Бесплатный фрагмент - Руби

ДИСКЛЕЙМЕР

Все события, персонажи, организация, медицинские и научные методики, включая новые технологии являются продуктом фантазии автора. Любые совпадения являются случайными.

Описания заболеваний, симптоматики, процедур и методов лечения, хотя и приближены к реальности, являются художественной интерпретацией и не должны использоваться в качестве медицинского пособия.

Произведение затрагивает потенциально сложные и триггерные темы, включая:

— Онкологические заболевания

— Страдания

— Медицинские эксперименты и этические дилеммы

— Психическое здоровье

— Насилие

— Научный аморализм и его последствия

Морально-этические позиции персонажей, их поступки и мировоззрение не отражают точку зрения автора и служат исключительно для развития сюжета и раскрытия конфликта.

Данное произведение является оригинальным творением. Все права на персонажей и вселенную принадлежат автору. Любое копирование, распространение или использование объектов интеллектуальной собственности без разрешения автора запрещено

Прочитай меня

В связи с тем, что эта книга является четвёртой, а все предыдущие сейчас проходят доработку, основную важную информацию я расскажу здесь.

Условные обозначения:

— #- Спустя какое-то время/длительный промежуток времени

— &- — Параллельно этим событиям/от лица другого персонажа.

& — Две реплики одновременно.

— #&- — Спустя длительный промежуток времени, параллельно этим событиям/от лица другого персонажа.

— @- — Воспоминания/границы особого состояния персонажа.

() — Музыкальные и иные вставки. (Пока недоступны, планируется исправление)

А вот так выделяются края печати/чтения информации персонажами

Мир:

Отклонение от привычной истории. Компьютеры развиты к 2132 году (момент повествования) чуть хуже, чем в наши дни, но есть значительные успехи в медицине: создание технологии, способной заменять нервные клетки (NT), совершенствование лекарственных средств; технологический скачок в способах передачи инфомрации и космических путешевствиях.

Две новые расы:

Ангелы космоса и демоны космоса. Внешние отличия от людей сводятся к оттенку цвета кожи (у ангелов — чуть светлее. У демонов — чуть темнее). Имеют дарования расщепления материи и полёта в условиях открытого космоса. (Более подробно про классы дарований сказано в терминах и пояснениях). Расщепление материи подразумевает под собой биотическое создание тонкой полой сферы из полимера, который заполняется холодной плазмой. При столкновении с объектом такая сфера повреждает объекты. Также у ангелов и демонов космоса повышенная чувствительность к ядам. Другие мелкие подробности об отличиях есть в тексте.

Существуют две системы:

Солнечная система.

Планеты:

Меркурий (только исследовательские базы)

Венера (жилая)

Земля (жилая)

Марс (жилая)

Юпитер (нежилая)

Сатурн (нежилая)

Уран (нежилая)

Нептун (жилая. Слабозаселённая)

Лисетийская система.

Планеты:

Каллисто (жилая. Родина демонов космоса. Чуть теплее Земли)

Энара (жилая. Родина ангелов космоса. Чуть холоднее Земли)

Дия (только исследовательские базы)

Пандия (только исследовательские базы)

Все системы находятся в одном слабо централизованном государстве Федерация.

Перемещение осуществляется между планетами на космолётах, которые по доступности как средние автомобили.

Руби

Дорогой читатель!

Антропная структура Руби… Персонаж, который уже на этапе его проработки вызвал у меня смешанные эмоции. И я считаю нужным ознакомить с еë тяжёлой историей. Порой, я сам удивляюсь тому, какие судьбы складываются в процессе творчества… Я сокращу роль автора в повествовании до минимума. А, ну и да. Добавим-ка в книгу немного программного стиля. Условные обозначения, которые не встречались в предыдущих книгах:

> Вот так выделяется системный голос <

В произведении многократно встречаются различные термины, в том числе выдуманные и додуманные. Также есть явления, нуждающиеся в пояснении. Для простого их объяснения есть вложение в конце книги «Терминология и пояснения». Обращайтесь туда, когда увидите помеченные цифрами слова.

Приятного погружения!

> Инициализация данных. Пожалуйста подождите… <

Блок памяти 1: Кто я?

> Обнаружена запись: Антропная структура 238 активирована. Идёт загрузка данных … <

Я имею два дня рождения. Тот, что произошёл раньше, я не помню из-за нормальной особенности памяти — инфантильной амнезии¹. А вот второй… 05.04.2132. Навсегда въелся мне в память. Во-первых, он был мысленно первым, так как я тогда не получила ни одного воспоминания. А во-вторых, с того момента я помнила абсолютно всё…

???: Так и должно быть?… Кто я?

Потом я почувствовала… Что-то странное. Даже сейчас не могу объяснить это. Во внутреннюю пустоту, что являлась для меня всем и устраивала меня, вонзились стрелой воспоминания…

Я, Руби Хавельцин, родилась 06.06.2110, среднего роста, с белыми волосами, глазами красного цвета², смуглой кожей. И вот один из отрывков моей детской жизни.

Мне было где-то 5 лет. Ночь. Я боялась темноты и не могла уснуть. Мама уже спала. Отец был дома. Он часто отправлялся в командировки, так как по профессии был физиком практиком. Я пришла в родительскую комнату с плюшевым медведем красного цвета… На нём была ранка, которую я случайно причинила своей игрушке. Её мама зашила жëлтыми нитками, так как других не было… Мне показалось, что этот цвет ему идёт. Уже тогда именно эта комбинация цветов стала моей любимой…

Руби: Папа!

Хавельцин: Что такое, Руби?

Руби: Мне страшно… Я не могу уснуть.

Хавельцин: И в чём же дело? Расскажи.

Руби: Каждый раз, когда я засыпаю…

Я бросилась в слёзы.

Руби, рыдая: Мне кажется, что за дверью какая-то тëтя смотрит на мою игрушку и хочет забрать её! Я ни за что не отдам кому-то Мишку! Он многое увидел! У него же, вот, даже раночка есть!

Я указала отцу на ту самую ранку. Тот подошёл ко мне и приобнял меня… Я уткнулась носом в его тело и пыталась не захлебнуться в слезах.

Хавельцин: Хочешь, сегодня я рядом посплю?

Мне всегда становилось спокойно, если в комнате был кто-то из родителей. Особенно, если на одной кровати.

Руби, вытирая слëзы: Да, папа, хочу.

Хавельцин: Давай. Бери Мишку и мы пойдëм спать.

Дальше я уже помню слишком расплывчато. Это одно из самых ярких воспоминаний из детства. Вот второе… В нëм много… Боли.

Мне было 9 или 10 лет. Я и мама вышли из кабинета детского онколога. Она плакала…

Руби: Мама, почему ты плачешь? Что случилось?

Моя мама, Анджели, пыталась хотя бы не зареветь при мне. Ответить она мне ничего не смогла. В итоге, через несколько дней родители смогли до моего детского ума донести, что у меня болячка, которую надо лечить и что я не буду ходить в школу, так что программу придётся изучать в стационаре… Больше в школу я не ходила. До своей смерти.

За следующие 7 лет я пережила 5 обострений и 4 ремиссии… Каждая ремиссия стоила некоторых страданий. Однако, стоило мне лишь из раза в раз хотя-бы приблизиться к окончанию реабилитационного периода, как следовало обострение. После 2 обострения я уже стала относиться к этому равнодушно. Жизнь на бесконечной химиотерапии и других, не менее изматывающих, методах лечения заставила меня просто смириться с этим. Но, однако, в 16 лет произошло практически что чудо…

23.03.2127 закончился реабилитационный период и это означало лишь одно: я снова нормальная. Только вот жизнь уже не могла стать нормальной… Я не общалась со сверстниками 7 лет и мой характер был скорее детский, чем подростковый. Мне предоставили индивидуальное обучение. Наконец-то я изучала учебники не сама. Но жизнь… Имела свои планы. 28.03 я снова оказалась в больнице. Рецидив острого миелоидного лейкоза³… Я была в отчаянии. Однако, отец меня успокаивал. Он уезжал в командировку в тот день, когда меня снова положили в стационар, но обещал приехать через полторы недели, чтобы навестить меня… Однако через те самые полторы недели (08.04) пришла в комнату мама и… Сказала, что отец погиб в лаборатории на Меркурии во время нападения. У меня опустились руки… Мама проводила со мной большое количество времени, она почти всегда была рядом. Она видела моё разочарование в жизни и ей было от этого больно…

11.04.2127 Она была на работе, но в мою палату зашёл человек. Он был одет в белый халат и я восприняла его за члена персонала.

???: Привет, Руби.

Руби: Здравствуйте…

То, что он знал моё имя, убедило в том, что это был член персонала.

???: Тяжело тебе тут?

Руби: Очень…

???: Разреши сделаю одну маленькую манипуляцию. Можешь положить голову набок?

Руби: Хорошо…

Я послушно повернула голову на бок. Я почувствовала лёгкий укол, а затем меня чуть-чуть пробрала дрожь. Я не нашла в этом ничего необычного и лежала, как мне сказали. Однако, после этого дня, все воспоминания были какими-то… Другими.

???: Вот и всё. Можешь ложиться обратно. Отдыхай.

Я молча вернулась в прежнее положение и проводила человека взглядом.

На следующий день мама была со мной в палате. Мне было чуть спокойнее в её присутствии, но мысль о смерти отца… Возможно, она сделала меня слабее. Вечером 12.04.2127 в палате онкологического центра, рядом с мамой, которая спала от усталости, с диагнозом острый миелоидный лейкоз я умерла.

Блок памяти 2: Второе рождение

> Обнаружена запись: Данные инициализированы. Перехожу к реализации… <

Я пришла в сознание. Передо мной был тот самый мужчина, что приходил ко мне в больнице. Он был в строгом костюме чёрного цвета, а поверх него накинут халат. Я же была одета в белую одежду: футболка, штаны. Своё местоположение я определила, как просторный следственный изолятор. Помещение было где-то 10 на 20 метров, а высота была и вовсе 3 метра. Мне показались все эти обстоятельства весьма странными.

Руби: Где я?

???, медленно: Здравствуй, Руби. Меня зовут Аттрактис. Ты находишься у меня на станции. Тебе покажется это странным, но сейчас 2132 год.

Руби, неуверенно: Ч-чего?

Аттрактис: Ты сейчас в состоянии шока, я знаю. К этому придется привыкнуть. Что ты последнее помнишь?

Руби, робко: Я-я? Свою смерть в палате, но… Каким образом я тогда здесь?

Аттрактис: Я повозился с твоей памятью и реконструировал твоё тело. В меру своих возможностей, но получилось прекрасно, как мне кажется.

Я осмотрела себя.

Аттрактис: Зеркало нужно?

Я нервно кивнула. Мне хотелось доказать самой себе, что я или умерла, или путаю сон с реальностью. Пока я раздумывала, Аттрактис сделал жест рукой и одна из стен более длинной стороны комнаты стала зеркалом. Это меня поразило. Я подошла ближе к зеркалу и начала рассматривать себя. Меня удивило то, что на мне нет ни одной гематомы, ведь ранее я была ими буквально покрыта, так как это было одним из симптомов моей онкологии. Только в этот момент до меня дошло, что у меня ничего не болит и я, должно быть, здорова. Меня охватило счастье, но я задалась простым вопросом, который сразу же высказала Аттрактису.

Руби, слегка растерянно: А где мама?

Аттрактис: Анджели?

Руби: Да!

Аттрактис: Не знаю. Она уже похоронила тебя. Пойми, тебе не стоит попадаться ей на глаза. Тебе следует вообще пока побыть у меня на станции и привыкнуть к тому состоянию, в которым ты находишься. Если ты захочешь, то я тебя отпущу за пределы станции через какое-то время, когда ты освоишься, но я тебе крайне не рекомендую навещать близких. Ты уже мертва для них всех. Руби Хавельцин умерла 12.04.2127 от рака и уже похоронена. Пусть я и дал тебе возможность жить, но я не могу дать тебе возможности жить прежней жизнью. Думаю, тебе знакома подобная ситуация.

Руби, слегка паникуя: Но… Кто же я такая вообще, раз я умерла?

Аттрактис: Антропная структура, в которую я загрузил твою память. Как можешь заметить, ты ощущаешь себя прекрасно. По сути, ты являешься улучшенной и оптимизированной версией антропных существ¹. Как уже сказал, тебе стоит пока осознать всё это. По моим подсчетам, ты обладаешь сейчас феноменальными способностями к восприятию, запоминанию, а твои физиологические возможности лишь на первый взгляд ограничиваются отсутствием болезней. Я оставлю тебя тут. Скоро здесь будет библиотека книг. При желании можешь изучить. Если будут вопросы, то можешь задать их моему подчиннëнному Ауруму. Он будет тебя слышать в течении нескольких частей цикла. А если что-то срочное — у двери есть кнопка.

Аттрактис ушёл, а я погрузилась в мысли. До этого момента я думала, что уже ничего в этой жизни не может меня надломить… Сначала у меня был шок, но затем он сменился большим количеством вопросов и дилемм: что значит антропная структура? Можно ли назвать меня настоящей Руби? Почему именно я была таким образом возвращена к жизни? Стоит ли мне посещать маму? Зачем я была воскрешена? Почему уделяется столь большое внимание тому, чтобы я адаптировалась? Кто именно такой Аттрактис? Вопросов было намного больше, но это основные. Остальные были лишь вариациями на них. Мне удалось себя успокоить, ответив на часть вопросов. Да, я настоящая Руби, ведь во мне еë рассудок, а значит, я сама есть Руби. Маму посетить однозначно стоит, ведь она для меня после смерти отца всё. А про адаптацию, я посчитала, что эти возникшие вопросы и являются ответом. И тут я осознала очередную особенность о себе: я прекрасно помню всё, что произошло со мной после «воскрешения». Для меня так же не составляло проблем извлекать что-то из памяти, а ещё я могла буквально с открытыми глазами видеть ситуацию, что со мной произошла и смоделировать какую-либо также с визуализацией. Всё это вызывало… Смешанные чувства.

Блок памяти 3: Пожиратель информации

Есть три потребности для жизни: питание, вода и информация.

Чуть побыв в мыслях, я вернулась к происходящему. У меня возник вопрос: сколько времени я была оторвана от реальности этими размышлениями? В голове крутился ответ: 2 минуты 30… 31 секунда. Я предположила, что ощущение времени у меня теперь тоже заложено на уровне подсознательного мышления, и даже, пусть мне никто и не говорил этого, но я почему-то осознавала, что сейчас 05.04. Тем не менее, справиться со всей кучей мыслей за 2 с половиной минуты показалось мне слишком быстрым. Это заставило меня выдвинуть ещё два предположения: я меньше тревожусь о чем-либо, мои процессы мышления значительно ускорены. Найти доказательства или опровержения для меня оказалось затруднительным. Я оценила это, как невозможное.

Ещё чуть-чуть поразмыслив, я поняла, зачем мне библиотека. Мне стало попросту скучно, хотя находилась в этом помещении одна лишь только 3 минуты! Не решившись поторопить Аттрактиса или Аурума с предоставлением библиотеки, я решила себя детальнее изучить.

Начала я с того, что ощупала кожу рук. Она была пусть и почти такой же нежной и гладкой, как при жизни, но не эластичной и менее чувствительной. Скорее всего, я была или покрыта металлами и сплавами, или целиком состояла из них. Также, всмотревшись в цвет кожи, я заметила, что он был раньше чуть темнее. Это показалось мне вполне логичной погрешностью реконструкции. Ощупав себя и рассмотрев через зеркало своё лицо и худощавое телосложение, я пришла к заключению, что все ткани потеряли эластичность, но это было для меня интересным ощущением и не вызывало отторжение. Пока я заканчивала свои рассуждения, зеркало помутнело и превратилось обратно в стену. Это заставило меня начать оглядываться. Через короткий промежуток времени стена начала подниматься и за ней я увидела целую библиотеку и объекты первой необходимости: подвижные стены с полками книг, стол для чтения, стол с четырьмя стульями, кровать. Все перечисленные объекты имели оттенки синего цвета. Не раздумывая, я бросилась к полкам. Всего книжных стен было 3 и они делились по темам: развлекательная литература, литература гуманитарных наук, литература технических и химико-биологических наук. Я подошла к последней и решила испытать свою память на учебнике биологии за 9 класс обучения. Этот предмет мне тяжело давался, но я любила копаться во всей гуще информации, предоставляемой этой наукой. Наверное, это до какой-то степени связано с тем, что я от биологии и страдаю… Точнее, страдала. Не суть.

Я открыла на удачу страницу учебника и попала на параграф «Дыхание у антропных существ». Я буквально пробежалась глазами по тексту и картинкам, закрыла учебник и попыталась извлечь из памяти общую информацию. У меня это без проблем получилось. «… Человек способен прожить без кислорода всего несколько минут, а ангелы и демоны космоса способны накапливать в бóльших количествах кислород в клетках и тканях, использовать некоторые другие газы в качестве аналогов и уходить в режим замедленного метаболизма при отсутствии кислорода, что продлевает жизнь этих представителей в бескислородной среде до недели, а в вакуумной — до 55 минут». О как!

Я была довольна собой и решила начать использовать способность к запоминанию на полную катушку: прочитать полностью полку по строению антропных существ.

На чтение страницы мне было достаточно чуть меньше минуты. Как я чуть позже посчитала, моя техника чтения составляла примерно 500 слов¹. -#-

Прошло чуть больше трёх частей цикла. Я дочитывала уже второй учебник по биологии (за 10 класс), как в комнату снова вошел Аттрактис. Я оторвалась от чтения и повернулась к нему. Пока он шёл ко мне, я, наверное из скуки, решила смоделировать в мыслях его опорно-двигательную систему². Я в очередной раз была в восторге от своих новоприобретëнных способностей.

Аттрактис: Штудируешь?

Руби, робко: Да.

Я быстро вспомнила, что у меня были вопросы касательно того, кто такой Аттрактис и зачем я воскрешена, поэтому решила незамедлительно поинтересоваться на этот счёт.

Руби: А можно вопрос?

Аттрактис: Давай. Задавай.

Руби: А кто Вы такой?

Аттрактис: Ожидал этого вопроса. Нейробиолог. Немного потрёпанный жизнью, но тем не менее.

Руби, чуть со страхом: Но почему же Вы где-то на просторах космоса, а не в больнице, где можете спасать, например, чьи-то жизни?

Аттрактис: А кто сказал, что я не спасаю жизни?

Я смекнула, что Аттрактис имеет ввиду и просто слегка наклонила голову в бок, показывая свою задумчивость.

Руби: Но… Почему именно я воскрешена в виде антропной структуры? И что вообще это значит?

Аттрактис: Ты, как я посчитал, достойнее остальных кандидатов в этом. А само понятие антропной структуры введено мной: некоторая механическая структура, повторяющая функционал антропных существ. Думаю, мне не стоит пояснять дальше тебе эти слова — ты проштудировала учебники на тему строения и функций.

Руби: Если я всё правильно поняла, то Вы гений в своей сфере… А я эксперимент, да?

Аттрактис: Именно. Пусть и звучит это с точки зрения моральных принципов высокомер…

Поняв, что сейчас Аттрактис будет себя критиковать за подобный эксперимент, у меня буквально вырвалось сказать собственное мнение.

Руби: Нет-нет. Что вы! Воскресить погибшего это достижение, а называть результат этого экспериментом, лишь констатация факта.

Аттрактис: Любопытно… Я того же мнения, на самом деле. Просто пытаюсь не отталкивать от себя людей собственными мыслями.

Руби: Вы одиноки?

Аттрактис: Не хочу об этом.

Руби: Как скажете…

Аттрактис: Смотри. Я тут не просто так. Да и вообще, чай с разговорами не моё. Тебе бы закончить образование. С новыми навыками это не будет проблемой, но тем не менее. Уже есть мысли по выбора профессии?

Руби: Профессии? Дайте подумать.

Первое, что мне пришло в голову: психология и медицина. Где-то на фоне вертелась идея с техницированием и филологией, но мне показались эти направления мелочными. А психология и медицина скорее о спасении рассудка и жизни соответственно… А для меня это важно и ценно. Пожалуй, я могу судить об этом. Однако, из этих двух вариантов я выбрала всё таки медицину. На то было несколько причин: меня затягивало изучать именно антропных существ в целом, а не конкретно образы мышления, да и ассоциация с тем, как можно помочь другим людям, как не смогли помочь мне, грело душу.

Руби: Врач.

Аттрактис: Интересный выбор… И местами даже предполагаю чем это подкреплено. Не буду спрашивать какая конкретно специальность. Многое ещё может измениться. Давай ты за две недельки закончишь изучение общего образования, а потом я тебе предоставлю доступ к части станции с архивами и библиотеками. Хорошо?

Руби: За 2 недели?… 2 года обучения?

Аттрактис: Поверь, у тебя останется ещё свободное время.

Осознав, насколько быстро мною был изучен учебник за 9 и почти что 10 класс обучения я поняла, что Аттрактис, скорее всего прав, что и почти сразу высказала.

Руби: Возможно, Вы правы.

Аттрактис: Ещё убедишься. Так. Ещё какие-то вопросы есть?

Я мысленно пробежалась по всем вопросам, что были у меня в голове несколько частей цикла назад, но ответом на каждый из оставшихся оказалось утверждение «Я — эксперимент».

Руби: Пожалуй, нету.

Аттрактис: Вот и прекрасно. Если что, помнишь — кнопка.

Я просто кивнула. Аттрактис покинул помещение через дверь. Чуть поразмыслив над только что произошедшим, мною было принято решение сесть обратно за изучение информации…

— #-

Прошло около 2 частей цикла. Я сидела за изучением уже 3го учебника, как меня слегка потянуло в сон. Это вызвало простой вопрос: а до какой степени я теперь нуждаюсь во сне? И натолкнуло на то, как я должна восполнять энергию. Питаться пищей? Током? К слову, чувства голода не было. Я решила состорожничать, по этому подошла к двери и нажала на кнопку, о которой говорил Аттрактис. Я встала рядом с дверью в ожидании чего-то и через минуту она открылась. В проходе был блондинистый мужчина лет так 32, одетый в халат с лёгким бежевым отблеском, из под правого рукава которого была видна часть татуировки, как мне показалось, огня.

Руби, чуть растерянно: А где Аттрактис?

???: Спит. Я Аурум. Аттрактис тебе рассказывал про меня. Что произошло?

Тон Аурума показался мне… Немного грубым. Словно я раздражала его. Последующие слова я произносила с дрожью в голосе.

Руби: Меня в сон потянуло… И у меня вопрос. Как мне есть, как много надо мне спать?

Аурум: Тебе есть хочется?

Руби: Нет, просто… Подумала, что моему организму надо же откуда-то черпать энергию для жизнедеятельности. Во мне же не вечный двигатель?

Аурум: Верно. Сон тебе желателен, как и любому нормальному существу, каждый цикл, но 6 частей цикла более чем достаточно.

Руби: Поняла…

Аурум: С энергией у тебя два выхода: обычная еда, подзарядка, но во втором случае неполученные микроэлементы придётся добирать добавками.

Руби: Понятно… А сколько сейчас времени?

Аурум: 2:01.

До меня только сейчас дошло понимание, что я сбила себе режим. Для меня это не было катастрофой, так как я в этом плане не имею принципа, но тем не менее, это стало для меня неожиданностью.

Аурум: Ещё какие-то вопросы?

Руби: Нет вроде.

Аурум: Отлично. Я сейчас спать, так что до 9:00 тебя вряд ли кто-то обслужит. Поняла?

Руби: Да.

Аурум: Прекрасно. Спокойной ночи.

Руби: И Вам!

Аурум закрыл дверь и, как я смогла услышать, отправился умеренным шагом от моей комнаты. Мне показалось его отношение ко мне… Холодным. Он общался со мной скорее как с машиной, хотя это даже в определенной степени справедливо. Я решила не зацикливаться на этом, скинув это на то, что у Аурума может быть такая манера общения со всеми, после чего направилась к кровати, легла и по воле своей мысли через 10 секунд уснула.

— @-

Должно быть, это был сон, но все-таки, я слышала комментарий. Наверное, кого-то из родителей:

???: Как успехи в школе? Четвёрка? Ну ничего страшного. Не заморачивайся — нагонишь.

— @-

> 06.04.2132 <

Я проснулась. Мысленно я задала себе вопрос: «Сколько времени?» Ответ последовал незамедлительно: 9:03. Я вновь ощутила внутреннее наслаждение от того, что я имею такие способности. Мне хотелось чуть-чуть перекусить. На моё счастье, на столе был завтрак: гречневая крупа, отваренное мясо, чай и десерт (пирожное). Чуть приведя свои волосы с ночи в порядок, я не спеша села за стол и начала трапезу. К слову, вкус был чуть приглушённый (на этот счёт я подумала, что это последствие реконструкции), а посуда, в которой находилась еда, была простой по форме и абсолютно белой. Невольно мне это ещё сильнее напомнило о больничном прошлом, хотя даже во время чтения я иногда вспоминала о нём, так как отсутствие физиологических проблем для меня было чем-то странным.

Покончив с перекусом, я отложила посуду в сторону. Возник банальный вопрос: «А куда её девать?» Я, уже не так робко, подошла к кнопке у двери, нажала её и стала ждать. Я услышала, как к двери кто-то подбежал. Я предположила, что это вряд-ли Аурум: тяжесть перемещения отличилась. Дверь открылась и передо мной был Аттрактис.

Аттрактис: Доброе утро. Как спалось? Сны были?

Руби: Нормально… Должно быть, да. Но только лишь реплика.

Аттрактис: Ну, это мы с тобой позже обсудим. Что случилось?

Руби: А куда посуду девать?

Аттрактис: Можешь оставить на… На-на-на…

Аттрактис зацепил один из швов стены пальцем и потянул на себя. Так он её отодвинул и получилась полка.

Аттрактис: Вот сюда. В какой-то момент дня заберëт кто-то отсюда.

Руби: Ага, хорошо…

Аттрактис: А тебе вообще нормально в белой одежде ходить?

Руби: Мне не привыкать, но… А есть другая?

Аттрактис: Ну, как есть. Можно сделать.

Руби: Правда?

Аттрактис: Если тебе удобно в этом — я ничего против не имею. Просто если хочется ходить в конкретной одежде — обеспечить не проблема. Куда приятнее же находится в том, что нравится.

Тут стоит отметить, что для меня встал остро вопрос о том, кто я на этой станции? Какие у меня права и обязанности? По первости я считала, что я просто эксперимент или инструмент, но теперь у меня появилось ощущение, что ко мне относятся, как к равному самому, что ни на есть антропному, существу. С моим мнением, как минимум, считались. Мне это показалось немного непривычным. Ведь… Кроме родственников никто так не делал. В больницах складывались отношения вида «персонал — пациент», где я уже привыкла быть подчинённой; в школьные дни же было всё на уровне «учитель — ученик», а когда я даже и ходила в школу, то со сверстниками толком не общалась, ведь была чуть-чуть изгоем. А тут…

Руби: А…

Я была в замешательстве. Мне затруднительно было сформулировать то, что мне нравится. В больничное время я ходила в одежде, что привозили родители, а так как в больницах я была регулярно, в выборе одежды я участие не принимала, хотя и не противилась вещам, что выбрали для меня родители. Тем не менее, у меня были любимые цвета: красный и жёлтый. А вот с конкретным видом одежды были некоторые проблемы… У меня были разве что вещи, которые я бы не хотела лишний раз одевать, например, юбку. Собрав все эти мысли в кучу, я договорила фразу.

Руби: Вот что-нибудь, кроме юбки, жёлтых и красного цветов.

Аттрактис: Жёлтый, красный… Какого больше?

Руби: Красного.

Аттрактис: Понял. Что-нибудь к концу дня найду.

Руби: Хорошо. Жду.

Аттрактис закрыл дверь и ушёл, уходя от комнаты шагом. Я осталась вновь одна с кучей информации, предоставляемой библиотекой. Не долго думая, я продолжила изучать книги за 10—11 классы дальше.

— #-

Уже вечером, в 19:68, дверь в комнату открылась. В проходе был Аттрактис, который держал аккуратно сложенный плащ красного цвета с элементами жёлтого, скорее даже золотого. Аттрактис взял двумя руками его так, чтобы он расправился. Плащ произвёл на меня впечатление: он был с капюшоном, края которого были в золотом орнаменте, из под него тянулась ткань, обвивавшую шейную часть, что выглядело, как шарф; в районе ниже шеи был рубин, подчёркнутый золотой вставкой и дополнительными узорами; рукава и все остальные края плаща тоже имели золотой узор. Я не знала как словами на это реагировать. Хотя я и показала своим выражением лица своё впечатление, но мне показалось, что я выгляжу в этой ситуации очень… Сухо.

Аттрактис: Так понимаю, тебе нравится.

Мне было приятно от того, что Аттрактис с моей мимики понимал мои эмоции. Мне не нужно было преувеличивать их, чтобы донести их до него.

Аттрактис: Одевать будешь?

Руби: Да но… А где мне переодеться?

Аттрактис: Ну… Можешь за полками книг. Я могу выйти из комнаты на время, если хочешь.

Руби: Да, пожалуй именно так и хотелось бы.

Аттрактис сделал движение головой, как бы показывая, что понял меня, и покинул комнату. У меня проскользнула мысль, что даже несмотря на это, в комнате может быть наблюдение, хотя чуть после поняла, что при реконструкции всё равно меня видели полностью. Тем не менее, это не стало поводом, чтобы не зайти за полки и переодеться там. Я одела плащ и опустила капюшон, затем подошла к двери и хотела было нажать на кнопку, как услышала голос Аттрактиса.

Аттрактис: Уже можно?

Руби: Да.

Аттрактис вошёл.

Аттрактис: Зеркало надо?

Руби: Было бы кстати.

Аттрактис чуть отошёл в коридор, что-то нажал и одна из стен снова стала зеркалом. Я начала рассматривать себя в нём. Я была очень довольна этим плащом. В нём меня переполняло какое-то странное приятное чувство… Словно я теперь являюсь собой.

Руби: Красиво… Очень. Спасибо.

Аттрактис: Рад, что понравилось. Перекус нужен?

Руби: Нет.

Аттрактис: Ну, значит, я пошёл пока. Что надо будет — кнопка.

Аттрактис закрыл дверь и бегом отправился от комнаты. Я же, находясь в приподнятом настроении, вернулась к изучению литературы. В тот цикл я уснула в 2:00…

— #-

Следующие полторы недели прошли главным образом за книгами без особых происшествий: список необходимой литературы сокращался, иногда я перекидывалась буквально парой слов с Аттрактисом. Он задавал простые вопросы про то, сколько осталось читать, как себя чувствую и так далее, а я скромно отвечала. На 11 цикл он снова зашёл ко мне. На этот раз он прошёл вглубь помещения.

> 16.04.2132 <

Аттрактис: Как себя чувствуешь? Сколько читать осталось?

Руби: Нормально. Пара книг всего лишь.

Аттрактис: Какие предметы?

Руби: Продвинутое черчение и основы безопасности.

Аттрактис: Н-да. Тягомотина, значит.

Руби: Ну… Да, хотя, это не так трудно изучать что-то, если оно хорошо запоминается.

Аттрактис: Именно! Хочешь почитать более углублённо про медицину?

Руби: Было бы неплохо.

Аттрактис: Смотри. Дочитывай тогда то, что тебе там осталось и сразу зови меня. Договорились?

Руби: Да.

Аттрактис: Тогда жду.

Аттрактис покинул комнату. Я же принялась в спешке читать оставшиеся учебники. И так высокая скорость чтения с 500 слов в минуту увеличилась до 550³.

— #-

Через 4 части цикла учебники уже были мною прочитаны. Я оторвалась от стола, подошла к двери, нажала кнопку и стала ждать. Через короткий промежуток времени послышался бег из коридора и проход открылся.

Аттрактис: Ну что? Прочитала?

Руби: Да.

Аттрактис: Ну давай. Выходи.

Я послушно вышла из помещения и оказалась в коридоре станции. Рядом с дверью в мою комнату была панель из кнопок, а дальше по коридору были ещё подобные двери и панели. Это натолкнуло на простую мысль.

Руби: И много таких, как я?

Аттрактис: Не-а. Ты одна в своём роде. Остальные по большей части состоят из своих родных клеток, так сказать.

Руби: То есть, я ваш… Выдающийся результат экспериментов?

Аттрактис: Всё немного… Сложнее. Впрочем, скоро ты всё поймёшь. Пошли.

Аттрактис нажатием на панель закрыл комнату и сделал несколько шагов в сторону. Я была чуть-чуть в растерянности: я всё ещё не понимала почему ко мне такое отношение, но решила промолчать и проследовать за Аттрактисом.

Блок памяти 4: Пожиратель информации 2

— Чего ты хочешь от информации?

— Смысла жизни… Точно такого же, как от любви.

— Они взаимозаменяемы?

— Нет, но почему-то взаимоисключающие.

Мы недолго шли по коридорам станции и, наконец, пришли к очередной двери, но уже без панели. Аттрактис дёрнул за ручку и прошёл внутрь, оставляя дверь приоткрытой, как бы приглашая меня. Я вошла и удивилась. В этом помещении 6 на 10 метров и высотой в 2 метра был длинный стол вдоль стены, идущей от двери, 7 шкафов до потолка, 3 из которых были заполнены доверху бумажными носителями.

Аттрактис: Смотри. Вот этот стол для чтения. Дальний шкаф — учебники и справочники по медицине. Увы, электронику не использую, так как ЭМИ тут по всей станции утыканы, дабы предотвратить некоторые чрезвычайные ситуации. Самый левый шкаф — текущие эксперименты, следующие два — больничные карты, ещё два — досье, самый правый — оконченные эксперименты. И вся эта груда информации ныне в твоём распоряжении.

У меня на лице было удивление. Я чувствовала себя так, словно мечтала попасть сюда. Я, считая Аттрактиса гением-ученым, полагала, что всё, что тут есть — научный клад…

Аттрактис: Хочешь что-то вычитать здесь и сейчас? Просто нам надо ещё кое-куда заскочить.

Руби: Да нет вроде… Мы же не на долго?

Аттрактис: Ну… Как получится. Но не больше части цикла точно.

Руби: Тогда пойдёмте.

Аттрактис открыл дверь архива и мы вышли. Примечательно. Моя комната находилась в одном крыле станции, а архив в другом, хотя расстояние от линии разделения крыльев и архива небольшое — буквально пара шагов. Отличить их, кстати, было не трудно: оттенок стен отличался: в «моём» крыле он был чуть ярче. К слову, стены были окрашены в чёрный, синий и серый цвета.

Через какое-то время мы оказались у комнаты с надписью «Лаборатория NT». Аттрактис вновь открыл дверь и мы вошли. Было очередное просторное помещение, где были мастерские столы, громадные аппараты, а с потолка свисали крюки. В центре красовалось кресло, подобное стоматологическому, а рядом с ним — тумбочка с монитором и сидением.

Аттрактис: Ну-с, присаживайся.

Руби, садясь: Будете меня исследовать?

Аттрактис: Ну… Да, назову это именно так.

Я пристально наблюдала за действиями Аттрактиса. Как только я села, он достал из кармана какой-то пузырёк.

Руби: А что это?

Аттрактис: Проще говоря, раствор для исследования.

Руби: А конкретнее?

Аттрактис, доставая шприц из тумбочки: Так как ты моё творение, я решил оснастить тебя определённой степенью защиты от посторонних вмешательств и воздействий. Кроме своего, конечно же.

Внезапно для меня Аттрактис достал электрошокер.

Руби: А это зачем?…

Аттрактис: Сейчас всё узнаешь.

Аттрактис поднёс электрошокер к моей правой руке в районе плеча и стал бить по ней током. Я хотела была одернуть, но боли не почувствовала… Лишь щекотку и лёгкое наслаждение… Похоже, я буквально заряжалась.

Аттрактис: Так понимаю, ты уже поняла, что сопротивляться тут нет причин.

Руби: Да…

Аттрактис: Сейчас я длительным воздействием электричества восстанавливаю эластичность тканей, ну или же временно разрушаю твой первый защитный уровень. Если тебе кто-то, кроме меня или Аурума попытается сделать тоже самое — или вмажь, или убеги. Это равносильно покушению на жизнь.

Аттрактис продержал так электрошокер около двух минут.

Аттрактис: Так. Должно быть, всё.

Аттрактис провел ладонью у места воздействия током, после чего воткнул шприц мне чуть ниже плеча и ввёл раствор. Я не успела среагировать, поэтому, когда Аттрактис заканчивал вводить препарат, только тогда я одернулась. Боль в месте укола была как до «воскрешения», что меня удивило и испугало, так как я уже привыкла к приглушëнному ощущению боли и прикосновений. Однако, Аттрактис прервал эти рассуждения.

Аттрактис: Отчётливо почувствовала?

Руби, слегка испуганно: Да.

Аттрактис: Сейчас почувствуешь холод.

И вправду, я почувствовала холодок в месте инъекции.

Аттрактис: А теперь ждать минут… Минут-минут где-то 10.

Руби: А для чего?

Аттрактис: Раствор должен дойти до твоего мозга и подействовать на него, после чего я смогу в районе ствола мозга вставить шнур и получить «консольный» доступ к тебе, и тот по шифру.

Руби: Много же всяких заморочек…

Аттрактис: Такова цена защищённости.

Я промолчала, а Аттрактис развернулся к тумбочке, включил монитор и начал что-то настраивать. Мне же оказалось предпочтительнее в это время погрузиться в свои мысли: я воспроизводила из своей памяти данные из учебников и наткнулась на интересный момент о своём строении: я могла запомнить любой текст быстрее, чем прочитать его. Скорость чтения ограничивалась моей скоростью осознания информации и еë структурированием в сознании. Чуть поразмыслив на столь серьёзную тему, я начала откровенно баловаться: представлять детские сюжеты и анализировать всё в них возможное. В один из моментов я чуть не засмеялась вслух. Так для меня быстро пролетели 10 минут. Аттрактис рукой плотно прислонил меня к креслу.

Аттрактис: Так. А сейчас будет неприятно. Не дергайся только.

Руби: А насколь…? А-а-а!

Я ощутила резкую режущую боль в районе шеи. По ощущениям, туда входил штырь. Было… Очень противно, но я не смела дернуться, да и состояние шока не позволяло.

Аттрактис: Заканчиваю!

Через короткий промежуток времени режущая боль прекратилась, но отголоски остались. Я пыталась отдышаться после шока.

Руби, с одышкой: Это что сейчас было?!

Аттрактис: Рассечение неэластичных тканей иглой шнура. Это как костная боль по своей сути.

Руби: И как часто мне надо будет через это проходить?!

Аттрактис: Как получится.

Я не совсем понимала зачем всё это. И хотела было задать вопрос.

Аттрактис: Смотри, сейчас мы будем снимать твои эталонные показатели восприятия.

Я впала в замешательство, ведь получила целенаправленный ответ на вопрос, который даже не задавала.

Аттрактис: Я просто сейчас транслирую часть твоих мысленных процессов.

У меня проскочило в мыслях, что сейчас, мне буквально достаточно, чтобы общаться с Аттрактисом, даже не произносить слов, а просто думать о своей реплике.

Аттрактис: Именно! Так. Сейчас я твоё сознательное отключу и проведу анализ бессознательного. Хорошо?

Руби: Хорошо.

> Обнаружена запись: Плановое отключение. <

В следующую секунду я провалилась в пустоту.

— #-

> Обнаружена запись: Запрос на возобновление активности. Время ожидания отказа 1 минута. <

> Обнаружена запись: В возобновлении отказано. Повторить через 15 минут. <

— #-

> Обнаружена запись: Запрос на возобновление активности. Время ожидания отказа 1 минута. <

> Обнаружена запись: Запрос одобрен. Перевожу информацию в активное состояние… <

Я постепенно (хоть и произошло это за 2 секунды) пришла в сознание. Передо мной стоял Аттрактис.

Аттрактис: Жива? Слышишь меня? Видишь?

Руби: Да.

Аттрактис: Я тебе ввёл новые возможности: настройка глубины сна и сканирование.

Руби: И… Как это работает?

Аттрактис: Когда ты будешь в следующий раз ложиться спать, то у тебя должно будет появиться желание дернуться — это маркер активности мозга уже после засыпания. По сути, у тебя теперь предстадия засыпания. Если ты дёрнешься, то сон станет неглубоким: у тебя будут активны встроенные анализаторы. Вредно для NT, так как некоторые участки не будут отдыхать. Пытайся использовать только тогда, когда нужно. А на счëт сканирования. Попробуй закатить глаза.

Я сделала, как сказал Аттрактис, после чего стала видеть всё, словно на снимке МРТ.

Аттрактис: Ну как?

Руби: Поразительно… Лишь только не знаю, для чего использовать.

Аттрактис: Ну, ещё представятся случаи. Обратно так же.

Я закатила глаза снова. Зрение стало привычным.

Аттрактис: Как-нибудь скажи потом, как тебе эти нововведения. А пока можешь идти заниматься чем хочешь.

Руби: Хорошо… Спасибо?

Аттрактис: Да не за что. Теперь содержание тебя — моя обязанность. Давай, иди.

Посчитав, что раздражаю Аттрактиса, я поспешила удалиться. После моего выхода из кабинета, мне пришла в голову мысль все-таки пойти читать данные из архива. Я без проблем вспомнила дорогу и добралась до того кабинета, а оказавшись на месте, сразу взялась за чтение. Первое, что мной было выбрано для изучения, это был справочник онкопатологий Паля Уоллес.

— #-

Что любопытно, это была одна из двух книг в этой библиотеке, полностью посвящёных онкопатологиям, что было логично, ведь зачем нейробиологу столь обширные познания в онкологии? Возвращаясь к книге, должна отметить, что Паль, написавший этот справочник в 2110-ых годах, к каждой патологии привёл по реальному примеру с клиническими картинами¹. На момент чтения его справочника, должна сказать, я ещё не владела всеми базовыми понятиями медицины и не до конца понимала описываемое, однако это не помешало мне… Расстроиться. Я увидела в описанных случаях столько покалеченных судеб… Причём иногда весьма изощрённо: недиагностированная феохромоцитома² привела к тому, что средних лет мужчина был приговорён к заключению за убийство, которое совершил в неподконтрольном состоянии и лишь спустя 3 месяца был случайно поставлен диагноз и выписано лечение, но в тюрьме он получил телесные побои, ухудшившие качество жизни; онкология щитовидной железы вызвала у молодой женщины гипертиреоз³, на фоне которого развились тяжёлые психические проявления, из-за чего возникли значительные проблемы в общении с другими, диагноз установлен спустя примерно три с половиной года, после предположительного начала симптомов; острый лимфобластный лейкоз⁴ у мужчины, демона космоса, медленно прогрессирующий из-за особенностей крови нечеловеческих существ, который он путал с хроническими респираторными заболеваниями, диагноз установлен при вскрытии; рак ствола головного мозга у студента, при попытке заменить опухолевую ткань у пациента на NT, случилась внезапная остановка сердца. Было и множество других случаев, когда, например, пациенты ощущали в течении недели жуткую боль из-за патологии, которую по тем или иным причинам было невозможно лечить. Изучив всё это, я была в состоянии… Морального шока. Однако, мне в голову закралась мысль. Все эти пациенты… Мучались, но… Не так, как я. Мною были потрачены годы, мои, пожалуй, лучшие годы жизни и всё зря. Больше половины своей жизни я провела в состоянии борьбы за неё, но даже это не оказалось оправданным… Меня одолевала эта мысль. Я не могла сконцентрироваться и начать читать следующую книгу… В слезах (а они у меня были), я взяла с полки «Медицина — истоки» (чтобы, если что, было что читать), бросилась из архива к себе в комнату и, оказавшись там, сразу упала на кровать и стала просто рыдать… Я ощущала себя неудачницей. Какое-то ещё время подушка впитывала мои капли горя, а потом, я хотела было дернуться от чего-то правой рукой, но чувствовала себя уставшей и в конце концов просто… Уснула.

— #-

Следующие два цикла были проведены мною в попытках забыться новой информацией из библиотеки. По правде говоря, у меня плохо получалось. Днём я ходила в архив и читала там, а вечером брала одну из книг и изучала её содержимое уже у себя в комнате. К слову, в библиотеку часто заходили Аттрактис и Аурум, но меня они не трогали, первый лишь мог иногда поинтересоваться привычными «Как дела?», «Как себя чувствуешь?».

Конечно, я была обеспечена едой (к слову, работа моего организма была практически безотходной. Основной мой продукт жизнедеятельности был углекислый газ), водой, информацией, однако чувствовала я себя всё равно… Паршиво. Как же это… Поразительно. Заполучив некогда желаемое — отсутствие болезней — я стала морально страдать ещё сильнее. До этого жилось пусть и тяжело, но… Спокойнее? Напрашивается простой вопрос для такого случая. Как на счёт суицида? Нет, у меня не было мыслей об этом. Хотя, не совсем. Мысли были, но я не видела данный способ выхода из ситуации адекватным от слова совсем.

Я бы и дальше пожирала бы себя изнутри мыслями на счёт самой себя, как произошёл, казалось, бытовой случай в архиве.

> 19.04.2132 <

Шёл третий цикл с момента, как мне был вверен доступ архив. Читать я стала ещё быстрее: 640 слов в минуту⁵ не торопясь. Я уже привычно для себя сидела за столом в новой библиотеке, как зашёл Аттрактис и начал копаться в шкафу с оконченными экспериментами.

Аттрактис, чуть приободренно: Добрый день. Чего такие хмурые ходим?

От слов Атиса внутренне мне было приятно, что обо мне кто-то заботится, но с другой стороны я не хотела показаться требовательной, хотела сохранить замкнутость, однако эмоции не стерпели…

Руби, поникше: Да я…

Я вздохнула. В мыслях у меня всё равно крутилось, что, скорее всего, не стоит делиться своими эмоциями.

Руби: Читала справочник Паля. Жестокая книга…

Аттрактис, отрываясь от поисков: Онколог Паль Уоллес… Да, чтобы читать его труды надо или стать сволочью, или максимально отключить свои эмоции и переживания. А про самого автора, говорили, что он бездушен, однако, его работы ценны… А тебя этот справочник поразил в самое больное?

Эмоциональная составляющая давила на меня. Я думала, что вот-вот заплачу.

Руби, дрожащим голосом: Да.

Аттрактис: Что-ж. Сочувствую. Могу лишь косвенно представить то, что ты сейчас чувствуешь.

Руби: Спасибо.

Аттрактис посмотрел на меня вопросительным взглядом короткий промежуток времени, а потом продолжил что-то искать. Через какое-то время он нашёл нужную ему карту и хотел было уйти из помещения, но я его задержала.

Руби: А что вызвало у Вас замешательство?

Аттрактис: Да я просто… Как-то не привык к душевным диалогам и тем более к благодарностям в них. Наверное, одно из наших с тобой сходств — затруднение в общении. Правда я, так как тебя в этом понимаю, распознаю порой то, что ты хочешь выразить. Вот тут мне тебя дано понять, а в остальном… Извини, если буду выдавать странности. Я не часто с нормальными людьми тут общаюсь.

В конце своей речи на лице Аттрактиса можно было увидеть ухмылку.

Руби: Интересно…

Аттрактис: Так. Кстати. Довелось протестировать нововведения?

Руби: Не особо.

Аттрактис: А есть ли пожелания какие-то, пусть лишь на основе того немного имеющегося опыта?

Руби: Хм… Наверное, было бы удобнее активировать некоторые функции при помощи мыслей. Такое же возможно, да?

Аттрактис: Нелегко, но возможно. Попробую сделать.

Руби: Нет-нет, если Вас это затруднит, то не стоит.

Аттрактис: Стоит. Если я не буду постоянно что-то делать, в том числе новое и сложное, то потеряю гибкость мысли.

Руби: Гибкость мысли… То есть, когнитивные способности?

Аттрактис: Именно! Так, всё. Тороплюсь. Что-то срочное будет — зови.

Аттрактис покинул помещение и легко бегом отправился куда-то по своим делам. И тут у меня, наконец-таки возник вопрос: чем именно занимается Аттрактис, кроме меня? Я, из интереса, подошла к шкафу с оконченными экспериментами. В нём была сортировка по типам экспериментов и сроку давности. Типов было 2: NT, роботические изобретения. В них было примерно одинаково по объёму всяких бумаг. Однако эти типы делились ещё на подтипы. Для NT это были: NT 2.1, NT 2.2, NT 2.3, наработки. Для роботических изобретений же было разделение по степени повреждений: малая, средняя, крайняя. Я взяла самую первую карточку на полке, с самой сильной степенью повреждения.

Руби, читая:

Дата: 16.06.2121

Тип испытуемого: Пациент

Номер карточки больного: П001Вн

Я решила углубиться в этот случай и найти карточку больного. Сортировка в шкафе с пациентами уже имела из надписей только цифры и буквы: П/Э, Вн/Т/Вр/Др. Мною было принято решение не углубляться почему выбран был именно такой набор букв. По этой сортировке я быстро нашла нужную карту больного, после чего подошла к столу у двери и разложила там карточки, затем стала читать.

Дата: 16.06.2121

Тип испытуемого: Пациент

Номер карточки: П001Вн

Имя: Прокси

Раса: Ангел космоса

Дата рождения: 08.07.2099

Гриф: Важно

Основной диагноз: Энцефалопатия⁶

Сопутствующие диагнозы: гипотония⁷, множественные патологии опорно-двигательной системы и глаз.

Состояние при поступлении: Тяжëлое.

Результат лечения: Купирование⁸ симптомов по основном диагнозу.

— (следующая страница)

Дата: 27.05.2121

Анамнез⁹:

Со слов сопровождающего:

Диагноз установлен в подростковом возрасте. Множественные переломы, ожоги второй-третьей степени.

Жалобы:

Нарушение зрения в связи с травмой глаз, головные боли, хроническая усталость, судороги.

Объективный осмотр:

Зрение:

Левый глаз: Полная слепота.

Правый глаз: 20%.

Затруднение распознавания цветов.

Сердечно-сосудистая система:

ЧСС 59, АД 90/53¹⁰ (гипотония), УЗИ сердца норма. ЭКГ — синусовая брадикардия¹¹ (связана с хорошей физической формой пациента).

Кожа:

Множественные ссадины. Проблемы коагуляции¹² полностью отрицает.

Нервная система:

Спутанное сознание

Рефлексы на пределе нормы (вялые)

МРТ головного мозга: данные за энцефалопатию.

Исследования спинномозговой жидкости:

Избыточная концентрация глицина.

Утончённый диагноз: глициновая энцефалопатия¹³.

Рекомендации: Бензоат натрия. Явка через пол года. При ухудшении: немедленная явка.

—

Дата: 16.06.2121

Жалобы:

Нарушение зрения в связи с травмой глаз, головные боли, хроническая усталость, судороги.

Объективный осмотр:

Зрение:

Левый глаз: Полная слепота.

Правый глаз: 10%.

Затруднение распознавания цветов. (Прогрессирует)

Сердечно-сосудистая система:

ЧСС 49, АД 86/49 (гипотония), УЗИ сердца норма. ЭКГ — синусовая брадикардия (вторичная¹⁴).

Кожа:

Множественные ссадины.

Нервная система:

Спутанное сознание

Рефлексы слабо выражены

МРТ головного мозга: Данные за прогрессирование энцефалопатии.

Исследования спинномозговой жидкости:

Избыточная концентрация глицина. (Прогрессирует)

Рекомендации: Экспериментальное лечение.

Сопровождающий пациента выразил согласие на экспериментальное лечение. Пациент находится на госпитализации на поддерживающей терапии по месту работы.

—

Дата: 04.12.2121

Жалобы:

Нарушение зрения в связи с травмой глаз, головные боли, хроническая усталость, судороги.

Объективный осмотр:

Зрение:

Левый глаз: Полная слепота.

Правый глаз: 10%.

Затруднение распознавания цветов. (Прогрессирует)

Сердечно-сосудистая система:

ЧСС 41, АД 79/43 (гипотония), УЗИ сердца норма. ЭКГ — синусовая брадикардия (вторичная).

Кожа:

Множественные ссадины.

Нервная система:

Спутанное сознание

Рефлексы слабо выражены

МРТ головного мозга: Данные за прогрессирование энцефалопатии.

Исследования спинномозговой жидкости:

Избыточная концентрация глицина. (Прогрессирует)

Рекомендации: Экспериментальное лечение.

Сопровождающий пациента выразил согласие на экспериментальное лечение. Пациент отправлен на госпитализацию.

—

— Операция-

Дата: 05.12.2121

Проведено оперативное вмешательство по замене части тканей на технологии. Была заменена часть тканей мозга, вставлены глазные импланты, подкожные импланты, переходник. Операция прошла успешно. Удалённые ткани утилизированы.

— Стационар-

Дата: 06.12.2121

Жалобы: Головные боли, ощущение сердцебиения.

Объективный осмотр:

Зрение:

Левый глаз: 100% +100% (улучшение зрения без потерь)

Правый глаз: 100% +100%

Распознавания цветов восстановлено.

Сердечно-сосудистая система:

ЧСС 100, АД 125/79, УЗИ сердца норма. ЭКГ — синусовая тахикардия¹⁵ (первичная).

Кожа:

Множественные ссадины.

Нервная система:

Сознание ясное.

Рефлексы в норме.

Исследования спинномозговой жидкости:

Избыточная концентрация глицина.

NT 2.1:

Нарушение сознания 1 степени.

Основной диагноз: полное купирование симптомов.

—

Я… Удивилась. И у меня проскочила простая мысль, которая могла залечить мою моральную рану:

Да, я получила недуг, что стоил мне жизни,

Но теперь я огражу других от схожей болезни.

Аттрактис — изгой, учёный и гений — показал мне,

Что диагнозы — не приговор к гробу иль постели.

Я окончательно убедилась в том, что медицина это то, чем я хочу заниматься. И, конечно же, я выбрала онкологию, как направление. Ещё чуть повитав в мыслях, я положила все карты на место и принялась с ещё большим упоением читать справочники и литературу, но уже в куда более хорошем настроении…

— #-

Блок памяти 5: Интернатура

Хочу помогать людям всем,

А звать меня просто интерн.

— Мне больно, что мне делать?

— Выпей обезболивающее.

— Но если душевно больно?

— Всё равно обезболивающее, но если не поможет…

— То что?

— Переживи боль или убеги от неё.

— А если всё равно?

— Излечи эту боль у других.

Циклы на станции шли стабильно: я бесконечно читала книги по медицине. Однако, спустя две недели после того случая, во время очередного моего сеанса по изучению учебников, в архив зашёл Атирактис без бытового вопроса о том, как дела, что он делал до этого.

> 04.05.2132 <

Аттрактис: Занята?

Я поняла, что сейчас мы с ним будем что-то делать. В принципе, я не возражала против того, чтобы заняться чем-то, кроме бесконечного чтения.

Руби: Да, но не критично. А что такое?

Аттрактис: Надо бы снова за то кресло.

Руби: Та игла, та боль…

Аттрактис: Увы, надо. Но следующие разы будут менее болезненны. У меня для тебя сюрпризы. Пошли.

Я, чуть обгоняя Аттрактиса, вышла из архива и пошла в тот самый кабинет, где в прошлый раз мне проводилась диагностика.

Аттрактис: Ходишь, словно ты тут хозяйка, а не я.

Руби: Простите…

Аттрактис: Да успокойся, шучу. Иди-иди.

Я продолжила своё движение но уже умеренным шагом. Атирактис выражением лица как бы показал своё разочарование в том, что приглушил мой пыл. Мне не хотелось заботиться о каждой его эмоции, но и оставить без внимания этого не могла… До меня, наконец, дошло, что я отношусь к Атирактису, как к родителю. Может даже отцу…

Руби: Я не расстроилась. Не волнуйтесь.

На лице Аттрактиса было замешательство. Теперь уже я не понимала, сделала ли я неудобную ситуацию для собеседника. Тем не менее, мы, пока пытались наладить эмоциональное взаимопонимание, оказались уже рядом с кабинетом. Я прошмыгнула вовнутрь. На фоне меня движения Аттрактиса выглядели тяжёлыми в этот момент, но всё же он прошёл в кабинет и сел за монитор.

Аттрактис: Так. Процедуру ты знаешь.

Руби: Да.

Я ощущала внутреннее напряжение. Хотя, ещё бы: в меня вот-вот вставят иглу, которая причинит мне жуткую боль. Аттрактис достал электроды и приложил их к тому же участку, что и в прошлый раз.

Руби, чуть дрожа: Почему электроды?

Аттрактис: Пришёл к гипотезе, что они лучше подходят для этого.

Руби: А чем именно?

Аттрактис: На минуту меньше ждать.

Я кивнула в знак понимания и отвела взгляд в сторону. Через минуту Аттрактис убрал электроды, ощупал участок кожи и вернул источник электричества обратно.

Руби: В чëм дело?

Аттрактис: Ещё чуть-чуть надо. Эластичность недостаточно вернулась.

Руби: Поняла…

Аттрактис продержал электроды ещё секунд 15, а затем, ощупав кожу, наконец, убрал их. Я приготовилась к боли от укола, а в это время Атис достал шприц и, набрав в него жидкости, ввёл раствор.

Аттрактис: Дальше знаешь.

Руби: Да.

Мне вновь следовало себя занять чем-то… Я была чуть угнетена той мыслью, что через несколько минут в меня вонзится та самая игла. Однако, идея для траты времени была найдена: визуально смоделировать часть материалов по медицине. Я решила начать с кровеносной системы и постепенно «приклеивать» к ней остальные органы. Сначала это были лёгкие, затем почки, потом железы, пищеварительная система, мозг, глаза… В итоге, я мысленно для себя запустила этот механизм. Выглядело… Красиво. Но закралась простая мысль: мне же предстоит иметь дело с патологиями. Я стала моделировать разные болезненные состояния, начиная с сердечно-сосудистой системы: фибрилляции, травмы. В какой-то момент случилось то, что обязательно должно было произойти: Аттрактис сказал мне о том, что пора приступать к следующему этапу, тем самым отрывая меня от мысленных экспериментов.

Аттрактис: Так. Усаживайся по-лучше. Идём дальше по плану процедуры.

Я прекрасно поняла, что Аттрактис имеет в виду.

Руби, усаживаясь ровно: А можно будет боль… Ослабить?

Аттрактис, доставая шнур: После этой перезагрузки — да. У меня для тебя на этот раз, как уже говорил, много сюрпризов.

Руби: Интересно…

Аттрактис: Готова?

Руби: Да.

Я вновь приготовилась к боли и…

Руби, ощущая боль: А-а-а-а-а!

Аттрактис: Всё-всё-всë.

Руби, пытаясь отдышаться: Как же…

Аттрактис: Знаю. Сейчас отключу тебя. Отдыхай.

> Обнаружена запись: Плановое отключение. <

И снова я растворилась в пустоте… Это расслабляет.

— #-

> Обнаружена запись: Запрос на возобновление активности. Время ожидания отказа 1 минута. <

> Обнаружена запись: В возобновлении отказано. Повторить через 15 минут. <

— #-

> Обнаружена запись: Запрос на возобновление активности. Время ожидания отказа 1 минута. <

> Обнаружена запись: В возобновлении отказано. Повторить через 15 минут. <

— #-

> Обнаружена запись: Запрос на возобновление активности. Время ожидания отказа 1 минута. <

> Обнаружена запись: Ответ не получен. Перевожу информацию в активное состояние… <

Я очнулась в том же кресле, уже отключенной от приборов. Аттрактис привычно сидел за тумбочкой.

Руби: Я… На месте.

Аттрактис: Самовключение работает. Что и требовалось доказать. Как ощущения?

Руби: Нормально.

Аттрактис: А теперь вкратце: сон и сканирование ты можешь активировать мыслями. Ослабил тебе порог чувствительности. Ну и по мелочи там некоторые оптимизации.

Руби: Извините, а Вам так интересно возиться со мной?

Аттрактис: Ещё бы!

Руби: Наверное, не совсем понимаю, почему так происходит… Я же просто… Машина?

Аттрактис: Для меня не просто машина, а часть моей мечты и жизни.

Руби: И я ваша собственность…

Аттрактис: Де-факто именно так, хотя я не то чтобы тебя удерживаю насильно, вроде как. А и да. Думаю, ты отдаешь себе отчëт о том как воспринимать мои слова, заводя такие диалоги. Всё-таки, на мои ответы можно и обидеться.

Руби: Вы… Честны. Это многого стоит.

Аттрактис: Справедливо замечено.

Руби: Что-то ещё?

Аттрактис: Да. Хотел тебе предложить попрактиковать твои знания в медицине. У меня тут на станции пациенты разного состояния. Мне лишние руки не помешают, а тебе практика. Что скажешь?

Руби: То есть, Вы хотите взять меня интерном?

Аттрактис: Что-то вроде того.

Меня охватила… Радость? Мне было приятно от мысли, что я буду помогать другим. Сомнений по поводу идеи у меня не возникло.

Руби: Я согласна.

Аттрактис: Вот и замечательно. Пошли тогда ко мне в кабинет.

Я кивнула в знак согласия, затем Аттрактис вышел из помещения, а я последовала за ним. Мы прошли метров 40 и оказались у двери без таблички.

Аттрактис: Проходи.

Я зашла и увидела… Кровать. Да, именно она заставила меня зациклить своё внимание. Были ещё столы, мини книжная полка, шкаф, зеркало, подобие печатной машинки.

Руби: Но это же…

Аттрактис: Да. Я тут живу, но предпочитаю называть это именно кабинетом, а мы тут ради…

Аттрактис открыл шкаф и достал белый халат.

Аттрактис, протягивая халат: Ради этого. Накинь-ка.

Я взяла халат и попыталась надеть его, но ткань, выходящая из под капюшона мне мешала. Тогда я её расправила и уже после этого оделась.

Аттрактис: Дресс-код соблюдён… Можем идти в архив. Все данные там. Пойдём?

Мне не терпелось, наконец, приступить к практике.

Руби: Да!

Я, в чуть ускоренном темпе, направилась к архиву. Аттрактис шёл наравне со мной.

Аттрактис: Не терпится?

Руби: Да.

Аттрактис: Понимаю.

Мы достигли архива и вместе зашли. Аттрактис подошёл к шкафам с больничными картами.

Аттрактис, доставая карточку: Так…

Он чуть полистал бумаги.

Аттрактис, протягивая карточку: Держи пока её. Тебе хватит. Там осмотр провести просто.

Я взяла карточку и принялась её читать.

Дата: 13.11.2124

Тип испытуемого: Пациент

Номер карточки: П054Т

Имя: Мари

Раса: Человек

Гриф: Стандартно

Основной диагноз: Сквозная рана черепа

Сопутствующие диагнозы: Анемия¹, кибер-психоз²

Состояние при поступлении: Удовлетворительное

Результат лечения: Выздоровление. Дальнейшее наблюдение.

—

Дата: 12.11.2124

Анамнез:

Со слов пациента:

Анемия. Установлена в детском возрасте.

Жалобы:

Рецидивирующий кибер-психоз после замены повреждённой области мозга (лобная доля) на NT.

Объективный осмотр:

Зрение:

Левый глаз: 100%.

Правый глаз: 100%.

Сердечно-сосудистая система:

ЧСС 79, АД 117/69. ЭКГ — норма.

Кожа:

Бледность, сухость кожных покровов.

Анализ крови: Гемоглобин: 115³ (лёгкая анемия).

Нервная система:

Сознание ясное

Рефлексы в норме

NT 4:

Технология без явных патологий.

Утончённый диагноз: здоров (по основному диагнозу)

Рекомендации: Из-за отсутствия за предыдущие 12 лет результата от консервативного лечения анемии, принято решение не дожидаться прекращения болезни. Госпитализация с целью наблюдения состояния.

Больной госпитализирован.

—

— Стационар-

Дата 17.11.2124

Жалобы:

Эмоциональная нестабильность.

Объективный осмотр:

Сердечно-сосудистая система:

ЧСС 109, АД 130/70. ЭКГ — синусовая тахикардия.

Кожа:

Бледность, сухость кожных покровов.

Анализ крови: гемоглобин: 113 (лёгкая анемия).

Нервная система:

Сознание деформированное

Гиперрефлексия⁴ (и симпатикотония⁵?)

NT 4:

Нарушение сознания 1 степени

Рекомендации: Замена NT на 2.3 (Планово разработка будет окончена 01.12.2124). Поддерживающая терапия.

—

— Стационар-

Дата 21.11.2124

Жалобы:

Эмоциональная нестабильность.

Объективный осмотр:

Сердечно-сосудистая система:

ЧСС 119, АД 137/81. ЭКГ — синусовая тахикардия.

Кожа:

Бледность, сухость кожных покровов.

Анализ крови: гемоглобин: 111 (лёгкая анемия).

Нервная система:

Сознание деформированное

Гиперрефлексия (и симпатикотония?)

NT 4:

Нарушение сознания 2 степени

Рекомендации: Замена повреждённого NT.

—

— Операция-

Дата: 22.11.2124

Проведено оперативное вмешательство по замене повреждённого NT 4 на NT 2.1. Операция прошла успешно. Остатки технологии утилизированы.

—

— Стационар-

Дата 23.11.2124

Жалобы:

Головная боль.

Объективный осмотр:

Сердечно-сосудистая система:

ЧСС 75, АД 121/75. ЭКГ — норма.

Кожа:

Бледность, сухость кожных покровов.

Анализ крови: гемоглобин: 112 (лёгкая анемия).

Нервная система:

Сознание ясное

Рефлексы в норме

NT 2.1:

Технология без явных патологий

Рекомендации: Поддерживающая терапия. Ожидание операции по замене на NT 2.3.

—

— Стационар-

Дата 28.11.2124

Жалобы:

Отсутствуют.

Объективный осмотр:

Сердечно-сосудистая система:

ЧСС 76, АД 118/71. ЭКГ — норма.

Кожа:

Бледность, сухость кожных покровов.

Анализ крови: гемоглобин: 115 (лёгкая анемия).

Нервная система:

Сознание ясное

Рефлексы в норме

NT 2.1:

Технология без явных патологий

Рекомендации: Замена NT 2.1 на NT 2.3.

—

— Операция-

Дата 29.11.2124

Проведено оперативное вмешательство по замене NT 2.1 на NT 2.3. Операция прошла успешно. Остатки технологии утилизированы.

—

— Стационар-

Дата 30.11.2124

Жалобы:

Отсутствуют.

Объективный осмотр:

Сердечно-сосудистая система:

ЧСС 76, АД 122/73. ЭКГ — норма.

Кожа:

Бледность, сухость кожных покровов.

Анализ крови: гемоглобин: 116 (лёгкая анемия).

Нервная система:

Сознание ясное

Рефлексы в норме

NT 2.3:

Технология без явных патологий

Рекомендации: Регулярные осмотры состояния технологии раз в полгода.

Результат лечения: Выздоровление по основному диагнозу. Пациент выписан.

—

— Регулярные осмотры-

04.03.2125: Б/п (без патологий)

19.10.2125: Б/п

11.04.2126: Б/п

11.10.2126: Б/п

11.04.2127: Б/п

13.04.2127: Б/п. Рекомендован осмотр раз в год при отсутствии симптомов.

04.05.2128: Б/п

18.05.2129: Б/п

07.03.2130: Б/п

15.04.2131: Б/п

Я закончила читать и оглянулась. В этот момент Аттрактис стоял у стола и изучал какую-то другую медкарту.

Руби: А я… Должна выполнить осмотр сама?

Аттрактис: Да.

Руби: Но я же даже не знаю о дробных версиях NT. Лишь только в общем про целочисленные версии.

Аттрактис: А в тех учебниках и не будет дробных версий. Эти NT создавал я, а номера дроби присваивал на основе порядкового номера создаваемого типа протезов.

Руби: Вы… Создали 3 поколения?

Аттрактис: Во-первых, подпоколения, а во-вторых пять.

Руби: И где же я могу почитать про них?

Аттрактис: Шкаф с оконченными экспериментами.

Руби: Хорошо… А почему ваших поколений нету в книгах?

Аттрактис: Знаешь… Долгая история.

Руби: Да я не тороплюсь…

Аттрактис сделал круговое движение головой. Можно было понять, что он хочет уйти от темы.

Аттрактис: Не скажи. Мари будет тут через часть цикла, а осмотр, как уже было отмечено, ты будешь проводить самостоятельно.

Руби: Что?!

Аттрактис: Что «Что?!»?

Руби: Как я буду это делать? Я же не знаю ничего про патологии технологий!

Аттрактис: А кто тебе сказал, что врачебные выводы будешь делать целиком и полностью ты?

Я была в ступоре… До меня дошло осознание, что я мысленно взяла на себя ответственность за состояние пациента, хотя являюсь лишь интерном. У меня сложилось впечатление, что я на момент оказалась в эмоциональной пустоте.

Аттрактис: Руби?

Руби: Да?

Аттрактис: Не хочешь задаться вопросом о том, как тебе проводить осмотр?

Руби: Да, просто… Я была чуть в ступоре со всей ситуации. Мне сначала показалось, что Вы возлагаете на меня всю ответственность за Мари.

Аттрактис: Понимаю. Правда, тебе всё равно стоит изучить методы оценки состояния пациента.

Руби: Да, хорошо. Справочных материалов из шкафа будет достаточно?

Аттрактис: Ещё надо бы… Секунду.

Аттрактис подошёл к шкафу с законченным экспериментами и достал оттуда относительно тонкую папку, а затем протянул мне.

Аттрактис: Там есть блок «оценка состояния технологии». Разберешься, думаю. А хотя… Сделай-ка ей полноценный осмотр. Умеешь же теоретически проводить исследования, что там были у Мари в карточке?

Руби: Да, кроме, конечно, оценки состояния NT.

Аттрактис: Вот и прекрасно. А если что, тебе она поможет немного.

Я слегка наклонила голову, показывая своё недоумение.

Аттрактис: Она терапевт.

Руби: А, понятно…

Аттрактис: Ну давай. Занимайся изучением тут. Я позову тебя, как Мари будет на месте.

Руби: Хорошо.

Аттрактис вышел из архива с какой-то больничной картой в руке, а мне осталось только изучать папку эксперимента, что он мне вручил.

Руби, читая:

Оценка состояния NT:

Функциональная составляющая:

В зависимости от замененного участка по стандартам NT 2.

Структурная составляющая:

В зависимости от замененного участка по стандартам NT 2.

На этом блок заканчивался. Для меня это значило лишь одно: следовало изучить NT 2, чем я и занялась.

— #-

Данные про NT 2 были в общих справочниках. Примечательно… Среди учёных, работавших над проектом, был указан Аттрактис. Это подкрепило моё мнение о том, что он гений в своей сфере. Стало понятно, почему существуют дробные подпоколения для NT 2, но мне было всё ещё непонятно: раз Аттрактис делает такие, должно быть, великие совершенствования, то почему о них нет ничего в справочнике?

Закрыв справочник, я вернулась к папке эксперимента и прочитала общую информацию о NT 2.3. Главное отличие от NT 2 было в том, что технология требует меньше ресурсов на своё функционирование, благодаря различным оптимизациям, из-за чего менее подвержена кибер-психозу. Пазл начал складываться: Аттрактис разработал NT 2.3 для Мари, чтобы её не поражал кибер-психоз, а тот в свою очередь развивался стремительно из-за анемии. Но почему этого не было в справочниках?! Тот, что я читала, был за 2127 год. Мне не терпелось спросить у Аттрактиса лично на этот счёт, но я и чувствовала ответственность перед предстоящим осмотром. Объективно я понимала, что уже подготовилась, но волнение оставалось. Положив справочники на место, мне потребовалось какое-то время, чтобы собраться с мыслями. Переборов эмоции, я отправилась искать Атиса, ради ответа на свой вопрос.

— #-

Сначала я отправилась в кабинет, затем в лабораторию NT. В коридорах не было ни души. Ни в одном из ранее упомянутых помещений Аттрактиса не оказалась. Я стала ходить по ранее неизвестным мне частям станции. Я находила: лабораторию, стационар, камеры, склад, архив слепков, реактор. Все эти помещения были заблокированы для входа. Я мысленно спроектировала станцию и заметила, что не была в трёх коридорах, находящихся в одной стороне, после чего сразу отправилась к центральному. Оказавшись у него, я увидела Аттрактиса.

Аттрактис: Вот ты где! Думал уже систему безопасности задействовать, чтобы найти. Готова?

Руби: Да… А…

Аттрактис: Прекрасно. Мари уже ждёт тебя в стационаре. Ты же ведь знаешь где он, да?

Руби: Теперь да…

Аттрактис: Вот и прекрасно. Карту только её возьми.

Руби: Хорошо.

Я хотела было идти, но Аттрактис меня остановил.

Аттрактис: Чуть не упустил самое главное: никто не должен знать о том, что ты машина. Хорошо?

Руби: Да. Но…

Аттрактис: Все вопросы потом. Я буду или в архиве, или в кабинете.

Аттрактис быстрым шагом направился в сторону кабинета, а мне предстояло идти в архив. Мы разошлись. Я достигла пункта назначения, взяла карточку, а затем пошла к стационару. У меня возник простой вопрос: «А как мне войти? Дверь же заблокирована». Однако, в этот раз дверь почему-то открылась из-за того, что я подошла к ней. Я решила включить режим сканирования и заметила, что чернила номера пациента видны. Это меня удивило, однако я просто вошла внутрь и оказалась в коридоре. В конце него была ещё одна дверь. Через её стекло я видела, что дальше там ещё одна дверь и окна, смотрящие в открытый космос. Это был один из выходов станции. Вернусь к коридору. В нём было 8 дверей, что логично, ведущих к палатам. Я находилась между 7 и 8, в них никого не было. Так мною были проверены все палаты от 6 до 1 и в ней, наконец, было живое существо.

Руби, проходя в палату: Здравствуйте.

Войдя, я сразу заметила в углу помещения набор врачебных инструментов, монитор пациента, каталку, стол, стул, тумбочку, кушетку, а на ней девушку высокого роста. На вид ей было… Лет 30—35. Русые волосы, серые глаза. Одета она была в джинсы и худи. Весь этот образ дополняла бледноватая кожа, которая так и намекала мне: передо мной человек с анемией, а значит, Мари.

???: Здравствуйте!

Однако, я волновалась…

Руби: Меня зовут Руби. Сегодня я буду проводить Вам осмотр. Вас зовут Мари, верно?

Мари: Да.

Я начала перед глазами представлять карту предыдущих её осмотров, чтобы иметь представление о том, что и в каком порядке мне провести.

Руби: Есть какие-то жалобы?

Мари: Да нету вроде как. По крайней мере, не замечала что-то тревожного.

Руби: Хорошо…

У меня начался лёгкий ступор. В записях Аттрактиса шло исследование сначала зрения, но там оно было только в первой записи… Мелочь, но я буквально не до конца понимала стоило мне делать проверку зрения, или нет. Однако, быстро напросилось умозаключение: осмотр системы делается по необходимости. Я посчитала, что проверка зрения не помешает в качестве профилактической меры. Я сразу потянулась к набору инструментов.

Руби: Так…

За стетоскопом я увидела бумажку: если чего-то тут нет, то тебе с пациенткой в лабораторию. А так как инструментов для проверки зрения я не обнаружила, мной было решено последовать инструкции.

Руби: Давайте я проведу Вам проверку зрения. Нам в лабораторию.

Мари: Хорошо.

Я взяла набор инструментов и, выйдя из палаты, направилась в сторону лаборатории, а Мари последовала за мной. Мы быстро достигли пункта назначения. Я пропустила пациентку вперёд. Та зашла туда и в помещении автоматически включился свет. Лаборатория напоминала медицинский кабинет, но тут было сразу несколько аппаратов для различных исследований. Я сразу уловила взглядом то, что было нужно: стул, таблица оценки зрения. Примечательно, у стула для пациента стоял ещё один стол и стул, а в метре от него — кушетка.

Руби: Присаживайтесь.

Мари молча села на стул и уже прикрыла левый глаз ладонью. В этот момент я оставила набор инструментов у входа, а затем подошла к таблице и заметила, что рядом лежит указка и приспособление для прикрытия глаза.

Руби, беря приспособление, протягивая Мари: Держите.

Мари просто молча забрала у меня его из рук и прикрыла глаз уже им. Я произвела проверку зрения. Как и ожидалось, было 100% на каждом глазу. Затем я подошла к столу, на котором было подобие печатной машинки, и прописала:

Дата 04.05.2132

Жалобы:

Отсутствуют.

Объективный осмотр:

Зрение:

Левый глаз: 100%

Правый глаз: 100%

Пропечатав первые символы в карте, я чуть расслабилась. Кажется, это было из-за того, что я стала вживаться в роль врача. Закончив с этой частью бюрократии, я оставила бумагу в машинке и развернулась к Мари.

Руби: Так. Теперь давайте измерим давление.

И тут я поняла практическую значимость дополнительных стульев, стволов, кушетки: мне не пришлось просить Мари куда-то пройти. Я вернулась к набору инструментов и достала ручной тонометр и стетоскоп, затем подошла к Мари, села рядом с ней и начала вручную измерять давление, а попутно я умудрялась считать пульс.

Руби, снимая манжету: Давление 116/73, ЧСС 72.

На лице Мари было лёгкое удивление. Чуть опосля до меня дошло, что я, не используя часов или других способов отслеживания времени, смогла измерить пульс, что выдавало мои способности восприятия. Я, помня обещание Аттрактису, начала глазами искать оправдание. Оно нашлось — в другой части лаборатории висели часы.

Руби: Хотите спросить, как я пульс измерила?

Мари, ухмыляясь: Вообще, да.

Руби, указывая в другую часть комнаты: Вон те часы.

Мари обернулась, ведь для неё они были сзади. В этот момент я высматривала электрокардиограф⁶. Он был в метре от кушетки.

Мари: Но… Я со своим зрением секундной стрелки не вижу, а у меня 100%!

Руби, подходя к столу с карточкой: А у меня 200. На один глаз. Не мне Вам рассказывать, что не редкое явление гиперметропия: 21% населения.

Мари: Статистика напрямую из учебника… Похвально.

Пока Мари говорила, я уже пропечатала:

Сердечно-сосудистая система:

ЧСС 72, АД 116/73

Руби: Нам следует продолжать осмотр.

Мари: Ой. Да, конечно. Извините, заговорилась.

Руби: Теперь ЭКГ. Разденьтесь выше пояса и лягте на кушетку.

Мари, как было не трудно догадаться, полностью осознавая необходимость, выполнила мою просьбу. Когда она закончила, я начала прикреплять к ней электроды, начав с конечностей. Попутно я успела ощупать и осмотреть её кожу. Когда я начала прикреплять электроды к груди, то столкнулась с проблемой: из-за сниженной чувствительности, мне было трудно прощупывать рёбра. Когда у меня не получилось это сделать с первого раза, я повторила — у меня снова не получилось. Тогда я уже, с лёгким волнением, стала делать это в ускоренном темпе и как-то прикрепила электроды и хотела было уже запускать аппарат.

Мари: Пропустила одно межреберье.

Руби, разворачиваясь: Простите?

Мари: Вместо четвёртого и пятого, у меня электроды сейчас на пятом и шестом.

Так как Мари все-таки была врачом с опытом, я доверилась и прикрепила электроды на одно межреберье раньше, не прощупывая их снова, так как это мне уже не дало результата трижды.

Руби: Извиняюсь.

Мари: Вот теперь правильно. Ничего страшного. Твой первый осмотр?

Руби: Да.

Мари: Много за осмотрами наблюдала ранее?

Руби: Никогда…

Мари: Интерном и сразу на самостоятельный осмотр… Но ничего, для первого раза вообще прекрасно. У нас в институте стороны грудной клетки путали вообще, так что у тебя ещё всё впереди!

Было видно, что Мари хотела было засмеяться, но сдержалась. Я посчитала, что это ради того, чтобы мне не пришлось прикреплять электроды снова. Наконец, я запустила кардиограф. Обрабатывала данные с него я быстрее, чем он печатал. На кардиограмме всё было однозначно в норме. Когда аппарат окончил работу, я оторвала бумагу, подошла к Мари и открепила от неё все электроды.

Руби: Можно одеваться.

Мари послушалась меня, а я стала вбивать в карточку дальше:

ЭКГ — норма.

Кожа:

Бледность, сухость кожных покровов.

Я пошла снова к набору инструментов и взяла оттуда неврологический молоточек. Проверив рефлекся, я не заметила отклонений.

Руби: Анализ гемоглобина на руках есть?

Мари, протягивая бумагу: За вчерашний день подойдёт?

Руби: Более чем.

В бумаге было указано, что гемоглобин составлял 118 грамм на литр. Это было близко к норме, но тем не менее, её диагноз никуда не ушёл. Я вернулась за стол и пропечатала:

Анализ крови: гемоглобин: 118 (лёгкая анемия)

Нервная система:

Сознание ясное

Рефлексы в норме

NT 2.3:

Настал самый важный момент: проверка NT. Осмотр предполагает две части: функциональная оценка состояния технологии, структурная оценка состояния технологии. Вторая была необязательна и было предпочтительным проводить её только при наличии симптоматики и травм, так как для проведения осмотра требуется облучить пациента. В целом, я уже могла поставить ей б/п, так как отсутствовали жалобы, отклонения при объективном осмотре и какие-либо странности. Чуть поразмыслив, я включила сканирование, окинула взглядом Мари, и, не заметив чего-то странного, решила последовать инструкции из учебника, но лишний раз уточнить про функциональные нарушения.

Руби: Никаких проблем с самочувствием, восприятием, сознанием не было последний год?

Мари: Только в рамках других установленных заболеваний.

Я пропечатала:

Технология без явных патологий

Руби: Что-ж. Дальнейший осмотр не требуется. Заключение буду составлять не я, но предварительно могу сказать, что всё в пределах вашей нормы.

Мари: Хорошо. Могу идти?

Руби: Сейчас уточню. Посидите здесь на кушетке, а я пока схожу за Аттрактисом.

Я вышла из кабинета и бегом направилась к кабинету Аттрактиса. Оказавшись на месте, я постучалась.

Аттрактис: Да?

Руби, входя: Я окончила осматривать Мари. Мне отпускать её или как?

Аттрактис сидел на стуле и читал чьё-то досье.

Аттрактис, вставая со стула: Давай я заключение составлю и с бумагой её отпустим. Она сейчас в лаборатории?

Руби: Да.

Аттрактис, беря халат со спинки стула и одевая его: Не стоит оставлять пациентов одних за пределами стационара, но это так. На будущее. Пошли.

Я кивнула и мы вместе вышли из комнаты и отправились к лаборатории. Когда я с Аттрактисом вошла внутрь, Мари сидела, как я и сказала, на кушетке.

Аттрактис, подходя к столу с бумагой: Так.

Аттрактис, как можно было понять, читал мой отчет об осмотре.

Аттрактис: Ну что, Мари, как осмотр прошёл?

Мари: Учитывая, что это её первый осмотр — прекрасно.

Аттрактис: А если не учитывая?

Я предвкушала, как меня будут отсчитывать за ошибку при выполнении ЭКГ.

Мари: … На ЭКГ место крепления электрода спутала на одно межреберье.

Аттрактис: Понятно… Так. Ну, тут с анализами всё в порядке впринципе. Тебе копия нужна?

Мари: Нет, пожалуй, раз б/п. Следующий осмотр через год?

Аттрактис: Да.

Мари: Хорошо. Могу идти?

Аттрактис: Конечно. Руби, проводи до выхода из стационара.

Мари: Тогда до следующего осмотра.

Аттрактис: До следующего осмотра.

Мари встала с кресла и подошла к двери. Я открыла ей, и мы вместе отправились к стационару. Пока мы шли, до меня дошло осознание, что я вряд ли встречу кого-то, кроме Атиса и Аурума в ближайшие циклы, поэтому решилась поболтать. Темой я решила выбрать Аттрактиса — мне хотелось узнать о нём со стороны.

Руби: Извините, а можно вопрос?

Мари: Да. Почему нет?

Руби: А что… Вы вообще думаете про Аттрактиса?

Мари: Аттрактис… Умный человек, но, знаешь, оказавшийся не в то время, не в том месте.

Я хотела было спросить о том, что за время и место, но поняла, что это может меня выдать, раз Мари, как пациент, знает, а я, как интерн, — нет.

Мари: Хотя, если бы не эта череда обстоятельств, то вряд-ли меня бы кто-то ещё смог вылечить от того ада.

Руби: Рецидивирующий кибер-психоз?

Мари: Да. Да, он.

Мы зашли в стационар.

Руби: И каково это было?

Мари: Болезнь? Лечение?

Руби: И то и то.

Мы остановились у выхода из стационара, который вёл к выходу из станции.

Мари: Болезнь… Знаешь состояние, когда тебя эмоционально штормит?

Руби: Наверное, да.

Мари: Что-то такое. Только чем дольше носишь в себе болезнь, тем хуже. Лечение… Я не разбираюсь в NT, так как в моём ВУЗе их просто не изучали, но, по-моему, всё прошло гладко. Вообще, я бы сказала, что тебе очень повезло с наставником. Конечно, это не совсем легальное образование, но побыть в подчинённых у него даже я бы мечтала, хотя я 8 лет уже сама лечу. Думаю, у тебя с ним получится работать — ты не лентяйка вроде.

У меня сразу застряла в голове фраза «не совсем легальное образование».

Руби: Спасибо?

Мари: Не за что.

Руби: Получается, до свидания?

Мари: До свидания.

Мари открыла дверь и вышла. Я же решила вернуться в лабораторию, желая обсудить с Аттрактисом всё, что меня волнует на его счëт.

Руби, входя: Вы сейчас заняты?

Аттрактис, нажимая клавишу на машинке: Теперь нет. Слушаю.

Аттрактис развернулся в мою сторону.

Руби: А кто Вы на самом деле такой?

Аттрактис: А что именно тебя интересует?

Руби: Я не хочу играть с Вами в угадайку! Расскажите мне всё, что я должна знать!

Аттрактис, ухмыляясь: Ну, по моему мнению, ты должна знать только то, что тебя интересует.

Руби, взволнованно: А мне и интересно про вас: кто Вы такой, чем Вы занимались, занимаетесь? Почему Вы есть в списке разработчиков NT 2, но не продолжили работать на компанию? Что я тут делаю, в чëм моё предназначение здесь, раз я тут и в вашей власти, в конце концов!

Аттрактис: Конкретика. Это я уже люблю. Давай по порядку. Кто я такой и чем занимаюсь. Хочешь знать историю полностью?

Руби: Конечно. Рассказывайте.

Аттрактис: Что-ж… Немного в общих чертах. Я родился 12.04.2092, в школе был, как говорят, заучкой, успел отличиться в конкурсах, особенно по химии и биологии. Также неплохо шли физика, математика. Уже со школы мне была интересна тема нейробиологии. Когда мне оставалось учиться в школе 2 года, то на слуху было первое поколение NT. Оно тогда не было готово, да и саму разработку ассоциировали с профессией техника и углублённым познанием нейробиологии, а не наоборот. Но я для себя понял, что хочу заниматься именно этим по жизни. Однако, следовало выбирать профессию для поступления. Я решил стать нейробиологом и мечтал об изучении NT, научных работах… Первый курс университета немного опустил меня с небес на землю, но всë-таки я не отчаивался. На третьем курсе нам объявили о том, что в заведении появился факультатив углубленного изучения техницирования. Конечно, это был своего рода эксперимент направлений но у меня мелькнула мысль: «Это мой шанс!» Я без раздумий перевёлся. Мною попутно изучалось NT первого поколения, ведь на последнем курсе оно уже было протестировано и одобрено к использованию. Когда я окончил интернатуру, то уже в ординатуре активно брался за случаи с болезнями NT. Даже успел провести одно исследование и отправить его разрабатывающей компании. И вот, когда я в 2116 окончил ординатуру, я устроился врачом нейробиологом, но в конце года мне пришло приглашение от разрабатывающей компании принять участие в разработке и проведении тестирования NT 2 поколения… Я был, пожалуй, счастливее, чем когда-либо в своей жизни…

Аттрактис сделал паузу. Я смотрела на него так, словно просила продолжить.

Аттрактис: Конечно, я согласился. Я активно участвовал в разработке, но мне не хватало опыта техницирования. Да, моя теория с точки зрения медицины помогла проектировке протеза. К слову, один из двух алгоритмов снижения вероятности кибер-психоза принадлежит мне. Но мои решения непосредственно в самой конструкции не имели успеха. К концу года началось тестирование… Я был назначен на роль ответственного за входной контроль. К слову о нём. На входном контроле производится частичное сохранение памяти, вставка «переходника» и тестовое подключение пациентов к симуляции. Переходник позволяет получить доступ к мозгу, если что. У тебя эту функцию выполняет весь ствол мозга. Задача самого тестирования — проверить протез в самых разных ситуациях. Однако, нельзя было сделать многие ситуации в реальности. Например, убийства, потеря друзей, а результат нужен был быстро. По-этому то была устроена эта самая симуляция. На практике всё выглядит так: всем вставляют «переходник» и подключают к одной машине, которая выступает сервером для всех тестируемых, затем прогоняется сюжет, а группа учёных анализирует происходящее. Многое было сделано наспех, так как бюджет компании был на грани. Но важно не это. На входном контроле, уже после внедрения «переходника» у меня погиб пациент… А я нёс за него ответственность…

Аттрактис снова сделал паузу.

Аттрактис: Я был в панике и решил сделать немыслимое: доработать NT, создать из него полноценный мозг и загрузить остатки в него памяти… И у меня получилось. До сих пор не знаю, ошибка это моя главная в жизни, или достижение…

Руби: Должно быть достижение же, нет?

Аттрактис: Это как посмотреть… Я отправил этого пациента дальше на тестирование. В итоге, всё к концу тестирования стало известно другим учёным. Всё бы ничего, но после тестирования пациент сбежал и… Совершил убийство… Меня строго отчитали, сказав, что я должен был сообщить о смерти сразу. Все были уверены, что я создал обыкновенного робота, который может жить только в симуляции, но я был уверен, что воскрешенный рассудок был вполне функционален. В любом случае, всё происходило на станции за пределами жилых систем и меня даже по закону невозможно было толком преследовать. Но в прессу все-таки просочилась информация о том, что я сделал из тела человека компьютер и на меня просто повесили издевательство над трупом. Опять же, наказания не последовало из-за особенностей законодательства, но мне запретили работать с живым мозгом… Для меня это была катастрофа… В итоге, перспективный молодой специалист пошёл работать в МОРГ. Хуже наказания быть не могло, но меня не отпускало. В МОРГе мне доводилось работать с трупами с NT. Я попросил разрешение у больницы и родственников погибших на использование нейронных протезов. Вечерами я продолжал свои эксперименты… Пусть и не с живым мозгом, но тем не менее. Так я смог научиться в некоторых ситуациях извлекать из NT уже погибшего человека воспоминания. Конечно же, я сразу же сел за написание научной работы. Моя разработка была по душе недавно наказавшему меня правосудию, ведь в криминалистике моё исследование стало просто спасением. Мой статус, как врача, стал восстанавливаться. Мне предложили заниматься исследовательской деятельностью в МОРГе при одном из университетов и подрабатывать консультантом по вопросам NT. Конечно, меня не покидала мечта о том, чтобы вновь работать с реальным мозгом. Но приходилось жить реальностью. В какой-то момент я даже давал лекции в университетах. Там я встретил Аурума… Он был вольнослушателем, но я быстро смекнул, что это тот человек, который знает хорошо техницирование и ему интересны NT. Именно его уровня познания техники мне не хватало для того, чтобы решиться на самостоятельные разработки. Я стал поддерживать контакт с ним… Через год, а это был уже 2121, случилась ещё одна кульминация в моей жизни. Мне поступило предложение от мафии: вылечить некоторого пациента с врождённой патологией головного мозга. Этим пациентом был некоторый Прокси. Читала историю его? Первая карточка про самую сильную степень повреждения в роботических структурах.

Руби: Да, довелось.

Аттрактис: Значит, некоторые подробности тебе уже известны. Семья мафии, что предложила мне сделку, была тогда самой могущественной в криминале, а Прокси был им очень ценен… Мне сказали, что если я возьмусь за его лечение, то получу оборудование и грязные деньги, а если вылечу, то смогу обеспечить себе старость. У меня мелькнула мысль…

Руби: Построить собственную станцию?

Аттрактис: Да. Да, да. Сделка свелась к оборудованию и строительству взамен на лечение. Это было очень затратно для Винсентов. Так звали семью мафии, если что. Особенно, если учесть то, что станция за пределами жилых систем, а иначе я и не смог бы вести деятельность. Но, мы смогли договориться. Когда я получил первое оборудование, то уволился из университетского МОРГа и уже только подрабатывал консультантом. В остальное время я и Аурум занимались разработкой NT для Прокси. Как уже можешь понять, у нас получилось сделать задуманное. Не без проблем, но все-таки. Пусть Прокси и стал теперь состоять наполовину из железок, но всё же он жив и в ясном сознании, исключая лишь то, что он называет себя в третьем лице.

Руби: А с чем связана такая его проблема?

Аттрактис: Понятия не имею. С Аурумом в своё время исправляли различные недочёты технологии, но причин толком так и не нашли.

Руби: И начиная с этого самого Прокси Вы теперь работаете только над пациентами здесь, на станции?

Аттрактис: Да. Консультантом, конечно же, я перестал впоследствии подрабатывать.

Я была до определённой степени удовлетворена объяснениями Аттрактиса: он дал ответы на мои вопросы о том, почему моё образование здесь не совсем легально, почему Мари говорила о том, что он оказался «не в то время не в том месте». Но был момент, оставшиеся без ответа: что я здесь вообще делаю? Однако, я ощущала какое-то чувство вины за то, что столь практически накинулась на Аттрактиса с личными вопросами, да и ответ мне казался риторическим: я продукт его эксперимента, и за меня он ныне чувствует ответственность.

В диалоге установилось на какое-то время молчание.

Аттрактис: Хочешь ещё что-то спросить?

Руби: Нет… Спасибо Вам.

Аттрактис: Да… Не за что.

Руби: Где я могу оставить халат?

Аттрактис: Он теперь твой. Запасной себе просто куплю как-нибудь на днях, да и тебе тоже.

Руби: Поняла… Спасибо.

Аттрактис: Пожалуйста.

Я решила больше не задерживать Аттрактиса и направилась в архив дальше заниматься изучением материалов. Примерно так прошёл мой первый приём…

— #-

После того цикла, сутки были достаточно монотонно-привычными. Мне довелось увеличить скорость чтения до 600 слов в минуту. Но все-таки примечателен вот какой случай…

> 06.05.2132 <

Я сидела в архиве. Аттрактис зашёл ко мне, поздоровался, достал папку из шкафа с досье, открыл её, начал печатать, но внезапно его кто-то позвал: голос был мне на удивление незнакомым. Я включила сканирование и увидела: за стеной был кто-то высокого роста с оружием. Я чуть впала в замешательство. Аттрактис, бросив печатание, покинул кабинет. Он и фигура вместе побежали по коридору, ведущему к главному выходу. Мне стало интересно, что за досье редактировал Аттрактис. Я встала из-за края стола (я любила сидеть с краю, который был самым дальним от двери. Так мне меньше мешали и я меньше мешала остальным) и подошла к другому краю стола, где стояла машинка для печати. Я стала читать:

Мари

Врач-терапевт на легальной базе Топсов. Анемия в анамнезе. Жизнерадостная и приветливая. Заработала в 25 лет сквозную рану черепа. Повреждённый участок заменён на NT.

Род

Человек. Жила на Земле, отучилась в мед институте по специальности. Родители — состоятельные люди. Они желали воспитать в девочке самостоятельность, не давая много карманных денег. В студенческие годы Топсы предложили ей денежные преференции в обмен на помощь семье в медицинских вопросах. Мари набиралась опыта, училась на отлично, но однажды локальная группа прознала про эти дела и решила её ликвидировать выстрелом в череп. Мари сделали операцию по вживлению NT на место повреждённого участка, но из-за анемии его быстро поражал киберпсихоз, а потом Топсы попросили Аттрактиса разработать для неё NT. С тех пор Мари работает на семью и является на станцию для осмотра.

Отношения

Семья Топс: Предана.

Астер: Недолюбливает её из-за характера.

Мэг: Подружка по работе. Делится с ней секретами.

Крисси: Учились вместе в университете. Приятельские отношения. Давно не общаются.

Аттрактис: Считает его профессионалом в своём деле.

Аурум: Видит в нём злого на весь мир зануду.

Руби: Думает, что

Внешность

33 года. Относительно высокого роста. Русые волосы ниже плеч. Бледная кожа (из-за анемии). Предпочитает джинсы и худи в качестве повседневной одежды.

Ниже была фотография

Я… Была шокирована. И нет, не от того, что Аттрактис столь кропотливо собирает информацию по людям, а от того, что ко мне пришло осознание: под сокращениями Вн и Т в карточках имелись ввиду семьи мафий: Винсенты и Топсы. А, судя по номеру карточки Мари, таких пациентов у Аттрактиса было много. То есть, он зарабатывает лечением… Убийц?!

— #-

Блок памяти 6: Интроверт

Все эмоции держать в себе, пусть даже и в момент,

Когда внутри всё от обид кипит, а сил терпеть уже и нет.

Я сократила своё время сна до минимального: 6 частей цикла. Я пыталась больше времени уделять чтению литературы. Может, мне хотелось просто забыться? Ответа на этот вопрос определённого я не знаю. Зато я знаю, что меня тревожило…

Мне было противно осознавать, что Аттрактис является врачом для преступников. А ведь один из таких убил моего отца… За следующие 10 циклов мне довелось провести 7 осмотров. Все они были посвящены проверке состояния NT. Из интереса я смотрела досье к каждому из пациентов. В каждой папке было упоминание, что обследуемые являются членами различных семей мафий… Мне казалось, что в таких условиях я рано или поздно брошу медицину, или же сбегу отсюда. Каждый такой пациент вызывал у меня резкое отторжение, но я добросовестно выполняла свою работу. Подсознательно я оправдывала Аттрактиса: у него нет другого выхода, он хочет заниматься тем, о чем мечтал большую часть своей жизни, и его изобретения действительно ценны. Вопрос только в том, сколько ещё жизней унесёт каждый такой исцеленный. Я хотела стать врачом, чтобы лечить людей, избавлять их от страданий, прятать от смерти, но не за чужой счёт! Или же, тем более, не в ущерб жизням других!

Вся эта куча мыслей сверлила моё сознание… Это было невыносимо. Однако, у меня самой ныне не было выхода: станцию я покинуть не могла без согласия, да и боялась. К этому добавлялась моя преданность Аттрактису… Ведь он избавил меня от физиологических проблем, он не чудовище. Мне казалось, что это будет предательство, если я брошу его… Я считала такой поступок низким, поэтому продолжала заниматься на станции изучением литературы, осмотрами…

Как я уже говорила, те случаи не отличались друг от друга. Но…

> 17.05.2132 <

Я сидела в архиве и штудировала очередной учебник. Мною было прочитано уже больше половины шкафа справочных материалов. Все основные дисциплины на базовом уровне я уже знала. Однако, я стала изучать углублённо каждый из разделов медицины. Конечно, первой была онкология, но, сколько я ни старалась, кроме справочника Паля, больше книг по этому разделу мне найти не удалось. В архив привычно зашёл Аурум. Он бывал здесь примерно с такой же периодичностью, что и Аттрактис, но был неразговорчив со мной, а Атис больше имел дело с медицинскими документами. Аурум же на этот раз держал в руках папку больного.

Аурум, кладя папку на стол: Третья палата стационара. Проведи необходимые исследования.

Он сразу вышел. Я оторвалась от чтения и начала читать.

Дата: 17.05.2132

Тип испытуемого: Пациент

Номер карточки: П134Др

Имя: Индемориум

Раса: Ангел космоса

Дата рождения: 10.08.2116

Гриф: Важно

Основной диагноз: Диабетическая ретинопатия¹

Сопутствующие диагнозы: Сахарный диабет.

Состояние при поступлении: Удовлетворительное

Результат лечения:

Увидев «Др» в конце номера карточки, я задалась вопросом: а что это за семья мафии? Я решила поискать в шкафу с досье карточку Индемориума, но у меня ничего не вышло: такой папки просто не было. Я подумала, что Аттрактис просто не успел ещё написать.

Этот случай заинтересовал меня уже с этого момента. Я взяла карточку, пошла к себе в комнату, взяла халат и отправилась к стационару. Войдя в палату, я уже чувствовала себя достаточно спокойно и уверенно, по сравнению с первым разом. В помещении на каталке лежал подросток, лет 16, со светлыми волосами. На нём были чёрные штаны, белая рубашка и накинута шуба. Глаза его были замотаны белой повязкой. Как я предположила, это было связано с его слепотой от ретинопатии.

???: Здравствуйте.

Руби: Привет.

???: Слышал, как Вы идëте по коридору.

Руби: Классно. Давай знакомиться?

???: Давайте. Я Индемориум.

Руби: А я Руби. Сегодня я буду проводить тебе осмотр.

Индемориум: Понятно. Что от меня требуется?

Руби: Для начала, рассказывай. Что тревожит?

Индемориум: Слеп. Абсолютно. Три месяца назад сказали, что у меня диабет второго типа и из-за этого через ещё месяц ослеп, но, говорят, протез NT ставить нельзя — быстро сломается. А кроме глаз ничего уже и не тревожит. Усталость разве что. А так, я теперь постоянно на инсулине.

Руби: А кто-то в семье ещё страдает диабетом?

Индемориум: Не-а. Только я.

Руби: Понятно. Для начала нам с тобой надо пройти в лабораторию. Там находится большинство аппаратов для исследований. Помочь встать?

Индемориум: Нет. Я сам могу.

Мой пациент сам встал и уверенно пошёл в мою сторону. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки он поднял голову так, словно смотрел чуть выше меня.

Я взяла сумку с инструментами и мы вместе вышли из палаты. Складывалось впечатление, что подросток хорошо ориентируется в пространстве. Я хотела было позадавать ему вопросы, но решила подождать начала обследования. Мы шли в сторону лаборатории. Индемориум следовал шаг в шаг за мной. Так мы оказались в помещении.

Руби: Сейчас мне надо усадить тебя на кушетку.

Индемориум: Как скажете.

Я взяла пациента за руку и усадила его на кушетку. Требовалось начать осмотр. Первой на очереди у меня по традиции было зрение. Конечно, результаты были риторическими, но я должна была провести эту процедуру.

Руби: Так понимаю, что ты не видишь вообще, но проверку зрения пройти в любом случае надо. Снимай повязку.

Индемориум вздохнул и выполнил мою просьбу. Он смотрел в мою сторону. Глаза его были внешне вполне нормальные, но взгляд, направленный чуть мимо меня и таблицы, выдавал его состояние.

Руби: Хоть как-то видишь?

Индемориум: Нет. Вообще ничего. Только понимаю, что в помещении светло.

Я подошла к столу и начала печатать в карте то, что он мне изложил, по форме «дата, анамнез, жалобы, осмотр».

Дальше я решила провести осмотр глазного дна². Я взяла портативный прибор из набора инструментов и подошла к Индемориуму.

Руби: Сейчас я буду осматривать тебе глазное дно.

В ответ мне последовал лишь кивок. При осмотре была явная картина ретинопатии. Что я и занесла в карту.

Мне ничего не оставалось, кроме как взять анализ крови на сахар. В лаборатории было всё необходимое для этого оборудование и мне уже доводилось брать анализ крови.

Руби: Уколов боишься?

Индемориум: Да куда уж там, после стольки-то больничных приключений.

Руби: Ну, вот и прекрасно. Ложи руку на стол, а я быстренько подготовлюсь к процедуре.

Индемориум, чуть ощупав окружение, нашёл стол и положил руку на него. Я в это время брала всё необходимое. Продезинфицировав себя, я подошла к подростку, обработала локтевую ямку, затянула жгут и взяла кровь из вены с последующей медицинской рутиной. Взяв пробирку, я подошла к аппарату в лаборатории, который на выбор проводил исследование на предмет базового содержимого в крови. Конечно же, я запроса глюкометрию³. Прибору требовалось время на исследование, так что я решила пока пообщаться с Индемориумом.

Руби: А как так вышло, что ты попал сюда?

Индемориум: Как-как. Мать моя беспокоится обо мне бесконечно. Я как-то уже к жизни без радости привыкший, а ей всё хочется меня вернуть к прежнему состоянию, а я, думаю, что невозможно это. Меня уже много кто лечил: и кандидаты наук, и доктора наук. Всё бестолку. Говорит мама, что Вы последняя надежда моя. Да только, думаю, всё равно умирать мне в слепоте. Кто такой Аттрактис, чтобы быть умнее всех тех, кто был до этого? Да уж тем более, если он не сам пришёл, а Вас послал меня смотреть. Что он может тогда?

Слова Индемориума у меня вызвали смешанные эмоции. Мне показались чуть ли не оскорбительными его слова о том, что Аттрактис ни на что не способен, и что мой же пациент относится ко мне с пренебрежением… Но мне было жаль его. Его положение мне напомнило о том, как я переживала свои последние дни жизни.

Руби: А ты хочешь жить, как раньше?

Индемориум: Наверное всё таки, да…

Руби: А почему бы тогда просто не попробовать сделать шаг в сторону лечения? Да и раз Аттратис меня послал за тобой смотреть, значит, он уверен во мне?

Индемориум: Возможно, Вы правы…

Установилась пауза. Её прервал звук аппарата. Я подошла и увидела, что был распечатан результат:

6,691 ммоль/литр

Руби: Ещё ничего не ел?

Индемориум: Не-а, аппетита не было.

Концентрация до 7, но больше 5,5 свидетельствовала о преддиабете. По всей видимости, терапия не оказывала необходимой компенсации. Тем не менее, введение препаратов было уже не на моей совести. Я подошла к столу и пропечатала:

Анализ крови:

Глюкометрия натощак: 6.691 ммоль/литр (лёгкая степень тяжести)

Больше проводить осмотр не имело смысла. Я отвела Индемориума в палату. Затем, я отправилась в кабинет к Аттрактису. Не найдя его там, я пошла в архив. Он оказался там. Я сдала отсчёт и села за чтение, однако, этот случай не выпадал у меня из головы…

Мне казалось странным, что сахарный диабет появился у этого подростка не так давно, но уже привёл к таким последствиям. Конечно, напрашивался вывод, что несколько месяцев назад у него была крайняя степень тяжести, но… Мне казалось, что для развития патологии не было даже факторов риска, что странно. Хотя, я даже не спрашивала на этот счёт Индемориума. У меня появилась тревога. Похоже, что даже у меня, машины, есть интуиция и она мучила меня.

— #-

В 17:41, находясь в архиве, я отложила книгу. Смотря в стену и попутно поглядывая на справочник по болезням опорно-двигательной системы, я пыталась сконцентрироваться на своих же собственных мыслях. Мною было принято решение детальнее изучить состояние пациента. Я стала искать его карту в шкафу, но не нашла. Тогда, я пошла в кабинет к Аттрактису.

Руби, стуча: Можно?

Аттрактис: Да. Что случилось?

Руби: У Вас карта Индемориума?

Аттрактис: Да. А что случилось то?

Руби: Я хотела бы провести дополнительный осмотр ему.

Аттрактис: У тебя есть на это объективные причины?

Руби: Как бы… Да, но нет.

Аттрактис: Давай конкретнее.

Руби: Я хочу понять, что вызвало у него сахарный диабет. Не возникает же диабет второго типа просто так в молодом возрасте? А у него нету даже факторов риска, по крайней мере, я не спрашивала на этот счёт, так что хочу все-таки уточнить.

Аттрактис: Факторы риска…

Аттрактис, протягивая карту: Ладно, держи карту. Всё равно я буду ещё два цикла готовить для него протезы. Там необратимое нарушение зрения. Мне эту ночь с Аурумом за чертежами сидеть.

Руби, забирая карту: Спасибо Вам.

Я выбежала из помещения и отправилась к стационару. Оказавшись у двери палаты, я постучалась.

Руби: Можно?

Индемориум: Да.

Руби: У меня к тебе есть ещё парочка вопросов. Не возражаешь?

Индемориум: Нет конечно. Что нужно?

Руби: Скажи, а у тебя раньше были профилактические осмотры. Год назад, например?

Индемориум: Да.

Руби: Не вспомнишь, а тебе там говорили, что что-то не так?

Индемориум: Нет. Разве что лор говорил, что нос искривлен, но не критично.

Руби: А не было у тебя такого, что говорили о повышенном давлении, ИМТ⁴?

Индемориум: Не-а. Скорее даже наоборот. Про телосложение говорили, что я костляв.

С одной стороны, мне не было за что зацепиться, но с другой, мои опасения только подтверждались: возможно, у него есть что-то неочевидное, но опасное для его жизни. Я решила провести дополнительные анализы крови. В лаборатории остался образец, так что брать кровь снова не было необходимости.

Руби: Ладно. Отдыхай.

Я пошла в лабораторию и запросила клинический⁵ и биохимический⁶ анализ крови. Чуть подождав, мне был распечатан результат. Были мелочные отклонения маловажных параметров, которые сами по себе часто игнорировались. Я хотела было уже цепляться за них, но увидела значение гемоглобина: 123⁷. Это было ниже нормы. Лёгкая анемия. Откуда? Это, пока что, всё ещё не имело связи с диабетом, но свидетельствовало о какой-то, да патологии, помимо него. Железо было в норме. То есть, причина анемии была неизвестна. Я предположила, что история сдачи гемоглобина даст мне больше. Я бросилась в кабинет к Аттрактису.

Руби, открывая дверь: Аттрактис?

В кабинете было пусто, так что я закрыла за собой дверь и отправилась в архив. Тут тоже не было никого. Тогда, я пошла в лабораторию NT. Дверь передо мной открылась. В этом помещении был Аурум.

Руби: А где Аттрактис?

Аурум: В реакторе. А тебе зачем?

Не дослушав второго предложения, я побежала к реактору. Первая дверь помещения для меня открылась, но вторая по непонятным мне причинам не хотела этого делать. Я решила ждать, пока Аттрактис выйдет. На это ушло около 10 минут.

Руби, трепетно: А у Вас есть возможность как-то получить историю анализов Индемориума?

Аттрактис: Давай начнём с того, что случилось.

Руби: У него пониженный гемоглобин, а значит, лёгкая анемия. Я хочу посмотреть динамику анализов.

Аттрактис: Погоди. У него же и так должен быть пониженный гемоглобин на фоне диабета. Разве не так?

Руби: Если это на фоне нефропатии⁸ — да. Но это может быть далеко не так. Можно же как-то получить его медицинскую карточку?

Аттрактис: Хм. Родители Индемориума сказали, что все вторичные диагнозы, которые ему ставили, они сообщили. Нефропатию бы точно вспомнили, а пониженный гемоглобин могли и не сказать, ввиду не такой большой значимости… Карту я не смогу тебе раздобыть. У тебя есть какие-то идеи, которые вписываются в твою теорию о том, что у диабета был фактор риска?

Руби: Из идей…

Я стала отбирать методом исключения. В учебнике было сказано, что факторами риска являются: малоподвижный образ жизни, гипертензия⁹, избыточная масса тела, наследственность, пожилой возраст, онкология. Из всего списка подходило только последнее. Меня чуть передёрнуло.

Руби: Онкология…

Моё эмоциональное состояние начало давать сбой. С одной стороны, это мой будущий профиль заболеваний, но… Ассоциации. Мне было дискомфортно.

Аттрактис: Смелое предположение. Какие онкологии приводят к анемии и части имеющихся симптомов? Не взяться же 5 месячному раку из неоткуда и быть бессимптомным.

Руби: Учитывая, что он ангел космоса, подросткового возраста, имеет усталость, это, может быть, острый лимфобластный лейкоз, прогрессирующий медленно, ввиду его расы. Сам диабет уже бессимптомный, а лейкемия дала усталость, бледность покровов, особенно лица, которая незаметна из-за и так бледной кожи, пониженный аппетит. Он не ел ничего с утра до момента моих анализов… И это хорошо лечится.

Аттрактис: Очень смело. Чего нам стоит проверить это?

Руби: Биопсия костного мозга¹⁰ и некоторые дополнительные анализы крови.

Аттрактис: Биопсию сможешь провести?

Руби: Я…

Теперь, когда речь идёт о лейкемии, я… Ощущала, что не в себе… Ведь я умерла от одной из её видов… Я была на пределе от таких встреч с прошлым. Лишь только предполагаемый вид лейкоза у Индемориума был другой и, в отличии от моего, хорошо лечился. Процедуру же биопсии костного мозга я знаю по себе. Вообще, считается, что болевой порог индивидуален при этом анализе, но… Для меня она всегда сопровождалась сильной болью. Однако, то, как Аттрактис проводил мне исследование, было ещё больнее. По сути, из-за отсутствия анестезии. Я осознавала, что не смогу провести биопсию у Индемориума. У меня просто не хватит моральных сил.

Руби: Лучше не буду.

Аттрактис: Понятно. Разберусь. Иди пока реши вопрос с анализами крови.

Я пошла в лабораторию и запросила количество лейкоцитов и лимфобластов. Через несколько минут аппарат выдал значение чуть выше нормы для обоих параметров. Я рассудила, что организм Индемориума пока умудряется справляться с раком. Мною было принято решение ждать Аттрактиса с биопсией. Мне крайне не хотелось присутствовать на процедуре.

Через несколько минут вошёл Атис вместе с материалом.

Аттрактис: Что ищем в биопсии?

Руби: Лейкозные лимфобласты¹¹.

Аттрактис: Так. Тут уж извини, я ни разу не лаборант. У меня микроскоп есть, но подобные исследования делать просто не умею: такому не учили. Сможешь сама? В книгах были данные на этот счёт?

Руби: Да, смогу, были. Спасибо Вам.

Аттрактис: А такой нескромный вопрос… За что именно?

Руби: За… То, что сделали ту болезненную процедуру сами.

Аттрактис: Понятно. Ладно, я за чертежи. Удачи тут. Я у себя в кабинете.

Аттрактис вышел из лаборатории, а я стала по теории исследовать биоматериал. Количество лейкозных лимфобластов было явно больше 20%, и другие маркеры заболевания присутствовали. Вердикт был однозначным: лейкемия.

Я вышла из лаборатории и отправилась в кабинет к Аттрактису.

Руби, приоткрывая дверь: Можно?

Аттрактис: Да. Подтвердилось?

Руби: Да.

Аттрактис, чуть бормоча: Заманчиво. Ткнуть пальцем в небо и попасть.

Руби: Ему бы дать антитела¹².

Аттрактис: Не очень дешëвое удовольствие будет для меня их раздобыть, но, думаю, родители его мне помогут… Завтра, думаю, днём, смогу достать. Отдыхай пока.

Я хотела было сказать «Спасибо», но… За что? За то, что Аттрактис помогает мне выяснить диагноз бедолаги? Но это в его же целях. Да, конечно, всё это потревожило мою рану прошлого, но по началу мне казалось, что по сути, Аттрактис не сделал что-то именно для меня. Но до меня сразу дошло, что он не игнорировал мои мало обоснованные подозрения, что… Наверное, стоило благодарности.

Руби: Спасибо, что прислушались ко мне.

Аттрактис: Всегда.

Эти слова согрели меня… Я неспешно вышла из кабинета Аттрактиса и отправилась к себе в комнату, но в коридоре я вспомнила, что Индемориум ещё не знает о своём диагнозе. Я пошла к нему в палату.

Руби, слегка приоткрывая дверь: Можно?

В ответ мне последовала тишина. Индемориум спал.

Я прошла вглубь палаты и села за стол. Мне не хотелось его тревожить. Я сложила руки на стол и положила на бок голову на них. Уложившись таким образом, я стала чуть слышно петь простенькую мелодию ()

Окончив петь, я замолчала и стала просто сидеть. Это длилось около минуты. Я решила поспать и мысленно заставила себя делать это не крепко. Ранее не пробовала эту функцию.

К 19:32 я уже уснула.

— #-

Пока я спала, в 19:89, к кабинету, судя по тяжести шагов, подошёл Аттрактис, приоткрыл дверь, закрыл её и ушёл.

— #-

В 21:04 я услышала, как Индемориум копошится. Я проснулась.

Руби: Что случилось?

Индемориум: Перекусить бы.

Руби: Не вставай. Я принесу.

Я отправилась на кухню. На ней в любое время можно было запросить какую-то простенькую пищу (в это понятие входило первое, второе) и напитки (вода, чай, кофе). На кухне был аппарат, готовящий сам. Очевидно, это было потому, что Аттрактис не хотел тратить лишнее время на приготовление пищи. У аппарата я запросила винегрет и толченый картофель с котлетой. Это было одно из моих любимых блюд из доступных, так что я взяла две порции: себе и подростку. Мне пришлось ждать около 20 минут, после чего, аппарат выдал два подноса с едой. Я взяла их и понесла в стационар.

Руби, входя в палату: А вот и перекус.

Я подошла к столу, поставила на него подносы и пододвинула к каталке.

Руби: Не возражаешь, если с тобой тут перекушу?

Индемориум: Нет. Не возражаю.

Индемориум сел на каталку и начал ощупывать стол. Я проголодалась, так что сразу стала есть.

Индемориум: А что на перкус?

Руби: Винегрет и картошка-толченка с котлетой.

Индемориум: Ясно.

Руби: Нужна помощь?

Индемориум: Нет.

Индемориум стал неуклюже есть. Я быстро перекусывала и попутно наблюдала за ним. Когда я закончила, он едва съел треть от всей порции. Я видела, что ему очень тяжело есть, но он сам отказался от моей помощи. Тем не менее, мне было жалко его. Надо же было бы ему ещё рассказать про лейкоз… Я посчитала нужным сначала дождаться, как он доест. Я уселась на стуле и стала ждать. Когда Индемориум закончил, он чуть отодвинул тарелки. Салат он есть не стал.

Руби: Нет аппетита?

Индемориум: Да.

Руби: Как давно у тебя появилась усталость и пониженный аппетит?

Индемориум: Не помню… Как-то не обращал внимания, хотя, да, раньше я любил хорошо поесть.

Руби, запинаясь: Этому есть причина… У тебя лейкемия… Хорошо поддающаяся лечению форма, но тем не менее. Это рак. Завтра уже скорее всего будет лекарство.

Индемориум: Насколько моё состояние тяжёлое?

Руби: Не очень. Организм пока ещё справляется, но затягивать не будем.

Индемориум: Понятно.

Я ожидала от него более… Живой реакции? Мне казалось, что в осознанном возрасте на онкологию реагируют не так.

Руби: Не хочешь ничего спросить?

Индемориум: Нет.

Я была в недоумении. На фоне ассоциаций у меня не укладывалось в голове то, почему Индемориум реагирует именно так. В любом случае, я решила не омрачать его отношение к ситуации.

Руби: Могу оставить тебя?

Индемориум: Да, пожалуй.

Я ушла к себе в комнату и, чуть подумав на счёт реакции Индемориума, легла спать.

— #-

> 18.05.2132 <

Проснувшись, я зашла к Аттрактису, чтобы уточнить на счёт антител. Тот ответил мне, что он раздобудет их сегодня и сообщит мне об этом. После этого диалога я привычно отправилась в архив и взялась за чтение.

— #-

В 15:69 ко мне зашёл Аттрактис.

Аттрактис: Так. Антитела лежат в термоконтейнере, в лаборатории. Сама ему инфузию¹³ сделаешь?

Руби: Да.

Аттрактис: Ну, тогда приступай. Только тебе надо будет следить за ним до конца инфузии.

Руби: Да, хорошо.

Я пошла к себе в комнату, взяла халат, надела его и отправилась в лабораторию. Войдя, я обеззаразила руки. Заветный термоконтейнер лежал почти что посередине помещения. Я открыла его. Внутри был пакет для инфузий на котором было написано:

Моноклональные антитела¹⁴ от острого лимфобластного лейкоза.

Раствор для инфузий

Для внутривенного вливания

И прочая медицинская документация.

Я взяла нужное оборудование для вливания и пакеты и пошла с ними в палату к Индемориуму. Тот лежал чуть набок, как всегда с замотанными глазами.

Руби, входя: Здравствуй. Как дела?

Индемориум: Нормально.

У меня мелькнула мысль о том, что Индемориум не хочет показывать свои эмоции, но и также я подумала и о том, что ему может быть… Столь безразлично к тому, что происходит с ним. Тем не менее, я решила не тревожить его на сей счёт.

Руби, раскладывая необходимое: Уже ел? А то нам с тобой будет тяжело в ближайшее время что-то раздобыть.

Индемориум: Да, немного. Аурум приносил.

Руби: Ну, немного — тоже неплохо. У меня сейчас с собой лекарство от лейкемии для внутривенного вливания. У тебя есть чуть-чуть времени морально и физически подготовиться.

Индемориум: Понятно.

Индемориум лёг ровно, а я стала распаковать всё необходимое.

Руби: Волнуешься?

Индемориум: Немного разве что…

Руби: Это нормально. Главное, чтобы сознание не потерял. Так.

Я всё распаковала и повесила инфузионный пакет рядом с каталкой Индемориума.

Руби: Присядь и протяни мне руку.

Индемориум молча исполнил мою просьбу.

Руби: А теперь не двигайся. С этого момента я буду говорить с тобой, а ты отвечай. Так я буду знать, что с тобой всё в порядке. А и ещё. Давай ты заранее снимешь повязку.

Индемориум, разматывая повязку: Как скажете.

Руби: А теперь снова давай мне руку.

Индемориум протянул руку. Я повторно убедилась в соблюдении всех правил проведения процедуры, обеззаразила предплечье и вставила катетер¹⁵. Затем я подключила его к пакету и… Запустила процесс.

Руби: А теперь нам с тобой надо о чем-то болтать. Как себя сейчас чувствуешь?

Индемориум: Все также нормально. Холодок разве что пошёл.

Руби: Значит, рецепторы отличают тепло от холода, значит, ещё живой. Тоже хорошо.

Индемориум: Извините, а можно мне вашу руку?

Руби: Руку? Ну держи.

Я протянула свою руку вперёд. Индемориум начал ощупывать её. Мне было… Странно? Я не скучала по прикосновениям здесь, но они ощущались мной как-то… Специфически? Меня никто не трогал с момента, как я здесь оказалась, не считая мимолётных случаев, когда Аттрактис проводил ладонью по моему плечу в минуты осмотра. Тогда я этого не заметила, да и не почувствовала… И всё-таки… Я не могу описать это ощущение. Просто иначе.

Индемориум: А что с вашей кожей?

Руби: А что с ней?

Индемориум: Не знаю… Просто какая-то другая. Вы человек?

Руби: Нет, демон космоса.

Индемориум: Тогда я совсем не понимаю… Ангелы и демоны космоса же почти не отличаются друг от друга, кроме как оттенком кожи и дарованиями.

Мне не хотелось врать Индемориуму, о том, кто я, но и сказать всю правду я не могла.

Руби: Знаешь… У меня самой была онкология…

Индемориум: И Вы поэтому решили стать врачом?

Руби: Да… Да.

Индемориум: И поэтому Вас удивило то, как я отреагировал на новость о раке?

Руби: Ты прав.

Индемориум: Должно быть, Вы сейчас вспоминаете о своём прошлом.

Руби: Нет. Уже навспоминалась, когда заподозрила «это» у тебя.

Индемориум: То есть, это Вы мне поставили диагноз?

Руби: Да.

Индемориум: Должно быть, Вы хороший врач, раз смогли сделать то, что не смогли все остальные специалисты до Вас… В таком случае я понимаю, почему Аттрактис доверяет Вам, вашим знаниям…

Руби: Спасибо.

Индемориум: Да не за что. Это, должно быть, Вам спасибо. Я себя из-за усталости и потери аппетита, которая не проходила на фоне лечения диабета, считал себя… Немощным. Постоянно думал об этом, рассуждал. Казалось, что я буквально разваливаюсь к своему возрасту… Нельзя было даже о чем-то другом переживать. Теперь же я себя буду чувствовать легче, да?

Руби: Нужно некоторое время, но да. Легче.

Я чувствовала, что осчастливила его… Это было наслаждение. Но ему ещё следовало восстановить зрение, и, как я поняла, это будет делать Аттрактис, путём замены глаз на протезы.

Индемориум: А что за рак был у Вас? Их же много бывает, так ведь?

Руби: Да, целые справочники существуют по видам рака… У меня был острый миелоидный лейкоз… Плохо поддавался лечению и постоянно рецидивировал. Универсального лекарства от него просто не было и нет… А вот в твоём случае есть, что прекрасно.

Индемориум: А как звучит мой диагноз?

Руби: Острый лимфобластный лейкоз.

Индемориум: Получается, я быстро выздоровлю, а Вам пришлось долго искать подходящее лечение, я правильно понимаю?

Я осознавала, что если продолжать эту тему и не врать, то всё может дойти до темы о моей смерти. Я посмотрела на инфузионный пакет. Он был пуст почти наполовину.

Руби: Я не хочу об этом говорить.

Индемориум: Вас это ранит?… Прошу прощения…

Я промолчала.

Индемориум: А сколько осталось?

Руби: Уже половина необходимого времени прошла.

Внезапно для меня, открылась дверь. Я не обратила внимание на шаги в коридоре, но они были до этого… Я это помнила. В помещение зашёл Аурум.

Аурум: Руби, иди отдыхай. Я посижу с ним. Мне требуется провести с ним к тому же разъяснительную беседу.

Примечательно, что Аурум никогда раньше не обращался ко мне по имени, в отличии от Аттрактиса. Я быстро поняла причину этому: мы почти всегда с ним оказывались тет а тет. Тем не менее, это заставило меня чуть подумать.

Руби, отходя от каталки: Хорошо.

Аурум сел на кушетку и наклонил голову в сторону выхода. Я поняла его намек и быстро ушла из палаты, а затем и из стационара и отправилась в архив. Там был Аттрактис. Он сидел за серединой стола и изучал карту эксперимента. Я молча взяла один из справочников, который уже начала читать и села за столик, принявшись за привычное дело.

Аттрактис: Не нашла странным, что Аурум тебя посередине инфузии выпроводил?

Руби: Немного. Вы ему сказали это сделать?

Аттрактис: Да, конечно. Аурум не любит возиться с пациентами.

Руби: Так оставили бы меня.

Аттрактис, вставая со стула: Не глупи, Руби, ты же была на грани того, что проговоришься о том, кто ты.

Руби: Но я держала ситуацию под контролем.

Аттрактис, кладя руки на плечи Руби: Послушай, я приложил много усилий, чтобы создать, то есть реконструировать, тебя и не хотел бы, чтобы ты даже оказывалась в таких ситуациях. Конечно, это может, задевать, но…

Руби: Я Вас понимаю. Вы вложили слишком много в меня и хотите сберечь… Это нормально.

Аттрактис: Да, определённо.

Аттрактис сел обратно и отвёл взгляд в сторону.

Руби: Вы в замешательстве?

Аттрактис: Частично.

Руби: И в чём дело?

Аттрактис: Давно не давал волю эмоциям…

Блок памяти 7: Капельки ртути

Кто несёт ответственность за его деяния?

Ты или он? Этому есть оправдание?

Индемориум пробыл на станции до 23 числа: 20.05 ему проверили операцию, а уже 23.05 его реабилитационный период закончился. Я не принимала участия в его осмотрах и даже не видела его после нашего последнего диалога… Впрочем, мне не сильно хотелось поговорить с ним снова. Его судьбу я могла отслеживать лишь только через больничную карту и досье. К слову, оно появилось в тот же день, когда Индемориума выписали. Его я, конечно же, прочитала:

Индемориум

Потерял зрение от диабетической ретинопатии. Его родители не смогли справиться с горем и искали врачей для него. Через связи, мальчик был перевезён на станцию Аттрактиса. Была проведена операция по вживлению зрительных протезов. Зрение восстановлено. Характер пессимистичный, чаще всего он охвачен хандрой, но он любит когда с ним разговаривают. Очень хорошо слышит.

Род

Ангел космоса, отсутствует голод сингулярности.

Отношения

Руби: Из-за одиночества хорошенько привязался к ней.

Аттрактис: Нейтрально.

Аурум: Недолюбливает, так как считает его «ещё большей занудой, чем он сам».

Внешность

16 лет. Среднего роста. Распущенные светлые волосы. Глаза наглухо перевязаны медицинской повязкой. Одет в белую рубашку и черные брюки. На станции накидывал шубу, так как постоянно замерзал.

Больничная карта дополнилась только осмотрами, которые отличались от моих лишь днём, десятыми числами глюкозы, процентом зрения, и данными об успешной операции.

Я, что логично, занималась в основном изучением справочников. Было два осмотра, но они не были какими-то особенными: проверка состояния NT…

С Аттрактисом говорить мы стали реже: он стал намного больше времени проводить за пределами архива. Контактировал со мной больше Аурум, но общение моё с ним было… Скорее навязанным.

Я стала чаще замечать, что на станции есть кто-то ещё, кроме меня, Аттрактиса и Аурума. Иногда я видела в коридорах мужчину лет 30—35 в плаще. Однажды, я увидела, как он заходит в комнату, через дверь, от комнаты Аттрактиса. Тогда я решила все-таки поинтересоваться на счёт того, кто это.

> 25.05.2132 <

Руби, стучась в кабинет Аттрактиса: Можно?

Аттрактис: Да.

Я вошла.

Руби: Извините, а кроме меня, Вас и Аурума на станции же есть ещё кто-то, так?

Аттрактис: Ты про Аргентума?

Руби: Может быть. Я не знаю.

Аттрактис: А я же Вас так и не познакомил… Он сейчас спит. У него вообще обратный график. Можешь досье его почитать.

Руби: Поняла. Спасибо.

Аттрактис: Не за что. Зайди только потом ко мне.

Руби: Хорошо.

Я вышла из кабинета и пошла в архив. Мне не составило проблемы найти досье.

Аргентум

Бывший военный. Прямолинеен. Не любит, когда его воля не выполняется. Грубая сила Аттрактиса.

Отношения

Аттрактис: Верен ему.

Аурум: Уважительные. Ценит его знания.

Семья Гоммор: Отрицательно. Считает их раздолбаями.

Семья Верджиний: Отрицательно. Считает лицемерными нахлёбниками.

Семья Винсентов: Нейтрально. Считает, что они добились значимых успехов, как мафия, но стали жертвой лицемеров.

Семья Топсов: Нейтрально. Считает их тактичными, но лицемерами.

Род

Демон космоса. Обладает средним дарованием полёта. Закончил военную подготовку для спецотряда. Так и не поработав на государство, ушёл под покровительство Аттрактиса.

Внешность

35 лет. Высокого роста. Волосы окрашены в серебристый цвет. Серые глаза. Предпочитает военную форму серых тонов. Может себе позволить одеть плащ серебристого цвета. Загорелый цвет кожи. Могучее телосложение.

Прочитав, я почувствовала какое-то… Отторжение. Я имела ввиду, что в условиях лечения преступников, нужно уметь от них и защищаться, но… Полноценное осознание этого немного приносило дискомфорт.

Я положила досье на место и, как и просил Аттрактис, вернулась к нему в кабинет.

Руби, приоткрыв дверь: Можно, да?

Аттрактис: Так, проходи. У меня тут для тебя задание повышенной сложности. Кардиологию изучила сколько-то?

Руби: Да.

Аттрактис: Неврологию?

Руби: Да.

Аттрактис, протягивая карту: Тогда держи.

Аттрактис дал мне толстую больничную карту.

Аттрактис: Тебе нужны отсюда последние две записи. Я уже их наизусть помню. Там первичная лабильная¹ артериальная гипертензия 3 степени² и тахикардия.

Руби, запинаясь: Первичная, лабильная, третьей?…

Аттрактис: Да-да-да. Тебе нужно попытаться понять причину симптомов по записям и найти гипотетический способ полного их предотвращения.

Руби, робко: Хорошо…

Я вышла из кабинета и сразу открыла последние записи. Их было много, они были рутинны. Речь шла о некотором Виджеланти… Я продолжила читать на ходу и попутно пошла в архив, а уже там села как положено.

Если вкратце, то у пациента ни с того ни с сего начались в какой-то момент скачки давления до 190/100 с редкими длительными кризами³. Реакция на физическую нагрузку была по гипертоническому типу⁴, но давление было лабильно и выходило за пределы нормы лишь только днём. Обследования показывали, что скачки связаны с эмоциональным напряжением/физической нагрузкой, а ответ на них был чрезмерным. Были опробованы многие препараты в рамках терапий, но значимого эффекта они не давали… Пациент постепенно зарабатывал осложнения: немного страдало зрение и значительно — головной мозг. Были назначены нейропротекторы⁵, но они едва сдерживали прогрессирование. Замена на NT части мозга считалась нецелесообразной в условиях гипертензии, которая, просто разрушила бы протез в считанные недели, да и оставшиеся живые ткани бы все равно изнашивались до своего конца. Как итог, оправданного лечения не было… Мне следовало его найти… Точнее, гипотетическое. Но мыслей не было на этот счёт. С конечным диагнозом всё было также затруднительно. Стояло «Другая вторичная гипертензия», хотя причины толком были непонятны. Всё сводилось к функциональным⁶ нарушениям симпатической нервной системы. Откуда они взялись? — Толком непонятно. В анамнезе было ранее наблюдение невропатолога, но все установленные болезни были вылечены. Мне не было за что ухватиться и я решительно встала из-за стола, взяла карточку и направилась в кабинет Аттрактиса, чтобы попросить его дать возможность провести осмотр или хотя бы сделать общие анализы.

Руби, стучась: Можно?

Никто не ответил. В кабинете никого не было. Я отправилась в лабораторию, но по пути заглянула в лабораторию NT. Там были Аттрактис и Аурум. Последний работал у проектировщика протеза.

Аттрактис, чуть вслух: Сейчас подойду.

Аттрактис, подойдя к Руби: Да, Руби, что случилось?

Руби: Я хотела бы провести осмотр пациента.

Аурум, усмехаясь: Трупа?

Я… Не знала как реагировать. Я посмотрела на Аурума, показывая своё недоумение.

Аттрактис: Да. Виджеланти, по состоянию на сегодняшний день, мёртв и находится на заморозке. Осмотреть я его не дам. У тебя нет каких-либо идей?

Руби: Нет… Я надеялась, что осмотр даст мне что-нибудь, но раз такое дело… Зачем проводить диагностику мертвецу? Живым куда нужнее наша помощь.

Аурум снова усмехнулся.

Аттрактис: Для кого мертвец, а для кого реконструированное антропное существо. По крайней мере, в перспективе.