Бесплатный фрагмент - Равновесие

Глава 1.
Воспоминания из детства

Она стояла на краю обрыва и смотрела вниз на океан. Такой непостижимый и непостоянный, то свирепый, словно страшный и опасный зверь, то ласковый, словно кто-то нежный и такой любящий. Её волосы развевались на ветру, как и её белое длинное шелковое платье, обнимающее её фигуру. Словно ветер шептал ей о любви и ласкал её: то — обнимая, то забывая о ней и уносясь куда-то вдаль навсегда. Она была похожа на великолепную выточенную из белого мрамора рукой какого-нибудь гениального скульптора богиню. В ней оставалось всё меньше и меньше человеческого. С самого рождения в глубине души она чувствовала, что чужая здесь, но тогда она не понимала причин, сейчас для неё прояснились некоторые вещи, но всё равно она так и не нашла пока ответов на все свои вопросы. Она любила это место. Здесь была холодная, но такая прекрасная, нетронутая природа, наверное, чем-то похожая на неё внутренне. Такая же холодная и такая же сильная, несмотря ни на что, радующаяся каждому солнечному лучику. Она подняла голову вверх и, прищурившись, взглянула на эти самые лучики, при появлении которых выбирались из своих укрытий все — до самой маленькой букашки, чтоб насладиться таким редким явлением, как тепло в этих местах. Даже каждая травинка, казалось, становится выше и ярче, вытягиваясь и стремясь быть поближе к свету и теплу. Она вспоминала, как же так получилось в её жизни и как она, так любящая солнце и тепло, оказалась здесь…

⠀

1995-й год

Мы все по-разному вспоминаем наше детство. Кто-то ассоциирует его с улыбкой мамы, кто-то с походом с папой в цирк, а кто-то с бабушкиными пирожками. Она улыбнулась своим воспоминаниям. Было ли её детство чем-то незабываемым? Однозначно да. Детство для неё было прогулками при любой погоде до самой ночи, неважно, шёл ли снег или светило яркое, палящее солнце. Ей всегда было чем заняться и времени на всё катастрофически не хватало, надо было столько сделать, а мама кричала из окна: «Миа домой!» И приходилось топать домой спать. Ух, как это всегда злило. У нас не было компьютеров, мобильных телефонов и интернета, но у нас был целый мир для исследований. Это было гораздо круче и интереснее, чем занятия нынешних детей. Мы могли сидеть часами и пытаться зажечь спичку об стекло в подъезде. Или исследовать крышу на предмет завалявшихся сокровищ, таких как клетка для хомячка, которую можно поставить в амбаре у бабушки, чтоб поймать полевую серую мышку и потом, поймав её, визжать от удовольствия и тащить свой трофей бабушке с дедушкой, чтоб продемонстрировать проделанную работу. Чтоб с гордостью сказать, что расхитительница зерна поймана с поличным, арестована и будет отбывать своё наказание в клетке. А хитрая мышка просочится через прутья и сбежит. И всё заново. Подстеречь и поймать. Зимой мы катались на санках, коньках, мёрзли, но не заходили домой. Мы были маленькой дворовой бандой. За исключением моей подружки Таи, которая не была такой же бандиткой, она была скорее принцессой. Это сейчас я не знаю, где живёт вся наша компания, все выросли и разъехались кто куда. Мы выросли, стали очень разными и пошли разными путями, но сейчас мы в воспоминаниях и ещё не знаем об этом, сейчас нам по 15 лет, кроме Дини, ему 16 и мы друзья. Я, Тая, Лёха и Диня. Я — нескладная девчонка, больше похожая на мальчишку, с единственным отличием — это длинные русые волосы, которые, правда, всегда были заплетены в косу или перетянуты чем-то в творческом беспорядке. Любимая одежда — это, конечно, джинсы и длинные кофты, а также шорты с майками, ни о каких платьях, юбках и блузках никогда не шло и речи. Воспитывать во мне девушку, по сути, было некому. Целая куча родных и близких людей, которые вроде и любили меня, но их было так мало в моей жизни. Все были большей частью заняты работой, друзьями и так немного мной. Но по сути мне было всё равно. В то время весь мир принадлежал мне, всё было безумно интересно и всё хотелось попробовать. Тая была полной моей противоположностью, она была уже тогда «маленькой женщиной», как я её любила называть. Её мама учила её делать макияж, покупала ей красивую девчачью одежду, украшения. Я называла её маленькой фифочкой. Она злилась, но прощала мне всё, так как мы были не разлей вода. Лёха, эх Лёха, где же ты сейчас. Мой друг, первый, с кем я познакомилась, когда мы переехали в новую квартиру. Я так любила его задорную улыбку, каштановую чёлку на глазах и хитрые-прехитрые голубые глаза. Я помню, когда мы переехали, я первый раз вышла на улицу и тут началось…

«Стой зараза!» — услышала я крик, и даже не успев обернуться, почувствовала, как на меня налетело что-то здоровое, сбив меня с ног, завалило лицом в траву, я только успела подумать, как хорошо, что я решила сократить путь, идя через газон, а не по асфальтированной дорожке. Если бы не трава, которая смягчила удар, как минимум разбила бы коленки, а как максимум лицо. От удара волосы, разметавшись в разные стороны, накрыли меня практически полностью, я ничего не могла увидеть. Что-то очень лохматое с большим длинным языком пыталось пробраться в мою палатку из волос, тяжело дыша. Оно смотрело такими огромными виноватыми глазами, как бы прося прощения. Первый испуг прошёл и, поняв, что это лохматое нечто просто чья-то собака, я рассмеялась, начала гладить моего нового знакомого и выбираться из волос, кустов, в которые мы вместе приземлились. Вот как раз в этот момент я, почувствовав взгляд, подняла глаза и увидела немного растерянного мальчишку с поводком в руках. Он мял его в руках и не знал, что сказать.

Я поднялась и протянула ему руку, представившись: «Мия».

Он, сбросив с себя оцепенение, ответил: «Лёха».

Он ужасно покраснел и сделал поправку: «То есть Алексей».

Я засмеялась и спросила: «А это что за чудовище?»

— Это мой непослушный Пират — хмыкнул он.

— Я хотел извиниться, вышел из дома, хотел надеть ему ошейник, а он рванул как сумасшедший… Ты шла по кустам, а он часто ходит на охоту с отцом, наверное, принял тебя за добычу. Охотник хренов. Ой! — снова покраснел он. — А ты боевая. Другая бы ревела сейчас.

Хмыкнув, я посмотрела на него и тут я услышала звук нашей машины и, больше ничего не говоря, побежала к машине: мы уезжали к бабушке. Вечером, залетая в подъезд, чуть не вынесла моего, как выяснилось, соседа и недавнего знакомого с собакой. Резко обогнув их, как-то невнятно ляпнув извинения, понеслась на шестой этаж, не дожидаясь лифта. По телеку показывали диснеевские мультики, их было нельзя пропустить. После мультфильмов ко мне пришла Тая. Она притащила какие-то заграничные журналы с модой и показывала новые модные шмотки, которые ей мама обещала заказать у швеи. У Таи были огромные голубые глаза, аристократические черты лица и длинные золотистые волосы. При этом одевалась она ещё как картинка. В общем, девочка-красотка. Единственным её недостатком, как говорила её мама, был немного большеватый нос, который, по моему мнению, нисколько её не портил. А так я уже начала замечать, что из нас двоих на неё всегда первую обращали внимания мальчики. Я не обижалась на неё, мне даже было это очень удобно так как перед ней мальчишки ходили павлинами, планируя ей понравиться. А я их уже видела с другой стороны. И чем больше я узнавала о них и слышала их разговоры, не предназначенные для ушей красивых девчонок, тем больше я понимала, что не хочу быть красивой и привлекательной для них. Она уже тогда хотела любви, знакомств. Для меня это было непонятно и неинтересно. Диня, кстати, появился в нашей компании именно благодаря ей. Сегодня как раз был второй день после окончания школьных каникул. Она прибежала ко мне не только из-за этих журналов, она мне заявила, что влюбилась в мальчишку из 11 класса. Что она не знает, как его зовут, но она обязательно узнает. Мы договорились встретиться с ней завтра возле её школы и всё разузнать, хотя я уже тогда чувствовала, что это плохая идея. Если бы она меня тогда послушала, возможно, всё было бы совсем по-другому. На следующий день я сидела на маленьком заборе возле школы и ждала эту мадам. За пятнадцать минут до окончания последнего урока подошёл парень лет 18—20, сел на забор напротив меня и уставился на выход из школы. За эти пятнадцать минут со скуки я разглядела его с ног до головы. Он был, на мой вкус, чересчур худым, с тёмными, практически чёрными волосами. Но когда он поднял глаза, они поразили меня своим каким-то неестественным зелёным цветом. Честное слово, мне показалось, что на меня сморит не человек. Наверное, впервые именно тогда я почувствовала это в первый раз. Он посмотрел на меня и спросил:

— Что смотришь?

Я поёжилась, мне показалось как будто похолодало на несколько градусов, но я была очень наглой и, уставившись с вызовом на него, ответила:

— А что, нельзя?

А он посмотрел на меня как-то внимательно, взросло, хмыкнул и промолвил:

— Не туда смотришь, лучше за ней смотри, — и показал глазами на вход в школу.

Я повернула голову и увидела Таю, она буквально бежала ко мне, сгорая от нетерпения. Схватив меня за руку, она потащила меня за собой.

— Эй, да что стряслось, — спросила я. — Куда мы так бежим?

— Сейчас увидишь, — прошептала она.

Почти зайдя в школу, я обернулась и увидела, что тот странный мальчишка, с которым я только что разговаривала, куда-то исчез. Самое интересное, что за минуту, которую мы шли до входа, он не мог никуда деться так как перед школой был достаточно большой двор, через который было всё очень хорошо видно метров на 200 вокруг. Странно, подумала я. И тут меня отвлекла Тая.

— Смотри, смотри, вон он, они готовятся к осеннему балу.

Я увидела симпатичного парня, блондина с карими глазами, его окружали другие парни, но он был из них самым высоким, и ещё девчонки, которые смотрели на него с обожанием. Потом я обратила внимание на его костюм.

— Оо, — только и смогла сказать я.

— Это то, что я думаю?? Или это неудачный костюм?

И я просто начала ржать. Я долго не могла остановиться. Тая с возмущением посмотрела на меня, типа ну и что тут такого, он играет Адама, ну и что, что на нём только два фиговых листа спереди и сзади. У нас в школе перед балом для старшеклассников будет сценка. Он главный персонаж в сценке. И с таким гордым видом она это говорила. Ой, подумала я, сейчас умру. Да он в полной боевой готовности, Тая: бери его, пока он горяченький… Отсмеявшись и увидев его наглый взгляд, которым он скользил по всем девчонкам, мимо которых проходил, я предложила:

— Тая, послушай меня, давай ты по-быстрому найдёшь себе какой-нибудь другой объект для воздыханий. Он очень взрослый для тебя и избалован вниманием, ты что, не видишь? Он поиграет и быстро забудет тебя как старую игрушку. Я прошу тебя, оставь эту идею, не по зубам он тебе, а то наделаешь глупостей, я тебя знаю, так и будет.

Она надула свои губки и, кажется, обиделась, но отступать явно не собиралась. Вот блин, подумала я, что ж теперь с ней делать, чем её отвлечь. На следующий день она меня просто ввела в ступор. Я как обычно пришла домой и сразу побежала к ней, мы хотели сходить в кино. Она открыла мне дверь, и я её просто не узнала. Она подстригла свои длинные волосы почти под мальчика и надела очень короткую юбку. Её лицо было похоже на боевую раскраску индейца перед войной.

— Мда… мы что, не в кино идём, я не поняла? — спросила я.

Она на меня посмотрела и затараторила:

— Он будет там, я точно знаю. Видишь, я ради него даже подстриглась, он любит девушек с короткими волосами. Хорошо, что мама не видела, а то я бы уже получила по полной.

— Ещё получишь, не сомневайся.

— А ты, блин, давай быстро заходи, я тебя переодену, — сказала она.

— Не буду! — возмутилась я.

Она махнула рукой и сказала:

— Ну как хочешь.

Когда мы пришли в кинотеатр, она пошла в ларёк.

— Мама дала мне денег на карманные расходы, нам как раз хватит на сигареты и пиво.

У меня округлились глаза.

— Ты же не куришь и не пьёшь, — сказала я.

Она на меня посмотрела и ответила:

— Вот сейчас и начну, что ты не знаешь, как проще всего познакомиться. Надо выйти покурить, а потом типа у тебя сигареты закончились подойти и стрельнуть сигаретку. Потом то да сё, так и познакомимся.

Да, подумала я, дело совсем дрянь. Что ж делать-то? Ответа мой мозг пока ни давал. Я просто офигевала, как мою подружку так переклинило, но, видимо, мои мысли услышал кто-то свыше и всё пошло совсем не по её плану. Говорят, судьба всегда нам даёт шанс, чтобы не совершить какой-нибудь роковой шаг. Просто мы, как правило, слепы, глухи к её знакам. Так произошло и в этот раз. Когда мы посмотрели фильм… Ну как посмотрели, я честно пыталась, но сводилось всё к болтовне о нём. Я уже начинала его ненавидеть. И решила, что никогда ни в кого не влюблюсь. Нафиг надо такое счастье. Так вот, стоим мы на входе, все курят, наш объект наблюдения никак не реагирует и даже не смотрит в нашу сторону. Тая достаёт сигарету и вспоминает, что спичек-то нет.

— Класс, — говорит она, — можно подойти попросить прикурить.

Я ей говорю:

— Может не надо?

Но она уже не слышит меня и от бедра вышагивает в его сторону. И тут неожиданно её тоненькая шпилька проваливается в засыпанную листьями решётку на асфальте, и она летит на пол. Сбоку стояли ещё какие-то парни и один из них ловит её уже в нескольких сантиметре от асфальта. В общем, в итоге каблук отвалился, юбка задралась, все ржут, включая нашего блондина. Тая вся красная, злая. Только парень, который спас мою подружку от падения лицом в асфальт, не смеялся и его друзья. Они, наоборот, подобрали её сумочку, сигареты. Парень заботливо спросил:

— Ты в порядке, ноги целы?

Продолжая держать её, не отпуская.

А эта неблагодарная фыркнула в его сторону:

— Убери руки!

Отобрала свои вещи, поправила юбку, хромая, подошла ко мне. Схватила меня за руку и потащила прочь к автобусной остановке. Села на остановке, затем, попросив прикурить у прохожих, затянулась. Боже, это надо было видеть. Она начала кашлять, как будто сейчас задохнётся, и, подскочив, только успела забежать за остановку, как её вырвало. Я просто остолбенела, так как все мои знакомые и друзья не курили, и я не знала, что такое может случиться от сигареты.

Тот парень, который её поймал пять минут назад, снова подошёл к нам и дал мне бутылку с водой, сказав:

— Дай ей воды.

Так мы и познакомились с Диней. Я с любопытством рассмотрела его с ног до головы. В его добрых глазах на очень живом и приятном лице было столько понимания, что я даже подумала, что он лет на пять точно старше нас, хотя на самом деле это было не так. Я оторвала от него взгляд и пошла к своей подружайке спасать её от того, что с ней сейчас творилось, а дело было дрянь. Ей было так плохо, что она даже, кажется, забыла обо всём, её просто выворачивало наизнанку. Я не на шутку испугалась. Может нужна скорая? Видимо, мой испуг был написан большими буквами на моём лице, как говорит моя мама, я открытая книга: взгляни и сразу поймёшь, о чём я думаю. К нам опять подошёл Диня и спросил, где мы живём. Хотя мама меня учила с чужими людьми не откровенничать, я почему-то поверила ему и сказала, что мы живём в верхнем районе города, прям возле гор. Это было достаточно далеко от кинотеатра, и чтобы доехать домой, нам надо было ехать на двух автобусах, а потом ещё идти пешком минут 20. В таком состоянии моя подруга была не готова куда-то ехать или идти, а время было позднее. Вот и взвесив все «за» и «против», я решила принять помощь почти незнакомого парня. Ну и плюс я знала, что нам устроят родители, когда увидят её в таком виде. Достанется как всегда мне, так как я типа старше неё на пару месяцев. У одного из друзей Дини была машина, на которой нас отвезли домой. Тае стало лучше, мы посидели ещё на улице, она зажевала пару жвачек, чтоб не было запаха, и мы пошли домой. Я поблагодарила Диню и его друзей. Они сразу уехали, как только доставили нас домой. А утром в подъезде мы как всегда встретились с Таей и пошли в школу.

«С ней было всё нормально, но она очень злилась, говоря: «А он даже не помог, не помог».

«О боже, — подумала я, — как мне надоела эта её безответная слепая любовь. Не зря говорят: «Любовь зла — полюбишь и козла». Странно, но блондинчика мы в школе так не увидели, заболел что ли, непонятно. Ну и слава богу, подумала я, а то начал бы издеваться над моей горе-завоевательницей подружкой. После школы я села на троллейбус и поехала на свой кружок по рисованию.

Глава 2. Диня

Я не любила школу и ходила туда только потому, что так хотели мои родители, и училась я тоже хорошо, потому что не хотела их расстраивать и так просто надо было. В школе, сказать честно, я любила только литературу, потому что только там я могла действительно открыть для себя целый мир совсем других людей с их мыслями, опытом и желаниями, поступками, у которых можно было научиться чему-то новому, тому, чему не научат на улице или дома. Ещё я любила биологию, даже не знаю почему, но туда я тоже ходила с удовольствием. Но больше всего я любила мой кружок по рисованию, где чувствовала себя как рыба в воде. Преподаватели не могли понять, как мне удаётся без особого труда сделать картины живыми. Я заметила однажды на одной из выставок, где были представлены наши работы, что посетители проходят, скользя взглядами по работам других художников-конкурсантов, которые были написаны гораздо правильнее, с точки зрения наших учителей. С правильным светом, с правильными штрихами, но, как правило, они останавливались на моих картинах. Когда я начинала писать эти картины, они шли как будто не от меня, а из глубины чего-то непонятного для меня самой. Когда я начинала писать, я не знала, что получу в конце, потому что это был какое-то странное состояние сознания, что, как правило, когда я выходила из этого состояния, я понимала, что картина закончена, даже если мне этого не очень хотелось. Потом, смотря на неё, я видела, что там светит солнце и чувствовала дуновение ветра или морской бриз. Сначала я думала, что это игра моего воображения, чего-чего, а этого добра у меня было всегда достаточно, но потом я увидела, что люди, которые смотрели на мои картины, как будто тоже начинают чувствовать что-то подобное. И никогда больше я не могла скопировать то, что уже написано. И сейчас, сидя в трамвае и смотря в окно, я не могла понять, почему при всём интересе со стороны простых людей я проигрываю все конкурсы.

В окно било яркое солнце, на столе стояла корзина с яблоками. Вся наша студия рисовала сегодня натюрморт, но, несмотря на прекрасную погоду и хорошее настроение, дело не двигалось с мёртвой точки. Яблоки категорически не хотели на холст, а кисточка не слушалась, я решила попробовать рисовать мелками, ничего не изменилось, корзина превращалась в тарелку, а яблоки в таблетки. Странно, подумала я, в чём же дело. В итоге я промучилась 20 минут, потом плюнула и нарисовала стол с тарелкой и таблетками. Когда все сдали работы, я хотела спрятать холст в сумку и по-тихому умыкнуть из студии, но была поймана зорким учителем.

Вздохнув, пошла сдаваться, учитель посмотрел на мою работу, сказал: «Интересно, что опять на свободную тему… почему ты не можешь просто срисовывать как все?»

Я развела руками как обычно, типа откуда я знаю, и пришлось мне её всё равно сдать. И пообещать, что яблоки я всё-таки нарисую, но позже. Надо было ехать уже домой, у меня была ещё куча домашнего задания, да и к Тае надо бы заглянуть, ну и погулять, конечно. Я спустилось по лестнице и увидела, что все куда-то пялятся через стекло, оказалось, что сегодня занятия по боксу у мальчишек перенесли на более раннее время и сейчас вовсю шла тренировка. Дело в том, что в комплексе, в котором была моя художественная студия, проводилось ещё много разных занятий, но мы занимались в такое время, что с нами были обычно только музыкальные кружки, где большинство учащихся были девушки. А тут такое событие: бокс, красивые, взрослые, накаченные парни. Девчонки не могли такое пропустить, ну и мне было тоже интересно взглянуть, чего же там такого интересного. Я растолкала девчонок и протиснулась в зал. На ринге был спарринг. Два рослых, здоровых таких парня мутузили друг друга, тренер что-то орал им, девчонки орали тоже, болея кто-за кого, я посмотрела на всё это и, поймав себя на мысли чего я здесь забыла, развернулась и, намереваясь покинуть столь шумную компанию малознакомых мне людей, начала пробираться к выходу. И тут меня кто-то схватил за руку. Я попыталась выдернуть руку, но меня не отпустили. Я резко повернулась и увидела клетчатую рубашку, расстёгнутую наполовину, где была видна очень накаченная грудь. Тот, кто схватил меня, был явно выше меня головы на две. Я поняла, что, наверное, нелепо выгляжу, пялясь в разрез рубашки, и пора бы посмотреть, кто же это и что ему, собственно говоря, от меня нужно. Подняв глаза, я с минуту рассматривала этого парня и не могла понять, кто это. Может, ошибся?

А он улыбался мне, а потом сказал:

— Спорим ты не помнишь, кто я? Надо же, какое совпадение, малая, что ты здесь. Кстати, а чего ты тут делаешь? Музыкантка, что ли?

Я вообще девчонка бойкая, но тут что-то растерялась. Стояла как дура в ступоре и думала, где же я его видела…

— Ладно, — сказал он, — отвисни уже, мне про твою белокурую подружку все мозги уже вынес наш общий друг, — и он махнул головой в сторону ринга. — Запал он так на эту курильщицу, что прям такой стеснительный стал, подойти не знает как…

Я, как и все остальные любопытные особы, что стояли вокруг, дослушала весь этот монолог и повернулась к рингу. В это время боксёр, который стоял справа, буквально на секунду скользнул взглядом по нашей компании и получил по лицу с такой силой, что упал на пол. Сразу же раздался свисток и потом последовала реплика тренера на могучем и богатом русском языке. И мы узнали всё в подробностях о битом боксере и обо всём, в общем, узнали…

— Пойдём, — сказал мне этот странный тип, который так и держал меня за руку. — Будем теперь знакомиться заново, раз такая короткая память, — хмыкнул он. — А вы, девочки, покиньте давайте спортзал, тут вам не соревнования, а на тренировки вход посторонним воспрещён.

Другие парни помогли всем лишним удалиться, а я осталась среди них одна.

Тренер махнул рукой, сказал: «Перерыв» — и ушёл.

Парень, получивший по лицу, снял с головы защитную надувную каску, и это оказался не кто иной как Таин спаситель Диня. Я посмотрела ещё раз на парня, который держал меня за руку, и вспомнила, что это тот парень, кто сидел за рулём, и, кажется, его Саша зовут.

Я как-то извиняюще улыбнулась и сказала:

— Привет всем. Вот это встреча. Не ожидала.

— О, да тут не всё потеряно, как я думал, память-то имеется, — сказал Саша, и все начали смеяться.

Я как-то автоматически подошла к Денису и задала этот дурацкий риторический вопрос, который все задают, когда кому- то больно:

— Сильно болит?

Было видно, что да, но он, как и любой другой парень, сказал, что, конечно, нет и его так часто бьют, и он привык. И предложил, что если у меня есть время подождать его с друзьями до конца тренировки, то он предлагает пойти поесть мороженого и у него ко мне есть серьёзный разговор, и вообще, я отвлекла его и он, можно сказать, из-за меня получил по своей симпатичной физиономии, так что я ему должна. В общем, я поняла, что отказа тут не примут и, конечно же, с удовольствием согласилась, потому что не забываю хороших поступков, а он со своими друзьями мне очень помог с Таей. К тому же недалеко от этой школы чудесное кафе-мороженое, такого вкусного мороженого больше я нигде не пробовала.

«Тренер, вернувшись, ещё раз посмотрел на Дениса и сказал:

— Всё, можешь идти, тебе сегодня хватит.

Я по дороге украдкой рассматривала Диню, у него было очень мужественное и симпатичное лицо, карие глаза и светлые волосы, почти как у блондинов, ровный нос, как у известных римских полководцев, ямочки на щеках и огромный, пока ещё красноватый фингал под глазом дополнял его мужественный облик. Ему было 17 лет. Он молчал и делал вид, что не замечает, что я его рассматриваю. Мы подошли к кафе, сели за столик и это, наверное, странно, но есть люди, с которыми даже просто молчать комфортно, вот он таким и был. Мы заказали мороженое, официантка, молодая женщина, прям глаз не сводила с Дениса, а он как будто привык к таким взглядам и делал вид, что так происходит всегда. И только после этого я обратила внимание, что все девчонки на него пялятся. Походу пользуется популярностью, подумала я.

Он проследил за мной взглядом и, улыбнувшись, сказал:

— Ну, раз осмотр закончен и выводы сделаны, как я вижу, можем приступать к разговору. Ты мне сразу показалась не дурочкой, поэтому я не буду тебе парить мозги и ходить вокруг да около. Как тебе уже доложили мои друзья, твоя подружка не выходит у меня из головы, я хочу с ней поближе познакомиться, поможешь?

И уставился прямо мне в глаза. Я улыбнулась его прямоте, он мне понравился ещё больше. Редко встретишь мальчишку 17-ти лет, который просто напрямую, без всяких кривляний может разговаривать.

Я сделала вид, что думаю, но на самом деле уже всё решила для себя и потом после многозначительного мммм спросила:

— А что, собственно, я с этого буду иметь?»

Он засмеялся и ответил:

— Счастливую подружку без приключений и меня как твоего лучшего друга».

Я подумала типа ещё немножко.

Он засмеялся, назвал меня взяточницей и сказал, что он не даст меня никогда в обиду — ни в школе и нигде. Стоит мне только попросить, и он с ребятами разберётся со всеми, кто посмеет меня, такую маленькую и беззащитную, обидеть.

Если бы он знал, какая я маленькая и беззащитная. Ещё в детском саду я поняла, что все свои проблемы человек должен решать самостоятельно и что любого, даже самого злобного мальчишку можно проучить так, что больше никому не захочется тебя обижать. Сейчас я понимаю, что была жестока, но зато с того времени и по сегодняшний день у меня не было проблем ни с одногруппниками, ни с одноклассниками.

— Хочешь историю расскажу? — улыбнулась я.

— Давай, — сказал он. — Судя по твоей коварной улыбке, мне придётся предложить что-то ещё.

— Так вот про защиту, — начала рассказ я. — Жила-была маленькая девочка, добрая-предобрая, и ходила она в садик, а в садике том был мальчишка, который бил всех и издевался над всеми и ничего ему за это не было, пока он специально не пнул эту девчонку прямо в глаз, сидя на крыше небольшого домика на игровой площадке во дворе детского сада, а потом вдобавок больно пихнул её подружку так, что у девчонки и её подружки синяки остались и стало им обидно и больно до слёз. А вечером, когда за ними пришли родители, её папа сказал: «Что же вы такие здоровые и не справились с одним хлюпком?» Он сказал это просто так, но в мозгу девочки это все отложилось и сложился план, как отомстить обидчику. На следующий день они подкараулили его за беседкой, подружка держала, а девочка сняла ремень и ударила его несколько раз. Она была маленькая и не понимала, что на ремне от её куртки железная пряжка, в общем, эта пряжка разбила мальчишке лоб. У него хлынула кровь, а девочки отпустили его и сказали, что если он расскажет, что это они, воспитательнице, то ему они ещё добавят. Когда другие дети его увидели, побитого, жалкого, всего в крови и слезах, у них прошёл перед ним страх и его перестали бояться, а нас стали уважать и больше никто нас никогда не трогал, потому что все знали эту историю с детского сада. Так что, — закончила я, — могу принять твою дружбу без защиты, но с мороженым».

— Договорились, — сказал он и пожал мне ладошку, потом пихнул меня локтем и, сделав испуганное лицо, сказал:

— А ты страшный человек, а так с виду и не скажешь.

Мы ещё немного посидели, поболтали, я дала ему свой телефон, мы договорились созвониться.

Когда я уже собралась уходить, он окликнул меня и спросил:

— А кто тот парень возле кинотеатра, на которого Тая постоянно смотрела и к которому пошла?»

Я остановилась и рассказала, что она в него влюбилась и хочет, чтобы он был её парнем, но он её не замечает и, вообще, он мне не нравится как человек и вообще ей не подходит.

— Понятно, — сказал он, — разберёмся.

Я села на автобус и поехала домой, уже было поздно, а у меня было ещё так много дел. Когда я подошла к дому, уже было темно хоть глаз выколи, фонари не горели, дождь лил как из ведра. Я промокла насквозь и торопилась зайти в мой тёплый дом и залезть в тёплую ванну, чтобы отогреться. Сейчас у меня была только эта мечта. Я уже видела светящиеся окна моего дома, как неожиданно на моё плечо легла рука, я даже понять ничего не успела, моё тело отреагировало как-то само собой, что я, зря, что ли, приёмы самообороны отрабатывала с физруком в школе. Я мгновенно схватила эту руку, врезала под дых локтем, но кто-то из темноты прыгнул на меня и завалил на землю вместе с тем человеком, который положил мне руку на плечо, и которому я хорошо врезала, что он аж согнулся и не мог нормально дышать. Когда испуг прошёл, я услышала нецензурную речь и про себя, милую и красивую, много чего нового услышала и то, что я бешеная, психованная маньячка и вообще избивательница несчастных, ни в чём неповинных прохожих, в общем, там было много интересных эпитетов. По голосу я сразу поняла, что это мой недавний знакомый сосед Лёха со своей собакой Пиратом. Я была теперь не только мокрая, но и в грязи по самые уши, хотя нет, после беглого осмотра себя любимой я поняла, что по самую макушку.

Алексей поднялся такой же грязный, как и я, а также очень злой, потом поднял меня с земли и спросил, как-то так странно заглядывая мне в глаза, будто бы хотел там увидеть, нормальная я или нет:

— Ты вообще в адеквате, бить человека вот просто так? Между прочим, я хотел тебя до дома проводить, чтоб тебя никто не обидел, но теперь понимаю, чего ты одна тут в темноте шастаешь, все маньяки уже тебя боятся, наверное. Поэтому, когда мы переезжали в этот район, нам сказали, что тут очень тихо всё, спокойно.

А я подумала, что-то со мной не так сегодня, посмотрела на себя ещё раз: вроде с вчера ничего не изменилось, странно, почему меня прям именно сегодня хотят все защитить. День защитника сегодня у них всех, что ли…

Лёша проследил за моим взглядом, наморщил лоб и спросил:

— Болит что-то или ты потеряла что-то?

— Да нет, всё норм, — ответила я. — Извини, что я тебя ударила, просто как-то само собой получилась, рефлекс…

Он посмотрел на меня, покачал головой и спросил:

— Каратистка, что ли?

Я улыбнулась ему и ответила:

— Не совсем, физрук у нас новый в школе, с прошлого года к нам перевёлся, так вот он тренер по восточным единоборствам, и когда все об этом узнали, всем классом просили нам на физкультуре уроки давать по самообороне. Он согласился, вот гоняет нас.

— Ничего себе, — сказал Леша, — прикольно.

— Ага, — ответила я.

— Ты домой идёшь? — спросила я, а то совсем замёрзла уже.

— Пойдём, — сказал Леша, и мы потопали домой.

Я хотела как можно тише прокрасться в ванную переодеться, помыться, прежде чем мама меня увидит, но меня заметили ещё в прихожей.

Мама посмотрела на меня и спросила:

— Ты что в таком виде? Что-то случилось?

— Нет, мам, — ответила я. — Всё в порядке, просто не увидела лужу в грязи, поскользнулась и шлёпнулась вот тут, возле дома.

Мама покачала головой, потом сказала:

— Иди мойся — и есть, а, да, тебе там Тая звонила.

Глава 3.
Зеленоглазое нечто

Я бросила рюкзак в своей комнате на пол и пошла мыться. После ванны я пошла на кухню и только потом в спальню, мама покормила меня и ушла к соседке посплетничать, а я осталась одна дома. Когда я подошла к спальне, мне показалось, что там кто-то стоит. Я испугалась, но всё равно какая-то неведомая сила, а может моё непомерное любопытство, что ли, тянуло меня туда как магнитом. Я открыла пошире дверь и увидела его. Того самого парня с зелёными нечеловеческими глазами, он посмотрел мне прямо в глаза, и мне показалось, что время остановилось. Как будто мы с ним и здесь, и в то же время в разных других местах одновременно. Перед моим взглядом пронеслись какие-то картинки, но всё было размыто, и я никак не могла сосредоточиться на чём-то очень важном, я почувствовала какой-то животный страх и не могла не то что пошевелиться, я даже не могла вздохнуть. Он чувствовал это, я знала это каким-то седьмым чувством. И он прекратил всё тем, что просто рассыпался по комнате на мелкие серебряные шарики, которые разлетались в разные стороны и исчезали, пролетая через стены и пол. Только после этого я обрела возможность дышать и шевелиться. На ватных ногах я зашла в комнату и долго ещё сидела на кровати и смотрела в одну точку, пытаясь понять, что это было сейчас. Из ступора меня вывел телефонный звонок.

— Привет, — услышала я из трубки.

— Привет, — ответила я Тае каким-то не своим голосом.

— Что с тобой? — спросила она.

— Всё нормально, я уже спать ложусь, — соврала я.

Она мне ещё что-то хотела сказать, но я была не готова сейчас её выслушивать, наверное, у неё что-то важное, как будто меня коснулась эта мысль совсем слегка, но я откинула её, у меня сейчас не то состояние, чтобы кого-то выслушивать…

— Давай до завтра, спать хочу сил нет, — сказала я и положила трубку.

⠀

Много лет спустя…

Она почувствовала его вновь, сейчас со временем страх уже не сковывал её, но это чувство какой-то паники где-то в глубине её подсознания не давало ей покоя по сей день и этот холод. Именно это состояние вытолкнуло её из воспоминаний, и она снова увидела эти глубокие, как бездна океана, зелёные глаза.

— Здравствуй, — пронеслось в её голове, он не любил разговаривать как люди, он почти всегда говорил с ней мысленно. — Ты думала обо мне, и вот я здесь. Я всегда здесь для тебя, тебе достаточно только прикоснуться мысленно ко мне, и я буду рядом. Что случилось?

Он парил в воздухе над бушующим океаном напротив неё и внимательно смотрел ей в глаза, всё такой же обманчиво юный, как и много лет назад.

Она слегка склонила голову в приветствии и так же мысленно произнесла:

— Я не хотела тебя тревожить. прости, но раз уж ты здесь, я замёрзла, позволь угостить тебя чем-нибудь вкусным. Пойдём, я приглашаю тебя к себе».

Она почувствовала его заинтересованность, но он как всегда торопился, ему как всегда надо было быть везде и сейчас, так повелось с начало времён, это было его основной задачей, для которой он был создан.

Он улыбнулся и сказал:

— Ты же знаешь, что случайностей не бывает. Ты так забавно мыслишь всегда, это и привлекло меня к тебе впервые тогда, много лет назад. Времени для меня не существует, я сам решаю, растянуть его или сузить, замедлить или ускорить. Что ты приготовила для меня, девочка? Ты же знаешь, что вкусно для меня — губительно для тебя и других людей, я и так взял у тебя достаточно… Больше не возьму, не хочу причинить вред, ты дорога мне. Ты всегда это знала, я это чувствовал в тебе.

Она потянулась и хотела взять его за руку, но вместо руки поймала воздух. Он засветился и прыгнул рядом с ней на берег уже нормальным человеком, который поймал её руку в свою, и она почувствовала тепло, которое потекло из его руки через её руку в тело. Это было так волшебно хорошо. Она тут же согрелась. Он делал это редко, но, когда такое случалось, она переставала полностью чувствовать этот странный животный страх перед этим существом, в эти моменты ей было спокойно и хорошо рядом с ним.

— Спасибо, — искренне произнесла она, улыбаясь, тронутая его заботой. — Я хочу тебе кое-что показать, — и, взяв его за руку, теперь она могла себе это позволить, раньше любое касание могло закончиться смертью, закрыла глаза…

Она почувствовала, что он стал частью её сознания и видел, и чувствовал всё, что видит и чувствует она.

---

Наши дни…

После разговора с Таей она разделась и легла в кровать, ей было страшно, она не выключила свет, потому что до сих пор её сознание не могло ей логически объяснить, что это сейчас было, как этот парень оказался в её комнате и как он мог разлететься на мелкие кусочки и пролетать через стены и пол. От этого ужаса она почувствовала, что волосы у неё реально по всему телу как будто встали дыбом, её знобило, аж зубы стучали. Она накрылась одеялом с головой. Это давало ей ощущение какого-то тепла и защищённости. Она долго не могла уснуть. А когда вроде только уснула, услышала будильник: надо было вставать и идти в школу. Она умылась и пошла на кухню, странно, но мама почему-то сидела на кухне вся какая-то не выспавшаяся и расстроенная, хотя должна была давно уехать на работу.

— Что случилось? — спросила я.

Она посмотрела на меня внимательно и спросила:

— Ты вчера с Таей разговаривала?

— Да, она мне звонила, но я так устала, что сказала ей завтра поговорим. А что случилось-то, мама?

— А ты ночью не слышала, нет? — спросила мама.

— Нет, я ничего не слышала.

— Мия, а что случилось у Таи, ты не знаешь?

— Да что такое, мам, ты мне можешь сказать, что произошло- то?

— Тая в реанимации в тяжёлом состоянии, она вчера наглоталась таблеток, хорошо, что сестра её увидела выкинутые упаковки в мусоре и маме сказала. Они в комнату зашли, а она уже всё, почти не дышит. Хорошо, скорая приехала быстро, откачали вовремя. Ещё бы чуть-чуть и всё, не спасли бы.

Я была в таком шоке, что на автопилоте рванула к Тае домой, позвонила в дверь, мне открыла зарёванная её сестра, я залетела в комнату и увидела тарелку с упаковками от таблеток. И тут меня словно током ударило, это же точная копия моего вчерашнего рисунка. А потом я вспомнила слова зеленоглазого парня: не туда смотришь, на неё смотри. И мир исчез. Когда я открыла глаза, первое, что я увидела, это огромные испуганные глаза сестры Таи, и тут я поняла, что я сижу на полу у стенки.

— Ты в порядке? — спрашивает она.

— Да, — вру я, — просто голова закружилась, наверное.

— Как Тая? — спрашиваю, чтоб отвлечься.

— Да вроде нормально уже, — отвечает она. — Мать ревёт, отец в шоке, мы не можем понять почему, может. ты что-нибудь знаешь?

— Мне надо с ней поговорить, в какой она больнице?

Я узнала адрес и побежала одеваться, чтобы поехать в больницу. Когда я уже спустилась на первый этаж, я увидела, как Лёша со своим отцом выходят из квартиры.

Лёша посмотрел на меня и сразу спросил:

— Ты в больницу?

Я сказала:

— Да.

Лёшин отец предложил:

— Давай мы тебя подвезём, у Леши там недалеко школа.

Оказывается, о том, что случилось с Таей. знал уже весь дом, потому что её мать рыдала и кричала от шока, а мать Лёши медсестра. Услышав, она прибежала к ним домой и — это она помогала промывать Тае желудок до приезда скорой. Только я ничего не слышала. До сих пор не могу понять почему. Видимо, моё состояние было очевидно окружающим, поэтому папа Лёши, когда довёз меня до больницы, отпустил Лёшу со мной. Как только мы зашли туда, меня увидела мама Таи и устроила мне допрос с пристрастием. Потому что Тая молчала и только плакала на все вопросы. В сотый раз она задавала мне всё тот же вопрос, заглядывая мне в глаза: почему она это сделала?! А я мотала головой и говорила, что не знаю, так как я реально не знала причины, у нас ведь так и не состоялся вчерашний разговор, ведь что-то, видимо, очень важное она мне вечера хотела рассказать, но что? Я смотрела на Таю, как бы прося у неё всё-таки ответить, но она демонстративно отвернулась и уставилась в стенку, заявив, что она устала и хочет спать. Я уговорила её маму пойти отдохнуть и сказала ей на ушко, что я попробую у Таи всё узнать. Мама согласилась и оставила нас наедине. Я села на кровать, а Тая мне сказала с какой-то такой детской тоской и обидой:

— Убирайся, я не хочу с тобой разговаривать, когда я хотела, у тебя не было на меня времени. Теперь у меня нет ни времени, ни желания с тобой общаться.

Супер, подумала я, походу пока мне лучше действительно уйти, я ей сейчас в таком состоянии вряд ли смогу что-то объяснить или извиниться, хотя, с другой стороны, почему я должна извиняться, я же не могу 24 часа в сутки ей уделять время, у меня тоже должно быть что-то своё. Нет, совесть меня, конечно, грызла, но главное, Тая жива и относительно в нормальном состоянии, а всё остальное всегда можно исправить.

Прошла неделя, я ходила в школу, на рисование, гуляла с Лёшей и Пиратом по вечерам. Тае я позвонила через два дня после выписки из больницы, но её мама попросила пока не звонить и рассказала, что у неё страшная депрессия и она никого видеть не хочет. А ещё она сказала, что они с Таей ходили в церковь и только там Тая долго разговаривала с батюшкой впервые в её жизни и вроде это её успокоило, и они пока поводят её туда. Может, удастся узнать, что же случилось, а у меня из головы не выходил это странный парень с зелёными глазами, мне страшно было спать, и в моей комнате поэтому всю ночь теперь горел свет.

⠀

Много лет спустя…

Я вынырнула из воспоминаний, а мой зеленоглазый нечто, я даже до сих пор так до конца и не знаю, кто он или что он, смотрел мне прямо в глаза и как кот, который только что съел самые вкусные сливки в своей жизни, чуть ли не мурлыкал от удовольствия. Я просто выпала в осадок, какими живыми могут быть его эмоции, а он, прочитав мою реакцию и мысль, снова по мгновению ока стал таким же, как прежде: холодным и закрытым.

— Интересно, за столько тысячелетий моей, так сказать, жизни или не жизни, я впервые видел себя со стороны чужими глазами, глазами человека с его эмоциями и страхами. Как ты догадалась, что мне это понравится?

И он повернул голову немного набок, буквально сканируя меня насквозь.

— А я и не знала, просто сделала вывод, что если тебе жизненно необходим эмоциональный всплеск людей для того, чтобы питаться, то воспоминания, возможно, как и у людей, у тебя вызовут такие же эмоции, а значит и насыщение. Я достаточно долго, — улыбнувшись, продолжила она, — благодаря тебе живу на этом свете и уже неплохо изучила людей и тебя совсем немного, но тоже изучила.

— Мия, я уже давно не тот, что был тогда, я изменился и больше не питаюсь этими эмоциями, но мне было приятно вспомнить, как это. Твои мысли были настолько яркими, что я даже не почувствовал разницы с реальностью. Спасибо тебе за это открытие.

После этих слов я почувствовала дуновение ветерка, и он исчез.

А я стояла и смотрела на этот мир, такой волшебно красивый, и думала, почему некоторые люди не ценят тот дар, который им дала сама жизнь. Ведь жизнь — это ценный дар от кого-то очень сильного и мудрого. Ведь всё в этом мире гармонично. Чему нас хотят научить и почему зачастую мы не замечаем ничего, кроме материального? При этом теряя так много того, что нам хотели показать и чему нас хотели научить, теряясь в каких-то нами же выдуманных ценностях и законах, которые идут вразрез с законами самого этого мира. Если люди не изменятся, они так и останутся детьми, делящими игрушки в песочнице, всё глубже и глубже закапывающимися в этом песке, пока кто-то взрослый не придёт и не вытащит всех детей из этой песочницы и не объяснит им, что не так и как надо. В то же время ведь люди имеют такую короткую жизнь, когда многие из них начинают что-то понимать и имеют достаточный жизненный опыт, они, как правило, уже почти стары и немощны и им пора умирать, а новое поколение всё так же наступает на старые грабли и делает те же ошибки, и всё повторяется снова и снова. У меня всегда возникала мысль, что наша Земля как школа, пройдя которую после смерти, кто-то возвращается снова, рождаясь заново и пытаясь усвоить материал, вновь делая работу над ошибками, а кто-то отправляется куда-то дальше, так сказать, повышать квалификацию.

Глава 4. Он

Он стоял на крыше четырнадцатиэтажного дома, его белая рубашка развевалась на ветру. В этот день был такой шквальный ветер, что на крыше тяжело было стоять. А ему было совсем не страшно, он не боялся высоты, он вообще мало чего боялся в этой жизни. Ему было 16 лет, он был главой банды пацанов, которые держали в страхе весь район. Он был лидер и, когда ребята решили проверить его на слабо, он без страха встал на карниз и стоял так несколько минут, демонстрируя им своё превосходство и силу. Он вновь доказал им, что он достоин быть тем, кто он есть, ведь все другие испугались. Сказать, что он был красив, нет, пожалуй, он не был красив, но в нём была какая-то внутренняя сила и, как говорят многие, порода, что привлекало людей намного больше, чем просто внешняя красота. Он выглядел на 18. И тот, кто смотрел в его глаза, видел, что внутренне ему гораздо больше, чем 16. Жизнь у него была не сахар и это отразилось на его поведении и оставило неизгладимый след в его душе. Несмотря на то что родителям было фактически плевать на него, хотя по-своему они за него переживали и любили его какой-то своей странной, непонятной любовью и, как они думали, растили из него настоящего мужчину. Удивительно, что при отце, практически алкаше, и матери, которая, как мне кажется, просто устала от всего, он вообще умудрялся хорошо учиться, а вечером ещё идти работать и неплохо зарабатывать при этом, обеспечивая себя и ещё помогая своим родителям. Сказать, что его родители были плохими, тоже нельзя, ведь в этом мире нет чёрного и белого, он наполнен красками. Судить их я бы тоже не стала, ведь они жили в своём мире, понятном только им, как и мы все. Наверное, если бы они были бы другими, он не стал бы тем, кем стал. Значит, так было, наверное, предрешено. Он жил за городом в небольшой деревушке и, возможно, мы бы с ним никогда не познакомились, если бы не один случай.

Утром я как обычно шла в школу и, переходя дорогу, увидела пять здоровенных парней в одних майках и шортах, а было раннее утро и было, наверное, градусов 10 в лучшем случае. Парни организованно бежали в мою сторону. Да это же Диня со своими ребятами.

Я помахала им и, чтобы не отвлекать, пошла к автобусной остановке, но меня поймали за рюкзак, развернули, поздоровались и, продолжая бежать на месте, спросили: «Эй подружка моя ненаглядная, что-то я не наблюдаю соблюдение нашего договора, где моя конфетка на блюдечке?»

И тут у меня совсем испортилось настроение, ведь с Таей мы так и не разговаривали, она меня постоянно игнорировала, в школу не ходила, а когда я её видела в окне, демонстративно отворачивалась и завешивала шторы, к телефону она вообще не подходила. Так что дела были совсем дрянь. У меня аж слёзы на глазах выступили.

Диня остановился и уже без шуток серьёзно спросил:

— Что- то случилось?

Я не знала, могу я ему сказать или не имею на это никакого права.

А он, видимо, увидев мои сомнения, просто обнял меня и сказал мне в макушку:

— Я никому ничего не расскажу. Я был у вас в школе, мне парни знакомые сказали, что Таи уже нет две недели в школе».

Я поверила ему, и мне было так плохо от всей этой ситуации, что хоть вой, и поговорить об этом даже не с кем было. И я позорно разревелась, наверное, впервые в жизни. Он обнял меня и увёл в парк, там никого не было. Он посадил меня на скамейку и дал мне воды.

— Я на автобус опоздала в школу, — всхлипывая, сказала я.

— Ерунда, — сказал он. — Тебе не надо в таком состоянии в школу. Расскажешь, что произошло-то?

И я рассказала ему всё, кроме того, что касалось парня с зелёными глазами. Я испугалась, что если кому расскажу, то на меня будут смотреть как на сумасшедшую.

— Так, — через некоторое время сказал Диня, — значит ты не знаешь, что случилось, что даже предположений нет? — и вопросительно посмотрел на меня.

Я вздохнула и честно ответила:

— Предположения, то есть, доказательств нет. Помнишь, когда мы познакомились, Тая шла к парню — блондину с карими глазами, так вот она вбила себе в голову, что любит его и всё это время носилась за ним как сумасшедшая, а он ещё тот фрукт, может, обидел её чем, а она у нас особа впечатлительная, вот и решила, что жизнь для неё кончилась. Только ты теперь давай без глупостей. Я же не знаю наверняка, ты же вроде умный».

— Да не волнуйся, — сказал Диня, — не убью я его, так, покалечу чуток.

Я посмотрела ему в глаза.

А он засмеялся и сказал:

— Да не делай ты такие глаза, всё будет норм. Никто не пострадает.

Блин, подумала я, походу одной проблемой у меня теперь больше. Как говорила всегда моя любимая бабушка, язык — наш враг.

— Денис, давай мы сначала всё точно выясним, а потом уже будем кулаками махать и всё такое. Согласен? — спросила я и заискивающее заглянула в его глаза.

Он хлопнул меня слегка по плечу, подмигнул и сказал:

— Хорошо, только будем искать истину, так сказать, с двух фронтов: ты со своего, ну и я, соответственно, со своего. Давай дуй домой, или ты можешь ещё успеть ко второму уроку. Через полчаса будет новый автобус, а я побежал, позвоню, если что узнаю, и ты давай тоже не теряйся».

Я приехала в школу на час позже, как раз была перемена после первого урока. Я посмотрела расписание класса, в котором учился Таин блондинчик, и потопала в другой конец школы в кабинет химии, где у них должен был быть следующий урок. Хотела понаблюдать за этим гадом. В коридоре нашей школы было очень много колонн, за ними можно было легко спрятаться. Так часто делали наши мальчишки, которые хотели напугать каких-нибудь девчонок. Спрячутся за колонной, девчонки идут болтают, вроде никого нет, тут из-за колонны как резко руки появятся и утащат за колонну одну из девчонок, визг стоит на всю школу, все ржут. Однажды меня так тоже утащили, да не на ту напали. Потом Макс, мой одноклассник, бегал от меня по всей школе, а мы с моей подружкой бегали за ним с шваброй и ведром. В общем, как он ни улепётывал от нас, мы его догнали, отлупили чуток шваброй, чтоб поумнел, ну и ведро ему на голову надели. Для красоты, как сказала моя подружка. Я улыбнулась этим воспоминаниям и аккуратненько спряталась за колонной возле кабинета химии. Я увидела, как наш подозреваемый блондинчик идёт со своими друзьями и у них какой-то очень серьёзный разговор. Они ещё посматривали по сторонам, явно не хотели, чтоб кто-то их услышал. Я каким-то седьмым чувством поняла, что надо обязательно услышать их разговор, но как? Они сейчас зайдут в класс и закроют дверь, и накрылась моя шпионская операция медным тазиком. Я посмотрела на дверь сзади меня, это была подсобка кабинета химии, я аккуратно дёрнула дверь, она оказалась открыта, я обрадовалась: бинго, теперь они меня не заметят, зато я их буду отлично слышать и, возможно, даже видеть через замочную скважину двери между подсобкой и кабинетом химии, главное, чтоб учительница меня не спалила. Я встала за дверь и превратилась в слух. А разговор у парней был такой.

— Ну и, — донеслось до меня. Это, видимо, спрашивал блондинчик. — Мне-то какая разница, что там с ней. У меня таких, как она, вон, только пальцем помани, очередь стоит. Сама припёрлась, сама прилипла как пиявка, а я что, ну переспал с ней разок, она сама хотела, в чём проблема-то? Я её не насильно к себе на хату тащил, сама заявилась и раздевалась сама. Да вообще она никакая, меня не интересуют такие. А потом Маринка моя пришла, увидела нас, давай орать. И эта, главное, малявка давай орать, они там чуть друг дружке космы не повыдергивали, а я лежал на кровати, смотрел на них и думал, классно так, из-за меня две тёлки сцепились. Ну я им предложил не драться, а втроём покувыркаться, а Маринка моя юмор оценила и говорит, а что, давай. Малявка эта, Тая, хотела меня по лицу шибануть, я ей не позволил, сгреб её вещи, кинул ей и сказал, чтоб валила домой. Она там гундела что-то ещё про любовь. Сопли эти я не люблю, на лестницу её выставил в чём была и пошёл к моей Маринке, сладенькой, горяченькой.

Он хохотнул так, что я аж сразу в подробностях и представила, чем они там занимались. Мне было так противно, главное, он даже не понимал, что он сделал, он даже, кажется, гордился сделанным. И самое страшное, что его друзья не одёрнули его, а поддержали, только боялись, что она несовершеннолетняя и у него будут проблемы, а так ни у одного из них даже не возникла мысль сказать ему, что он неправ. Нельзя так вести себя с девушками. Они, наоборот, смотрели на него с завистью. Первой моей реакцией на всё услышанное, это было открыть дверь и высказать этому дрянному бесчувственному мальчишке всё, а лучше дать бы ему хорошенечко. Резко раздался звонок на урок, это меня и отрезвило, нет, надо как-то по-другому наказать его, чтобы он понял, чтобы ему было так же больно, как и ей. Об этом я подумаю позже, а сейчас мне нужно как можно быстрее улизнуть отсюда, чтоб меня никто не спалил. Я до конца всех уроков пыталась решить эту непростою задачу, как же всё же отомстить, не особо навредив физически, и чтобы он понял, что он натворил. Но из меня был так себе мститель — это сейчас я уже гибкая и хитрая и с высоты своего опыта могу придумать как минимум десять планов мести, а тогда, как многие дети, выросшие в СССР, я была чересчур прямой. И, как утверждали мои умные книжки, которые я так любила читать в большом количестве, если ты не можешь найти решение проблемы, отпусти её и она сама решится или решение покажет тебе само время. Что я собственно и сделала. Я пришла домой, собрала пару вещей и уехала на все выходные к бабушке. У бабушки было хорошо, весело и вкусно. Она жила вместе с дедушкой, моей любимой собакой Шариком и кошкой Муркой в тихой деревушке возле горной речки, окружённой нескончаемыми полями: весной — маковыми, летом — пшеничными, осенью — клеверными. А ещё там жил мой друг Игорь, мы часто летом тусили с ним вместе, он был обыкновенный, он не любил учиться, вечно болел, был задирой, мучил котов, и я до сих пор не пойму, почему мне с ним было интересно, наверное, потому, что он был другим, не похожим на меня ничем. Я знала его с пелёнок, у нас даже дни рождения были в одном месяце. Я поела всяких вкусностей по-быстрому, пролезла через забор между нашими домами, так было быстрее, постучала ему в дверь.

Он вылетел мне навстречу, сграбастал меня в охапку и давай кружить меня, приговаривая: «Ну наконец-то ты приехала, я так скучал, у меня куча всего интересного тут без тебя случилась, и я хочу тебе срочно всё рассказать».

Я смеялась и слушала его рассказы. А потом мы пошли гулять, это был чудесный тёплый вечер. Я забыла об всём на свете, грызла яблоко и слушала, слушала его истории. Обычно я редко видела, как собирается молодёжь в деревне, я вообще думала, что они все сидят дома, что ли. И тут впервые я увидела парней и девчонок, уже взрослых от 16 до 20 лет. Они сидели на куче рубленного леса, их было человек 20. Они были какие-то другие, я резко выделялась из них, так как была в кремовой юбке-шортах и белой рубашке с вышивкой, да еще и в красных туфельках без каблука. Все мои вещи были в стирке, включая кроссовки, поэтому сегодня я была похоже больше на Таю, чем на себя. Они же в большинстве своём были в спортивных костюмах и в сланцах. Только один, на мой взгляд, очень интересной внешности парень, который явно кого-то искал взглядом, был в белой рубашке, хороших синих джинсах и новых белых кроссовках. Его непослушная чёлка падала всё время на лицо, он небрежным движением убирал её, но ветер снова и снова опускал её ему на глаза. Мне стоит сейчас закрыть глаза, и я снова могу увидеть его лицо во всех подробностях. Говорят, время стирает всё. Теперь я знаю точно: врут. Время может стереть только неважное и притупить только неважную боль. Но стоит закрыть глаза и остаться в тишине, и вот ты можешь даже сказать, чем пахло тогда в воздухе, и многое другое, если это было действительно важно для тебя.

Мы вышли со стороны опускающегося за горизонт солнца, он скользнул по нам взглядом и остановился на моих глазах, у него были огромные голубые глаза с золотыми, окрашенными заходящим солнцем ресницами. Я не знаю, что это было тогда, но я не хотела и не могла отвести от него взгляд, он это сделал сам. А я продолжала рассматривать его. Он меня очень заинтересовал, он выделялся изо всех этих людей. А я всегда любила всё необычное. Игорь дёрнул меня за руку:

— Ты чего так пялишься на него, с ума сошла?

— А кто это? — спросила я. — И почему я не могу на него пялиться?

— Да дурак один, — ответил Игорь и потащил меня в сторону.

— В смысле дурак? — спросила я, на что получила всем знакомый ответ: — В коромысле.

Меня быстро утащили с этой улицы, и я отчетливо поняла, что Игорь то ли боится этого парня, то ли не любит за что-то, но говорить со мной на эту тему он отказывается. Интересно, подумала я, надо узнать как можно больше, кто это. Мы распрощались с Игорем, и я потопала домой, но не успела зайти, как бабушка попросила меня сходить к соседке через дорогу за мукой, я вышла из калитки и пошла просить у бабы Мани муки, та отдала мне два пакета, и я пошла назад. Солнце уже село, но было ещё не совсем темно, а меня мучило любопытство. Мне стоило бы сделать буквально пару-тройку шагов, и я оказалась бы за огромной сиренью, через которую просматривалась вся улица, на которой собралась местная молодёжь. Моей особенностью всегда было доверять своему чутью и принимать решения согласно моим внутренним ощущениям, и сейчас они просто кричали: иди посмотри. И я подошла к сирени, но меня могли увидеть из-за того, что листва уже начала потихоньку опадать, поэтому я пригнулась и, раздвигая ветки, пробралась к краю забора. Моё сердце почему-то колотилось так громко, что мне казалось, что его стук могут услышать ребята на соседней улице.

Я аккуратно начала было подниматься, чтобы выглянуть между двух плохо прибитых досок, как вдруг услышала:

— Что-то потеряла? — спросил какой-то парень, явно смеясь.

Я повернулась и снова увидела того ради которого я полезла через эти кусты. Блин подумала я, вот встряла. Что теперь говорить-то? Я никогда не стеснялась парней, но с ним явно было что-то не так. Или со мной. А он, нагло рассмотрев меня с ног до головы, откинул свою слегка кудрявую непослушную чёлку назад, одним движением убрал три ветки в сторону и, протянув мне руку, сказал:

— Выходить будешь, или я тебя не видел, и ты меня тоже.

Он мне подмигнул. Я посмотрела на его губы, растянувшиеся в хитрой хулиганской улыбке. Машинально поправила юбку-шорты, проигнорировав его так любезно предложенную руку. Сама вышла из кустов и сказала:

— Ну, я пошла?

А он мне:

— Ну иди, иди.

Я хотела по-быстрому улизнуть, главное, не смотреть ему в глаза, но он меня поймал за руку и спросил:

— Ничего не забыла?

Его рука была такой горячей. В его движениях чувствовалась сила и уверенность.

— Ой, — только и сказала я, схватив с земли два пакета с мукой.

Я шла, не оборачиваясь, и ругала себя: вот дура-то, вот посмешище. Теперь вся деревня надо мной смеяться, наверное, будет. Он стопудово догадался, что я за ними собиралась шпионить. Я так ушла в свои мыли, что даже и не слышала, что он пошёл за мной. Бабушкину калитку с двумя пакетами муки оказалась не так-то просто открыть.

И тут неожиданно прям надо мной прозвучало:

— Что печь собираетесь?

Я аж чуть не подпрыгнула.

Блиинннн, а он спокойно обогнул меня, открыл мне калитку и галантно предложил:

— Прошу.

Я ничего не ответила и потопала к дому.

В спину мне полетел ещё один вопрос:

— А ты всегда такая разговорчивая?

Уже возле дома я услышала, что он, не дождавшись моего ответа, закрыл калитку. Я повернулась и увидела его спину, он ушёл. И вопросов у меня стало к нему ещё больше.

Бабушка напекла пирожков с капустой и картошкой, я позвала Игоря, и мы с ним ушли в огород, там под огромной яблоней стояла скамейка и столик, мы часто играли там вечерами в карты. А сейчас мы уплетали горячие пирожки и запивали их холодным молоком. Светила полная луна, тишину нарушали только сверчки. Тут неожиданно сад наполнился голосами, потом через дом в огороде включились разноцветные лампочки и заиграла музыка.

Игорь закатил глаза и сказал:

— Ну всё, сегодня у этих вечеринка, спать мы не будем. И главное, все соседи молчат, там же их дети. А мы даже если все окна дома закрываем, всё равно спать невозможно, и так до утра. Ладно, я домой, попробую уснуть, пока они совсем не разгулялись. Я если усну, меня пушкой не поднимешь, ты же знаешь, — сказал он и, зевая, отодвинув дощечку забора и ушёл в темноту.

Я тоже пошла спать. У нас не так сильно было слышно музыку, но спать было всё равно невозможно, я накинула свой бархатный зелёный халат на ночнушку, которую позаимствовала у бабушки в гардеробе, наверное, раньше очень модную, сшитую из бледно-розового шёлка с ярко-розовыми бантиками и рюшками. Вышла в летнюю кухню, а там сидели какие-то соседи и тоже смеялись, пили водку с бабушкой и дедушкой. Я сонно посмотрела на эту компанию и поняла, что поспать не удастся.

И тут один совсем уже не трезвый мужик заметил меня и как заорёт:

— А кто это у нас тут, внучка, что-ли, ваша?

Бабушка такая с гордостью:

— Да — это наша внучка, вот на выходные приехала погостить.

И все уставились на меня.

— Добрый вечер, — сказала я.

И хотела уже уйти, как женщина, сидевшая рядом с этим мужчиной, спросила:

— Ты уже знакома с нашими ребятами? Сегодня день рождения моей дочери, вся деревня собралась, не хочешь к ним?

Я не особо хотела, но мне даже не дали выбора, не дав переодеться, сказав, что там все свои, буквально за руку утащили в соседний дом. Провели через двор в огород, позвали очень симпатичную высокую белокурую голубоглазую девушку в очень красивом платье.

— Познакомься, — это Юля. Юля, это Мия. Ну, общайтесь тут.

И оставили нас одних. Мне было некомфортно, но, надо отдать должное Юле, она оказалась очень милой.

Оглядев меня с ног до головы, она сказала:

— Не парься насчёт прикида, здесь все свои, всё по-простому, — взяла меня за руку и повела к её друзьям.

В саду помимо лампочек горел костёр, на котором жарили на палочках яблоки, картошку и что-то еще, вокруг костра стояли старые сеточные кровати с матрацами, на которых все и сидели, сбоку лежало большое дерево, которое тоже приспособили как скамейку для пацанов. Когда мы вышли на свет, все уставились на меня как на что-то суперинтересное. Я тогда прочувствовала все ощущения обезьянок в клетке в зоопарке. Мне уступили место на одной из кроватей и тут же начали знакомиться, называя себя по именам, я пыталась запомнить, но после восьмого человека я просто уже запуталась окончательно. Потом пришли ещё какие-то парни, совсем взрослые, и он, тот, к которому у меня было много вопросов. Он был с огромным букетом роз и большой коробкой с бантом. Мне почему-то стало так неприятно от мыслей, что он, наверное, её парень. Конечно, она такая взрослая и красивая, не то что я. А он отдал ей цветы, обнял и поцеловал в щёку.

— С днем рождения, сестрёнка.

Только после этих слов, присмотревшись, я увидела, как они похожи. Потом его взгляд заскользил по саду, он здоровался с ребятами, с которыми, видимо, не виделся, и тут наткнулся на меня. Я прям так и увидела себя в его глазах: нерасчёсанные растрёпанные волосы, этот зелёный халат — о блин! — он расстегнулся внизу и было видно мою супер-ночнушку с розовыми бантиками, о боже. Он подошёл к нам и сел напротив в кресло. Достал сигарету и закурил. Мои новые знакомые сразу приосанились и мило так зачирикали, мимолётно бросая взгляды в его сторону, а он сидел и смотрел на огонь. Было ощущение, что он о чём-то думает и точно мыслями не в этом месте. Потом подвалила его компания из четырёх парней. Они тоже рассматривали меня как новую игрушку. Начали обсуждать меня открыто так, нагло, какие у меня глаза, и кто же я такая, а я просто смотрела на них, скромно улыбалась и благодарила бога, что сейчас уже темно и никто не увидит, как мои щёки горят, пытаясь, чтоб никто не заметил, прикрыть эту чёртову ночную рубашку. Я не была никогда стеснительной, и они не говорили ничего злого и оскорбительного в мой адрес, но чувствовала я себя среди них в этот момент голой. Кстати, это было мне хорошим уроком: выдержав моё публичное обсуждение, позже я перестала вообще стесняться и чувствовала себя комфортно в чужой компании. В этот день я получила иммунитет. Слушая их, я понимала, они очень даже неплохие ребята, просто не могла понять, что за повышенный интерес к моей, так сказать, самой простой персоне. Они спрашивали и спрашивали меня обо всём. А я вообще очень общительная, но не люблю отвечать на личные вопросы, которыми они заваливали меня как из автоматной очереди. Мне приходилось дипломатично, чтобы их не обидеть, увиливать от ответов. Этот допрос меня начинал утомлять.

Вдруг как-то неожиданно так заинтересовавший меня парень вышел из своего задумчивого состояния, бросил недокуренную сигарету в костёр и сказал прямо так, глядя в глаза моим новым знакомым:

— Богдан, Юля, Сергей, что вы привязались к ней со своими расспросами, оставьте её в покое, вас много, а она одна, и человек вас не знает, что вы насели на неё?

Потом встал и ушёл в дом. Что удивило меня больше всего, что все реально тут же от меня отстали, за что я была очень ему благодарна. Потом девчонки надели на шампуры яблоки, и мы жарили их на костре, кто-то танцевал, кто-то рассказывал истории, кто-то курил, кто-то смеялся. Вокруг тускло горели разноцветные огоньки. Было здорово. Юля куда-то ушла, видимо, со своим парнем. Я просто сидела, ела яблоки и смотрела на дом, в который ушёл он. Пришла Юля, вся такая сияющая, видимо, ей было очень хорошо где-то там с этим парнем. Меня мучило любопытство, я не выдержала.

— Этот парень, который в дом ушёл, твой брат?

— Да, — сказала она. — А что, не похож?

— А как его зовут? — спросила я.

А она засмеялась своим тонким как колокольчик смехом и ответила:

— Слушай, будь другом, принеси вино, оно в доме — сразу найдёшь, в холодильнике. И братца моего позови, пусть торт несёт, день рождения у меня или нет, свечки буду дуть, желание загадывать, — а потом подмигнула мне и сказала: — Там и познакомитесь».

Я подумала, а почему бы нет, и пошла в дом. В доме было темно, тускло горели свечки на столе и было всего две комнаты: кухня, она же прихожая и спальня. Я не поняла, почему так мало комнат, ведь снаружи дом казался огромным. Я щёлкнула выключателем, но свет не загорелся. Из спальни до меня донёсся уже знакомый голос.

— Кто там? Да заходите уже, кто там такой стеснительный, и выключатель не трогайте, пожалуйста, проводка в доме полетела.

Я прошла через кухню и зашла в спальню. Там тоже горели свечи, брат Юли лежал на кровати в слегка расстёгнутой белой рубашке в обнимку с котом. Кот урчал от удовольствия он, был большой, пушистый и ярко-рыжий. Мне на секунду показалось, что поза парня из расслабленной, почти сонной резко изменилась и взгляд как будто бы тоже, но это было только пару секунд. Я даже подумала потом, что мне показалось.

— А, соседка, — протянул он, — что, решила спрятаться тут от всех? Достали? Ты не злись на них, они все очень неплохие ребята.

— Да, есть немного, — ответила я, — я бы не против, может, от них всех и сбежать, только некуда, у меня дома вечеринка, мои всех соседей пригласили, так что там меня точно припрягут что-нибудь делать. Хотя и тут уже припрягли, я вообще-то, за вином, и твоя сестра просит тебя торт принести со свечками. Так что у меня нет выбора, — выпалила я и дёрнула плечами.

— Выбор всегда есть, — внимательно глядя на меня, заметил он.

Он одним лёгким движением спрыгнул с кровати и в два шага оказался возле меня, как будто не он только что лежал полусонный на кровати. Кот недовольно мяукнул и обиженно посмотрел на своего хозяина, что тот якобы недочесал его за ушком. Я не сдержалась и прыснула — это было так забавно. А парень посмотрел на своего любимца и тоже засмеялся, его взрослость при этом куда-то исчезла и передо мной уже стоял не взрослый парень, а обыкновенный подросток. Он вернулся к кровати, взял этого рыжего красавца, прижал к груди, потом чмокнул в нос, почесал снова за ушком и положил на кровать.

— Сейчас, подожди, Рыжик, я разберусь со своими делами и вернусь, никуда не уходи.

Самое смешное, что кот сразу сделал такой умный и царственный вид, типа он его отпускает. Я просто умилялась от этой картины.

Потом парень подошёл ко мне и, всё так же улыбаясь, сказал:

— Пойдём поможем моей сестре. Мия, а кто тебе сказал, кстати, что вино в холодильнике здесь, в этой части дома?

— Так Юля и сказала, я вообще думала, что это всё один дом, — ответила я.

— А, понятно, — как бы для себя сказал он себе под нос.

И тут до меня дошло, а ведь он знает, как меня зовут. Мы вышли из Юлиной части дома и прошли к другому входу в дом. Он открыл дверь передо мной, включил свет, и я оказалась в типичном деревенском доме, очень бедном, но очень чистом. И самое интересное было для меня, что в доме не было межкомнатных дверей, а были только какие-то несуразные занавески. Мне было интересно, как они так живут. Я разглядывала какие-то вышитые салфетки на столе и буфете, старую мебель и технику, я обычно себя так не веду. Как говорит моя мама, это неприлично, вот так вот пялиться. Но просто я не могла понять, как он может здесь жить, это не сочеталось с ним вообще никак. Я даже не могла представить, как бедны его родители. А потом мой взгляд наткнулся на очень старое огромное зеркало во всю стену, оно было голубого цвета, судя по всему, не раз перекрашенное на скорую руку. А в зеркале я увидела себя и его. Я смотрела в зеркало, а он смотрел в моё лицо и считывал мои эмоции, ведь у меня очень живое лицо. Мне стало некомфортно. А он опустил глаза, как будто спрятавшись от моего взгляда, и пошёл к холодильнику, открыл его, взял две бутылки вина, отдал их мне. Потом вытащил огромный розовый торт из розочек, достал свечи. Мне хотелось ему что-то сказать, ну типа, что у него нормальный дом, чтобы ну хоть как-то исправить ситуацию, но мне показалось, что он почувствует мою ложь и это будет ещё хуже. Я вообще еще та вруша, могу так наврать, что никто и не поймет, что я наврала, но, кажется, только не он. Он в это время искал спички и нигде не мог найти. Тут в дом вошел Богдан.

— Эй, ну сколько можно ждать, — недовольно, дыша на меня перегаром заявил он. — Тебя только за смертью посылать.

Я вытянула руки перед собой, пихая ему бутылки с вином, чтобы хоть как-то отгородиться от этого ужасного запаха сигарет и ни пойми ещё чего.

— Неет, дорогая, — помахал он передо мной указательным пальцем, — тебя, цыпа, послали, ты и неси.

У меня просто челюсть упала от такого хамства. А потом он ещё с похабной ухмылкой посмотрел на своего друга, который стоял за моей спиной, и, подмигивая, начал у него узнавать, ну как, я пополнила его коллекцию, пойду я или нет. Я думала, что сейчас ну за меня как то заступятся, но в ответ мне была тишина. Потом Богдан развернулся и вышел так же неожиданно, как и пришёл. Я услышала, как зажглась спичка, повернулась и увидела, как Юлин брат зажигает себе преспокойненько свечки на торте.

Потом совершенно спокойно. как будто ничего не случилось, он произнёс:

— Пойдем, а то Юля обидится, скажет, что мы ей день рождения испортили.

Капец, подумала я, автоматически топая к ребятам, меня тут унизили, а он весь такой сильный и властный даже ничего ни сказал. А самое странное, почему я этому Богдану промеж ног не заехала или бутылкой не залимонила по его тупой голове, за мной же обычно не заржавеет ответить, а тут я ждала, чтобы малознакомый парень за меня заступился, да ещё и иду психую, кто я ему? Никто. И ничего он мне не должен. Блин, что вообще за фигня происходит. Сейчас отдам эти чёртовы бутылки и пойду домой. Я подошла к столу, демонстративно поставила бутылки, он с тортом аккуратно обогнул меня, обнял свою сестру, с какой-то особой нежностью чмокнул её в макушку и произнёс:

— Загадывай желание и задувай свечи.

А я развернулась и ушла в темноту, я хотела домой. Меня так взбесила эта ситуация, что если бы я была чайником, то сейчас бы из меня выкипела вся вода. Я представила себя белым эмалированным чайником с голубым цветочком, который стоял на газе, свистел и бурлил. Иногда моё воображение меня просто ошеломляло, мне кажется, что я даже почувствовала от себя пар, и моя злость испарилась вместе с ним, мне даже стало смешно, что я устроила бурю в стакане. Какая мне разница, что малознакомый парень, которого я даже не знаю, не заступился за меня, да плевать. Сейчас пойду и разберусь с этим Богданом. Я резко развернулась и, полная решимости, потопала назад. Я столкнулась с ним в воротах. Он отступил назад и сказал, потупив в пол глаза:

— Извини меня, Мия.

И так это всё было странно, что мой боевой настрой куда-то пропал.

— Я волновался, здесь лучше ночью одной не ходить, мало ли что, — произнёс он.

Я пыталась заглянуть к нему в глаза и увидеть, что это за такое странное изменение в поведении, но он, усиленно смотря куда угодно, только не в мои глаза, спросил:

— Что, так сильно обиделась?

Потом, не дожидаясь ответа, продолжил:

— Я тебя искал, хотел извиниться, нехорошо получилось, я пошутить хотел, думал, будет смешно.

— И что, — глядя в его глаза и поставив руки в боки, спросила я: — Часто твоим знакомым смешно, когда их унижают?

А он поднял на меня почти уже трезвый взгляд и неожиданно выпалил:

— Я вообще не такой, как ты подумала, просто я психанул.

Я подняла одну бровь и посмотрела на него с вопросом.

— Ты мне просто понравилась, и вообще, Джон тебе не подходит, он тут уже у пол-деревни под юбкой был, он, понимаешь, девок коллекционирует. А я как увидел, что и ты к нему пошла… Ты же другая, я тебя предупредить хотел, ты наивная, тебя легко обмануть, а он хитрый.

Так значит, его Женя зовут, подумала я. Вот и познакомились. Мда.

Потом он протянул мне свою руку и спросил:

— Мир? Пойдём, а то тебя, наверное, уже все потеряли.

Ага, про себя подумала я, особенно Джон.

— А что, по-другому меня нельзя было предупредить о твоём аморальном друге? И с чего ты решил, что я наивная и меня легко обмануть? Ладно, проехали. Хорошо, извинения приняты, но в следующий раз получишь в глаз за такие шутки, — ответила я, шагнув во двор.

Я не видела, как он задумчиво посмотрел мне в спину, офигевая с моих угроз, он был высокий, накаченный, здоровенный пацан, на фоне него я выглядела как маленький котёнок против гепарда. Ещё не одна девчонка не смела с ним так разговаривать, но в принципе ему ещё ни за одну девчонку никогда с такой злостью не выговаривали, как это сделал пару минут назад Джон. Он до сих пор не понял, что его друг так взбесился из-за этой соседки. Когда мы проходили мимо дома, в одном из окон Юлиной части дома, увидев нас, кто-то задёрнул штору, а тусклый свет от свечей еле-еле, почти незаметно проблескивая через прорези, не позволял разглядеть, кто это был. Я подумала, что, может Юля со своим парнем сбежали от всех и у них там собственная вечеринка. Наверное, у них уже всё зашло гораздо дальше, чем поцелуи при луне. Но не успели мы подойти к костру, как Юля выпорхнула мне навстречу и, не останавливаясь, затараторила, что, оказывается, ребята ей сделали сюрприз и сейчас мы поедем кататься на машинах в горы. А какой-то Руслан будет на профессиональный фотоаппарат всё это снимать. Потом я смотрела, как все носятся с бутылками и всякими вкусняшками из сада за ворота, туда и обратно, туда и обратно. У меня создалось впечатление, что мы уезжаем как минимум на неделю. Я стояла и думала, как же уеду вот так вот с этими почти не знакомыми ребятами, даже не предупредив родителей. А потом Богдан как-то уже по-хозяйски снова схватил меня за руку и повёл к очень крутой белой иномарке, я такую даже ещё не видела не разу.

— Ну, как тебе нравится? — спросил он, а сам разглядывал моё лицо, смотря на мою реакцию на машину.

— Круто, — честно сказала, я. — Красавица. Ничего лучше я ещё не видела. А что это за марка? Сколько максимальная скорость? А у неё передние ведущие или задние? — начала засыпать я его вопросами, в это время ходя вокруг машины и рассматривая её от фар до колес. — А можно посмотреть, что у неё под капотом?

А Богдан хохотнул и говорит:

— Нет, пацаны, вы это слышали? Может, ты ещё и порулить хочешь?

А у меня аж глаза заблестели.

— А что, можно? — выпалила я, глядя попрошайнически на Богдана. — Это было бы вообще офигенно. Я умею.

— Слушай, Мия, ну скажи мне, а где это девчачье — ой, а чья это машинка, ой, а покатаешь?!

— Фу, Богдан, это не ко мне, это туда, — и я показала указательным пальцем на другие две машины, где хохотали их деревенские девчонки.

Он посмотрел за мою спину и сказал:

— Ну тогда по двигателям, лошадиным силам и наворотам машин тебе вот туда, — и показал указательным пальцем на кого-то за мной стоящего, — это он у нас в технике как бог соображает. А ко мне это как раз покатать, тачка-то моя.

— Так, значит, ты у нас небедный парень, — подмигнула я ему, поворачиваясь посмотреть, кто же там у них технический бог. За моей спиной стоял Женя, он переоделся, был в чёрном спортивном костюме и чёрной кепке, из-под которой выглядывали его светло-русые, слегка вьющиеся волосы, лица вообще не было видно, только губы и подбородок, по которым вообще нельзя было понять, о чём он сейчас думает. Интересно, как давно он там стоит.

Я резко отвернулась, улыбнулась Богдану и спросила:

— Покатаешь?

Он хотел сказать да, но тут из машины вышел взрослый парень, поддал Богдану шутя подзатыльник, сказал:

— Мал ещё и пьян, на правах старшего брата катать нас буду я».

Как потом выяснилось, это и был Руслан. Когда мы начали садиться в машину, выяснилось, что кто-то один не влезет. Руслан и Женя сидели впереди, а сзади получилось, что сели я, Богдан, Сергей, Саша. Колян никак не помещался. Тогда Богдан схватил и посадил меня на руки. Я даже пикнуть не успела, а только увидела, как Женька резко повернул голову в нашу сторону, не знаю, на кого он смотрел — на меня или Богдана, но мне захотелось куда-нибудь спрятаться. Богдан тоже как будто что-то почувствовал и руки почему-то с меня убрал. Определённо все эти парни или боятся, или очень уважают его. И мне походу это тоже передалось. Стадное чувство, блин. Только почему? Надо будет про это всё узнать позже. Кто он такой, в конце концов. А пока машина рванула с места, мне в лицо подул свежий ветер. А пацаны как-то странно поглядывая на меня начали улыбаться. А потом началось. Руслан спросил:

— Малыш, а тебе сколько лет?

Я ему как взрослый человек, такая:

— Я тебе не малыш, я уже взрослая.

Он поржал и такой говорит:

— Ладно, перефразирую для взрослой леди по-другому: 18 есть?

И смотрит на меня в зеркало заднего вида со зловещей такой улыбочкой. А я на него посмотрела как на больного в это же зеркало и говорю:

— Я что, так плохо выгляжу, что ты думаешь, что мне 18.

А он как заржёт:

— Пацаны, то есть она считает, я плохо выгляжу, почти старик 19-летний. Пацаны, вы кого постарше не могли с собой взять, за эту малолетку нас всех посадят. А ты не боишься, красавица, с пятью незнакомыми парнями вот так вот просто в какие-то горы ехать, ночью и, насколько я знаю, родители даже не в курсе, где ты сейчас и с кем.

И тут до меня начало доходить, а я ведь, не задумываясь, села в машину с парнями, которых я вообще не знаю. Я машинально повернула голову назад, чтобы посмотреть, едут ли остальные ребята за нами и никого не увидела, то ли они поехали другой дорогой, то ли отстали, а сзади была темнота. Блин, подумала я, вот дура-то и, главное, почему я себя чувствую в полной безопасности. Они проследили за моим взглядом, потом как давай балдеть. Я увидела, как Женька тоже заулыбался и отвернулся в сторону бокового зеркала, чтоб я не видела его профиля, а Богдан погладил меня как-то по-братски, успокаивающе по спине и сказал:

— Не парься, это шутка, никто тебя не обидит. Мы что, звери, солдат ребенка не обидит. Это юмор у нас такой, чёрный. И хватит уже тянуть вниз свой халат, всё равно все уже видели твою зачётную, шелковую с бантиками, сорочку.

— И даже успели уже оценить, — заржал Колян.

Я снова покраснела да ушей и, фыркнув, заявила:

— Да я и не боюсь вас, было бы кого боятся.

— Ладно, — сказал Руслан, — это всё весело, только давай девчонок ещё каких–нибудь возьмём, чтобы повеселее было, — и глянул так многозначительно на Женю.

Тот говорит:

— Да без проблем.

И тут фары осветили каких-то девчонок на тротуаре, они ловили машину.

— Ушки свои прекрасные закрой, — сказал Богдан.

— А ничего тёлочки, да, пацаны? — спросил Колян.

— Брюнетка в мини-юбке чур моя. — сказал Руслан.

— Жалко, что только три, — вздохнул Сергей, — кому-то не хватит.

Руслан как-то очень похабненько заржал и говорит:

— Ты — дурак, ты куда их, в багажник садить будешь? У меня машина-то не резиновая».

— А с чего вы взяли, что эти девчонки с вами куда-то поедут? — спросила я.

А Богдан посмотрел на меня так многозначительно и произнёс:

— Я кому сказал ушки закрыть? И будь другом, не влазь, когда взрослые пацаны разговаривают.

Капец, подумала я, обиделась и отвернулась. Руслан притормозил, Женя открыл окно и, улыбаясь, спросил:

— Девчонки-красавицы, куда вам?

Они зарделись, а одна, самая боевая, видимо, ответила:

— Нам в город.

— А можно узнать. зачем вам туда в два часа ночи понадобилось? — спросил всё тем же доверительным тоном Женя.

— Ну почему же нельзя, — уже с улыбкой ответила та же боевая девушка. — Мы на дискотеку, веселиться.

— Так мы тоже веселиться, красавицы, — сказал Женя таким ласковым-ласковым голосом.

У меня аж мурашки по руке побежали. Вот зараза, подумала я. Женя представился мне питоном, который обезьянок завораживал. Идите ко мне, ближе, ближе.

Когда я вернулась в реальность, упустив уже часть разговора, девушки уже почти согласились, тем более что Женя узнал какую-то из них, и она сразу сказала:

— Да это же наши пацаны, а давайте лучше с ними.

Тогда Женя вышел из машины и галантно открыл им заднюю дверь, где мы и так сидели в тесноте. Я подумала, что вот сейчас-то загорится свет в салоне и они пошлют этих пацанов куда подальше, а они сначала вроде испугались, а потом увидели меня и спросили:

— А это кто с вами?

А Женька, недолго думая, даже не моргнув, нагло соврал:

— Сестрёнка моя младшая.

Да и врёт он тоже первоклассно, прям профессионально, сделала я для себя вывод. Девушки без стеснения сели парням на руки. Женька сел обратно на своё комфортное местечко впереди, сделал погромче музыку, и мы буквально ракетой понеслись в ночь. Девушки знакомились с парнями, те заваливали их вопросами. Руслан переглянулся с Женей, тот открыл бардачок, достал стаканчики и бутылку коньяка из-под сиденья. Девчонки, не отказываясь, пили и пили, даже ничем не закусывая, Богдану явно было интересней там, где пили, поэтому я подвинулась поближе к окну и молча смотрела на самый красивый город на земле. Мы были уже высоко, почти на вершине горы, и город, окутанный миллионами разноцветных огоньков, лежал где-то внизу, притягивая всё моё внимание своей волшебной красотой. Ветер из окошка становился всё холоднее и холоднее, я стала замерзать. Я повернула голову в салон и увидела, что Женька не участвует ни в распитии коньяка, ни в разговоре, он просто сидел и смотрел в своё окно, как и я. Я потёрла плечи, чтоб немного согреться, а Женя, не поворачивая головы, попросил Руслана:

— Окно закрой, дует.

Руслан закрыл окно и стало тепло, но и вместе с этим салон наполнился запахами конька, парфюма и сигарет. Когда мы поднялись на самый верх горы, там уже стояло несколько машин, из которых уже высыпала куча молодежи. Они уже успели разжечь костер, и многие уже были пьяны настолько, что не могли стоять на ногах. Руслан припарковался, вытащил из машины ту самую брюнетку, которую он зарезервировал в начале их знакомства, а она уже была порядком пьяна, как и её подружки, потом остальная вся моя компания покинула машину, кроме меня, Жени и Богдана. Богдан открыл дверь, я слезла наконец-то с его костлявых коленок, ему, наверное, тоже было не очень удобно, но, надо отдать ему должное, что он даже не пожаловался, что я ему всё отсидела. Неожиданно дунул такой ледяной ветер, что я сразу же замёрзла.

— Богдан, а можно я в машине останусь?

Он повернулся, мне даже показалось, что он обрадовался этой моей замечательной идее.

— Конечно, — слишком быстро ответил он, — а то ещё простудишься. — И ушёл к ребятам вместе с Женей. Я смотрела им вслед и в голове моей не складывалась картинка. Я пыталась анализировать, сначала Богдан выпытывал у меня, кто я и чем живу, потом вдруг оскорбил, потом извинился и чуть ли не в любви признался ровно до того момента, пока не подобрали новых девчонок, к которым у него явно был интерес, и в конце с радостью от меня избавился. Нелогичная последовательность, что за фигня, ничего не понимаю. А в машине было так тепло и уютно и вообще у меня сегодня чересчур много впечатлений. И я, кажется, смертельно хочу спать, а тут так уютненько и, слава богу, что про меня все вроде забыли. Я смотрела через окошко на город и мои глаза начали закрываться, но вдруг открылась передняя дверь и туда сел незнакомый мне парень. Он вообще хотел из бардачка сигареты достать, но обнаружил меня и, кажется, очень обрадовался находке

— Ух ты, и кто такую красоту тут припрятал, о, а чего это ты тут одна, скучаешь? Не порядок, у нас там самое веселье. Я — Потап. — протараторил он и протянул мне свою руку.

— Мия, — ответила я и аккуратно пожала его лапищу, рукой это было тяжело назвать — это была именно лапа. Ни фига какой здоровый, спортсмен, что ли, подумала я.

— Выпьешь со мной? — сказал он и протянул мне бутылку.

— Спасибо, но я не пью.

— Мда, — ухмыльнулся он. — Все вы так поначалу говорите. Ну я ж не прошу тебя всю бутылку выпить, только глоточек для настроения.

— Я не буду, — уже более жёстко ответила я, а он резко изменил свой тон на более грубый и с наглой мордой заявил:

— Мне не отказывают.

Откинув кресло назад, он хотел перелезть ко мне, но не тут-то было. В машине резко похолодало, я опять почувствовала оцепенение по рукам и ногам.

А у Потапа лицо стало, как будто он смерть увидел, он замер и смотрел на кого-то возле меня. Мне показалось, что время остановилось, а потом в одну секунду всё исчезло: и холод, и ощущение скованности, открылась дверь со стороны Потапа, в салоне снова загорелся свет, резанув по глазам, и я увидела Женю, судя по его сжатым губам, он был очень зол. Он буквально секунду смотрел то на меня, то на Потапа, так и застывшего по пути ко мне с бутылкой виски, схватил его, ничего не говоря, за шкирку и выволок его из машины, при этом на секунду подняв голову чуть выше, так что полоска света попала сбоку от козырька его кепки, и я увидела его ничего хорошего не предвещающий взгляд. Он вытащил Потапа, посмотрел на меня и хлопнул дверью. Мне не видно было, что там происходит, так как в той стороне была темнота, да ещё и стекла у машины были затонированы. Я нащупала ручку, хотела открыть дверь, но кто-то снаружи не дал мне этого сделать. Я ещё была в шоке от появления моего нового странного, жуткого знакомого. Поэтому просто села и уставилась на сиденье рядом, где он только что был. Странно, но ведь он защитил меня, но почему, кто он такой… Одни вопросы, вопросы, вопросы. Да и, кажется, Потап сегодня спать не сможет после увиденного. Так ему и надо, скотине. Я ещё раз посмотрела на пустое сиденье и сказала в темноту:

— Спасибо.

Потом открылась передняя дверь, и Руслан сел за руль, открылась другая передняя дверь, и в машину сел Женя. Руслан молча, ничего не говоря, завёл двигатель и, не включая фар, просто сдал назад, развернулся, включил фары и, повернувшись к Жене, спросил:

— Вас куда, домой?

А Женя повернулся, посмотрел на меня и, как будто ничего не произошло, говорит:

— Домой? Или ещё себе приключения хочешь поискать?

Я только было открыла рот, чтобы хоть что-то сказать, но мне не дали.

— Давай ко мне, нагулялись, хватит уже, все спать — тоном, не терпящим возражений, заявил он.

Я сначала хотела ему что-то сказать, а потом, не знаю даже сама, почему замолчала и уставилась в пустоту. Мы спустились очень быстро с горы и через двадцать минут были уже возле дома моей бабушки.

— Притормози тут, Руслан, а ты посиди пока, — скомандовал Женя.

Он открыл калитку, там везде горел свет и орала музыка, зашёл в дом и вышел буквально через пять минут.

— Мия, поехали ко мне, там вечеринка в самом разгаре, а мне с тобой поговорить надо. Я тебя потом провожу, — и сел рядом со мной.

Он странно на меня действовал. Мне стало так спокойно, что я ему ответила:

— Хорошо, — тем более, что мне не хотелось идти в весь этот шум, я очень устала.

Руслан высадил нас возле дома и тут же уехал, а Женя, открыв калитку, пропустил меня вперёд и повёл в Юлину часть дома.

— Осторожно, — сказал он, пропуская меня вперёд, — здесь порожек, не споткнись. Я выставила руки вперёд, чтоб не вписаться во что-нибудь ещё. Кругом была кромешная тьма, потом щёлкнула спичка, стало хоть что-то видно. Женя нашёл свечки и начал их поджигать одну за другой. Стало так красиво, мне всегда нравилось, когда зажигали свечи. Он зашёл в спальню, поставил свечи на тумбочку и бухнулся на кровать. Потом постучал рядом по кровати рукой и произнес:

— Давай, падай сюда.

Я стояла как вкопанная и молча смотрела на то место, где лежала его рука. Я просто не знала, как себя вести. Он сказал «падай сюда» без каких-то пошлых намеков, просто как говорят друзьям. С другой стороны, какой я ему друг и как всё это вообще будет выглядеть со стороны, вдруг кто зайдет.

— Ну, не хочешь сюда, — сказал он, — падай тогда вон на тот, подчеркиваю, неудобный диван в углу.

Я пошла и легла на диван. Во всю стену напротив кровати стоял шкаф с огромным зеркалом. В нём отражалась вся комната и я. Мои волосы совсем растрепались, отметила я про себя. Сняла резинку, и они тут же водопадом рассыпались вокруг меня. Потом мой взгляд переместился на Женю — расслабленного, смотрящего в потолок. Свечи на тумбочке отражались в зеркале и наполняли эту комнату таким мягким светом и теплотой. Я смотрела и не могла отвести глаз, свет светился вокруг него, это было очень красиво. А вы замечали, что когда смотришь на свечи в зеркало, иногда видно свечение, как будто вокруг огня появляется многослойная радуга. И эта радуга сейчас светилась вокруг него. Странно, ведь прошло уже столько лет, а стоит закрыть глаза, и я в подробностях могу описать этот вечер. Он медленно повернул своё лицо и посмотрел на меня. У него не было другой возможности смотреть на меня, только через зеркало, так как мой диван стоял в углу, и, чтобы со мной разговаривать, ему бы пришлось либо сесть, либо перелечь на другую сторону кровати. Я по сравнению с ним отражалась в зеркале очень слабо, свет от свечей меня почти не освещал. Его взгляд скользнул по моим волосам, потом он заговорил:

— Ты ведь часто сюда приезжала, тебя видели почти все местные ребята, кроме меня. Почему мы с тобой никогда не встречались?

— Не знаю, может быть, потому, что я почти не выходила никуда, мы больше сидели в огороде или дома с моим другом детства. Я вообще удивлена, что меня кто-то из местных видел.

— С кем это? –приподняв бровь, спросил он. С твоим соседом, что ли, с Игорьком?

И он сказал, это с Игорьком, как будто Игорь какой-то червяк у него под ногами.

— Эй, — немного с даже с обидой сказала я, даже приподнявшись с дивана, — вообще-то, он мой друг. Не смей таким тоном о нём говорить.

А он приподнялся на локте и, слегка наклонив голову, с иронией заявил:

— Что, про друзей либо хорошо, либо никак, да? — Выжидающе уставился на меня и добавил: — Даже если твой друг говно? — И снова взглянул через отражение в зеркале мне прямо в глаза.

А я схватила подушку и, бросив в него, крикнула, что он сам ещё непонятно кто. Я думала, что он не успеет её поймать и получит по своей наглой морде, но он засмеялся и, поймав на лету мою подушку, кинул её обратно и ещё свою. Я не ожидала такого поворота событий и пропустила одну из них, которая прилетела мне прямо в лицо. В общем, это была война. Мы кидались подушками, пока не устали и я не выпустила пар, вокруг летал пух. Потом он поднял руки вверх, типа сдаётся и, смеясь, произнёс:

— А я думал, тебя тяжело вывести из себя, ты весь вечер была такая спокойная как танк, а оказывается, в тихом омуте черти водятся.

— На себя посмотри, — парировала я. — Жень, я не хочу с тобой ссориться, поэтому не смей никогда оскорблять моих друзей, — произнесла я, тяжело дыша и поправляя волосы. — Ты понял? — Сев на диван и смотря уже совершенно серьёзно ему в глаза, заявила я.

— Хорошо, — ответил он, внимательно смотря на меня, — только и ты запомни, если я про кого-то что-то говорю нехорошее, то, поверь, это не на пустом месте и этому есть объяснение и причина.

— Расскажешь? — попросила я.

— Нет, пожалуй, не сегодня, — подумав, ответил он. Я ведь как-то тоже не планировал с тобой ссориться. Просто спровоцировал, интересно было, ты вообще умеешь терять контроль, злиться там, как то защищаться. Он улёгся поудобнее и закрыл глаза. — У нас ещё будет много вечеров поболтать, — как-то уверенно заявил он.

Я поняла, что с него на эту тему больше ничего не выудишь сегодня и перевела тему.

— Жень, — протянула я, тоже устраиваясь поудобнее и закрывая глаза, а расскажи что-нибудь о себе.

— Я, — сонно начал рассказывать он, — выяснил на днях про себя кое-что новое.

— И что же это? — всё глубже проваливаясь в сон, спросила я.

— Я не боюсь высоты, вообще, как выяснилось, я ещё тот любитель адреналина, раньше я этого не замечал за собой.

И сквозь сон я слушала его рассказ о том, как они с пацанами перед бурей залезли на крышу самого большого дома в городе, где он встал на самый край парапета и простоял там несколько минут, смотря вниз. Он не хвастался, он делился со мной своими чувствами в тот момент. О том, что он хотел бы иметь крылья и летать над городом, смотря с высоты птичьего полета, как где-то внизу живут люди и занимаются своими ненужными делами и даже не подозревают, что где-то там высоко можно расправить крылья и летать с потоками ветра. Быть свободным от всего. Он рассказывал, а мне было страшно за него, я видела его на краю и хотела удержать. Я не заметила, как вырубилась. Всю ночь мне снился кошмар, я видела его в белой рубашке, развевающейся на ветру на краю парапета. Я бежала к нему, хотела спасти, поймать за руку и снять, но всё время не успевала, поток ветра сбивал его вниз, и он падал вниз, а я стояла, не доходя до конца крыши, боясь увидеть его тело внизу. А потом меня разбудили какие-то голоса, я еле открыла глаза, потому что не выспалась. Моему взору открылась следующая картина. Бабушка с Юлиной и моей мамой стояли руки в боки и смотрели оценивающе то на меня, то на кровать, а также какой-то запитого вида мужик, от которого несло страшнейшим перегаром, показывал на меня и на кровать, где спал Женя, типа вот, мол, чего вы всполошились, тут нет никаких пацанов и никуда наши девки не уезжали, спят, не видите, что ли? Устроили тут невесть что из ничего.

— Ладно, девчонки, спите, спите. Мы пошли.

И они удалились. Я села на диван и только сейчас поняла, что укрыта тёплым одеялом, вот почему мне было так хорошо и уютно спать. Повернулась, посмотрела на кровать, где преспокойно себе спала Юля.

— Так, — протянула я, встала и подошла к Юле, внимательно рассматривая, куда же она там Женю спрятала.

А Юля, не открывая глаз, пролепетала:

— Мийчик, если ты, дорогая, высматриваешь моего потрясающе привлекательного и умного братца, то у него хватило ума увезти тебя вчера вовремя домой, уложить спать, позвать меня и свалить к себе, пока предки не припёрлись. Хотя вы друг друга стоите, он вчера из-за тебя тоже такое устроил, ещё неизвестно, как ему это аукнется. Извини меня, конечно, но ты вообще без мозгов, ну ты вчера, конечно, дала жару, а если бы вас застукали сейчас вдвоем, вы же совсем тут одни были и неизвестно ещё чем занимались в спальне, — многозначительно продолжила она. — Ты же понимаешь, чем это всё пахнет.

Я только смогла из-себя вытянуть:

— Вот, блин, я даже об этом и не подумала. Вот же я дура.

Я не поняла, что там она сказала про то, что Женя вчера что-то из-за меня натворил, он же вроде ничего такого не делал. Ладно, спрошу позже и желательно у него. Самая надёжная информация всегда ведь из первых уст.

Я тихо надела свои туфли и пошла домой. Проходя мимо окна Жениной комнаты, я заглянула в него и увидела пустую заправленную кровать. Интересно, где он.

Тут вышла его мама и спросила:

— Ты уходишь уже? Извини, зря мы вас разбудили. Это всё Галька наша, соседка-сплетница, прискакала к нам и давай сказки какие-то рассказывать, что ты вчера с полной машиной парней укатила, а потом ещё и спать вместе с моим сыном пошла.

Я обалдела сначала, а потом взяла себя в руки и сделала вид, что речь вообще не обо мне и не о моём аморальном поведении.

— Да ничего, всё нормально, мы, конечно же, никуда не ездили, что я, ненормальная с незнакомыми парнями куда-то ехать. Мы вчера просто заболтались с Юлей, — даже не моргнув глазом, соврала я. — Ваша соседка, видимо, меня с кем-то перепутала. Хорошего дня, — протараторила я ей и мухой сбежала домой.

Дома все спали, когда только успели, мне не хотелось никого будить, я взяла одеяло и ушла в сад. Там я села на скамейку на солнышко, завернулась в одеяло, достала альбом и начала рисовать. Я даже не заметила, как уснула с альбомом и карандашом в руках. Я проснулась от того, что что-то мягкое едва коснулось моего лица. Я открыла глаза и увидела Женю, солнце уже было довольно низко, наверное, я проспала весь день, а он, чтобы не потревожить меня, сел на траву рядом с моей скамейкой, взял мой альбом и рассматривал мой рисунок, на котором он стоял на краю парапета на крыше и за спиной у него были огромные белые крылья. Пряди его волос при каждом дуновении ветерка щекотали моё лицо.

— Привет, — улыбнувшись, прошептала я и потянулась, но, видимо, у меня всё затекло от неудобного лежания на скамейке, да еще запутавшись в одеяле, я рухнула, как лавина, прям точно между скамейкой и его спиной. Рухнула, правда, очень удачно, даже ничего себе не повредив и не обо что не ударившись, но Женю испугала конкретно. Он точно не ожидал, что я вот так вот как снег на голову свалюсь ему практически на спину. Я пыталась честно распутаться, но у меня ничего не получалось. Женя сначала вздрогнул от неожиданности, потом повернулся, отложил альбом в сторону, внимательно понаблюдал за моей вознёй, при этом уже открыто балдея надо мной. Затем нагнулся и начал меня разматывать.

— Ты вообще хоть что-нибудь умеешь делать, как все нормальные люди? Как ты так умудрилась запеленаться в это одеяло-то? Ты похожа на гусеницу, которая никак не может выбраться из кокона, — Всё так же смеясь, продолжил он.

— Я всегда эффектно просыпаюсь, — засмеялась я в ответ.

— Зачётная пятерка. Я оценил. И рисунок твой я тоже оценил, можно, я оставлю его себе? Ты первый художник, который нарисовал меня. Я даже подумать не мог, что ты мой бред про крылья вчера дослушала, да и ещё так классно умеешь рисовать. Прям, если честно, то я уже и не знаю, что от тебя ожидать в следующий момент, — подытожил он, всё так же не переставая улыбаться и разглядывать меня с ног до головы.

— Жень, — протянула я, смеясь, — мне и так стыдно, а ты ещё и издеваешься.

— Мия, у меня даже в мыслях не было, я почти бабочек не обижаю, — смеясь, произнёс он. — Просто со вчерашнего дня ты успела: первое, — загибая пальцы, произнёс он, — стать самой обсуждаемой новенькой в нашей компании, второе — успела произвести неизгладимое впечатление на моего, как все думали, бесчувственного лучшего друга Богдана, при этом сначала поругаться, потом помириться с ним, третье — поехать неизвестно куда неизвестно с кем, причём ещё и на коленках у малознакомого парня, четвёртое — я из-за тебя должен был с очень весёлой вечеринки уехать просто потому, что ты даже в машине не смогла спокойно посидеть часик и тут себе приключения нашла в виде нашего Толяна. Уж не знаю, что ты там с ним в машине делала, но он прям пытался к тебе вернуться и что-то доказать и от кого-то спасти, что с ним вообще редко бывает. При этом человек вроде не так много выпил, но утверждал, что с тобой в машине кто-то сидит. — Потом он согнул ещё один палец и сказал: — Пятое — мне продолжать? — и вопросительно посмотрел на меня.

— Жень, — я накрыла его губы своей рукой и попросила: — Хватит, всё это провокация и клевета.

Он хмыкнул, осторожно убрал мою руку.

— И шестое, — продолжил он: — Ты пошла спать одна в комнату с самым большим бабником на деревне, тем самым полностью уничтожив свою репутацию невинной, чистой девицы.

На что я закатила глаза и сказала:

— Какой ужас.

А он, продолжая держать меня за руку и смотря хитро мне прямо в глаза, добавил:

— Это не просто ужас, это катастрофа вселенского масштаба.

Я засмеялась, а потом, заглядывая к нему в глаза, поинтересовалась:

— Я что–то не заметила вчера с нами в комнате никого другого, кроме тебя и меня, и где же был этот наш загадочный первый бабник на деревне, который так подпортил мою репутацию. Может, в шкафу?

Он улыбнулся уголками губ, он хотел что-то сказать, но в этот момент я услышала бабушку. Она меня звала. Он тут же отпустил мою руку и отошёл от меня на шаг. Посмотрев в сторону дома, сказал мне:

— Еще увидимся.

Подошёл к забору, очень легко подтянулся и перепрыгнул через него настолько просто, что его уже не было, а я всё оценивала высоту нашего забора и думала, как он это вообще сделал. Я пошла к дому, поужинала, стараясь избегать разговоров про вчера, и пошла в душ, он стоял на улице, я не любила в нём мыться, так как вода там нагревалась от солнца, а вечером быстро остывала и мыться было холодно. Быстро-быстро ополоснувшись, я завернулась в полотенце и пошла на свои любимые качели, которые висели под ароматным персиком. Спать я не хотела вообще. Было тепло — не то что вчера, поэтому я потихоньку качалась на качели и смотрела на звёзды. Мне было хорошо, я любила вот так просто посидеть и подумать о чём-нибудь одна. А потом я услышала какую-то возню на крыше сарая, который стоял недалеко от персика. Посмотрев вверх, я увидела, как две тени спрыгнули в сторону улицы, нецензурно выражаясь. А потом на крыше сарая появился мой Игорёк с большой метлой, как трубочист. Я даже испугаться не успела. Он бросил метлу на крыше, зацепился за ветку персика и слез вниз. Без предисловий он начал буквально на меня шёпотом орать:

— Нет, вот ты в своём уме? — заявил он, — ты зачем вчера к ним попёрлась, приключений захотела, так вот уже на крыше сидят, рассматривают тебя в чём мать родила. Ты чего после душа не нашла, что надеть, сидишь тут голая. Тебе мало, что тут все кости тебе уже перемыли.

— Эй, остынь, — прервала его я, вообще-то, я дома, и если кто-то сидит на сарае, так это исключительно его проблемы, и я не голая, я в полотенце, — заявила я и свысока посмотрела на своего очень злого дружка. — Так что не кипятись, пусть болтают, мне по фигу. А кстати, — поинтересовалась я, — а кто это там сидел?

На что мне недовольно ответили:

— Богдан и Колян.

А потом меня как током ударила. Я, спрыгнув с качели, держа полотенце одной рукой, схватила другой рукой палку для сбора яблок и, как рыцарь с копьём, сузив глаза от злости, пошла на Игоря. Он меня очень хорошо знал и понял, что дело дрянь. И тут я ещё как на него заору:

— А откуда ты знал, что я мылась и на мне ничего, кроме полотенца, нет, да ещё как это ты заметил этих двух обалдуев на крыше?

Он, отступая к забору, начал лепетать:

— Я с окна увидел, и я вообще тебя защищаю.

Но я его уже не слушала, вот от кого, от кого, а от моего друга детства я не ожидала, что он будет за мной в душе подглядывать. Я побежала за ним, намереваясь ему всё-таки задать, чтоб неповадно было. Он мухой нырнул в калитку, а на улицу в таком виде я уже за ним не побежала, но решила для себя, что надо как-то такую дружбу заканчивать. Может, Женя, не зря о нём мне не хотел рассказывать, может, я его действительно плохо знаю. Капец. Я так редко теперь с ним общаюсь, что, может, и не заметила, как он изменился не в лучшую сторону. Мои мысли прервала мама, она сказала мне:

— Собирайся, домой поедем, завтра в школу.

Я бросила палку, быстро оделась, села в машину, но уезжать в этот раз очень не хотела.

Глава 5.
Мои школьные будни

Проснувшись как обычно в семь утра в понедельник, я натянула на себя шорты и майку, заплела две косы и, позавтракав, побежала в школу. Сегодня было ужасно скучно, я не думала про уроки, я смотрела в окно и мечтала о пятнице, я хотела назад к бабушке. После третьего урока я совсем скисла, села на подоконник и начала рисовать. Тут моё внимание привлекло, что кто-то топчется рядом и мешает мне сосредоточиться на рисунке. Я оторвала глаза от рисунка и увидела, что это Тая.

— Привет, — как-то робко начала она, а я от радости, что моя подружка наконец-то ожила, спрыгнула с подоконника и начала её обнимать.

— Таечка, как же скучала по тебе, — шептала я ей в ухо, не прекращая её при этом обнимать. — Ты прости меня, — просила я её.

— Это ты прости меня.

Зазвенел звонок, и нам надо было расходиться по своим классам. Мы договорились на большой перемене встретиться в нашей столовой и разбежались каждая в свой класс. Биологичка что-то объясняла про фотосинтез, а я честно весь урок пыталась сконцентрироваться на преподаваемом материале — всё-таки любимый урок, но моя голова была сейчас занята совсем другим. Первое, я так и не придумала, как отомстить Таиному обидчику и второе: как бы мне пожить у бабушки, может, заболеть? Хорошо, что я сегодня на биологии сидела одна, да ещё и на последней парте. У биологички я была любимой ученицей, поэтому она даже не заметила, что я занимаюсь далеко не биологией. Я открыла свой альбом и начала писать. Первое, мне нужен план. Я, когда что-то делала, всегда старалась сначала чётко представить, как это будет, а потом детально проработать, выявить слабые стороны и, главное, проанализировать последствия. Это как в искусстве, чтобы нарисовать картину сначала надо её представить в малейших подробностях, потом сделать подмалёвку и только потом начинать прорабатывать тени, сюжет и детали. И главное, нужно чётко понимать, что конкретно ты хочешь показать в этой картине. Итак, мы имеем парня — самовлюбленного, не особо умного, пользующегося большим вниманием у девчонок. Слабые стороны: хвастун, которому очень важно, что про него скажут другие. Это, пожалуй, большой плюс для меня, это можно использовать. Теперь о сильных сторонах. Что я знаю о его сильных сторонах… Я задумалась и поставила огромной знак вопроса. Надо бы за ним проследить, а лучше как-то попасть в круг его знакомых или поспрашивать о нём. Мне нужна информация. Я смотрела на написанное и у меня в голове уже потихоньку начинали формироваться кое-какие мысли. На перемене, пока я спускалась по лестнице, чуть всю голову свою не открутила, я искала этого Таинова гада и его компанию. Его как назло нигде не было видно, вот блин. Я прошла весь коридор, осмотрела весь холл, но он как сквозь землю провалился. Я свернула в столовую, а там меня ждала преинтереснейшая картина: Тая стояла с румянцем на лице в объятиях очень довольного Дини. Вот это оборот. И тут я заметила, что в столовке так тихо, что слышно, как говорят, как мухи летают. И все пялятся на Таю и Диню и на огромный букет алых роз на столе за Таей. Диня, заметив меня боковым зрением, аккуратным движением руки показал, чтоб я свалила и оставила их одних без моей приятной компании. Я развернулась и ушла на улицу, чтобы им не мешать. Подойдя к низенькому заборчику под раскинувшейся ивой, бросила рюкзак, села на камень, и мне так обидно стало, почему им всем дарят такие красивые цветы, а мне нет. Интересно, что это со мной, дались мне эти цветы. Фу. Кажется, у меня раздвоение личности, и одна моя половинка очень хочет, чтоб ей дарили такие цветы, другая же смеется над первой и думает, а на фига, брось эти телячьи нежности, ты сильная и независимая и цветы можешь пойти и купить себе сама или нарвать вон у бабушки на десять букетов роз хватит. Интересно, а если я нарву себе эти цветы, я себя перестану чувствовать так погано?.. Придя домой, я первым делом совершила набег на кухню, а потом побежала к Тае, но дома её не оказалась. Зато дома оказалась её мама, которая завалила меня вопросами про Диню, который удивлял меня всё больше. Оказывается, он в субботу утром, пока я была у бабушки, пришёл с букетом цветов, познакомился с Таиным отцом, о чём- то долго разговаривал с Таей и всё это время был постоянно с ней: то в кино он её водил, то гулять. Я сказала лишь Таиной маме, чтобы она не волновалась, что кто-кто, а он её не обидит. Попрощавшись с Таиной мамой, я побежала вниз к Лёхе. Он как раз поднимался вверх, чтоб позвать меня гулять с Пиратом. Мы шли с ним по тёмным улицам, мимо проезжали машины. В воздухе пахло жасмином, который цвел по всему нашему маршруту. Лёха рассказывал мне, как прошёл его день, а я впервые не слушала его. Я была далеко, я была у бабушки рядом с человеком, с которым мне было уютно, спокойно и тепло. Который заинтересовал меня с первого взгляда, с которым хотелось сейчас идти вот так просто и говорить обо всём.

— Мия, — позвал меня Лёха, — да что сегодня с тобой, ты вообще меня не слушаешь. Мия, приём, ты меня пугаешь, я тебя никогда не видел такой, что-то случилось?

— Да не, забей, что я, задуматься не могу, — ответила я.

А он рассмеялся, слегка толкнул меня, сделал огромные глаза и спросил:

— А ты что, думать умеешь?

После его слов я переключилась на него, и мы провели ещё один чудесный вечер вместе. А придя домой и оставшись одна в своей комнате, я снова почувствовала тревогу, оставив свет включённым, несмотря на жару, укрылась одеялом с головой, мне было очень страшно, я вообще перестала спокойно спать в своей комнате. Мне всё время казалось, что вот сейчас опять появится этот зеленоглазый непонятный тип. Я долго ворочалась, но в конце концов вспомнила, как мне было спокойно с Женей, и появилось чувство защищённости, после чего я мгновенно уснула. Просыпалась я тяжело, всю ночь я потела, но не скидывала с себя одеяло, а когда оно само сползало, я резко просыпалась, с опаской открывала глаза и думала, когда же закончится эта бесконечная ночь. К утру температура в комнате упала и мне стало комфортно, наконец-то я провалилась в сон. Утро было незабываемым в нехорошем смысле этого слова: глаза не открывались, мозг и тело категорически отказывались вставать и куда-то идти. Мама уже три раза зашла в мою комнату и сказала, что, если я не встану через 15 минут, я опоздаю в школу. После чего она встревоженно подошла ко мне и спросила, не заболела ли я, потому что раньше за мной такого не замечалось, просыпалась я всегда сама, легко. Первой моей мыслью было соврать, но, посмотрев в её встревоженное лицо, я передумала.

Я взяла себя в руки открыла глаза, улыбнулась и ответила:

— Не волнуйся, всё нормально, просто вчера допоздна книгу читала, — и ушла в ванную.

Я на скорую руку приготовила себе завтрак, схватила рюкзак и, выбегая из квартиры, этажом ниже увидела Диню.

— Привет. — улыбнувшись, поприветствовала я его, подмигнув ему, кивком головы показав на дверь Таи, и, не останавливаясь, продолжила:

— Ты молодчинка, так держать.

Он улыбнулся мне в ответ широкой белозубой улыбкой, повернулся и, провожая меня взглядом, спросил:

— Что-то ты, моя боевая подруга, паршиво выглядишь, всё хорошо у тебя?

Я приостановилась на секунду и ответила:

— Динь, да всё нормально, не волнуйся, не выспалась я просто.

— А что так? — поинтересовался он.

— Ревновала тебя к Тае, — с хитрой улыбкой выпалила я.

Он рассмеялся, а потом спустился на несколько ступеней вниз и, глядя мне прямо в глаза, сказал:

— Выкладывай, что с тобой происходит.

Я неожиданно для себя прямым текстом заявила:

— Темноты боюсь, спать не могу.

Сказала и сама испугалась своей откровенности. Я вообще привыкла всё решать сама и о своих слабостях вообще никому и никогда не рассказывала.

— Знаешь, возможно, тебе покажется это бредом, но надо под подушку положить нож и, поверь мне, как бы странно это всё ни звучало, но это работает, — поведал мне он. — Я серьёзно, меня этому научил тренер, когда мне было 10 лет.

— Ты ведь не знаешь, но у меня только мать, отца я вообще не помню, мне его тренер заменил. Моя мать много работала, но денег всё равно не хватало, поэтому у нас была дача, на которой мы много чего выращивали. Повадился к нам на дачу лазить кто-то, и мы могли вообще без продуктов остаться, помочь нам было некому, поэтому мы с мамой стали ночевать на даче, но она очень часто задерживалась допоздна и мне в 10 лет приходилось ложиться там спать совершенно одному. Ты не представляешь, как я боялся, я спал только днём на уроках и между тренировками. Тренер заметил, что со мной что-то не так. Долго выпытывал у меня, что не так, а я не рассказывал, гордость не позволяла. А потом тренер сам заметил, что малейшая минутка — и я сплю, в общем, он меня всё-таки расколол. Я в этот же вечер взял кинжал, который он мне дал, и с этого дня спал спокойно и мысли дурные в голову не лезли. Было какое-то ощущение защищённости от того, что под подушкой лежит кинжал.

Дослушав его рассказ до конца, я подумала, а может и впрямь поможет, надо попробовать. Хуже уж точно не будет. Звучит всё это как-то неправдоподобно, но чем чёрт не шутит.

Тут нашу беседу прервала Тая:

— Вы чего там без меня шепчетесь?

— Мы? — хором ответили мы и сделали такие невинные глаза. — Мы ни о чём не шепчемся, тебе показалось.

Она нам, конечно, не поверила, но времени уже совсем не оставалось, и мы пулей побежали в школу. Диня проводил нас до школы и ушёл. Тая убежала в свой класс. А я, поднимаясь на второй этаж, столкнулась с моей учительницей по труду. Вот говорят же, нужно быть осторожными со своими желаниями. Я поздоровалась с ней и хотела идти дальше, но она остановилась, внимательно посмотрела на меня, потом, некоторое время что-то обдумывая и взвешивая, сказала:

— Ты идёшь со мной. Я тебя освобождаю от уроков, ты мне позарез нужна.

Я уставилась на неё с большим вопросом в глазах и заявила:

— Ольга Григорьевна, мы же с вами договорились: вы освобождаете меня от готовки салатов, кройки и шитья этих непонятных, никому не нужных фартуков, а я взамен рисую вам наглядные пособия для уроков для всех классов и все стенгазеты. На мой взгляд, мне кажется, что я выполнила уже все наши договорённости с лихвой. Я перерисовала вам более двухсот страниц и уже больше десяти стенгазет. Я и так ничего сейчас не успеваю, у меня экзамены на носу в моей художественной школе.

— Так, — протянула она строго. — Мия, пошли, не надо со мной пререкаться, получишь ты свою пятерку по трудам и ещё по паре- тройке предметов тоже, я тебя освобожу от двух недель учёбы и контрольных работ, рисовать ничего не надо. У тебя будет другая задача, ты петь умеешь же хорошо? Я слышала, — констатировала она. — Память у тебя тоже дай бог каждому, текст выучишь за пару дней без проблем, плюс волосы у тебя длинные и сама ты тоненькая как тростинка. Всё сходится, — заключила она.

— Что сходится-то? — выспрашивала я.

— Всё, — многозначительно на меня посмотрев, ответила она и повела меня в актовый зал.

В актовом зале было шумно, на сцене ставили какие-то декорации, было очень много знакомых и незнакомых ребят: кто-то что-то учил, кто-то выставлял декорации, а на сцене пел хор. Ольга Григорьевна махнула рукой и показала на меня нашей учительнице по музыке, та в свою очередь остановила хор и подозвала меня к себе, сунув мне микрофон в руки.

— Ну-ка, Мия, спой нам.

— Что спеть? — удивлённо спросила я.

Она сунула мне листок с нотами и подтолкнула меня к сцене. — Туда встань, — показала она мне на левый край. — Направьте на нёе свет. — Волосы распусти.

Я поднялась на сцену и в ту же минуту уже почти ослепла, так как на меня наставили софиты. Учительница по музыке начала играть на фортепиано, а я начала петь. В этой песне не было слов, надо было просто петь ла-ла-ла, сначала я пела не очень уверенно, как-бы пробуя мелодию на вкус, но потом всё уверенней и уверенней. Мелодия была не такая уж и простая, но у меня был тоненький и очень высокий голос и для меня не составило большего труда спеть её. Я забыла, что стою на сцене, мне так понравилась эта мелодия, что я пела её и пела пока, она не стала идеальной и учительница не перестала играть, а потом раздались аплодисменты, это были первые аплодисменты в моей жизни. И мне это очень понравилось. Потом софиты наконец-то потушили, и я увидела, что целая куча ребят смотрят на меня с восхищением и удивлением. Они не знали, что я так могу петь, хотя я тоже не особо знала. И тут мой взгляд натолкнулся на восхищённые глаза Таиного обидчика, он аплодировал громче всех и на голове у него была корона. Я слишком долго на него смотрела, и учительница не могла этого не заметить, она хотела мне что-то сказать, но он опередил её, поднялся ко мне на сцену и заявил:

— Мы её берём, из неё получится отличная русалочка для меня, красивая и прекрасно поющая. Я — за.

У меня от такого заявления челюсть просто на пол упала, от кого-от кого, а от него я точно не ожидала таких комплиментов, мне вообще никто и никогда не говорил, что я красивая.

— Единственное, — заявил он, ходя вокруг меня и рассматривая меня со всех сторон, — я бы хотел видеть её ноги. Ноги должны быть идеальные. Когда она лишится хвоста, ей надо будет в очень коротком платье по сцене ходить. Ты не могла бы свои длинные шорты выше колен поднять?

Меня и так взбесило, как он меня вокруг рассматривал, а после его заявления, что я должна ноги ему ещё показать, во мне вообще всё закипело. Я глянула ему прямо в глаза и нагло заявила:

— А может, мне вообще раздеться? Вдруг у меня ещё где-нибудь что-нибудь не подходит под ваш вкус, ваше высочество.

Самое смешное, что я добилась совсем противоположного эффекта, чем рассчитывала. Он вообще уставился на меня с ещё большим обожанием в глазах, а потом повернулся к Ольге Григорьевне и заявил, что вот именно такая русалочка им и нужна была — с горящими глазами, с харизмой и характером. Потом спустился со сцены чуть ли не бегом и притащил мне тридцать страниц текста, который я должна была выучить за полторы недели, потому что в школу приезжает очередная комиссия, для которой школа готовит праздничный концерт, а девушка, которая должна была играть русалочку, сломала ногу. Я, пробежав глазами текст и посмотрев на принца, с которым мне придётся и танцевать, и обниматься, слава богу, не целоваться, целые две недели каждый день, повернулась к учителям и спросила:

— Извините, а я могу отказаться?

---

На меня так глянули четыре пары глаз, что вопрос отпал сам собой. Блинннн, вот умею же я вляпаться. Целый день, пока все мои одноклассники преспокойненько себе учились, мы отрабатывали сцену за сценой. К вечеру я была выжита как лимон. Да ещё и обнаружилось, что пою я хорошо, и текст мне легко даётся, а вот танцы никак. Я отомстила Таиному обидчику по полной катушке, ноги я ему знатно оттоптала, но он оказался молодцом, ни разу не пожаловался и был очень вежлив и корректен. Сказать, что я была удивлена — это ничего не сказать, у меня сложилось впечатление, что такой парень не мог обидеть Таю, и, если бы я тогда сама лично не слышала его разговор с его друзьями, я бы сказала, что на него наговаривают и он не такой. Интересно почему? Или я перестала разбираться в людях, или он виртуозный обманщик. У меня было странно двоякое чувство и самое странное, что мне понравилось с ним работать. Я вышла из школы, когда уже было темно. Я не боялась ходить по тёмным улицам, мне даже нравилась тишина и отсутствие прохожих. Я медленно проходила улицу за улицей и, свернув в очередной перекрёсток, заметила, что за мной следует какая-то белая машина. Её было очень плохо видно, она была всё время на расстоянии. Сначала я подумала, что мне показалось, но машина ехала за мной вплоть до самого моего дома. А потом я встретила Лёху, который на меня начал ругаться, что я одна так поздно хожу опять.

— Слушай, сказал он, — мы ведь всё равно с Пиратом гуляем, ну неужели ты не могла из школы мне позвонить, мы бы пришли тебя бы встретили. Там твоя мать уже переживает, а ты тут прогуливаешься опять в гордом одиночестве. Так нельзя, Мия.

Я слушала его и мне было так приятно и тепло, что за меня так беспокоятся. Я стояла и улыбалась Лёхе, а он смотрел на меня, морща свой лоб и не понимая, почему я улыбаюсь, а я подошла к нему и чмокнула его в щёку.

— Ладно, не злись, я буду тебе звонить и не буду больше одна ночами лазить, обещаю.

— Пойдем, Мия, сдам тебя маме, — вздыхая и качая головой, сказал он, ни капли не поверив моим обещаниям.

Мы перешли дорогу, а белая машина постояла ещё с минуту, развернулась и уехала в темноту. Я зашла домой, мама на меня немного поругалась, но, узнав, из-за чего я задержалась, сменила гнев на милость и отпустила меня в свою комнату. Я зашла в комнату, бросила рюкзак на стул, стянула с себя все вещи, надела длинную майку, в которой любила спать, и уже собиралась завалиться на кровать, как увидела, что из рюкзака выпал мой альбом. Я подняла его и хотела засунуть опять в рюкзак, но увидела на рисунке Женю, я не успела его толком нарисовать и просто набросала во время перемены, но это было неважно, я села на кресло и смотрела на эти наброски. Я хотела его увидеть, очень хотела. Я сидела смотрела на него и думала, что теперь раньше, чем через три недели, мне к нему не попасть.

Глава 7. Женя

По тёмным переулкам ехала очень крутая иномарка, она была одна такая в городе, и многие девчонки мечтали покататься на такой, но сегодня она не летела как гоночный болид, а тихо, не спеша двигалась прочь из города, в ней было тихо. За рулём сидел Руслан, а рядом с ним сидел Женя.

— Джон, — раздалось в тишине, — что, так и будем молчать, может объяснишь, что происходит? — начал разговор Руслан.

Женя вздохнул, посмотрел на своего друга и нехотя ответил:

— А что происходит, ты сказал, что у тебя что-то стучит в машине при повороте плюс ты хотел настроить свет, я с тобой прокатился, свет мы тебе настроили, я прослушал твою тачку, оставляй у меня или завтра загоняй, я исправлю тебе всё в лучшем виде.

— И как ты собираешься с такой рукой всё чинить? — спросил Руслан. — Вот тебе оно надо было.

— А что, меня первый раз били, что ли, подумаешь, ободрался чуток, — спокойно сказал Женя, смотря на свою перебинтованную костяшку правой руки, разбитую в кровь.

Болела она, конечно, знатно уже второй день, но он привык к боли.

— А то, что тебе морду разбили — это тоже фигня, да? — продолжил Руслан.

— Да забей уже –отмахнулся Женя. — Я им же тоже неплохо врезал.

— Что с тобой, Джон? — не унимался Руслан, — ты как-то раньше поумнее себя вёл, а тут как с цепи сорвался. А если бы они тебя прибили там. А главное, ради кого?

Женя явно не хотел продолжать этот разговор, поэтому он отвернулся и ответил:

— Руслан, ты хоть оставь меня в покое, мозг не выноси, устал я от всего, считай, что я просто выпустил пар, блажь это была. Руслан покачал головой, посмотрел на своего друга и сказал:

— А сейчас это тоже твоя очередная блажь? Какого хрена мы три часа сидели возле школы, потом полчаса пасли эту девчонку? Для того, чтобы потом просто развернуться и поехать домой? На кой она тебе сдалась?

Ответа Руслан так и не дождался. Он слишком хорошо знал своего друга, но то, что творилось с ним с появлением этой девчонки, он понять не мог. Джон как будто закрылся от всех, стал совсем мало разговаривать. Ещё тогда в горах на дне рождении Юли Руслан заметил, что с его другом что-то не так, когда они вышли из машин и пошли веселиться, к ним подошли очень клёвые девчонки, особенно одна — Олеся, которую уже несколько дней пытался склеить Джон. Она была пьяна и явно уже была готова на всё для него. Он посадил её на колени, но при этом развернул её так, чтобы хорошо видеть машину Руслана. Она целовала его, но он не отвечал на её поцелуй, а её заводило это ещё сильней, она думала он играет с ней. Все вокруг пили кроме Руслана и ещё пары человек, кто был за рулем, и Джона, который впервые в жизни ничего не пил ни дома, ни в машине, ни сейчас. Ему явно было плевать и на эту девчонку Олесю, за которой он буквально вчера ещё бегал и мечтал затащить в постель, ему было плевать на всё это веселье, хотя повеселиться он любил и умел. Даже девчонки заметили, что с ним, обычно очень общительным и весёлым, что-то не так. Руслан никогда не видел Джона таким злым, как в эту ночь, когда в машину к Руслану сел Потап. Он вскочил, уронив Олесю на траву, оказавшись за минуту возле машины, вытащил пьяного, немаленького, скажем так, Потапа, который пытался безуспешно вырваться. Пацаны сразу подбежали, хотели Джона остановить, ведь Потап был тоже не простой и конфликт с ним мог вылиться в очень большие неприятности для всех. Не успели: Джон ему врезал — мама не горюй. Джон схватил его за футболку, притянул к себе и что-то сказал, тот в свою очередь что-то ответил, но никто не слышал, что. Потом Потап поднял руки, типа он всё понял и больше не лезет на рожон и ушёл в сторону. Джон нашёл глазами Руслана, махнул пацанам, что всё нормально, показал глазами Руслану на машину, и они поехали домой. При этом в машине он был спокоен и расслаблен рядом с ней, как будто это не он пять минут назад как бешеный чуть не прибил Потапа. С этого момента он пресекал любые попытки разговоров о ней. Это было настолько личное для него, что любые вопросы натыкались на стену молчания. Этим они были очень похожи с ней: за всю свою жизнь она так никому и не рассказала о нём ничего. Это было только её и его.

Глава 8. Волки

Несколько лет спустя…

Из воспоминаний её вырвало ощущение присутствия и это были не живые существа, на неё смотрели четыре пары жёлтых волчьих глаз.

— Ну что, нашли? — с нетерпением спросила она.

— Нет, — пронеслось у неё в голове. — Мы не понимаем, мы искали везде — это был последний мир, даже следов нет, прости.

---

Надежда, которая только что ярким огнём горела у неё в глазах, рассыпалась на тысячи мелких блестящих острых осколков. Она не понимала, ну не ужели такое возможно, исчезнуть без следа. Нет, она знала точно, что в этом мире ничего никуда бесследно не исчезает, надо искать. И она будет искать, если понадобится, хоть миллион лет. Волки поклонились ей и обещали попробовать вновь.

⠀

2010-й год

Волки, они появились в её жизни, когда ей исполнилось 30 лет. Она приехала к своим знакомым на дачу, которая находилась очень высоко в горах, так высоко, что утром даже можно было потрогать облака. Дача висела над обрывом, а внизу тонкой змейкой струилась огромная сильная горная река, которая несла с тающих ледников миллионы тонн чистой хрустальной воды. С места, где стоял дом, река казалась тоненькой голубой ниточкой, начинающейся у скал и убегающей за поворот огромных зелёных гор-великанов. Мия часто бывала там, ей нравилась эта горная красота, этот воздух, эта тишина. В этот день впервые она осталась там одна. Она стояла на балкончике и держалась за резные поручни, рассматривая соседние скалы. Она тогда ещё не знала, что бывают, как люди их называют, «места силы», где человек, может открыть для себя очень много нового, о чём редко рассказывают в нашем обществе, боясь непонимания или осуждения. Да и редко кто может настроиться и прочувствовать этот сильнейший источник энергии. Она была расслаблена, открыта, её мысли были сейчас свободны и это дало толчок. Время остановилось, и она попала в другую реальность, она ничего не понимала, она была в степи, она танцевала, в её старых морщинистых руках был барабан или бубен, обтянутый оленьей кожей, она точно это знала тогда. Только откуда? Она видела такие барабаны только на фото или в фильмах. Горел огромный костер. Языки пламени извивались и облизывали заходящее красное солнце. Она видела свою одежду, которая выглядела сейчас как шаманская сорочка с разрезами по бокам и красной вышивкой оберегом по рукавам, шее и подолу. Её седые длинные, когда-то выглядевшие чёрными как крыло ворона волосы, развевались на ветру. Она была дряхлой старухой, но очень сильной, энергия клубилась вокруг её рук. Песней, которую она сейчас пела, и била в барабан, она направляла и концентрировала эту энергию. Она была в этот момент и наблюдателем со стороны, и этой старухой. Это было очень странно. А потом она услышала вой, но не испугалась — это были её волки, они жили с ней, и сейчас они своим воем помогали ей концентрировать энергию. Она продолжала смотреть на них и отчётливо понимала, это настоящие, живые волки. Мои волки. Они будут мне верны всегда и найдут меня, где бы я ни была. Она хотела рассмотреть, куда же направляется энергия, но шум гудка автомобиля резко выбросил её назад на балкон. Она не могла прийти в себя. Ей не хватало воздуха. Она моргала ресницами и пыталась собраться, её как будто разобрали, как «Лего», на мелкие кусочки и сейчас собрали заново. Когда снизу её друзья посмеялись над ней, типа ты чего там застыла как статуя, она, конечно же, не подала виду, что что-то случилось, просто поулыбалась через силу и весь вечер делала вид, что ничего не произошло. В её жизни уже столько всего случилось, что она уже это делала профессионально, никто даже ничего не заметил. Потом две недели она подробно, детально рисовала то, что она увидела тогда, её коллеги по работе только диву давались, думали, что у неё новый заказ.

⠀

Несколько лет спустя…

Один из волков подошёл к ней и лизнул её руку. Она подняла своё белое платье и села, скрестив ноги, на мягкий зелёный мох. Она обняла волка и поцеловала его в призрачную макушку, волк прищурил от удовольствия свои жёлтые глаза и положил свою огромную голову ей на ноги, второй волк лёг ей за спину и обнял её всем своим телом. Ей стало тепло и уютно, они вместе смотрели, как садится за горизонт солнце. Это тоже было место силы, здесь энергии земли встречались с энергиями воды. Она выбрала это место неслучайно, она надеялась, что поймёт, увидит, услышит то, что не отпускало её многие годы. Здесь была самая сильная энергия, которую она когда-либо могла найти на земле, но что-то постоянно ей мешало и путало и в этом нужно было разобраться и она разберётся, теперь ей хватит времени на всё, ей не надо больше рождаться и снова отрывками вспоминать свои предыдущие знания и умения. Она разорвала круг перерождений.

Волк, который обнимал её, мысленно прикоснулся к ней и попросил: «Продолжай, чем больше ты вспоминаешь, тем ярче запах. Нам будет легче найти».

Она погладила волка и улыбнулась. Она вспомнила забавную вещь про своих золотоглазых охранников.

---

2010-й год

Прошло несколько дней после её странного путешествия во времени и пространстве и уже всё казалось выдумкой и сном, как неожиданно в её жизнь ворвались эти два весёлых серых друга. Она ехала по пробкам на работу в центр города и сегодня её бесило почему-то всё. Её волосы — рыжие как огонь — переливались на солнце. Она уже несколько месяцев ходила с огненно-рыжими волосами и не могла понять, нравятся они ей или нет, но настроение они ей точно поднимали, мужчины реагировали на неё мгновенно, особенно когда она ехала на своей ярко-салатовой дорогой иномарке с такой яркой, я бы даже сказала, вызывающей прической. А внимание мужчин всегда приятно для любой женщины. Тут она увидела, что один огромный очень дорогой джип стоит между двух полос и сбоку от него можно спокойно завернуть налево и объехать так надоевшую ей пробку. Машина у неё была небольшая и манёвренная, она аккуратно пробралась между машинами и заехала в этот образовавшийся карман. И в этот момент хозяин джипа начал неожиданно зажимать её машину, сигналить и орать из окна матом. Типа, ты, коза, что, не видела, что здесь я стою, совсем эти телки от рук отбились.

Я, конечно, сначала не поняла, что за фигня, но потом решила, зачем ругаться с идиотом, сделала морду кирпичом, включила погромче музыку, чтобы не осквернять моих благородных ушей совершено не интересными для меня речами, нажала на тормоз и решила подождать, пока этот псих перепсихует, повыкобенивается и свалит с моей дороги. Практика езды в большом городе меня давно уже научила не реагировать на всяких неадекватных водителей. Но этот раз я, похоже, ошиблась и своим поведением только подлила масла в огонь. Этот мужик, когда загорелся зелёный, газанул и въехал прям на мою полосу, встал прямо передо мной, и два зелёных светофора перегораживали проезд, не давая ехать не только мне, но и всем остальным. У меня и так настроение было не очень, а ещё этот фрукт упал тут на мою голову. Один светофор я ещё выдержала, но на второй раз я открыла окно и показала этому идиоту фак. И о чём я только думала, вот интеллигентная же женщина, а иногда сама себя прям не узнаю, как вспыльчивый подросток. Ну, конечно же, этот товарищ не выдержал и, кажется, идёт бить мне морду. Я уже сидела и мысленно как козлёнок из «Ну, погоди!», завидев волка, начала тихо блеять: «Милицияяяя». Паника была секунд 15. А потом я, внимательно рассмотрев этого детину, пришла к выводу, что спасение утопающих — дело самих утопающих и вряд ли кто-то из пробки прибежит сейчас спасать красавицу, принцев давно уже не делают. Они кончились. Все будут наблюдать. Вон как им всем интересно, может, кто-то даже на телефон поснимает, чтобы выложить в интернет — это сейчас пожалуйста, каждый готов, а вот помочь — нет. Эх, вздохнула я и приготовилась к тому, что как только этот детина подойдёт и возьмётся за ручку, чтобы меня из машины выволакивать, я ему дверью прям со всей силы по морде и открою, а потом можно бежать и чем быстрее, тем лучше. Я сняла свои шпильки и взялась за ручку двери изнутри, чтобы её можно было толкнуть со всей силы, а углы у двери машины, несмотря на резинку, достаточно острые, это его отрезвит, а я пока смоюсь. План готов, акт первый: и вот он неминуемо, как торнадо, приближается к машине, затем, не доходя буквально пары шагов, останавливается, смотрит на меня, потом на дверь машины. Я вижу, как у него округляются глаза и волосы поднимаются дыбом, лицо становится бледным, он резко разворачивается и чуть ли не бегом садится в свой джип и с пробуксовкой покидает нашу весёлую компанию. Я в шоке, ничего не понимаю, в пробке все расстроились: кина не будет. Я сначала подумала на моего зеленоглазого нечто, но это был точно не он. Перед его появлением всегда холодает, да и, кажется, он забыл обо мне, я его уже не видела года три точно. Я открыла окно и посмотрела вниз на дверь с той стороны, тоже ничего странного не увидела, потом на всякий случай глянула на себя в зеркало: рога вроде тоже не отросли, чего этот тип так испугался-то? Надев назад свои шпильки, я поехала на работу, опоздала, конечно, но это не столь важно, начальники ведь не опаздывают, они задерживаются. Я уже и думать забыла про это происшествие, как на другой день мне набрала охрана нашего офиса и спросила, можно ли ко мне пустить некоего гражданина. Я сказала, что я сейчас всё равно уезжаю по делам и поговорю с ним внизу. Спускаясь по лестнице, я аж чуть не поскользнулась, когда увидела, кто меня ждёт, это был тот самый вчерашний псих, только присмиревший какой-то, прям с лица спал. Здесь мне нечего было боятся, охрана моего офиса порвёт его на мелкие кусочки в случае чего, а адвокаты нашей компании разъяснят ему популярно, кто он и куда ему идти. Поэтому я лёгкой походкой приближалась к нему, а он начал было что-то говорить, но потом снова резко уставился опять на пол, и я опять увидела у него вчерашние симптомы побледнения и полуобморочного состояния. Я проследила за его взглядом, но ничего не увидела и не почувствовала. Поэтому продолжила идти к нему. До него оставалось буквально пару шагов. Он замахал на меня руками и закричал: «Ведьма, она же ведьма!» Крутя головой вокруг себя и заглядывая в глаза окружающим его людям, начал громко-громко спрашивать: «Вы что, не видите? Она же ведьма». Ведьмой меня ещё никто не назвал, подумала я и посмотрела на охрану. Я хотела как можно быстрее закончить этот балаган. Ещё не хватало нам всех клиентов распугать Охрана взяла этого странного мужика под белы рученьки и начала уже выводить его из здания, но в моей жизни никогда ничего не было просто и в этот раз откуда ни возьмись нарисовался наш самый главный директор. И что вы думаете, этот сумасшедший оказался его другом. Директор сразу заметил, что с его другом что-то не так, он был очень тактичный человек, с отличным чувством юмора, и поэтому, чтобы хоть как-то разрядить обстановку и не пугать наших клиентов, посмотрел прямо на меня и заявил:

— Мия Александровна, а я вас предупреждал, что при кардинальной смене имиджа всегда необходимо думать о последствиях. Ведь в обществе всегда существуют стереотипы, если дама блондинка — значит, извините, дура, если брюнетка — то страстная особа, если рыжая или красная, — заулыбался он, — значит ведьма. Вот пожалуйста вам живое доказательство, что я оказался как всегда прав.

— Правда, Косым Кудайбергенович? — обратился он к своему другу. — И главное, — продолжил он, — характер тоже меняется при рыжем цвете волос кардинально. Судя по всему, не в лучшую сторону, — констатировал он, глядя на своего перепуганного друга. — Надо вас назад перекрасить, боюсь, скоро сожгут нам офис из-за вас. Ещё мне тут не хватало охоты на ведьм, тем более на одну из самых моих верховных ведьм, ой, сотрудниц, — поправился он.

Лицо его было при этом абсолютно серьёзно, а в глазах в это время плясали чёртики. Его явно забавляло происходящее.

— Я не понял, Мия Александровна, вы ещё здесь? — нахмурив брови и глазами показывая — убирайся отсюда, чего стоишь, — Если я не ошибаюсь, вы на встречу опаздываете

Меня не надо было просить дважды, я пулей пролетела мимо босса и его товарища, который от меня отшатнулся как от чумной. Напоследок я услышала, как босс предложил своему другу подняться к нему на рюмочку коньяку, чтобы всё обсудить в спокойной обстановке. Следующие несколько дней были выходные, потом праздники, я не выходила из дома. Только рано утром или поздно вечером. Мне хотелось отдохнуть от всех, семьи у меня не было, друзья меня звали с ними праздновать, но я сказала, что я болею, и все от меня отстали. Я читала книги, гуляла по утрам, когда все ещё спали, в горах вдоль речки, спала и играла в компьютер. На третий день моего спокойствия у меня зазвонил телефон. Это был мой босс, он назвал мне адрес и сказал, чтобы я явилась туда незамедлительно. Я хотела возразить, у меня ведь законные выходные, но не тут-то было. Мне пригрозили увольнением, а без работы я оставаться не планировала, тем более без любимой высокооплачиваемой работы. Я приехала в очень дорогой район в горах, к огромному очень богатому дому, мне сразу открыли ворота и проводили внутрь. Там была бригада скорой помощи, мой босс и Косым Кудайбергенович в углу под небольшим столиком с зеркалом. Он был похож на загнанного зверя. Мне его даже жалко стало.

Он увидел меня и закричал:

— Убери их, ведьма, я тебе ничего не сделаю, клянусь! Если тебе нужно заплатить, скажи сколько, я богатый человек, тебе на всю жизнь хватит. Только убери их.

Я перевела взгляд на то место, на которое он тыкал пальцами, и ничего не увидела. Я повернулась к боссу и сказала, что мужик больной, его бы психиатру показать. Я откровенно не понимала, зачем я здесь. Косым Кудайбергенович проследил за чем-то видимым только для него. И это невидимое никому явно двигалось в мою сторону и остановилось у моих ног. После чего этот странный человек вылез из-под стола, достал оттуда винтовку и нацелился в меня.

Потом заорал:

— Все вон, а то я её замочу.

Все вышли вон. Я осталась с этим маньяком один на один.

— Теперь убери их, — вновь произнёс он и опустил оружие. — Я умоляю тебя, — попросил он, глядя на меня совершенно нормальным взглядом. И тут я поняла, что никакой он не больной, просто всё это время его что-то пугало до смерти, а сейчас мужик наконец-то собрался и взял себя в руки. — Я извиняюсь перед тобой за своё поведение и прошу прощения. Убери их, пожалуйста.

— Расскажи, — попросила его я. — кого ты видишь?

Он, смотря мне в глаза, выпалил:

— Огромных волков со страшными жёлтыми глазами. Они не оставляют меня ни на минуту одного. То в ванне моей моются, то спят на моей кровати, то едят с моего стола. А когда ты рядом, они всегда идут к тебе и ложатся под ноги. Ты их действительно не видишь? — заискивающее спросил он.

— Нет, я не вижу, — честно ответила я.

Потом, задумавшись на несколько секунд, взвесила всё и в мысли мои закралось сомнение, а может, мне не показалась тогда в горах, а может, я действительно куда-то переместилась в прошлое или не знаю куда там, а эти зверюшки за мной повыпрыгивали и охраняют меня, как и обещали. Дела становятся все интереснее и интереснее.

— Они ещё здесь? Что они делают? — спросила я.

Мужик снова взглянул мне под ноги и ответил:

— Они делают то, что и последние четыре дня, морды всякие ужасающие мне строят, а потом растягивают свои клыкастые пасти в улыбки, и такое впечатление, что ржут над тем, как я практически инфаркт получаю.

Я себя чувствовала, как в каком-то кино, но мне стало ужасно любопытно, может, у моих ног реально волки. Ладно, была не была, всё равно никто не видит. Я уставилась на очень красивый пол из настоящего дубового паркета, выложенного классическим рисунком ёлочкой, и спросила:

— Эй, серые, это действительно вы?

Прислушалась. В ответ была тишина.

— Что они делают? — ещё раз спросила я мужика.

Он посмотрел то вниз, то на меня и его лицо от испуганного на глазах трансформировалось в удивлённое.

— Слушайте, девушка, может я действительно того. Ведь реально их вижу только я, — продолжил он. — Может, всё-таки поеду я в больничку таблеточки попью?

После его слов я была точно уверена, что он не псих, ведь, как написано в моих умных книжках, ни один псих или алкоголик сам никогда не признает, что он псих или алкоголик. Да всё с тобой нормально, мужик, это со мной что-то ненормально.

— Ты мне так не сказал, что тебя удивило в их поведении? — попросила рассказать я.

Мужик ещё раз посмотрел и начал описывать:

— Сейчас один волк пытается заткнуть другому пасть лапой, они, кажется, ругаются. Тот, что поменьше, как будто тебе хочет что-то сказать, а второй не даёт. Ой, — вдруг испуганно замолчал он, — тот, который больше, сейчас мне показал как человек, что если я не заткнусь, он мне голову то ли откусит, то ли отрежет. Да кто это такие? — не выдержав, заорал он.

Я снова посмотрела на пол и произнесла:

— Значит так, проявитесь!

Ничего не произошло. Мужик сел на пол, обхватил себя руками и начал раскачиваться, не сводя взгляда с моих ног. Кажется, вот теперь точно поехал. Капец, подумала я. И вспомнила, как я пряталась и боялась и до сих пор боюсь зеленоглазого нечто, так это он мне даже ещё не угрожал и не нападал. Тут даже самая сильная личность не выдержит.

— Всё, достали, а ну быстро за мной домой, хватит с него, — строго заявила я в пустоту.

Развернулась, открыла дверь и вышла, точнее, меня схватила и вытащила полиция, спрятав за стену. Пока мы разбирались с мужиком с волками, мой босс вызвал полицию. Он думал, что меня там убивают, потом, после того как я сказала, что всё нормально, мужику просто медики требуются, меня посадили в машину. Через минуту Косым Кудайбергенович вышел сам с поднятыми руками и поспросил медицинских работников отвезти его в больницу. Он встретился со мной взглядом и прошептал:

— Спасибо.

Босс отвез меня домой, заявление на этого мужика я, конечно, писать отказалась. Зайдя домой, я села на диван и решительно произнесла:

— Так, быстро появились.

В голове у меня прозвучало: «А ты уверенна, что этого хочешь?»

Я, даже ни минуты не задумываясь, быстро кивнула. В эту же секунду передо мной оказались два огромных чёрных сгустка энергии с ужасающими то жёлтыми, то красными горящими глазами. Я до сих пор не знаю, как моё сердце не остановилось. Я пришла в себя на подоконнике в другом конце зала, я не помнила, как я перескочила через диван и оказалась в самом конце комнаты. Такого страха я не испытывала никогда в своей жизни. Хотя нет, испытывала, но это было так давно, что уже казалось сказкой. Они тут же исчезли, а потом я услышала, как один из них сказал другому: «А я тебя предупреждал, в этой жизни она совсем слабонервная и изнеженная, надо было потихоньку появляться, сначала глаза, потом постепенно всё остальное, а ты как всегда в своем репертуаре».

Вот так я с ними и познакомилась поближе.

⠀

Несколько лет спустя…

Волк, который лежал позади меня, хохотнул: «Ты бы себя видела в этот момент. Так пугаться умеешь только ты. Наверное, зеленоглазый тебя поэтому и выбрал. Ты, во-первых, такая забавная становишься, а во вторых, — продолжил второй волк, –ты от испуга неосознанно такой сильный поток энергии концентрируешь вокруг себя в защиту, что ух. Для многих существ такая защита опасна, и ты можешь с лёгкостью справиться с ними, даже с самыми сильными из них, но только не с зеленоглазым. У него другая природа, я до сих пор не понимаю, почему он не выпил тебя. Для него ты как самое вкусное лакомство. Хотя зеленоглазый странный, не могу понять, кто он такой: вроде и Тёмный и в то же время нет, но одно точно: он очень опасный и могущественный».

Первый волк, немного подумав, зевнув, ответил:

— Есть у меня одна теория…

— Какая? — заинтересованно уставившись на него, спросили мы.

— Возможно, — продолжил он, — зеленоглазый растягивал удовольствие, а потом привык к ней, он — вечный, точнее, вечно одинокий, вот и решил кого-то себе слепить типа самого себя. В бога поиграл немного. Жалко ему её стало, любимая игрушка она у него, ну и мы за компанию. Вспомни, второй, мы же Мию тоже хотели схавать».

Я посмотрела на этих двух серых с удивлением.