электронная
180
печатная A5
425
16+
Рапсодия для контральто

Бесплатный фрагмент - Рапсодия для контральто

Объем:
220 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-0050-2647-7
электронная
от 180
печатная A5
от 425

Рапсодия для контральто

Безнаказанность для преступника,

как овация для актера.

Эдуард Севрус

Писатель

В подъезде старой панельной «хрущевки» было грязно и пахло сыростью из подвала. Девушка фыркнула и стала быстро подниматься по ступенькам. Её каблучки звонко простучали до пятого этажа и остановились. После дребезжащего звонка прошла минута, прежде чем дверь, обитая дерматином, со скрипом отворилась, и в проеме показалось небритое лицо мужчины средних лет в несвежей майке и потертых «трениках». Он смерил гостью оценивающим взглядом и спросил, почесывая заросший подбородок:

— Чё надо?

Девушка суетливо полезла в дамскую сумочку, висящую на плече, но потом резко отдернула руку, словно её пальцы там кто-то схватил острыми зубами, и тихо проговорила:

— Привет от Цезаря!

— Так бы сразу и сказала! Проходи, — хозяин распахнул перед ней дверь, а сам вышел в подъезд и прислушался. Потом, на всякий случай, оперся животом на перила и, щурясь, посмотрел в лестничный проём.

— Одна пришла?

— Одна.

Гостья сделала несколько робких шагов и остановилась в нерешительности в захламленном коридоре. Она хотела снять обувь, но, увидев грязные полы, осталась в сапогах.

— На кухню иди, — кивнул мужик, — садись вон на ту табуретку.

Она послушно прошла и села.

— Ну и? — хозяин расположился на стуле напротив.

— Вы сможете переделать травматический пистолет в боевой? — виновато спросила она.

— Показывай, — ухмыльнулся тот.

Девушка оглянулась по сторонам и, достав из сумочки оружие, аккуратно положила его на стол.

— Так, — мужик повертел пистолет в руках, — для самообороны приобрела или для охоты?

— А вам-то зачем это знать? — вдруг осмелела гостья. — Вы скажите прямо: сделаете или нет?

— Сделать-то я сделаю, но предупреждаю, чтоб знала: за стрельбу из такой штуковины тебя привлекут к административной ответственности, а вот когда я переделаю его в боевой, — он провел пальцем по стволу оружия, — пахнет уже «уголовкой». Хочешь на зону попасть?

— Нет, конечно, — растерялась она.

— Между прочим, застрелить можно даже из детского пластмассового пистолетика, — хмыкнул хозяин, — смотря куда метиться и чем зарядить. А ты, значит, с этим ТТэшкой на охоту собралась?

— На охоту.

— Зверь крупный?

— Не мелкий.

— Ну если не мелкий, — он покачал головой и после недолгой паузы заговорил, -внешне ТТэшки практически не отличаются друг от друга. Что пневмо, что травматика, что боевой. Все выпускаются на Ижевском оружейном заводе. Но по степени причиняемого вреда разница огромная. Так-то, барышня!

Девушка внимательно слушала мастера.

— Знаешь, сколько я беру за работу?

Она молча кивнула.

— Оставь задаток.

— Сколько?

Он назвал сумму, а гостья достала купюры из кошелька и положила перед хозяином на стол.

— Тебя кто-то обидел? — смягчившись, спросил он.

— Да, — махнула она головой.

— Ладно, сделаю.

— А когда?

— Приходи через неделю.

Она встала и прошептала:

— Спасибо.

— Не за что пока, — он посмотрел на неё, потом на пистолет, одиноко лежащий на столе.

1 глава

Март 2005 г.

Молодая женщина зашла в торговый центр и оглянулась, выискивая взглядом свободную тележку для покупок. Ни одной! Нескончаемый поток людей, входящий и выходящий через стеклянные двери супермаркета, и пустое сиротливое место, где обычно стоят пластмассовые корзины и продуктовые коляски. Так всегда бывает перед праздниками. Юля Симонова в очередной раз отругала себя за то, что не позаботилась о покупках заранее. Но вырваться с работы в последние дни было просто не реально. На телестудии «Телеком» перед международным женским днем был страшный аврал: передачи, сюжеты, репортажи. Главный редактор нагрузила всех сотрудников заданиями, а ей, Юле, досталось больше других. Только вчера она закончила монтаж своей авторской программы, а сегодня, шестого марта, уже уезжала в командировку в Оренбург на фестиваль художественной самодеятельности. Конкурсная программа ожидалась насыщенная. В течение недели творческие коллективы из восьми городов представят номера по нескольким номинациям: групповое пение, сольное, фольклор и танцы. А основной задачей съемочной группы все это снять и, разбавляя информацией о городе, фестивале, других конкурсантах, сделать целую серию репортажей для показа в эфире ведомственного телеканала.

Предстояла длинная дорога на автобусе вместе с художественной самодеятельностью предприятия «Нефтегазмет», в состав которого входила и студия «Телеком». Поэтому Юлии Симоновой для начала надо было запастись едой на всю дорогу до Оренбурга и купить продукты для дочери, которая изъявила желание всю неделю, пока будет отсутствовать мама, жить одна, а не переселяться, как было раньше, к бабушке. Юля не стала спорить с девочкой, решив, что Марта — человек серьезный и самостоятельный. Тем более, что через несколько дней ей исполнится тринадцать лет. Журналистка еще раз обвела взглядом суетливую толпу надеясь, что кто-нибудь начнет освобождать тележку от покупок, но тут услышала за спиной свое имя. Она оглянулась и рядом с входом в торговый зал увидела Лену Веселову из фольклорного ансамбля «Рапсодия».

— Привет! — помахала она ей рукой.

— Осталась без коляски? — улыбнулась приятельница, кивая на тележку перед собой. — Можем пользоваться одной! Или ты собралась основательно затариться, и тебе нужна отдельная?

— Нет, думаю я тебя сильно не стесню, — радостно отозвалась журналистка и пошла с Еленой рядом, — хотела продукты в дорогу купить. Что еще делать в автобусе пятнадцать часов?

— Так ты с нами едешь в Оренбург? — поглядывая на полки с консервами, спросила девушка.

— Да, будем снимать фестиваль.

— А оператор кто?

— Слава Дьяков.

— Не знаю такого, — пожала плечами Лена, — нас всегда снимал Витя Николаев. Он же у вас самый лучший оператор, да?

— Да, — кивнула Симонова, но продолжать разговор на эту тему не стала.

С Виктором она не разговаривала уже несколько месяцев, и это ее очень угнетало. Конечно, она бы с удовольствием поехала в командировку с ним, учитывая его профессионализм в работе и их трепетные чувства друг к другу. Но в графике съемок оператором был записан Дьяков, и так тому и быть. Славик — приятный парень, вежливый, воспитанный и относится с уважением к ее особе, так что это лучший вариант из всего операторского цеха их телестудии.

Вернувшись домой, Юля разложила покупки по полкам холодильника и заглянула в комнату дочери.

— Марта, давай я тебе покажу, что и где лежит на кухне, — предложила она, — чтобы тебе легко было ориентироваться тут без меня.

— Мам, — девочка улыбнулась, — я сама разберусь. Не маленькая.

Женщина только пожала плечами и направилась в свою комнату, с иронией прошептав:

— Не маленькая…

К четырем часам вечера она уже была у Дома культуры предприятия «Нефтегазмет». Современный автобус стоял у самого входа в здание, а вокруг собралась разношёрстная толпа, состоящая из отъезжающих и провожающих. Юля поднялась по ступенькам и направилась вглубь по проходу между креслами искать свободное место.

— Вы с телевидения? — раздался голос за спиной.

— Да, — журналистка оглянулась и увидела мужчину за рулем. Он сидел за матовой стеклянной шторой, как в кабинке, поэтому она его не сразу заметила.

— Тогда ваши места самые первые, — он кивнул на кресла у входа, — так Ираида Федоровна распорядилась. Слева за мной будет сидеть она со своей Жулькой, а около выхода — съемочная группа.

Юля кивнула, удивленно подумав: «С Жулькой? Неужели директор клуба возьмет с собой собаку?» Она небрежно бросила свою спортивную сумку на место у окна и вышла из автобуса. Журналистка с любопытством рассматривала стоящих людей, пытаясь отыскать знакомые лица. Наконец, она увидела директора Дома культуры «Нефтегазмета» — Линькову Ираиду Федоровну. Это была пышногрудая дама с русыми кудрями. Поговаривали, что её стремительная карьера началась с того момента, как поменялось руководство Нефтегазового гиганта пять лет назад. Новый генеральный директор сделал кадровые перестановки и поставил своим заместителем по общим вопросам достаточно молодого и перспективного специалиста — Дмитрия Мостового. Ираида на одном из корпоративных вечеров шаловливо выплясывала в фольклорном костюме так, что ее бюст несколько раз задел слегка опьяневшего Дмитрия Захаровича. С того момента ансамбль русской песни «Рапсодия» стал неотъемлемой частью художественной самодеятельности предприятия, а Линькова сначала возглавила свой родной фольклорный коллектив, а потом и ведомственный Дом культуры. Ее низкий голос с начальственными нотками теперь можно было услышать на всех мероприятиях города, а за глаза Ираиду всё чаще стали называть «генеральшей». Юля несколько раз брала у Линьковой интервью и успела оценить её профессиональные способности. С первого взгляда могло показаться, что Ираида Федоровна всей душой болеет за свой коллектив, за всю художественную самодеятельность, взращивает юные таланты и трудится, не покладая рук, на благо отечественной культуры. Но это были только слова чиновницы, заученные шаблонные фразы и ни капли искренности. Однако в целом Линькова была приятной женщиной, улыбчивой и хлебосольной. Журналистка сегодня впервые увидела ее рядом с мужем. Хотя мужчине было не больше тридцати пяти лет, одет он был, как богатенький дяденька девяностых — в добротную кожаную куртку и норковую шапку. Он смущенно улыбался, глядя на жену. Два сына-школьника младших классов поцеловали Ираиду по очереди, а она шутливо всем троим, включая супруга, погрозила пальцем. Юля наблюдала за этой сценой с интересом, подумав, что мужа и сыновей «генеральша» держит в ежовых рукавицах так же, как и весь коллектив клуба.

— Через пять минут отъезжаем! — крикнула она в толпу своим знаменитым контральто.

Все сразу засуетились. Артисты стали подниматься в автобус, прощально помахивая руками, а провожающие отошли на почтительное расстояние с проезжей части. Когда захлопнулась дверь, и водитель завел двигатель, Юля с испугом посмотрела на место рядом с собой. Славика Дьякова на месте не было.

— Ираида Федоровна, — растерянно обратилась она к руководителю творческой делегации, — у меня оператор не пришел!

— Не волнуйся, Юлия, — ответила Линькова, — мы заберем его по пути у телестудии с аппаратурой. Мы с ним договорились.

«Какой, оказывается, ушлый Славик, — усмехнулась про себя журналистка, — уже успел созвониться с Линьковой. Мог бы и меня предупредить!»

Каково же было ее удивление, когда автобус остановился у родного «Телекома», и в распахнувшейся двери появился Виктор Николаев. Артисты с радостью стали приветствовать оператора, как близкого друга. Доброжелательно улыбаясь, он заботливо сложил аппаратуру на заднее сиденье и плюхнулся рядом с Юлей.

— Славик заболел, — коротко пояснил он.

Когда за окнами автобуса замелькали покосившиеся деревянные домишки окраины города, Ираида Федоровна поднялась со своего места и громко сказала:

— Народ, внимание!

Все моментально притихли и повернулись к руководительнице, напряженно выглядывая из-за спинок кресел.

— Я в Оренбург лечу самолетом, — без объяснений причин продолжила Линькова, — а за себя оставляю своего заместителя — Ульяну Леонидовну. Прошу любить и жаловать!

Тут же с соседнего кресла вскочила худощавая женщина со стрижкой под мальчика. Она смешно и даже карикатурно смотрелась рядом с Ираидой, выделяющаяся на общем фоне всего коллектива своими аппетитными формами.

— Все вопросы, которые возникнут во время поездки, будет решать она, — «генеральша» снисходительно посмотрела на своего заместителя. Та подобострастно закивала головой.

— Завтра утром вы прибудете в Оренбург, — продолжила Линькова озвучивать план на ближайшие сутки, — и разместитесь на ведомственной базе отдыха «Лесные жители» в десяти километрах от города. Мы встретимся с вами на репетиции в клубе «Прометей» в два часа дня. Ведите себя хорошо тут, не балуйтесь! — добавила она игриво.

После короткой речи, она накинула на плечо дамскую сумочку и царственно двинулась на выход.

— Ираида Федоровна, — Ульяна услужливо потянула ручку вместительного чемодана, стоящего перед креслом, — а ваши вещи?

— Муля, не нервируй меня, — громогласно засмеялась Линькова, поглядывая вглубь салона автобуса, по-видимому, ожидая поддержки ее «оригинальной» шутки.

Оттуда, действительно, раздались несмелые смешки подчиненных.

— Копейкин уже получил задание. Да, Паша?

— Конечно, — со второго ряда встал коренастый мужчина лет тридцати и растянул пухлые губы в улыбке, — все будет сделано, Ираида Федоровна! Доставим ваши вещи в полной сохранности!

— Ну вот и славненько, — руководитель клуба помахала рукой самодеятельным артистам, — до встречи!

Автобус остановился, директриса спрыгнула со ступеньки и направилась к черной иномарке, стоявшей у обочины дороги.

Как только водитель автобуса закрыл двери, по салону пробежал вздох облегчения.

— Ура, товарищи! — бойко крикнул Марк Пшеничный, солист мужского квартета «Волжане».

— Чему это ты радуешься? — начальственным тоном спросила Ульяна и строго посмотрела на весельчака.

— Ульяна Леонидовна, это он так выражает эмоции по поводу высокой чести, которое оказало ему предприятие «Нефтегазмет», направив на фестиваль в славный город Оренбург! — с иронией ответил Руслан Карсанов.

— Знаю я по поводу чего у вас эмоции, — пробурчала женщина и, подозрительно осмотрев пассажиров, вернулась на свое место.

— Жулька выслуживается, — услышала Симонова шепот сзади и оглянулась. Прямо за ней сидела незнакомая черноволосая девушка со стрижкой «каре», а рядом — Элина Ермоленко, руководитель студии бальных танцев.

— Здравствуйте, Юля! — улыбнулась Эля.

— Здравствуйте!

— Вы знакомы? Это наша солистка Зарема Хубиева., — представила она свою соседку.

— Очень приятно, — журналистка протянула ладонь и назвалась.

— Юля, привет! — крикнула сидящая через два ряда Ольга Арсенова.

Симонова привстала с места и помахала девушке рукой, а потом, просунувшись между спинками кресел, спросила вполголоса у Заремы:

— А где же собачка?

Хубиева и Ермоленко переглянулись.

— Какая собачка? — спросила Элина.

— Жуля, — растерянно ответила Юлия.

Оби молодые женщины одновременно засмеялись.

— Вон, — Зарема вытянула указательный палец, показывая на заместителя Линьковой, — за водителем сидит. Ульяна Леонидовна Жулина, а все ее в клубе «Жулькой» зовут.

— Ах вот оно что, — усмехнулась Симонова и, не желая продолжать эту неловкую тему, предложила, — мне мама в дорогу напекла пирожков с разными начинками. Давайте перекусим?

— Ой, правильное решение, — согласилась Ермоленко, — я тоже набрала с собой продуктов столько, что весь автобус можно накормить!

— И у меня еды — целый пакет, — засмеялась Зарема и громко обратилась ко всем,

— Ребята, кто будет хычины? Сама делала, учтите!

— Давай сюда, Заремушка! В прошлый раз, помню, я чуть язык не проглотил, — весело крикнул статный парень с модной стрижкой.

Тут же зашуршали пакеты со всех сторон, и аппетитно запахло едой, как будто это не салон автобуса, а придорожное кафе. Все стали активно угощать друг друга съестными запасами.

— Будешь? — Юля протянула пирожок Виктору.

— Сама пекла? — улыбнулся мужчина, вынимая наушники из ушей.

— Нет, мама. Мне некогда было, — честно призналась она.

— Ладно, давай, — махнул рукой Николаев, — у твоей мамы тоже неплохо получаются пироги.

— Неплохо? — с иронией переспросила Симонова и покачала головой.

Виктор достал из своей сумки термос и, налив вареный кофе в большую кружку, подал сотруднице.

— Постой, — она торопливо пошарила рукой в пакете и достала бокал, — налей мне сюда!

— Выпьем за мир? — Виктор аккуратно стукнул своей посудиной о край Юлиного бокала.

— За мир, — кивнула она и отхлебнула кофе, — вкусный!

Уплетая пирожки с кофе, они молча поглядывали друг на друга, словно боялись разрушить возникшее перемирие.

«Случайно или нет оказался здесь Виктор, это уже не важно, — подумала Юля, — главное, чтобы в командировке не было причин для выяснения отношений и высказывания взаимных обид. И ни в коем случае не показывать вида, что он мне по-прежнему небезразличен. Пусть думает, что я остыла. Так будет проще и спокойнее».

— А ты всех тут знаешь? — спросила она, спустя какое-то время.

— Практически всех, — пожал плечами оператор, — снимал их сто раз, да и в командировки с ними уже ездил.

— Расскажи вкратце, — попросила Симонова, — все-таки с этими людьми нам целую неделю общаться.

— Начнем с фольклорного ансамбля «Рапсодия», — он задумался, — шесть человек: три женщины и трое мужчин. Ну, девушек ты знаешь: Лена, Ольга и Ираида. Вон тот накаченный блондин, который с аппетитом уплетает Заремкины хычины, Алексей Городулин.

— Лешу я тоже знаю, — улыбнулась журналистка, — и Валеру Тельнова с Олегом Задереем.

— Да, точно, — хмыкнул Николаев, — мы же про них репортаж делали. А с мужским квартетом познакомилась?

— Я там знаю только двоих: Марка и Руслана. Звукорежиссер Паша Копейкин познакомил, когда мы со Славиком Дьяковым снимали в клубе новогоднюю сказку для детей.

— Хорошие ребята, — Виктор открыл термос и налил себе еще кофе.

— Да, — согласилась она и протянула пирожок заместителю директора, — Ульяна Леонидовна, попробуйте стряпню моей мамы!

Жулина тут же повернулась на голос соседки и, смущенно взяв угощение, тихо проговорила:

— Спасибо, Юля.

Между тем Николаев продолжил:

— В квартете «Волжане» кроме Марка и Руслана ещё Вася Драпак. Даже не знаю, что про него сказать. Тихий, спокойный, семейный, — продолжил Виктор, — а рядом с ним паренек небольшого роста, видишь?

— Да, — Симонова оглянулась и протянула одноразовую тарелку с пирожками через проход знакомым девушкам из фольклорного ансамбля, — Лена, Оля, угощайтесь! Они еще тепленькие!

Пока артистки брали пирожки и благодарили, Симонова с любопытством разглядывала мужчин, сидящих на последних рядах.

— Это Дамир Исмагилов, очень талантливый юноша. Он самый молодой в коллективе, но уже успел жениться и стать отцом. Дамир поет в квартете всего полгода. Зарема Хубиева, работает на заводе бухгалтером, а танцоров я и сам не знаю, — Николаев махнул рукой, — у Элины этих малолеток несколько групп.

— Не такие уж они и малолетки, — не согласилась журналистка, — им уже по лет пятнадцать — шестнадцать.

— Ну нам-то они почти в дети годятся!

— А кто вон тот пожилой мужчина, который сидит у окна в самом углу?

— Это второй водитель, — ответил Виктор, — они посменно ведут автобус. С ним я лично не знаком.

За окном проплывала необъятная степь с редкими островками потемневшего снега. Время от времени вдоль трассы мелькали деревца, стыдливо дрожа тонкими голыми веточками, словно обнаженные девицы. Солнце медленно спускалось к горизонту, подсвечивая облака холодным сиреневатым светом. Чем дальше отъезжали от родных мест, тем становилось грустней. Однообразный степной пейзаж и легкое монотонное покачивание автобуса убаюкивали путешественников. Неожиданно в середине салона раздалось сопрано:

— А ну-ка песню нам пропой, веселый ветер!

Веселый ветер, веселый ветер!

Моря и горы ты обшарил все на свете

И все на свете песенки слыхал.

Тут же песню из любимого фильма детства «Дети капитана Гранта» подхватило несколько голосов. Юля повернулась к артистам и тоже стала бойко подпевать, а Виктор, вынув из кофра камеру, начал снимать. Не успели закончить задорный марш, как кто-то запел легендарную «Катюшу». Песни сменяли одна другую: от романтично-печальной «На тот большак» до военно-патриотичной «Нам нужна одна Победа» из кинокартины «Белорусский вокзал».

Когда артисты, наконец, умолкли, утомленные дорогой, водитель остановил автобус и громко крикнул:

— Последняя остановка перед сном!

Все начали двигаться к выходу, легонько подталкивая впереди идущих в узком проходе. Юля спрыгнула со ступеньки и оглянулась. Темная степь и ни одного огонька. Как будто они уехали на край земли, где всё вымерло. И только пронизывающий холодный ветер, неутомимо толкающий сонных путников из стороны в сторону. Он не знает сочувствия, он пробирается своими колючими щупальцами под одежду и выгоняет оттуда тепло.

— Мальчики — налево, девочки — направо, — скомандовала Жулина и быстрым шагом направилась за одинокую автобусную остановку.

— Юль, иди сюда, — позвала из-за невысокого бугорка Ольга.

Осторожно ступая, журналистка направилась на звук голосов.

— Фу, здесь уже кто-то был, — прошептала она.

— БылИ, — выделяя последнюю букву, поправила её Веселова, — словно целое стадо прошло, поэтому смотрите все под ноги!

Возвращаясь бегом к автобусу, Юля резко остановилась и задрала голову к небу, рассматривая, словно впервые, сверкающую панораму.

— Какое небо! Звезды, как на ладони, а Большая Медведица какая яркая!, -восторженно проговорила она.

— А вон созвездие Лебедя, — голос Виктора раздался рядом.

— Где?

Он сделал глубокую затяжку и, взяв Юлю за плечи, слегка повернул.

— Видишь? — вытянув в небо палец, произнес он. — Звезды расположены в виде креста.

— Вижу, — радостно воскликнула она.

На мгновение мужчине показалось, что они только вдвоем в этой темной необозримой степи под сверкающим небом. Он ощутил такую нежность к Юлии, что еле сдержал себя, чтобы не прижать её к себе.

«Она ко мне относится, как к сотруднику и не более. Ну и пусть. Не надо показывать, что я по-прежнему, схожу от нее с ума. А то опять начнутся разборки и обиды. Пусть будет так, как есть», — подумал Виктор.

— Пойдем во внутрь, — он кивнул на автобус, — а то замерзнешь.

— Все на месте? — спросил водитель и, услышав утвердительный ответ Паши Копейкина, выключил в салоне свет. Через некоторое время пассажиры погрузились в сон.

2 глава

Новый день, словно несмышленый человеческий детёныш, зарождался на Земле. Многоголосье и свежее дыхание раннего утра бодрило и вселяло надежду на то, что сегодня обязательно случиться что-то хорошее. Юля открыла глаза и увидела в окошке разлапистые ели, покрытые серебристым снегом. В лучах восходящего солнца он сверкал, словно россыпь драгоценных камней, преломляя яркий свет своими многочисленными гранями. Автобус въехал в раскрытые ворота и остановился рядом с двухэтажным зданием, над стеклянными дверями которого висел броский плакат: «Приветствуем участников седьмого фестиваля художественной самодеятельности предприятия «Нефтегазмет»!

— Приехали, — громко сообщил водитель.

— Народ, спать будете дома, — крикнула вглубь салона Ульяна, натягивая на себя полушубок, — на выход с вещами.

— А сколько времени? — раздался сонный голос звукорежиссера Паши.

— Почти восемь, — бойко ответила Жулька.

Зевая и неловко толкаясь, самодеятельные артисты стали вяло надевать на себя теплые вещи и направляться к дверям. Юля наблюдала из окошка, как из здания вышла дама в роскошной норковой шубе, держа в руках раскрытый журнал. Осторожно ступая по ступенькам на высоких каблуках, она подошла к автобусу. Женщина мило улыбалась выходящим из него артистам и, спросив фамилию, вручала ключ от номера с большим деревянным набалдашником.

— Симонова? — переспросила она, когда назвала себя Юля. — А я уже отдала ваш ключ. Номер двести первый.

Журналистка кивнула и пошла в гостиницу, прикидывая в уме, с кем её поселили. По пути её обогнали две длинноногие девушки из ансамбля бального танца.

«Интересно, сколько у меня будет соседок?» — мимоходом подумала корреспондентка, оглядывая просторный вестибюль.

За её спиной послышался смех.

— Юля, приходи к нам в гости, — весело сказала Ольга Арсенова и показала деревянную грушу с номером, — в сто второй!

— Зайду, — пообещала Симонова, — я ещё, правда, не знаю, с кем меня разместили.

— Заходи лучше к нам, — игриво предложил Марк Пшеничный.

Журналистка с улыбкой покачала головой и стала подниматься на второй этаж. Она заглянула в приоткрытую дверь своего номера и с удивлением обнаружила в тесном коридорчике штатив, камеру в чехле и вещи Виктора.

— Я не поняла. А это что такое? — удивленно подняв левую бровь, строго спросила она.

— Проходи, — спокойно проговорил Николаев и потянулся к аппаратуре, — я сейчас это всё разложу по полкам. Здесь большой шкаф.

— Интересно, — Юля поставила свою дорожную сумку на пол и, стоя на пороге, спросила у оператора, — а кто составлял списки по размещению нашей делегации?

— Что-то не так? — услышала она сзади вкрадчивый голос.

Журналистка развернулась и увидела Ульяну Леонидовну.

— Просто я думала, что в комнатах будут мальчики с мальчиками, а девочки с девочками, — пожала плечами Симонова, глядя в упор на заместителя директора клуба.

— Так и есть, — улыбнулась Жулина, — но вы-то семейная пара, поэтому вас это не касается!

— Мы с Николаевым? — Юле стало вдруг жарко, и она начала расстегивать дубленку.

— Ульяночка, — в проеме показалось лицо Виктора, — официально мы еще не женаты. Только подали заявление в ЗАГС!

— В таком случае, если вы против, Юля, — Жулька вежливо протянула руку в сторону соседней двери, — то можете расположиться со мной. Я в номере буду жить одна.

— Спасибо, — женщина перевела взгляд на Николаева, который замер в ожидании её решения, — так и быть, останусь здесь. Всё-таки, мы съемочная группа, и нам удобнее намечать планы и…

Виктор не дал ей договорить.

— Всего доброго, — кивнул он Жулиной и, энергично схватив сумку корреспондентки, потащил её в комнату.

— Так это ты постарался? — Юля плюхнулась на кровать и с иронией посмотрела на бывшего любовника.

— Да, я постарался, — он подошел к ней вплотную и медленно опустился рядом, — лично мне лучше с тобой жить в номере, чем с каким-нибудь певцом-голубком!

— Ах, вот, оказывается почему, — она приняла воинственную позу, — просто тебе со мной комфортнее, да?

— Совершенно верно! Курить ты в номере не будешь, девушек приводить на ночь тоже не станешь. При случае — накормишь пирожками и заправишь постель, — засмеялся Виктор и повалил молодую женщину на кровать, пытаясь поцеловать.

— Стоп! — она легонько стукнула его в грудь. — Веди себя прилично!

— Так мы же помирились.

— И только! — строго сказала Юля.

Она встала с кровати и стала разбирать свою сумку.

— Зануда, — пробурчал Николаев и, изобразив обиду на своем лице, направился за своими вещами в коридор.

Симонова уже раскладывала косметику на своей тумбочке, когда в дверь осторожно постучали. Она шустро перепрыгнула через камеру и штатив, которые всё еще были у входа, и распахнула дверь. Ульяна Леонидовна стояла на пороге, держа в руках сотовый телефон.

— Юля, сейчас звонила Ираида Федоровна. Расклад такой: сначала все идут на завтрак, потом артисты садятся в автобус и отправляются на репетицию в клуб, а за вами придет легковая машина, в которой будет представитель пресс-центра фестиваля. Вас провезут по городу и покажут местные достопримечательности, чтобы вы все это поснимали. А потом уж сами решайте: или к нам в клуб подъедете, или сразу сюда на базу.

— Хорошо, — кивнула журналистка.

— Я дам твой номер, чтобы с вами связались по поводу экскурсии?

— Конечно.

Юля вернулась в комнату и спросила мужчину:

— Слышал план работы?

— Да, — он усмехнулся, — только на фига нам в клуб потом тащиться? Лучше поболтаемся по Оренбургу, сделаем несколько планов и сюда, в теплую постельку.

— Кто о чём, а вшивый о бане, — пробурчала женщина, пряча улыбку.

Представителем пресс-центра фестиваля оказался симпатичный парень лет двадцати двух, одетый модно и немного не по сезону. Черный кашемировый френч с лиловым шарфом смотрелись стильно, но кожаные полусапожки с узкими носами то и дело скользили на ступеньках гостиницы. Юля, глядя на незнакомца, вдруг вспомнила слова Жени Лукашина обращённые к Ипполиту из фильма «Ирония судьбы или с легким паром».

— А у вас ботиночки на тонкой подошве!

Из-за гололеда юноша смешно балансировал, когда взял тяжелый штатив, чтобы помочь Виктору. Он неуклюже ухватился за ручку автомобиля, на котором приехал, и крикнул водителю:

— Анатолий Степанович, откройте багажник!

Когда, наконец, все уселись в теплый салон, и машина тронулась, он представился:

— Александр Бубнов, — и с улыбкой добавил, — можно просто Саня. На время фестиваля я буду вас везде сопровождать. Сегодня, например, у нас обзорная экскурсия по городу, а завтра с утра можно съездить по магазинам и на рынок. Вы же хотите купить оренбургский пуховый платок?

— Я не собиралась, — пожала плечами Юля, — но как сувенир кому-нибудь в подарок в принципе можно…

— Если надумаете, я вам покажу место, где продаются и платки, и шарфы по приемлемым ценам, а главное, они качественные, — оптимистично пообещал парень.

— В этот вьюжный неласковый вечер,

Когда снежная мгла вдоль дорог,

Ты накинь, дорогая, на плечи

Оренбургский пуховый платок, — подражая голосу Людмилы Зыкиной, затянул Николаев, хитро поглядывая на пассажиров.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 425