электронная
180
печатная A5
462
18+
Путь Арестанта

Бесплатный фрагмент - Путь Арестанта

Объем:
170 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4490-4890-5
электронная
от 180
печатная A5
от 462

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

«Борец»

Мне с детства по душе был криминал,

Везде где мог, там и воровал.

Вот так открылся мне Сумской централ,

Смотрящий хаты, навес «Борец» мне дал.

По понятухам, взросляк под натаскал,

По жизни нашей, чтоб правильно шагал.

Один Бродяга, шпанюком признал,

За то, что на Прилуках я режим шатал.

А на взросляк на БИК-16 я попал,

И так как прежде я задней не сдавал.

За Мужиков, достойно отстрадал,

Ну, вот и крутка, встречай родной Централ.

На зону красную, сто первую попал,

Там, как и раньше движ красных отрицал.

И весь козлиный, стос меня ломал,

Но я не сдался, за честь свою стоял.

Ну опосля на буре раны залезал,

Тебя родная, все время вспоминал.

Любовь твоя, мне выжить помогла,

Ведь я-то знаю, ждешь мамуличка!

— Тюрьма — кто не был, тот не поймет. И даже те, кто был, не всем дано понять!

Вступление

Добро пожаловать в тюремный мир, мой любознательный читатель. Если вы держите эту книгу в руках, значит, вы хотите выйти за грани своего обитания, и на время погрузиться в другую атмосферу жизни. В этой исповеди я описываю все жизненные этапы, которые мне пришлось пройти по арестантскому пути. Меня зовут Антон Гайдук, родом я из небольшого города Конотоп, Сумской области, что на Украине. Моё детство было наполнено яркими событиями криминального мира. Мы росли в 90-е годы, на окраине жизни, где каждый выживал, как мог. Вот и я увлеченный блатной романтикой, вступил на криминальный путь, начиная с самого раннего детства. Мне необходимо было очень быстро взрослеть и развиваться не по годам, чтобы выживать среди уличных волков. В шестом классе я попал в школу интернат, где часто приходилось бороться за лидерство, а значит за лучшие условия жизни. По окончанию девяти классов, я почувствовал себя сильным и свободным, и по этому, меня еще больше засасывало в преступный круговорот. Распутные девушки, алкоголь, и жажда красиво жить, как и стоило того ожидать привели меня к казенному дому. Так я впервые в семнадцать лет переступил порог тюремной камеры. За свой небольшой срок я смог увидеть множество тюрем, три лагеря, малолетку, общий и строгий режим, карцера, ШИЗО, ПКТ, четыре месяца просидел в одиночной камере.

Книга посвящается моей маме Бурым Неле Анатольевне, которой так и не суждено было дождаться моего возвращения. Она с любовью сохранила все мои письма и фотографии, благодаря которым и была написана данная книга!

Часть I. «Малолетка»

«КПЗ»

06.07.07. Заходя в кабинет следователя, на очередной допрос, я увидел плачущую маму, в глазах ее был зверский ужас, и страх. Подходя к ней, я уже догадался, почему она в таком состоянии.

— Тебя посадят! — прошептала она, и тихо беспомощно заплакала…

Ко мне подошел милиционер, он приказал мне взять руки за спину, что я и сделал, после чего он одел мне наручники на запястье. На том момент еще не было четкого осознания всего происходящего со мной, и поэтому ощущение страха у меня отсутствовало. В душе было полное безразличие, и только легкое волнение, учащало сердцебиение. Да и к тому же я уже морально был подготовлен к арестантской жизни, имея поверхностное представление о тюремной жизни, из того что мне поведали мои многочисленные друзья уже имевшие отсидку.

Мы подошли к серой железной калитке «КПЗ» (камера предварительного заключения), мой сопровождающий нажал на звонок, раздался жуткий звон. Мрачная погода дополнила картину заключенного дня. Дико залаяли сторожевые псы, раздались шаги и кто-то выглянул через глазок, он командирским голосом спросил:

— Кто здесь?

— Принимайте задержанного.

Распахнулась калитка, и мы вошли в ИВС «КПЗ». Раскатился гром, я поднял глаза к небу, сверкнула молния, и во мраке очертила решетку над моей головой. Справа от меня стоял «воронок» (Автомобиль для перевозки подозреваемых и обвиняемых). Проследовав дальше, мы зашли в помещение «КПЗ» и поднялись на второй этаж, где и находились камеры для заключенных.

Обстановка для меня была уже знакома, так как я уже бывал там на очной ставке со своим подельником. Прямо напротив входа, находился кабинет начальника. Первая комната с лева была предназначена под кабинет врача. Далее по «продолу» (коридору) находилась решетка с «брамой» (дверью), за которой и находились «хаты» (камеры для заключенных). Прямо на «продоле», меня принялись «шмонать» (обыскивать) двое «ментов», процесс довольно таки не приятный, сначала раздеваешься догола, а потом просят присесть три раза, вдруг между ягодицами ты что-то спрятал. После того как я оделся, меня повели в камеру под номером десять. Градусов на тридцать отворилась брама, и я вошел в «хату». Я оказался в полу мрачном помещении, освещение было очень тусклым. Над дверью находилась лампочка где-то ват на 60, которая была спрятана за плотной железной пластиной, в ней было много маленьких просверленных дырочек, сквозь которые и пробивался свет. На окне была такая же решетка на жаргоне называемая «муравейник».

За ней находилось несколько решеток, сваренных из арматуры. После решетки стояло окно, в котором была открыта форточка градусов на тридцать, сквозь щель которой ели-ели виднелось июльское небо. С права стоял маленький «общак» (стол), заваленный различными продуктами. В камере стояла не выносимая духота. Войдя в камеру, я ощутил как исчезло волнение после того как я увидел своего одноклассника «Краву». С Андрюхой мы учились еще с седьмого класса, после девятого класса вместе поступили в ПТУ, в одну группу. Он лежал на наре, которая была прикреплена к деревянной «Сцене». («Сценой» в ИВС называли деревянный или бетонный подъем, высотой полметра, раньше на ней спали арестанты.)

Слева от него, на второй наре лежал мужик лет сорока пяти, пятидесяти, рядом возле него седел мужик такого же возраста, и чинил маленький кипятильник. Нары били одно ярусные. В камере их было только две и поэтому в некоторых «хатах» спать приходилось по очереди. Справа от меня находилась «дючка» (туалет). Она почти ни чем не прикрываемая, кроме невысокой стеночки спереди. Сам унитаз назывался «Крокодил», из-за того что при сливании воды, он издавал противный рев. На вид он советского образца, которые распространены были в общественных туалетах времен СССР.

Зрелище очень неприятное, но человеческий инстинкт к выживанию, заставляет людей приспосабливаться к любым условиям. Стены камеры были ровными, побеленными, и только в некоторых местах исцарапаны. Такой общий вид «хаты» в которую меня закрыли. Увидав меня, «Крава» радостно подорвался со своей нары и позвал меня к себе. Мужики, как будто бы не замечая меня, принялись заваривать «чифирь». «Чифирь» это очень крепкий чай, на вкус горький, у тех кто пробовал его впервые он мог вызывать тошноту. Готовиться он в основном из грузинского чая. Пить «чифирь» в тюрьме, это традиция в которой заложен особый смысл. «Чиф» пьют, когда встречают новых людей в камере, когда провожают на этап, и на всех торжественных событиях. Чашка, из которой его пьют, называется «малышка», а литровая кружка именуется как «тромбон». «Чифирь» бодрит и держит разум в трезвом сознании. Я поднялся на сцену и подсел к нему. Мы пожали друг другу руку, но остальным я руки не жал, потому как мне ранние уже говорили о том, что в тюрьме избегают рукопожатий. Он спросил, за что меня закрыли, на что я ему ответил, с особой гордостью.

— за мошенничество!

Пока мы немного поговорили о свободе, мужики сварили «чифирь». Садясь по кругу, мужики поинтересовались у меня о моем образе жизни:

— с прошлым все в порядке?

— Да, — ответил я.

Я ответил так, потому что мне уже было известно, о чем идет речь. В данном случае интерес проявлялся о том, что порядочный ли человек который заехал в «хату», чтобы знать, можно ли с ним иметь какие-то общие дела. Нужно отвечать как есть, рано, или поздно все всплывает. Будь, кем есть! Как правило, если тебе что-то неясно, необходимо смело интересоваться, там, где находиться порядочный люд, вам подробно пояснят все что непонятно. Мы принялись «чифирить», я постоянно что-то интересовался о том, как правильно жить, придерживаясь понятий? Как живут люди в тюрьме? «ИВС» это изолятор временного содержания, оно же «КПЗ». Сюда привозят только во время следствия, на допросы, для судебных заседаний, и также на ознакомление с личным делом. В остальное время всех арестантов везут в «централ» (в областное СИЗО). Я понимал, что на СИЗО мне придется еще долго сидеть, поэтому мне так интересно было узнать о тюремной жизни как можно больше, плюс к тому «Краву» с мужиками как раз в этот день забирали на этап, поэтому времени оставалось немного. Прошло пару часов, открылась брама и в «хату» завели «Зелю». Это был подросток шестнадцати лет. Мы учились с ним в ПТУ, и он постоянно попадал в какие-то неприятности. Он был неуравновешенным и вдобавок любил выпивать, от чего становился вовсе неадекватным. У него была страсть к оружию, и в любом конфликте он хватался за нож, либо розочку. Но больше всего ему нравилось мастерить и испытывать самопалы. Иногда я помогал ему решать его проблемки, поэтому он и был должен мне.

— Опа, а вот и мой должник. Вскрикнул я

За короткое время моего нахождения, я почувствовал себя увереннее. Опираясь на свой небольшой запас знаний, я пытался выделиться, и хотел казаться крутым в глазах арестантов. Мужики внимательно наблюдали за происходящим.

— Ну и где мой долг? Ты помнишь, что тебе сегодня нужно все вернуть? Спросил я.

Услыхав наш диалог, мужики прервали нас, и стали пояснять, что в тюрьме, «слободские» долги не качаются. Что означало, я не могу в тюрьме требовать с него долг, который он мне должен был еще на свободе.

Мужики поинтересовались у «Зели», как у него с прошлым? В глазах у него застил недоумевающий взгляд. Я догадался, что он ничего не понял, и сам принялся объяснять, что от него хотят услышать. Выслушав меня «Зеля» утвердительно ответил, что с прошлым у него все в порядке. «Крава» принялся заваривать «чиф». «Зеля» сел возле меня и внимательно слушал, о чем мы разговариваем.

— За что закрыли? Поинтересовался один из мужиков у «Зели».

— Я влюбился в девушку, ее зовут Жанна, но она встречается с цыганом Сяндо. Как я понял позже, они хотели «кинуть» меня на телефон. Жанна попросила у меня телефон, и зашла в заброшенный двор в туалет. Я проследил за ней, и увидел что Сяндо забрал у нее мой телефон, и стал быстро уходить. Я вынул самопал, и стрельнул ему в спину. Ответил «Зеля». Тем временем Андрюха принес «чиф», мы сели вкруг и запустили малышку по кругу, отпивая каждый по два «хапка» (глотка), передавая по часовой стрелке. Допив «чифирь», мы дальше о чём-то общались. Время летело как то незаметно, и порой меня охватывало тоскливое ощущение разлуки. Общая беда быстро объединяет людей, появляется душевная привязанность. Вдруг хлопнула «кормушка», и «мент» начал зачитывать фамилии тех людей которым через пол часа с вещами на выход, закрыл обратно, и пошел к другим «хатам». Мужики с «Кравой» засуетились собираться. Я набрал «тромбон» воды, закинул перемотанный кипятильник в него, и включил в розетку. Все уже собрались, за время пока заваривался чифирь, и мы присели на дорожку. Долгое время вокруг царила тишина, и вдруг «Крава» потянулся к своей сумке, и вытащил с нее две пачки сигарет без фильтра, и отсыпал немного чая.

— Это вам должно хватить на три дня, до суда. Если суд примет решение оставить вас под стражей, то вам можно будет передавать передачи, ну а там «родаки» — родители — принесут. Радио приемник оставляю вам, а когда будите уезжать на «централ», отдадите «менту» на сохранение. Скажите ему чтобы на мою фамилию записал. Сказал Андрюха!

«Коцнулась хата» (открылись замки в камере) и открылась «брама», «мент» скомандовал:

— Всех кого зачитывали с вещами на выход!

Мы провели их до порога, попрощались с ними, и «брама закоцалась». Тоскливое настроение угнетало меня, и я включил радио, чтобы музыка немного разрядила обстановку. Я лег на нару и пытался разобраться со всей полученной информации за этот день. Впереди ждала неизвестность, и я понимал, что скоро с ней придётся неизбежно столкнуться. То что я знал, было не достаточно чтобы сложить окончательно представление о жизни в тюрьме. Размышляя над всем этим, я и уснул. Закончился мой первый арестантский день.

Проснулся я от клацанья замков, открылась «брама», и «мусор» скомандовал:

— На выход на проверку.

Мы вышли на «продол», взяв руки за спину стали лицом к стене. В «хату» зашли три «мента», у одного из них в руках был деревянный молот. Нам сказали стать на растяжку для обыска, и «менты» принялись нас «шмонать». Из камеры доносились стуки по металлу, это «менты» проверяли, целостность «решки», для этого им и нужна была киянка. В «хате» шел «шмон». Эта процедура проводиться ежедневно, во время смены караула. «Менты» закончили «шмонать» и нас обратно завели в камеру. В «хате» весь день играла местная радио волна, и мы с надеждой мечтали что через трое суток, нас освободят под подписку он невыезде. Лязгнула «кормушка», и «продольный» («мент» который ответственный за «продол») спросил:

— «Баланду» (еду которую готовят в тюремной столовой) брать будите?

— Да.

Ответил я и подал «нифель» (тарелку) которые «тормознули» (оставили) нам пацаны. На первое давали борщ, а на второе сочневую кашу, и пол «бубона» хлеба. Так как у нас было всего два «нифеля», мы взяли борща, и на сегодняшний день наша трапеза окончилась. В «КПЗ» кормили один раз в сутки. После обеда мы решил закурить, я заметил, что за все время, мы выкурили пол пачки сигарет. Было понятно, что с таким темпом мы до суда не дотянем, и я предложил «Зеле» экономить. Он сначала был не против, но как оказалось без курева он долго выдержать не мог. Он оторвал часть газеты для изготовления «самокрутки», засыпал щепотку чая, и с довольным лицом закурил свою скрутку.

— Ну как? Спросил я

— Класс! Воскликнул «Зеля», и предложил мне попробовать.

Я отказался, и вдруг почуял резкий дым от его «самокрутки», он очень напоминал запах конопли, когда ее курят. Постепенно приближался вечер, по радиоволне заиграла знакомая песня, и мне стало грустно. Я думал о своих друзьях, которые как раз в это время собирались вместе, чтобы выпить, и погулять с девчонками. В таком темпе прошло трое суток.

09.07.07. Рано утром открылась кормушка, и «продольный» зачитал фамилии:

— Гайдук и Зеленский, через тридцать минут с вещами на выход.

Тридцать минут мучительно томили мою душу ожиданием. В душе еще хранилась надежда оставить все позади. Мне казалось, что за эти трое суток я все переоценил, и теперь готов начать жить заново, ценя каждый миг. «Коцнулась брама», мы вышли на «продол» стали лицом к стене взяв руки заспину. «Мент» щелкнул «браслетами» наручниками на запястьях, и приказал становиться в шеренгу по двое. Мы спустились на первый этаж и нас завели в «воронок».

Воронок

Нас завели в одну из камер, и мы сидели, ожидая пока выведут всех кто едет в суд. С каждой минутой июльское солнце все больше раскаляло железный «воронок», и мы с нетерпением ждали момента, когда он тронется в путь!

— За последним закрыто.

Прокричал «мент», и через пять минут мы двинулись в путь. Через десять минут остановился «воронок», и где-то минут через тридцать, конвойный открыл нашу камеру, и по одному выводил на улицу. Внезапно яркий свет солнца ослепил меня, и я не сразу мог сориентироваться, где я и что вокруг меня. Нас с «Зелей» повели в здание суда, проходя по коридору, я увидел мать с адвокатом, ее глаза были наполнены любовью и страданием. Как только за нами закрылась камера, в зал суда начали заходить родные, и секретарь судьи. Я перешептывался о чем-то с матерью, просил, чтобы она передала первые необходимые вещи. Внезапно зашел судья. Он объявил принятое решение, меру пресечения оставить прежней, тюремное заключение сроком на два месяца, и сразу ушел. Конвоиры дали нам еще пять минут поговорить с родными, а после ответвили нас обратно в «воронок». Около двух часов стекая потом, мы седели в раскаленном от солнца «воронке», пока приведут остальных арестантов, у которых шел суд. К обеду жара достигла своего пика, вокруг царила тишина, и только было слышно тяжелое дыхание арестантов. В «воронок» завели двоих арестантов, и нас повезли в «КПЗ». Нас с «Зелей» «прошмонали», и закрыли в туже «хату». По истечению часов двух, трех открылась «кормушка»:

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 462