электронная
252
печатная A5
454
16+
Проникновение

Бесплатный фрагмент - Проникновение

Сборник стихов

Объем:
314 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4493-6653-5
электронная
от 252
печатная A5
от 454

Из Плоти — в Дух

Принёс с Небес

мне Ветер Стих

и враз затих,

как изнурённый Ангел

длинною дорогой,

которая

меня соединяет с Богом.

Я о́жил,

воссоздав себя

в который раз,

из пепла — в плоть,

из плоти — в Дух.

И слух прошёл по Небесам,

что кто-то Там

пытается не умереть

и вечно жить.

Всё так и есть, —

я на земле

создать

пытаюсь

Небо.

Вечная пауза

Давайте представим,

что жизнь —

это Музыка.

Вы —

музыкант,

но в молчании паузы.

Ждёте Вступленье своё

из-за такта

в чью-то Гармонию

в чей-то Аккорд.

Новый рекорд —

непрерывность молчания.

Ржавые струны —

забыли звучание.

Клавиши в пыльном налёте

не помнят

прикосновения

чутких пальцев.

Пальцам

давно не вернуть

Виртуозность.

В том-то и сложность,

что надо считать

в такт

пустоту —

вечную паузу.

И долготу ожиданий

никак не узнать…

…Давайте представим,

что Жизнь —

это Музыка,

а Музыку —

надо Играть.

Оборванная нить

Оборванную нить связать

и дальше вышивать

прозрачный мир

цветами собственной души.

И не понять,

и не сказать

в объятьях призрачной тиши, —

кого любил,

и как любил.

Нить порвана,

и не связать.

Кому не доводилось ждать

Кому не доводилось ждать,

тому не доведётся встретиться.

А коль уж надо умирать,

то следует родиться

и воплотиться

в чью-то плоть,

чтоб вновь

чужую прихоть

подчинить себе

на этой выцветшей земле.

Кому не доводилось ждать,

тому не время умирать.

Он не оценит радость встречи

и не поймёт чужой тоски.

А я

до гробово́й доски

несу её,

подставив плечи.

Наверно, я умею ждать,

но не умею

умирать.

Годов прожженье

Годов прожженье выльется

к смердящим свечкам;

К пожару —

к горизонту выжженной степи.

Разбитый колокол,

сквозь трещину

звони!

Звони!

Сгорает жизнь —

ни крика, ни словечка.

Трезвонь-трезвонь

в цветочный колокольчик,

ветер.

Задуй свечу

средь пальцев —

радостью к цветам.

Приблизь росы прохладу

к выжженным губам.

И разомкни сомкну́тость век.

С глаз выдуй пепел.

Коль возвратится жизнь

в золу,

в года — прожженье,

То обречёт себя

на грешности упрёк.

А Тот её живую…

вдоль и поперёк…

Проклятый круг.

Пылают жизни

в пораженье.

Жребий

Кто бросил жребий и себя

в поток безумного Огня.

Тот будет пламенем объят…

По всей земле Костры горят.

Горит свеча, а в ней — душа.

Сгорает Время не спеша.

Пусть горы пепла за спиной,

Но ты среди Огня —

живой.

Покоя Жребий не даёт —

в Огонь бушующий зовёт.

Лишай

О, где ты, Чистый Воздух!

Довольно трепалогий!

Мне ме́рзка закулисная Возня!

Сценарий Чернословия —

Лишай — мирок убогий.

В законе: Власть Бактерий,

И вертикаль до неба.

И тарахтит Машина,

Машина царских гениев.

Работает на нано топливе, дерьме.

Мы корчимся от яда жизни,

Приговоренные к греху,

И тихо молимся ночами

и кто Кому, и кто Куда.

В смятенном Сердце — шквал сомнений,

уж нет почти Тепла в Душе.

А было ль Это?

Иль было всё не ТО?…

Торчит, как боль,

Адамово Ребро.

Паутинка Времени

Вцепившись в паутинку Времени,

лечу.

Потерей птичьей, — голосом

кричу, кричу!

И по колено

в прошлом дне увязнув,

не вытащив ноги,

не вырвав из груди

весь спёртый запах

утвержденья бытия,

полёта лёгкость обретя,

несу земную тягость

в стеклопрозрачные дворцы.

В огонь зарницы

летят за мною птицы.

Веслом в бездушии

гребут напрасно крылья.

Комком безжизненным

встречаются с землёй,

с мишенью,

выбранной стезёй.

Картинкой вырвана

безумная идиллия.

Я пролетаю

над истлевшими мирами,

над жидким воском крыл, —

Икаровой мечтой.

Мертвец из Прошлого кричит:

Постой… Постой…,

простись

с бездушными

холодными

телами.

Чуть выше сердца

Когда в чуть выше сердца

тревожное

приходит Что-то,

я обращаюсь в боль бескрайнего стиха.

Понятен он лишь мне

и больше никому.

В плену

вчерашнего греха

на свежем, влажном пне

мне рубит голову невидимый палач

обычным, острым топором.

Горит костром

чуть выше сердца.

А в сердце —

клоун и трубач

распиливают жизненную сцену.

Хотят иметь по собственной арене

для сольных личных представлений.

Визжит пила. Кричит полено.

«Не плачь, безмозглая,

не плачь,

возьми с меня пример,

и наберись терпенья».

Полено замолчало,

увидев говорящую

отрубленную голову мою.

А я стою без головы

среди звенящей темноты…

Когда в чуть выше сердца боль уходит,

Очнувшись, с грустью удивляюсь,

что я не человеком, а тополем

на Белый Свет Являюсь.

Отставший

Я так спешил на поезд свой,

но к отправленью не успел.

Сорви стоп кран, товарищ мой,

ведь я уехать так хотел.

Сорви стоп кран, —

мне не догнать

летящий вдаль стальной экспресс.

Но подожди ж,

ядрёна мать!

Ты кто,

товарищ или бес?!

Я всё отдам, —

сорви стоп кран!

Бежать за счастьем — нету сил!

Сорви, дружок, —

с меня сто грамм,

я свой билет за жизнь купил.

Бежал я, падал и вставал,

гудела рельсовая сталь.

А друг в купе лежал, зевал.

Но может он не друг, а шваль?

Сорви стоп кран, глухой баран!

От крика —

глотка на куски!

И сердце бьёт, как барабан:

Сорви стоп кран!

Сорви стоп кран!

Услышал кто-то

и нажал

на туалетную педаль.

«За Те́м так долго ты бежал?» —

спросила рельсовая сталь.

Бумажный квадрат Мечты

Сегодня мальчишка запустит бумажного змея.

Запустит с надеждой на долгий полёт.

Квадрат, как квадрат,

из бумаги и клея,

он Суть Вознесения в небо несёт.

Назвал он бумажный квадратик «Мечтою»

И нитку к «Мечте» подлинней прикрепил,

Чтоб выше она поднялась над землёю

И вновь возвратилась,

набравшись Там сил.

Вот держит мальчишка на нитке всё небо.

Он держит мечту над собой высоко. —

А старый рыбак тянет море за невод, —

Мечта рыбака где-то там, глубоко.

Стальными троса́ми держать Её надо,

Чтоб злой ураган не оставил пустынь

на месте зелёного, дивного сада…

Держать Её надо… во имя Святынь.

Сегодня мальчишка запустит бумажного змея…

Запустит с надеждой на Долгий Полёт.

Квадрат, как квадрат, из бумаги и клея,

Но Смысл всей Жизни он в Небо взметнёт.

Утонувшие в сомненьях

Утонувшие в сомненьях,

в муках тела и души,

в неоправданных стремленьях,

в неосознанной тиши.

Захлебнувшись, созерцают

прелесть илистого дна.

Там внизу алмаз мерцает

в храме призрачного сна.

Потерял я времени много

Потерял я времени много

И поэтому, — сделал мало.

Да что толку, — судить себя строго,

Мне от этого лучше не стало.

А терял всё по воле чьей-то,

разгребая руками пепел.

Чьи-то губы ласкала флейта,

А мои — сумасшедший ветер.

Я отчаянно тратил годы,

пробивая сквозь кремень дорогу.

Но меня уносили Воды.

А куда? Лишь известно Богу.

Я бы сделал в той жизни больше,

Но вмешалась царица Харизма…

И пожи́л бы, быть может, дольше —

До «Светлейших Времён Коммунизма!»

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 252
печатная A5
от 454