Бесплатный фрагмент - Распутье: Блокпост. Первый сезон

Инсайдер

Алексей Ястребов вошёл неспешно, окинул взглядом пространство. Не как провинциал, разинувший рот, а как ревизор, с лёгкой, почти незаметной улыбкой оценщика. На нём была не одежда, а заявление: темно-синяя, почти чёрная кашемировая толстовка дорогого, но аскетичного кроя, шерстяные брюки, отглаженные раз в жизни — когда их купили, и мягкие замшевые лоферы, уже принявшие форму его ноги. Никаких украшений, кроме массивных, но не кричащих часов на ремешке из кожи питона. В этом был статус человека, который выше необходимости что-либо кому-либо доказывать. Взгляд — спокойный, тяжёлый, из-под нависших бровей. Тот взгляд, которым в девяностых меряли серьёзность намерений.

Его встречал менеджер по развитию, Павел, — молодой, поджарый, в костюме-оболочке, стерильном и лишённом складок, как упаковка дорогого гаджета, с тем бодрым профессионализмом, который пытается скрыть внутреннюю робость перед живой легендой местного бизнеса.

— Алексей Михайлович, огромное спасибо, что нашли время! Для нас большая честь…

— Павел, — перебил Алексей, не повышая голоса, — давай без долгих прелюдий. Меня интересует не презентация, а боль. Где у вашей игрушки самое слабое место?

Он прошёл мимо сияющих макетов, не глядя на них, прямо к центру зала, где в луче света стоял «Кокон» — матовая сфера на массивном основании. Не техно-дизайн, а скорее индустриальный. Похоже на шлюз подлодки или капсулу спасателя.

— Это он? — Алексей обошёл сферу кругом, постучал костяшками пальцев по корпусу. Звук был глухой, плотный. — Рассказывайте. Начинайте с самого слабого места. Со «Стрекозы». Один подвижный узел на всю массу тела. Люфт? Задержка по осям? Как вы глушите инерцию, чтобы пользователю позвоночник не сложить веером?

Павел замер на секунду. Ожидал вопросов про графику, про контент, про ROI. Не про инерцию и позвоночники.

— Э-э… Задержка менее 2 миллисекунд. Система предсказания движения на основе нейросети, опережающая фактический импульс на 50 мс. Амортизация через…

— Нейросеть может глюкнуть, — отрезал Алексей, подойдя к стойке с разобранным экзоскелетом. Он взял в руки сегмент нагрудника, оценил вес, провёл пальцем по внутренней поверхности с тактильными актуаторами. — А вот это… Имитация удара. Сила сжатия? Дифференциация по площади воздействия? Можно настроить под порог болевой чувствительности конкретного человека?

— Можно, но есть безопасный лимит, прописанный в…

— Безопасный лимит меня не интересует, — Алексей положил сегмент на место. Его голос был ровным, как лёд. — Меня интересует честность. Вы продаёте «физиологическую правду». Если человек получает в игре ножом в ребро, он должен почувствовать именно это. Не щекотку. Не вибрацию. А холодный ужас и дикую боль. Иначе вы — просто дорогие качели. Покажите мне ваш протокол экстренного прекращения сессии. Не кнопку «выход». А сценарий, когда у игрока сердечный приступ, а он в это время бежит по виртуальному полю под обстрелом.

Павел побледнел. За его спиной появился другой человек — старше, в технической робе без знаков отличия, с умными, уставшими глазами инженера, прошедшего полигоны.

— Я — Константин, ведущий конструктор системы безопасности. Протокол «Ангел-Хранитель». Датчики ЭКГ, ЭЭГ, кожно-гальванической реакции вшиты в костюм. Система видит паническую атаку, скачок адреналина, аритмию за 10—15 секунд до того, как сам человек это осознает. Поэтапное отключение: сначала блокировка болевых импульсов, затем мягкий вывод из активной фазы, снижение нагрузки. Полный аварийный стоп — за 0,8 секунды.

Алексей повернулся к нему, впервые внимательно всмотревшись.

— 0.8 секунды. Много. На войне за 0.8 сердце может разорваться от страха. Но… это честная цифра. — Он кивнул, и в его взгляде появилось что-то вроде уважения. — Атмосфера. Влажность, температура. Кто несёт ответственность, если у моего клиента астма, а вы устроили ему песчаную бурю в Сахаре?

— Мы, — чётко сказал Константин. — Полную. Клиент сможет начать игру, только если система получит всю выгрузку его медицинских данных. Никаких общих анкет — индивидуальный цифровой профиль и динамический мониторинг в реальном времени. Система не допустит к сессии при малейшем риске. Или адаптирует сценарий под его физику. Не хочет адаптацию — не играет.

Алексей медленно прошел к «Кокону», заглянул в открытый шлюз.

— И вы хотите, чтобы я поставил эту штуку у себя в клубе. — Это было не вопрос, а констатация. — Вы понимаете, что моя публика — не мальчики с папочкиными кредитками? Ко мне приходят взрослые мужики, которые помнят, что такое реальный стресс. У которых нервы уже не провода, а оголённые кабели. Они приходят не щекотать их. Они приходят, чтобы… проверить, живы ли ещё. Вы предлагаете им лёгкий способ самоубийства с полным погружением.

— Мы предлагаем им правду, — тихо, но твёрдо сказал Константин. — А правда, Алексей Михайлович, она редко бывает лёгкой. Вы же это знаете лучше нас.

Наступила тишина. Павел замер, понимая, что разговор ушёл в какую-то другую, страшную и взрослую плоскость.

Алексей отвернулся от «Кокона» и посмотрел в окно, на город. Вечерний Петербург, вид на Неву, мосты, туристический корабль… Всё это проходило мимо его сознания. Он был не тут, по крайней мере душой. Его кулак сжимался, будто сам по себе — жёсткий инструмент, через секунду вялая ладонь.

Павел наблюдал с натянутой маской спокойствия на лице. В голове роились, сталкиваясь, обрывки мыслей, и ни одна не была радужной. «Сорвёт сделку… по головке не погладят…» Но хуже было другое — он не понимал, как теперь с ним говорить. В его внутреннем табеле о рангах Алексей до этой минуты занимал высокую, но абстрактную ячейку «крупный клиент». А теперь… теперь этот человек материализовался где-то на недосягаемой высоте, рядом с самим понятием «решение», и смотреть туда было страшно. Павел уже было открыл рот, чтобы прервать молчание, но Константин остановил его резким жестом руки, усилив его однозначным покачиванием головы: лучше заткнись.

— Сын погиб, — вдруг сказал он совсем просто, без пафоса, в тишину зала. — На войне. Ему было двадцать два. Он играл в виртуальных мирах. Стрелял силой мысли, ей же рубил гоблинов. А когда пришлось стрелять по-настоящему… — он сделал паузу, его могучие плечи на мгновение ссутулились, будто под невидимой тяжестью. — Он был героем. Не в этом дело. Просто… между кнопкой «огонь» и спусковым крючком — пропасть. Глубже, чем кажется. Ваш «Кокон»… — Алексей обернулся, и его глаза, холодные и ясные, впились в Константина. — Он учит тянуть этот самый крючок. Чувствовать отдачу. Бояться по-настоящему. Он эту пропасть… мостит. Досками. Шаг за шагом. Но я пришёл к вам не только за мостом. Я пришёл за ключом. За ключом от той самой двери, которую вы все тут боитесь открыть настежь.

Он сделал шаг к Константину, снизив голос, но от этого его слова прозвучали только весомее.

— Ваша привязка игрового кошелька к металлическому счёту. Свободный ввод и вывод. Это не фишка для гиков. Это новый контур. Контур, где цифра из игры превращается в платёж за свет в моём клубе. Где усилие в виртуальности окупается в реальности. Вы создали не игру. Вы создали испытательный полигон для воли, который платит за результат.

Я это вижу. И за этим контуром придут не дети. Придут те, кто умеет считать и готов платить за честный счёт. Кто устал от фарма бутафорских золотых за тычки в клавиатуру.

— Вы хотите сказать… — начал Павел, но Алексей его снова перебил.

— Я хочу сказать, что через мой клуб в ваш мир войдёт не толпа. Войдёт отряд. Мои люди. Мои старые друзья, с которыми мы прошли огонь, воду и девяностые. Мы умеем считать. И мы умеем выживать. И мы войдём в ваше «Распутье» не ради графики. Мы войдём, чтобы построить там свою крепость. Потому что крепость, в которую можно вложить реальные силы и которая отдаёт реальные деньги, — это уже не игра. Это дело. И мой клуб станет для вас не точкой продаж, а шлюзом. Шлюзом, через который в ваш хрупкий баланс хлынут не одиночки, а именно такие вот организованные группы. Вы свою экономику под такую нагрузку рассчитывали? Ваш «Ангел» сможет уследить, когда два таких «отряда» решат в вашем виртуальном мире выяснить отношения за участок земли с реальной выгодой?

И именно поэтому, — голос Алексея снова стал твёрдым и громким, — мои условия касаются не только железа. Они касаются правил входа в это дело.

Он повернулся обратно. Его лицо снова стало каменным, но в глазах горел холодный, ясный огонь.

— Вот мои условия, — Алексей отвёл взгляд от «Кокона», и он вновь стал ледяным. — Я беру у вас на старт двадцать шесть капсул. Не по стандартной схеме рассрочки. Полный выкуп. Сразу. Но с правом возврата в течение полугода, если ваша система не пройдёт мои нестандартные тесты.

Павел едва не поперхнулся воздухом. Двадцать шесть единиц — это почти целая производственная партия.

— Ко мне придут мои люди, — продолжил Алексей, не обращая на него внимания. — Я за них в ответе. Именно поэтому я не прошу облегчить им игру. Я требую усложнить им подготовку к ней. Вы предоставляете мне закрытый API к вашей системе СТОД и логам биометрии после сеанса. Не в реальном времени — я не буду играть в Бога и спасать их щелчком мыши. Но я должен видеть в деталях, что с ними происходило. Где был пик паники, где сдало сердце, где дрогнула рука. Вы обучаете моего технаря не взламывать ваши лимиты, а читать эти отчёты как кардиограмму души. И вместе мы создаём пост-игровой протокол «Ястреб» — не для остановки сессии, а для её разбора. Протокол реабилитации, психологического дебрифинга и физической коррекции, основанный на ваших сырых данных. Ваш «Ангел» охраняет их в небе. Мой «Ястреб» будет встречать на земле и лечить сломанные крылья. Потому что мои люди — не ангелы. Они из плоти и крови. Они ломаются. И я буду знать как и почему, чтобы собрать их обратно. Крепче, чем были.

Алексей сделал паузу, давая своим словам осесть в тишине демозала. Затем его голос, ничуть не повышаясь, приобрёл новый оттенок — суховатый, подсчитывающий, как у бухгалтера, ведущего трудные переговоры.

— Разумеется, за ваш «Ангел» и сырые данные я платить отдельно не буду. Моя цена — это цена за капсулы. Всё остальное — ваша инвестиция в уникальный полигон. Потому что, — он посмотрел попеременно на Павла и Константина, — через мой клуб вашу игру попробуют люди, от которых в этом городе многое зависит. Это вам не просто маркетинг. Это легитимация. А легитимация дорогого стоит. Плюс к этому, мне придётся расширять штат: свой психолог с боевым опытом, своя же дежурная парамедицинская бригада. У меня на территории своя скорая уже дежурит — для ивентов в «Амфитеатре». Но для «Коконов» нужна отдельная, с другим профилем. Это всё — мои расходы. Но и ваш риск — мой риск. Поэтому цена — наша общая боль. Давайте её разделим. Так что да, с вас — очень большая скидка. Считайте её вашим вступительным взносом в закрытый клуб. Клуб, где вашу железяку будут испытывать не мальчики, а мужчины. И где её провал будет стоить вам не штрафом по договору, а репутацией. А репутация, — Алексей впервые за весь разговор позволил себе едва уловимую, холодную ухмылку, — это как позвоночник. Одна трещина — и ты уже не ходишь, а ползаешь.

Павел открыл рот, чтобы сказать что-то про корпоративную политику и о том, что система уже много лет в армии, но Константин его опередил.

— Договорились, — сказал конструктор, глядя Алексею прямо в глаза. — Присылайте своего технаря завтра. Давайте начнём с протокола «Ястреб».

Алексей кивнул — коротко, почти по-военному. Дело было сделано. Не рукопожатием, не договором, а этим взглядом и словом. Он развернулся и пошёл к выходу, его замшевые лоферы почти не издавали звука на полированном полу. Павел, всё ещё пытаясь переварить происшедшее, метнулся было за ним.

— Алексей Михайлович, но, документы… коммерческое предложение…

Алексей, не оборачиваясь, лишь слегка отвёл в сторону ладонь — жест, отсекающий суету.

— Завтра мой человек привезёт вам наши правки. Читайте. — И шагнул за дверь.

В демозале воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гудением «Кокона» в режиме ожидания.

— Константин Сергеевич, — прошептал Павел, — мы только что отдали ему ключи от всего…

— Нет, — инженер не отрывал взгляда от пустого дверного проёма. — Мы только что нашли единственного человека в городе, который понимает, для чего эта штука на самом деле создана. И который не даст ей превратиться в дорогую игрушку. Он будет нашим самым жёстким контролёром качества. И нашим лучшим пиаром. Теперь ищи ему в договоре ту самую «очень большую скидку». И подготовь обоснование для дирекции. Скажи, что это не скидка, а оплата полевых испытаний в агрессивной среде.

Глава 1. Алекс. Режим «Стэлс»

«Победа начинается с мысли. Бардак в голове убивает раньше пули». Алекс

1

Темнота покоя исчезла, моментально. Её сменил ледяной ветер из распахнутого окна — он не дул, он бил кувалдой по тут же занывшему старыми травмами телу. Дыхание перехватило напором, а глаза заслезились, застилая взор калейдоскопом пятен.

Алекс застыл посреди слегка вытянутой комнаты, вжимаясь спиной в шершавую стену. Постарался проморгаться, получилось не сразу. Взгляд скользнул по лохмотьям обоев, по жгуту оголенных проводов на потолке. Потом в фокус зрения попали следы прошлой жизни: детский рисунок в углу на обоях, осколки цветочного горшка.

Очередной порыв прошил насквозь. Алекс поёжился, почувствовав, как леденеют ступни в тонких туфлях. Окинул себя взглядом: куртка расстёгнута — поправил. Под ней — чёрная футболка. Штаны спортивные, обувь — никакая.

«Цель — одеться, иначе всё тут и закончится минут через десять. Теоретику тут нужно быстро действовать, а то ведь действительно может принудительно закончить досрочно…»

2

Голоса. С улицы.

Алекс застыл, втянув голову в плечи. Шея похрустела — возраст. Слух, отвыкающий от гудения «Кокона», заострился, вылавливая снаружи обрывки фраз. В окне — кусок широкого тротуара и трёхэтажка напротив. Вход прикрыт козырьком на ярко-красных опорах.

Снаружи пасмурно — в комнате полумрак. Хорошая маскировка. Стать тенью, раствориться — главное, не лезть в световой колодец у окна. Крадучись, двинулся вдоль стены. Каждый шаг приходилось продумывать — не столько из-за тактики, сколько из-за одеревеневших мышц. Ногой отодвигал хлам, лишь потом делая шаг. Прижался к шершавой поверхности. Лёгкая куртка почти не гасила ледяной укус бетона. Спина ответила знакомым морозным жжением — след прошлых неудач. Сместился на полшага — стало видно больше.

На улице — сплошная белизна, размазанная серым небом. Редкие снежинки ложились на целину. Мир съёжился до двух красок, и на этой белизне отчётливо читались все следы, ведущие к его зданию.

«Следы абы как. Дилетанты. Шли без опаски, не скрываясь…»

Взгляд на мгновение зацепился за белый пух, мельтешащий на фоне ярко-красных столбов.

Ещё полшага, плавное скольжение вдоль стены — и обзор улучшился. Теперь он видел подъезд с козырьком своего дома во всей полноте.

А под ним — четверых.

3

Люди внизу о чём-то переговаривались. По рисунку следов читалось: двое пришли из дома напротив. Другие следы были не свежими.

«Значит, двое — мои „соседи“. Были в доме».

Разглядеть группу мешали кусты, припорошенные снегом. Алекс видел одного полностью, остальных — по грудь.

«В этой мгле меня не разглядят».

У того, кто на виду, в левой руке — оружие. Крупнее пистолета, с коротким стволом. «Обрез». Держал его одной рукой, стволами вниз. Второй рукой опёрся на столб. «Правая рука… Теряется на фоне колонны. В крови? Значит, уже повоевали. Запомнить — левша».

Речи не разобрать — лишь глухой рокот, прорывающийся между порывами ветра. Трое смотрят на одного, повинуясь. Тот, с оружием, — главный. «Отдаёт приказы. Значит, есть план, а не просто столпились». Говорил активнее, подключая жесты, показывая вдаль.

Главарь повернулся чуть боком — и на груди мелькнуло нечто тёмное. Не металл, не ткань. Что-то иное. С алым подтоном. Ещё один поворот — и пятно распалось на детали. Чёткие, отчётливые.

Уши. Нанизанные на шнур.

Горло внезапно свёл спазм. Перед глазами, ровно на один удар сердца, встал не образ, а запах — сладковатый, приторный, смешанный с пылью и порохом. Тот самый. И сдавленный звук, который издал тогда мальчишка, когда…

«Таких — мочить. Без разговоров».

4

Осмотр комнаты занял секунды — один хлам. Алекс рванул в коридор, и старое ранение в бедре отозвалось тупой, знакомой болью. «Слишком много долгов напоминает о себе…»

В коридоре — череда одинаковых дверей. Все открыты, а некоторые валяются на полу. Заскочил в противоположную комнату. В груде мусора на полу валялась заострённая ножка от стула. Взвесил её в руке. «Сойдёт. Лучше, чем ничего».

В следующей комнате на стене висело разбитое зеркало. В пыли под ним он нашел крупный осколок, сужающийся к концу, с идеально острым краем. Намотал на руку кусок плотной ткани, найденной в шкафу. Теперь можно и осколком воспользоваться.

Вернулся к окну в комнате появления. Пригнулся, проскользнул в тень. Наклонил корпус — угол обзора сместился. Четвёрка всё ещё на месте. В полуметре от подъезда. Низкий козырёк, с дальнего края свисает наледь.

«Идеальная позиция для удара сверху».

Снова в коридор. К торцевой двери. Высунулся из проёма. Стены, покрытые грязью и остатками синей краски. Короткий спуск к выходу на улицу — дверь плотно прикрыта.

«Можно заблокировать. Создать тупик».

Пара шагов по площадке. Взгляд вверх, через пролёт. Там — небольшое окно, выходящее прямо на козырёк. Стекла нет.

«Вот откуда начнётся игра. Всё решится в первые десять секунд».

Оглянулся. Дверь в коридор оставалась открытой. «Не трогать. Пусть работает на нас».

Внизу, у уличной двери, — три кирпича, сложенные стопкой. Прихватил один, под мышку. Тяжёлый, шершавый.

«Проще не бывает».

Поднялся наверх. На спине выступил холодный пот. Сердце отстукивало чёткий, учащённый ритм. «Собраться. Пора начинать».

Через оконный проём уложил ножку и осколок на козырёк. Подошёл к лестнице, прикинул освещение. В полумраке его движение должно было слиться с тенью.

Оценил траекторию. Попасть нужно в дверное полотно — отскок уведёт кирпич вглубь коридора, создав нужный шум.

Размах — и кирпич летит в створку открытой двери внизу. Алекс уже полз на козырёк, когда снизу донёсся оглушительный грохот, за которым последовал сухой стук катящегося по бетону кирпича.

5

Под козырьком речь оборвалась. Прошла секунда — и послышались приглушённые команды:

— Первый этаж. Справа. Ты — тут, ты — за дом. Ты — со мной.

Один тут же рванул вдоль стены, за угол. Алекс, распластавшись, вжался в ледяную поверхность, не сводя глаз с бандита, бегущего в обход здания. Внизу скрипнула входная дверь подъезда. Две пары ног загремели по лестнице.

Алекс застыл. Тихий шорох, на самой грани слышимости, донёсся из-под козырька. Враг был где-то совсем близко.

«Работаем».

Он протянул руку, подхватил осколок. Скользнул вперёд, замер на самом краю. Правая рука, плечо, голова — за пределами кровли. Резкий наклон вниз.

Бандит начал разворот. Его голова оказалась в двадцати сантиметрах от Алекса.

Мощный колющий удар осколком под подбородок. Хруст, сопротивление тканей, тошнотворная податливость плоти. Зеркало вошло в мозг — сознание отключилось мгновенно.

Алекс оттянулся назад, на козырёк. Зеркало осталось в теле — одноразовое оружие для точного удара. Рука потянулась к окну, взяла ножку.

Уперся в край — спрыгнул вниз. Тяжело приземлился, колени отозвались тупой болью. Тело не сказало спасибо.

«Переоценил свои кондиции…»

Первый враг уже лежал, блокируя дверь. Из-под осколка за воротник медленно стекала кровь.

«Один. Ощущения… живые. Слишком живые.»

Хотел рывком, получилось не очень быстрым шагом. След в след за тем, кто скрылся за углом. Сбитое дыхание комом застряло в горле.

На долю секунды выглянул за угол. Второй стоял за углом, контролируя пространство с обратной стороны общаги, зажатое стеной и забором.

«Далековато. Не добежать… Крикнуть успеет».

Прислушался. В доме — тишина.

«Ищут с другой стороны».

Скатал снежный ком. С силой запустил в забор напротив — звук вышел слабый, но противник должен услышать. Выждал пару секунд, пока не мелькнула слабая тень. Всё, ещё шаг и враг появится из-за угла. Алекс сам двинул вперёд — и тут же нанёс удар ребром ножки сверху по голове идущему на встречу бандиту. Тот инстинктивно успел подставить руку с ножом. Хруст кости.

«Не дать заорать!» — вырвалось сдавленное рычание.

Нога бьёт в пах… замах — и снова ножка обрушивается сверху. Неприятная вибрация прошла по всей руке, отдача отозвалась в плече.

«Второй. Нож в сугробе… Потом».

Вернулся к подъезду. Тело первого бандита лежало перед дверью, служа живым стопором. Алекс немного сдвинул его, плотнее прижав к створке. Теперь, чтобы открыться, дверь должна была сдвинуть мёртвый вес. Серьёзное усилие.

«Ловушка захлопнулась».

Забросил ножку наверх. С трудом, оттолкнувшись от выступа на стене, подтянулся на козырёк. Бетон обжёг ладони ледяным шершавым холодом.

«С акробатикой надо заканчивать… Иначе сам закончусь».

Подобрал ножку — и внутрь, через окно.

Теперь — на первый этаж. Мимоходом прихватил кирпич.

Встал за распахнутой дверью. Где-то в глубине коридора оставались ещё двое врагов.

«Финальный акт».

Швырнул кирпич в уличную дверь. Оглушительный грохот эхом прокатился по подъезду.

Секундная пауза. Топот из коридора.

Пара секунд — и первый выскочил на площадку, что-то крича. Главарь с обрезом — следом.

Алекс шагнул из-за укрытия. Рывком преодолел разделяющее пространство. Заранее замахнувшись, вложил в удар вес всего тела, опустив ножку на голову главарю с обрезом. Глухой, влажный щелчок. Главарь начинает падать. Алекс скользящим шагам уходит в сторону, уже замахиваясь для второго удара. Оставшийся бандит бросает попытки открыть входную дверь, разворачивается поднимая для удара короткую дубинку, но не успевает. Рубящий удар ножкой по горлу становится точкой в драке.

Два тела. У второго дёргалась нога: последние судороги.

«Сарай наверняка ворчать будет, что мог и чище, и эффективнее…»

6

Всё. Выдох. Вдох.

Облокотился спиной на стену. Сполз по ней. Лёгкие рвало изнутри, мышцы забились, в голове немного поплыло… «Давление?» Присел на ступеньку. Надо было уходить. Обыскать трупы и уходить. Но заставить себя двигаться он пока не мог.

На периферии зрения увидел строчку текста:

«Системное сообщение: вы получили травму руки. Кровотечение слабое. Жизненной угрозы нет».

«И давно оно там?»

Посмотрел на руку. Ткань, которой обмотал кисть, разрезана, под ней глубокий порез ладони. Теперь он начал чувствовать. Адреналин отхлынул и в руке началась боль. Очень реальная. С нервным подёргиванием. Противная и липучая… Размотал ткань, кинул на пол. Раскрыть ладонь до конца не получалось. Система заблокировала часть функций. Кровь не льётся. Капает. Но порез глубокий, видна белая кость.

Снова попытался встать. Через хруст суставов удалось подняться.

Старался делать всё быстро, выходило абы как. Рука не давала покоя. А вот дыхание начало выравниваться.

Обыскал тела в подъезде. С первого трупа взял обрез охотничьего ружья с девятью патронами и зимние ботинки. Давили безбожно, но ноги надо было спасать от мороза.

У второго: дубинка деревянная, короткая, похожа на гранату времён Второй Мировой. Его ботинки оказались ещё меньше.

Вся остальная одежда в крови — не пригодна.

Вышел на улицу, с большим усилием открыл дверь, прижатую телом. Ноги отозвались болью, рука — нервными импульсами. Алекс выдохнул и вырвался на простор. Тот встретил его шквальным ветром и снежинками в лицо. Тонкую куртку — иллюзия защиты.

«Собрать трофеи. Уходить. Долго я так не смогу. Надо найти блокпост.»

Осмотрел тело под козырьком. Из нужного — бинт, сразу пущенный в дело. Штаны — утеплённые…

Алекс осмотрелся. Сама мысль о том, что он сейчас разденет тело и снимет с него штаны, сильно давила на сознание. Пошарил взглядом вокруг, как будто ища поддержки в обстановке ледяного хаоса.

«Да, к чертям всё! Быстро переодеться! А то заново проходить не хочется.»

Чувствуя, что нижняя часть тела теперь хоть как-то защищена, пошёл к последнему трупу. В сугробе обнаружил охотничий нож. А с самого тела снял нечто похожее на ватник и вязаную шапку.

7

Отдышавшись, прислонился к забору. Тело гудело одной сплошной болью, но мозг уже работал. Пространство впереди было чистым, убито белизной. Дорога. Шагнул в снег, проваливаясь по щиколотку, и заставил себя идти. Сто метров. Каждый шаг отдавался в висках.

Достиг угла, опёрся о бетон, ватник тут же начал впитывать в себя холод. Впереди, в сотне метров, забор упирался в низкое здание. От него через всю дорогу тянулся зубец бетонных надолбов, а за ними — двухэтажная коробка поста. Он всматривался, щурясь от снега. Окна верхнего этажа забиты фанерными листами. Низ — глухой бетонный монолит. Ни движения, ни звука. Только ветер гулял между мешками с песком у расположенного в глубине пулемётного гнезда.

«Похоже в глухой обороне, — мелькнула мысль, сухая и уставшая. — Крепость в ожидании штурма. Словно… смотрят и ждут.»

Чуть вдали, за деревьями увидел комплекс из трёх пятиэтажных панельных домов, поставленных подковой. Хорошо их разглядеть не получилось, но дымок показывал наличие жизни.

8

— Остановиться. Оружие положить и отойти на три шага назад. — спокойный уверенный голос. Голос шел через какой-то усилитель, но очень чёткий, не так как раньше на вокзалах. Мощный звук, перекрывает ветер.

Алекс не торопясь положил обрез, дубинку и охотничий нож.

Сделал три шага назад… В затылок Алекса упёрся ствол. Леденящий холод чувствовался даже через шапку. «Опа, грамотно работают».

— Представиться. — Приказ. Спокойный. Эмоций нет. Уже не из громкоговорителя, а из-за спины.

«Твою ж мать… Нет, нормально. По логике, всё сейчас должно сложиться правильно».

— Зовут Алекс. Наткнулся на бандитов. В ближней общаге четыре тела. Уши на верёвке у одного. Проверить сможете за десять минут. — Алекс говорил ровно. — Обещаю быть беспроблемным.

— Расстегнуть одежду. Снять ватник. Потом повернуться ко мне лицом. Делать всё медленно.

Алекс медленно проделал всё требуемое.

Перед ним стоял невысокий боец, полностью окутанный зимним камуфляжем. Даже вблизи было тяжело рассмотреть его контур. Это было что-то нетипичное. Ветер и снег делали силуэт совершенно нечитаемым. Ствол закутанного в камуфляжную ленту автомата он держал ровно, целясь в голову.

«Камуфляж хорош».

— Сколько времени ты в нашем мире?

— Не более тридцати минут.

— Надень обратно куртку. Иди на блокпост. Там тебя проводят. Вещи твои вернут позже.

9

Через несколько минут Алекса провели по стерильному коридору в подвале одноэтажного дома, стоявшего между ранее видимыми пятиэтажками. Дверь отъехала в сторону с тихим шипением. Внутри было пусто и функционально. Везде из плафонов на потолке лился ровный, тёплый свет.

Комната анализатора была крошечной и аскетичной. У стены подобно алтарю, стоял единственный объект — массивный цилиндр из матового черного металла, вросший в пол и уходящий в потолок. На его лицевой части пульсировала тусклая голубая полоса, а на уровне груди зияло единственное устройство — ниша для руки. Рядом дверь с табличкой: «Реконструктор».

Солдат, сопровождавший его, безучастно кивнул в сторону прибора и ушел. Быстро, почти бегом. Дверь закрылась.

Алекс без раздумий вложил правую руку в прохладное отверстие.

Мягкий, но неотвратимый захват моментально сомкнулся вокруг его запястья, фиксируя кисть с такой точностью, что шевельнуть пальцами стало невозможно.

Раздался едва слышный высокочастотный гул. По телу пробежала короткая вибрация, будто сквозь него пропустили мощный разряд статики. Он почувствовал, как десятки тончайших игл одновременно, с едва заметным щелчком, впились в кожу ладони и предплечья — не больно, но до мурашек неприятно.

Захват ослаб. Алекс отнял руку. На коже не осталось ни ранок, ни крови, лишь легкое, быстро исчезающее онемение.

Он поднёс руку к голове. На шлеме в районе затылка панель — дотронься и будет тебе офлайн. Мир вокруг поплыл, звуки затихли, будто кто-то убавил громкость.

Ну вот, теперь он не Алекс, а Алексей. Снял шлем и оказался в знакомом подвешенном состоянии внутри «Кокона». Шестиосевой манипулятор «Стрекоза», всё это время незримо материализующий для него физику другого мира, мягко вернул его тело в исходное положение, поставив на пол.

Где-то в области поясницы раздался мягкий щелчок — магнитный замок разомкнулся, освобождая костюм от манипулятора. Алексей сделал шаг вперед, чувствуя под ногами холодный пол капсулы. Дверь с лёгким шипением начала открываться.

И только тут, когда отступило игровое напряжение, его накрыло настоящей волной усталости. Тело напомнило о себе глухой болью в перетруждённых мышцах, дрожью в коленях и тяжёлой свинцовой пустотой за глазами. Адреналин закончился. Вот она, цена за молодецкую удаль. Но оно того стоило.

Он ещё некоторое время стоял, смотря на абсолютно здоровую ладонь. Ощущения боли проходили, но медленно. Пальцы ног ещё пытались поджаться, но их уже не сковывали малоразмерные ботинки…

А в душе потихоньку начинал просыпаться победитель, который смог, преодолел, справился. Чувство было не долгим. Его сильно подпортил образ главаря: ушей на верёвке и звука после удара по его голове.

10

Вышел из «Кокона». На внешней его стенке изучил монитор с статистикой игрового эпизода.

Алексей отметил, что друзья ещё в игре. Подошёл к капсуле Дмитрия, прикоснулся к внешнему монитору и вывел картинку. Дмитрий тащил вдоль забора дверь, на которой кто-то лежал. «Дмитрий пленного с собой тащит?» Глянул Михаила. «Ого, — искренне удивился. — переговоры? Как?»

Взял с небольшого столика бутылку воды и жадно попил, чувствуя, как по пересохшему горлу заструилась влага. Тело ныло, напоминая о каждом ударе и рывке. Правая рука предательски дрожала.

«Надо, кстати, видео выгрузить и отредактировать. Пусть народ увидит, как старичок Алекс могёт. Хороший пиар для клуба».

Алексей подошел к стене между капсулами, провел рукой вдоль панели, она отозвалась световой полоской и сдвинулась в сторону, открывая потайной шкаф. Взял халат и накинул на себя, не снимая тактильного костюма-экзоскелета, обтягивавшего тело до самого подбородка.

Этот зал был его личным порталом в виртуальные миры. Здесь стояло шесть капсул по три вдоль стен, в нишах-альковах. На стенах между капсулами, яркими пятнами, разместились картины с сюжетами по мотивам любимых игр и фильмов.

— Теперь у меня тоже есть команда. Мы даже взлетим, и возможно, без оторванных тормозных консолей, — негромко сказал Алексей, рассматривая в сотый раз красочную, стилистически безупречную картину.

Из зала вели две двери. Одна в санитарную комнату. Вторая в его «тайный» зал. Место для своих, про которое почти никто и не знал. Уже от туда можно было вынырнуть в его, так сказать, официальный офис владельца и директора клуба «Ястреб» и в апартаменты, где они с женой и жили. Алексей пошел в свою «Берлогу». Там, наблюдая сразу за несколькими мониторами, должны были сидеть жена и Бухта.

«Теперь — настроить Бухту, выработать для неё план и помочь пройти это испытание, желательно без участия парамедиков…»

СТОД. Алекс

СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ

══════════════════════════════════

ПОЛНАЯ СВОДКА ТАКТИЧЕСКИХ ЭПИЗОДОВ #1—4

──────────────────────────────────

КЛЮЧЕВЫЕ ДОСТИЖЕНИЯ:

• Проведена полная тактическая разведка и анализ угрозы

• Импровизировано оружие и подготовлено поле боя

• Проведена многоходовая засада с ликвидацией 4 противников

• Обеспечено выживание и установлен контакт с союзными силами

ОСНОВНЫЕ ПОКАЗАТЕЛИ:

• Сумма баллов за ТЭ: 74.0

• Опыт за ТЭ: 740

• Общий опыт: 740

• Уровень: 0 (Для достижения уровня 1 требовалось 1000 опыта. Повышение не произошло.)

• До следующего уровня (Ур.1): 260 опыта

• Открыто пассивных умений: 0

ПРОГРЕСС ДО ПАССИВНЫХ УМЕНИЙ:

──────────────────────────────────

ФИЗИЧЕСКИЕ (7):

Сила: 0/100 ▱▱▱▱▱▱▱▱▱▱ (0% пройдено)

Ловкость: 0/100 ▱▱▱▱▱▱▱▱▱▱ (0% пройдено)

Выносливость: 6/100 ▱▱▱▱▱▱▱▱▱▱ (6% пройдено)

Координация: 14/100 ▰▱▱▱▱▱▱▱▱▱ (14% пройдено)

Скрытность: 6/100 ▱▱▱▱▱▱▱▱▱▱ (6% пройдено)

Атака: 14/100 ▰▱▱▱▱▱▱▱▱▱ (14% пройдено)

Защита: 3/100 ▱▱▱▱▱▱▱▱▱▱ (3% пройдено)

МЕНТАЛЬНЫЕ (9):

Тактика: 20/100 ▰▰▱▱▱▱▱▱▱▱ (20% пройдено)

Анализ: 12/100 ▰▱▱▱▱▱▱▱▱▱ (12% пройдено)

Внимание: 3/100 ▱▱▱▱▱▱▱▱▱▱ (3% пройдено)

Решение: 3/100 ▱▱▱▱▱▱▱▱▱▱ (3% пройдено)

Импровизация: 5/100 ▱▱▱▱▱▱▱▱▱▱ (5% пройдено)

Наблюдение: 11/100 ▰▱▱▱▱▱▱▱▱▱ (11% пройдено)

Инженерия: 10/100 ▰▱▱▱▱▱▱▱▱▱ (10% пройдено)

Медицина: 0/100 ▱▱▱▱▱▱▱▱▱▱ (0% пройдено)

Выживание: 4/100 ▱▱▱▱▱▱▱▱▱▱ (4% пройдено)

ПСИХОФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ (6):

Воля: 14/100 ▰▱▱▱▱▱▱▱▱▱ (14% пройдено

Самоконтроль: 8/100 ▱▱▱▱▱▱▱▱▱▱ (8% пройдено)

Стрессоустойчивость: 6/100 ▱▱▱▱▱▱▱▱▱▱ (6% пройдено)

Контроль: 0/100 ▱▱▱▱▱▱▱▱▱▱ (0% пройдено)

Психология: 0/100 ▱▱▱▱▱▱▱▱▱▱ (0% пройдено)

Хладнокровие: 9/100 ▱▱▱▱▱▱▱▱▱▱ (9% пройдено)

СОЦИАЛЬНЫЕ (6):

Командование: 0/100 ▱▱▱▱▱▱▱▱▱▱ (0% пройдено)

Забота о союзнике: 0/100 ▱▱▱▱▱▱▱▱▱▱ (0% пройдено)

Переговоры: 3/100 ▱▱▱▱▱▱▱▱▱▱ (3% пройдено)

Обман: 0/100 ▱▱▱▱▱▱▱▱▱▱ (0% пройдено)

Запугивание: 0/100 ▱▱▱▱▱▱▱▱▱▱ (0% пройдено)

Торговля: 0/100 ▱▱▱▱▱▱▱▱▱▱ (0% пройдено)

Алексей уставился на монитор. Его взгляд, привыкший выискивать нестыковки в бухгалтерских отчётах и криминальных схемах, зацепился не за цифры, а за пропорции.

Семьдесят четыре балла. Почти по восемнадцать с половиной на бандита. Странная надбавка. Значит, ценили не только ликвидацию.

Он медленно провёл пальцем по столбцам, мысленно группируя.

Физические… Практически нули. Сила — ноль. Ловкость — ноль. Так и есть — полный дрыщ. Система не врёт. Выносливость — шесть. Потому что не свалился замертво. Спасибо на добром слове. Координация — четырнадцать. Атака — четырнадцать. Симметрично. Будто засчитали один и тот же навык под разными названиями: умение попасть по цели. Скрытность — шесть. Мало. Значит, моё выжидание в тени они сочли недостаточно «скрытным». Им бы, видимо, ползать как ниндзя.

Взгляд скользнул ниже, и здесь его брови поползли вверх.

Ментальные. Здесь — вес. Тактика — двадцать. Самый жирный кусок. Значит, план — главное. Не сила кулака, а сила мысли. Интересный приоритет для боевого симулятора.

Анализ — двенадцать. Наблюдение — одиннадцать. Почти паритет. Увидел и понял — почти равноценно. Инженерия — десять. За блокировку двери трупом. Словно «инженерия» для них — это любое использование среды. Очень… широкое определение.

Психологический блок заставил его нахмуриться.

Воля — четырнадцать. Хладнокровие — девять. Самоконтроль — восемь. Они развели эти понятия. Значит, в их понимании можно быть волевым, но не холодным. Или холодным, но без самоконтроля. Любопытная градация. Контроль — ноль. Психология — ноль. Значит, я не пытался манипулировать и не копался в головах. Верно. Я ковырял палкой.

Социальные навыки вызвали короткий, сухой выдох.

Сплошные нули. Кроме «Переговоры — три». Три балла. За три фразы. «Зовут Алекс. Четыре тела. Обещаю быть беспроблемным». Ровно по баллу за ключевую информацию. Это не диалог. Это — сдача пароля. Система не хочет болтовни. Она хочет точных, ёмких сигналов. Эффективного обмена данными. Как в военном рапорте.

Он отступил на шаг, и в голове сложилась не окончательная картина, но — гипотеза.

Всё это… похоже на систему оценки не бойца, а… оператора. Спецназовца. Где важнее тактика и анализ, чем грубая сила. Где выживание важнее убийства. Где контакт с союзниками — часть миссии, а не опция.

Но тогда зачем ей «воля» и «хладнокровие»? Чтобы оценить надёжность? Чтобы понять, сломаешься ли ты под давлением?

Алексей выключил монитор. Тишина зала была теперь наполнена не гулом «Коконов», а тиканьем невидимых часов. Часов обратного отсчета до того момента, когда эти цифры перестанут быть просто любопытной статистикой.

Он подошёл к капсуле, положил ладонь на прохладный корпус.

Они не учат меня быть воином. Они тестируют пригодность. Как на отборочных в спецназ. Оценивают не результат миссии, а психотип. Способность планировать, импровизировать, держать удар и чётко докладывать.

В его голове, как вспышка, возник образ сына. Не того, каким он погиб, а того, каким он мог бы быть, пройдя через такой же «тест». Получив эту же сводку. С этими же загадочными, дробными баллами.

Зачем? — мысль прозвучала не как вопрос, а как клятва. — Чтобы я узнал ответ, мне нужно не играть в их игру. Мне нужно разобрать их систему на винтики. Понять, что она ценит на самом деле. И тогда… тогда я буду знать, чему она должна научить других.

Он повернулся и твёрдым шагом направился к «Берлоге». Вопросы оставались, но появился вектор. Не ярость и не подозрение, а фокус. Система СТОД перестала быть для него наградной табличкой. Она стала шифром. А Алексей Ястребов как раз специализировался на том, чтобы вскрывать шифры и переводить чужие коды на язык реальной силы.

Интерлюдия. Решение

Освещение было включено только над бильярдным столом, отбрасывая на пол мягкую пирамиду света. Вся Берлога тонула в бархатной темноте; даже мониторы, обычно мерцающие синевой, были мертвы и пусты. Лишь зеленое сукно, да два бокала с тёмным пивом на столике у стены в полуметре от стола, существовали в этом мире. Стоило сделать шаг — и ты растворялся в пустоте.

Алекс расставлял шары для «американки». Лена, выбрав кий, медленно обходила стол, её пальцы скользили по гладкому дереву. Фоном играла музыка — саундтреки к фильмам, исполненные симфоническим оркестром. Звучание шло со всех сторон сразу, словно из другого измерения, подчёркивая спокойствие и размеренность места в бурлящем мире.

— Что думаешь по поводу «СпецВирта»? — Лена прицеливалась, готовясь разбить пирамиду.

— Через неделю решим, — из темноты донёсся голос Алекса.

— Не боишься, что шума на миллион, а проект на копейки?

— Тут так не будет. У них готовый продукт для армии, теперь на его основе делают для гражданских. Помнишь Сергея? Здоровый такой программист. Мы его из блудника вытаскивали, много лет назад. Иногда у нас в соревнованиях на классике участвует: средненький рейтинг.

Лена на мгновение оторвалась от прицеливания, взгляд её смягчился воспоминанием.

— Вроде… Тот, что решил будто у Маги в магазине не нужно платить?

— Нет, это ты про Палыча, — усмехнулся Алекс, и его смех был коротким и сухим. — Наш достойный мужчина позволил себе вольности с девушкой Коли Батарейки. А точнее, стал примерять её грудь под свои руки.

— Точно, мы приехали вовремя, ещё бы минута — и программист стал бы профнепригоден, Батарейка уже его руку на стойку положил и молоток достал, — кивнула Лена, возвращаясь к столу.

— Так вот, Сергей теперь по контракту в военной части работает. К ним привезли «Коконы» для тренировок. Договорились, через неделю там будет «день открытых дверей». Мы записаны. Одно дело рассказы, другое самим попробовать такой военный симулятор. Пахнет настоящими возможностями. Надо оценить.

Шары лежали в безупречном треугольнике, плотно сжатые деревянной обоймой. Лена обошла стол, её взгляд скользнул по пёстрой россыпи, оценивая не силу, а геометрию, скрытую напряжённость линий. Она встала не напротив пирамиды, а сместилась вбок, поставив опорную руку так близко к битку, что казалось, она чувствует его.

Алексей, невидимый в темноте, замер. Он узнал эту стойку — низкую, собранную, сконцентрированную. Его жена превращалась в снайпера.

Два коротких, пробных замаха — и кий, послушное продолжение руки, скользнул вперёд. Удар в нижнюю треть битка был не силовым, а хлёстким, с резким низовым подкрутом.

Раздался не грохот, а сухой, костяной щелчок. Биток на миг прилип к сукну, а затем рванул с места, стремительный и прижатый к поверхности, чтобы врезаться в пирамиду не в лоб, а сбоку. Пирамида не взорвалась — она раскрылась, как бутон. Шары, сохраняя низкую траекторию, покатились по предсказуемым дугам, заполняя пространство стола выверенным хаосом. «Девятка», описав плавную дугу, с тихим аккордом исчезла в угловой лузе.

Лена выпрямилась, не глядя на результат. Её пальцы разжали кий — движение было окончательным и безупречным, как у хирурга, завершившего сложный разрез.

— Значит, пойдём, — тихо сказала она, глядя в темноту, туда, где скрывался Алексей. В углу её рта дрогнула тень улыбки.

— Да, — отозвался он, выходя из тени. — Главное — тренд не пропустить. Если это прорыв, нам «Коконы» будут нужны. На обочине не останемся.

Глава 2. Сарай. Режим «Таран»

«У каждой проблемы есть своя дверь. И если она не открывается — значит, у тебя недостаточно большая кувалда». Сарай

1

«Ну что, бандерлоги, Каа пришёл!»

Секундная темнота сменилась плавным проявлением мира. Он материализовался из ниоткуда за несколько секунд, будто кто-то неспешно прибавлял свет. И вместе со светом пришёл холод — физическое ощущение, от которого тут же заломило в висках и захотелось втянуть голову в плечи. Так, бывало, на полигоне, когда ноябрьским утром вылезаешь из тёплой кабины. Системы «Кокона» справлялись с атмосферным реализмом на все сто.

Ледяной ветер порывами гулял вокруг, занося одинокие снежинки, и Сарай почувствовал, как по спине пробегает знакомая колючая дрожь. Застыл в разгромленной комнате, с первого взгляда оценивая обстановку. Обои висели лентами, местами болтаясь; их первоначальный цвет определить было уже невозможно. На заляпанном потёками потолке свисал пучок проводов вместо люстры, с каким-то пыльным лоскутом внизу. Он дёргался под порывами — нерв умирающего мирка.

У стены приткнулась металлическая кровать, и на неё уронили шкаф. Верхней частью он лёг на изголовье, перегородив комнату. Дверь была открыта. Одна оконная рама сохранила крайне замызганное стекло, а во второй — его не было. Вид из окна и вся обстановка ясно давали понять: курорт отменяется. Через окно видны верхушки кустов, покрытые снегом; ровное пространство за ними — наверное, тротуар. Здание напротив глухим заслоном вставало на пути. Вот только красные опоры козырька были единственной фальшивой нотой, кричащей о своей нестандартности.

2

Сарай прислушался. Ветер приносил звуки. Кто-то разговаривал недалеко. Присел на всякий случай, чтобы он не был виден в окне.

Подкрался к окну. Аккуратно, одним глазом, медленно, не привлекая внимания резкими движениями, выглянул. Четыре человека тихо общались под козырьком подъезда. Троих почти не видно из-за кустов. Последний идеально просматривался, хоть пуговицы пересчитывай. Телосложение среднее, рост средний, одет по-зимнему: ботинки, штаны из толстой плотной ткани, длинная куртка с капюшоном, на голове вязаная шапка, натянутая ниже бровей. На куртке с правой стороны сильно топорщится карман, там что-то достаточно тяжёлое. Жаль, остальных плохо видно — только головы над кустами да плечи. «Плечи узкие. Качков среди них нет».

И снова две красные трубы — опоры навеса попали в поле зрения. «Что-то не так. Проверить».

Пока Сарай старался стать незаметнее, сдвинувшись в сторону, ветер перестал завывать и стали слышны слова: «Охренели! Вы что, полагали, что мы, мля, на прогулку пошли?! Нам нужно два комплекта, а есть только один, мля! И тот не сдох бы, мля. Мы тут, пока не возьмём ещё двоих, мля, и если кто-то из вас базар потянет за „не подписывался“, то сам, мля, суповым набором пойдёт…»

«Один комплект есть… надо два… суповой набор… Ну явно не повара ведь!»

Задумался. Восстановил перед мысленным взором картину двора. Два ярких пятна опор козырька на бело-сером фоне. Краска устойчивая, но внизу оттенок был другим, пятнами пошла. Ржавчина. В одном месте, прямо около бетонного пола, дырка, и не одна… Вспомнил рыжие потёки там, где плита врастала в стену. Бетон в основании был похож на старый сахар — пористый, крошащийся. Мозг озарился: будто лампочку включили.

«Опоры гнилые. Бетон тоже разрушается. Значит, пошумим».

Сарай аккуратно двинулся из комнаты — слон на цыпочках, но ловкость рулит.

«Консоль… Метра три вылет. Держится на честном слове и ржавой арматуре. Основание уже не держит, а работает на разрыв. Как верёвка с надрезом».

3

Приоткрыв дверь, ведущую из коридора в подъезд, вышел на лестничную клетку. Дверь подъезда закрыта. Нужно быстрее вверх.

«Требуется рычаг. Три метра плечо. Вес — в усилие. Удар создаст на излом… (отбросил потери) раз в пять больше. Сорок кило с девяти метров — как два центнера, дёрнувшие за надрезанный канат. Хватит. С лихвой. Будем делать пресс, как в Голливуде, но круче, это ж мой пресс». Быстро поднимался наверх: окно между вторым и третьим этажами в подъезде без рамы, её просто не было. Окно низко. Уровень колен, чтоб смотреть — нагибаться надо.

На третьем этаже он вошёл в первую же распахнутую дверь — ничего подходящего. Батарея чугунная у окна, но её ещё отламывать надо, тихо не выйдет. Вторая дверь — то же самое. А вот за третьей, кроме хлама, была оторванная шестисекционная батарея, как в первой комнате, только лежала она на полу.

«Специально подложили? Молодцы! Если всё пройдёт как надо, то и я — молодец. Чугун. Шесть секций… Вес — килограмм шестьдесят. Высота — метров девять. Меньше, кидать придётся из окна на лестничном пролёте… Метров семь с половиной. Хватит, чтобы из „бандерлогов“ котлету сформировать».

Сарай присел, схватил батарею, вспомнив прапорщика: «Поднимай ногами, а не спиной, мутант! Мозг включать надо, хоть иногда!». Мощным движением бёдер он выпрямился, подав таз вперёд и превратив своё тело в единый упор. Поясницу зафиксировал автоматически — сработала мышечная память. Шестьдесят кило чугуна давили на него, но приняла вся конструкция — кости да мускулы, собранные в тугую пружину. Сарай тащил ношу. «Чёртов Кокон, — промелькнуло в голове, — чувствуется каждый грамм». Он заковылял вперёд, не горбясь, а неся свой груз как часть себя, короткими частыми шажками сначала к лестнице, а потом к небольшому окну между вторым и третьим этажами. С усилием оттолкнул от себя тяжесть, стараясь придать ускорение в полёте, чтобы до края козырька дотянула…

«Ну, ловите молот на наковальню».

Батарея перевернулась в воздухе чёрным силуэтом и всей своей массой упала в дальний край бетонного козырька. Не идеальное попадание, но…

Раздался оглушительный, сухой хруст — звук, похожий на ломающуюся кость гиганта. Трещина в основании плиты мгновенно разверзлась, и вся серая махина, лишившись опоры, рухнула вниз единым монолитом, с грохотом разбившись о землю. Снежная пыль взметнулась столбом. Матерное слово вылетело из-под падающего козырька. Ветер как будто специально застыл на мгновение, чтобы дать возможность Сараю улыбнуться.

«Нет, всё-таки курорт. Под меня строили. Одобряю».

4

Сарай, тяжело дыша, сел на холодный пол. Задницу тут же пробрало…

«Интересно, а жопу с причиндалами я тут себе не отморожу, вроде, пока ещё нужны?»

Проверять не стал. Поднимаясь, он сделал странное, скользящее движение одной ногой, будто подтягивая её, и на мгновение его лицо исказилось. Глубоко вдохнул, выпрямился и двинул по лестнице вниз, стараясь не хромать…

«А вдруг там зомби уже шаркают? — взглянул на ладони, сжал внушительные кулаки. — Тады бокс. Что ещё остаётся уставшему человеку? Только в рукопашную…»

На первом этаже сразу свернул в коридор, прошёл в первую комнату. Похожая на ту, где он появился. Куча хлама, разбитая мебель, обои парусами и грязь. Ничего примечательного, кроме холода. Он тут был везде — натуральный, пробирающий до дрожи, до рефлекторного сокращения мышц. Если проблема станет критичной, «Кокон» выведет его из мира, но не хотелось бы — нужно правильно закончить сессию.

«Главное — разобраться с жмурами. Хотя… Не обязательно все под могильную плиточку вошли. Тот, что у стены, мог и выжить».

Подошёл к окну, выглянул. Вовремя. Один из предполагавшихся трупов выползал из завала, потряхивая головой. Выглядел так, будто на автопилоте. Глаза не фокусируются. На голове кровь, не так чтобы обильно, но есть.

«Дед говорил: недобитый враг — организатор взвода проблем. А дед с сорок первого по пятьдесят пятый — то с нацистами, то с японцами, то с бендеровцами, то с тёщей…».

5

Рывком — в окно. Охнул, приземляясь на левую ногу. Проваливаясь в снег, немного приволакивая правую, настиг выжившего. Тот, с остекленевшим взглядом, даже не понял, что происходит, пока Сарай не рухнул на него сверху, придавив лицом вниз. Мгновенно завёл сгиб правой руки под шею, захватом «собачий ошейник», и рванул на себя, перекрывая дыхание. Левой вцепился в волосы, фиксируя голову, не давая вывернуться. Коленями вдавил плечи в землю, завершив обездвиживание.

Под ним затрепыхалось тело, издавая хриплые, захлебывающиеся звуки.

— Спокойно, Маша, я Дубровский, — сипло бросил Сарай, чувствуя, как под ним бьётся чужая агония. — Всё уже. Теперь соображай. Прикинь шансы. — И Сарай поддавил, говоря прямо в ухо. Голос его был спокоен и равнодушен. — Будешь отвечать. Честно. Коротко. Быстро. — Бандит дёрнулся, Сарай придавил сильнее. Раздался хруст. — Ещё раз и останешься тут парализованный. — Сарай чуть ослабил. — Долго не проживёшь, но и быстро не сдохнешь — с зверюшками познакомишься. Отвечать, по существу, и коротко. Ещё кто с вами?

— Тут никого. — Голос еле слышно, но ответил моментально.

— Зачем тут?

— Заказ на органы. Охотимся.

— Кому нужны?

— Не все через реконструктор могут. Многим нужны.

— Одного взяли. Где он?

— На втором этаже, комната. Справа. В ней.

— Если тебя на органы пустить, сколько выйдет?

Молчание. Сарай немного напрягся. Опять хруст.

— По состоянию… Моё не очень.

— «Тут никого», а где кого?

— Тебе не поможет.

«Он что там, улыбнулся? Охренел? Со мной всё в порядке, хватка старая, непись неадекватный».

— Ответ не принят. — Движение, будто собрался заканчивать.

— Не знаю где, — скороговоркой. — Они на месте не сидят. Главный знал. Я первый раз подрядился. Жрать нечего…

Отпустил волосы на пару секунд, короткий удар в шею, не сильно, но в нужное место. Больно, но не смертельно.

— Не интересно. Куда должны были увести людей?

Тишина. Сдавил.

— Послезавтра ждут. За общагой лес, если не вдоль трассы идти, а вдоль железки, она в него углубляется, через несколько километров хутор. Там в крайнем доме, забор штакетником, покрашен зелёным.

— Комната закрыта?

— Какая?

— Где пленный сидит.

— Нет. Там наручниками прикован мужик, а от них ключ под козырьком теперь.

— Принято. — Сарай резко сменил хват, переместив вес.

Раздался тот самый, окончательный хруст.

«Реализм — на пятерку. Ощущения — поганые. Нахер их. Теперь быстрый лут. Потом за мужиком сходить надо. И валить».

Осмотрел тело перед собой.

«Шапка пыльная, но и мы не из привередливых». Куртка зимняя, к чертям изодранная. Зато в кармане пистолет Макарова и запасной магазин.

«О! Считай, что Новый Год!»

Утеплённый комбинезон, на удивление целый, хоть и запылённый до полного бесцветия. Зимние ботинки — сразу себе. Свитер, грубой вязки с высоким горлом. Тоже пойдёт. Повозился, снимая ботинками и комбинезоном.

«Всё в кучу, кучу в руки, руки и тело в раздевалку! Башку не забыть!»

«Всё равно странный шлимазл. В этом мире мог бы и с чем-то посерьёзней ходить».

6

Вернулся к подъезду и несколько озадачился.

«Ну что, умник, доволен работой? — Теперь точно про остальной лут забудь. — Чего это? Можно ручками поработать! — Башкой поработай. Идиот! Часы труда и как итог: хлам или второй Макаров? — В принципе да. Вот, значит не идиот».

Осмотрел дверь. Её не сильно придавило, можно чуть дёрнуть и войти, щели хватит для проникновения.

На лестничной площадке быстро переоделся. Заминка вышла только в момент, когда штаны снял. Всматривался в правую ногу, даже подвигал ей немного. Удовлетворённо цокнул и закончил переодевание. Из старого оставил куртку, но свитер и комбинезон уже значительно правили ситуацию.

Пошёл прихрамывая наверх. На втором этаже увидел прикрытую дверь в конце коридора.

Зашёл и его ударил в нос тяжёлый металлический дух — пахло медью, старой опасностью и немного бензином.

«Темнота друг молодёжи — в темноте не видно рожи…»

Свет из коридора выхватывал лишь полосу у его ног, впереди — густая, почти осязаемая чернота. В этой общаге окна всегда напротив дверей, он пошёл вперёд, короткими шагами, вскидывая ноги выше обычного, чтобы не споткнуться о невидимый хлам. Через несколько метров рука наткнулась на холст грубой ткани. Сорвал её. Стол, стулья, шкаф, поломанная бездымная печь в углу и прикованный к трубе мужик без сознания. Он явно дышал. С головы капала кровь. Ему отрезали ухо и оставили рану как есть.

Сарай присел рядом, грубо встряхнул его за плечо. Тот беззвучно застонал. Сарай вдруг почувствовал, как у него самого где-то под рёбрами холодной иглой кольнуло — знакомый, давно забытый сигнал.

«Чё за…» — мысль оборвалась, не находя объяснения. Четверых положил — и хоть бы хны. А этот один, беспомощный, резанул по живому.

Прозвучал хриплый выдох. Пальцами раздвинул веки — зрачки плавали, в сознание мужик не возвращался. Контузия, потеря крови, а может, и то и другое. Шансов привести его в чувство на месте — нулевые.

«М-да… Не медик я. Так, мелкооптовый поставщик для патологоанатома… и то в прошлом».

Прошёл к шкафу. На полках оказалось две банки консервов, бутылка — по виду с водой, и рюкзак, а в нём импровизированная аптечка с обеззараживающей жидкостью, бинтом и упаковкой каких-то таблеток с незнакомым названием. На всякий случай ощупал руками по тёмным углам, но ничего больше не нашлось. Собрал рюкзак. Пока бросил на пол. Бинт оставил в руке.

«Эх, таки не дача генеральская, там бы пошарить».

Вернулся к бедолаге. Обработал рану, туго замотал голову бинтом. Тело мужика дёрнулось в судороге, из горла вырвался хриплый животный стон.

— Ну вот, дёргается. Значит, не труп пока… Главное, чтоб не агония. — проворчал Сарай.

7

Взгляд уперся в наручники. Стальные, но не самые новые, с уже подработанным механизмом. Они были пристёгнуты дужкой к трубе, но металлический хомут, вмонтированный в стену, не давал им спуститься вниз, задирая руку пленного. Ещё бы пять сантиметров выше, и мужик просто висел бы на своей руке.

Сарай осмотрелся. Судя по всему, тут временная база. Снесли со всей общаги уцелевшую мебель: два стула, стол и шкаф. Сарай внимательно посмотрел на стулья — разные. Один сразу видно, хлипковат, а второй покрепче, ножки толстые, монументальные. Отломал одну не без усилий. Вставил её в щель между дужкой наручников и трубой, сверху вниз. Упёр нижний край в стену. Развернулся и, навалившись на свободный конец ножки всем весом тела, плавно начал давить.

Расчёт был прост: либо сломается замок наручников, либо погнётся дужка. Но слабая ржавая труба не выдержала точечного давления. Раздался сухой, короткий хруст — и труба лопнула прямо над хомутом. А ножка, потеряв опору, опустилась на голову Сарая…

«Ёпта! Думал гений, а оказался в „Невезучих“, Пьер Ришар, блин».

Теперь наручники можно было снять с огрызка трубы, немного приподняв мужика.

— Ну или так, получилось и слава Богу, — флегматично заключил Сарай, глядя на результат и потирая правую часть головы, по которой скользнула ножка. Ощущения не то, чтобы болезненные, но неприятные. Система предупредила.

Мужик, больше не прикованный, бессильно осел на пол.

«Головой не стукнулся, болезный? А то в твоём состоянии чревато».

Для себя Сарай решил — надо эвакуировать. Не зря он тут болтается весь такой безухий и бессознательный. Да и кто его знает, что за информация в нём сидит. Вдруг окажется полезным.

— Ладно, — хрипло пробурчал он, вставая. — Прокачу.

Он вышел в коридор. Осмотрелся. Взгляд упёрся в открытую дверь. Можно, конечно, и на горбу, но по снегу тащить проще будет, чем нести. Прикоснулся к ноге выше колена, поморщился. Снял дверь с петель, прислонил на время к стенке.

Поднял с пола сорванную с окна ткань. Присмотрелся: сойдёт. В углу нашёл открытую пустую консервную банку и с её помощью наделал лоскутов из ткани. Острыми краями банки надрезал, а потом разрывал на полосы.

С помощью мата и ножки от стула пробил несколько дыр в полотне двери. «Теперь спустить дверь вниз, а затем мужика». Посмотрел на тело, прикинул, идея стала казаться не столь хорошей. Но другие варианты в голову не лезли. Ладно, бег с утяжелением по пересечённой местности, сильнее буду. С дверью вышло всё просто. С мужиком посложнее, но выволок и привязал его к дверям. Примерился.

«Эвакуатор экстренный, модель — Не Скорая Помощь».

Сарай уже было собрался впрягаться в упряжь, когда из-за угла противоположной общаги выскользнула лиса. Призрачной тенью через двор, исчезла в кустах у забора, мелькнув отдающей рыжим спиной.

Взял в руки импровизированную упряжь, накинул лямки на плечо, двинул с места. Бурлак, блин, без Волги.

— Погнали, аноним. Терпи. Надеюсь, ты не говнюк… А то я им стану, и поедешь ты на этой двери обратно — своим ходом.

8

Сарай тащил дверь с привязанным к ней мужиком, оставляя за собой характерный след на снежной целине.

Тара-тата, Татата, Таратата-татата,

ТарарарарараРА, Таратата-тараРА… (надо наконец-то выучить слова)

Районы, кварталы, жилые массивы,

Я ухожу, ухожу красиво!

«Вот если сейчас за спиной рванёт — будет полный антураж. Пахнет утро напалмом».

— Мужик, ты там держись. До блокпоста дотопаем, там у тебя наверняка и лекарство есть. На сорок градусов. Но то, что из-за тебя я ни хрена не проверил, не нашёл заныканый РПГ, а может, Абакан… Точно! Именно их я из-за тебя и не нашел! Я тебе припомню. Будешь должен. И РПГ, и Абакан… И Уазик. Да. У тебя наверняка есть… Два.

9

Сарай тащил ношу. Боль в ноге нарастала, заявляла о себе всё яснее…

Добрался до угла забора, вышел на широкую дорогу. Стал виден метрах в ста блокпост…

— Стоять.

«Из-за спины… Метров пять. Раз на виду блокпоста, то не враги…»

— Кто на носилках?

— В общаге был прикован наручниками к трубе. Спросить его не мог, без сознания.

«Молодцы, а маскировка неплоха».

Раздался тихий голос, что сказал, непонятно.

«По рации говорит, наверняка».

— Аккуратно сними лямки. Опусти носилки.

Сарай медленно с явным облегчением выполнил приказ.

— Кто нападал?

— Четверо охотников за органами. Обнулились. Козырёк подъезда на них упал.

— Сам упал?

— Нет. Я помог немного. Ремонтировать не буду. Уж прости, не строитель. Только ломатель.

Со стороны блокпоста выдвинулись ещё двое бойцов. С носилками.

— Надо будет — отремонтируешь. Сколько времени тут?

— Минут двадцать пять.

— Тебя до «анализатора» проводят. После пообщаешься с особистом. Любое лишнее движение и обнулишься уже ты.

— Учёл. Принял. Готов.

— Рюкзак сними, поставь рядом. Куртку расстегни. Возьми обе полы и медленно подними руки вверх — покажи подкладку. Потом вокруг оси на триста шестьдесят.

После досмотра рядом появился боец в странном, но эффективном камуфляже. Кивнул головой, предлагая следовать за ним. Сарай подчинился.

Двое с блокпоста ещё не добежали, а раненого уже отвязали от двери. Что-то у него проверили. Что-то вкололи в шею.

Краем зрения, уже уходя, Сарай увидел, как трое бойцов зашли за угол, прикрывая друг друга и грамотно распределив сектора контроля. Они пошли проверять общагу…