Разговоры о разном
От автора
Вот и отважился я на вторую книжку-малышку со стихами.
Если вы уже читали первую, то знаете, что там я собрал то, чем не постеснялся поделиться из нарифмованного почти за 25 лет — от юношеской лирики до взрослых размышлений о жизни.
В этой — только взрослое и свежее. Ну хорошо, почти — во второй части есть довольно древние вещи.
Но по порядку. Книжка, хоть и маленькая, но, как вы уже поняли, состоит из двух частей.
В первой — просто стихи. И здесь опять есть отличие от «Балерины»1 — там стихи были мной расставлены по какому-то уже забытому автором смыслу, а здесь — простая хронология, от старшего к младшему.
А во второй части тексты песен, по большей части так и не нашедшие свою музыку — иногда стихи почему-то рождаются именно в такой форме.
Читайте, делитесь с друзьями, ну а если вдруг в голове возникнет мелодия — я не против, пусть песни обретут наконец-то голос.
Ваш А. П.
1Первый сборник стихов называется «Ехала бумажная балерина в жёлтом трамвае».
СТИХИ
Смерть красавицам
(Написано для романа «Улыбки уличных Джоконд» от лица одной из героинь)
Размыты краски, акварельны лица,
Дождем смывает кровь с дрожащих пальцев.
Очистит осень мертвую столицу,
Растянет желтый холст на серых пяльцах.
Утопит у скрипящего причала
Цветную груду бабского белья,
И не видать сквозь дождь уже начала,
Не вспомнить жизнь, когда я не твоя.
Фрегат качает реями устало
С намокшими плащами парусов.
Уж лучше б якоря поотрывало,
Разбило б о граниты берегов.
И не укрыться от чужого взгляда,
И не хватает ветра парусам!
И только эхом сквозь решетку сада
Кровавый лозунг — смерть красавицам!
Октябрь 2020 г.
В чабреце и дикой мяте…
В чабреце и дикой мяте
Я лежал, раскинув руки,
В небо наливное глядя,
Не боясь испачкать брюки.
Грома дальнего раскаты,
Шёпот ковыля степного,
Кастаньетами цикады
Выбивают босса-нову.
Жук, ползущий по травинке,
Миллиметр за миллиметром.
Растопырили осинки
Белые ладошки ветру.
Лист кленовый в серой глине,
Запах белого налива,
Капля сока в паутине.
Или крови?
Гром?
Иль взрывы?
Не цикады — автоматы.
Тише, мягче, дальше звуки.
В чабреце и дикой мяте
Я лежал, раскинув руки.
26.09.2022
После войны
Мир, зализавший свои раны,
Вспахавший выжженные нивы,
По-новому расчертит страны
Для тех, что ещё будут живы.
Развесит новые знамена
Взамен развеянных ветрами
На уцелевшие балконы,
На номера над бамперами.
И аисты расстелют гнёзда
На искалеченных осинах.
И переселят на погосты
Всех, на полях уснувших минных.
На родине солдат помянут
Названиями школ и улиц.
И буквами в граните станут
Те, что ушли и не вернулись.
И победившие кумиры
Опять восславят человека,
Купив войною мир для мира.
Навечно? Или на полвека?
26.09.2022
Автобус
Набитый мыслями автобус…
«На ужин гречку и тефтели».
«Опять штаны порвал, оболтус».
«Осталась тыща на неделю».
«Блин, прочитал — и не ответил».
«Два дня — и море, солнце, чача».
«Четыре косаря на ветер!»
«Я не заплачу! Не заплачу!»
«Всё — завтра лягу в десять!»
«Три триста, пятьдесят, мальчишка!»
«Бельё! Бельё забыл развесить!»
«Пусть это будет просто шишка!»
«Уволюсь! К чёрту! Надоело!»
«Кефир, бананы и кроссворды».
«Да, поругала! Но за дело!»
«Да как же там? А — „лица стёрты“!»
«Дождь зарядил. Зима скорей бы».
«Сейчас за хлебом — и домой».
«Когда же включат батареи?»
«Пожалуйста, вернись живой!»
27.09.2022
Разговор с сыном
К человеку подошёл как-то сын,
Попросил: «А расскажи ты мне, па,
Когда в детстве стать хотел ты большим,
Кем ты вырасти мечтал, а?
Я не ради любопытства, поверь,
Задаю тебе вот этот вопрос.
Просто важно разъяснить мне теперь:
Ты дорос уже туда, куда рос?
Потому как мне понять надо, бать,
То ли к умным мне, а то ль к дуракам.
То ли мир бежать для всех улучшать,
То ли ждать, пока улучшится сам.»
Человек тогда подумал чуть-чуть,
Из буфета «хреновуху» достал,
Потому что объяснить сыну суть
Не получится, увы, без полста.
Хлопнул рюмку под рукав человек,
Хлопнул после пятернёй по столу,
И, скупую запустив из-под век,
На кулак свой опустил он скулу.
«Я о многом в твои годы мечтал,
О полётах на Луну, например.
Рисовать хотел, как Мовша Шагал,
И стихи писать, как сам Заходер.
И хотел я, как Григорьев тот Саня,
Краснозвёздным соколиным крылом
Резать северное в небе сияние
Над дрейфующим по вечности льдом.
Вслед за Нансеном торосы топча,
Продираться к неприступной мечте.
А не молча протирать свой топчан,
Глядя, как «Зенит» катком по «Чите».
Я мечтал, подняшви к небу глаза,
Брать баррэ и отбивать ритм ногой,
И когда единогласно все «за»,
Смело крикнуть: «А король-то нагой!»
Не кривить хотел ни сердцем, ни ртом,
Правду-матку говорить, не таясь.
А потом сходил два раза в роддом,
И немного перекрасилась масть.
Иной раз захочешь матом царя
Приложить — ведь есть за что, ну ей-ей!
А к извилине прибита мысля:
У тебя семья, давай-ка скромней!
И понять бы мне теперь, твою мать,
Мне к какому в «Госуслугах» врачу,
Если снова, когда надо кричать,
Я, глаза поднявши к небу, молчу.»
И заплакал за столом человек
Над поллитрой, непочатой почти.
За окном его ноябрьский снег
Заметал на дальний полюс пути.
А в окошках ипотечных квартир
Миллионы человеков вот так
Поминали неулучшенный мир,
Проклиная повсеместный бардак.
И стоим мы, словно кони в пальто,
Со щекастым самомненьем своим.
Каждый день опять кричим не про то,
А про что кричать бы надо — молчим.
02.05.2023
Ехали казаки…
Ехали казаки, мяли степь-ковыль,
Да по Иван-чаю, да из грязи в пыль.
Ехали казаки от войны до мира,
Шашки всё по ножнам,
Пики в облаках.
Ехали казаки, пыльные мундиры,
Клевер придорожный,
Седина в чубах.
Ехали казаки до порогов Дона,
До плетней, лабазов, до родного дома.
Ехали верхами, бряцали «Егории».
Песни под гармошку,
С рыси в иноходь.
К стременам пристали старые виктории,
К козырьку ладошку:
Далеко ль, вашбродь?
Ехали казаки от окопов к плугу,
От сожженной степи к заливному лугу.
Маков цвет околышей потемнел от гари,
Выцвели лампасы
Да поникла стать.
А поля несеяны покорились мари,
Всё, навоевалися,
Время попахать.
Ехали казаки мимо изб горелых,
На трубе копчёной дремлет аист белый.
Засаднит на вздохе табачок от кума,
На привале кружечку,
Да под щеку пень.
Под медалью щемит то ли шрам, то ль дума:
Дождалась ли дружечка,
Али пуст курень?
Ехали казаки, то тишком, то с посвистом,
В полинявших взглядах мудрость не по возрасту.
Травленные газами, битые картечью,
Плечи беспогонные,
Скатана шинель.
Под дубами-вязами, по-над быстрой речкой,
Ждут огни оконные,
Жжёт траву апрель.
Жжёт война безликая церкви с колокольнями,
Трактами широкими, стёжками окольными
Ходит в миру смертушка, собирает душеньки
Да в солдатский «сидор»
Мечет в две руки.
У иконы девушка молится за друженьку,
Пусть костлявой выбор
Минут казаки.
Третий год гуляет по земле разбойница,
Всё не напитается, всё не успокоится,
Всё не насиротится, вдоволь не навдовится.
По камням и по полю
Всё скрипит костыль.
До плетней, лабазов, до родной околицы
Ехали казаки,
Мяли степь-ковыль.
27.07.2023
Разговор с совестью
Нельзя разговаривать с совестью,
Особенно после обеда —
Одной бесконечною повестью
Останется эта беседа.
Она тебя спросит, нахалка,
Слегка улыбнувшись ехидно:
«Ну что, брат, опять себя жалко?»
И станет безумно обидно.
Две трети отмахано строем,
И землю марал, и бумагу,
Но нет на развалинах Трои
Щита моего или флага.
И вроде не злой и не подлый,
Ну да, не апостол, чего вам.
Пил пиво я с вяленой воблой,
Пил водку я с кумом седьмого.
Носил по размеру одежду,
Решал не по силам задачи.
Ждал нового года с надеждой,
Потел на родительской даче.
Вставал полседьмого исправно
По будням, а то и в субботу.
И пел в караоке о главном
По пятницам после работы.
И ждал, что за чашечкой мокко,
Под вечер, в четверг, после ливня,
Прекрасное в детстве далеко
Случится факультативно.
Мне будет тогда восемнадцать.
Ну двадцать. Ну максимум тридцать!
Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.