электронная
108
печатная A5
320
18+
Пятилетка в натуре

Бесплатный фрагмент - Пятилетка в натуре

Сборник рассказов

Объем:
110 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-2609-5
электронная
от 108
печатная A5
от 320

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Антропология

С непреходящим удивлением и непониманием вспоминаю я своих давнишних однокурсников… Наш институт был настолько специфичным в своей научно — производственной ориентации, что мне, например, однозначно представлялось, никаких случайных людей в его стены проникнуть не могло. Ну, вообще не могло, ни под каким предлогом, и ни в каком виде! Настолько всё было прозрачно ещё до поступления, что любому абитуриенту уже на самых далёких подступах из-за каждого куста доносилось: «Подумай десять раз! Потянешь ли ты эту ношу!» Вроде, конкурс при поступлении не был халявным и предметы на экзамене — тоже на большого любителя… Что тянуло этих «проходимцев», заранее знающих, что в геодезии они не проведут ни одного рабочего дня? Спасительная военная кафедра? Может быть… Многие, если не все, в то время бегали от армии. Рубили же себе руки и ноги, чтобы не служить, почему бы, в таком разе, не «поучиться» геодезии пять лет… Если повезёт, то и синий диплом о высшем образовании получишь! И пусть он лежит в комоде до лучших времён, авось, пригодится…

Такие удивительные персонажи прорисовывались в наших рядах! Только извращёнными причудами слепого жребия судьбы можно объяснить их появление в геодезическом ВУЗе! Не хватит восклицательных знаков, чтобы передать своё недоумение такому причудливому соседству по аудитории. На первом семестре набирался целый зверинец из «левых» персонажей, которые и сами мучились и нормальных студентов, сознательно выбравших эту стезю, доводили до исступления. Я сам оказался строго посередине… Такой противоречивый коллектив у нас образовался, что скучать было некогда! Не грех будет, подвергнуть всю нашу разномастную толпу тщательной сегрегации! Разобраться, в конце концов, кто же коптил воздух в наших аудиториях и коридорах, которые очень часто смахивали на зоопарк…

Понятно, что не все поступают в тот или иной институт по призванию, зову сердца и так далее. Складываются разные житейские ситуации и сиюминутные расклады, частенько реально безвыходные, когда принимать непростое решение нужно здесь и сейчас. Иногда судьба подбрасывает заковыристые дилеммы, при выпутывании из которых приходиться выбирать меньшее зло, если можно так сказать о своих ближайших планах на жизнь. Мы становимся перед выбором, когда нам нужно на что-то закрыть глаза, где-то глубоко и горестно вздохнуть и поступиться своими принципами, скрепя сердце, согласиться на болезненный компромисс. Одни это делают со скорбью в сердце, мучаются страшно и, окончательно потеряв покой, «переигрывают» своё первоначальное импульсивное решение и самостоятельно выбывают из образовательной гонки в данном институте.

Некоторые, как я, осознав на полпути свою ошибку, идут на сговор со своей совестью и «доигрывают» начатый «матч». Когда я окончательно понял, что геодезия не станет моей будущей профессией, я переориентировался на чисто спортивную составляющую учёбы — смогу ли я финишировать с приемлемым результатом? Хватит ли у меня твёрдости характера и соревновательной злости — большая же часть дистанции позади, обидно так трусливо сходить с дорожки… Только это любопытство и удержало. Главным условием сам себе определил, что, если и продолжать учиться, то никоим образом не досаждать своим нытьём и непроизвольной «агитацией» безразличия к занятиям окружающих, не сбивать с рабочего настроя своих друзей. Тихо — мирно замкнуть в себе свою печаль и не выставлять её на всеобщее обозрение. Сам ошибся — сам и расплачивайся. Тем более что ребята-то знают, зачем пришли сюда. Таких, как я в институте я встретил ещё четверых. Наверняка были и другие, но, как вы понимаете, затаившийся демон для того и затаился, чтобы его преждевременно не выявили. Таким образом, в нашем «антропологическом исследовании» определилась первая группа студентов — «признавшие свою ошибку, но по разным причинам затаившиеся», которые тихонько дожидаются выпуска, чтобы затеряться в неизвестном направлении. Подобных отщепенцев среди студенческой массы, по разным причинам переобувшихся на ходу, было меньшинство, и погоды они не делали. Из нас вышли бы неплохие актёры, способные сыграть роль довольного жизнью человека, когда кругом всё плохо и на душе отчаянным визгом скребут взбесившиеся кошки.

Такие метания и сомнения понятны, а молодому человеку вполне простительны… Но откровенный выбор «от противного» непонятен совсем. С самого начала знать, что занимаешь чужое место и с милой улыбкой кривляться, имитируя «получение знаний»? Но не всё так просто и очевидно. Мало того, что эти деятели сами ничего толком собой не представляли, они ещё и деятельность кипучую по дезорганизации работы поддерживали. Эдакие засланные казачки или, точнее, собаки на сене. Удивительная сволочная черта характера — самому не надо, но и другим не дам! С другой стороны, если ты пошёл у них на поводу и своими собственными руками закопал свою мечту стать геодезистом, то туда тебе и дорога! Слабакам нет места среди гордого племени этих героев. Профессиональный отбор происходит не только по записям в зачётной книжке… Вовремя выявленных и отчисленных по разным причинам условных студентов можно причислить к нулевой группе и с позором забыть о её существовании.

Самая непонятная, невменяемая, но колоритная община среди студентов — иностранцы, присланные на обучение из разного рода джунглей и пустынь. О них и говорить-то, как о студентах грешно… Грешно и смешно, смешно и грешно… Когда я учился, они мозолили нам глаза первый семестр, а потом куда-то исчезли в дымке миража, как причудливый сон. Зачем этот сон случился в моей жизни? Сказать уверенно не могу, хорошо, что был он мимолётным и ненасыщенным эмоциями… Сразу надо было собрать этот интернационал и определить в отдельное помещение без возможности общения с окружающими, которого они и так поддерживать не могли. Толкались только в тесных коридорах с непроницаемыми от вечного удивления лицами, и безнадёжно пытались определиться, в какую страну занесла их нелёгкая… Печально, что ни у кого из них не было ни единого шанса проявить себя, в качестве знающего и умеющего студента. В основном по причине, что они не владели языком преподавания. Во-вторых, мне показалось, что их в наш институт распределили по ошибке, наверное, в посольствах что-то напутали… Потом, спустя семестр, очнулись и перевели в другое место, возможно, тоже ошибочно… Короче, тёмная история, в которой я слабо ориентируюсь. Положа руку на сердце, могу сказать со всей откровенностью — особой печали по этому поводу не испытываю и не планирую бежать в магазин, чтобы отовариться компасом. Ну, были они… Закончились.

Имелась ещё одна странная категория студентов, в нашем институте крайне малочисленная, оттого и заслуживающая отдельного упоминания. Так называемые переведённые студенты… Замысловатыми комбинациями эти индивидуумы всеми фибрами своей таинственной и мятущейся души стремились к получению формального высшего образования. Они подали документы в несколько разноплановых ВУЗов с надеждой, что где-нибудь повезёт. «Повезло» в каком-то другом заведении… Там не понравилось… В результате многослойных манипуляций и плотной работы с приёмной комиссией они перевелись в наше заведение, считавшееся «запасным». Удивительная и подозрительная всеядность! К примеру, тебе не хватило баллов в театральном институте на «кафедру мечты», но… Ничего не потеряно! У тебя имеется отличная возможность, назло всем бедам, поступить в «немножко другой» институт и достичь цели! Геодезия? Ничего страшного! Какая мне разница — сцена или натура? Стерпится — слюбится… Был у нас в группе один такой товарищ, который не «подружился» с «Бауманкой», ну, и перешёл по соседству к нам. Несильно страдал от вынужденной замены и позволял себе даже шутить по этому поводу. Тебе нравится солёные огурцы, но ты спокойно готов их заменить мятными леденцами. Страшный человек…

Оставшиеся девяносто процентов студентов и составляли непосредственно ядерный контингент, обретающийся в этих стенах. Собственно, из них-то и делались геодезисты… Стоит ещё раз подчеркнуть, что сама профессия изначально накладывала отпечаток на соискателей заветного студенческого билета. Утрировать положение дел до уровня комикса не стоит — у нас учились нормальные, вменяемые ребята со своими непременными тараканами. Конечно, каждый урод всегда на виду и притягивает к себе восхищённые взгляды, но так было всегда и везде… Молодой человек, идущий в геодезию, прекрасно знает, что хорошие манеры можно оставить дома и вспоминать о них только изредка, но нахрапистость и целеустремлённость должны всегда присутствовать на расстоянии вытянутой руки. Они обязательно потребуются. Другое дело, что существуют институты, где послушание и кроткая внимательность принесут больше пользы студенту, нежели шумное «выступление» рок-звезды с неуместным выпячиванием сомнительных достоинств. Нужно только голову на плечах иметь и не забывать периодически её тестировать на адекватность. Жизнь-то, конечно, сама «протестирует» и отрегулирует, если потребуется. Но, как нам говорили наши преподаватели «перпендикуляр и отвесная линия — вещи разные». Кто-то внимательно слушал лекции, кто-то внимательно слушал не только лекции, но и преподавателей…

Беседа без подготовки

Вы не замечали, что при общении с друзьями часто получается не содержательный разговор, а самый обыкновенный трёп? Вроде, и времени провели друг с другом больше, чем достаточно и обмен информацией какой-никакой произошёл, а ощущение, что получили положительный эмоциональный заряд, никак не хочет формироваться. Барабанить палкой по пустой бочке при деятельном участии собеседника принесло бы точно такой же эффект Просто поболтали без определённой цели и в сухом остатке даже щепотки песочка не осталось.

Какая смысловая нагрузка вашего долгого, а в некоторых местах, пускай, даже немного эмоционального общения? Просто поболтать и выпустить накопившийся пар? Рассказать о случившемся за прошедшие сутки в виде перекладывания негатива на плечи товарища? Какой глубокий смысл передавать друг другу данные, которые ему не очень-то и нужны? Напомнить о своём существовании и подтвердить, что канал связи продолжает действовать? Трещать сутками напролёт и не уставать генерировать повестку дня, которая с не меньшим успехом могла бы полежать в углу, а не массировать ушные раковины собеседника и не компостировать ему мозги?

Есть индивидуумы, которым важен сам факт общения, обмен звуковыми колебаниями разной частоты, опять же, не будет лишним просто лицезреть человека, который готов тебя выслушать и время от времени поддакнуть в нужных местах. На этом свою миссию они считают выполненной, а некие сигналы, полученные с «другого берега», должным образом можно и не анализировать. Видимость активного общения достигнута и неважно, что на следующий день всё сказанное сегодня можно смело повторять с тем же эффектом. Ты говоришь, тебе говорят, ну, и ладно… Для пущей образности этот процесс можно представить в виде обильного словесного поноса, после которого можно и не подтираться. Очень удобно…

По душам поговорить получается только во время попоек, которые, если затянутся, обладают одним неприятным свойством — на утро помнишь только разрозненные фрагменты разговора. Сопоставить эти части и выстроить в единую линию с хотя бы каким-нибудь смыслом — отдельная непростая задача, которая накладывается на повседневные заботы и вынужденно задвигается на второй план. Прошёл день — другой и ты уже окончательно растерял все, едва наметившиеся, «хвосты» недавнего обмена мнениями, от которого так много ждал. Опять задумка бездарно похерена! С этими алкашами совершенно невозможно иметь дело!

Кроме того, «пьяные беседы», как перевёртыши, в другом морально — нравственном состоянии твоего организма меняют свою направленность и ценность. За стаканом ты изливаешь душу, и выкладываешь сокровенное таинство, наболевшее, иногда чувствуешь, как в тебе просыпается Цицерон… Тебе удаются сложные философские построения, и чудится рукоплескание в твой адрес со стороны заворожённых слушателей, а потом выясняется, что говорили о банальной чепухе, не достойной нескольких нервных клеток. Сколько было криков, сколько было пены у рта! Наверное, такие же оживлённые диспуты, переходящие в откровенную перебранку с угрозами применения насилия, были на подпольных съездах русских революционеров!

Бутылки дребезжали на столе от хлёстких и остроумных фраз! Пластмассовые стаканчики с лимонадом сами собой опрокидывались и уже пустыми по затейливым траекториям скатывались под стол. Тазик с салатом сносило на пол под напором встречных потоков замутнённого сознания! Этот тазик постоянно оказывался в точке столкновения «атмосферных фронтов» и он всегда «дослушивал» наши финальные крики из-под стола. Куда бы его изначально не ставили, он оказывался под столом, впрочем, как и здравый смысл самих попоек, претендующих на звание интеллектуального клуба… И, что? После всех циклопических ураганных мозговых штурмов (правильнее сказать — штормов), после такого чудовищного экзальтированного, но обоснованного, мракобесия вперемешку с детской наивностью, должно же, было что-то родиться осязаемое!? Кроме рвотных масс и охрипших голосов? В итоге имеем неутешительные откровенные нули… На балансе только головная боль и нестерпимое желание опохмелиться.

Несколько раз мы порывались записать наши посиделки на видеокамеру и на досуге проанализировать увиденное действо. Важно было понять, на каком этапе происходит изменение вектора беседы. Где тот момент, в котором задуманная тема (я точно знаю, что первые минуты всегда посвящались анонсированной теме!) обрывалась и скатывалась в помойку. Оказывается, я не один страдал от осознания бездарно потраченного времени, когда собирались ради одного, а выходило совершенно непотребное другое! Сегодня этот вопрос решается просто — включил телефон на запись и готово. Мы тогда такой возможностью не обладали. Несмотря на все наши поползновения и хотелки, «философические» сабантуи в исполнении студентов моей группы для истории не сохранились. Возможно, некоторые участники помнят эти сборища, но не скрою, что большинство моих воспоминаний крутятся вокруг унитаза.

Невозможно сосредоточиться на главной теме, постоянно перескакиваешь с места на место в попытке угнаться за вспугнутыми мыслями и за полётом фантазии своего собеседника. И неважно, готовился ты к разговору или нет, высказывал ли ты предварительное желание о толковище своему будущему оппоненту. Всё откорректирует водка со «студенческой» закуской! Поэтому для меня особо ценимы те редкие разговоры с друзьями, которые происходили экспромтом, вдруг, без предварительной подготовки. Соответственно, без избыточного водочного стимулятора и лишних участников… По удивительному стечению обстоятельств, совсем без водки или, на худой конец, пива у нас диалоги не складывались! Такие разговоры помнятся долго. Даже не так! Они просто помнятся…

О том, что этот разговор станет самым полезным, я узнал постфактум. Дело было на полигоне во время нашей учебной практики. В нашем палаточном городке, который был разбит в лесу. Начали говорить по существу сразу же после прихода с измерений. Ну, как «начали говорить»? Мы болтали с самого утра, но по существу вопроса первые фразы появились только с открытием первой банки тушёнки у разведённого костра. Наш «квартал» был образован двумя палатками с четырьмя обитателями, которые каждый вечер собирались у общего камелька. Мы подружились по непонятным причинам, поскольку между нами ничего общего, кроме интереса к геодезии, не было. Мы приехали из разных городов, после института имели настолько разные планы, что поводов увидеться не просматривалось категорически. Способности к предмету тоже были разными, ну, и взгляды на жизнь имели такие фундаментальные различия, что только высший разум не давал нам повода набить друг другу морды.

Очень странная у нас была компания, которая цементировалась неизвестными нам причинами. Высший разум нас не посвятил в свои планы и, проявив всю свою изобретательную фантазию, сделал так, чтобы эти причины однозначно существовали… Поскольку, мы как-то незаметно сгрудились вместе без предварительной договорённости, то и остались в этом кругу без уточняющих вопросов. Просто было друг с другом комфортно и легко… Никому ничего не надо доказывать и популярно объяснять.

Итак, костёр разгорелся, первая банка с тушёнкой вывалена на сковороду для обжарки, мы расселись по пенькам и кореньям и уставились на пламя. Все серьёзные и запоминающиеся разговоры начинаются с того, что собеседники сначала долго смотрят на пламя. Где-то за деревьями жгли свои костры и другие «островки» нашего палаточного городка. Ни они нам, ни мы им совершенно не мешали коротать вечерок после трудового дня. Как миниатюрная планетарная система, наш городок спокойно летел в космосе этого ночного леса. В уютной изоляции от остальной Вселенной с её неспокойными катаклизмами и чёрными дырами. Как в такие минуты не завести душевный разговор? Тем более что собеседники подобрались не только начитанные и свободно думающие, но и с взглядами на окружающую действительность, так разительно отличающихся от моих собственных.

Непонятно, почему мы не практиковали «выездные сессии» нашего дискуссионного клуба в столь примечательных интерьерах? Самое место вести философские беседы на лоне природы у костра. Под звёздами и без водки… Наверное, да. Но без водки философские вопросы не рассматриваются. Если их рассматривать без водки, то очень быстро зайдёшь в тупик. А каким образом найти выход из тупика без водки мы не знали. Окружающая жизнь всех нас научила, что выходы из тупиков всех типов ищутся только с таким «фонариком».

Поэтому мы говорили обо всём, кроме философии! О девчонках, об организации землянки в разных типах почвы, о жизни казацкой станицы, о температуре воды в водохранилище при атомной станции, о рыбалке в этом водохранилище, как отличать ядовитые грибы и, что делать, если отличить вовремя не удалось… Кажется, не упустили ничего! Всю ночь проговорили на одном дыхании… Душевно…

Вооружённый взгляд

Геодезист — это не просто профессия… Чтобы называться геодезистом, не достаточно обладать просто знаниями, полученными в институте, уметь правильно поставить прибор и снять с него данные. И лошадиного здоровья, чтобы неустанно наматывать километры по бескрайней и самой разнообразной натуре тоже недостаточно. Нужен особый склад характера и такое состояние души, что всякий прохожий угадает в тебе именно геодезиста. Ты идёшь по улице, а все понимают без дополнительных пространных пояснений — геодезист на марше. И для этого не обязательно тащить за плечами теодолит или измерительные рейки — собственный просветлённый взгляд и лёгкая походка расскажут о тебе всё.

Наверное, только космонавты и водолазы могут поспорить с геодезистами за право называться настоящими профессиональными романтиками и с полным основанием утверждать, что выбрали свою работу по зову сердца. Обладатели неустойчивых характеров с подвижной психикой в этих делах надолго не задерживаются, если вдруг просочились туда по какому-то недоразумению… Сама профессия их исторгает из себя, словно рвоту. Единственное небольшое различие в оттенках романтики — космонавты с водолазами предаются этому делу, скажем так, по вертикали, ну, а геодезисты с примкнувшими к ним геологами раскинулись во всю земную ширь.

Можно, конечно, вспомнить о бомжах… Но, прикинув все «за» и «против», мы придём к выводу, что у этих асоциальных тварей божьих романтика обращена на персональное потребление и никакой общественной значимости не имеет. У бомжа романтика переходит в неудержимую нирвану и тупое наслаждение свободой от всего на свете, чего геодезист, безусловно, себе позволить не может, поскольку несёт фундаментальную нагрузку в народном хозяйстве. Приходится ограничиваться романтикой в масштабах, принятых в цивилизованном обществе и жёстко пресекать собственными силами любые поползновения отдельных представителей цеха сорваться в дикий разгул. Как мы понимаем, этот грех вполне простителен, ибо свойственен всем прирождённым творческим натурам.

А, чтобы гордые «конкуренты» не задавались и не поплёвывали с пренебрежением на скромных тружеников, орудующих кипрегелем и дальномером, из своих высот и глубин, геодезия смело шагнула и в космос и морскую пучину! Шагнула и по-хозяйски расставила свои штативы и «палатки» с приборами в качестве «туристов». Не стоит перегибать палку и считать себя полноправными покорителями космоса и километровых глубин, но своё «представительство» в этих областях геодезия со товарищи имеют. Отметились…

Вспоминаю свою учебную практику на полигоне недалеко от Москвы. Изучали мы как-то звёздное небо. Не помню, какую звезду мы отслеживали… То ли Сириус, то ли Вегу или, вообще, планету Юпитер. Не важно, пока наведёшь объектив, всё небо изучишь… Удивительная была ночь! Такие измерения с наблюдениями, наверное, единственные работы в геодезии, не считая, конечно, камеральной обработки данных, которые выполняются ночью. Среда обитания практического геодезиста — весь окружающий мир, в большинстве случаев буквально первобытный, но освещённый. Двумя словами — видимая натура. Для справки: на этой точке мы были первый раз и не уверен, что утром вернулись бы на базу самостоятельно с первой попытки.

Полноценная работа с оптическими приборами подразумевает наличие устойчивого и равномерного освещения. Электроникой нас тогда не баловали… Впрочем, если ты не видишь, что у тебя происходит под ногами, то и она не поможет. Нас вывели в реально голое поле, где кроме редких звёзд в чёрном небе ничего не было видно. Честно говоря, мы только с рассветом оценили, что находимся в «реально голом поле» — всю ночь провели в банке с чёрной краской и визуально наблюдали только ближайших соседей по сигаретным огонькам… Самые правильные условия для наблюдений! Как известно, темнота — друг не только молодёжи, но и астрономов. Специально выбиралось неосвещённое место, изолированное от цивилизации, сверх того, что мы имели в лагере. Даже из всех звуков окружающего пространства мы довольствовались только собственным сопением и чертыханьем, прерываемым еле слышными распоряжениями командира отряда.

Площадка располагалась от нашей базы километрах в двух и представляла собой два ряда бетонных кубов в количестве десяти штук, вкопанных в землю на приличную глубину. Они были предназначены для установки на них измерительных приборов. Никаких шуток, каждое наше действие подлежало учёту и строгой фиксации — каждая тумба имела жёсткие координаты, занесённые в каталог, и проверялась на соответствие каждый год. И наши измерения тоже подлежали учёту и занесению в журнал наблюдений, отслеживающий динамику движения небесных светил. Но обработкой полученных данных занимались студенты уже профильных кафедр. Для нас же астрономия была неким экзотическим факультативом, расширяющий кругозор. Это был единственный случай, когда наша группа измеряла ночью.

Хорошо, что дорога была прямая… Наш маленький партизанский отряд, навьюченный тяжеленными приборами для астрономической съёмки, добирался до места при свете одинокого фонарика преподавателя. Этот жиденький лучик помогал ориентироваться на местности только его обладателю, а мы нащупывали колею вслепую, как новорожденные котята. Можно было смело закрывать глаза и немного поспать на ходу. Для придания нашему героическому походу окончательной эпичности не хватало только факелов. Как-то дошли без видимых потерь…

Добрались, скинули свою поклажу, нащупали тумбы и сгрудились кучей у фонарика, чтобы выслушать вводную часть. Не лишним будет напомнить, что дело нам предстояло новое, и наши приборы мы видели только через стекло в музее института. Да! Как же я забыл рассказать о приборах, с которыми мы собрались штурмовать ночное подмосковное небо! О-о-о… Это чудо инженерной мысли самого начала ХХ века достойно отдельного и подробного упоминания! Астролябия — переросток, усиленная пушечным лафетом и телескопом Гершеля, была прекрасна и отвратительна одновременно! Надо было обладать очень прихотливым воображением и непоколебимой верой в собственную правоту, чтобы в здравом уме собрать вместе столько разных анекдотов, посуды из химической лаборатории и напольных часов с кукушкой и надеяться, что с помощью получившегося цирка-шапито можно будет измерять склонения звёзд. Впрочем, вековая эксплуатация монстра показала, что получаемые цифры каким-то образом вписываются в потребности отечественной науки и могут считаться вполне надёжными.

Выдающаяся штуковина была выкована из первосортного чугуна во времена Николая II и обильно украшена латунными виньетками в лучших традициях махрового барокко. «Архитектурных» излишеств было так много, что они резали нам глаза даже в окружавшей нас кромешной темноте, в которой мы их пытались кантовать из ящиков на постаменты. Никита Сергеевич Хрущёв точно бы не одобрил такое вопиющее расточительство стратегического сырья! Этой ночью нам предстояло убедиться, оправданы ли были такие декоративные навороты, не отвечающие за непосредственные измерения.

Готовые памятники! Каждое колёсико, каждая втулочка и, без исключения, каждый рычажок были детально проработаны и украшены нечитаемыми вензелями. Кажется, каждая латунная цифра на корпусе этого дедушки весила больше, чем пачка сигарет. Каждый из нас притащили на себе, к этим тумбам в неизвестной степи, по настоящему произведению искусства весом с небольшой трактор. В луче фонарика мы долго и внимательно рассмотрели агрегаты. Я не знаю, можно ли верить данным, полученным в результате наблюдений этим приспособлением, но однозначно могу сказать, что в ломбарде за него дадут неплохие деньги! Только за один металл… Мы притащили десять таких чушек… Если добавить столько же, то получим вес автомобиля «Жигули» первой модели в заправленном состоянии. И это без деревянных «гробов», в которых приборы были зафиксированы для переноски!

Стали наводить наши «зенитки» на звёзды… Для того чтобы измерения получились корректными, нужно было сначала навестись на Полярную звезду… И сразу стало ясно, что у конструкторов того времени воображение было не только прихотливым, но и откровенно извращённым! Или в те годы не было надобности наблюдать такую важную точку на небе!? Объектив «подзорной трубы» прибора нужно было задирать почти вертикально так, что окуляр оказывался в положении для наблюдателя крайне неудобном. При попытке заглянуть в глазок твои зубы упирались в один из резных барабанчиков, что не только болезненно, но и не гигиенично. Приходилось открывать рот и «заглатывать» барабанчик, ну, и «полировать» его языком в процессе снятия данных. Не знаю… На определённо ориентированного любителя все эти выкрутасы… Ты эту «дуру» не только пёр два километра сюда и попрёшь два километра обратно, так она тебя ещё и на точке стояния заставляет себя «полировать»! Чудесно провели мы эту ночь, в состоянии суровой производственной романтики…

Все так начинали

Учили нас, учили премудростям геодезии… Настало время на практике проверить, осталось ли какое-нибудь эхо в наших головах от этого сотрясания воздуха в аудиториях и лабораториях. Как проверить, что не все усилия преподавателей пропали даром и осадок, оставшийся в наших головах достаточен для дальнейшего движения по учебной программе? Правильно! Практические занятия, включающие в себя полноценные полевые измерения с применением всех вложенных в нас фактов, формул и первичных навыков по использованию разнообразного приборного парка с прилагающимися вспомогательными приспособлениями. Считалось, чем больше приборов мы опробуем в деле за один раз, тем лучше…

До специализированной площадки полигона было далеко и по времени и по расстоянию, поэтому ничего другого, как пользоваться «подручным материалом», нам не оставалось. Изредка, начиная с третьего курса, студентам дозволялось шустрить на оживлённых городских улицах и выполнять измерения в учебных целях, но в качестве, скорее, исключения. Студентов же первого курса справедливо считали зверьми дикими, малоприспособленными для общения с людским сообществом, поэтому старались держать взаперти и не тревожить беспечных горожан нашим присутствием. Никто не мог поручиться, что появление нескольких десятков энергичных юношей и девушек с богатой фантазией на улицах города, да ещё и «воодушевлённых» измерительным «вооружением», не вызовет цепочку нежелательных эксцессов. Вырваться на свободу с первым самостоятельным ответственным поручением и не начудить — в это невозможно было поверить! Как, там говориться, чем написаны инструкции для лётчиков? В геодезии инструкции и прочие рекомендации написаны менее экстремальным способом, но, поверьте, и тут самого разного биологического материала потрачено немало…

Молодости, что свойственно? Самой писать себе правила, а написанное и выстраданное предками, в лучшем случае, принимать к сведению или игнорировать. В любом случае, с самого начала раскритиковать до основания, высмеять до невозможности, а на внимательную оценку содержимого оставить ровно столько времени, сколько будет тлеть сигарета… Какими были настойчивыми наши преподаватели, когда заставляли нас учить правила поведения геодезической бригады! Мы только смеялись над казавшимися абсурдными положениями в этих брошюрах и старались как можно быстрее избавиться от мучений по их запоминанию… Идиоты! Каждое пропущенное мимо ушей слово из этих памяток выходило боком при реальном выходе в натуру! Ты буквально расшибал себе лоб в бестолковых шараханьях на ровной площадке без мудрой подсказки, которую ты так легкомысленно проигнорировал на первом курсе! Не выучил, что тебе не просто любезно, но и настойчиво подносили на блюдечке с голубой каёмочкой? Продолжай и дальше расшибать свой лоб — изобретай велосипед заново! Надолго ли ты сохранишь свои мозги в рабочем состоянии от подобного метода «изобретательства»? Потратил пять лет на учёбу, чтобы так непродуктивно использовать свою голову!? Ну-ну, продолжай…

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 108
печатная A5
от 320