевлением и героическим духом, и они, действительно, одержали блестящую победу над поляками, чем и окончились тогда наши всероссийския несчастья.

Так же православная вера одушевляла русский народ и при нашествии на Россию всех европейских народов во главе с Наполеоном. Русские люди все свое упование возложили на покров Пречистой Божией Матери. И в городах и селах они со слезами умоляли Ее о помощи. Пред Бородинским сражением ее икону носили в рядах воинов. Накануне боя они исповедывались и причащались св. Христовых таин. И Господь явил дивную Свою помощь русскому народу и спас его от европейскаго ига.

Можно привести множество и других случаев дивной помощи, которую оказывал Господь русскому народу во дни его великих бедствий, особенно во время войн с внешними врагами.

Впрочем, за эту веру Господь не только спасал Россию от гибели, но постепенно умножал ее силу и сделал ее могущественнейшей и славнейшей державой среди всех народов земли. О, если бы русский народ продолжал держаться своей православной веры доселе и чрез то был в повиновении Божественной воле своего Господа и всем Его Божественным заповедям! Тогда не допустил бы Господь гибели России, и русские люди не подпали бы под иго большевиков — ужасных врагов Божиих. Теперь, как никогда, мы должны вспомнить слова Господа, которыя Он сказал чрез Божественного Псалмопевца своему, некогда избранному, а ныне отверженному, народу: Аще быша людие мои послушали мене, Израиль аще бы в пути моя ходил: ни о чесом-же убо враги его смирил бых, и на оскорбляющыя их возложил бых руку мою. (Пс. 80, 14–15)

Увы, русский народ отступил от православной веры, отвергь волю Своего Господа, стал руководствоваться не православною своею Церковью и ее св. отцами, а всевозможными лжеучителями, ниспровергавшими наше святое православие и даже всякую веру в Бога.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Отступление русского народа от православной веры чрез увлечение протестантизмом под влиянием противоцерковных реформ Петра. Усиление греха отступления в царствование Императрицы Анны Иоанновны и в особенности — Екатерины II. Безсилие государственной власти остановить неверие в дальнейшия царствования Императоров, несмотря на их покровительственное отношение к Церкви

Это великое отступление русского народа от веры своей совершилось не сразу. Оно происходило в течение ряда веков и началось с того времени, когда русское образованное общество подпало влиянию протестантизма. Конечно, отступление от веры было и в ересях, о которых нами сказано было выше. Они не могли не оставить вреднаго влияния на жизнь русского народа.

Но эти ереси не были столь для нас опасны, в силу своего случайнаго появления и кратковременнаго своего существования. Не так обстояло дело с протестантизмом. Его распространяли в России немцы, которые со времени Иоанна III-го поступали на русскую службу и жили в Москве в особой «немецкой слободе». После ливонской войны многие немцы были поселены и в других русских городах. При Феодоре в Нижнем даже появилось евангелическое общество. При содействии Бориса Годунова наплыв немцев увеличился, а вместе с этим увеличилась в Москве и немецкая слобода.

Здесь при Алексее Михайловиче уже были три лютеранския кирки и немецкия школы.

Правда, правительство строго воспрещало иноземцам распространять свое учение в России. Но это запрещение не достигало своей цели. Лютеранские проповедники даже открыто вступали в богословские споры с православными. (Известно, что пастор Фома был утоплен в 1563 г. за распространение в Полоцке протестантских идей. Сам Грозный увлекался религиозными спорами. Пастору Роките сказал: «Ваш учитель Лютер был лют». А в споре с лифляндским пастором царь ударил его по голове, сказав: «иди к бесу со своим Лютером».

Однако, эта лютеранская пропаганда имела некоторый успех. Она колебала православную веру многих русских людей и заражала их религиозным свободомыслием.)

Из догматических споров ХV и ХVI в.в. видно, что в них участвовали не только миряне, но и монахи, причем некоторые из монашествующих обнаруживали неверие в благодать Св. Духа. До какой степени, вследствие протестантскаго влияния, доходило свободомыслие среди русских людей, об этом свидетельствует либеральное поведение князя Хворостинина, (В указе на его имя около 1632 г., между прочим, говорится: «Князь… ты православную веру хулил, постов и христианские обычаи не хранил, и был за то сослан под начало в Иосифов монастырь. После того опять начал приставать к польским и литовским попам и в вере с ними соединился… Многия о православной вере… непригожия и хульныя слова в письмах твоих объявились… Ты не велел людям своим ходить в церковь, а которые пойдут, тех бил и мучил». ) который не только не следовал в своей жизни учению православной Церкви, но открыто хулил православную веру и грубым насилием склонял к неверию подчиненных ему людей.

По свидетельству Маржерета, (Маржерет — французский офицер. Служил в войске при Борисе Годунове) «во время междуцарствия многие русские усвоили себе лютеранския убеждения и явно смеялись над православными обрядами и постами». (Историч. очерк рус. проповедн., стр. 502–503)

Особенно протестантизм с отступлением русских людей от православной веры усилился в России во время Петра I вместе с преобразованием им России. Петр окружил себя протестантами, относился к ним с особенным вниманием, предоставлял им важныя места на государственной службе, несмотря на то, что они держали себя высокомерно, с презрением относились к русской старине и даже к самой вере русского народа. Конечно, великой ошибкой преобразователя было переустройство на немецкий лад быта русского народа, который весь был проникнут церковностию, так как наши предки до Петра по церковному и монастырскому уставу распределяли время своей жизни, и все, касательно их одежды, общественнаго этикета и взаимных отношений членов семейства, носило на себе печать религии и считалось православным в отличие от «басурманскаго» — еретическаго.

Но эта ошибка стала еще более тяжкой и даже гибельной для России, благодаря тому, что Петр в своих реформах производил ломку нашей православной веры на почве явных своих симпатий к протестантизму. В его указе от 22 февраля 1722 г. на имя Святейшаго Синода говорится: «чтобы в Москве и городах из монастырей и приходских местных церквей ни с какими образами к местным жителям в домы отнюдь не ходить… Смотреть, чтобы с образами по Москве, по городам и уездам для собирания на церковь или на церковное строение отнюдь не ходили. А кто будет ходить тех брать». (Поселянин. «Отечественные подвижники ХVIII в.», стр. 22) В том же году 28 марта Петр издал указ, возбудивший в Москве сильное волнение. В этом указе воспрещалось устроение часовень на торжищах и перекрестках, в селах и других местах и совершение здесь пред иконами священниками Богослужений. Указ определяет: «Пред вышеупомянутыми вне церквей иконами мольбы и свещевозжения, тамо безвременно и без потребы бываемыя, весьма возбранить. Также и часовень отныне в показанных местах не строить, и построенныя деревянныя разбирать, а каменныя употребить на иныя потребы тем, кто оныя строил». (Ibid., стр. 22–23) В одном из своих указов Синоду Петр ограничивает и другия проявления религиозности русского народа: «понеже всю надежду, — говорится здесь, — кладут на пение церковное, пост, поклоны и тому подобное, в них же строение церквей, свечи и ладон».

Согласно таким взглядам Петра, был издан регламент, в котором изложены были правила относительно религиознаго воспитания народа и который представляет собой колкую сатиру на религиозность наших предков. Руководствуясь этим регламентом, Синод издал постановления против обрядности, крестных ходов, хождения с образами, дорогих окладов на иконах, умножения часовень, годичнаго хранения артоса, богоявленской воды и т. п. (Историч. очерк рус. проповедн., стр. 411)

Еще пагубнее для русского благочестия были мероприятия Петра, имевшия своею целью реформировать наши монастыри, каковыя были выражены в его указе от 31 января 1724 г.

По учению св. Феодора Студита, «как Ангелы являются светом для иноков, так иноки являются светом для мирян». Это святоотеческое учение нашло себе наилучшее воплощение в жизни до-Петровской России, когда идеалом русского благочестия и руководителями нравственно-христианской жизни русского народа были иноки. Не так смотрел Петр на монашество. Воздавая похвалу первоначальным монастырям глубокой древности за их трудолюбие, он в упомянутом указе говорит, что лет чрез сто от начала сего чина монахи стали ленивыми, тунеядцами и развращенными. Здесь резко осуждается умножение монастырей в Константинополе и в ближайших ему местах, что оказалось будто-бы причиною поразительной малочисленности воинов, которые так нужны были при осаде Константинополя врагами греков. «Сия гангрена, (Т. е. умножение монастырей) — сказано в указе, — зело было и у нас распространяться начала». По воззрению Петра, монахи не стоят на высоте своего призвания, едят даровой хлеб, и никакой прибыли от сего обществу нет. Поэтому он требует, чтобы в русских монастырях были благотворительныя учреждения для престарелых солдат и устроены были семинарии, откуда бы образованные воспитанники, ищущие монашества для архиерейства, могли бы постригаться по достижении 30-летняго возраста. А незадолго до своей смерти Государь издал указ, чтобы Московские монастыри: Чудов, Вознесенский и Новодевичий были предназначены для больных, старых и увечных; Прервинский — для школы, Андреевский — для подкинутых младенцев. (Русские подвижники ХVIII в., стр. 22–26) Вообще, число монахов в России при Петре было очень ограничено, они были стеснены особыми правилами, а самые монастыри были по преимуществу обращены в богадельни. (Истор. оч. рус. пропов., стр. 413)

Главное зло, и притом для всей России, заключалось здесь в том, что Петр отобрал от монастырей и вообще от русской Церкви ее имущество. Последнее представляло собою дары, которые приносились верующими в Церковь во исполнение Божественной заповеди: давать Господу десятину от своих имений. (Лев. 27, 30, 34; Чис. 18, 21, 24, 26–28; Втор. 12, 6; 14, 22–23, 28; 26, 12) Это церковное имущество было Божественною собственностью и потому закреплялось за Церковью св. канонами, как неприкосновенное и неотчуждаемое. «Монастырям, говорится в 24-м правиле IV -го Вселенскаго Собора, однажды освященным по изволению епископа, пребывать монастырями навсегда, и принадлежащия им вещи хранить в монастыре, и впредь не быть им мирскими жилищами. Допускающие же это подлежат наказаниям по правилам». («Деяния Вселенских Соборов», т. IV, стр. 142. Казань. 1908 г) То же самое устанавливается и 49-м правилом VI-го Вселенскаго Собора, (Ibid., т, IV, изд. З-е. Казань. 1908. стр. 287) а также 1-м правилом Двукратнаго Собора и 12 правилом VII Вселенскаго Собора. Ввиду такой священной неприкосновенности церковнаго имущества, византийским императором Маврикием был издан следующий закон: «Если кто ради овладения ли или по взятке причинит обиду Церкви или захватит вещи, отданныя Богу и Его Церкви и что находится под Митрополитами, Архиепископами, Епископами и монастырями, будет ли то доходы или имущества, то пусть он не видит милости Св. Троицы в день судный, но отпадет от христианскаго имени, как отпал Иуда от 12-и Апостолов и да будет проклят всеми святыми». (Проф. Зызыкин. «Патриарх Никон», часть II, стр. 296. Варшава. 1934 г)

В соответствии всему этому и наши русские великие князья и цари ограждали от захвата церковное имущество своими заклятиями. Так, в уставе св. Владимира и Ярослава проклятию предаются те, которые захватят доходы Церкви. (Ibid., стр. 277, 296; Историч. очерк рус. проповедн., стр. 639, 642–646) В своей грамоте Иверскому монастырю от 6-III 1654 г. Царь Алексей Михайлович таким же проклятием ограждает эту обитель от захвата пожертвованнаго им имущества. Так поступали и другие князья и цари и вообще церковные благотворители.

Ясно, что отобрание церковнаго имущества в другия руки является тягчайшим грехом нарушения Божественной заповеди и св. канонов, низводит страшныя проклятия и в сей и в будущий век от церковных благотворителей и есть по существу святотатство.

Гибельныя последствия этого греха не замедлили сказаться еще при жизни Петра.

Как мы видели выше, монастыри в России не только учили русский народ жизнию своих истинных иноков, но и озаряли его истинным христианским просвещением. Превращая их в благотворительныя учреждения, Петр тем самым уничтожал основу для истиннаго просвещения России. Это в особенности достигалось отнятием монастырских и архиерейских имуществ при возобновлении Петром Монастырскаго Приказа 24 янв. 1701 г. Чрез этот Приказ (Монастырский Приказ при Петре возглавлялся боярином Мусиным-Пушкиным) Петр, упразднив патриаршество, лишил Церковь ее самостоятельности и средств для приобретения книгь и учреждения школ к просвещению русского народа. (Церковныя имущества до Петра достигали очень больших размеров. По свидетельству Котошихина, во владении духовенства находилось 118.000 крестьянских дворов. Однако, при Иоанне III государством уже были подняты вопросы об имуществах и правах духовенства. Но В. Князь не решался посягнуть на церковныя имущества, ввиду резкаго протеста против этого со стороны Митрополита Симона. «Отец твой Симон, — писал он Иоанну III, — Митрополит всея России, епископы и собор говорят, что святители везде держали монастыри, города и села… Не Владимир ли и Ярослав сказали в Уставе: „Кто преступит его из детей или потомков моих, захватит церковное достояние и святительския десятины, да будет проклят в сей и будущий век“. Самые ордынские цари боялись Господа, щадили собственность святительскую и монастырей. Не дерзаем и не благоволим отдать церковное стяжание, ибо оно есть Божие и неприкосновенное». Сильный протест против захвата собственно митрополичьих имений боярами и даже Великим Князем Василием Димитриевичем был со стороны Митрополита Московскаго и всея России Фотия. Он издал увещание похитителям, в котором грозил им, в случае невозвращения Церкви имущества, отлучением. Затем он написал два послания В. Князю. Во втором из них, резком по содержанию, он ссылается на постановления Константина, Феодосия Великаго и Мануила Комнина о церковных имуществах. «Но ныне, — пишет Фотий, — все древнее молчить и велеречит новое… Не на что больше смотреть. Тебе же да будет ведомо, что ты уничижаешь Церковь Божию, захватывая насильно непринадлежащее тебе». Церковныя имущества были возвращены. Впоследствии Иоанн IV воспретил увеличение церковных имуществ. «Уложение» Алексея Михайловича, подчинив духовенство гражданскому суду, решительно воспретило увеличение церковных имуществ и учредило Монастырский Приказ, который ведал сборами с церковных имений. В таком же направлении по отношению к церковным имуществам действовал и Феодор Алексеевич. Патриарх Никон, еще в сане Архимандрита, протестовал против учреждения Монастырскаго Приказа, указывая, чго он противен св. канонам. Но протест его не имел успеха. Последний голос в защиту церковных имуществ был поднят Патриархом Адрианом. Им составлены были статьи о святительских судах и имуществах с выписками из «Номоканона», устава Владимира и Ярослава и ханских грамот. Он умолял государственную власть сохранить эти постановления. Но в это время Петр составлял новое уложение, которое не ограничилось уже сборами с церквей и монастырей, но безповоротно отняло церковныя имущества в государственную казну. (Истор. оч. рус. проп., стр. 639, 642–646.)

Таким образом, отобрание церковных имуществ было великим злом для всей России, ибо последняя лишилась истиннаго, церковнаго и патриотическаго просвещения, которое распространяла Церковь, благодаря своим богатым средствам. Интересно отметить, что так смотрел на отнятие у Церкви ее имуществ и наш гениальный Пушкин. Еще в ранней своей молодости, проживая в Кишиневе, он высказал однажды свое письменное мнение, что отобрание церковных имений нанесло сильный удар просвещению народа в России. (Русский архив, 1866 г., стр. 1141)

Гибельность этой реформы сказалась тогда же, именно в том, что за недостатком церковных средств стали закрываться прекрасныя школы при святительских кафедрах. Одною из таких школ была образцовая семинария Святителя Димитрия в Ростове. (В эту школу св. Димитрий вложил всю свою душу. Он часто посещал ее, присутствовал на уроках, даже сам обучал семинаристов Священному Писанию. Он ввел мягкое, любящее, отеческое обращение учителей к ученикам. Сам св. Димитрий относился к питомцам школы, как к родным детям. При всем том и педагогическое дело в этой семинарии было поставлено очень высоко, почему в отношении познаний греческаго и латинскаго языков, по преподаванию в ней наук, она была образцом для других подобных школ. К сожалению, в силу отобрания церковных имуществ, эта школа просуществовала недолго. Об этом печальном факте св. Димитрий писал Архиепископу Новгородскому Иову: «Я, грешный, пришедший на престол Ростовской паствы, завел было училище греческое и латинское; ученики поучились года два и больше, и уже начали было грамматику разуметь недурно. Но попущением Божиим скудость архиерейскаго дома положила препятствие. Питающий нас вознегодовал, будто много издерживается на учителей и учеников, и отнято все, чем дому архиерейскому питаться». )

Обнищание архиерейскаго дома святителя Димитрия дошло до такой степени, что ему не только нельзя было содержать своей школы, но нечего было подать просящему милостыню. Это обстоятельство, в связи с неприятностями, которыя чинил св. Димитрию присланный от Монастырскаго Приказа стольник, а также некоторыя реформы Петра, направленныя против Церкви, побудили св. Димитрия обратиться к Митрополиту Рязанскому Стефану Яворскому с письмом, в котором он писал ему, как своему другу: «Толико беззаконий, толико обид, толико притеснений вопиют на небо и возбуждають гнев и отмщение Божие». (Рус. подв. ХVIII в., стр. 43–44; 48–49)

К великому сожалению, православная вера разрушалась не только реформами Петра, но и личным его поведением. Мы имеем в виду учреждение им так называемаго «Всешутейшаго и всепьянейшаго Синода», в котором он кощунственно и открыто пред русскими людьми высмеивал иерархическия степени до Патриарха включительно и в котором сам участвовал, принявши на себя должность протодиакона.

Отсюда естественно, почему русские люди говорили: «Государь ездил за море и возлюбил веру немецкую». Многие из народа, в особенности раскольники, его считали даже антихристом. Враги царя, пользуясь либерализмом его, раздували о нем дурную молву, заявляя: «Это не наш Государь, а немец. А наш царь в немцах в бочку закован, да в море пущен». (Истор. оч. рус. проп., стр. 404, 414)

Разумеется, такая противоцерковная деятельность Петра не могла остаться без протеста со стороны нашей иерархии и прежде всего ее главы — последняго Патриарха Адриана. Между ним и Петром была глубокая рознь. Он резко осуждал вводимыя царем новшества, но вскоре, к неудовольствию народа, вынужден был замолчать, в особенности после непринятаго Петром печалования Патриарха за опальных стрельцов. (Патриарх явился в застенок к царю. Он пришел сюда в мантии с образом Пречистой Божией Матери. «Зачем ты здесь, — закричал Петр, — скоре уходи и поставь икону на свое место: знай, что я не меньше твоего чту Бога и Его Пречистую Матерь, но мой долг и истинное благочестие обязывают меня заботиться о народе и карать злодеяния, ведущия к общей гибели». Разумеется, в словах царя не было истины. Если бы он чтил Бога, то с почтением, а не с грубостию относился бы и к Патриарху.)

После смерти Патриарха открыто протестовал против Петра в защиту православной веры и основаннаго на ней порядка и быта в России местоблюститель патриаршаго престола, друг св. Димитрия Ростовскаго, Митрополит Рязанский Стефан Яворский. М. Стефан был человеком больших дарований, большого ума, блестящаго европейскаго образования. Мужественный, благородный, откровенный, он говорил правду Петру, окруженному протестантами. За это царь возненавидел Стефана, как непримиримаго стойкаго врага своего. Петр, хотя сам возвысил его, настолько с ним разошелся, что стал уклоняться от свиданий с ним. Впрочем, такое отношение Петра к М. Стефану не остановило последняго от протестов, которые он подавал царю против новшеств в духовной жизни русского народа, несмотря на то, что эти протесты обрушивались на его же голову, вызывая против него царский гнев. Он даже не страшился открыто обличать Петра в своих проповедях.

Так, в своем слове по поводу тезоименитства находившагося тогда заграницей царевича Алексея, в день памяти св. Алексия человека Божия, М. Стефан жалел царевича и открыто становился на его сторону, осуждая Петра за ссору с царственным сыном, которая окончилась для последняго столь прискорбно. (Царевич был казнен самим Петром) «О, угодниче Божий, говорил он здесь, не забуди и тезоименинника твоего и особеннаго заповедей Божиих хранителя и твоего преисправнаго последователя. Ты оставил еси дом свой — он такожде по чужим домам скитался. Ты удалился от родителей — он такожде. Ты лишен от рабов, слуг, подданных, другов, сродников, знаемых — он такожде. Ты человече Божий — он такожде раб Христов. Молим убо, святче Божий, покрый своего тезоименинника, едину нашу надежду».

А в другом своем слове М. Стефан, обличая Петра за возстание против православной веры и благочестия, говорит: «Море свирепое, море — человече законопреступный — почто ломаеши, сокрушаеши и разоряеши берега? Берег есть закон Божий; берег есть — во еже не прелюбы сотворити, не вожделети жены ближняго, не оставляти жены своея; берег есть во еже хранити благочестие, посты, а наипаче четыредесятницу, берегь есть почитати иконы». (Русские подвижники ХVIII в, стр. 15)

Так мужественно обличал Петра в своих проповедях и святой Димитрий Ростовский. Правдолюбивый святитель, подобно Стефану Яворскому, не склонял пред гневом Петра головы своей.

В одной из своих лучших проповедей святитель обличал чрезвычайную гневливость царя; а в другой он говорил: «Смертен тя быти памятствуй, о царю, а не во веки живуща — днесь вси тебе предстоят, а утро сам един останешися в недрех земных. Днесь всем страшен, а утро мертва тя кто убоится. Днесь неприступен еси, а утро лежащь во гроб ногами всех попираем будеши». (Ibid., стр. 48) Признавая пользу некоторых реформ Петра, он резко осуждал то, что шло против православной Церкви. Когда, по распоряжению царя, был издан указ о несоблюдении постов в полках, один солдат был судим за то, что, вопреки воле начальства, он не желал нарушить пост. Это распоряжение о постах возмутило св. Димитрия, и он произнес резкое слово о двух пирах — Иродовом и Христовом. В проповеди обличаются блудники и пьяницы, подражащие Бахусову ученику Лютеру, разрешающие посты в полках.