электронная
288
печатная A5
607
18+
Пятнистый Олень

Бесплатный фрагмент - Пятнистый Олень

Объем:
382 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-6813-2
электронная
от 288
печатная A5
от 607

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

От автора

Мне было семнадцать, когда бабушки не стало. Она превратилась в белое пушистое облако с добрыми воспоминаниями. И так получилось, что незадолго до этого, она подарила мне серебряный медальон с изображением Оленя.

Почему именно с ним, я не знаю, но в наших нечастых разговорах она упоминала, что он особенный и по женской линии передается из поколения в поколение. А поскольку было у нее, как в сказке, три сына, то выбор был очевиден. Наверное, она знала, что мне предстоит выполнить важное дело.

Как сейчас помню, я забегала в деревянную избу и встречалась взглядом с благородным Оленем на медальоне. Он висел на крашеной стене, аккурат напротив двери. Рядом с ним красовалась фоторамка. И доподлинно не известно, кто кого дополнял: рамка Оленя или наоборот. Впрочем, это не мешало мне стоять с широко открытыми глазами и тихонечко любоваться.

Так в моей жизни появилась любовь к этому загадочному, проникновенному животному. Меня тянуло к нему, как магнитом, а много позднее даже вскрылось, что место рождения в моём паспорте — город, где главный его символ именно Олень, но этот факт благополучно скрыли…

В день, когда я нашла дневники Пятнистого Оленя, на улице стояла золотая осень. Примерно такая, как у тебя в голове: тёплая, игривая, яркая.

В доме бабушки я разбирала завалы в крохотной комнате под самой крышей (по-простому мезонин).

Десятки коробок, ящиков, вековая серо-золотая пыль, вышитые занавески на окне с видом на лес, шкатулочки, тканые половики и кривенькие стопки открыток и газет. Среди этих сокровищ я наткнулась на плетёную зыбку, в которой мирно дремала винтажная коробка с коричневым атласным бантом и нарисованным от руки Оленем.

Сколько часов провела наверху, не знаю, но очнулась я, когда мне стали стучать в стену и звать ужинать. Я настолько погрузилась в дневники бабушки, что потеряла грань, где реальность, а где выдумка. Каждый блокнот — новый виток жизни. Ее красивый почерк, слова, живой ум, переживания, мечты. Я как будто знакомилась с ней заново, узнавала ее как женщину, как хранительницу рода.

На последней странице увидела приписку. Внутренний голос подсказывал, что она адресована мне. «… прикоснувшись к тайне, не смей нарушать дело Пятнистого Оленя… Заключай свою жизнь в слова и делись ими во благо людей…» Мурашки и почти осязаемое присутствие бабушки медленно накрыли меня со спины. Я хотела закричать, но слова застряли на выходе.

Спустя три года мой первый дневник был готов. И я хочу, чтобы ты, мой дорогой читатель, отнёсся к нему так же трепетно, как к утреннему рассвету. Возможно, написанное где-то повергнет тебя в шок, вызовет негодование и непонимание, где-то слезы радости и горя, но это и есть жизнь. И кто знает, может, эти строки помогут открыть тебе свой путь в этой огромной вселенной.

Часть 1

Глава 1

— Это просто уму непостижимо: завалила третий экзамен подряд и сидит довольная! Нет бы уткнула свою харю в учебники да учила до полуночи. Так нет, нам, чай, женихи гребтят. Вчера вон опять в двенадцать ночи домой пришла, а то и под утро. Спишь, как кобыла. До учебы ли! И ведь хоть ссы тебе в зенки (тут нужно представить сильный крик, ярость и недовольство), все молчком отходишь.

— А что делать–то, мам? Я и так учу, сколько могу. Ну не люблю я этот русский, а чтобы прочитать эти долбаные талмуды, нужен не год, а вся жизнь. Где ж на все найти время?! И зачем только я поперлась на этот гребаный филфак. Сижу дома, как прокаженная, когда другие гуляют. Знаешь, как обидно? Да ещё вы с папой пилите и пилите, совсем уже сил нет.

Этакий привет или доброе утро от мамы: ты ещё не успел проснуться, глаза толком открыть, а она уже небо тёмно–синей краской закрасила и спрятала всю палитру в шкаф, лишив меня возможности нарисовать свой рисунок. Но ведь это неправильно, несправедливо, что ли. Почему–то внутри стоит острое чувство, что нужно оправдаться, доказать, что я хорошая, что не подведу.

Не подвести бы и правда, а то родители меня живьём съедят и точно никакого мне лета, тишины и спокойствия. А как же его хочется! Как надоели бесконечные упрёки, обвинения, что я не такая, как все. Одеваюсь не так, хожу не так, ростом не вышла, сессию завалила и вообще лучше бы я в свое время не появилась на свет. Не пришлось бы сейчас краснеть перед соседями и ночью думать: ну почему у нас такая дочь? А если подумать, то какая — такая? Давай, Катя, встань, посмотри на себя в зеркало. Ноги как ноги, вроде ровные, хотя мать постоянно брюзжит, что «кривые они у тебя, и ходи прямо, не горбись». Лицо овальное, с красными, а то и белыми прыщами. Только все пройдет, а они раз — и снова подарочек сделают. Грудь небольшая, разная, но это больше в плюс, чем в минус. В остальном все обычно: длинные русые волосы, ресницы, как у старой лошади, короткие ногти (вечно без лака). Да, не красавица, зато люблю бегать, смеяться и безоговорочно верить в любовь. За свою мечтательность частенько ловлю фразочки: «у нее ветер в голове», «не сидится ей на одном месте», «романтик ты, что ли».

…так себе кандидат на роль возлюбленной, невесты и жены. Хотя, мой милый дневник, забыла сказать главное: есть у меня принц, который совсем недавно сказал, что спасет меня ото всех. Это и позволило поджарить мой мозг на тефалевской сковородке и окончательно перестать понимать, кто я и что, черт возьми, здесь делаю.

Глава 2

Запах жареного солнца проникает в кожу. Я пытаюсь удержать его, но он быстрее. Жаль, что это состояние нельзя собрать в кастрюльку, а потом, когда холодно или чего–то эдакого хочется, не съесть его расписной деревянной ложкой.

Перламутровые дорожки из пыли так и манят оставить послание. Указательным пальцем пишу: love. Это тебе, мой нежный и внимательный мужчина. Когда же мы увидимся и ты обнимешь меня? Динь–дон. Динь–дон. Глухой звук с трудом прорывается из–под синтепоновой подушки цвета неба. Тянусь на другую сторону матраса и вытаскиваю этот серенький кусочек пять на десять, чтобы принять сообщение из космоса.

На цветном экране всплывает пока малознакомое и ещё непривычное

ЗАЙЧИК:

Доброе утро, самая обаятельная принцесса! Я уже проснулся, сходил в душ и поставил любимую пластинку. Пока слушал, понял, что мне ужасно сильно не хватает твоих глаз. Они искренние и большие.

БЕЛОЧКА:

В них живёт солнце. А ещё частица тепла, которую я отправляю тебе за сотни километров. С добрым утром!

ЗАЙЧИК:

Поймал. У меня есть сюрприз. Когда ты приедешь на пересдачу, я буду ждать тебя около института.

БЕЛОЧКА:

Договорились. С нетерпением жду встречи. Как же я люблю сюрпризы… А–а–а–…

Маленький предмет, а какие дарит эмоции. Тут ведь и растаять можно, и умереть, не встав с места.

Белочка и зайчик как–то сразу к нам приклеились, и надобность в именах отпала. Так проще, особенно когда тебе двадцать: все вокруг милое, нежное, доброе. Злое и неприятное — на другом континенте. Завтрак, порция местных сплетен — и вперёд за учёбу, а тут только успевай загружать новые знания, туфельки, которые подходят к платьицам, кто кому и кем приходится, сколько героев в романе, кто написал и в чем, собственно, смысл. Заметила за собой, что, когда внутри тебя такой переполох, смысл прочитанного никак не доходит до сердца, а улетает куда–то в сторону леса.

Лес — мой друг и безмолвный свидетель слез, переживаний и редких счастливых моментов. Сегодня он как–то особенно приветлив, наверное, чувствует и переживает за меня. Сессия завалена, родители злы, ориентиры стёрты, и в голове всплывают мысли: а не махнуть ли просто на все рукой и будь что будет. Хорошая идея, но я слаба для ее осуществления. Вот кто бы просто обнял и поддержал — это да, а тут приходится защищаться от нападок и искать любое убежище, лишь бы там было уютно. И, кажется, такое нашлось. Мой Зайчик, который меня обнял перед отъездом и сказал, что спасет ото всех. И это, как по трафарету, отпечаталось на сердце. Сказать об этом вслух язык не поворачивается, поэтому только и остаётся, что писать все мысли сюда.

Ночь как вдох–выдох, раз — и закончилась. Дорога, билеты, пересадки и родное серое здание университета. Трясусь, как заяц под кустом, но сдавать надо (меня же ждёт сюрприз). В билете есть знакомые слова, понимаю, о чем суть, становится чуть теплее. Выхожу, отвечаю. Долго жду, пока ответят остальные. Совещание комиссии, и заветная оценка на белом листе в зачетке. Ура! Пусть три, но зато сдала! Не придется читать эту зарубежку от заката до рассвета. Можно балдеть и наслаждаться ветром в волосах, мягкостью дивана, что привезли со старой квартиры, запахами, которые так и шныряют туда–сюда. Это все ещё предстоит, а пока считаю ступеньки с четвертого до первого.

Улыбка! Эй, кыш отсюда, нечего выдавать всю мою радость. Ладно, шучу. Я офигеть как счастлива!

Бдыщь! Захлопнулась дверь, и я посреди тротуара, залитого оранжевым солнцем. Иду и пинаю его ногой: давай пошевеливайся, я так–то тороплюсь… Сворачиваю за угол, а там… А там белое воздушное облако из белых роз! Господи, какие они нежные, красивые и пушистые. Каждый цветочек хочется понюхать, прижать к себе. А сколько мыслей в голове: а вдруг не мне, не для меня, ведь он же не уточнил, а я губу раскатала… А может, все же мне, и я буду скакать от счастья прямо посреди площади. Три шага, и я на месте…

— Привет! Это для тебя. Для девочки, в глазах которой жизнь.

— Ты не шутишь?

— Да нет же, бери.

— Это не со мной. Я и розы. Я и принц. Это очень нежно, до мурашек. Спасибо!

И тут все происходящее стало восприниматься чуть мягче, красивее, добрее. Как будто вместе с розами мне подарили фильтр, который позволяет жить, словно владелец шоколадной фабрики, вкусно и сладко.

— Куда пойдем?

— Наверное, провожу тебя домой и заеду на работу, а по пути прогуляемся.

— Хорошо.

И мы покатили на остановку. Ехали молча. Каждый смотрел невидимый фильм с собой в главной роли. У дома пошли гулять по вишнёвой аллее. Тут наши руки впервые познали тепло друг друга, а губы потребовали поцелуй.

Глава 3

Скажу откровенно: я не умела и не умею ходить на высоких каблуках. Смотришь рекламу или фильмы, и там все такие высокие, стройные, походка от бедра. А я иду — ноги согнуты, через каждые пять минут (а то и меньше) туфля спадает, нога подворачивается. На мой тридцать пятый размер ещё пойди найди удобную обувь (предложение пойти в детский отдел яростно отметается). А эти предупреждения: смотри под ноги, смотри под ноги, так и вываливаются из завалин подсознания. Что смотреть? Я и так знаю, что там: земля, поле, асфальт, лужа. Я привыкла доверять своим ощущениям, а не ходить, уткнувшись мордой вниз.

Ну естественно, по закону жанра, Катя залезла своей маленькой ножкой в яму и намеревалась уж было лететь два метра по горячему асфальту, как Женя (так зовут моего кавалера) успел схватить меня за руку. Ой, девочки, какие это руки: длинные загорелые пальцы, аккуратный маникюр и просто сводящий с ума мужской парфюм. Кажется, это был «Хьюго Босс». До сих пор, как почувствую этот аромат, непроизвольно поворачиваю голову и проваливаюсь в этот день. Одним движением я оказалась к нему лицом к лицу. И что тут делать? Внутренняя я требует поцелуй, как в кино, а я смотрю в небо и жду, что в итоге произойдет. Пять секунд, как замедленная съёмка: он обнимает сзади, другой рукой убирает волосы и самым кончиком губ слегка касается моих, потом ещё, но чуть требовательнее, и целует со всей нежностью и желанием одновременно. А потом я чуть с ума не сошла: он надел мне туфельку и понес на руках до подъезда.

Я была так поражена, что не смогла произнести ни одного слова. Просто отдалась течению. У дверей он снова меня обнял, и мы расстались. А вот дома я дала волю чувствам: прыгала, скакала, кричала, что он самый лучший. И уже под вечер, глядя на букет, снова хотелось упасть в его объятия, но он не написал мне ни слова. Просто пропал, испарился, как утренняя роса. Всю ночь напролет я думала, что произошло, почему образовалась тишина.

Оказалось, он просто забыл телефон на работе, а когда приехал домой, то проспал десять часов. А ведь я даже не знаю, где он работает, чем занимается по ночам. Хочу во всем разобраться и приглашаю в выходные приехать ко мне в деревню на шашлыки. Я сама замариную мясо, приготовлю палатку и сделаю салат. Не люблю пафос: пусть все будет просто и со вкусом. Так легче сосредоточиться на главном.

Глава 4

На душе остался осадок. Сил писать не было, прости.

Через два дня моих энергозатрат на учебу я сдала один экзамен. Осталось закрыть еще один долг, и я смогу дышать полноценно. Мой принц пишет мне нежности, и я все больше проникаюсь к нему и, как собака Павлова, жду этих звонков, СМС. Почему? Как так получается, что спустя время ты непременно становишься зависимым от другого человека, его распорядка дня, настроения? Это специальное условие для игры в отношения, любовь, семью? У кого бы спросить? Может, это только у меня так, а другие каждый сам по себе? Как думаешь, дневник?

Вечер среды думала провести в компании друзей, как неожиданно пришло СМС с просьбой захватить бокалы и выходить на остановку к половине десятого. Вот это поворот, но мне нравится эта сумасшедшая идея, и я бегу на кухню.

Кружки, тарелки, разные баночки, подставочки, но никак не эти бокалы. Расстраиваюсь, что у нас их нет. Точнее, есть какие–то старые, потрепанные в стенке, но их брать себе дороже: если разобьёшь, то скандала не избежать. Почему–то у нас в семье не принято отмечать праздники и дни рождения с алкогольными напитками. Чай попить, тазик салата съесть, завернуться и сверху курицу с картошкой — да. Мама всегда была против алкоголя. Сама не пьет и не может допустить, что это могут делать другие. В частности, отец, я или мой брат (и нам не по пятнадцать лет). Если она узнает, что я выпивала вино, то она точно пригвоздит меня к печке ухватом, а там выбирай: или пить, или жить. Поэтому рисковать не буду и возьму просто две небольшие кружки. Не романтика, а правда жизни.

Несусь по коридору на второй этаж. Роюсь в вещах, не знаю, что надеть: платье — нет, комары закусают, брюки — как–то строго, я ж не на работу, джинсы с толстовкой — и тепло, и практично, да и предки меньше вопросов зададут: куда это я подалась.

Быстрым шагом иду к назначенному месту. Смотрю на березки, и они мне нравятся, нравится даже развалившийся дом, потому что скоро я увижу того, кто может удивить посреди недели.

Ловлю звук приближающегося мотоцикла. Что? Мотоцикла? Как мотоцикла? Он что, не на машине? Мы перед всеми поедем на двухколесном? Успокаиваю себя и надеюсь, что это кто–то из местных. Как бы не так! Мой принц прикатил на старой синей «Планете». С довольным видом снял шлем, придирчиво осмотрел себя и ласково улыбнулся. Я же улыбнулась в ответ, но внутри разочаровалась, но старалась этого не показывать. Да, мне было важно, на чем он приедет в тот момент. Хотелось сказки и красивой дорогой жизни, чтоб на красной машине с кожаным белым салоном, с шампанским и букетом роз. А получилось скромно. Даже аскетично, если вспомнить, что у нас свидание.

Не порчу вечер. Не высказываю вслух недовольства. Обнимаю и сажусь сзади. Едем в рубленый лесной домик. Там есть столик и лавочки.

— Я не мог ждать субботы, вот и прикатил. С тобой и среда похожа на выходной. Знаешь, что я нам привез? Вино! Белое, лёгкое, полусладкое. Дорогое. «Рислинг Кабинет».

Вино? Да я даже нормального не пробовала, не то что дорогого. В десятом классе с девчонками купили вина втихушку, выпили по три, может, и больше, пробки (рюмки не догадались прихватить) и так опьянели, что домой шли кто как мог. Я тащила Юльку, Ирка несла кофту, потому что думала, что она грязная, Лилька вообще шла по приборам. А утром в школу!.. Как же от нас несло перегаром, мать моя женщина! Училка литературы даже сняла очки, потому что линзы запотели. Так стыдно было, что не описать. После этого мое знакомство с вином закончилось. А тут раз — и снова вино, да ещё дорогое.

Делать нечего. С умным видом поставила кружки на стол. Сижу жду. Он все аккуратно открыл, что–то твердил мне про букет оттенков, благородный вкус, а я витала между беседкой и своими ощущениями. Вино разлито по фарфоровым кружкам в мелкий синий цветочек. Мы стоим друг напротив друга, смотрим в глаза и ждём, что кто–то произнесет речь. Поскольку я в этих делах не мастер, то Женя сказал все коротко и ясно: за тебя! Ну, за меня — так за меня. И я молча опрокинула бокал, не поняв, что там за оттенки. За это сразу получила замечание: пить надо медленно, чувствовать каждый глоток, пока во рту послевкусие, нужно пытаться понять, из чего оно состоит. Это давалось мне сложно: вместо обычных ингредиентов я поймала треск поленьев от костра, отблеск падающей звёзды, шепот леса, хруст золотистой хвои и сводящий с ума запах лета. Вот такое вино разливалось по моим венам. А ещё неловкость, страх, что могу ляпнуть что–нибудь невпопад. Он–то умнее, начитаннее и к тому же старше меня.

Мы разговорились. Я наконец–то узнала его чуть ближе. Он учитель (как и я в будущем, мы в одном универе) физкультуры. Да, ему идёт. Тело у него что надо: бицепсы, кубики, пресс и все в комплекте. Хорошо смотрится в журнале, но для меня абсолютно ничего не значит. На такую красоту я непадкая. Отлично разбирается в теории, может сделать из любой коровки фитоняшку, но по профессии почему–то не работает. Трудится ночью на молочном заводе. Хм–м. Странно. Может, из–за того, что ночных фитнес–клубов не придумали, он пошел работать на завод? Ну ладно, хоть не дома сидит, уже хорошо. Живёт он недалеко от города Н., что меня привлекает, ведь там рядом река и хоть на пару градусов, но тише, чем в мегаполисе. А ещё он очень любит читать. В этом у нас взаимность. Размышляю, что если будем жить вместе, то все деньги спустим на книги. Ну и что, зато духовно сытые.


Поцелуи… им нет конца. Сладкие, ночные, летние. Расходимся с уговором идти на ночь с палаткой.

Глава 5

Ночь. Палатка. Не случилось. В пятницу Женя признался мне в любви. Как это было? Как камнем по голове, как снег в июле, в общем, неожиданно.

Мы гуляли после моего экзамена. О да, о боги, я сдала эту чёртову сессию! Это адовое сидение за тетрадками подошло к концу. У меня закончились силы, смотреть даже в сторону универа нет желания, как и читать список литературы на лето.

Так вот, идём мы возле моего дома по вишневой аллее и болтаем ни о чем. На краешке асфальтированной дорожки лежал маленький круглый курбашик. Одним движением руки он меня на него поставил и молниеносно выпалил: я тебя люблю. Я этого ну никак не ожидала, поэтому только улыбнулась. Да, не спорю, где–то внутри мне было приятно, но принять это в действительности я никак не могла. Застряло. Как–то рано, слишком быстро, что ли. Всего пару месяцев назад мы познакомились на пикнике, где каждый из нас был в паре. Тогда я и подумать не могла, что парень, который учтиво помог мне забраться в лодку, станет моим. В голове не укладывается. Это лучший друг моего бывшего парня, а как быть теперь. Как он все это ему объяснит? Впрочем, это мужской разговор, вот пусть сам решает, как ему все преподнести. Я же в этой игре фигура мелкая: меня полюбили, я ответила тем же. На этой ноте, игравшей у меня в голове, мы разошлись.

Вечером я сидела как начищенный до блеска чайник, сияла от радости, что мне сказали такие слова. И ведь не первый раз говорили, а все равно приятно. К тому же он пригласил меня в гости к себе, и я согласилась. Билет в кассе, большой бело–зеленый автобус, двадцать пять минут в пути, и я буду на месте. Поехали.

Люблю город вечером. Он какой–то другой становится: нежный, по– хорошему уставший, открытый и ласковый. Когда он такой, то интересно пройтись по малознакомым улочкам, поведать свои тайны, спросить совета или поделиться счастьем. Я знаю: город все слышит. Как и сейчас, он принимает мою радость и одновременно делает мягче мое волнение.

Я сижу на самом высоком месте в автобусе, там, где третья, последняя, дверь. Мы, студенты, называем их галеркой. Женя — козырными местами. Там никто по твоим ногам не ходит, не толкает в спину, и ты с удовольствием можешь насладиться прекрасным видом из окна. Сквозь кружевные рисунки дождя на стекле высматриваю знакомый силуэт. Ага, вижу. Пришел. Стоит с зонтом–тростью.

Мелкими шагами перебегаю от автобуса к зонту. Прячусь. Вдыхаю запах — и все, улетаю от счастья. Мы рядом. Идём, обнявшись, по незнакомой мне улице. Я с интересом глазею на витрины, изучаю названия магазинов, как будто мне тут жить.

Пришли. Поднялись на шестой этаж, стряхнули капли с зонта и поставили чай. Я сняла балетки и влезла в чужие для меня комнатные тапочки, хотя нужно отметить, что они мягкие, теплые и удобные. Стеснительно прохожу из прихожей на кухню. Правильно, куда женщина пойдет первым делом?! Здесь лакированный стол, квадратная стеклянная ваза с белыми розами, холодильник, куча дисков и магнитофон. Круто! Первый раз вижу, чтобы он стоял на кухне. Неужели тут проходят танцы? Раковина, открытые полочки с посудой, полупрозрачная белая штора, два стула и красный ковер. Стопроцентно привлекает внимание и возбуждает, причем не только аппетит, но и желание станцевать нечто большее, чем медляк. Присаживаюсь на стул и нервно верчу бокал за ручку.

Да ты не стесняйся, чувствуй себя как дома. Хорошие слова, но как–то не срастались они со мной. Что–то мешало. Пока голубой газ согревал воду, я пошла в комнату.

Светлая, аскетичная. Кроме синего дивана и шкафа больше ничего не было. Ну, разве что цветы. Фиалки. Целый подоконник фиолетовых фиалок. Между ними какие–то странные фигурки, статуэтки и фотографии незнакомых мне людей. Тут стоит оговориться и сказать, что девушек. Я их не знаю.

На свист чайного гудка возвращаюсь на кухню. Там уже конфеты и маленькая баночка варенья. Все пробую, ем. Посреди чайной церемонии мой чай пошел обратно. Я подавилась, закашлялась, облилась с ног до головы. А все потому, что вспомнила, где я видела одну из девушек на фото. Это его бывшая Катя. Блин, что она делает там?! Они же не общаются и не встречаются, а она спокойно стоит в рамке на окне и провожает его ко сну. Обалдеть! Всеми силами стараюсь не думать об этом, но эта мысль буквально сверлит меня. Зы–зы, зы–зы.

Иду в ванну, умываюсь. Параллельно сгораю от стыда, что я такая рукожопая. Спокойно чай попить и то не смогла.

А Женька спокойно на это отреагировал и принес мне пушистую желтую пижаму. Как будто всю жизнь репетировал, настолько это было естественно и ненаигранно. Мне ничего не оставалось, как принять и надеть. И из Кати–гостьи я превратилась в маленького домашнего цыпленка. Мелочь, но приятно, что не пришлось весь вечер сидеть в сырой одежде.

Ужин был простой. Ночь полна переживаний и страхов. Секс случился. И он был трепетный, нежный. Смущала лишь фотография. Такое ощущение, будто она незримо здесь, вот прям смотрит на тебя, следит за каждым шагом и негласно говорит: это мое. В общем, спать было непросто. А может, я просто загоняюсь? Но ведь любой девушке будет неприятно, если в квартире ее парня на видном месте будут фото его бывшей. Даже если она актриса или суперзвезда. А поскольку эта проблема меня тревожила весь вечер и всю ночь, то утром я вспылила. Вместе доброго утра сразу задала вопрос: что она тут делает? Знаешь, какой был ответ? Не знаю, она тут уже года два стоит, и я внимания на нее не обращаю. Я уж и забыл о ней. Как по мне, так это ложь. Просто тут ещё бесит, что она тоже Катя. Что за мода такая — с Катями только встречаться! Если я забываю человека, то мне не нужны его фото повсюду. Как говорил мой друг: умерла, так умерла (в переносном смысле, конечно). Для себя решила, что если в следующий раз фото будет на прежнем месте, то я сюда больше не вернусь. Завтрак состоялся на кухне под мелодии старушки Франции. Интересное ощущение. Попробуйте! Поймала себя на мысли, что завтракать под классику очень даже неплохо.

Обратная дорога. Горечь расставания и капля сомнения. А уж не ради ревности той он сейчас со мной? И ведь даже именем не ошибёшься! Как удобно.

Что делать?

Как найти правильный ответ? Подскажи!

Глава 6

Наши встречи пропали на месяц. На долгих, длинных тридцать дней. Каждый был занят своими делами. У меня огород и все, что с ним связано, а у него — таинственная работа. Но это не мешало нам общаться, переписываться в социальной сети и созваниваться, когда нестерпимо хотелось услышать родной голос. Это так важно, как глотнуть морской воздух в первый день отпуска. Кстати, у Жени он наступил сегодня, в субботу, а это значит, что мы увидимся и поедем в клуб. Деревенский клуб, дискотека — это не городские пафосные места. Тут совсем иное. Душевнее, что ли. Здесь ты не сможешь уйти незаметно: тебя стопроцентно обсудят все присутствующие, тут невозможно просто затусить с незнакомым человеком, потому что все друг друга знают, десять тысяч рублей тоже не спустишь — попросту не на что. Входной билет стоит двадцать пять рублей. А магазины и ларьки работают максимум до пяти вечера. Либо покупай все заранее, либо кайфуй от заряженных любовью пузырьков воздуха. Возле деревенского клуба растет смородина, возле нашего преимущественно красная. Ночью поедать ее особый кайф. Где в городе за клубом вы сад видели? Максимум многоэтажки и пьяные обнявшиеся парочки. Тут один медляк могут крутить раз сто, ведь каждая девчонка хочет станцевать под «потому что есть Алёшка у тебя», а то, считай, вечер не удался.

В белых отутюженных брюках, рубашке с засученными рукавами и черных лакированных ботинках в сеточку предстал мой Евгений. Красавец. В этот раз я тоже подготовилась и, не сговариваясь, надела белую мини–юбку и белый топик со стразами, волосы распустила (пусть похлопают по заднице, а то все коса да коса), не забыла про босоножки.

За пару минут мы долетели на нашей «Планете» до клуба. Сегодня я меньше нервничала, что это не машина. Но волновалась я по другому поводу. Он не местный, а наши мальчишки этого не любят. Сложно предугадать, как они отреагируют на чужака. Мы рискуем и оставляем мотоцикл прямо у входа. Расплачиваемся и проходим в зал. Билетерша, по совместительству ещё и директор самого клуба, чуть не слопала нас глазами. Надо же, Катька — и с парнем, да каким. «Ну как пить дать, точно уведет…» Эти слова долетели в момент закрывания двери. Ну и ладно, чему быть, того не миновать.

Быстрые танцы мы просто стояли. Евгений боязно озирался по сторонам и нервно совал руки в карманы. Слава богу, медляк, и мы танцуем, а не стоим, будто оба кол проглотили. Градус напряжения падает. Знакомлю со своими подругами. Вместе идём гулять после дискотеки и натыкаемся на неприятность: колесо у мотоцикла спущено. То ли проделки местных, то ли непредвиденная случайность. Идём к однокласснику за качком. До половины третьего устраняли неполадки и смеялись от анекдотов Сашки Белого (комик ещё тот, зачем только в химики подался).

Под утро расстались и в хорошем настроении легли спать. Каждый в своей деревне. Каждый в своей комнате.

Родители Жени такие же деревенские жители, как и мои. Только их дом ближе к райцентру, хотя газа, как и у нас, тоже нет. Приходится круглогодично запасаться дровами, зато какая магия от них зимой. Треск поленьев, танец оранжево–белых языков пламени можно увидеть и услышать прямо на кухне, а уж если залезешь на печку, то считай, что самый счастливый человек на планете! В городе на батарее не растянешься и книжку не почитаешь. Я знаю, что мама у него учительница (наверное, будет придирчиво меня оценивать), а папа часто в командировках. Обещал познакомить. Ох уж эти знакомства. Кто их придумал?

Глава 7

С моими родителями он познакомился в начале августа.

Тогда я напоминала безжизненную рыбу (мне не привыкать, когда всю жизнь читаешь астрологические прогнозы про этих плавучих), которая спокойно двигалась по течению. Причем мне не важно было, где я, куда меня несёт и что я там буду делать. Внутренней энергии почти не осталось. В голове была только одна мысль: вот бы оказаться где–нибудь далеко–далеко. И боженька меня услышал.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 288
печатная A5
от 607