электронная
72
печатная A5
284
16+
Рай и ад Питера Грина

Бесплатный фрагмент - Рай и ад Питера Грина

Объем:
54 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4474-5016-8
электронная
от 72
печатная A5
от 284

1

Несколько лет назад, в конце 2009 года, по провинциальным клубам и маленьким залам Англии, Германии, Голландии и Уэльса гастролировал полный пожилой человек с круглым, детским и странно-растерянным лицом. Аккуратно одетый в желтую или сиреневую рубашку, в брюках с заботливо наглаженной стрелкой, он выходил на тесные сцены в малиновой шапочке и садился на специально приготовленный для него стул. Там он и сидел весь концерт с гитарой «Стратокастер», которую бережно давал ему в руки специальный человек в начале концерта, а в конце забирал.

Маленькие залы на концертах этого человека всегда были набиты под завязку. Люди стояли тесной толпой близко от сцены, кричали, аплодировали, смеялись. Полный человек в круглой шапочке говорил с ними просто, по-домашнему. В нем совсем не было напряженности, но и полного присутствия в этом времени и месте в нем не было тоже. Он был, с гитарой в руках, на своем стуле в углу сцены, как-то странен и раним, и была в нем никогда не проходящая растерянность, словно у больного, еще не окончательно вернувшегося из забытья и катастрофы.

ТВ на концертах отсутствовало, он уже давно не принадлежал к блестящей когорте людей, занимающих экран. И поэтому от концертов в клубах с однообразно экзотическими названиями «Blues Garage» и «Downtown Blues Club» остались только любительские записи, где камера качается, звук плохо слышен, в объектив попадают руки и спины. Я смотрел записи несколько вечеров, отыскивая лучшую, но лучшей не было, увы. Тот, кто увидит это, не зная всей истории, пожмет плечами. Но люди в зале знали, кто перед ними и что происходит. И когда человек в круглой шапочке начинал петь о черном колдовстве женщины, которую он любил, зал десятками голосов пел вместе с ним. Он пел, как всегда в последние годы, небрежно, словно только намечал слова и не старался договаривать их, пел с легкой растерянностью на лице, растерянностью отсутствующего сознания и заплутавшей жизни, но зал не давал ему упасть, зал окружал его заботой и поддерживал дружным пением.

Люди любили его. Люди в этих маленьких зальчиках любили его за его гитару, из которой он извлекал звук, в котором уже не было былой энергии, но по-прежнему было такое сильное, такое пронзительное чувство, любили его за короткие блюзовые проигрыши, в которых снова звучала его разбитая на осколки душа, любили его за его жизнь и за то, что вот таким, полным, заторможенным, растерянным и улыбающимся, он вернулся к ним.

Эту вещь, Black Magic Woman, он написал в 1968 году. С тех пор кто только ее не играл. Карлос Сантана залил ее гитарным глянцем и сделал всемирным хитом, и поэтому многие думают, что Сантана ее автор. Сноуи Уайт внес в нее свою интонацию, Ринго Старр отбарабанил ее в компании друзей, ямайский растаман превратил ее в песнь солнца, ансамбль тувинского горлового пения трансформировал ее в этно-хит, венгерский гитарист услышал в ней цыганскую страсть и так далее и тому подобное. Но в исполнении человека в круглой шапочке то ли волшебника, то ли больничного пациента — а он играл ее всю жизнь — это всегда была вещь о глубине любви и жизни. Это вещь о женщине, разрушающей жизнь, о женщине с колдовскими способностями, вещь о страсти и нежности, о притяжении и разрушении, о проклятии и мольбе и в одной строке еще и о сексе: ««Cause you just might pick up my magic stick». И люди в маленьких зальчиках, певшие вместе с ним и вместо него, очень хорошо знали, о чем все это.

Это Питер Грин на волнах Пиратского РАДИО ФРАНЧЕСКА, потерянная душа рок-н-ролла, сидит в малиновой шапочке на стуле в темном зале в Амстердаме. Группа называется «Peter Green and Friends», все friends моложе его и на самом деле не друзья, а добротные музыканты без имен и амбиций. Иногда во время концерта они с восторгом смотрят на него, а молодой гитарист Мик Додд смеется от потрясения: вот так-так, он играет с НИМ! Все сетевые ресурсы, так старательно сделанные группой, теперь уже заброшены, имя сайта выставлено на продажу. В мае 2010 года Питер Грин сыграет с ними в последний раз и больше не выйдет на сцену.

Наведите сюда смартфон или планшет, в котором установлен сканер QR-кодов — и попадете в день 21 февраля 2009 года, в город Амстердам, в клуб Paradiso

2

Пиратское РАДИО ФРАНЧЕСКА в море и в эфире. Фото с сайта http://franceska.su/

Длинная узкая посудина, тронутая ржавчиной, с низкими бортами, с кашляющим генератором, периодически впадающим в летаргию, с высоченной радиомачтой, чья верхушка чертит по небу иероглифы даже при небольшой качке — это и есть Пиратское РАДИО ФРАНЧЕСКА, названное так в честь своей хозяйки, которая ведет здоровый и веселый образ жизни в одном из прекрасных немецких городов с парком, озером и лебедями. Мы вещаем из Северного моря, стоим обычно в 85 милях северо-восточнее Грейт-Ярмута. Нас слышно в Северной Германии, в Голландии, Бельгии, некоторые умудряются слушать нас в Польше, иногда нам вдруг звонят в эфир из Италии и Израиля, а однажды нам пришел e-mail от человека, утверждавшего, что слушает нас в Египте. В Нью-Йорке у нас тоже есть слушатели, но как туда попадает наш сигнал, я не знаю, скорее всего, кто-то ворует наши эфиры и ретранслирует их. Ха-ха, пиратство у пиратов, нелегальная трансляция нелегалов… Мы наследники пиратских радиостанций шестидесятых годов, таких, как «Радио Вероника» и «Радио Елизавета», вещавших с кораблей в Проливе и Северном море.

Мы выходим в эфир каждый день, за исключением субботы и воскресенья, не потому, что устаем, а потому, что наше старое оборудование — старый дизель, старый генератор, старый пульт, старые микрофоны, все старое, даже сковородки в камбузе, у них нет тефлонового покрытия — нуждается в обслуживании и профилактике. И вот каждый раз, в маленькой тесной студии без единого иллюминатора наклоняясь к ретро-микрофону, я внутренним взором вижу бездонное небо над кораблем и глубокую воду под ним. И пустоту вокруг. Старый корабль с высокой мачтой, болтающийся день и ночь в одной точке пространства и рассылающий во все стороны света бодрые голоса Кэпа и Пиратки Мэри и звук доброго рок-н-ролла, вот что мы такое… Мир кажется пустым, когда неделями и месяцами сидишь на корабле, из всех живых существ знаешь только корабельного кота Флинтыча и корабельного попугая Педро и обращаешься неизвестно к кому сквозь все виды погоды и помех. И ты вещаешь в эту пустоту неделями, вещаешь с упорным оптимизмом человека, который не хочет сдаваться отчаянию, вещаешь как заведенный, выбирая слова и песни, подбирая эпитеты и мелодии, день за днем, день за днем, всю эту вечность, хотя на самом деле идет всего-навсего вторая осень или третья зима.

Есть великолепные музыканты, которые свили гнездо внутри своей гитары и живут там, не зная боли и забот. Как так? Да вот так! Откуда же тогда берется их музыка, если не из боли и отчаяния? Не знаю. У них, значит, в душе иные ресурсы и полезные ископаемые. Но есть и другие, с которыми я чувствую себя родственной душой, ибо они, беря в руки гитару или подходя к микрофону, тоже чувствуют внезапный укол тоски и видят внутренним взором пустынный, пустынный до самого края, пустынный до отчаяния мир, в который их сигнал улетает как брошенная в море пустая бутылка с запиской.

3

Еврейский мальчик Питер Гринбаум получил от мамы в подарок гитару. Первые аккорды показал старший брат. Тихому мальчику больше ничего не было нужно. Он ушел в гитару, как в нирвану. Поэтому когда через несколько лет знаменитый Клэптон закапризничал, заскучал и, отправившись отдохнуть в Грецию, выбыл на время из состава Bluesbreakers, менеджер группы не расстроился и сказал: «Я знаю одного парня, который играет лучше, чем Клэптон!» На него посмотрели как на сумасшедшего. Что за бессмысленный набор слов ты сочинил, Боб? Как можно играть лучше Клэптона? Такого не бывает! Но Питер Грин показал, как.

Гитара Клэптона звучала гуще, гитара Грина тоньше. Клэптон исторгал из гитары тягучий, пахнущий солнцем и виски блюз, Грин умудрялся примешать к блюзу еврейскую тоску и всечеловеческую интеллигентную грусть. Клэптон замешивал в чане густое варево под названием «рок-н-блюз», Грин добавлял в эту бурлящую массу любви, страсти, горечи, желания и хриплого смеха что-то трогательное и прозрачное. Ни один не играл лучше другого, оба искали рай, воспаряя на белом облаке с гитарами в руках и разрушая психику и тело таблетками и порошком.

Сейчас немногие поверят в это, но группа Fleetwood Мас, где играл Питер Грин, в конце шестидесятых в общем представлении, а также по количеству проданных пластинок стояла выше, чем The Beatles. Но дело, конечно, не в количестве проданных пластинок. Дело в образе и звуке. The Beatles были людьми, потешавшимися над всем миром, обнаруживавшими белый рояль в кустах, плававшими на желтой подлодке по синему небу, гениальными создателями гармоний. Fleetwood Mac были сумрачными странниками в пределах блюза, извлекавшими свет из тени и гладкий гитарный звук из плотной шероховатости бытия. В группе, названной по имени барабанщика Мика Флитвуда, играли четыре гитариста — Грин, Спенсер, Макви, Кирван — каждый из которых искал свой собственный путь и по обычаю тех лет разрабатывал свое собственное звучание и безумие. Четыре гитариста, четыре головы с торчащими во все стороны цветущими ветвями, четыре души, каждая со своим собственным электричеством, не подходящим к проводам и розеткам другого, четыре музыканта, каждый со своими понятиями о блюзе, роке, звуке и смысле жизни — как, черт возьми, они вообще три года играли вместе?

Обросший, с черной густой бородой, в коричневом свитерке в обтяжку, тоненький и вдохновенный, Питер Грин был душой этой странной компании, которой удавалось творить чудо из сильных мелодий, голубиных перышек, детских снов, взрослой тоски. Да, на фотографиях тех лет он часто улыбается, и у него прекрасная улыбка человека, понимающего, что он ходит по воздуху. В их «Альбатросе» есть что-то неизъяснимое. Грин улыбается, играя эту вещь, в его улыбке радость героя, находящегося в верхней точке своего только-только начавшегося полета. Остальные играют с опущенными лицами, они в тени: в тени Дэнни Кирван в синей рубашке простого мальчика, которому предстоит трагическая жизнь, отступил назад Джереми Спенсер, ибо его таинство не терпит чужих взглядов и скоро он пустится в свое личное крайне рискованное автономное плавание, и застыл в непроницаемой серьезности Джон Макви, который привычно окаменевает в любом своем состоянии. По нему нельзя понять, тут он или там, в глубине или на поверхности, deep down или high level. И длинноволосый барабанщик Мик Флитвуд — смотрите в его лицо, это лицо артиста, вознесшегося над суетой и творящего звуковое чудо — мастерски работает палочками с мягкими шариками на концах, создавая волнистый туман и плавное движение крыльев в сладостном сне, который очень скоро прервется.

«Альбатрос». Fleetwood Mac играют в студии ТВ. 1970

4

Fleetwood Mac, 1969. Слева направо: Джон Макви, Дэнни Кирван, Питер Грин, Джереми Спенсер, Мик Флитвуд. Фото с обложки альбома The Essential Fleetwood Mac

Группа Fleetwood Mac существует до сих пор. С начала семидесятых, когда ее один за другим покинули гитаристы Грин, Спенсер и Кирван, она выпустила тридцать — а может, сорок — альбомов. В группу пришли люди совсем с другими понятиями о музыке и, хотя барабанщик Флитвуд и басист Макви остались в составе, группа разительно изменилась. Она стала играть поп-рок, достигла огромного успеха, получила почетные статуэтки разных премий, сочинила коммерческие хиты, в своем рейдере горделиво прописала цвет паласа, которым должны покрываться полы в их уборных, играла по приглашению президента-саксофониста Билла Клинтона в Белом доме… но в мире экзистенциальных ценностей и поисков рая, чреватых полной гибелью всерьез, она больше никогда уже не появлялась.

В другое время проникнуть невозможно. Эта капсула таинственно светится, но она без дверей. Можно прочитать тысячу книг про эпоху Наполеона, но всё равно не узнаешь, как звучал его голос и как скрипели его сапоги. Можно быть знатоком Древней Греции, но она так и останется непостижимой из-за невозможности прийти с бутылкой коньяка «Metaxa» в гости в бочку к Диогену или увидеть огромную купольную лысину Сократа. Вкус кислого вина, которое пили эти загорелые люди с голыми ногами, рассуждавшие о философии, нам неведом. Прошло — значит ушло. И все.

В случае с Fleetwood Mac у нас есть хотя бы шанс на постижение. Телевидение сохранило две записи живых концертов. Одна из них цветная — редкость по тем временам — запись короткого концерта группы в новогоднем Париже 1968 года. Мальчики и девочки начинают танцевать еще до того, как зазвучит музыка, и не прекращают в паузах. Танец, медленное сомнамбулическое кружение, тихие касания, круговые движения бедер, ток длинных волос, честные глаза, интеллигентные лица, нежность и мечта — вот что происходит этим вечером в Париже под звуки гитары, которую держит в руках Питер Грин. Группа и пипл не разделены, никому и в голову не придет обнести сцену сетчатым забором и поставить охрану. В то время, как одни танцуют невинные, райские, эротические танцы, другие чинно сидят на краю сцены прямо под ногами музыкантов и беседуют. О чем? О революции любви, о религии как опиуме для народа, о закостенелых идиотах у власти, о расширении сознания, о Маркузе, о Сорбонне, которую эти мальчики с желтыми галстуками и девочки с нежными лицами захватят в мае… Прекрасна высокая темнокожая девушка в футуристическом платье из серебристых пластин, танцующая на сцене рядом с Джоном Макви. Прекрасны появляющиеся на мгновенье лица девушек, погруженных в танец, как бабочки в полет, их глаза, их движения под звуки гитарного блюза и веселого голоса Джереми Спенсера, который отрывается на славу.

Вторая запись — слитые воедино два концерта в Норвегии, в 1968 и 1970 годах. Между ними огромная разница. Эти люди с гитарами как будто прожили за два года два века. Джереми Спенсер на первом концерте веселый мальчишечка, и Питер Грин брызжет радостью, и все они наслаждаются жизнью, музыкой, блюзом, звуком. Но на концерте 1970 года, запись которого была сделана норвежским ТВ, считалась утерянной, а потом обрывок этой записи вдруг возник в интернете — мы видим лица, в которых проступает какая-то уже совсем иная, черно-белая, глубокая жизнь. Джон Макви дважды затягивается прямо на сцене и явно уплывает отсюда туда, из Норвегии в Небесный Нил, отсюда и в дым. Это видно по его лицу со стекающими вниз усами, по его глазам, обращенным в самого себя. Джереми Спенсер из мальчишки с круглыми щеками превратился в крутого блюзмена, в котором проступает резкая — почти злая — суть. Он идет напролом, на таран, ва банк и отсюда вверх — а может, это вниз — и к Богу. Лицо Грина, окаймленное длинными волосами поэта и густой бородой пророка, слабо белеет во тьме, со всех сторон уже охватившей и сжавшей его.

Эти лица живут в светотени Рембранта. Эти люди стоят на границе чего-то, что мы не можем понять. Это уже не музыканты, забавляющие публику гитарными соло и отвязным блюзом, это странники, ушедшие в недоступную нам страну, где все иначе, все не так. Им что-то предстоит. Черный фон сгустился. Блюз прекрасен и горчит.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 72
печатная A5
от 284