электронная
266
печатная A5
411
16+
Путь Воина

Бесплатный фрагмент - Путь Воина

Победитель


4.8
Объем:
272 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4493-9876-5
электронная
от 266
печатная A5
от 411

Пролог

«Трус. Патологический трус. А ещё командир называется!» — Виктор презрительно сплюнул в сторону командира взвода, который лежал на самом дне воронки и при каждом звуке взрыва испуганно жался к земле, закрыв голову ладонями. А бомбы уже несколько минут как рвутся на таком отдалении, что осколки даже при большом желании не долетят до них. Виктор перевернулся на спину и, заложив руки за голову, стал смотреть на небо. Тем более, что подать команду «Отбой воздушной тревоги» некому. Этот трус ещё не скоро очухается. Это небо лета сорок третьего года ничем не отличается от неба других дней, за исключением того, что несколько минут назад оттуда на головы курсантского батальона сыпались смертоносные бомбы. А теперь такое чистое безоблачное голубое небо, будто и нет войны. А на Викторе вовсе не пропахшая потом и гарью курсантская гимнастерка, а его любимая, в голубую полоску, рубашка с засученными рукавами, на ногах — лёгкие парусиновые туфли. Лежит он сейчас на пляже у водной станции «Динамо». Кругом тишина, только слышны отдаленные звуки машин, гудки, разговоры людей. Вон кто-то, кажется, зовёт его…

— Кошелев! Ты чего разлёгся, как на пляже?
Черт! Это, оказывается, лейтенант зовёт со дна воронки.

— Самолёты улетели?

— Давно! А вы не заметили, товарищ лейтенант? — спросил насмешливо в ответ Виктор.

— Да тут… Это… Меня землей присыпало… — лейтенант встал и начал отряхивать гимнастерку от пыли.

Постепенно к нему возвращались присущая ему надменность и позерство. Он поправил портупею, похлопал по кобуре с пистолетом, снял и снова надел фуражку.

— Товарищ курсант! Встать! Подайте команду взводу: «Отбой воздушной тревоги! Строиться у дороги! Командирам отделений проверить личный состав и доложить о потерях! — сказал лейтенант визгливым голосом. — У меня голоса нет. Пыль забилась».

«Совесть у тебя забилась, а не пыль», — подумал Виктор. Он поднялся к краю большой рваной воронки, куда они спрыгнули с лейтенантом во время бомбежки, и зычным голосом повторил команду лейтенанта. Под внезапную бомбежку они со взводом попали, когда возвращались с подмосковного полигона. Скоро предстоят выпускные экзамены и, наконец-то, на фронт…

Но похоже, что нескольким курсантам это уже не грозит. По докладам получается, что для четверых война уже закончилась. Одного из них даже не смогли найти, только по разорванному курсантскому планшету и опознали — прямое попадание. Трое с тяжелыми ранениями, один контуженый и десять легкораненых. Подай лейтенант команду своевременно, удалось бы избежать таких потерь. Вместо этого он первым спрыгнул на дно воронки и лежал там, всхлипывая с причитаниями. Правда, видел это только курсант Кошелев. После возвращения в расположение училища командир взвода, помня о своём позорном поведении во время бомбежки, стал придираться к Виктору. Регулярно делал замечания то за опоздание в строй, то за «неправильно» заправленную кровать, то за расстёгнутый воротник, то за успеваемость… Всячески пытался найти повод для наказания.

А недавно произошёл инцидент, сильно повлиявший на дальнейшую судьбу Кошелева. После занятий, практически — подготовки к выпускным экзаменам, Виктор зашёл в медпункт. Во время той злополучной бомбежки он повредил голень правой ноги. Была небольшая царапина, а сейчас загноилась. Хотел, чтобы медсестричка посмотрела, перевязку сделала. А к этой медсестре имел виды командир взвода. Видимо, на это время у него было назначено свидание. Кошелев только вышел из медпункта, как лейтенант, в буквальном смысле, набросился на него. Увидел, что Виктор выходит из дверей медпункта и подскочил к нему, сверля глазами.

— Ты что здесь делаешь, курсант? Почему не в казарме?

— Я на перевязку приходил, товарищ лейтенант.

— Кто разрешил покинуть расположение? Знаю я ваши перевязки! К Валечке решил подкатить, да?
Лейтенант схватил курсанта за грудки и прижал к стене, дыша перегаром. От возмущения Виктор с силой оттолкнул командира. Тот, зацепившись каблуком за кочку, полетел кубарём в траву.

— Что?! На командира руку поднял? Да я тебя под трибунал! Я тебя сгною! — визжал некрасиво лейтенант, пытаясь подняться.

Виктора арестовали. Беседа с особистом вышла жесткая. Нападение на командира. От трибунала может спасти только чудо. И чудо случилось. Начальник училища своим приказом за нарушение воинской дисциплины направил его в штрафную роту. На фронт. Пусть в качестве рядового красноармейца, зато на фронт. Жаль, что так получилось — не успел выпуститься офицером.


Глава 1. Штрафник

Виктор ехал в теплушке вместе с такими же штрафниками на фронт, вновь и вновь прокручивая в голове сложившуюся ситуацию. Он пригорюнился, но духом не пал. Где наша не пропадала?!
В теплушке, кроме него, было ещё человек двадцать пять. Сопровождал их старший лейтенант с тремя красноармейцами. Перед посадкой предупредил, что в случае побега — расстрел. После этого больше не показывался всю дорогу. Лишь однажды вмешался, когда на Виктора наехали двое из числа уголовников за место на нарах.

— Брысь отсюда, воин! Мы тут будем ехать с корешами. Тебе вон на третьем ярусе место освободили. — С чего это вдруг? Мне и самому нравится это место. Тем более уже сутки еду…

— Нам нужен этот угол. Сейчас ещё один кент подтянется. Займёт твоё место. Давай, давай! Собирай манатки!

Видимо, уголовники решили обособиться в этом углу или что-то затевали. Но Виктор был не робкого десятка. Увидев такой оборот дела, даже не вставая с нар, врезал ногой в грудь нависшему над ним наглеца. Тот улетел на противоположные нижние нары. Второй выхватил из рукава нож, но был перехвачен штрафником со второго яруса. Он крепко держал за запястье уголовника, не давая шевелиться. Затем аккуратно забрал нож.

— Не балуй! — добродушно сказал он. Это был крепкий, деревенского вида мужик. Не сказав больше ни слова, отвернулся и снова засопел.

— Ну, ты не жилец, воин! — пригрозил Виктору уголовник, оставшийся без ножа. — Мы с тобой ещё посчитаемся.

Затем повернулся к мужику и прорычал:

— Эй ты, фраер! Отдай перо!
Штрафник даже не повернулся — вот железные нервы! Лишь буркнул:

— Отдам, как доедем до места…
Об этом происшествии узнал старлей. Видимо, был тертый калач. Он не стал устраивать разборки, а просто подозвал к себе главного среди уголовников.

— Так, Шустрый, назначаю тебя охранником Кошелева. На всём пути следования эшелона. Если с ним что-нибудь случится, то первым шлёпну тебя, а затем остальных твоих корешей за попытку к бегству. Все присутствующие здесь это подтвердят! Так что, забудьте свои уголовные замашки и приготовьтесь искупить свою вину кровью на поле боя! Понятно я изъясняюсь?

— Понял, гражданин начальник!
После этого разговора уголовники больше не доставали Виктора и штрафники благополучно доехали до конечной станции.

На станции их встретила группа военных. Старший среди них был капитан — высокого роста, сухощавый, с жилистыми загорелыми руками и обветренным лицом. В нем чувствовалась большая физическая сила. Имел привычку растирать и разминать левую кисть, левая щека непроизвольно дергалась во время разговора — последствия ранения и контузии. Голос был сиплый — видимо, надорвал голосовые связки от постоянного крика на поле боя.

— Товарищи бойцы! Вы прибыли во вверенную мне отдельную штрафную роту в качестве пополнения. Нам предстоит совместно идти в бой. Мы — отдельная боевая единица для выполнения особых заданий командования. Имейте в виду, что моя рука не дрогнет, если кто струсит в бою. И пули в спину я не боюсь. Есть кому прикрыть. Так что, хотите вы или нет, но судьба распорядилась воевать вместе. Я ваш командир, потому для вас теперь бог, царь, пахан и мамка родная в одном лице. Вопросы есть?

— Когда кормить будут, гражданин начальник? — выкрикнул кто-то из прибывших.

— Во-первых, здесь нет «гражданина начальника». Обращаться ко мне «товарищ капитан». Есть постоянный состав роты — это ваши командиры, а есть переменный состав — то есть вы, товарищи бойцы! Во-вторых, после прибытия в расположение роты вас отведут на помывку, проверят на наличие вшей, выдадут обмундирование. А затем будет готов ужин — покормят.

На фронте было некоторое затишье и поэтому Виктор вместе со своим новыми боевыми товарищами целую неделю просидел в окопах, прежде чем отправили в первый бой. Ему даже понравилось. Командир — отличный мужик, зря не орет, не придирается. Полевая кухня кормит лучше, чем в училище.

Свой первый бой Виктор запомнил на всю жизнь. Роте предстояло взять безымянную высоту на пути продвижения полка. Эту высоту подразделения пехотного полка штурмовали дважды, но результат был плачевный. Так что, шансов взять укреплённую высоту у штрафной роты было мало. Тем не менее задача поставлена — надо выполнять. Командир роты построил всех перед боем и сказал:

— Товарищи красноармейцы! Поставленную командованием задачу о взятии высоты необходимо выполнить! Некоторые из вас идут в бой впервые. И поэтому главное для вас: «Делай как я!» — не отставать, не трусить. Бегу я — бежите и вы; упал — падаете, но ползёте вперёд. Скоро начнётся артподготовка. С её началом мы должны как можно ближе придвинуться к окопам. После прекращения огня артиллерии по моей команде все поднимаются и бегут! Вперёд, а не назад! Кроме артиллерии, другой поддержки у нас не будет!
Стало немного грустно от этих слов. Не только Виктору, но и бывалым воякам — по глазам видел. Началась артиллерийская канонада. Виктор вместе с бойцами роты пробежал некоторое расстояние, закрытое от противника, затем упал и пополз. Чем ближе подползал, тем страшнее становилось: а вдруг артиллеристы ошибутся и накроют своих же?! Но увидев, что вместе с ними в метрах десяти ползёт и командир роты с решительным лицом, Кошелев немного успокоился. До окопов оставалось около ста метров. Немцы их пока не видят — сидят в укрытиях. Снаряды рвутся со страшной силой. Дальше уже нельзя ползти. Капитан перевернулся на спину и дал красную ракету. Артиллерия перенесла свой огонь вглубь обороны противника.

— Рота! За мно-ой! В атаку! Вперё-оод! — кричал командир роты.

— Урра-аа! — орали все, кричал и Виктор вместе с ними.

Они бежали в сторону врага, не чувствуя ног под собой, хрипя, задыхаясь в крике. Виктор, оглянувшись назад, увидел на лицах бойцов звериный оскал, какую-то безрассудную решительность и… споткнулся. Его кто-то дёрнул наверх за шиворот сильной рукой и крикнул в ухо:

— Не оглядывайся! Вперёд!

Немцы уже «проснулись», но Виктор вместе с капитаном, а это он крикнул в ухо, уже ворвался в окопы. Он краем уха слышал, как с фланга ударила немецкая «швейная машинка» — ручной пулемёт MG-42. Но и он захлебнулся одновременно со взрывом гранаты. Виктор тоже кинул гранату в окоп, затем вторую, не давая высунуться немцам. Потом сам спрыгнул в траншею. За поворотом заметил, что гитлеровец пытается установить ручной пулемёт на бруствер. Виктор прицелился и выстрелил из винтовки, попав тому прямо в лицо. Побежал по окопу в сторону убитого, навстречу выскочил второй немец, сходу проткнул его штыком, хотел бежать дальше, но… застрял. В буквальном смысле, не смог выдернуть штык из тела убитого. Потом ему бывалые солдаты объяснят, что нужно делать выпад расчетливо, нельзя колоть штыком на всю длину, иначе застрянет. Но это придёт с навыком, если жив останешься. Виктор оставил свою винтовку, схватил лежащий на бруствере ручной пулемёт, закинул ремень на шею и нырнул за следующий поворот окопа. Увидел группу немецких солдат — пулемёт в руке задергался, изрыгая смертоносные выстрелы. Готовы! Следующий поворот — ещё два противника отправлены к германским праотцам. За следующим поворотом были уже наши бойцы. Высота была взята.

— Командирам взводов проверить личный состав! — послышался осиплый голос командира роты.

— Командирам взводов проверить личный состав! — понеслась команда по цепочке вдоль траншеи.

— Командирам отделений… — дальше слышались команды.

Из ста двух человек рота потеряла половину убитыми и ранеными. Но немцы уже очухались и готовились идти в атаку с целью вернуть утерянную высоту. А подкрепления для штрафников так и не было. Некоторые легкораненые приняли решение остаться на высоте, а не уходить в тыл. Командир роты подошёл к Виктору и спросил:

— Как ваша фамилия, боец?

— Красноармеец Кошелев!

— Благодарю за умелые действия, Кошелев! Молодец! Вы расчистили целый сектор, чем помогли роте избежать ненужных потерь. Представлю вас к награде после боя! А теперь надо занять оборону до прибытия подкрепления. Вы знаете трофейный пулемёт, видел, как им управляетесь. Предлагаю переместиться на правый фланг и обустроить там разрушенное пулемётное гнездо. Помощника я вам выделю.

Тем временем гитлеровцы пошли в атаку. Кошелев вёл огонь из пулемёта по указанному командиром сектору. Виктор уверенно вёл стрельбу из пулемёта. Этот пулемёт ему был знаком по училищу, пригодились знания. Первую атаку им удалось отбить довольно удачно, потерь не было. А фашисты, оставив на поле боя множество убитых, откатились назад. Кошелев заменил перегретый ствол пулемета. Сменные стволы Виктор обнаружил недалеко в металлическом футляре. MG-42 был принят на вооружение Вермахта взамен устаревшего MG-34. Характерной особенностью пулемёта была более высокая скорострельность и к нему прилагались сменные стволы: ствол быстро перегревался, поэтому его нужно было менять через каждые 150 выстрелов, а это примерно три ленты.

Вторым в расчёт пулемёта капитан приставил одного из уголовников — того, кто бросался с ножом на Виктора в теплушке. Но об этом капитан не знал, а Виктору было не до разборок сейчас. Да и этот малый оказался не таким уж плохим — было больше форсу тогда, перед корешами, чем реальных угроз и опасности от него. Во время боя Василий, так он представился, резво подавал ленту, следил, чтобы не захлестнулась, помогал менять стволы. Вторая атака гитлеровцев началась классически: сначала был обстрел позиций обороняющихся из минометов, а затем пошли в атаку — волна за волной. Виктор вёл стрельбу практически безостановочно. Секунд десять-пятнадцать занимала замена ствола, пару-тройку секунд — замена ленты. Боеприпасов немцы оставили достаточно, тем не менее стрельба велась короткими очередями. Надо экономить — кто знает, сколько ещё придётся… Неожиданно Виктор почувствовал сильный удар в плечо, который отбросил его на противоположную стенку траншеи. Он сполз на дно окопа на слабеющих ногах и потерял сознание от болевого шока.

Очнулся он уже в медсанбате, куда его вынесли с поля боя санитары и Василий. Высоту пришлось оставить, поэтому обещанную капитаном награду он не получил. От роты в том бою осталась только четверть. Ранение было достаточно серьезным. Пуля попала в верхнюю треть плеча, задела кость, была большая кровопотеря. Из медсанбата Виктора направили в тыловой госпиталь, там хирурги подлатали ему руку, да так хорошо, что через полтора месяца он докладывал командиру роты о своём прибытии для дальнейшего прохождения службы. Капитан был очень рад встрече. Сообщил, что представление о его реабилитации в связи с ранением рассмотрено. Со дня на день ждёт приказа. Так что, теперь боец Кошелев чист перед законом.

— Виктор, пока вы отсутствовали, я изучил ваше личное дело. Вы практически готовый офицер. Предлагаю перейти в постоянный состав роты. Готов назначить вас временно исполняющим обязанности командира взвода. Скоро прибудет пополнение, надо их быстрее ставить в строй. А офицерское звание получите позже. Ходатайство я подготовлю после пару боев.

Виктор уже думал, что будет делать после реабилитации. Благо, времени на размышления было много, пока валялся в госпитале. В том, что подлежит реабилитации после ранения, он не сомневался. С одной стороны, Виктор уже привык к этой роте: и командир отличный, и ребята хорошие, сдружился с некоторыми бойцами. Василий чуть ли не каждый день прибегал, пока Виктор был в медсанбате. С другой стороны, ему хочется вернуться в училище, сдать экзамены, получить офицерское звание. Зря что ли учился?! А то, что предлагает капитан — заманчиво, но вряд ли осуществимо. После пары боев… В них ещё надо выжить.

— Спасибо, товарищ капитан, за доверие! Но я, пожалуй, вернусь в училище, сдам экзамены, завершу обучение. Будучи в госпитале, я писал начальнику училища с просьбой принять меня обратно. Перед выпиской пришёл положительный ответ, — сказал Виктор.

— Что ж, воля ваша! Я не в обиде! Только жаль терять такого бойца, — посетовал капитан, крепко пожимая руку Кошелева. — Желаю успехов! Боевых успехов, до победного конца войны!


Глава 2. Выпускник

Виктор остановился перед воротами родного училища, опустил к ногам вещмешок, снял пилотку и вытер пот со лба. Устал немного — пришлось пешком идти со станции, да и солнце печёт, несмотря на сентябрь. Бабье лето в разгаре, словно нет войны. Кругом тишина. Лишь слышно только, как потрескивают стволы вековых сосен на легком ветру. Из КПП вышел дежурный и вопросительно уставился на бойца с желтой нашивкой о тяжелом ранении на гимнастёрке.

— Тебе чего?

— Да я свой. Учился тут раньше…

— Что-то не похож на своего, — недоверчиво сказал дежурный.

— Тот, кто учился здесь, как минимум — лейтенант.

— Я и буду лейтенантом! Непременно. Приехал сдать экзамены. Вот мои документы.

— Так экзамены давно закончились. Сейчас уже другой набор учится. А где ты был?

— Долго рассказывать. Пропусти.

Кошелев прошёл через КПП на территорию училища и направился в сторону штаба. Дорога проходила мимо того злополучного места — медпункта. А вот и Валя, легка на помине. Это ведь из-за неё вышел конфликт с командиром взвода, в результате чего он угодил в штрафную роту. Виктор невольно потёр место ранения. Рана периодически давала о себе знать, хотя давно уже зажила.

— Салют, боец! — сказала медсестра. — Что-то мне лицо твоё знакомо. Ты из взвода обеспечения?

— Привет, Валя!

— Что болит? За плечо держишься.

— Ничего не болит, — буркнул Виктор и прошёл дальше, не оглядываясь.

Медсестра хмыкнула и, пожав плечами, ушла к себе, на ходу поправляя прядь, выпавшую из-под берета. В штабе ему сразу встретился начальник учебного отдела училища. Он хорошо помнил Кошелева, одного из лучших курсантов. Было очень жаль, что с ним приключилась такая история.

— Ну, проходи, проходи! Смотри-ка ты — повоевал всего ничего, а как возмужал! Ранение тяжелое, смотрю, нашивка… Аха, аха… Хорошо… Давай рассказывай! — вертел его подполковник.

— А что рассказывать, товарищ подполковник?! Как у всех… Воевал, получил ранение, повезло, что не погиб — реабилитировали. Вот, теперь получил разрешение сдать экзамены.

— Ну, да… Ну, да… Давай свои документы. Конечно, ты пропустил немного, но зато с боевым опытом. И знания за эти месяцы, надеюсь, не растерял?! — сказал подполковник. — Вот тебе пропуск, отдашь его коменданту. Разместишься в казарме второй роты. На подготовку тебе неделя. Пройдись по учебникам, зайди к преподавателям. Они предупреждены, помогут с подготовкой. Через неделю будет работать экзаменационная комиссия.

— Спасибо, товарищ подполковник!

— Давай, удачи, Кошелев! — Разрешите идти?

— Идите!

Виктор повернулся через левое плечо и зашагал к двери, чеканя шаг. Когда он уже схватился за ручку двери, подполковник снова окликнул его.

— Кстати, — сказал он. — Твой обидчик, лейтенант Семёнов, тоже отправлен на фронт. Несмотря на наличие высоких покровителей, начальник училища был неумолим — после очередной выходки отправлен на передовую в качестве командира взвода.

— После какой выходки? — спросил удивленно Виктор. — Приставал к нашей медсестре. В пьяном виде устроил скандал у всех на виду.

— Так вроде она и сама была не прочь с ним…

— Младший сержант Шишкинская утверждает обратное. Заявила, что лейтенант ей проходу не даёт. Домогается. Мешает службе. В общем, дошло до того, что лейтенант разбил окно в медпункте, когда она его не пустила. Пытался залезть к ней, но был задержан комендантом училища, который прибежал с патрулем на крики о помощи. Лейтенант, пользуясь покровительством высоких чинов в Москве, пытался обвинить ее во всех грехах. Но вмешательство начальника училища и особиста дали иной ход делу.

— А ведь мой конфликт тоже из-за неё вышел, — сказал Виктор.

— Да, знаю, — вздохнул начальник учебного отдела. — Нехорошо получилось тогда с тобой. Начальник училища лично ходатайствовал, чтобы не давать ход делу. Статья ведь расстрельная была — нападение на командира в военное время. Пришлось сделать ход конем, так сказать, и отправить тебя в штрафную роту, не доводя дело до трибунала.

Он встал из-за стола, закрыл форточку окна, хотел ещё что-то сказать, но передумал и махнул рукой в сторону Виктора.

— Ладно, Виктор, иди!

Виктор вышел из штаба навстречу осеннему солнцу. Солнце грело нещадно. Он постоял немного на крыльце, затем закинул вещмешок на плечо и зашагал к коменданту.

Неделя интенсивных занятий прошла недаром — экзаменационная комиссия была довольна результатами знаний Кошелева. Особенно был доволен преподаватель тактики, он же член экзаменационной комиссии, подполковник Зарайский. Он долго гонял курсанта по вопросам организации боя в различных ситуациях — в лесу, в городе, в горах, в обороне и наступлении. Исключительно полным был ответ курсанта по особенностям наступления на позиции, расположенные на различных высотах. Личный и пока единственный опыт Кошелева по наступлению на высоту и её обороне дали возможность раскрыть ответ во всей красе. А разделы «Наставления по стрелковому делу» Кошелев щелкал, как орехи. Не только вопросы устройства и технические характеристики основных видов вооружения, но и вопросы баллистики, пристрелки, приведения к нормальному бою выдавал членам комиссии по памяти. Учитывая отличные знания, в том числе прекрасное владение немецким языком и отличную память, комиссия пришла к выводу рекомендовать выпускника в войсковую разведку. Начальник училища лично вручил ему лейтенантские погоны. Привлек к себе, обнял по-отечески:

— Удачи тебе, лейтенант!

— Спасибо, товарищ полковник!

Кошелев перед отъездом из училища решил заглянуть к Вале в медпункт. Некрасиво он поступил при последней встрече с ней. Была тогда затаённая обида на неё. Ему казалось, что из-за этой девчонки он попал безвинно в штрафную роту. Сейчас, когда он узнал всю подоплёку происходивших вокруг неё событий, решил извиниться.

— Ааа, это опять ты, боец, — сказала медсестра, когда Кошелев постучался к ней. — Ой! Простите, товарищ лейтенант — не сразу заметила погоны!

— Ничего, — улыбнулся Кошелев.

Он невольно залюбовался ладной, стройной фигурой девушки в белом халате.

— Вот, убываю снова на фронт. Зашёл попрощаться. И извиниться перед вами!

— За что? — удивилась Валя.

— Вы помните историю драки курсанта и лейтенанта несколько месяцев назад? — спросил Виктор.

— Да, что-то припоминаю… Говорили, будто это произошло рядом с медпунктом. Но я ничего не видела.

— Этим курсантом был я, — Виктор горько усмехнулся. — Впрочем, там и драки-то как таковой не было… Так, толкнул слегка. А он это раздул.

— А при чем тут я? Почему решили передо мной извиниться? — Дело в том, что это произошло, когда я выходил от вас, после перевязки. Это увидел мой командир взвода — лейтенант Семёнов. И приревновал меня к вам!

— Ах, этот?! Так это он был участником драки с вами? Вот оно что…

— Поэтому я был немного обижен на вас. Считал, раз вы с ним, простите, шашни крутите, значит, виноваты в том, что я был так жестоко наказан. Конечно, глупо это с моей стороны — вы даже не знали меня. Простите меня за мои плохие мысли о вас!

— Это вы меня простите за то, что стала невольной участницей этого неприятного инцидента… Вам столько пришлось пережить после этого. Я слышала, что вас направили в штрафбат. Ранение получили…

Она порывисто схватила руку Виктора и прижала груди. Виктору понравилась такая непосредственность девушки, он снисходительно улыбнулся.

— Не в штрафбат, а в штрафную роту. В штрафбат направляют офицеров. Но это теперь уже не важно. Прощайте, Валя! И берегите себя! — сказал он, накрыв своей ладонью руки девушки.

— Вас куда направляют? — спросила, спохватившись, покрасневшая Валя. Она вытянула свои руки и начала смущенно теребить пуговицы халата. — 4-й Украинский фронт. И… меня зовут Виктор, — сказал уже у дверей лейтенант. — Виктор Кошелев.

— Я вам напишу, Виктор. Узнаю в строевой части училища вашу полевую почту и напишу! Обязательно напишу!

Виктор вышел во двор медпункта и пошёл в направлении КПП. Всякий раз, когда он невольно оглядывался назад, видел в окне стройный силуэт девушки в белом халате. И каждый раз девушка вскидывала руку в прощальном взмахе, словно ожидала, что он опять обернётся.

Лейтенант Кошелев получил назначение в отдельную разведывательную роту N-й гвардейской дивизии 2-й гвардейской армии 4-го Украинского фронта, который действовал в Мелитопольском направлении. К тому времени дивизия приняла участие в освобождении Донбасса, ведя упорные бои и проявляя героизм, разгромила Мелитопольскую группировку противника в Северной Таврии и замкнула гитлеровцев в Крыму, отрезав пути отступления по суше. Когда Виктор был в пути к месту назначения, в дивизии полным ходом шла подготовка к штурму Перекопских укреплений. Эшелоны с боевой техникой, грузом и пополнением уходили на запад беспрерывно. Поэтому добраться до места дислокации дивизии было делом несложным. Труднее было найти свою разведроту, потому как она находилась в постоянном движении в связи с наступлением войск под Мелитополем. В штабе дивизии указали примерное нахождение роты и махнули рукой — не до него было. Начальник разведки дивизии тоже был на передовой.

Найти роту помогло случайное происшествие. Когда он на попутном санитарном транспорте добрался до медсанбата, туда привезли раненого разведчика в сопровождении санинструктора роты. В это время Кошелев прогуливался по двору, верно рассчитав, что в медсанбате должна быть свежая информация от поступающих с поля боя раненых. Конечно, можно было пойти к связистам. Но и они в эту пору в запарке. Без связи — нет управления, а без управления — нет победы. И вот на территорию медсанбата на полном ходу влетел командирский «Виллис». На заднем сидении, бледный от потери крови, забинтованный, полулежал боец с ранением в грудь. Голова его покоилась на коленях у красноармейца с санитарной сумкой на плечах.

— Врача, врача! — кричал водитель, еще даже не успев затормозить. — Скорее! Врача!
Из палатки выскочили санитары с носилками, а за ними скорым шагом подошёл врач. Раненого переложили на носилки, врач наскоро осмотрел, увидел розовую пену у рта.

— Ранение в легкое. Гемоторакс. Несите в операционную, — приказал он санитарам устало.

Затем неспешно достал из кармана папиросу и прикурил с протянутого кем-то окурка.

— Что же вы стоите? Немедленно окажите помощь раненому! — гневно накинулся на него водитель «Виллиса». Он был одет так же, как и раненый, в пятнистую форму без знаков различия.

— Успокойтесь, любезный, — сказал спокойно доктор. — Там есть кому заниматься. Вот докурю и тоже присоединюсь. Уже пять часов не курил. Ночь не спали… Устал, как черт…
Военврач был грузного телосложения, седовласый человек лет пятидесяти. Он держал папиросу около губ красными от частого мытья пальцами. Руку практически не опускал, затягиваясь частыми неглубокими затяжками. Вот он в последний раз затянулся, выбросил окурок, растоптал каблуком, постоял несколько секунд, запрокинув голову с закрытыми глазами, и ушел в палатку. В это время во двор заехала полуторка. Из кабины выскочил расхристанный подполковник с интендантскими погонами, на ходу выхватывая из кобуры пистолет. Из кузова вслед за ним спрыгнул красноармеец.

— Да я тебя под трибунал! — кричал интендант, передергивая затвор ТТ. — Расстреляю, к чертовой матери! Кто угнал машину, где мой портфель?

— Этот! — указал пальцем на водителя «Виллиса» приехавший с ним боец. — Я ничего не успел сделать. Он меня выкинул из машины и все!

Подполковник в бешенстве повернулся в сторону угонщика, поднял руку с пистолетом. Выстрел ушел в небо. Это стоящий в двух шагах Кошелев постарался. Успел подскочить, отбить вверх, а затем перехватить руку в заломе. Он отобрал у подполковника пистолет, вытащил обойму, передернул, сделал контрольный спуск курка и кинул сопровождающему бойцу. Все это он сделал быстро, четко, что боец восхищенно охнул.

— А обойма пускай у меня побудет… пока… — сказал Виктор. — Вы, товарищ подполковник, видать, сами под трибунал захотели?!

— Ты кто такой? — спросил угрюмо, но не успокаиваясь интендант. — Эти недоумки угнали мой «Виллис» с документами. Угрожали водителю. Избили. Я это дело так не оставлю!
Виктор спокойно дослушал речь подполковника и представился:

— Лейтенант Кошелев! Следую в расположение разведроты дивизии.

— Так ты к нам?! — воскликнул до сих пор молчавший и наблюдающий за происходящим со стороны боец в пятнистой форме. — Извините, товарищ подполковник! Но срочно нужно было раненого командира доставить в медсанбат. Мы его чуть не потеряли. Километров пять на себе тащили. А тут смотрю, «Виллис» у дороги стоит. Боец за рулем прохлаждается без дела. Ну, мы позаимствовали. Вы бы подождали чуток там, вернули бы вашу машину в целости и сохранности. И портфель ваш цел. Там, под сиденьем. Подполковник снова подскочил к машине, достал портфель, заглянул внутрь, что-то там посчитал пальцами.

— Открывали портфель? — спросил он, грозным видом подняв голову.

— Да на кой он нам? Нам бы скорее командира довезти до докторов… Кинули его под ноги, чтоб не мешал, когда укладывали старлея и… полетели…

— Ваша фамилия, боец?

— Гвардии сержант Васильев! Разведрота N-й гвардейской дивизии!

— Распустились вы, разведчики! — ворчал интендант. — Я буду вынужден доложить об этом комдиву! Я вам еще покажу!
Кошелев подошел поближе к подполковнику.

— Товарищ подполковник, — сказал он мягким голосом. — Может, замнем ситуацию?! Они погорячились, можно понять. И вы погорячились — слава богу, что не убили никого. Тут есть свидетели, все видели, как вы стреляли. Зачем вам и нам лишние проблемы? Машина цела, портфель на месте, сержант извинился. Давайте разойдемся мирно.

— …?!

— Учтите, я тоже молчать не буду… — добавил Виктор, видя нерешительность интенданта.

— Хорошо, — буркнул под нос подполковник, понимая и своё положение. — Отдайте обойму. А ты верни пистолет и садись за руль, оболтус! Поехали! Опаздываем…

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 266
печатная A5
от 411