электронная
100
18+
Римская сага

Бесплатный фрагмент - Римская сага

Том III. В парфянском плену

Объем:
694 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4474-5061-8

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Предисловие

Идея этой книги основывается на реальных исторических событиях, а также ряде исследований Дэвида Харриса и Х. Дабса, которые установили, что в I веке до н.э. на территории провинции Гуаньсу был построен город Лицзянь, что соответствует китайскому названию Рима. Такое же название встречается в списке городов, датированном 5 г. н. э. Этот город, предположительно, построили римские легионеры, которые попали в Китай после поражения армии Красса в 53 г. до н. э.


Также сведения о пленных легионерах содержатся у Плутарха в биографии Красса, где он пишет, что парфяне отправили их в город Маргиану или Мерв. Из Мерва те попали к хунну, которые проживали на территории современного Казахстана и Туркменистана. Там легионеры принимали участие в строительстве столицы хунну на реке Талас, в 15 км от современного города Джамбул. В 36 г. до н. э. этот город был разрушен китайским генералом Таном, и римляне оказались в плену в Китае.


Упоминание об этих людях есть и в «Истории ранней Хань» китайского историка Баня. В 1989 г. профессор Гуань Ицюань с исторического факультета Института национальностей, г. Ланьчжоу, представил новые карты, на которые нанёс ещё четыре города, основанных жителями Лицзяня. Согласно его топонимическим исследованиям, город Лицзянь был впоследствии переименован в Цзелу, что означает — «пленники, захваченные при штурме города».

***

Римская сага. Часть III. В парфянском плену

После сокрушительного разгрома армии Марка Красса под Каррами легат Лаций Корнелий Сципион попадает в плен, из которого его друзья в Риме не могут ни выкупить, ни освободить. Его жизнь, как и жизнь его товарищей, превращается в сплошную муку, пока тех, кто выжил после развлечений парфян, не отправляют на север Парфии строить дворец местного правителя. По пути они попадают в засаду разбойников, которые собираются всех их убить. Однако опыт Лация спасает их в этой ситуации, за что местный сатрап обещает ему подумать об освобождении после завершения строительства. Пережив много трудностей, римляне, наконец, попадают в этот город, и Лаций проводит там несколько лет, возводя дворец и городские стены. Однако невольное участие в дворцовых интригах жены правителя и его сестры приводит к гибели его друзей. После этого опасность нависает над ним самим, и Лаций даже не подозревает, как судьба распорядится его жизнью на этот раз.


www.theromansaga.com

Глава Трофеи и пленные

Сурена сидел на стуле Красса и смотрел, как его воины сгоняют связанных римлян к подножию холма.

— Силлак! — позвал он помощника.

— Я здесь, визирь, — поспешил ответить тот.

— Знаю, что здесь. Поедешь к нашему великому царю Ороду и отвезёшь ему этот подарок, — Сурена кивнул на лежавшие рядом голову и правую руку Красса. — Возьми с собой двух братьев. Что смотришь? — визирь был не в духе, и Силлак не спешил задавать вопросы, чтобы не выглядеть глупо. — Бери этих двух глупых баранов и сотню всадников. Понял? — он криво усмехнулся, и у Силлака отлегло от сердца.

— Да, визирь, — со вздохом облегчения сказал он и поклонился. В это время к навесу приблизился всадник с перекинутым поперёк лошади телом римского офицера. За ним ехал вождь его племени — Абгар из Осроены.

— Визирь, я поймал дикого зверя, который много стоит! — радостно выкрикнул воин и, соскочив с лошади, поклонился Сурене. Стоявшие вокруг придворные и воины переглянулись. Сурена кисло улыбнулся и кивнул помощнику, чтобы тот поговорил с ним.

— Что ты хочешь? — спросил тот, подойдя к воину.

— Я хочу продать моему вождю этого римлянина. Он дорого стоит. Я видел, как он сражается, — опуская пленного, он не удержался и завалился вместе с ним на землю.

К кочевнику подошёл ещё один слуга и они все вместе оторвали от земли бесчувственное тело. Затем перехватили его под руки и подтащили визирю. Сурена посмотрел в перепачканное грязью и кровью лицо и усмехнулся.

— Кажется, я знаю этого римлянина, — сказал он, повернувшись к Абгару. — Тебе не знакомо это лицо? — спросил он араба.

— Это легат Лаций Корнелий, о, великий победитель Красса, — почтительно ответил Абгар и протянул ему шлем Лация. Когда он нашёл его на поле боя, то сразу приказал одному из своих воинов отвезти к визирю, чтобы получить хорошую награду. Пока тот пытался вытащить из-под лошади бесчувственное тело и забросить его на лошадь, Абгар заметил необычный длинный меч, который лежал рядом с телом. Он был чёрного цвета. Спешившись, арабский царь взял его в руки и с удивлением увидел, что на лезвии почти нет царапин и насечек. И это после боя с закованными в железо катафрактариями! Когда его кочевник всё-таки закинул плечи римлянина на лошадь, у того из руки выпал второй меч, больше похожий на длинный нож. Он тоже был чёрного цвета. Абгар подошёл к лошади и осмотрел пояс и плащ Лация. Его воин нахмурил брови, но ничего не сказал.

— Бери золото себе! — хрипло ответил Абгар. — Мне не надо. Он снял плащ, потом срезал ремни нагрудника и шлема, дойдя до пояса. Ножны от меча он тоже отбросил в сторону, но три чёрных ножа без рукоятки оставил себе. Он долго смотрел на них, не понимая, зачем они нужны, и, в конце концов, решил, что легат использовал их для жертвоприношений. Засунув их за пазуху, он спрятал два меча под накидку на лошади и подождал, пока его воин привязывал пленного к своему коню.

Теперь, стоя перед визирем, он не знал, вспомнит ли тот об этих мечах или нет. Сурена тем временем прекратил крутить шлем в руках, покачал головой и сказал:

— Да, хороший шлем, но большой. Надо его оставить. Отнесите его под навес! — он кивнул слугам и только теперь обратил внимание на ждущего вознаграждения араба. Взяв один из кинжалов с камнями, он бросил его кочевнику. — Иди! И радуйся.

— Но этого мало, — с обидой протянул тот, оценив быстрым взглядом камни. Абгар не успел вмешаться, чтобы остановить жадного соплеменника. Сурена удивлёнyо поднял брови и что-то сказал начальнику стражи.

— Тебе мало кинжала из рук самого визиря? — спросил тот, с улыбкой медленно подходя к обиженному воину.

— Нет, не мало, но этот римлянин стоит дороже. Эти камни не… — ответил тот и хотел ещё что-то добавить, но не успел. Начальник охраны резким движением вытащил меч и ударил бедолагу в живот. Тот охнул, согнулся пополам и с дикой тоской в глазах упал на бок, держась за рану.

— Ты ещё тут, Силлак? — спросил Сурена, заметив, что начальник лучников с сочувствием смотрит на убитого воина. Силлак вздрогнул, сделал шаг в сторону, но потом всё-таки спросил:

— Прости за настойчивость, но, может, мне надо передать нашему царю от тебя какие-то слова?

— Хитрый лис. Учишься у Абгара? — усмехнулся Сурена. — Ты будешь хорошим придворным! Передай, что все наши победы мы совершаем во славу его имени и склоняем головы перед его величием! — Сурена поднял руки ладонями вверх и на мгновение замер. Силлак низко поклонился и стал пятиться назад. В это время прискакали катафрактарии Афрата. Они тащили на длинной верёвке тело ещё одного пленного.

— Визирь, — почтительно обратился к Сурене один из них, судя по шлему и ремню, начальник сотни. — Мы схватили того римлянина, которого ты отпустил в Карры. Он убил тогда много наших воинов у реки. Но ты отпустил его. И ещё двадцать человек.

— А-а, — протянул Сурена и покачал головой. — Помню. Как его звали? — он снова повернул голову к Абгару. Тот нахмурился и поджал губы.

— Позволь мне взглянуть на него, повелитель, — попросил араб. Сурена кивнул. Абгар подошёл к телу и сразу же вернулся. — Это легат Варгонт. Невероятно сильный воин. Но он в простой одежде. Как обыкновенный легионер.

— Да, да, помню, Красс наказал его, — самодовольно улыбнулся Сурена. — Римляне уважают дисциплину. Поэтому они так часто побеждают. Но не сегодня.

— Как всесильно твоё знание. Воистину так! — согласился Абгар.

— Скажи им, чтобы оставили здесь, — сказал Сурена слуге. Тот быстро засеменил к воинам Афрата и стал что-то им объяснять, кивая то на Варгонта, то на тело предыдущего незадачливого просителя, чья кровь широкой лужей растеклась вокруг рук, приближаясь к коленям. Сотник тупо посмотрел на чёрное пятно, которое уже стало покрываться тонким слоем мелкой пыли, и нахмурил брови. Когда слуга визиря замолчал, катафрактарий вздохнул и опустил голову на грудь. Ему вручили всё тот же кинжал, и он предпочёл остаться в живых, хотя его лицо выражало явное недовольство.

— Да буден славен Сурена, победитель римлян, — с трудом выдавил из себя катафрактарий и наклонил плечи вперёд. Это должно было означать поклон. Остальные всадники поклонились гораздо ниже и поспешили быстрее уйти.

— Абгар, сегодня вечером жду тебя здесь. Гарема нет, поэтому веселиться не с кем. Кое-что надо обсудить. Завтра же утром собирай всех своих людей. Времени на ловлю римских скорпионов нет. Сами придут, когда пить захочется. Нам ещё надо взять Карры, — Сурена, кажется, начал постепенно смиряться с потерей Красса, а вместе с ним и мирного договора с Римом. На его лице впервые появилась улыбка. — Сафар! — позвал он слугу. — Скачи к Афрату, Табибу и Хазрату, скажи, чтобы пришли после заката!

— Да, господин, — низко поклонился маленький худенький слуга и сразу побежал к лошади.

— Сохр! — окликнул визирь другого слугу. — Скачи к Кхабжу. Пусть везёт гарем в Карры. Там и повеселимся от души.

Раздав все приказания, он лёг на шкуру и попытался закрыть глаза. Но расслабиться не получилось. Сурена хотел немного отдохнуть, не думая о прошлом и будущем, но глаза упрямо не закрывались. Перед ними снова и снова проплывали события последних дней, так и не дав ему заснуть до самого утра.

Глава Недолгая осада города Карры

Капоний Метелл приказал закрыть ворота, но жители города Карры стали возмущаться.

— Мы здесь давно живём, — кричали они, — а ты — всего год!

— Если Сурена придёт, то он нас всех убьёт. Лучше сдаться ему на милость, — слышалось со всех сторон.

— Милости никому не будет, — пытался возразить комендант.

— Мы не хотим воевать с Суреной!

— Уходите из города и оставьте нас! Мы торгуем, а не воюем!

Он вытер лоб и поправил шлем. А ведь ещё утром ничто не предвещало беды! Всё было спокойно до тех пор, пока в северные ворота не влетел на парфянской лошади центурион Марк Октавий, которому чудом удалось спастись в битве под Синнаками. Новость о смерти Красса и разгроме римлян мгновенно облетела Карры, и теперь город гудел, как растревоженный улей.

— Выставить усиленные караулы! — приказал Капоний Метелл и ушёл на стену. Парфяне могли появиться в любой момент. Римляне ждали почти до самого вечера. Все нервничали. И только когда солнце коснулось горизонта своим диском, на дороге показались первые парфянские всадники. Подъехав к запертым воротам, они развернулись и поскакали обратно.

— Что будем делать, комендант? — спрашивали его центурионы.

— Защищаться, — нахмурившись, ответил тот.

— Но они могут осадить город, и тогда мы умрём через неделю. Воды нет, да и еды — тоже.

— Не смогут, — отвечал Капоний Метелл. — У них много пленных. Им надо возвращаться к себе.

Однако простые воины не были такими проницательными и осторожными, как он, поэтому они думали по-другому.

— Либо уходить надо ночью, либо сдаваться, — говорили они.

— Куда уходить?

— К Евфрату, как Кассий Лонгин.

— Не дойдём. Догонят.

— Да, это точно.

— Сколько их?

— Да тысяч десять было. Но какая разница. Люди в городе против нас. В любой момент могут ворота открыть.

— Могут…

Римляне качали головами, но никаких действий пока не предпринимали. Ночь прошла спокойно. А когда наступило утро, их ждал у ворот всего один человек.

— Комендант, там стоит тот грек, который был с Крассом, — влетел в палатку начальник смены.

— Какой грек? Купец?! — подскочил Капоний.

— Наверное.

— Сейчас, иду, — он быстро застегнул ремень, проверил меч и надел шлем. Быстро поднявшись на стену, Капоний действительно увидел внизу Андромаха. Тот сидел рядом с лошадью и постоянно поправлял на голове повязку, которая прикрывала голову от палящего солнца.

— Вон он! — показал караульный.

— Что тебе надо, сын гиены?! — крикнул Капоний. Андромах медленно поднял голову, приложил ладонь ко лбу и прищурился.

— Комендант? — сиплым голосом спросил он.

— Да!

— У меня есть предложение, — кратко сказал грек.

— Римляне не слушают никаких предложений от врагов и предателей! — всё так же яростно прокричал Капоний.

— Да, да, я знаю, — отмахнулся рукой Андромах, как будто слова Капония были для него назойливой мухой. — Но ты всё-таки послушай! Может, кто-нибудь поумней тебя там, рядом, тебе посоветует, — он был неожиданно смел и спокоен. Капоний видел, что на стенах уже собралось много горожан, которые хорошо знали этого купца, и это ему не нравилось. Андромах вытер лоб и продолжил: — Я здесь один. Пока один. Потому что я не хочу смерти моих друзей. Я не хочу, чтобы этот город, в котором я прожил столько лет, разрушили из-за глупости, — он снова поправил сползающую повязку. — Сурена предложил мне стать вместо тебя комендантом города, — от этих слов Капоний чуть не рванулся вниз, чтобы убить его на месте, но вовремя сдержался. — Есть два пути, Капоний. Первый, ты уходишь со своими легионерами куда хочешь, и люди продолжают жить, как раньше. И второй — вас убьют, город разграбят, а всех жителей продадут в рабство. Так что, выбирай, — закончил грек и замолчал. Все горожане слышали эти слова, и на стенах на какое-то время воцарилась мёртвая тишина. Андромах улыбнулся.

— Римляне не сдаются! — крикнул Капоний Метелл, но в этот момент кто-то потянул его за локоть назад.

— Комендант, — это был начальник утренней смены, — люди в городе вышли на улицы. Идут открывать ворота. Так что, может, нам принять предложение этого грека?

— Ты что, уже забыл, что произошло с Крассом?! — заорал Капоний. — Он тоже послушался этих сладких речей, и его сразу убили.

— Но у Красса было шесть легионов, почти тридцать тысяч человек, а у нас всего одна когорта и обоз. Это пятьсот человек. Что мы сможем сделать? Помощи будет ждать неоткуда. Красса больше нет, — офицер замолчал. Капоний понимал его, но он был старый воин и прекрасно знал, что спокойно уйти из города им не дадут.

— Прости, Фабриций, — он положил руку на плечо начальнику стражи. — Уходить надо было раньше. С Гаем Кассием. Я отказался. Теперь остаётся только подороже продать свою жизнь. Я не могу сдаться. Поэтому приказываю: держать оборону до последнего гастата, — он посмотрел в глаза центуриону и понял, что тот не нарушит приказ.

— Хорошо, — наконец, ответил центурион. — Я передам приказ остальным, — он опустил голову и быстрым шагом направился вниз по лестнице.

Андромах, так и не получив ответа от римлян, вернулся к Сурене. Тот печально покачал головой и сказал:

— Подождём до полудня. Они сами откроют ворота.

Обстановка в городе тем временем накалялась. Дойдя до северных ворот, толпа взбунтовавшихся горожан стала закидывать стражников камнями. То же самое через какое-то время стало происходить и у других ворот

— Мы не сможем сражаться на стенах и у ворот, — доложил ему начальник очередной смены.

— Что ты предлагаешь? Сдаться? Как галлам? Бренна сказал: «Горе побеждённым». Откупаться нечем. Нас убьют, как жертвенных баранов. Будем защищаться.

— Комендант! — к ним подскакал всадник. — Северные ворота открыты! Скоро парфяне будут здесь!

— Немедленно отходить к западным воротам. Все в лагерь! — приказал Капоний и сам вскочил на коня. С этого момента начался ад. Парфяне ворвались в город и стали убивать всех, кто им попадался. В основном это были обезумевшие от ужаса мирные жители. К вечеру всё было кончено.

Глава Расправа над жителями города и римлянами

Город грабили два дня. К середине третьего почти всё, что можно было вывезти на лошадях и верблюдах, было вывезено, а большая часть населения убита. После обильной добычи в виде пленных римлян, парфяне не горели желанием возиться с жителями города, которые стоили на рынке рабов намного меньше, чем крепкие легионеры. А ремесленников в этом торговом городе было мало.

Андромах бегал по улицам вместе с двумя помощниками, стараясь найти Зульфию. Но её нигде не было. Он плакал и кричал, но это не помогало. Зульфия как сквозь землю провалилась. Внезапно страшная догадка осенила его расстроенный рассудок, и он кинулся к амбару. Откинув настил и спустившись вниз, он увидел, что кувшин пуст и мешочки с золотыми монетами пропали.

— А-а! — застонал он ещё сильнее от мысли, что потерял не только любовницу и служанку, но ещё и деньги. — Быстрее! — он схватил двух новых слуг за руки. — Быстрее в лагерь парфян! Она может быть там. Она точно там! Они её схватили. Бегите! — и сам заковылял в сторону восточных ворот, куда парфяне сгоняли немногочисленных пленных. Но Зульфии там не было.

— Сурена уходит! — крикнул запыхавшемуся купцу один из слуг визиря, посланный за ним. — Тебе приказано немедленно прийти к нему.

Когда Андромах добрался до навеса, под которым сидел парфянский визирь, он с трудом передвигал ноги.

— Благодарю тебя… — смог выдавить он из себя и рухнул на колени.

— Мы уходим в Ашшур, — сказал Сурена, — а этот город оставляем тебе. Я держу своё слово.

— Благодарю тебя, — повторил Андромах и покачал головой, стараясь проглотить слюну. Сурена сделал знак, чтобы ему дали воду. Грек с жадностью сделал несколько глотков, но подавился и закашлялся, стараясь прикрыть рукавом рот. Визирь презрительно скривил губы.

— Никогда не торопись пить воду. Водой надо наслаждаться! — поучительно произнёс он. — Теперь этот город принадлежит царю Ороду. Ты должен будешь платить десять талантов золота и двадцать серебра в год. Для такого купца, как ты, это немного. Позаботься о том, чтобы здесь как можно быстрее поселились другие люди.

— Я сделаю всё. Благодарю тебя, великий Сурена, пролепетал Андромах. — Я уже послал людей в Ихны, Зевгму и Наттинах.

— Быстрый ты, однако. Не хочешь взять себе кого-нибудь в помощники? — с коварным прищуром спросил он, кивнув в сторону римлян, которых в этот момент проводили мимо. — Вон, даже комендант остался жив. Нужен тебе? Будет воду носить, лошадей чистить, — Сурена громко расхохотался, и вместе с ним захихикали стоявшие вокруг приближённые.

— Это слишком большой дар для такого маленького человека, как я, — с жалкой улыбкой попытался отказаться Андромах. — Я благодарю тебя за твою милость, визирь.

— Эй, Сатх, — позвал Сурена слугу. — Веди сюда этого павлина! — он ткнул рукой в сторону Капония, который был весь в кровоподтёках и синяках, оборванной тунике и покрыт пылью.

— Нет, нет. Ты меня не так понял, — засуетился Андромах. — Я, я, не… не то хотел сказать.

— Что? — удивился Сурена. — Тебе, что, не нужен такой раб?

— Такой раб никогда не будет работать хорошо, — осмелев, ответил Андромах.

— Тогда его надо убить! — расхохотался Сурена.

— Нет, он мне вообще не нужен. Благодарю тебя, визирь, — снова взмолился Андромах, однако тот его не услышал. И несчастный купец понял, что совершил ошибку. Однако было уже поздно.

— Значит, ты отказываешься от моего подарка? — со скрытой угрозой в голосе спросил визирь.

— Нет, не отказываюсь, — опомнился он, поняв, что лучше избавиться от этого римлянина в будущем без свидетелей, чем нажить себе неприятностей сейчас.

— Отказываешься, я же вижу, — покачал головой Сурена.

— Нет, не отказываюсь, но лучше убить такого раба, чем кормить зря, — опять, не подумав, сказал Андромах и сразу же поплатился за это.

— Ну, так вот и убей! — в глазах у Сурены загорелись огоньки радости в предвкушения забавы. Он сделал знак слуге.

— Я… я… не воин, — пролепетал ломающимся голосом грек, а слуга тем временем достал кинжал и вложил в его дрожащую руку. Перепуганный грек поднял клинок перед глазами, и на его лице застыл ужас. Капоний Метелл стоял в двух шагах со связанными руками и тупо смотрел в пустоту одним глазом. Второго видно не было — он скрылся под разрубленной бровью, которая нависла над щекой и прилипла к ней вместе с запёкшейся кровью.

— Давай дадим меч этому римлянину! Может, он захочет убить такого малодушного хозяина, как ты, и стать свободным? — зло усмехнулся визирь и кивнул воину, который стоял рядом с Капонием Метеллом. Тот молча вложил меч в связанные руки коменданта и сделал два шага назад. Андромах взвизгнул, увидев оружие в руках своего врага, и отскочил в сторону. Слуги визиря со смехом схватили его под руки и вернули назад.

— Нет, нет, не надо, о, великий Сурена! — завизжал диким голосом грек. Все вокруг рассмеялись. Визирь поморщился.

— Ну, что, теперь ты сможешь убить своего раба? — спросил он.

— Да, да! — выдавил из себя Андромах. Капоний Метелл поднял голову и плюнул в сторону Сурены. Потом бросил меч под ноги и ещё раз плюнул. Теперь уже на меч.

— Ну? — визирь поднял брови вверх и протянул руку вперёд. Лёгким движением пальцев он показал Андромаху, что тот может приступать к делу. Одержимый ужасом и животным страхом тот с неожиданной для его тучного тела прытью кинулся вперёд и стал тыкать мечом в грудь и живот римлянина. Удары были неточными и неглубокими и только причиняли боль Капонию, который продолжал стоять, истекая кровью. Сурена брезгливо поморщился. Андромах нанёс римлянину не меньше двадцати ударов и устал. Он остановился и опустил руки, задыхаясь от напряжения. В глазах у него потемнело, и всё вокруг поплыло. Ему чудом удалось устоять на ногах и не упасть. Комендант города продолжал стоять, с ненавистью и презрением глядя на него единственным глазом. Андромах услышал, как Сурена что-то сказал стражнику, который был у него за спиной. Ему показалось, что это был приказ убить его. В воздухе раздался резкий свист меча, и он отчаянно заморгал глазами, не понимая, что происходит. Лицо римлянина, которое находилось на расстоянии вытянутой руки от него, медленно изменилось: глаз дёрнулся и застыл, как каменный, губы опали вниз, голова плавно завалилась набок, упала ухом на плечо, а оттуда — прямо в пыль. Андромах стоял так близко, что кровь из шеи хлынула ему прямо в лицо. Он сначала даже подумал, что это была его кровь — горячая и до тошноты липкая. Но когда на него упало обезглавленное тело Капония, Андромах вдруг пришёл в себя и заорал нечеловеческим голосом:

— А-а-а!!!

— Хорошо кричит! Если доживёт до утра, выкрутится, — Сурена расхохотался. Страх грека был настоящим, и это было приятно. Один из воинов взял голову коменданта города за волосы и поднял над землёй, вопросительно глядя на визиря.

— Вот, купец, — сказал Сурена, — смотри, что значит воевать, а не торговать. Оставь голову ему, — сказал он воину. — Пусть насадит на кол и поставит у ворот. Чтобы все остальные помнили, что стало с римлянами. Через два лунных месяца сюда придёт тысяча всадников. Они будут охранять город. Жди их и учись торговать пеплом! — закончил визирь.

К вечеру парфян уже не было. Андромах в одной рубашке лежал на глиняной лавке, поливая своё тело тёплой водой из корыта для верблюдов. Это было всё, что у него осталось в этом городе. Он никак не мог смириться с потерей золота, но теперь у него была власть. И Андромах уже знал, как воспользоваться ею, чтобы вернуть всё, что потерял.

Глава Сатрап Ород на пути в Армению

Парфянский сатрап Ород спешил доехать до границ Армении как можно быстрее. В дороге он радовался молодости, задору и храбрости своего старшего сына, Пакора, который везде хотел быть первым, пусть, порой, это и выглядело смешно и безрассудно. Зато он не сидел месяцами в городах и не слушал глупые рассказы мудрецов и стариков о былом величии уже давно исчезнувших народов. Пакор сам хотел добиться такого же величия.

— Кажется, впереди армяне, — сообщил начальник дозора, высланного вперёд к реке ещё утром. Он был весь в пыли, но выглядел бодрым. Ород одобрительно кивнул головой.

— Где? — коротко спросил он.

— На той стороне. Но ещё далеко. Едут по дороге. Очень медленно. Мы увидели их с нашего берега. У нас тут выше.

— Молодец, — похвалил его царь, продолжая есть вкусное, только что снятое с огня мясо.

— Отец, позволь мне напасть на них! — с жаром выпалил Пакор.

— На кого? — с улыбкой спросил Ород, который давно перенял у Сурены манеру задавать вопросы, чтобы поставить собеседника в тупик перед собственной глупостью. Хотя, если бы его сейчас спросили, откуда у него такая привычка, он, не задумываясь, ответил бы, что она досталась ему по наследству от отца.

— На армян. На предателей! — с жаром ответил Пакор.

— Так на армян или на предателей? — опять спросил Ород.

— Как это? — опешил Пакор. — Разве армяне не предатели? — он явно был ошарашен своим открытием, к которому его подтолкнул отец.

— Не все армяне предатели, сын мой, — прожевав вкусный кусок бедра с жиром, заключил царь. — Как и не все парфяне — друзья. Помни об этом.

— Отец, я тебя не понимаю. Тогда давай накажем тех армян, которые нас предали, — не сдавался он.

— Давай, — с улыбкой согласился Ород. — Только сначала скажи мне, где они.

— Как где? — снова был обескуражен Пакор. — За рекой.

— Ты уверен?

— Да, отец. А где же им быть? — для него всё было ясно.

— Ты сейчас находишься на их земле. Так?

— Так, — согласился Пакор, не понимая, куда тот клонит.

— Они знают эти горы и дороги лучше тебя. Так?

— Так, — опять согласился сын.

— Как ты думаешь, если бы ты был на их месте и хотел напасть на нас, стал бы ты открыто двигаться вдоль небольшой равнины, да ещё так, чтобы тебя было видно со всех сторон даже муравьям?

— Хм, — Пакор был озадачен. — Наверное, нет. Я бы напал сверху, с горы или из засады.

— Молодец. Тогда здесь уже стоял бы Рахмет, которого ты послал в горы. Он первым бы увидел врага. Правильно?

— Правильно, — согласился Пакор.

— А Рахмета нет, и вряд ли он скоро появится, — Ород вытер руки о край халата и взял чашу с водой из рук слуги.

— Тогда, получается, мы не собираемся воевать с Артавазом?.. — нахмурил густые брови Пакор, и царь заметил, как поразительно он в этот момент был похож на свою мать, красавицу Лаодику.

— А кто тебе сказал, что мы собираемся с ним воевать? — с наигранным удивлением, как будто сам слышал это в первый раз, спросил он.

— Ты! — мгновенно ответил сын. — Ты же сам говорил, что Артаваз заслуживает наказания за то, что хочет заключить мир с римлянами.

— Да, но это не означает, что мы идём с ним воевать, — уклончиво ответил царь.

— А что же ещё это означает? — не унимался Пакор. — Если мы берём десять тысяч человек и мчимся на север, то зачем, скажи?!

— Ну, допустим, — Ород поднял глаза на сына и, предвкушая его эмоции, сделал большой глоток воды, — мы спешили сюда, чтобы провести вместе время на охоте, а потом на пиру, — он хитро улыбнулся и сделал паузу. — Может быть, царь Артаваз только подумал о том, чтобы заключить мир с римлянами, но ничего не сделал… а потом передумал и захотел заключить мир с Парфией. Такое может быть?

— Может. Но тогда его надо предупредить, чтобы он больше никогда не смотрел в сторону Рима.

— Царь Артаваз не глупый человек, и он сам предложил мне отдать за тебя свою юную дочь Таланик. Чтобы скрепить узы братства между нашими народами и больше не смотреть в сторону Рима, как ты сейчас сказал.

— Отец, ты шутишь? — с недоверием спросил Пакор.

— Нет. А разве ты не понимаешь, что другого быть не может?

— Нет, не понимаю, — ответил со вздохом сын. Он действительно не понимал сути всех хитросплетений, которые объяснял ему отец. Ему нравилось нападать и побеждать, а зачем и на кого, было неважно.

— Мы уже давно обсуждали с Артавазом твою свадьбу. Но приход римлян всё испортил. Артаваз занервничал, римляне отрезали его на севере, поэтому он долгое время молчал. Но не всегда молчание надо расценивать как предательство, ты согласен? — с улыбкой посмотрел на него Ород.

— Согласен, — кивнул головой Пакор.

— Лучше поезжай к реке вместе с ним, — он показал на дозорного, — и последи за передвижением армян. Больше пользы будет. И никаких атак и угроз, понял?! — Ород нахмурил брови и посмотрел на сына, ожидая ответа. Но тот был так расстроен своей недальновидностью, что ответил без злости и скрытого недовольства, как это бывало в таких случаях:

— Понял, понял. Действительно, лучше освежиться у реки.

— Давай, поезжай, — кивнул царь и довольно откинулся на шкуры.

Армяне добрались до берега только к вечеру. Они выслали вперёд послов, которых сразу же привели к Ороду.

— Царь Артаваз приветствует тебя, о, великий владыка Парфии, — с низким поклоном сказали они.

— Хорошо, — кивнул головой Ород и самодовольно посмотрел на Пакора. Тот опустил взгляд.

— Царь Артаваз просит тебя пожаловать завтра утром на землю Армении, чтобы щедро угостить тебя и всех твоих воинов. Для него это большая честь встречать великого царя Парфии на своей земле.

— А что ж вы так долго шли? — с усмешкой спросил сатрап.

— Много еды и воды везли, — тоже улыбнулся посыльный. — Войско твоё велико, поэтому мы долго готовились, — добавил с поклоном он.

— Узнаю Артаваза! — воскликнул Ород и хлопнул себя по коленям. — Ну, хитрый тигр! Ладно, передайте ему, что завтра будем. Пусть готовит пир. Так и быть!

— Пусть всегда над тобой будет ясное небо, владыка Парфии, и вода никогда не иссякнет в твоих колодцах! — поклонились довольные послы. Им было приятно, что царь Парфии не стал придираться к их словам и воспринял все ответы с радостью. Артаваз приказал им быть муравьями в траве, журчащим ручейком между скал, приветливой и покорной виноградной лозой. Поэтому при прощании их улыбки были искренними.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.