электронная
144
печатная A5
355
16+
Рассказы из провинции

Бесплатный фрагмент - Рассказы из провинции

Объем:
138 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4496-0181-0
электронная
от 144
печатная A5
от 355

Другим путём

— Здравствуйте, меня зовут Платон Петрович, мы сегодня совершим экскурсию на водопады. Вся группа в сборе? Прошу занимать места после проверки по списку… — так говорил мужчина, подойдя к группе, стоявшей возле белого, с большими притемнёнными окнами «Форд-транзита». Дело происходило летним воскресным утром на городской площади, вдоль которой выстроилось ещё несколько микроавтобусов. Экскурсия на водопады была недальняя, однодневная, так как голубая цепь гор виднелась уже с моста при выезде из города. Вскоре автобус мчался в их сторону по отличной автостраде, а Платон Петрович, сидя в начале салона лицом к группе, вещал:

— Как известно, существуют водопады и водоскаты. Водоскаты — менее крутые, вода сбегает по наклонной поверхности, а водопады — это падение реки с уступа. Такие природные объекты относятся одновременно и к водным, и к геолого-геоморфологическим….

Аудитория не слишком интересовалась лекцией. Задние сиденья заняла компания из трёх мужчин и двух женщин, втянувшая за собой в салон увесистую спортивную сумку и пару кульков поменьше. Устроив их у себя под ногами, они оживлённо что-то обсуждали и пересмеивались. Ближе сидела супружеская пара лет сорока, при посадке откликнувшаяся на фамилию Кузнецовы. Между супругами явно произошла размолвка, так как мужчина безучастно смотрел в окно, а женщина с каменным выражением лица читала с экрана смартфона. Другой диванчик занимали две подружки. Ещё до посадки в автобус они бегло и разочарованно осмотрели двух «свободных» мужчин-экскурсантов и теперь не обращали ни на кого внимания, занятые разговором вполголоса. Девушки были замечательно красивы: одна высокая, балетной стройности и тонкости, с длинными чёрными волосами, ровной линией лежащими на лопатках. Одета она была в облегающие чёрные брючки, закатанные на тонких щиколотках, и чёрную маечку, на голове красовалась белоснежная бейсболка.

Её подруга не уступала ей ростом, но имела более пышные формы. Платье-тельняшка изгибалось по круглым бёдрам, волнующей талии и бюсту четвертого размера. Русые волосы толстым жгутом лежали на шее, заплетённые во французскую косу.

Только трое, сидевшие ближе всех к Платону Петровичу, внимали его рассказу. Круглощёкий крепыш с бритой головой, самой заурядной внешности, в розовой футболке, натянутой на мягком брюшке и широких штанах-капри, которые так портят фигуры полноватых мужчин. Тщедушный, узкоплечий и малорослый юноша с давно нестриженными черными волосами, похожими на растрёпанное гнездо. Его широкие брови почти срослись на переносице, нос и губы казались слишком крупными на узком лице, горящие глаза бегали или стыдливо опускались при встрече с чужим взглядом. Своими коленками он почти касался колен Платона Петровича и его тоненькие ножки, покрытые чёрным пухом, казались паучьими лапками рядом с сильными, накачанными ногами гида, обутыми в добротные ботинки на ребристой подошве.

С наибольшей приязнью слушала Платона Петровича интеллигентная дама одних с ним лет. Она единственная откликнулась, когда гид представился группе («Очень приятно, а меня зовут Рива Марковна!») и теперь временами кивала или покачивала головой, демонстрируя прилежное внимание. Волосы дамы были острижены почти так же коротко, как у Платона Петровича, и в них также проблескивала первая седина. Голову Ривы Марковны венчал кокетливый соломенный картузик, какой можно купить на сувенирных ярмарках. На мясистом носу сидели очки с дымчатыми стёклами в тонкой золотой оправе, почти такой же, как у очков Платона Петровича. Уши украшали крупные серьги, руки — яркий маникюр, в целом Рива Марковна производила впечатление весьма ухоженной особы.

Шум и смех на задних сиденьях между тем усиливался, и Платон Петрович счёл за благо прекратить нудную лекцию. Своим троим слушателям он начал рассказывать, как много лет ходил по маршрутам четвёртой и даже пятой категории.

— Какая красивая гора! А как она называется? — вдруг обратилась к гиду девушка в полосатом платье. Дорога огибала невысокую гору, вогнутую посередине, с двумя выступающими вперёд склонами, покрытыми курчавой зеленью леса.

Платон Петрович назвал вершину, а на вопрос девушки о переводе названия, насмешливо отрезал:

— У черкесов очень простые названия, связанные с их обыденной жизнью. Что-то вроде «Перевал, где Хасан мешок потерял» или «Кабанье ущелье» или даже «Поляны с хорошей травой». Никаких — таких легенд, это всё для туристов выдумано. Ну, бывает ещё что-нибудь про ведьм-шайтанов, но редко. Черкесские названия утилитарные и связаны с хозяйственной деятельностью…

— Это ведь тоже интересно — примирительно вставила Рива Марковна, но Платон Петрович не отреагировал и продолжал саркастически:

— Русские названия часто повторяются: «Волчьих ворот», «Чёртовых ворот» несколько в разных местах. А водопады в хозяйстве не нужны и на самом деле они все безымянные. Всякие «Девичьи слёзы», «Волосы Вероники», «Чаши Геракла» — экскурсоводы придумали, чтобы вешать лапшу на уши туристам! Не было в этих местах древних греков никогда!

Автобус остановился на просторной асфальтированной площадке. С двух сторон её окружали сувенирные лавочки и кафе, а в дальнем конце возвышались монументальные глыбы и слышался слабый гул. Платон Петрович сбегал с бумагами к административному домику и затем повёл группу к проходу в ущелье. Пришлось некоторое время ждать, пока снизу не поднялась предыдущая экскурсия. Перед спуском Платон Петрович произнёс краткий инструктаж:

— Идти друг за другом, держаться за поручни!

Группа начала спускаться по узкой железной лестнице, держась за скобы и перила, вбитые в каменные стены. По мере поворотов лестничных маршей гул и прохлада усиливались и наконец, открылась бурлящая стремнина. Внизу между изломанными скалами то сужаясь, то расширяясь, мчался бешеный поток воды. Вырываясь из теснины метров за триста от мостков, вода с шумом и пеной неслась по камням, бурлила под скальными стенами в промытых пещерах и котлах, кипела и прыгала на поворотах. В воздухе висела водяная пыль, рёв потока заглушал голоса. Далее отвесные берега расступались и река, вырвавшись на простор, разливалась в ширину и, сверкая серебристой рябью, мирно струилась между круглых валунов. Насладившись зрелищем такого контраста водной стихии, экскурсанты поднялись по лестнице назад. Наверху уже стояла следующая группа. Женщина-экскурсовод, придерживая поля своей ажурной шляпы, громко внушала:

— Спускаться медленно! Ступени, хоть и с насечками, но мокрые! Глубина «Волчьих ворот» тридцать метров! Не забывайте об осторожности, крепко держитесь за поручни! Идём гуськом, слушаем меня во всём!

— Квочка! — проворчал Платон Петрович, проходя мимо.

Компания, в дороге сидевшая позади, притащила из автобуса свою тяжёлую поклажу. На вопрос гида — зачем? — они объяснили, что это замаринованное мясо на шашлыки, и они собираются хорошо посидеть у водопада.

— Далеко идти? — нетерпеливо спросили мужики с сумками.

— Нет, не очень, как идти будем — уклончиво отвечал Платон Петрович. Они поднимались по пологому склону между рослых дубов, вязов и каштанов.

Вдруг Платон Петрович забежал вперёд и встал перед группой.

— А давайте немного свернём и я вам покажу вид с куэсты?! Это очень красиво, не пожалеете! — он выпятил грудь, заложил руки за спину и умоляюще глядел сквозь очки серыми круглыми глазками. Вид его был самый трогательный.

— Давайте сходим, покажите! Согласны! — раздались голоса в поддержку. Они свернули чуть правее и углубились дальше в лес.

Рива Марковна поравнялась с Платоном Петровичем и, указывая на льняную торбу на своём плече, сказала:

— Я захватила с собой коврик, чтобы посидеть у водопада, помечтать… У меня будет такая возможность?

Платон Петрович молча кивнул. Группа вышла на крутой обрыв. В бездонной небесной синеве плыли большие облака, а их тени причудливо перетекали по изумрудным складкам гор. Местами зелень лесов разрывали белесые пятна таких же каменистых обрывов или светло-зелёные заплаты полян. Вершины тянулись вдаль до бесконечности, теряясь в дымке. Налюбовавшись родными просторами, повернули обратно.

Минут через двадцать, ведя группу по заросшему редкими дубками склону, Платон Петрович снова махнул рукой в сторону:

— А вот за той сопкой есть дольмен! Хотите, покажу?

Все опять согласились, но в рядах любителей шашлыка произошло брожение. Наконец один из них уселся возле сумок и мрачно закурил, остальные догнали идущих. Уже показался дольмен, оставалось только пересечь заросшую ложбинку, как вдруг Платон Петрович поскользнулся и плюхнулся на пятую точку. Оказалось, ложбинка заболотилась. Группа не успела сойти в обманчивую травку и остановившись, с сожалением смотрела, как их бравый гид поднялся, вымазанный в глинистой жиже. И тут пригодилась походная фляжка на поясе Платона Петровича. Он невозмутимо обмыл руку и ногу, и только щеголеватые бриджи ниже пояса остались темнеть некрасивым пятном.

— Со всяким может случиться — сочувственно проговорила Рива Марковна и, чтобы ещё больше поддержать Платона Петровича, протянула ему руку, шевеля пальчиками — Я боюсь за свои белые брючки! Переведите меня, пожалуйста!

Платон Петрович указал остальным, где обойти болотце и, схватив без всякого пиетета Риву Марковну за запястье, так и повёл её на вытянутой руке. Улыбка сползла с лица Ривы Марковны и через несколько шагов она высвободила руку.

Вернувшись на основной маршрут, группа наконец достигла водопада. Узкой струёй ручей падал с высоты трёхэтажного дома и пенился в каменной чаше, выбитой водой. Далее волнами скатывался по следующим уступам и речкой уходил по известняковым плитам в овраг. Прохладный воздух, плеск воды, свисающие папоротники делали это место очень уютным в жару.

— И этот водопад никак не называется? — с сожалением спросила девушка в полосатом платье.

— Никак — упрямо сказал Платон Петрович, — и это самый маленький водопад. Следующие будут выше и красивее.

…Углубляясь дальше в лесок, пересекли грунтовую дорогу. Вскоре они снова оказались перед широко разлившейся речкой. С их стороны в реку рухнула огромная сосна, подмытая водой. Комель ещё как-то держался за обрыв, а ствол наклонно спускался в воду, утопив пожелтевшую верхушку в потоке. Там, где заканчивалась сосна, глубина была уже мелкая и галечное дно виднелось сквозь тихие струи. Но перед их берегом вода энергично неслась между камней несколькими рукавами, скрывая дно.

Платон Петрович, взявшись за обломки корней, взобрался на павшую сосну.

— Петрович, твою дивизию! — взревели мужики с мясом — а почему мы не пошли по той, нормальной дороге?!

— По ней возят лес, там нам нельзя ходить — кротко пропустив мимо ушей непечатные выражения, ответил Петрович. Ловко пробежав по бугристому стволу до веток, он прошёл между их обрубками, спрыгнул на мелководье и выбрался на берег. Экскурсанты обалдело проводили его глазами. Возмущённые носители сумок, посовещавшись, решили вернуться к первому водопаду и удалились.

— Здесь можно перейти по камням! — воскликнула девушка в бейсболке и первая начала переправу. Взмахивая при каждом прыжке длинными волосами, словно вороньим крылом, она с грацией чёрной пантеры запрыгала по камням и вскоре оказалась на том берегу. За ней, словно оловянный солдатик за своей плясуньей, понёсся тщедушный юноша.

— Та-а-ак! — потирая руки, азартно протянул бритоголовый крепыш и вскочил на первый камень — опаньки! О-па! О-па!

— Вот это я понимаю — разминка! А то сижу целыми днями на работе! — он был явно доволен, достигнув берега.

— Ой, и я от усопших отдохну, отвлекусь! Буду вспоминать, как прыгала! — запыхавшись, радостно сказала полосатая девушка, присоединяясь к подруге.

— Работаешь похоронным агентом? — тут же запросто обратился к ней крепыш, — кстати, меня Виталий зовут, работаю водителем автобуса.

— А меня Антон — подсунулся взлохмаченный юноша, но на него не обратили внимания.

— Я Рита, художница. Просто сейчас устроилась портреты гравировать, на мраморных памятниках. Там платят хорошо, а у меня автокредит…

— А-а-а, понятно. А подруга — тоже художница?

— Тоже, но Ира работает в ночном клубе — Рита засмеялась, заметив смущение Антона — она диск-жокей!

Виталий и Рита заговорили об автомашинах, Антон робко поглядывал на Иру, супруги Кузнецовы благополучно допрыгали до берега. Только Рива Марковна оставалась на месте, растерянно провожая взглядом спутников и надеясь в душе на помощь с их стороны. Наконец, взбодрившись, она прыгнула на первый камень, побалансировав — на второй, и остановилась. Решимость покинула её. Она всматривалась сквозь очки в третий камень и ясно видела, что он мокрый, сильно скошенный, и она с него непременно сорвётся. Она беспомощно стояла посреди потока, не зная, что делать.

На берегу же происходила сцена из рыцарских времён. Рита, сделав несколько шагов, ойкнула и испугано глянула на свою босоножку, похожую на римскую сандалию. Часть тонких ремешков лопнула во время прыжков и волочилась по земле.

— В горы надо правильно обуваться — наставительно произнёс Платон Петрович, указывая на полукеды Иры — вот у барышни — правильная обувь!

И тут Виталий, явно пребывая в отличном настроении, присел перед Ритой и поставил её крепкую, фигурную, словно ножка рояля, ногу, себе на штанину. Девушки обменялись быстрыми взглядами и Рита не сдержала победную улыбку. Не каждый день мужчина опускается перед тобой на колени! Виталий быстро и ловко стянул между собой ремешки и постарался закрепить их. В это время супруги Кузнецовы сердобольно подбадривали Риву Марковну, крича и махая ей руками.

Несчастная отрицательно мотала головой. Наконец, муж Кузнецов запрыгал в обратную сторону и остановился напротив, протягивая ей руки. Но Рива Марковна не в силах была оторваться от камня. И тогда к спасению присоединился Виталий. Разувшись, он вошёл в воду и добрёл до Ривы Марковны. Покачиваясь в сильном течении, доходившем ему до колен, он помог страдалице перепрыгнуть к Кузнецову, держась за руку которого Рива Марковна и достигла суши.

Обет молчания был нарушен. Далее супруги Кузнецовы шли, оживлённо переговариваясь. Рива Марковна пристроилась к ним, благодарная за проявленное участие. Виталий, отжимая от воды штанины, поймал взгляд Риты и ощутил себя героем дня. У них вдруг нашлось много тем для разговоров. Даже Ира что-то отвечала на несмелые вопросы Антона. Никто не заметил, какое расстояние прошли они вдоль речки, всё более удаляясь от неё вверх по склону.

Неожиданно Платон Петрович, бодро шагавший впереди, присел над обрывом. Затем свесил ноги, развернулся лицом к группе и, призвав всех следовать за собой по одному, двинулся боком куда-то вперёд, постепенно скрываясь за кромкой земли. Экскурсанты озадаченно следили за его новым фокусом. Первым скользнул вниз Антон. Наконец-то его малый вес и рост приносили ему бонусы! За ним спустилась гибкая Ира. Затем по тропе осторожно двинулся Виталий. Снизу донёсся его озабоченный голос:

— Рита, сразу поворачивайся лицом к склону и держись за ветки! Бочком иди!

В арьергарде вспыхнуло волнение. Рива Марковна заглянула вниз и отпрянула:

— Что за маршрут такой?! Почему я должна рисковать жизнью? Нет — нет, я туда не пойду! Я возвращаюсь!

От негодования лицо и шея у неё покрылись красными пятнами. Напрасно Кузнецов обещал идти последним и страховать её, Рива Марковна развернулась в обратный путь.

Узкая тропа вилась вдоль отвесной стены, нарастающей по высоте. Тропа же оставалась приблизительно на уровне трёх — четырех метров над руслом, то галечным, то забитым валунами. Двигаться приходилось медленно, всем телом прижимаясь к почти вертикальному склону и для большего сцепления как бы обнимая его раскинутыми руками. Опасный сюрприз поджидал посередине: там из поверхности обрыва выпирала скала, а тропа превращалась в карниз.

Виталий постоянно вертел головой: то проверял путь впереди, то следил за Ритой. Полосы на её платье показывали, насколько крепко прижата она к стене, насколько над тропкой выступает её попа. Он готов был броситься за ней вниз, если бы она сорвалась.

— Не смотри вниз, смотри на меня! — повторял он. Рита действительно не сводила с него глаз. Никогда и ни к кому не льнула она так, как к этой нагретой каменной стенке. Она старалась не слушать шум воды внизу за спиной и не отставать от Виталия. И когда он, обогнув скальный выступ, исчез, испугалась.

— Виталя, ты где?! — отчаянно крикнула она, замерев в распластанной позе. И лишь когда он снова подал голос, нашла в себе мужество продолжить движение.

Антон выбрался на ровную площадку и увидел Платона Петровича, сидящего в траве и жующего стебелёк. Он оглянулся назад и заметил вытянутую руку Иры, ищущую опору. Бережно принял он в свою ладонь длинные тонкие пальцы красавицы и помог ей выйти на поверхность. Ради этого мига стоило жить! Он поднял благоговейный взгляд на Иру, которая благодарно ему кивнула. Следом по пояс высунулся Виталий. Подтянувшись, он выскочил наверх и сразу развернулся и улегся животом в траву, свесив вниз руки для Риты. Последними выползли из пропасти Кузнецовы. Экстремалы поневоле, все повалились на траву, давая отдых душе и телу.

— А почему мы не пошли по горе? — подозрительно спросил муж Кузнецов.

— Так короче — был лаконичный ответ.

— А Рива Марковна не заблудится в лесу? — спросила жалостливо жена Кузнецова.

— Не заблудится, если пойдет вдоль русла — казалось, Платона Петровича ничуть не беспокоило, что его группа уменьшилась ровно наполовину, — и скоро будет следующий водопад!

…В самом деле, водопад мог появиться с минуты на минуту. Рельеф местности выровнялся, а идущих обступили скалы. Парочки весело аукались и указывали друг другу на разноцветные пласты пород, красочно расчертивших бока утёсов. Вдруг взгляд Иры остановился, а глаза округлились. Неугомонный Платон Петрович карабкался на скалу и был уже на её середине.

— Петрович, нам здесь подождать?! — крикнула Ира.

Подоспевшая группа, задрав головы, проследила, как скрылись в кустах наверху глиняный зад и туристские ботинки их сумасшедшего гида.

— Уже недалеко… — донеслось сверху.

Мужчины начали держать военный совет, и Антон был полноценной и полноправной боевой единицей. Было решено первому начать подъем Кузнецову, Антону закрепиться посередине и подтягивать женщин, а последним пойдет Виталий и будет рядом с Ритой, так как её босоножки ненадёжны.

Восхождение прошло не без потерь. С головы Иры слетела и потерялась фирменная бейсболка, а розовая майка Виталия, ставшая от пота малиновой, лопнула по шву подмышкой. Наверху их встретили буйные заросли травы, кизила и чубушника. Несносный Платон Петрович не взбирался ещё выше, но и не давал к себе приблизиться, мелькая сквозь ветви впереди. Где же этот чёртов водопад? Похоже, они были здесь первопроходцами, потому что тропинок не наблюдалось, а ноги без конца спотыкались о каменистые гребни и корни, выпиравшие из земли.

Наконец, Платон Петрович приостановился и крикнул:

— Спускаться здесь! — и сразу заспешил вниз.

Как?! Теперь — спускаться?! Когда три пары приблизились к краю утёса, сразу, будто его включили, раздался ровный шум водопада. Но компанию это не обрадовало, их занимал спуск. Рита и Ира, взявшись за руки, осторожно склонились над краем и отшатнулись. Кузнецова повисла на муже и, переходя от контральто к сопрано, завыла:

— Я боюсь высоты….

— Петрович, мать твою за ноги, как баб спускать будем? — загремел с вершины Кузнецов.

— Ты о женщинах подумал? — гневно подхватил Виталий.

— Я помогу…. — кротко донеслось снизу, но это было слабое утешение. Пришлось снова держать военный совет, не повторять же судьбу отца Федора! Несколько раз менялись тактические решения, наконец вниз полез Антон, за ним Кузнецов. Виталий остался наверху, а в качестве первой ласточки он начал спускать Иру.

…Красавец водопад сверкал на солнце сотнями алмазных струй, бегущих рядами с длинного каменного уступа. Его вогнутая стена была словно смята в мелкие складки, и под водой каменные пластины пестрели красноватыми, желтыми, серо-синими и меловыми полосами. Крупная, слепящей белизны галька устилала дно ущелья, по которому вода, попенившись в выбитом бассейне, соединялась в поток и устремлялась под нависшую скалу.

Не успели новоявленные скалолазы, с исцарапанными руками и коленями, на трясущихся ногах, ступить в этот сказочный колодец, как раздались неясные голоса. В следующее мгновенье из-за выступавшей скалы, которую они посчитали запирающей ущелье, вышла женщина в ажурной широкополой шляпе. Обращаясь назад, она говорила:

— А теперь перед нами открывается чудесный водопад с поэтичным названием «Волосы Вероники». Говорят, он был открыт в июле, когда на небе можно наблюдать одноимённое созвездие. Прежде чем я расскажу вам легенду, хочу обратить ваше внимание на выходящие здесь слои аргиллитов, песчаников, глинистых сланцев…

За ней, расслаблено переставляя ноги по плоской, как тарелки, гальке, благодушно шествовала группа экскурсантов. В их рядах изумлённые первопроходцы увидели Риву Марковну. Заметив своих прежних спутников, она приветливо помахала им рукой.

— Рива Марковна, как вы здесь очутились?! — крикнула жена Кузнецова.

— Очень просто — ответила Рива Марковна — по пути назад я встретила эту группу.

— Нет! Как вы ЗДЕСЬ оказались? В этом колодце?!

— Почему — в колодце? Здесь удобный проход! Мы всё время идем вдоль реки.

— А-а-а-а???!!! — вырвался одновременный вопль у трёх парочек, и они вопросительно развернулись к Петровичу.

Платон Петрович заложил руки за спину, радостно выпятил грудь и закончил коллективный крик души сакраментальной фразой:

— …а мы прошли другим путём!

Смотрины

Лоснящейся серой змеёй федеральная автострада то вползала на высокие увалы, то устремлялась вниз с крутых склонов, чтобы затем снова лечь на следующие холмы. По широкой спине этой змеи, словно цепочки муравьёв, неслись вереницы автомобилей, ныряя вместе с ней вверх — вниз. Чёрный «Ниссан» мчался в этом потоке, приближая их к морю. Денису и Ире повезло — спустя три месяца после свадьбы они, наконец, отправились в свадебное путешествие. Из-за частых командировок Дениса их свадьба случилась быстро и получилась компактной, уютной и, как сказали довольные друзья, «ржачной». Впрочем, именно о такой свадьбе они и мечтали. Но только теперь, накануне перевода в региональное управление, Денис смог получить две недели отпуска.

Перед Денисом не скрывали, что это не просто служебный перевод, но и своего рода «смотрины». Если всё пройдёт хорошо, он займёт открывшуюся вакансию в руководящем составе. А пока — слепящее солнце пляжа, зелёная волна окатывает тело прохладой, вечерняя набережная, ужин вдвоём в приморском ресторанчике…

— Но сначала мы заедем к бабушке — сказал Денис, — у тебя тоже будут «смотрины».

— А не поздно ли? — шутливо спросила Ира — и что будет, если бабушка меня забракует?

— Бабушка обидится, если мы проедем мимо — серьёзно ответил Денис — Не бойся, я тебя в обиду не дам. Мы только на одну ночёвку.

И вот мелькнул нужный указатель, и машина свернула на двухполосное шоссе.

Попетляли в желтых полях, пересекли речку по мосту из толстых брусьев и с очередного пригорка увидели станичку, укрытую садами. Денис медленно вёл машину вдоль длинной улицы, боясь проскочить бабушкин двор. В траве под заборами сидели гуси и утки, над заборами плыли обвешанные яблоками ветки, встречная женщина на велосипеде, поравнявшись с окошком Иры, поздоровалась с ней кивком головы.

Остановились перед двором с редким штакетником. Денис сбросил проволочную петлю с калитки и пропустил Иру вперёд. Большой двор покрывала мелкая трава-мурава, по одну сторону белела аккуратная мазанка, напротив стоял просторный, обведенный завалинкой старый дом. Стены его были обшиты досками, крашенными в зеленый цвет, а ставни и наличники были голубыми. Входная дощатая дверь, также голубая, сразу распахнулась и на крыльцо вышла невысокая полная старушка в белом платочке и фартуке. Её лицо выражало радость и испуг одновременно.

— Здравствуй, бабушка! Познакомься, это моя жена Ира! — проговорил Денис, наклоняясь к бабушке, целуя и обнимая её.

— Батюшки, а я ж вас через два дня ждала! Здравствуй, милый, здравствуй, доченька, проходьте в хату! — взволнованно отвечала бабушка, обнимая внука, Иру и торопливо вбегая в дом впереди них: — Проходьте, сидайте, я зáраз на стол соберу!

Они оказались на небольшой веранде с мелким старинным остеклением. Тут стояли стол с кастрюлями и банками, газовая плита, маленький буфетик. Две двери вели в разные комнаты, на половичке выстроилось несколько пар бабушкиной обуви. Они тоже разулись и вошли в правую дверь. Ира никогда не бывала в настоящих хатах и с интересом смотрела вокруг. В большой комнате чисто блестел крашеный коричневой краской деревянный пол, справа от входа под окнами тянулась широкая лавка, напротив двери в углу на высокой полке тускло отсвечивали золотом три старых иконы в венке из бумажных роз. Снизу на цепочке висела зажжённая лампадка. Под иконами располагался обеденный стол, далее по другой стене была железная кровать с эмалевыми шишечками на спинках, а на ней — целая этажерка из огромных подушек под кружевной накидкой. Все окна и дверь в следующую комнату окаймляли белые занавески с вязаной прошвой, а над кроватью был набит чёрный коврик с ярко-бордовыми пионами.

Но особо Иру впечатлил левый угол, откуда почти на четверть комнаты выступала большая русская печь. На миг Ире даже показалось, что она на какой-то этнографической выставке.

Тем временем Денис и бабушка горячо уговаривали друг друга присесть. Бабушка — чтобы покушать, Денис — отдохнуть. На возражение внука, что у них с собой колбаса и пепси, бабушка фыркнула и, принеся с веранды банку майского мёда, щедрой рукой отлила его в большую суповую тарелку. На другую же тарелку, к великой досаде бабушки, из кастрюльки шлёпнулось лишь несколько аппетитно-пятнистых оладий. Почти плечом к плечу Денис и бабушка кинулись во двор. Денис — чтобы загнать машину, а бабушка, подойдя к низенькому соседскому заборчику, зычно воззвала:

— Ду-у-у-у-ся! Дуська! У тебя простокваша осталась?!

Бабушка Рая была третьей из четырёх сестёр. Вторая сестра — Евдокия — жила по соседству, две другие чуть поодаль. Радостное оживление от приезда гостей, словно искра, быстро долетело и до них. В течение часа появились тётя Дуся, тётя Ганна и тётя Поля. Тётя Дуся пришла первой, широко улыбаясь и неся в руках глубокую миску с густой, бледно-кремовой массой. Объятия, ахи — как изменился Дениска! — и охи — только на один день? — повторялись каждый раз. Иру быстро и цепко оглядывали с головы до ног, но тут же радушно обнимали. Кульки с гостинцами с благодарностью принимались, но по народному этикету, деликатно откладывались в сторону без осмотра содержимого. Общая суета и беспорядочные расспросы, однако, не мешали накрытию стола. И пока все четыре бабушки разглядывали свадебные фотографии, Денис и Ира покорно сели кушать.

Подцепив ложкой пухлый комок простокваши, Ира попробовала — и не остановилась, пока не опустошила всю кружку. Такой свежий, ароматно-сладковатый, с нежной кислинкой вкус не имел ни один биойогурт! Она почувствовала себя сытой до конца дня. Денис с аппетитом умял всё остальное.

Но беспокойство бабушки, что она «борща не зварыла», не прошло. В окно они увидели, что в огражденном сеткой углу двора бабушка отловила двух уток и ушла с ними в сарай. Тётя Дуся и тётя Ганна тоже удалились в сарай, а тётя Поля всё рассказывала Денису о своей внучке. Она училась в том городе, куда теперь переводили Дениса, и тёте Поле хотелось, чтобы молодожены с ней встретились. Тем временем Ира, как бы невзначай, заглянула в соседнюю комнату. Там также стояла кровать с шишечками, заваленная подушками. На стене висел гобелен с оленями, перед окном помещалась старинная швейная машинка на ажурной чугунной станине. Дверь в следующую комнату заслонял комод, на печном выступе в тазу под полотенцем лежали булки хлеба, выпекаемые бабушкой на всю неделю. Патриархальность и старый уют царили и в этой комнатке.

Оставалось посмотреть комнату, имевшую отдельный вход с веранды, но она разочаровала Иру. Это была самая просторная комната, так называемая «зала», но с обычной городской мебелью и большим холодильником при входе. Лишь пол устилали длинные домотканые дорожки. Ира уже хотела тихонько выйти, как заметила на стене простую сосновую раму с фотографиями под стеклом. Она подошла поближе и стала рассматривать. На больших и маленьких, выцветших или чётких фотоснимках отразился весь калейдоскоп прошлой жизни. Крепкий паренёк в кубанке, смеющиеся женщины в платках и ватниках в кузове допотопного грузовичка, морячок, миловидная девушка с косами, толпа возле гроба, мальчик с гармонью… Самой заметной и крупной фотографией была центральная, наклеенная на старинный коричневый картон.

Приятная молодая женщина, чернобровая и черноглазая, смотрела прямо, тая в уголках губ улыбку. Круглое лицо её обводил большой узорный платок, накрывавший и плечи. Полосатая кофта с пышными рукавами, длинная юбка с оборкой внизу составляли, видимо, её выходной наряд. В руке она напоказ держала сложенный аккуратным треугольником вышитый белый платочек. Рядом с ней на гнутом венском стуле стояла толстощёкая девочка лет четырех. На ней также была юбка с оборкой, открывавшая высокие ботиночки, широкая пестрая блуза со стоячим воротником, на плечо была выложена смешная светлая косичка. Далее возле стула стоял мальчик лет семи, спокойный и важный, в черной круглой кубанке, тёмной черкеске без газырей, сапожках. Ладошку он положил на колено сидящей женщине с властным лицом, также в платке, пышной блузе и длинной юбке. Было ясно, что этому снимку не менее ста лет.

— А-а-а, вот ты где, Иринка! — засмотревшись, Ира не услышала, как вошла тётя Поля, — что делаешь?

— Фотографии смотрю, какие интересные! А кто это? — спросила она, указывая на молодую казачку с детьми.

— Наша бабка, Дарья Карповна. Для деда снялись, когда он в четырнадцатом на войну уходил. Жена, да дети, да мать…

— А он вернулся с войны?

— Вернулся, но потом на гражданской пропал. До войны только и пожили счастливо. Бабка Дарья сюда к нему с Терека переехала, а как приданное — лес на эту хату привезла с собой. Так вот и выросли все мы в этой хате! А малáя на стуле — наша мама!

— А мальчик?

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 144
печатная A5
от 355