Бесплатный фрагмент - Prodigy

Rewind

I

1

Лилипутки нашли себя в цирке. Барышни с диаметрально противоположным дефектом — великанши — и не подумали столь вопиющее гормональное нарушение приписывать убогости и тешить публику, пытаясь вызвать сострадание и сожаление о людских несовершенствах. Напротив, свой нестандарт они возвели в ранг великолепия и неоспоримой нормы. Как? О, это была глобальная акция, стартовавшая в конце прошлого века, о которой простачки вроде новых русских никогда не догадаются. Именно они купились на пиар гигантелл основательнее, чем кто-либо, и сделали шнурообразных манекенщиц неотъемлемым атрибутом респектабельности и крутизны. Пары, в которых «он ей по вытачку», стали считаться эталоном красоты, а модели за метр восемьдесят — верхом совершенства.

Девушки — гулливеры убедили мир в том, что сорок второй размер женских стоп — это прекрасно. После веков насмешек и унижений они празднуют свой триумф, блистая на подиумах, экранах, обложках журналов, украшая собой VIP-тусовки, клубы, отели.

Ханна — модель. Модель от педикюра до кончиков дрэд, со всеми вытекающими отсюда манерами, привычками, человечьим контекстом и способами добычи средств на проживание и пропитание. С позиций какого-нибудь очкастого эстета, она просто подиумная дылда с оглоблеобразными конечностями и натруженным ртом, но с точки зрения мировых стандартов она мега, супер, вау… И все бы хорошо, если бы не день рождения. Именно сегодня, когда вокруг все пышет молодостью и жизнью, у Ханны — самый личный праздник. Ты считаешь день рождения апогеем счастья, событием, которое нужно отмечать ежегодно, весело, масштабно? Тебе сколько лет? То-то же. А Ханне сегодня… сорок. Самый драматичный женский возраст. Ага, теперь «извините». Твой пардон не сделает Ханну моложе и не облегчит ее страданий сорокалетней именинницы. Вот она лежит в постели, болезненно переживая факт перехода с четвертого на пятый десяток, и на нее опускаются строки (наша героиня научилась рифмовать, рисовать, музицировать для большей колоритности образа, и чтобы подняться в цене, поскольку продавать себя ей приходится нередко):

День рождения — день великой печали,

Днем старения лучше б его называли.

Днем смирения с тем, что финал вашей песни

Стал на строчку поближе, и хоть ты тут тресни.

Дорогие друзья, не приходите,

Не желайте, не празднуйте и не дарите,

Дайте мне, ради всех добродетелей,

Этот день пережить без свидетелей.

Сотовый пропел «Jamiroquai». Так, без свидетелей, похоже, не получится.

— Yes, — томно так, томно, с придыханием, как говорят на всех языках только проститутки и модели.

— Это я. Хочу с фанфарами и фейерверками отметить твой солидный четвертак.

(Для непосвященных — а таковыми являются все, кроме Ханны и паспортистки Петроградского УВД, — сегодня имениннице не сорок, а двадцать пять).

— Большое русское merci.

2

Дальше все, как в отечественных сериалах. Он — красивый бандит. Бойфренд (омерзительное слово, но «любовник» из сентиментального вокабулярия попахивает нафталином и романами в НИИ). Дарит бриллиантовые цацки, хотя обещал десяток яиц от Фаберже. Заваливает цветами, потом просто заваливает, целует пятки, пупок и ниже, затем, лежа в постели голым, отвечает на дюжину — другую звонков, после чего уезжает по делам (вернее, на дело).

Под дверью заскреблась соседка.

— Хань, пойдем предадимся пороку.

— У тебя какие?

— «Вог», причем целый блок.

В парадной на широком подоконнике всегда стоит банка из-под леденцов, которые не выпускает ни одна кондитерская фабрика со времен распада СС. Около этой престарелой пепельницы Ханна и Светка встречаются почти ежедневно, чтобы не обкуривать третью сожительницу коммуналки — Капитолину Филипповну. Баба Капа всю жизнь смолила папиросы «Беломор» и «Казбек» и вдруг бросила пагубную привычку, став нудной моралисткой, запрещая другим повторять ее «ошибки военной молодости».

Светка — это единственный человек, при котором Ханна может быть собой — без фальши, без маски, не бросая понтов. Соратницы по цеху — коллеги по подиуму — соседку фэшндивы считают юродивой, не причисляя к людям вообще. Поэтому Светкин мир и мир модельной сучьей стаи — параллельные, непересекающиеся пространства.

В парадной было чисто, на каждом этаже — по жестяной банке с геранью. Тимуровки преклонных лет, свихнувшиеся на аккуратности, блюли порядок неусыпно.

— Хэпи бёсдэй тебя…

— Свет, не кощунствуй — «хэпи». Хэпи — это когда семнадцать.

— Да брось ты… Выглядишь, как пионерка.

— С виду — пионерка, в душе — пенсионерка. Как фотомодель уже почти не приглашают, считают подержанной. На подиуме — от случая к случаю, в самых беспонтовых дефиле…

— Все равно ты красивая, и мужчины тебя любят до потери пульса.

— Мужиков — как дерьма за баней. Но не потому, что любят, а потому что престижная любовница, топ-модель как-никак. А будь я воспитательницей ясельной группы…

— И даже так. Была бы прекрасной интеллигентной дамой бальзаковского возраста.

— Бальзаковского, ага… Горьковского, Светик, горьковского.

— В смысле?

— «Старуху Изергиль» читала?

Хохотали так, что тимуровки стали выглядывать из квартир, задевая сморщенными носами дверные цепочки.

— Дорогая Светлана, было бы смешно, если б не было грустно… Ты сегодня не укладывайся рано, я вернусь — мы с тобой отметим мой славный праздник.

— Рано, по — любому, не получится, потому как у меня гость.

— Иди ты!..

— Кузен из Мухосранска прибыл. Классный, кстати, перец, правда, прибабахнутый малость.

— И какого происхождения его прибабах?

— Сугубо научного.

— Менделеев-Клайперон?

— Тимофеев-Ресовский-Кулибин.

— Паровозы, что ли, с дурной наследственностью изобретает?

— Нет, молекулярных биороботов с генетическим трансплантантом. Я не сильно умно для вас выражаюсь?

— А если на пальцах объяснить…

— Да я сама не въехала. Спросишь у юного ботана вечером — он тебе все объяснит с точки зрения банальной эрудиции…

— А твой ботан красивый?

— А то…

— А сексуальный?

— Да прям, говорю же — научный задрот.

— Как ты о родственниках! Без почтения, без трепета в голосе.

— С трепетом, поскольку подозреваю, что Академия наук не скоро предоставит молодому ученому место жительства и создаст безбедные условия для продолжения начатых научных изысканий.

3

Модельное агентство «Neva-stars» — фабрика красоты, живородящая фэшнзвезд на всю Европу и окрестности. Ханна здесь давно бросила корни. Так давно, что вспомнить противно.

— Ханночка, цыпочка, с днем ангела.

«Пронюхали-таки стервы. Сейчас начнут глумиться».

— Спасибо, голуба.

— Надо устроить шоу по случаю, и наградить тебя медалью «Ветеран труда».

— Нет, лучше орденом «Ровесница революции».

— И подарить трубу от крейсера «Аврора», — это местные геи изгаляются.

— Ханночка, ты знаешь, что Строев не взял тебя в Лондон? Заменил на девочку, которую он выцепил на «Красе России»?

«Оба на…»

— Знаю. Я не могу ехать, потому как господин Ольский субсидирует проект создания моего личного театра авангардной моды, и в момент лондонского вояжа я нужна отечеству как учредитель новой восходящей звезды мировой фэшниндустрии. — «Махровое вранье. Но не делать же кислую мину на радость подругам, узнав, что Строев „меняет старую вешалку на новую“».

— Ханночка, девочка, взгляни — вот новая пассия Строева. Хороша малышка, правда? Кстати, победила в конкурсе красоты у себя на родине.

— Какое отношение конкурсы красоты имеют к красоте? — Ханна говорила надменно и лениво.

— Angel, сущий angel, — это друзья, с которыми врагов не надо.

— Angel, точно. Пока в тираж не вышла. — Ханна слегка занервничала — девочка и впрямь была юна, свежа, нежна и красива.

К Строеву на разборки идти не хотелось. Тут вдруг любовник косяком пошел с поздравлениями и презентами. Ханна дала себя побаловать, показав мормышкам с подиума, кто в «Neva-stars» звезда.

Девочек давила зависть. Они едва успели пережить Ханнину новую квартиру, в которую она вот-вот переедет. А тут еще каскад даров «этой старой калоше в ее неполные сто лет».

Строев все-таки выпорхнул из апартаментов и позвал Ханну к себе. Поцеловал ручки, подарил «Кензо». (Догадался же даме с таким тонким вкусом презентовать новорусский ширпотреб! Еще не хватало пахнуть, как все прошедшие путь «из грязи в князи». Как тебе слоган: «„Кензо“ — запах богатых стерв»? )

— Ханночка, солнце, тебе, наверное, уже сообщили доброжелатели, что я вынужден был поменять состав наших участниц кастинга в Лондоне?

Тяжелое молчание, взгляд в упор.

— Ханночка, ты — совершенство, я не знаю женщины прекрасней тебя…

Молчание еще увесистее.

— Ханна, но всему есть предел. Ты можешь сниматься в кино, открыть частное агентство, создать свой театр моды, жить, в конце концов, наслаждаясь этой самой жизнью… Но… Но подиум — для молодых…

— Я что, плохо выгляжу?

— Ты выглядишь супер. Все эти малолетние дешевки, вместе взятые, не стоят твоей пятки… Конечно, возраст — понятие не биологическое, все зависит от состояния духа. Но… Но… Но глаза, в которых мудрость столетней змеи, не поменяешь на безмятежный взгляд старшеклассницы. Шкуру, зубы, волосы, сиськи-письки — что хочешь можно сейчас поменять за деньги на молодое и непорочное. Но только не глаза. Опыт в попу не засунешь…

— Ну-ка заткнись, — спокойно и с холодностью вышеупомянутой рептилии прервала истерику мэтра русской моды только что списанная в утиль супермодель. — Какие-то неубедительные претензии и размытые формулировки. Не поняла, опыт — это порок?

Сотовый. Папик сообщал, что ждет в «Астории». Ханна ушла по-английски, оставив Строева с его «Кензо».

4

Ничто не предвещало бурю, но все напоминало о возрасте. День как день, только тема старения преследовала Ханну сегодня всюду.

В ресторации две перефритюренные в солярии буржуйки, покуривая сигары, обменивались сексуальным опытом, обсуждая своих молодых любовников и тему происхождения женской и мужской энергии. Одна, со следами на лице тысячи и одной пластической операции, превратившими так называемый лик в подобие надутого до предела шара, к которому прикрепили похожие на пельмени силиконовые губы, говорила с жутким московским напиранием на «а»:

— Когда женщине исполняется сорок, все внутренние источники сексуальной энергии в ней иссякают, будь она хоть атомной электростанцией. И принять чью-либо силу посредством вампиризма она тоже в этом возрасте не способна — шлюзы закрыты. Единственным донором сексуальной энергии, да и энергии вообще, после сорока для слабого пола становятся деньги. Деньги, деньги и только деньги. Если тебе пятый десяток и у тебя no money, ни один дурак тебя не захочет по-настоящему, даже если ты Джина Лоллобриджида.

Ханна слушала молча, но в душе вопила, как Монсеррат в ударе: «Да нет же! Я в сорок моложе, чем многие в двадцать. Вы ведь видели двадцатилетних старух? А тридцатилетних опустившихся теток? И посмотрите — я! У меня есть деньги, но меня полюбят и без них!»

Вдруг вылупилось сомнение и прочно угнездилось в душе.

Отобедав с папиком tet-a-tet в присутствии четырех телохранителей, Ханна, приняв подарки и сославшись на недомогание, выпросилась домой.

Она сразу же прошла к Светке с охапкой цветов и купленным по дороге вином. И тут же обомлела, наткнувшись на глаза Менделеева-Клапейрона, ну, Тимофеева-Ресовского-Кулибина.

«Тьфу, какая пошлость! Взгляд, умные глаза… Еще не хватало написать: „Лицо, излучающее внутренний свет“». (Живут внутри человека двое, которые вечно спорят, — скандальные такие «Два в одном». )

«Вообще-то, можно и так сказать, если учесть, что парень из Челябинска, где рядом — некогда взорвавшийся, почти как в Чернобыле, комбинат „Маяк“, о чем отечественная история, если не умалчивает, то говорит шепотом. У такого не только лицо излучает свет, он легко может светиться весь… А если без черного стеба, то после всех рыл, виденных сегодня, это было именно лицо».

«Вот уже дошли до мыльной оперы, — это опять „Два в одном“. — Лик, лицо. Лицо уральской национальности».

«Знаешь, что! Возьми и опиши сцену встречи главных героев собственноручно, собственноголовно и собственносердечно. Я посмотрю, как у тебя без сантиментов и примитивизма получится».

«Да замолчите вы, слушайте дальше!»

Светка спала в наушниках в позе эмбриона. Как она во сне не получила звуковую контузию от своего punk, который not dead, неизвестно. Сегодня она ночевала на гобелене в японском стиле. Понятно, опять начиталась Харуки Мураками. Некоторые художники пишут картины по собственным снам. Светка создавала гобелены по книгам. До японской заводной птицы было суровое полотно с терракотовыми лицами латиносов — Маркес вдохновил. Кизи, Зюскинд и набоковские бабочки поразили ее воображение и наполнили собой рукотворные полотна. Гобелены гостили у своей создательницы недолго. Переспав ночь-другую в питерской коммуналке, они пересекали границу нашей Родины с помощью ушлого персонажа Дали (творческий псевдоним «авантюриста-сюрреалиста», подражавшего в костюме, образе и манерах старине Сальвадору). Гонорарами, отцепляемыми его нещедрой рукой, жила художница после отличного окончания Репинки.

Пока великовозрастное дитя спало сладким сном под колыбельные Sex Pistols, Ханна и Светкин кузен познакомились, сообщили друг другу анкетные данные, открыли бутылку «Шатондю дю Пап Домен Вье» и выпили за здоровье именинницы. Кстати, у Менделеева было имя и собственная фамилия.

5

Светка звала кузена Чел (производное от ника Chel.ru, при помощи которого они общались инете). Chel.ru можно понимать как «Chel (yabinsk) точка Ru (ssia)», а можно — «чел (в смысле: „человек“) точка русский». Светкин кузен действительно настолько русский, что дальше некуда. Его имя, фамилия, отчество — комбинация из трех самых российских брендов: Иванов, Петров, Сидоров. Причем в шутку или по ошибке составные этой троицы меняли кто как мог: Иванов Петр Сидорович, Сидоров Иван Петрович, Петров Сидор Иванович и т. д. Рокировки привели к тому, что почти никто не называл этого человека в соответствии с его метрическими данными. Друзья звали Сид, что происходило от фамилии Сидоров или имени Сидор, а может, от отчества Сидорович. Хотя возможен вариант наречения в честь Вишеза.

Иванов, Петров, Сидоров… Кому в голову взбрело назвать парня проще пареной репы? Детдомовской дворничихе Фролихе. Поскольку она, убирая территорию, обнаружила сверток с подкидышем у входа в пищеблок, ей было даровано право крещения и имя наречения. Не мудрствуя лукаво, она возьми, да и обзови мальца по-русски.

«Конечно, только в детдоме и вырастают научные работники», — «Два в одном» заспорили, один резонно сомневаясь.

Да, Сид — будущее нашей науки! Но стал таковым совсем не благодаря детскому питомнику. А потому как: а) гены проросли, б) попал в хорошие руки.

а) Простынка, в которую был завернут младенец, пестрила штампами общежития №8 политехнического института, что наталкивало на мысль о студенческой любви и ее последствиях.

б) Насчет хороших рук — разговор отдельный. Логопед детдома Маргарита Владимировна приметила в милом мальчике смышленость редкую и стала привечать сиротку. Она водила его к себе домой по выходным, угощала всякими вкусностями, обучала нотной и просто грамоте. Ее муж, конструктор Кирилл Алексеевич, разглядев в мальчике математический дар, стал с ним заниматься точными науками. Своих детей Тунгусковы не завели, а усыновить подкидыша им не разрешили по причине преклонного возраста. Но родней людей на земле не было, чем эти старики и мальчишка без роду без племени. Маргарита Владимировна приходилась Светке тетей, отсюда и связь кузен — кузина, проще — двоюродные, хотя, как понимаете, совсем не родные.

Старики умерли с разницей в три года после того, как Сид поступил в аспирантуру Южно-Уральского государственного университета. К этому времени Тунгусковы смогли заронить в душу и голову своего приемного сына все, что было в них хорошего. А хорошего в них было немерено.

6

Мысль о создании молекулярного робота, запрограммированного на уничтожение в организме человека больных и старых клеток, вирусов и болезнетворных бактерий — всего, что способствует распаду органической материи, — и, как следствие, продлевающего молодость и жизнь, пришла к Сиду после утраты матери — Маргариты Владимировны. Через некоторое время он показал научные разработки Кириллу Алексеевичу. Отец вместе с сыном с головой ушли в расчеты и опыты, что хоть как-то помогло обоим пережить великое горе. По идее конструктора Тунгускова, роботу-убийце был необходим близнец, очищающий организм от отходов — мертвых клеток.

В случае успеха этого эксперимента человечество получает среднюю продолжительность жизни триста лет и долгую молодость. То, что это не фантастика, подтвердили первые опыты на многострадальных братьях наших меньших. Результат был удачным. Нет, родственницы собачек Павлова не жили по триста лет и не стали выглядеть как трехнедельные щенки, но наблюдалось точное выполнение заданных функций молекулярными роботами. Следующим шагом должны были стать опыты на человеке. Кирилл Алексеевич предложил себя. Эксперимент не состоялся. Минздрав и НИИ Наномедицины запретили проведение научных работ ученым-кустарям. Сид решил ехать в Петербург. Там он хотел предложить сотрудничество НИИ Робототехники и с помощью этой организации получить разрешение на продолжение начатого эксперимента. Перед его отъездом Кирилла Алексеевича постиг третий, последний инфаркт. Сид похоронил отца.

7

Все это он мог бы рассказать Ханне, но не рассказал. Единственное, что она смогла вытянуть из скромняги парня: «Я работаю над проблемой старения и продления жизни». Вы понимаете, как это сообщение задело Ханну за живое. Чуть не упав со стула от злободневности темы, она стала пытать Сида, да так, что гестапо отдыхает. Тут проснулась Светка.

— Светик, душа моя, твой кузен мне послан Богом — нас волнуют одни и те же проблемы.

— Чел, неужто ты стал специализироваться на богатых любовниках?

— Светка, не ерничай. Не надо меня так однобоко представлять милейшему молодому человеку. Солнце мое, я многозначна.

— Дроби в числителе и в знаменателе, — потягиваясь и зевая, поддерживала тему Светка.

— Светлана, поупражняйся в остроумии, ты теряешь технику и виртуозность. А вообще, я хочу больше знать о научной работе на столь актуальную тему. Возраст — моя открытая рана. Я готова отдать жизнь за науку, если она берется решить самую страшную проблему человечества — старость.

— Вот-вот, насчет жизни ты хорошо сказала. Как раз нужна чья-нибудь цветущая для продолжения научного эксперимента. Хочешь стать Белкой-Стрелкой двадцать первого века?

— Сид… (Свет, мы договорились с твоим кузеном, что я буду его звать Сид, — правда, красиво?) Сид, если дело только в человеческих жертвах, то можешь рассчитывать на меня.

— Дело еще в официальном отказе Минздрава и НИИ Наномедицины на продолжение эксперимента, — наконец-то поддержал тему ученый.

— А давайте плюнем… тьфу… на вышестоящие организации с Минздравом во главе, — предложила Ханна.

— Прикиньте, я знаю одного малыша, которого родители пугают Минздравом. «Вот придет Минздрав, ага…» Типа Кощея, Бабы-Яги. Папа этого мальчика имел неосторожность однажды строгим тоном произнести: «Минздрав предупреждает». Напугал пацана. С тех пор Минздрав в этой семье супер-ужастик. Предки спрашивают: «Сынок, а как ты себе представляешь этого Минздрава? Какой он?» Тот отвечает: «Он такой с бородой, как Карабас. Страшный и злой», — поведала жуткую историю Светка.

— Ну насчет «страшный и злой» мальчик, похоже, прав.

— И вот такой персонаж наступает на горло светлой песне Чела о вечной молодости! — завопила от возмущения и сострадания к кузену кузина.

— Сид, а что, и впрямь речь идет о вечной молодости?

И тут молодой ученый, постоянно перебиваемый Светкой, рассказал имениннице о нанороботе, убивающем больные и старые клетки, о жизни до трехсот (минимум!) и молодости, которая из первой плавно переходит во вторую, потом в третью, и так пока не надоест.

Ханна и не подумала сомневаться в вышеизложенном, обозвать все фантастическим бредом, осмеять сумасшедших романтиков. Она слушала с распахнутыми глазами, открытым ртом, превратившись в одно большое ухо.

— Сид, возьми меня! Вытри ноги о свой драный Минздрав, вместе с Академией наук. Сотвори со мной чудо!

— Ханька, дура, а вдруг робот работоспособным будет, суперработоспособным! И ты впадешь в детство, — предостерегла продуманная девушка Света.

— Не надо ронять в души семена сомнения и сеять панику в моем просветленном сознании. Сид, чуда! Я требую чуда в виде вечной молодости. Сид, я у твоих ног.

И Ханна, впрямь, встала на колени.

Сид от смущения превратился в маленького ежика, свернулся клубочком, закатился под батарею и там спрятался от наглой и красивой пожилой девушки. Светка с трудом его спасла от такой метаморфозы криком:

— Нет, кто-нибудь нальет даме или мне суждено сегодня захлебнуться слюной?

И всю эту сцену, стоя у приоткрытой двери, наблюдал Дали, пришедший напомнить Свете об очередном дедлайне.

8

Далее события развивались стремительно. И не без драматизма. Главный герой сопротивлялся агрессии, обаянию, сексапильности, матерому опыту и обреченности на старость главной героини. Блуждая по инстанциям, он терпел фиаско и, возвращаясь в коммуналку на улице Подковырова, видел прекрасные глаза, полные последней надежды. Ханна преследовала его на своей бешеной BMW по всем закоулкам Питера, рыскала по столичным околоткам, когда он уехал по делам в Москву.

«Ну и, конечно же, она уговорила нашего героя», — «Два в одном» снова и снова.

«Да, уговорила. И совратила. Или сначала совратила, потом уговорила. Факт есть факт».

Не могу описать эту ночь любви. Эротические картины, возникающие в моем воспаленном сознании, возбуждают меня. Я теряю разум и волю. Компьютер глючит. Поэтому я отказываюсь живописать, предоставив все вашей фантазии. Маленькая подсказка: она похожа на Анджелину Джоли, только красивее. Ее интонации сексапильнее тихого шелеста губ Пенелопы Крус в «Ванильном небе». Ди Каприо меркнет, когда в кадре Сид (Как банально вышесказанное! Но, опять же, точно по сути.) Опыт и целомудрие. Правда, опыт — у нее, целомудрие — у него. Да уж, не очень правильная комбинация.

А вот что было после секса. Что?! Снова секс. Вперемешку с разговорами.

— Сид, солнце, ты, как Аладдин, можешь приказать джинну, и он сделает меня юной прекрасной принцессой.

— Дочь наша Будур… ты красивее всех принцесс мира. Ты чудо! Зачем тебе что-либо менять в себе? Зачем ты меня мучаешь?

— Сид, я старуха. Понимаешь, старуха. Я уже ни при каких обстоятельствах не стану моложе. Все резервы уже задействованы. Теперь я могу только стареть. Чуть быстрее или чуть медленнее — это неважно. Старость неотвратима, как смерть. Ты знаешь, совсем недавно мне пришли в голову строки непроизвольно и некстати. Причем они выпорхнули из подсознания, когда я даже не думала на эту тему.

Обречена на старость,

Обречена на бедность,

На вечную усталость

На (не взаимно) верность,

Никчемную такую,

Никем не оцененную,

И на любовь большую,

Но тоже обреченную.

— Кому посвящена эта сага большой любви и верности?

— Сид, не становись, как все мужчины. Они не умеют видеть главного. Здесь не в любви и верности дело. Суть — в первой строчке: «Обречена на старость». То есть страх перед старением живет во мне, правит мной и моей волей, приказывает бояться и думать о нем, когда ему угодно. И ничего не зависит от меня. Я уже не справляюсь с ним.

— Ханна, это типичный комплекс, от которого я тебя избавлю своей любовью. Ты самая желанная. Ты будешь красивой и желанной для меня всегда.

— Вот ты сейчас говоришь и искренне веришь в то, что произносишь. А пройдут годы, моя грудь будет напоминать уши спаниеля, ноги покроются лиловой сетью варикозных вен, попа-персик станет целлюлитным апельсином с давно истекшим сроком годности, лицо — плиссировкой, алебастровые ручки приобретут цвет ветчины, шея превратится в спущенный чулок… Что тогда? Как тебе картинка, возбуждает?

— Я ведь тоже буду стареть.

— Ах, Сид!.. Знаешь, в чем проблема непонимания полов? В том, что мужчина дает обещания, основываясь только на сиюминутных ощущениях. Проходит время, меняются обстоятельства, он начинает чувствовать по-другому и, как следствие, поступать не так, как обещал. И тут женщина упрекает. Она не понимает, что мужчина не выполнил обещания не потому, что врал, а потому, что искренне верил своим прежним чувствам, которые ничего общего не имеют с сегодняшними… Хотя, конечно, бывает, что просто врут. Как говорят гусары, обещать не значит жениться…

— Ты можешь умереть, если произойдет сбой программы.

Ханна закурила; молча глядя на тлеющую лучину сигары, выпила вина; включила «Muse».

— Больше всего на свете я люблю белые лилии. Белые речные лилии. Я не знаю ничего красивее. Нежные… Волшебные… Но они божественны, пока не сорваны. Жалкое зрелище — белые лилии, умирающие без воды. Увядающая красота.

Она танцевала.

— Укрой мою могилу лепестками белых лилий… Если вдруг окажется, что твой робот — лох.

Вот до этого момента в нашей истории был Носов, Носов и опять же Носов. А теперь начинается Уэлш с Уэллсом. Так что товарищей со слабыми нервами просим удалиться, выкинуть книжонку прочь или использовать ее в бытовых целях. Ну а любителям хард-кора — добро пожаловать в наш сумасшедший дом!

II

1

Город ЧЕ по сравнению с культурной столицей — климатический рай. Летом здесь лето. Зимой — зима. Все по-настоящему, как положено. А вот говоря про погодные условия обожаемого многими города на Неве, хочется выругаться («А если бы я был солдатом, вот здесь бы выругался матом». ) Хотя я допускаю, что кому-то может ну очень нравиться такая вечная мокропогодь.

Покинув петербургские улицы с осенней овсянкой в середине зимы, наши герои перелетели в Челябинск. Для тех, у кого слабо с географией, — это в сердце Урала, прямо на границе Европы и Азии. Конечно, кто-то скажет: «В сердце Урала, в заднице Евразии». Но обоснуйте, любезные, свою правоту. Вы говорите: Москва — центр, Питер — вроде бы как тоже. Однако господин Заратустра еще много веков назад пророчил: дескать, возрождение начнется с Урала, потому как он центр великого материка. Центр, понимаете, центр! Кто говорил про задницу?

«А что же вы про астрономический уровень радиации умалчиваете, про шестивалентный хром, содержание которого в атмосфере „опорного края державы“ превышает в разы допустимую норму? Про то, что Челябинск не спроста называют Чекагинск?» — «Два в одном» не дают спокойно жить и общаться.

«А что же вы не спросите, где самые-самые горнолыжные курорты, на которых отдыхает Путин, отказав в своем обществе Альпам, Австриям и Швейцариям? Или задайте вопрос: стал бы хоть один челябинец купаться в лужах у метро Озерки, гордо именуемых питерскими патриотами Суздальскими озерами? Я вам отвечу: „Познав с детства красоту и чистоту уральских водоемов, они не захотели бы даже высморкаться в ленинградские“. А это ваше Комарово! Поверив песне, наивные провинциалы едут в этот прославленный Скляром пригород и так смачно обламываются перед огромной сточной ямой! Живописный берег Финского залива… Ха! Да вы не видели Тургояк, Увильды, Ильмены…»

«Так, ну-ка бросьте этот конкурс крутоты. Каждый кулик свое болото… свое Куликово поле. Хоть как относитесь к Уралу вообще и к Челябинску в частности, но именно в этом городе — лаборатория Сида. Потому фабула, в любом случае, проходит через ЧЕ»

2

Далее и по порядку. Нет, стоп. По порядку не будет! Все кубарем в моей книге. Прямо сейчас — чем закончилась эта безумная история. Хотя жирной точки не получится, потому как продолжение ее следует и сегодня, в наш безбашенный 2025 год. Многоточие. А перед ним…

Питер. Дворцовая площадь. Море народа. От шквального рока у зрителей сдувает крыши. Десятки киловатт звука. На сцене — рок-дива. Ее энергетика как девятый вал накрывает толпу и подчиняет своей воле — воле стихии. И вот в апогее этого спровоцированного безумия звезда обрывает пронзительный вокализ и замирает. Замирает, стоя на краю сцены и глядя вниз, как в пропасть. Постепенно вопли смолкают, и над площадью зависает нелепое молчание. Она смотрит на них в упор. И каждому кажется, что этот застывший взгляд — прямо в его глаза.

— Я ненавижу вас! Сопливые скоты, я ненавижу ваше убогое поколение. Я не хочу иметь ничего общего с вами. С вашим гнилым поколением! Я презираю вас!!! Ваше поколение — ошибка! Но вы никогда не поймете этого, уроды. Я плюю на вас!!!

Фанаты подставляли руки и лица ее плевкам и вопили в экстазе обожания.

Как-то вмиг поникнув, она закрыла ладонями глаза, и сама себе устало сказала: «Плюй в глаза, им все роса». И пошла со сцены. Ее подхватила толпа, стала рвать прикид рок-звезды. Она пыталась отбиться. Охранники, как Балу в стае диких обезьян, продирали путь через это месиво. Доведенная до истерики, она вырвалась из толпы и бросилась бежать прочь. Ее музыканты, сообразив, что нужна помощь, кинулись за ней. Они матами и кулаками останавливали бегущих зрителей.

Хлестал дождь. Сид вбежал на Дворцовый мост, когда она стояла на литых перилах, готовая прыгнуть в воду.

— Ханна, не надо. Прошу тебя. Я не должен был это делать. Не имел на это права… Остановись, прошу…

— Сид, я не могу больше. Дай мне возможность уйти.

— Дай мне шанс все исправить. Не оставляй меня насовсем.

Ханна, дай мне время.

Она оглянулась вокруг.

— Уйдите все! Оставьте нас! Ну вы же люди! — рок-дива плакала и орала.

Все потихоньку отступали. Ее «мартинс» соскользнул с мокрого парапета. Сид кинулся к ней и едва успел удержать любимую над серой, почти черной, Невой, вздрагивающей от плевков ливня.

Он держал ее на руках, плачущую, как ребенка.

— Сид, верни мне меня. — Потом громче: — Верни мне меня! — Еще громче, еще громче. Вопя безумно, она вырывалась, корчась: — Верни мне меня! — Потом вдруг замерла. — Сид, дай мне уйти.

Так сказала, что он сразу отпустил ее. Она быстро побежала. На ее пути встал большущий парень, снял с себя «косуху» и накинул ей на плечи. Потом шагнул в сторону, уступив дорогу.

3

По черной пашне, пугая стаи ворон, цепляя тяжелые комья грязи на «мартинсы», кутаясь в «косуху» от пронизывающего ветра, она шла и шептала, будто молитву:

Теребя короткое платюшко:

«Окрестите меня, батюшка…»

Покажите, отче, дорогу,

По которой приходят к Богу.

Верила в любовь, с самых ранних лет.

А любви, увы, в этом мире нет…

После в дружбе вкрай разуверясь,

Я искала смысл там, где ересь.

И в талант свой было поверила,

Да вот сил души не измерила,

А талант у слабых не жилец, увы,

И надеждой мне — только Бог да вы.

Окрестите меня, батюшка…

Жизнь в безверии, как сожженный стих,

Окрестите меня, батюшка,

Бог — последняя из всех вер моих.

Ее бил озноб, зубы лязгали, и, уже почти теряя сознание, она увидела указатель с надписями по-эстонски и по-русски: «Куремяэ», «Пюхтецкий монастырь». Заставив себя идти дальше, она брела, как побитая и изможденная бродячая собака. И когда услышала звон колоколов и сквозь прибалтийский мокрый сумрак увидела мерцание позолоты церковных куполов, упала, обессиленная, в грязь.

Согбенный старец протянул ей худую руку. Она, очнувшись от обморока, увидела над собой большую черную птицу, которая постепенно, раздвигая сумрак, превращалась в человека. Казалось, вместо лица у него был клочок яркого света. Как солнце, отраженное в колодце. Он поднял ее и жестом позвал за собой. Она послушно последовала за ним.

Старец был нем. Ей показалось, что когда-то она видела его во сне. Сон был нестрашным, сон был вещим. Ощущение уже виденного ранее не покидало ее и тогда, когда они вошли на территорию монастыря и кованые ворота стали медленно закрываться за ее спиной.

---

В храме шла служба. Пели чисто, красиво и поднебесно. Было много-много монахинь. И у всех — бледные иконописные лица. Как вспышка во мраке сознания: «Я это уже видела. Может, это кадр из прошлой жизни?» Мерцали свечи, и глаза святых умоляли успокоиться. К ней подошла статная женщина с суровым ликом и спросила, зачем она здесь.

— Я не знаю, — прошептала гостья и увидела, как церковный свод пошел кругом, блистая позолотой, хоровод свечных огней увлек ее. Ангелы спорхнули с фресок и закачали пришлую пушинкой на белых облачных крыльях.

А потом с алтаря сошел немой старец и вдруг обернулся молодым мужчиной. Таким красивым, что можно было потерять дар речи. Но что удивительно, она не испытывала тех чувств и желаний, какие раньше ощущала при виде красивых мужчин.

«Я хочу, чтобы ты любил меня».

«Я и так люблю тебя, ты ведь мое дитя». — Он улыбался ей, и лицо Его лучилось добротой и светом.

«А… Я поняла, кто Ты. Со мной происходит чудо. А скажи мне… Если я Твое дитя, а Ты всемогущ, почему Ты допустил, чтобы я страдала всю жизнь? Потому что есть любимые дети, а есть нелюбимые, да? Я нелюбимое чадо?»

«Ты одно из самых лучших моих творений. Как я могу не любить тебя?»

«Тогда еще больше не понимаю…»

«…У родителей двое детей: один — нормальный, а другой — калека. Обоих они породили, обоих любят, но перед тем, кто убог, чувствуют свою вину и потому изо всех сил стараются сделать его жизнь лучше и этим оправдать себя хоть как-то за то, что он ущербный. А с того, кому все дано, и спрос больше, и ноша тяжелей, и надежды весомей…»

«А, так все крутые — дети-уроды?»

Он усмехнулся:

«Нет, не все. Есть люди, идущие абсолютно правильным путем, им воздается при жизни!»

«Мне не нужно воздаяний. Я бы хотела быть собой, но легкой, как мотылек. Не обремененной раздумьями, страданиями, сомнениями…»

«Такой ты была много жизней назад, красивой и бездумной, на более низком уровне».

Она вспомнила многоуровневые игры-«ходилки», в которые, как дуры, они играли со Светкой, по приколу.

«А, так Ты компьютерный гений».

«В какой-то степени — да».

«Ты хочешь дать мне новую программу?»

«Нет, я хочу сказать, что я тебя очень люблю. С такими, как ты, я делаю мир лучше: мир, где нет зла, зависти, горя, болезней, старости… Есть любовь, красота, доброта и разум».

«Так я могу сказать Сиду, чтоб он не мучился, что совершает грех, вмешиваясь в мироздание, что Ты его руками и умом поправляешь несовершенные стороны жизни…»

Он вновь стал немым старцем. Поднес воды к ее губам, она глотнула, закрыла глаза от блаженства и неги, растекающейся по всему телу, а когда подняла веки, увидела монастырскую келью.

4

— Когда ты ко мне прикасаешься, во мне начинают вздрагивать тысячи колокольчиков, — это Ника, девочка Ника, безумно красивая, трогательно юная.

— Слушай, ну сколько можно сопли жевать! Давай звони своему Строеву. Крути его по полной. Ты обещала мне помочь. Ну!.. Грины нужны как воздух, — это Тот, Кого Любила Ника, Когда Была Ханной.

— Я принесу тебе деньги. Отвечаю. Ты не волнуйся. «„Будет тебе новое корыто“, — изрекла водоплавающая героиня сказки Пушкина и осушила флакон „Хеннесси“». — Ника иллюстрировала действиями последнюю фразу про недешевый коньяк.

Ради Того, Кого Любила Ханна, она сбежала от Сида, хотя ей ежечасно нужно было находиться под врачебным контролем. Хотела быть рядом с ним, ведь теперь не стало главного препятствия — пропасти из двадцати лет. Когда этот красивый мальчик посвящал Ханне обалденно талантливые стихи, устраивал перформанс с внезапным появлением цветочниц с орхидеями, стоял под окнами каждое утро, как верный пес, рисовал ее портреты-граффити на стенах окрестных домов, она, напугавшись искренности юных чувств, попыталась избегать его, не оставляя «Ромео» ни малейшей надежды. Но однажды с сожалением ощутила, что начинает любить. С сожалением, потому что двадцать лет — это двадцать лет.

«Ага, трахаться с богатыми папиками за деньги — легко, непринужденно и просто, а быть с любимым, но молодым, бесплатно — это ей в лом, да?» — циничные «Два в одном».

Представьте себе, что у столь прожженной дамы так оно и вышло. Объясняю почему. Бывает, женщина чиста и непорочна, но на месте того клочка души, который отвечает за любовь — пустырь, выжженный напрочь. Кто-то на нем смачно потоптался, теперь там ничего не растет — пепелище. Ханна являла собой образец, полярный нарисованному выше. Никого, никогда не любя, не впуская в свое сердце дальше порога, она сохранила эту часть души в девственном виде, готовой расцвести садами Семирамиды или там какими-нибудь райскими кущами. Дендрарий кустился, цвел и почковался, а комплексы пожилой красавицы заставляли бежать от себя прочь, пока чудотворное явление Сида не обернулось панацеей.

— Скажи, Ромео, я ведь могла тебя видеть раньше в «Neva-stars»? — Ника никогда не была такой пьяной.

— Не называй меня Ромео. У тебя юмор климактерических женщин. Не тупи…

— Нет, ну скажи!..

— Да, я там устраивал шоу на тему «Love» с одной топ-моделью. Ханна… Красивая, стерва. Строев ее недавно выкинул, как ветошь, на задворки модельного бизнеса.

— Шоу? Так ты ее не любил?

— Любил? Я что, похож на дебила? Ханна была любовницей Гостева. Через него она могла устроить мою карьеру на TV. Sucks, baby, облом. Теперь вот ты — одна надежда. Помоги мне, если, правда, любишь. А не то буду трахать твоих конкурентов по подиуму.

Она действительно могла помочь, потому как Строев — богатый, влиятельный, правдами и неправдами вхожий во все престижные структуры обеих столиц, — обезумел от хотения «небожительницы Ники» и был готов на любые жертвы ради удовлетворения своей болезненной страсти к прекрасному, юному, непорочному. Выкачать денег из этого старого козла, зная его слабости до мелочей, не составляло труда. Но не этого хотела Ника. Мечтала отомстить Строеву и его гадюшнику за Ханну.

Вначале она оторвалась на девочках лет двадцати трех из «Neva-stars», которые некогда глумились над ее «не первой молодостью». Теперь они, по сравнению с Никиными пятнадцатью, — просто старые калоши. Двадцать три — двадцать шесть — самый скверный женский возраст, когда появляются первые признаки старения, и ты пока еще не можешь уговорить себя смириться с неизбежностью. Это подобно тому, как в детстве впервые в жизни понимаешь, что все равно когда-то умрешь. Сначала плачешь втихаря, не спишь, страдая, а потом, переболев, заставляешь себя жить, несмотря на… В двадцать семь начинается второй прекрасный период дамской жизни (первый, как вы понимаете, в семнадцать), и только тогда приходит абсолютное осознание того, что можно быть великолепнее, интереснее, очаровательнее юных глупышек. Третий (и последний из хороших) восхитительный и быстротечный женский возраст наблюдается у слабой половины человечества с тридцати пяти лет.

Но это совсем другая история. Нас интересуют барышни лет двадцати трех — двадцати шести, как самые уязвимые и закомлексованные. Пережив возрастные градации, Ханна знала все болевые точки соперниц и могла давить на них, будучи Никой. Надругавшись над обидчиками обоих полов, наша злюка принялась за мэтра модного борделя, творившего в масштабах страны и более того. Играя Строевым как кошка мышкой, пользуясь его авторитетом и кошельком, она победила в самых престижных конкурсах Европы, так и не отоспав Строеву его стараний. В апогее своего молниеносного взлета, наконец-то, решилась явиться к Тому, Кого Любила Ханна.

Так хочется написать красивую фразу из женских романов: «Два любящих сердца воссоединились», но увы. Понимая, что маленькая дурочка вот-вот сойдет с ума от обожания его — мачо, человека-совершенства, бога, случайно забредшего на землю, он, утолив все желания, начал с помощью ее красоты и сексапильности решать свои мелкие проблемы и осуществлять великие планы.

— Когда ты ко мне прикасаешься, во мне начинают вздрагивать тысячи колокольчиков, — это Ника, девочка Ника, безумно красивая, трогательно юная…

5

Проблемы начались из-за бабы Капы. Ее неусыпное всевидящее бдительное око (–9,5) усмотрело непорядок, граничащий с преступлением. Капитолина Филипповна сообщила в органы, что какая-то неизвестная малолетка проживает в комнате, безвестно пропавшей ее, бабы Капы, родной соседки. Светка напомнила своей дотошной сожительнице, что Ханна купила новую квартиру на Приморской и, дескать, затерялась в новостройках. Неугомонная сгоняла по добытому разведкой адресу и убедилась, что молодая особа, по приметам совпадающая с «малолетней аферисткой, нагло проживающей в коммуналке на Подковырова», не так давно обитала по Ханниному новому адресу, покуда не наткнулась на проверку паспортного режима, установившую, что девица — без документов вообще (не предъявлять же старый паспорт!). Чудом улизнув от милиции, Ника перебралась к Светке, во всем ей повинившись. Кузина оповестила Сида о появлении пропавшей и попросила родственника дать возможность подопытной насладиться молодостью, а научному гению посоветовала писать фундаментальный труд о нанороботах, дарующем оную. И тут баба Капа вдруг открыла в себе Мегрэ.

Вечерело. Увидев в окно Капитолину Филипповну, подкатившую с бригадой ОМОНа и гордую своей миссией, Светка успела сообщить sms об опасности Нике в момент ее кинопроб на главную роль в фильме, обещающем стать главным событием грядущего года. Звезда не состоялась, потому как исчезла.

6

Врачи не могли понять, что с птицей, случайно залетевшей в монастырь: либо сон, близкий к летаргическому, либо коматозное состояние с неизвестной доселе клинической картиной, либо что-то третье из ряда вон. Так или иначе, поддерживаемая инъекциями и капельницами, она пролежала в келье всю зиму. Монахини ухаживали за ней и поражались контрасту недвижимого тела и постоянно работающих мышц лица, отражавших картину жутких внутренних терзаний. В марте, будто вместе с пробуждающейся природой, она очнулась и очень быстро стала преображаться. Молча смотрела на мир, изучая, словно заново, потом начала двигаться. И только тогда компьютер Сида смог установить местонахождение молекулярного биоробота и его носителя.

Немой старец садился у ее изголовья, и больная начинала мучительно вспоминать, кто она, как будто хотела рассказать ему что-то. В памяти возникали обрывки картин и, как пазлы, складывались воедино. Постепенно связь с реальностью восстановилась, и общий строй произошедшего прояснился с точностью до нюансов. Только почему-то видео ее памяти работало всегда с функцией REWIND, прокручивая кадры от конца к началу. Как в фильме «Необратимость».

III

Пазл 5

При всем обилии старых знакомств, укрыться от преследований, учиненных с легкой руки бабы Капы, было, собственно, негде. Опуская подробности многочисленных попыток поиска убежищ, обозначим конечный пункт мытарств горемычной героини. Нике пришлось вписаться в сквот, в который нашу девочку лет сорока привел фанат-тинейджер, посчитавший за великое счастье помочь fashion-диве в суровый момент ее звездной жизни. Дом, уже не значившийся на карте города по причине своего преклонного возраста, стоял себе постаивал на Васильевском острове и был переполнен беспредельно свободными художниками, музыкантами, просто растаманами и теми, кто вместо «Доброе утро» говорил: «После ночной порции экстази на завтрак у нас „скорость“». Здесь были основные квартиросъемщики и транзитные пассажиры. И те, и другие жили вяло, в перманентном ожидании «приходов». Над точкой часто зависали темы Казантипа, Гоа, местных open-air’ов, перетирались отличия голландской шмали и кубинского ганджа от местной разбодяженной махорки, преимущества бульбулятора над кальяном… Порой появлялись залетные «барды и бардуньи» с Груши и других фестивалей и дотошно мучили обитателей сквота песнопениями, претендующими на философию. Ника чувствовала себя здесь фиолетовой полоской на фоне желто-красно-зеленого триколора и очень была бы рада покинуть приют потерянных, как только подвернется случай. Долго ждать не пришлось. Однажды, оказавшись на рейве со своими новыми друзьями, она познакомилась с dj Модным, который без всяких церемоний предложил прелестнице пожить у него. Ника согласилась и тут же поняла всю стёбноть народной пословицы «От волка бежала — под медведя попала».

Пазл 4

Dj Модный значился культовой персоной в клубном пространстве. Он играл свой транс в лучших залах Европы, Москвы, Санкт-Петербурга. Это был человек мира, не привязанный к одному-единственному месту на планете. Хотя его хлебосольный «домик в Репине» был широко известен в особо узких кругах и на тусовочном сленге красноречиво назывался «коматоз» — из-за круглосуточно дубасящих по мозгам десяти киловаттов звука и постоянно прописанных здесь жестких наркотиков. После нескольких дней, проведенных у Модного, Ника начала подозревать, что получила вряд ли проходящую акустическую травму. Хозяин «коматоза», как и большинство ди-джеев, был туговат на ухо, потому считал, что звука много не бывает. В репинском дорогом особняке Ника жила с ощущением жизни на вокзале. Это был даже не дом, а какая-то матрица с хаотично снующими клабберами, вечно прилетающими-улетающими диджеями, с постоянной куплей-продажей винилов со всякой жестью. От заката до рассвета и далее шныряли барыги, приносящие все, что гоняют по вене. В общем, это было похоже на прежнее пристанище с поправкой на уровень жизни с огромным знаком плюс. Ника понимала, что, если она здесь задержится, то получит звуковую контузию и постепенно с фена перейдет на иглу, потому как живущие в этом доме безумие требовало нарастания доз и силы, приподнимающей крышку. Когда ее накрывало и до сознания доходили лишь басы, дикий drum’n’bass давал ей понимание шаманских истоков этой крейзи-эстетики. Музыка предназначена была служить фоном к сумасшествию с разносюжетной клинической картиной. В очередной улет Модного в английские клубы Ника решила покинуть обитель вечного драйва, как вдруг в «коматозе» нарисовался новый персонаж, слегка продвинувший сюжет нашей истории.

Пазл 3

Это был сын олигарха, конченный мажор и… Нет, не мачо. Бабник? Мелковато. Дон-Жуан? Не в меру утонченно. Сердцеед? Если б «Rewind» был сериалом… Супермен? Да нет…

Великий, могучий русский язык содержит массу заборных слов, точно выражающих сущность этого молодого человека. Но я пообещала себе больше не выражаться нецензурно. Жалею страшно. Все дело в том, что я очень-очень-очень русская, а значит чувственная до о… офигения. А без мата русским тяжко выразить закрайнюю меру состояния или суперпревосходную степень качества. Ну вот если вы гиперэмоциональный человек, то должны понимать, как трудно обозначить приличным словом пик накала страстей после слова «край» или «конец». Немец скажет «kaput», американец «end», и успокоятся братья по разуму. А нам что делать, когда «капля, переполнившая чашу терпения», «кода под занавес», «финиш», «предел» ну ни о чем не говорят? А вот скажешь: «Блин! Это же полный пипец!!!» (мягко выражаясь) — и сразу все встанет на свои места. «Kaput» и «end» отличаются от последнего слова в этом крике русской души, как взрывы от попукивания. О чем это я? Да, о сыне олигарха, который крайне любил женщин и использовал их исключительно по назначению. Даже не важно, как его звали. Он приехал, извините за рекламу, на Lаmborghini, чтобы увезти Модного в аэропорт. Тот, дурак-дураком, не ощущая опасности для собственной личной жизни, познакомил мажора со своей «новой космической любовью» и отчалил подрывать психику Великой Британии. Сын олигарха вернулся, властно взял красотку за руку, усадил в автомобиль, являющийся не роскошью, а средством передвижения, и двинул в отчий penthouse со своим новым объектом маниакальной страсти.

Самое время сказать несколько слов о сексуальности и чувственности поколения next и следующего за ним, назовем его dext (от англ. dexterity). Ника, как специалист по вопросам секса, компетентно и авторитетно констатировала деградацию человечества в этом аспекте. У большинства родителей и прародителей последних ущербных поколений секс был, пожалуй, самым ярким жизненным впечатлением. Мир next’еров и dext’еров несравненно колоритнее от присутствия в нем мегакомпьютеров, социальных сетей, запредельных наркотиков, телевидения с фантастическим диапазоном и прочих плодов цивилизации. Родительское поколение, безусловно, примитивнее. Дети — технически грамотны, сверхинформированны, полиглоты, всесторонне образованны, но патологически равнодушны, эгоистичны, с мутными нравственными ориентирами. Темные предки способны чувствовать, и это делает их людьми и человечески отличает от потомков-роботов. Что касается сексуальности новейших поколений, то здесь действует одно кислое правило: «Есть — хорошо, нет — ну и не надо». Сын олигарха был сексуальным альбиносом в своем поколении. Нюхом матерого волка он почувствовал в Нике ранее тщетно искомое им подлинное соответствие истинному «инь». Коллекционер-натуралист, он собирал в гербарий памяти диковинные женские образчики и, наконец, нашел редкий экземпляр. Конечно же, приколов уникум булавкой к дорогому сукну, он со временем стал бы ровнее дышать от обладания раритетом и занялся бы поиском новых шедевров природы для своей коллекции. Но в нашей истории ему отведена лишь пара недель, в которые его разум померк от восхищения, восхищения собственника качественного неаналогово живого товара. Ника ощутила этот трепет приобретателя. Опытной рукой королева, выглядящая как принцесса, поставила породистого жеребца в стойло, и он стал послушнее дрессированного кролика.

…Панорама Петербурга, открывавшаяся из окон пентхауса, рождала в уме затворницы ассоциации со временем Пушкина, а мажоры, составляющие круг общения хозяина дворца начала ХХI века, напоминали ей декабристов. Это не кощунство, а объективная временная проекция. История нам долго внушала, какими настоящими героями были дворянские дети, устроившие заговор против самодержавия. Теперь, когда в России есть богатые и бедные, слуги и господа, легко можно представить, что восстание декабристов произошло из-за хронической усталости от бездельной, красивой жизни мажоров прошлого и их желания разогнать утомительную скуку бально-тусовочной реальности, из-за глубокого социального эгоизма и тщеславия, не допускавшего возвышения одного сына власть имущих над другими детьми сильных мира сего. Только не говорите, что им было небезразличны будущее России и бедность ее народа.

Гостьи в этом доме были нечасты и избраны. Появление одной из них, гламурной особы, узнавшей в Нике пропавшую звезду подиума, изменило плавное течение дворцовой жизни. VIP-барышня очень рассчитывала женить на себе сына олигарха, а соперница, водворившаяся в пентхаус, вполне могла помешать осуществлению ее планов. Девушка из высшего общества обладала крепкими связями, шикарно жила на деньги покойного родителя, присвоившего себе партийную казну. Легко представить, как просто было представительнице золотой молодежи моментально собрать компромат о «сомнительной модельке» и представить его отцу&сыну. Ника своей звериной интуицией запеленговала надвигающуюся опасность и ушла, как уже привыкла, по-английски.

Пазл 2

Куда бежать? Оставалось только — к друзьям детства. А как им объяснить чудотворное преображение?

— Таня, ты только не удивляйся, что я выгляжу слишком молодо.

— Ханна, ты только не удивляйся, что я выгляжу слишком старо.

За бутылкой водки, как водится в их поколении, «пятнадцатилетняя» все рассказала своей сорокалетней однокласснице. Вера в чудо, живущая в сердцах рожденных в СССР, помогла Тане пережить очевидное невероятное. Они долго говорили о своих школьных друзьях и с высоты прожитых лет могли делать выводы о их в большинстве случаев поломанных судьбах. В общем-то, это были люди поколения, по которому проехались.

— Нас воспитывали, ориентируя на высокие идеалы, а потом сказали: «Да вы — придурки, если жили по этим законам. Мошенничать, убивать, воровать — это нормально. Видите, как преуспевают те, кто идет по головам и против совести. Цель оправдывает средства, а цель — урвать куски пожирней от общего пирога и у других. Вы думаете, все люди — братья? Нет. Все люди — волки».

— Те, кто моложе нас, кто к моменту перестройки был в состоянии пластилина, с принципами, не успевшими зацементироваться, очень быстро сориентировались. Те, кто старше, к этому параноидальному периоду отечественной истории, в большинстве своем, чего-то уже достигли в соответствии с личными жизненными мерками. А мы стали поколением лохов. Мало кто выбрался из ямы, в которую нас столкнули обладающие мощным хватательным рефлексом.

Таня была из тех, кто навсегда застрял на дне. Ханна слушала ее рассказы о спившихся, опустошенных и опустившихся друзьях детства, и ей казалось, что она, став Никой, предала это несчастное и родное поколение. Именно здесь, рядом с побитой судьбой Таней, заблудшая ощутила человеческую любовь и сострадание к своим ровесникам. Жалость к искореженному поколению, как к безнадежно больному ребенку.

Пазл 1

Проживая у Тани на «Гражданке», Ника постоянно сталкивалась с подростками окраины, любимым занятием которых было ежедневное кучное посасывание пива во дворах и подъездах. Заприметив смазливую девчонку, «пацанчики» пытались с ней познакомиться. Ника, заморозив их взглядом снежной королевы, всегда молча проходила мимо. Она не хотела общаться ни с кем даже на уровне «здрасьте-здрасьте». И вдруг однажды отреагировала на тактичное домогательство парня с гитарой, сумев себе объяснить причину нашедшей на нее внезапной перемены настроя непохожестью молодого человека на окрестных гопов. Извинившись, он предложил юной леди петь в рок-группе в качестве бэк-вокалистки.

— Почему вы решили, что я пою?

— А петь, в общем-то, не надо. Нам нужна очень красивая девушка для украшения. Как приманка.

— А вы не слишком циничны, юноша?

— Нет, в меру.

Почему гордячка заговорила с интеллигентным нахалом и дала согласие на наглое предложение? Оправданье есть. Рок был тайной страстью дивы. Давно, когда Ханна пребывала в возрасте Ники, она пела в группе, которая тогда по — смешному называлась ВИА. Почему-то жизнь ушла в сторону, далекую от рока. Но все сознательные годы эта музыка жила в ней и была пунктом №1 ее души. Конечно же, никто кроме Светки не замечал этой андеграундной меломании.

— Меня зовут Никита. Ник.

— Меня — Ника.

— Видишь, какой отличный ход для пиара сразу наклюнулся: «Ник и Ника жили-были и творили рокабилли. Rullez-z-z-z…» Открою тебе секрет, я знал твое имя. Давно тебя пасу. Забавно?

— Не забавно. Потому что пасешь меня не только ты.

Музыка, запертая условностями прежней жизни, гейзером вырвалась из ее души и в одночасье заполнила собой весь мир.

Репетировать стали сразу и много. Ник был просто одержим. В ближайших его целях значились запись диска, съемка клипа и попадание в чаты МТV. Шаг за шагом, сейшн за сейшном он шел, движимый своей ideefixе — явиться миру в образе superrockstar. Со временем стала понятна причина болезненной спешки, сумасшедшей гонки на пути к славе. Оказалось, Ник был ВИЧ-инфицирован. Музыканты сообщили об этом своей вокалистке просто, без надрыва и заламывания рук, как будто о насморке или пресловутом кариесе.

Ника не только служила украшением группы, но и пела. Когда она продемонстрировала свои вокальные данные, было решено некоторую часть сольного материала отдать ей. Буквально следующее выступление в клубе имело огромный успех.

Ника на сцене. Побритая налысо, босая, обвешанная фенечками, в прикиде немыслимого цвета. Готический make-ap. Обескураживающий bodi- и neil-art. Неузнаваема и по-новому красива.

Показались крутому продюсеру, который отбирал команды для рок-фестиваля на Дворцовой площади. Засветиться на этом престижном форуме значило получить путевку на МТV. В результате проб и прослушиваний монстр шоу-бизнеса, отвесив реверанс в сторону группы, предложил Нике сольную карьеру. Дальнейший ход событий искушенная девочка могла представить до тонкостей.

Когда-то «Защита Лужина» стала для Ханны книгой, перевернувшей мир. Прочитав ее, она поняла и приняла набоковскую идею обреченности человека на жизнь по предписанному свыше сценарию и безнадежность попыток избежать предначертанного. И ей, как бедолаге Лужину, открылась печальная истина неизбежности повторения эпизодов, которые хочешь вычеркнуть из фильма своей судьбы, от которых бежишь. Вселенский режиссер нажимает REWIND, и — снова. Как не перекраивай жизнь, тебя, как щенка за шкирку, будут притаскивать к исходной точке основного жизненного маршрута, чтобы пройти его зачем-то вновь. Для более основательного понимания что ли или еще для чего-то, что непостижимо людским разумом. И так, пока ты не осознаешь то, что не в силах осознать, или пока не выпадешь напрочь из этого набившего оскомину отторгаемого душой эпизода, из матрицы.

«Я ухожу. Спасибо. Да здравствует наша музыка! Rock forever!» — ерничая, сказала Ника, приняв бесповоротное решение, и Ник забился в истерике. Его припадки бешенства в духе Курта Кобейна не изменили ее выбора в пользу лужинского «выпасть из игры». Но фронтмену группы было плевать на решения, идущие вразрез с его планами. Он стал преследовать беднягу и подкараулил ее в парадной. Обливаясь соплями и слезами, Ник просил очаровашку уговорить развратного дядьку, сделавшего малышке недвусмысленное предложение, включить их группу в программу фестиваля.

— Ну умоляю тебя! Ну, пожалуйста! Ника, лапка, ну переспи с этим педофилом! Что тебе стоит? Ты же знаешь, что у меня нет времени на ожидание. Это шанс, который может не повториться. Прошу тебя, выступи с нами на Дворцовой! Уговори эту старую плесень. То, что ты делала много раз просто так, сделай еще раз ради нашей музыки, ради моей мечты…

Он мусолил ей колени и рыдал, ползая по заплеванным ступеням. Ника смотрела на корчащегося у ее ног некогда казавшегося ей очень красивым человека и не могла унять отвращения к нему и поколению, к которому она теперь принадлежит. «Они готовы на все, чтобы правдами и неправдами обрести обетованную красивую жизнь, достигнуть своей цели, которая поднимет их над всеми остальными»…

Через неделю Ник и Ника пели на Дворцовой площади.

IV

1

Book Сида фиксировал бешеную пульсацию контрольной точки около стен монастыря. Согбенный старец, встретивший его у ворот, молча проводил путника к настоятельнице.

— Вы ей кто? Муж? — величественно спросила та.

— Нет… То есть да… То есть…

— Ясно. Чудо собой являет ваша знакомица. Всю зиму лежала, как в спячке, — не евши, не пивши, на капельницах и уколах. Весной очнулась — ни пролежней, ни отеков органов и давай расцветать. Я уже думала, ангела нам Господь как благодать послал в монастырь за наше боголюбие и смирение, ан нет. Ангелы не бывают беременны, аж на седьмом месяце.

— Ангел?.. Беременный?.. Ханна? То есть Ника?

— Я имени рабы божьей не знаю. Только точно разумею: чудо, истинное чудо, знамение божье она, хотя грешница и не ведает того… Мы тут с сестрами за здравие ее молимся. Господь узрел. А ты, сын мой, стало быть, муж? Муж, не помышляющий, что почти отец. Пойдем, провожу тебя. Бог вам судья…

Ника сидела в постели, повернув лицо к маленькому окошку, через которое стекал в комнату полосатый весенний свет. Вся исхудавшая и бледная. С большущим круглым животом, придававшим ей вид потерявшегося беспомощного ребенка, обнявшего свой любимый мяч.

Сид тихо вошел. Она медленно повернула голову в его сторону и замерла, как птица, готовая взлететь.

— Привет.

— Привет.

— Можно я заберу тебя отсюда?

Она взяла его ладони, уткнулась в них лицом и так сидела долго-долго.

— Ты что там шепчешь, бедный мой ребенок, молишься?

— Неа. Пою.

В ладони твои прилетаю греться.

Я — птица.

И это мне снится.

Мне чудо в тебя смотреться.

Ты — лунный.

Ты — умный.

Глаза цвета ивы.

Красивый…

— Кому посвящена эта сага большой любви и верности?

— Тебе.

2

Светке долго пришлось ползать в ногах, а потом отрабатывать Дали Никин новенький паспорт, который помог перелететь из Европы в Азию и приземлиться в городе ЧE.

Петербуржская барышня никак не разделяла восторгов Сида по поводу южно-уральской столицы. Со свойственным питерцам географическим высокомерием она уличала провинциалов в дикой простоте, граничащей с примитивизмом («Простые и добрые, как советские мультики» — конец цитаты). Постепенно, теряя столичный апломб, Ника стала замечать, что в городе на Миассе ничуть не меньше красивых людей, чем в городе на Неве. Убивающая уральская гиперэмоциональность мешала залетной птице прибиться к стае, потому она общалась лишь с доктором Сагаловой, наблюдавшей за ее здоровьем. Умная и образованная, эта тонкая женщина не могла понять, будучи в теме удачного эксперимента с нанороботом, как Ника может настаивать на том, чтобы Сид, осчастлививший избранницу вечной молодостью, освободил ее от этого подарка судьбы.

— Нет, нет… Сразу после родов. Сид обещал. Мне не нужна эта искусственная молодость. Я не хочу иметь ничего общего с чужим поколением. Не дай бог стать такой, как они.

— А что тебя так не устраивает в твоих теперешних сверстниках? — недоумевала доктор Сагалова.

— Чтобы это понять, нужно потерять Ханну и стать Никой.

— То есть, покуда я — доктор Сагалова, для меня это непостижимо. Ну да ладно, зато я точно знаю, что через шесть недель вам обеим — и Ханне, и Нике — предстоит стать мамой. В самом начале лета.

— Я так боюсь, как никогда ничего не боялась.

— Все будет прекрасно. Не надо переживать. С таким мужем, как твой, у вас впереди только счастье. Он заслужил его.

— Да, Сид — святой. Таких больше нет.

— Ну ты-то это точно знаешь… Столько счастья, сколько сейчас в душе у Сида, я еще не ощущала. Боюсь облучения: он как солнце сияет от любви — к тебе, к жизни, к своему будущему ребенку. Кстати, это его малыш?

— Нет.

— Извини.

— Сид, кажется, забыл, что это чужой ребенок. Он его уже любит.

— Как ни странно, мужчина любит детей любимой женщины больше, чем своих собственных.

— Ну, это спорно.

— Это — бесспорно.

3

Хали-гали капели… Желторотые подснежники… Речистые ручьи… И май — самое красивое время года в Челябинске. Если, как на полотнах импрессионистов, передать цветом лишь настроение, не вдаваясь в подробности, то этот месяц можно выразить нежно-зеленой и перламутрово-бело-розовой краской. Цветенье… Всплеск жизни. Неистовый, как любовь Сида.

«Простите, а как с любовью у Ханны, то есть Ники?» — интересуются «Два в одном».

«Ханна — Ника. Любит — не любит. На эту тему можно сочинить песню: „Сложно сказать односложно“. Абсолютно точно одно: насколько наша красавица способна хорошо относиться к людям, настолько хорошо она относилась к Сиду. Но обновление тела вряд ли значило обновление души».

«Ну и какое будущее ожидало эту однобокую любовь?»

«Мне противен ваш цинизм по отношению к понятию „любовь“. Если б вы видели Сида той весной, ваш злобный язык не повернулся бы сказать нечто прозаическое вроде „однобокая“. Ощущая его любовь, рождались слова „неземная“, „божественная“, „окрыляющая“…»

«Ну что вы так кипятитесь?! Этот эпитет родился, глядя на нашу героиню — холодную, закрытую. Что там у нее внутри? Может быть, продолжим?»

«Да. Май. Цветенье. Всплеск жизни».

Май тогда был на редкость пышным. Яблоне-черемухово-сиреневый одеколон, небрежно разлитый в воздухе, щекотал ноздри и душу, заставляя даже самые черствые натуры обращать внимание на тонкости вроде младенческих прожилок лепестков, соловьиные R’N’B» и прочую романтическую хрень. Теплым и ласковым майским вечером Сид и Ника стояли у открытого окна. Рама как рамка, портьеры как порталы, а за ними — действо: «Вишневый сад».

— Посмотри на эту цветочную пену, а потом закрой глаза. Что видишь? — Сид прикрыл ладонями ее лицо.

— Белое ажурное кружево… нет, что-то вроде макраме из белого льна. Красота рождает новую красоту.

— Где взять слова, чтобы описать это?

— А зачем слова? Главное — то, что происходит внутри тебя. Твои ощущения — это только твои ощущения. Говоря о том, что чувствуешь, передаешь рассказ о своем восприятии, а не само восприятие. Другой человек, даже самый близкий, никогда не почувствует так, как чувствуешь ты. Поэтому всегда важно лишь то, что в твоей голове, что внутри тебя. Ради этого жизнь. Твоя и жизнь вообще. Главное — что ты чувствуешь и понимаешь. — Она отняла его ладони от своих глаз и поцеловала внутри лодочки.

— Да, я знаю это. Я понял, благодаря тебе, жизнь — это чувства, остальное — декорации. Декорации, которые сломает время. А чувства, или след от них, останутся навсегда. Даже когда не останется тебя самого.

Следующим утром, когда Ника еще спала (она так красиво спала!), Сид встал, чтобы закрыть окно, потому что стало неожиданно холодно. Взглянув мельком на сад, обомлел. Он был ошеломлен чудом, представшим перед ним. Сад стал хрустальным. За ночь оледенев, он каждый свой крохотный цветочек, пестрый бутончик, каждую едва проклюнувшуюся новорожденную почечку или распустившуюся бархатную сережку запрятал в прозрачную, будто стеклянную, капсулку. Ива у махонького пруда, который все называли блюдцем, опустила под тяжестью инея свои плакучие посеребренные ветви на тонкую зеркальную наледь воды и, нежно касаясь ее, что-то шептала, а может, пела. Ветер, прогуливаясь между тоненьких сосулек замерзшей ночной капели, подыгрывал флейтой. Каждая росинка обернулась перламутровой застывшей слезкой или звенящим резным колокольчиком. И все это сверкало, искрилось — лучи недавно пробудившегося солнца отражались в каждом ледяном кристаллике, в каждом прозрачном хрустальном мешочке, внутри которого застыла весна и маленькая жизнь.

Сид вспомнил: в детстве он гулял с мамой в таком сказочном ледяном саду однажды ранним майским утром. Тот мальчик казался себе Волшебником Изумрудного города, а Маргарита Владимировна говорила, что такие чудеса порой бывают на Урале. И Сид гордился этим краем как родиной чуда.

Воспоминания и восторг прошли, став ознобом, когда он представил, чем может кончиться такое непредвиденное путешествие в зиму. Биологический наноробот жил, повинуясь природным ритмам и временным циклам. Когда наступали холода, впадал в спячку, с приближением тепла пробуждался. Ученый это понял, найдя Нику в монастыре, преображающуюся с весной после зимней прострации робота. Учтя открытие, Сид создал защиту от анабиоза. Но от сегодняшнего пассажа природы наноробот и Ника, связанная с ним каждой клеточкой своего организма, не были защищены.

— Что там такое? — Ника проснулась от холода. — Эй, шаман, ты колдуешь на восходящее солнце?

Увидев испуганное лицо Сида, встала и, накинув плед, подошла к окну.

— О! О… Боже, что это? Я не видела ничего красивей. Хрустальная весна… Хрустальная капель… Это же чудо! Это же… Сид, что с тобой? Ты что такой потерянный?

Сид пытался скрыть свой страх, лепетал невнятные фразы вроде «Все цветы замерзли, так жаль…».

— Это — сон? Или, может, мы проглотили экстази, и мир заиграл доселе невиданными красками? А, солнце мое, что это?.. Да что с тобой?! — Ника вглядывалась в его лицо.

— Ну… Цветы замерзли… урожая не будет…

Она хохотала до коликов в своем рекордно огромном животе, обзывала Сида юннатом.

— Между красотой и урожаем я выбираю красоту. А тобой, я вижу, мог бы гордиться дедушка Мичурин. — Опять приступ смеха. — Ой, давно я так не смеялась! Не смеши, дай полюбоваться небесной красотой. Вряд ли такое еще раз повторится.

4

Последствия зимы накануне лета не заставили себя ждать. Беременная занемогла, а потом потеряла сознание. До приезда «скорой» и доктора Сагаловой Сид метался, как безумный, от компьютера к погружающейся в кому, целовал ей ноги, молился, давясь рыданиями. Ника, став еще недосягаемее и величественнее, умирала.

Доктор Сагалова подключила все связи в Москве и Челябинске, неистово билась за жизнь, понимая: если смерть унесет любовь Сида, он уже никогда не воскреснет. Не воскреснет вместе с надеждой на вечную молодость.

Спасая Нику, пришлось сообщить научным светилам все подробности эксперимента с нанороботом. В случае летального исхода ученому, равно как и медперсоналу, грозили не просто неприятности с законом. Потому еще Сагалова боролась за жизнь умирающей, используя все средства до последнего.

Но Ника умерла. Вместе с нанороботом и не рожденным ребенком.

Сид обезумел от горя, и Сагалова определила его на время следствия, которое не замедлило начаться, в психиатрическую лечебницу, попросив сотрудников стационара — своих бывших однокурсников по мединституту — обращаться с неадекватным, как с родным.

5

Я долго оставляла на потом написание этой главы.

Страшно. Ночь. Морг. Посредине огромного кафельного зала, бугрясь животом, лежит Ника, закрытая простыней. По недосмотру ее не поместили в морозильную камеру (к медбрату, который должен был подготовить тело к анатомированию, пришла подружка, и им было не до мертвых)! Охранники рубились в сегу, дежурный врач рылся в интернете, извлекая зерна древней мудрости для своей диссертации, когда ночную тишину подбросило от пронзительного детского плача. Но никто не прервал начатых дел, потому как решили, что это орут алчущие любви весенние коты.

Правда, есть сходство кошачьих серенад и плача младенцев. Поэтому не будем судить строго тех, кто не подумал о том, что покойница может родить. Последний всплеск жизни ненадолго очнувшегося наноробота помог появиться на свет девочке, которая кричала миру о том, что она есть несмотря на то, что ее мамы уже не стало. До утра мир был глух, а утром содрогнулся от увиденного в анатомичке. Соединенный с мертвой матерью пуповиной, ребенок барахтался в крови и слизи.

V

1

Светку призвали в Челябинск. Поскольку ребенок был абсолютно обыкновенный и здоровый (вес — четыре сто, рост — пятьдесят восемь), после скрупулезного обследования врачи больницы «Скорой помощи» девочку вручили опекунше со словами: «Приходите к нам за вторым ребенком». Светка шутку оценила, но сумасшествие обрушившихся на ее голову событий на время прибило в ней чувство юмора, поэтому ответом была лишь кривая скорбная ухмылка.

Вместе с доктором Сагаловой она ухаживала за малышкой и ежедневно навещала Сида в «дурке».

Девочку назвали Ланой. Подобно всем родителям, ожидающим ребенка, имя подбирали еще до рождения. Единогласно решили: «Если будет дочка, то в честь Светки назовем ее Ланой» (Светка — Света — Светлана — Лана).

Все шло своим чередом: искусственное и донорское вскармливание, пеленки — распашонки — памперсы, ежевечерние купания, ночные бодрствования, прогулки утром, днем и перед сном.

Квартира Сида, в которой обосновались Светлана и Лана, находилась на самой окраине Челябинска. Это часть города, плавно переходящая в Градское кладбище, где была похоронена Ника. Светка иногда, гуляя с ребенком, приходила сюда и, пока дочки-матери спали — одна вечным, а другая сладким здоровым младенческим сном, — тихо сидела у могилы, глядя на мраморное надгробие. Слово «памятник» не совсем подходило белому изваянию. Если камень может быть живым, то это был именно тот случай. Известный челябинский скульптор при жизни Ники был покорен ее красотой. Узнав обстоятельства фантастической смерти, он создал творение, равное роденовской «Вечной весне». Из искореженного дерева с торчащими изломанными ветвями, напоминающими ампутированные руки, из бурелома вырастала юная богиня, устремленная птицей в небо. Волосы, как зримое продолжение ветра, руки, будто белые крылья. Светка подолгу смотрела на это божественное творение, вспоминая Нику и ее слова: «Красота рождает новую красоту».

2

Однажды утром Светлане позвонила Сагалова и спросила, не вернулся ли вдруг домой Сид. Оказалось, вчера он сбежал из психушки. Перед этим больной был тих, как всегда, только постоянно подходил к врачу и просил отпустить его хотя бы на день. Все твердил, что лето уходит, красота увянет. Никто не обратил внимания на этот бред. И вот… Объявили розыск. Но через два дня беглец вернулся назад. Стали спрашивать его, с чего это такие маневры. Сид молчал, уставившись в потолок. В этот же день Светка и Сагалова поехали на Градское, чтобы посадить там рябину, — и онемели, глядя на могилу Ники. Она была вся как снегом усыпана лепестками речных лилий.

3

«Сидоров Иван Петрович. Приговорен к шести годам лишения свободы за эксперименты над человеком». Фото анфас, профиль.

Его ассистенты получили по паре лет исправительных работ «за содействие научному преступлению». Доктор Сагалова, предусмотрительно подстраховавшаяся оправдательными расписками Ханны-Ники, отделалась условным сроком.

То, что происходило с Сидом в течение последующих лет, — это следственные материалы и тюремные истории для еще одной книги с названием «Хождение по мукам». И может быть, когда-нибудь, воссозданные по пазлам памяти человека, прошедшего путь страдания, они обретут рукописную форму, став мемуарами. Но это когда-нибудь. Сид выжил в российском гестапо под кодовым названием «Учреждение №…», благодаря лишь тюремному авторитету по кличке Музыкант, с которым воспитывался в одном детдоме и вместе учился в музыкальной школе.

Пазл 1

Выписка из больницы. Прощание с обитателями психушки: Мerlin Manson, Жириновский, Че Гевара и просто Ленин.

Пазл 2

Дочка Лана. «Нежность моя… Красивая, как мама».

Пазл 3

«Встать, суд идет…»

«Это обвинение от лица науки…» — Академия наук.

«Забыв клятву Гиппократа и молитву врача «Не навреди»…» — Минздрав.

«Он сотворил чудо во имя человечества…» — представляете себе, Строев.

«Лишая свободы этого талантливого ученого, вы лишаете жизни его научное открытие, которое способно радикально изменить картину мира…» — Филипп, однокурсник Сида, от лица прогрессивной научной общественности.

Пазл 4

«Крещение» в камере. Федя — музыкант. «Малявы» с воли.

Фотографии Ланы: два года, пять лет, петербуржская первоклассница. Сны о птице, прилетавшей в ладони.

«А сейчас выступает тюремный оркестр: гитара — Масяня-младший, баян и соло — Федя-музыкант, ударные — Хакер, клавиши — Сид, Сид Вишез. Песня Шнура „Вот будет лето — поедем на дачу“».

Пазл 5

«Ну че, братан, откинулся. Воля». Дорога домой. Звонок в Петербург Лане.

4

Сид, освободившись, решил переехать в Питер. В Челябинске ему необходимо было решить некоторые вопросы, касающиеся документов и жилья. Вернувшись в свою квартиру, он то и дело натыкался на вещи и фотографии, воскрешающие ту весну. Здесь все напоминало о его любви: вот плед, которым Ника укрывала плечи, вот ее волшебные духи из тибетских цветов, а за окном — все тот же сад, только осенний, засыпающий. Это были воспоминания о другой жизни.

— Вот только не надо мистики: следующая жизнь, прошлая жизнь, другая жизнь. Это только у кошки девять жизней, между прочим, они меняют обличие, пол.

— У человека тоже несколько жизней, только все они проходят в рамках одной земной, единожды отпущенной Богом.

— Ну, это трудно проверить…

— А пусть читатель «Rewind» примерит эту истину к своей собственной жизни. Окинь взглядом прожитые годы. Сколько раз ты становился абсолютно другим человеком? Сколько раз страдания, горе, потери убивали тебя, а потом ты рождался заново иным? Любовь перекраивала твой мир. Отчаяние кромсало душу. В результате: ты двадцатилетний и сорокалетний — два разных человека.

Сид переродился, познав любовь, а потом умер вместе с ней. Лана дала ему силы воскреснуть, но тюрьма убила в нем прежнего Сида. И вот он живет дальше, но это уже другая жизнь другого человека.

5

Сид включил компьютер. Его старый друг, волнуясь, задышал, радуясь встрече и общению после шести лет молчания. Поюзал инет, шарясь в новостях. Автоматически, по старой привычке, полез проверить почту, хотя писать ему было некому. Разве что Светка из Питера забросила поздравление «с выходом».

«Непрочитанные… так…». Ах ты, мой старый интеллигентный друг mr. Комп!.. А знаешь ли ты, что письмо кое-где называют малявой? Не знаешь… Как я завидую тебе и тем, кто в этой теме лузер! Ну, говори, кто там написал старине Сиду. Он кликнул своей дрессированной ручной мышке, и она суетливо принесла ему письмо. Сид вначале ничего не понял. Это были какие-то трудно воспринимаемые с первого раза стихи. Но когда он взглянул на дату и время отправления сообщения, его дыхание на время остановилось. Девятый день после ее смерти.

«Эй, старый придурок, ты снова глючишь? Вздумал издеваться надо мной, козел?!»

Он злобно долбил по клавиатуре, потом затих, уткнувшись в нее лбом.

«Ладно, прости». — Набрал пароль (день знакомства с Ханной) и вернул на монитор забитое в бешенстве послание.

Песчинкой в пустыне Вселенной Земля…

А кто же тогда, получается, я?

Песчинка, деленная на бесконечность.

Как молнии всплеск — век планет во Вселенной.

Ошибся мудрец, посчитав жизнь мгновенной.

Жизнь — вдох, разделенный на вечность.

---

6

С этого момента Сида не покидала уверенность в том, что Ханна — Ника жива. Ему легче было поверить в ее жизнь, чем в ее смерть, ведь он не видел любимую мертвой, — боясь усугубления его психического расстройства, доктор Сагалова настояла на том, чтобы Сида не допустили к похоронам.

Ученый понимал, что, анатомируя умершую, наноробота не удалили и тот, будучи неизведанным и непредсказуемым, мог вернуться к жизни вместе с покойной. Но как только Сид представлял, что стало с Никой, если она вдруг ожила в могиле, у него волосы вставали дыбом. Он попытался отыскать врачей, имеющих отношение к анатомированию в том морге в то время. Оказалось, что главный патологоанатом, переехавший вскоре после этой запредельной истории за границу, отстранил от вскрытия всех, кроме одного своего коллеги. Но тот скончался от передозировки в том же году. Сид через Сагалову получил доступ к медицинским документам, но не нашел ничего, касающегося смерти Ники и событий post factum. Доктор прозондировала почву в Минздраве и Академии наук и поняла, что эта тема была умышленно закрыта. У любого человека, пытающегося прощупать ситуацию, возникали страшные проблемы, не оставлявшие сомнения в том, что касаться этой темы небезопасно.

Сид написал заявление в милицию, но, когда он попытался объяснить людям в погонах суть дела, ему вызвали бригаду из родной психиатрической лечебницы. Сагалова вызволила его оттуда и отправила в Петербург.

VI

1

Сид жил на Удельной, работал на стройке и мучился кошмарными снами. Мир этого человека окончательно принял черную окраску, и лишь дочка была светлым лучиком в его кромешно темном царстве. Ангелочек с нимбом способностей, подаренным ей Богом. Светка обучала девочку живописи, а баба Капа, несмотря на свои девяносто, добросовестно водила «внучку» в музыкальную школу при консерватории. Еще Лана была балеринкой.

— Папа, вот это — плие, это — демиплие, это — батман, а это — грандбатман. Представляешь, у меня из девочек лучше всех получается фуэте. Вот смотри.

Она вращалась снежным волчком в своей облачной капроновой пачке.

— Папа, завтра мы с тобой и со Светой идем в Мариинку на «Лебединое озеро»… Мы пробовали исполнять адажио, у меня немного получается. — Она и впрямь напоминала маленького лебедя.

Сид не отказывался ходить с Ланой и Светланой на художественные выставки, спектакли и симфонические концерты, но большое скопление народа усиливало его хроническую депрессию и паранойю — всегда в толпе он искал глазами Ханну и Нику и всегда не находил.

2

В девять лет Лана вдруг потеряла интерес к классике и увлеклась ни с того ни с сего современным искусством во всех его проявлениях.

— Ну вот, сказалось влияние одной старой рокерши, — шутил Сид, обсуждая эту тему со Светкой.

— Это я-то старая?! Возраст Христа! Начало жизни! До этого был возраст эмбриона. А насчет влияния: это Peper из восьмой квартиры мощно обрабатывал мозги куколке.

— Не понял. Это такой с пирсингом и тату по всему черепу?

— Именно. Проходу нашей ляльке не дает.

— Придется перцу испортить товарный вид.

— Будь уверен, она за него грудью встанет. — И, подражая маленькой девочке, залепетала: — «Ой, Светочка, он такой прикольный, интеллектуальный, продвинутый…» Понял?

— Понял, что прямо на наших глазах повторяется вечная тема «Отцы и дети».

Но, как оказалось, это не главная проблема, которая их стерегла.

Лана вдруг начала очень интенсивно взрослеть. Врачи приписали гиперакселерацию гормональному взрыву, убеждали переждать переходный возраст. Но все оказалось гораздо серьезнее. Очень интенсивно в этом случае значило: в десять лет девочка выглядела на семнадцать, в одиннадцать — на двадцать пять, а потом процесс взросления стал еще стремительнее. Каждый следующий год старил ее на десять — пятнадцать лет. Сид бросался от одних гигантов медицины к другим. Лана стала подопытным кроликом великого множества старых и новых методик омолаживания. Процесс старения замедляли, но не могли остановить.

3

По эскалатору питерского метро поднимался красивый молодой мужчина, держа за руку странную старушку, надувавшую большие пузыри Bubblegum. Бабушка была одета, как тинейджер: кеды «Сonversе»; толстовка с капюшоном и надписью: «Прошу, убей меня»; короткая юбка в цепях и клепках; бейсболка «Zero» и полосатые носки. За спиной старой женщины — ранец с торчащим скейтом. Седые волосы заплетены в две косички с бантиками в унисон кричащим носкам.

— Папа, а ты знаешь, что «Prodigy» переводится «чудо», — обращалась бабушка к своему спутнику. — Чудо. Ты знал? Я — фанатка «Prodigy». — Старушка поднимает вверх руку с торчащими мизинцем и указательным и зажатыми большим пальцем средним и безымянным, заглядывая в глаза мужчине, как маленький ребенок.

— Что это ты в такую древность вдарилась? «Prodigy» — это же музыка моей ранней юности.

— Пап, old school сейчас в моде во всем: и в скейтборде, и в одежде, и в музыке…

— Вот ведь… То, что когда-то было progressive, стало old school. Все устаревает.

Бабулька вдруг загрустила и, выпустив очередной пузырь жвачки, похожий на Каспера, спросила:

— Это ты обо мне?.. Ты не переживай… Don’t worry, be happy. Я тут рекламу крема видела по MТV, там авторитетно один док заявлял, что «Molding» — революция в косметологии, он омолаживает за месяц на пятнадцать лет. Купим, разоримся — по барабану! — и я к новому году снова буду девочкой-карамелькой. Прикольно, да, пап?

— Прикольно… — Тот, кого бабуля называла папой, чмокнул ее в нос и дернул за седую косичку.

Выйдя из метро, бабуля вскочила на скейт и лихо помчалась street’ом, скользя между машин, оставив отца, молча глядевшего ей вслед.

Сид понимал, что любые способы омолаживания в случае с Ланой будут иметь такой же эффект, как крем из рекламы MTV.

Все безнадежно. Все!

Все, кроме наноробота, изобретенного им.

2005 г.

Prodigy

I

1

Девочка слушала PRODIGY и в тринадцать лет выглядела на шестьдесят. Она жила, надеясь на чудо, которое мог сотворить ученый, бывший к тому же ее папой. Не совсем папой. Совсем не папой…

«Вам не кажется, что нужны разъяснения для тех, кто к нам только что присоединился?» — бесцеремонно рвут тонкую нить моего повествования «Два в одном» (так мы условились называть вечно ругающуюся парочку, живущую внутри каждого человека).

Разъяснения? Да пожалуйста. Только учтите, они будут быстрыми и краткими. Почему? Я считаю, что рассказывание, если это не сказка, не должно быть медитативным, убаюкивающим, размеренным. Мой, с позволения сказать, нарратив повинуется порыву, а порыв — это устремленность, краткосрочность, скорость.

Да простят меня прочитавшие мою первую книгу, я повторюсь, донося до новых читателей фабулу REWIND, чтобы они знали предысторию того, что им откроется в PRODIGY.

Начнем с центрального поворотного события: стареющая топ-модель Ханна возвращает себе утраченную юность с помощью молодого ученого, создавшего наноробота. Зовут этого человека Иван Сидоров (Сид). Он хоть и гений, но простой парень со сложной судьбой. Добродушный, доверчивый, верный.

До встречи с Ханной юноша увлекался лишь одной женщиной — наукой. Познакомившись с нашей красавицей в Питере, куда он приехал для получения разрешения на проведение научного эксперимента, Сид полюбил ее так, как только может любить непорочный мужчина. Могучий жизненный опыт помог Ханне уговорить ученого имплантировать в ее все еще прекрасное тело наноробота, дарующего молодость, в результате чего она стала юной леди по имени Ника.

После удачного исхода операции пятнадцатилетняя сбежала от человека, спасшего ее от неминуемой старости, ни разу не подумав о его чувствах. И все бы ничего, если б не возникший конфликт. Хотя молодое поколение встретило юную красавицу, как свою, она не приняла new generation, узнав его истинную сущность, что называется, изнутри.

«Почему? — спросите вы Нику. — Тебе дарована молодость, наслаждайся!» Но нет, общепринятая логика — это не про нашу героиню. «Верни мне меня!» — требует она от Сида действий, которые тот не может выполнить без тщательной технической подготовки.

Я не ерничаю вовсе. Как можно, когда героиня впадает в отчаяние, и оно приводит ее в монастырь. «Зачем?» — спросит вдумчивый читатель. Так ведь неисповедимы пути Господни.

На глазах клироса и прихожан храма Ника теряет сознание и впадает в длительную кому. А дело в том, что данный биологический наноробот живет в ритмах природы — в осенние холода засыпает, а в первые теплые дни марта пробуждается. И все это вместе с его носителем. Сид нашел свою возлюбленную в монастыре лишь весной, когда наноробот очнулся от спячки вместе с Никой, как оказалось, серьезно беременной.

Предвижу вопрос: «От кого?» Не от Сида. От молодого красавца, который смог покорить сердце нашей героини тогда, когда она была Ханной. Испугавшись силы истинных юных чувств, статусная модель сначала отвергла его, с ужасом взирая в пропасть лет, которая была между ними. Обретя молодость, она решила быть с любимым. Но тот, не узнав в Нике Ханну, цинично рассказал малышке о том, что он изображал любовь к устаревшей модели исключительно в своих корыстных целях.

Это разочарование оказалось началом череды неприятных открытий, приведших героиню к осознанию совершенной ею ошибки и к желанию вернуть себе себя, о чем было сказано выше. Без непоправимых последствий устранить наноробота из организма, отягощенного беременностью, было невозможно. Поэтому Сид пообещал любимой сделать то, что она требует, сразу после родов.

Для осуществления задуманного они улетают в лабораторию ученого, на Урал. Там вдруг происходит природно-климатический казус, дезорганизующий функции робота. В следствие этого сбоя Ника умирает.

Находясь в морге, она (будучи мертвой!) рожает девочку благодаря тому, что наноробот на последнем всплеске своей жизни простимулировал роды.

Новорожденную берет на воспитание подруга Ханны — питерская художница Светлана. Сида за эксперимент над человеком приговаривают к шести годам лишения свободы. После смерти любимой, он клянется себе, что никогда не вернется к научной работе. Но, выйдя из тюрьмы, наш герой нарушает свое слово ради спасения Ланы — дочери Ханны. Девочка вдруг начала интенсивно взрослеть да так, что каждый прожитый год старил ее на десятки лет, и в тринадцать она стала выглядеть на шестьдесят.

II

1

Ника открыла глаза, и ее взгляд уперся в кромешную тьму. Дышать было нечем. Она стала руками толкать крышку гроба, но та была заколочена наглухо. Горло сдавливали клешни удушья, из него вырывались рычания, хрипы, вой. Она почувствовала, что теряет сознание, выгнулась дугой, стала царапать свои руки и рвать бархат покрывала. Кто-то незримый с неимоверной силой давил ладонями на ее виски. В последнюю осознанную минуту ей почудился мощнейший удар в крышку гроба.

2

Сид прилетел в Челябинск ранним утром. Спускаясь с трапа на родную землю, он отметил для себя, что соскучился по городу, в котором прошло его детство и студенческая юность. Ему предстояло здесь и сейчас, как можно скорей, восстановить работу заброшенной лаборатории, обновив морально устаревшее за 13 лет оборудование.

Бросив багаж в своей старенькой квартирке, он, отложив все дела, пошел навестить Ханну.

Войдя в ворота, Сид отстранился от мира, оставшегося за пределами кладбища. Он шел на свидание с любимой, думая о ней, вспоминая ее, представляя проникающий прямо в его сердце взгляд, который ему снится ночами. Ветер легким касанием воскресил ее нежность, заставив Сида содрогнуться всем телом. Он брел по безлюдному кладбищу, не сдерживая слез, которые копились в нем годы.

— Эй ты! Глухой что ли? Что ты прешь среди дороги?! Свалил резко!

Сид обернулся. Прямо за его спиной стоял черный джип с тонированными стеклами.

— Извините, я не услышал.

Вдруг из машины выскочил человек в черном и схватил его, давя в своих объятиях.

— Сид! Братан!! Ты!!! Глазам не верю! Не узнал, что ли?

Напуганный Сид стоял как вкопанный. А когда страх чуть отступил, он рассмотрел лицо человека, набросившегося на него. Это был тюремный авторитет по кличке Музыкант, которого только Сиду разрешалось звать Федюней — так, как он называл его в детстве, когда они вместе учились в школе искусств и играли в оркестре. Благодаря этому человеку Сид выжил в тюрьме. И он, несмотря ни на что, всегда ценил своего товарища. Причем взаимно.

— Федюня! Так неожиданно… Почему ты здесь?

— А я, как откинулся, вернулся к своему старому бизнесу. Ты же помнишь, что у меня была компания ритуальных услуг? Ну так вот — мои владения. Так рад тебе, брат, слов нет! Ты как здесь?

— У меня тут любимая.

— А, вспоминаю. Из-за которой тебя закрыли…

— Ну можно и так сказать…

— Пойдем, я тебя провожу. Пройдусь с тобой. А то все за рулем и за рулем.

— Классная тачка.

— Согласен.

Бросив машину прямо посреди дороги, Федя пошел с Сидом. Он постоянно похлопывал друга по плечу, по-детски радуясь встрече, забыв о своем высоком статусе в криминальном мире, который требовал всегда держаться с достоинством и превосходством, соблюдая дистанцию со всеми, без исключения.

Старые друзья шли, вспоминая детство, учителей, музыкальную школу, в которую только их двоих отобрали из всех детдомовцев за (как было объявлено на линейке) редкие способности. О тюрьме не сказали ни слова, потому что оба знали, что о ней лучше б было забыть навсегда.

— Вот я и пришел, — сказал Сид, указав на могилу с памятником женщине, птицей устремленной в небо.

Федя посмотрел на изваяние и замер. Он смотрел на Сида в упор, будто испугавшись, хотя напугать этого человека было невозможно.

— Федюня, что с тобой?

— Это могила твоей женщины?

— Да.

— Точно?

— Точно. В чем дело, брат?

Федюня долго молчал, а потом, сглотнув комок, подступивший к горлу, сказал:

— А дело в том, что она жива.

3

Когда Ника очнулась первый раз после своей смерти, она понимала, что она ожила после того, как скончалась. Тогда все вокруг было черным, и она лежала в гробу. Второе ее пробуждение оказалось белым-белым. Пятьдесят оттенков черного. Пятьдесят оттенков белого.

«То есть вы считаете, что человек, пережив такой ужас, может сохранить способность шутить?» — вопрос задают «Два в одном».

Первый раз за все время я им не отвечу, а просто продолжу рассказ.

Ника лежала в больничной кровати на белых простынях, в палате с белой мебелью, белым потолком и белыми стенами. Ну, в общем, почти все было как в старой детской страшилке про черную-черную комнату, только в контрастной гамме. Хотя цвета были светлые, они не обнадеживали.

В палату вошла группа врачей или ученых, и, не обращая внимания на Нику, продолжила начатый еще за дверью разговор на английском. Затем молодой человек из числа медперсонала подступил к кровати, на которой она лежала, и резким движением руки сдернул с нее одеяло. Ника оказалась абсолютно голой. Все обратили на нее взгляды. Но они смотрели не так, как смотрят на нагую женщину во плоти, и не так даже, как на «художественную обнаженку», вроде Данаи, Венеры и сонма пастушек, и уж точно не так, как взирают на бесстыжих голых стриптизерш. Они глядели на нее, как на подопытного кролика, которого вот-вот препарируют в научных целях.

4

Трех кладбищенских бомжей звали Клопами. Все началось с того, как самому большущему из них в драке выбили глаз, и с чьей — то легкой руки его окрестили Циклопом. «Циклоп, разгреби мусор у братской могилы, скоро 9 мая». «Циклоп, принеси мрамор». «Циклоп, иди со своими почисти снег на дороге, трактор сломался». Но иноземное «циклоп» быстро подсократили. У нас ведь любят укорачивать слова. Вместо «циклоп» стали говорить «клоп». А тех, кто с Клопом водился, прозвали Клопами.

И так они и жили при кладбище много-много лет: еще до Фединой отсидки, во время нее, и после того, как Музыкант освободился. Клопы обитали в сарае около гранитной мастерской, помогая грузить тяжелые памятники. Они не отказывались вообще ни от какой работы, беря за труды гроши, а то и просто пахали за еду.

Однажды Музыкант приказал им выполнить заказ папы города — авторитета Толи Алькапоне. Работа предстояла нетрудная: нужно было сразу же после похорон молодой женщины вырыть ее труп и привезти его в положенное место. Платили за эту «ритуальную услугу» по расценкам «the best killer», поэтому Федюня и не подумал отказываться.

Работу выполнили, как надо. И все быстро забыли о ней. Но однажды по пьяни Клопы проболтались своим собутыльникам, что труп «в могиле со статуей» оказался живой, верней, полуживой.

— Больше Клопов никто никогда не видел. А раскапывали они ту могилу, которую ты показал, — все это Музыкант рассказал онемевшему Сиду.

Они сидели в джипе, отгородившись от мира тонированными стеклами. Федюня говорил, говорил, говорил…

5

Ника попыталась бежать. После этого к ее лодыжкам прикрепили датчики, способные найти любого беглеца даже за полярным кругом. Снять электронные вериги было невозможно — настоящее европейское качество.

Иногда она кричала и звала на помощь, устраивала дебоши, ругаясь так смачно, как это делают только русские. Протесты всегда влекли за собой медикаментозные наказания, на время превращающие ее в овощ. Пленница попыталась обольстить секьюрити с целью побега, но закрепленные за ее блоком охранники, вели себя как люди, верные долгу, или как мужчины нетрадиционной ориентации.

Однажды, ночью, по недосмотру службы безопасности, она смогла проникнуть в кабинет с компьютером, где успела до ее обнаружения набрать лишь электронный адрес Сида и скопировать первые попавшиеся русскоязычные строки, потому что клавиатура оказалась с частично незнакомыми ей символами. Это и было то непонятное сообщение, которое прочел наш герой после своего выхода из тюрьмы.

6

Через некоторое время Сид, придя в себя от услышанного от Феди, рассказал ему историю своей любви и неудачных научных экспериментов в надежде на помощь друга. Музыкант с энтузиазмом взялся за розыск пропавшей, используя для этого весь свой криминальный опыт и авторитет.

---

Сначала он, как бы невзначай, встретился с Толей Алькопоне в его подпольном казино. Перетирая бандитские темы, между делом спросил у папы про заказчика «трупа». Алькапоне напрягся и, глядя исподлобья, сказал: «Забудь». Федюня понял, что дальнейший интерес к этой теме опасен для жизни. Но закрыв для себя эту линию расследования, он не отказался от других.

III

1

Сегодня Лана не пошла в школу. Она сказала Свете, что никогда не покажется там. И — без объяснений. Когда в гости к Лане пришел ее верный друг Peper, Светлана попросила его убедить восставшую прекратить забастовку.

— Света, я догадываюсь, почему она так себя ведет. В нашей школе есть уроды, которые не понимают, что издеваться над старостью — жесть. Они уже не раз получали от меня по морде за то, что дразнят Лану. Родители этих злобных троллей написали на меня заявление в полицию. Если я еще раз начищу им фейсы, меня могут не допустить к выпускным экзаменам и вообще отчислить из школы. Вот Лана и решила, чтоб не подставлять меня, вообще не ходить на занятия.

— И я, по-вашему, должна с этим смириться?

Из комнаты вышла Лана.

— Что слушаешь? — спросил Peper, выдернув из ее уха наушник. — А, опять Prodigy.

— Да, опять. «Prodigy» переводится «чудо». Чудо — это то, что я жду каждую секунду. Но идут дни, месяцы, годы, я старею и старею, а чудо не происходит…

— Я не верю в чудо. Я верю в Сида. Когда он поехал в свою лабораторию, у меня появилась надежда. Сид из тех, кто не подводит.

— Если бы не случай с моей мамой…

2

Страдания из-за стареющей с каждым днем Ланы отзывались в организме Светы хронической бессонницей. Душа ее полнилась болью, будто «с этой души сняли скальпелем скальп», без предоперационной подготовки и анестезии. Светлана изучала все материалы по теме преждевременного старения, попадавшие ей на глаза в интернете и в книжных лавках. Она могла уже написать диссертацию на тему прогерии — редкой генетической аномалии, которой подверглась ее приемная дочь. Молодая женщина не замыкалась в своих исследованиях больной темы — постоянно общалась с учеными и врачами, в надежде на их помощь в решении страшной проблемы. Встретилась, например, с доктором Шитовым, и они долго беседовали, гуляя по набережной Невы. Артем Олегович был ведущим специалистом в области, которая интересовала Светлану. Светлана интересовала Артема Олеговича. Поэтому он старался изо всех сил помочь ей известной ему информацией.

— Артем Олегович, не церемоньтесь со мной, я сильная, я выдержу. Скажите честно, какие прогнозы?

— В мире всего 350 больных прогерией. Эта болезнь до конца не изучена, и еще 100 лет назад о ней слыхом не слыхивали. Прогерия бывает детская и взрослая. В первом случае дает о себе знать примерно в 6 месяцев, во втором — лет в 20—30. Лана уникальна тем, что ее болезнь начала развиваться в 9 лет, то есть не по одному из известных сценариев. Поскольку случай особый, то любые прогнозы по поводу будущего вашей девочки не имеют смысла.

— Ну тогда скажите, как болезнь развивается по известным сценариям?

— В случае с детской старостью — жизнь не более, чем до 17 лет. Больные с синдромом Хадчинсона Гилфорда стареют за год на 10—15 лет. Заболевшие в 20—30 лет (синдром Вернера) живут примерно до сорока.

— Ну хоть какое-то средство есть против этой гадости? Хоть какая-то надежда есть?

— В США исследуют препарат «Ингибитор Фарнизилтрансферазы». Он способен слегка замедлить процесс старения. Подчеркиваю, препарат на стадии исследования. В Европе проводят научные эксперименты по лечению этой болезни стволовыми клетками, но результаты пока не оглашаются.

Доктор сыпал медицинскими терминами и научными определениями. Одиночная мутация… Когда в молекуле ДНК изменяется лишь один нуклеотид… Генетическая мутация в белке… Уменьшение длины теломера… Возможно, для непосвященных — это птичий язык. Но не для Светы. Она это все давно изучила, и слушала доктора лишь из приличия, понимая, что опять не узнает ничего нового и обнадеживающего.

3

Peper забежал к Лане перед консультацией по выпускным экзаменам.

— Привет? Что творишь?

— Торчу в youtube.

— Что там?

— Видеоблог Леона Бота.

— Это кто?

— Это диджей и хип-хопер.

— И?

— Он страдал прогерией и скончался 5 июня 11 года. В своих видосах Бот рассказывал, как болезнь его разрушала изо дня в день — все как у меня.

— Лана, не надо!

— Почему же?

— Не надо!

— Паша, я уже пятый год болею жуткой болезнью, от которой даже нет лекарств, о ней даже научные светила мало что знают.

— И все равно не надо.

— Тебе легко говорить — ты здоров, как бык. Я тоже вначале — целых четыре года! — делала вид, что все ок, прикалывалась даже над своей старостью. Больше не могу быть оптимисткой, прости.

— Лана!

— Паша! Мне радоваться, что ли, видя прогрессирующие симптомы? А они вот здесь, в этой книжке, описаны. Цитирую: «кожа становится прозрачной из-за потери подкожного жира, видны сосуды, наблюдаются инфаркты и инсульты на фоне прогрессирующего атеросклероза»…

Peper выхватил у нее из рук книжку. Лана стала бить его своими маленькими кулачками, потом подбежала к компьютеру, обновила страницу и начала навзрыд орать:

— А вот тебе блог мотивационного спикера Сэма Берна, тоже больного прогерией и умершего 10 января 2014 в возрасте 17 лет «от глубокой старости». Паша, это даже не СПИД и не рак, которые хоть как-то лечатся, для них хотя бы лекарства придуманы, которые улучшаются с каждым годом. А тут…

Он схватил Лану за плечи, прижал к себе сильно и целовал долго-долго…

4

Голубой друг Светы Лука, с которым она училась когда-то в Репинке, давно увлекается футуризмом. Вектор развития человеческой мысли, устремленной в будущее, интересует его не только с точки зрения изобразительного искусства. Еще молодой человек изучает работы архитекторов этого направления и часами может цитировать поэтов-футуристов серебряного века, которые творили давно, но на той же волне, что и он. Лука вслед за ними провозглашает культ будущего, дискриминацию прошлого и настоящего. Его окружение — футуристы всех мастей, от писателей до ученых. Сегодня он пришел в мастерскую Светланы с бутылкой «Бордо» и своей очередной любовью, которого представил бывшей однокурснице, как футуролога.

От вина новый гость стал многословен, чему были рады присутствующие. Разговор с ним поддерживала только Света. Лука молча слушал, развалившись в кресле.

— Что касается моей профессии, то мне в моих воззрениях очень близок Рэймонд Курцвейл. Все, что он предполагал, говоря о будущем человечества еще 30 лет назад, сбылось буква в букву. Поэтому есть основания верить ему и сейчас, когда он спрогнозировал развитие цивилизации до 2050 года.

— И что же нас ждет?

— А ждет нас будущее. А там: самоуправляемые автомобили, самолеты-беспилотники, персональный робот-помощник в каждом доме, как пылесос или электрический чайник. Уже в ближайший год начнут принимать законы, регулирующие отношения людей и роботов.

— Ну с роботами и искусственным интеллектом все ясно. А что еще?

— Еще гаджеты, вживленные в организм человека, позволяющие с помощью мыслей осуществлять поиск, а его результаты выводить на экраны линз и очков. Искусственное оплодотворение заменит естественное. Передача мыслей на расстоянии станет реальностью.

— Меня больше интересует тема продления человеческой жизни, будущее с точки зрения борьбы со старением.

— С этим дело обстоит крайне просто. Внутренние органы будут заменяться кибернетическими устройствами, что поспособствует долголетию. Уже в начале 30-х в каждой больнице будут работать 3D-принтеры для печати человеческих органов и нанороботы начнут использоваться в медицинских целях. Они станут доставлять питательные вещества к клеткам, запрограммированным на самолечение, и очищать организм от отходов.

— Вот про нанороботов я уже знаю не понаслышке.

— За ними будущее. Благодаря им уже к 2042 году произойдет реализация бессмертия. Нанороботы будут дополнять иммунную систему и убивать болезни. В 2043 году человеческое тело сможет принимать любую форму. Опять же благодаря большому количеству нанороботов. Мы будем менять внешность, как одежду. Станет не важен возраст, потому что человек сможет его регулировать по своему вкусу и в соответствие с модой. Люди будут выбирать себе партнера, не обращая внимания на такую условность, как количество прожитых лет.

— Вот этот пунктик из нашего будущего мне кажется самым интересным…

5

Peper зашел к Лане после тренировки.

— Я принес тебе классный кинчик. Зацени. «Загадочная история Бенджамина Баттона.» По рассказу Фицджеральда. Основано на реальной истории.

— Про что?

— Чувак родился старым-престарым (лет 90). Морщины, атрофированные ноги и все такое. А потом стал постепенно так молодеть, молодеть… Ну, в общем, он проживал жизнь в обратном порядке. Повторяю, основано на реальных событиях.

— И чем закончилось? — Лана по-настоящему заинтересовалась.

— Ну молодеет Брэд Питт, то есть Бенджамин, молодеет, — продолжил Peper, радуясь, что серьезно увлек Лану, — не опускает руки, когда обламывается; живет, совершенствуется, развивается. Основано на реальных событиях.

— И?

— Потом еще молодеет и встречает офигенную цыпочку (Кейт Бланшет играет), и они любят друг друга, по-настоящему и на всю жизнь.

— А потом?

— Может, и у тебя наступит регресс, как у Бенджамина…

— Ну давай посмотрим.

— На реальных событиях, — напомнил Peper.

Они, обнявшись, на одном дыхании посмотрели фильм, с надеждой и с замиранием сердец следя за судьбой героя, которому вряд ли бы кто-то позавидовал, кроме них.

Когда пошли титры, Лана сказала:

— Так себе финал.

— Но зато чел прожил полноценную жизнь, много чего испытал, узнал все оттенки чувств, может даже больше, чем обычные люди. В его жизни была настоящая любовь. Я в медакадемию поступать буду…

IV

1

Сид закупил новое оборудование, отремонтировал старое, настроил приборы и привел в порядок лабораторию. Он работал день и ночь, создавая второго, более совершенного, чем первый, наноробота, учитывая опыт прежних разработок и все инновации последнего десятилетия. Следуя ранее проторенной им же дорогой, он быстро приблизился к начальной стадии испытаний. Быстро — это не значит «за один клик». Прошли месяцы, проведенные в трудах и поиске верных решений, прежде чем он приступил к испытанию наноробота на подопытных белых крысах. Ожидание результатов экспериментов требовало, как минимум, полугодия.

Параллельно с формулами, техническими расчетами и научными идеями в его голове все время были мысли об освобождении Ханны. Но поскольку Федин сверхактивный поиск пока не дал убедительных результатов, Сид бросал все свои силы на спасение жизни Ланы — своей дорогой постаревшей малышки. О ее состоянии он получал ежедневную информацию от Светы.

Федюня тем временем выстраивал версию за версией и прорабатывал, не хуже Холмса, каждую из них. Например, он завел роман с собственницей компании сотовой связи с целью получения от нее списка номеров телефонов, с которых звонили Толе Алькопоне в то время, когда он сделал заказ на эксгумацию трупа. Прощупывание полученной за пылкие ночи базы данных тринадцатилетней давности не принесло нужной информации. Потом он начал поиск владельца компьютера, с которого пришло странное сообщение Сиду, отправленное на девятый день после смерти Ханны. Стараниями подручного Феде хакера удалось установить, что отправитель послания находился в Европе. Опять же, а вдруг это просто спам или случайное письмо полоумного поэта?

2

После случая с компьютером Нику на маленьком самолете перевезли из клиники в лабораторию, находящуюся в горной местности, и поместили в помещение, в котором вместо двери была решетка. Ежедневно подопытную обследовали, изучали, наблюдали за ее состоянием и за поведением ненавистного ею наноробота. Еще Нику кормили, поили и выгуливали утром и вечером. И вот в таком режиме прошли годы. Из разговоров научных сотрудников Ника узнала, что она, во время своей клинической смерти, родила дочь, которая живет в Петербурге, и что у девочки с девятилетнего возраста наблюдается генетическая патология. Ника так убедительно изображала незнание английского языка, которым она на самом деле владела в совершенстве, что при ней ученые говорили обо всем, что вздумается. Так что она была в курсе того, что творится в мире вообще и в ее мире в частности.

Чтобы не отупеть, Ника начала писать книгу. Пленница попросила у персонала лаборатории молескин и в нем вела записи и делала наброски иллюстраций. Книге дано было имя REWIND.

3

Тильды не подвели. Благодарность им от лица науки и будущего. О ком речь? О белых крысах, которых студентка Полина, подрабатывающая уборщицей в лаборатории Сида, называла столь оригинально за их очевидное сходство с прекрасной и тонкой Тильдой Суинтон. Эксперимент по внедрению в тельца симпатичных грызунов молекулярных наноботов прошел удачней, чем подобный с первым, стародавним, роботом. Свежие результаты превосходили прежние и открывали неожиданные перспективы в решении проблемы старости.

Теперь предстояло закрепить успех еще одним, финальным, тестом, после которого можно преступать к внедрению нанороботов в тело человека. И все это следовало делать срочно, потому как Лана совсем сдала. После своего четырнадцатого дня рождения она впала в неописуемую депрессию и перестала выходить на улицу. Света не знала, как повлиять на нее и прибегала к помощи Сида. Он часами общался со своим пожилым тинейджером по скайпу, внушая надежду себе и ей. Чтобы дочка не унывала, рассказывал разные прикольные истории про Тильд. После одной из них, Лана вдруг встала на колени и попросила отца поторопиться со своими опытами. Сид опешил, не зная, что сказать ей. Он и так работал, упираясь в потолок своих возможностей. Как ученый, он понимал, что торопиться в научных опытах — дело рискованное. Спешка способна перечеркнуть все прежние наработки и вернуть эксперимент на исходную точку. Как отец больного ребенка, он приказывал себе поторопиться. В этом внутреннем противоборстве самое важное было — не потерять разум и не придаться панике.

V

1

— Как ты думаешь, Света, старость — самое жуткое испытание для человека? Самое-самое? — спросила Лана.

— Нет. Потеря тех, кого любишь куда страшней.

— Неужели может быть еще невыносимей?..

— К чему эти сравнения душевных болей?

— Я смотрю на своих ровесников, они как колибри: живут, порхают и не думают, что впереди старость, что всех ждет страшное.

— Зачем им думать об этом прежде времени, когда у молодых столько счастья впереди, столько интересного, столько настоящего и сто́ящего: любовь, рождение детей, чувства и их оттенки, озарения, открытия, познание…

— Я тоже хочу так жить, не зная ни слова про эту чертову старость! За что мне такое испытание?

— Если бы я не видела, как наноробот сделал из твоей сорокалетней мамы пятнадцатилетнюю девочку, я бы, возможно, отчаялась, как ты сейчас. Но я знаю это чудо, поэтому я верю, что скоро все встанет на свои места, и ты забудешь о старости как о страшном сне.

— Старость… Эти восемь букв впились в мою душу, как черные пиявки. А ты часто думаешь о старости? Ты понимаешь, что уже тоже не в самом прекрасном возрасте? Скажи мне честно, Свет.

— Лана, не все так остро реагируют на возраст. Некоторые принимают старость, как новый опыт. Без драматизма, находя в ней свои плюсы.

— Какие плюсы у старости. Шутишь?

---

— Мудрость, например.

— «Дико, например», — Лана зачитала известные строки Pharaon`а.

— О, нет, — взмолилась Света, — опять этот тошный рэп. В мою молодость все нормальные люди сходили с ума от рока. Кричали, что рэп — это кал. Я того же мнения. А этот кал сейчас заполнил собой все и вся.

— Света, рэп — это круто. Рэп — это музыка отчаяния. Просто ты старая и не понимаешь!

И начался словесный поединок ярых фанаток. Верней, продолжился спор, который давно горячил сердца этих двух. Света всегда с гротескным напором вступала в него, поддерживая тот огонь, который возгорался в душе Ланы при разговорах о музыке.

2

Предприимчивый человек, которого все звали Дали, потому что он был внешне необычайно похож на великого Сальвадора, в течение почти 15 лет оставался основным покупателем Светиных работ. Этот бизнесмен от искусства помогал ей в организации выставок ее картин, гобеленов, керамики, осуществлял продвижение созданного ею на солидных аукционах и арт-рынках. Лишенная предпринимательской жилки вообще и в принципе, Света не способна была решать даже самые простецкие материальные вопросы, поэтому они полностью ложились на плечи Дали. Он помог получить художнице мастерскую, в которой она работает вот уже почти десять лет. Дали открыл школу искусств, в которой Света — ведущий преподаватель. Она пыталась разгадать причины такого участливого отношения предпринимателя к ней, и не находила объяснений. Еще: этот человек за полтора десятилетия не постарел ни на йоту.

---

3

Лана была уверена, что Света в душе тоже неимоверно страдает «от своей надвигающейся старости». Это было не так. Нельзя сказать, чтоб тема возраста совсем уж не беспокоила 40-летнюю женщину, но и утверждать, что она ей причиняет невыносимые страдания, не стоило. Разменяв на днях пятый десяток, Светлана перешагнула через этот одиозный рубеж без того трагизма, который пережила в подобном возрасте Ханна.

«Не может быть!» — наконец-то единодушно сомневаются «Два в одном». «Может, — отвечу им я. — Все потому, что Света никогда в своей жизни не делала ставку на красоту, как Ханна и ей подобные леди. Ее всегда любили не за внешность. Да, дряхлеть не хочется. Да, молодость привлекательней старости. Но ведь есть и другие смыслы в жизни, кроме стремления очаровывать». Конечно же, Светлана хотела выглядеть хорошо. Но никак ни любой ценой. «Все во имя вечной молодости!» -это не ее девиз. Хотя прогнозы футурологов о том, что через пару-тройку десятилетий старость с помощью нанороботов будет побеждена, очень грели ее и без того горячее сердце.

4

Часто говоря о возрасте Света и Лана обсуждали тех, кто не потерял в пожилые годы жизнелюбия, энергии и молодости души. Таким примером для них была, прежде всего, их ближайшая соседка баба Капа. Пережив голодное детство, суровую юность, родив сыновей, за которых пролила реки слез в Афганскую и Чеченские войны, потеряв обожаемый всем ее сердцем СССР и любимого мужа от рук бандитов в 90-е, она несмотря ни на что сохранила оптимизм, доброе отношение к миру, веру в светлое будущее и в людей. Эта пожилая женщина олицетворяла собой русский дух и Россию, живущую трудно, не опуская рук. Лана звала Капитолину Филипповну бабушкой, потому что старушка с первых дней появления девочки в их коммуналке помогала Свете в воспитании малышки, любила своих соседей, как родных. И вот вчера этого человека не стало.

Конечно, все знали, что бабе Капе почти сто и она не вечна. Но когда соседи узнали о ее кончине, эта новость ударила по ним, «как обухом по голове». Особенно болезненно отреагировала Лана. Она первый раз в жизни встретилась со смертью, увидела ее вблизи, ощутила ее затхлое дыхание, пропиталась ее жутью и неотвратимостью. После похорон, когда пожилые дети, старые внуки, взрослые правнуки, родственники, друзья-приятели Капитолины Филипповны ушли, Света и Лана еще долго стояли под одним зонтом у могилы дорогого им человека. Только тогда, когда Паша приехал за ними после своего экзамена и забрал их, опустошенных потерей, они смогли немного прийти в себя.

VI

1

Филипп, однокурсник Сида, узнав о том, что его студенческий приятель вернулся в ЧЕ, заскочил к нему домой и оставил записку с предложением повидаться. Несмотря на загруженность обоих, встреча состоялась. Если честно, эти двое никогда не были близкими по духу товарищами, потому что один всю жизнь завидовал успехам другого. Иван Сидоров побеждал на всех престижных олимпиадах, отодвигая своего однокурсника в тень. Филипп жутко комплексовал из-за того, что талант Сида заставил его, в общем-то одаренного человека, быть «вечно вторым». Тем не менее, на суде своего конкурента он выступил с комплиментарной речью в его адрес. Возможно, потому что защита поверженного соперника — особый род наслаждения.

— Ну как ты, Ваня?

— По-разному. А ты?

— У меня все на редкость складно: живу в Москве, работаю в Академии наук, защитился, соавтор кучи трудов.

— Ну, молодец. А я вот без степеней и званий.

— Ну ты зато создал то, что на века. Ты победил старость и, возможно, подаришь людям бессмертие.

— Хочу напомнить, что мой наноробот приказал долго жить.

— Да, вместе с его носителем.

Сида покоробил циничный тон Филиппа. Напрягал надменный вид этого преуспевающего чиновника от науки и какие — то снисходительные интонации в его голосе. Сиду вдруг расхотелось с ним общаться. Поэтому он решил скомкать встречу и отвязаться от незваного гостя.

— Ты по делу или просто так за жизнь поговорить?

— Я с предложением, — Филипп сделал паузу нужной длительности, тем самым давая понять, сколь значительны будут его следующие слова.

— Слушаю.

— От лица людей, адекватно оценивающих значимость твоего изобретения, предлагаю тебе продать все твои разработки за восьмизначную сумму. В евро, разумеется.

— И кто эти щедрые люди?

— Надеюсь, ты понимаешь, что если твои разработки останутся в России, то они так и останутся разработками? Представители научного мирового сообщества помогут твоему детищу жить, работать на благо цивилизации. А ты за свои труды получишь такие деньги, которые не могут даже присниться ни одному русскому ученому. Ты их заслужил! На эти средства ты сможешь безбедно жить до конца дней своих и дарить миру новые изобретения, не заглядывая в пустой кошелек и не думая о завтрашнем дне.

— То есть мой наноробот окажется заграницей?

— А что в этом плохого, Сид?! Они твою идею доведут до логического завершения. Твое открытие станет достоянием человечества.

— Мои открытия принадлежат моей стране.

— Сид, не говори «нет»! Не лишай свое изобретение будущего!!!

— Мое изобретение принадлежит моей стране.

— Иван сказал настолько твердо, что было понятно, что разговор окончен, — съязвил Филипп.

Зависло тяжелое молчание.

— Зная тебя, я предвидел такой ответ. Поэтому приготовил еще одно предложение. От которого ты точно не сможешь отказаться.

Фил опять надолго замолчал. Он, бесспорно, мастерски умел держать паузы.

— Предложение такое. На всех твоих условиях, ты едешь в Европу со своими драгоценными разработками, продолжаешь там начатые исследования в режиме безлимитного финансирования, с использованием всех известных на сегодняшний день мировых технологий, и проводишь опыты на человеке. Причем, на том человеке, на котором ты уже проводил эксперимент.

Филипп упер свой едкий взгляд в глубину зрачков Сида.

2

Ассистентки научного центра, в котором находилась Ника, были просто находкой для шпиона. Деб, Бонни и Ви так любили поговорить и посплетничать, что пленница считала их даром небес. Благодаря им она обладала информацией, которая дорогого стоит. Слушая их, Ника приняла к сведению факт наличия у данного центра серьезного конкурента, который весьма активно ведет разработки по теме антиэйдж. Также она узнала, что в научном мире идет борьба за первенство представления нобелевскому комитету и большой ассамблее наноробота, способного победить старость. Но эта информация была давнишней и не первостепенной важности с точки зрения Ники. А вот новые факты, полученные только что от трио «Деб, Бонни и Ви», сильно заинтересовали нашу героиню и даже привели ее в трепет. Девушки говорили о том, что, скорей всего, в ближайшее время будет проводиться экстракция наноробота. Ника стала тревожиться. Что будет с ней после того, как ее избавят от постылого бота? Не является ли он гарантом ее безопасности?

Вскоре профессор, возглавлявший проект, благодаря которому Ника оказалась пленницей, высказался в ее присутствии о том, что презентация научного открытия давно бы состоялась, если б лаборатория обладала протоколами экспериментов, фиксирующими статус наноробота с момента его внедрения в организм и до текущей фазы. Но первичной документации у них нет. Демонстрировать проект научной общественности с его четвертой стадии — как-то не комильфо.

А тут вдруг Деб выдала: «Начались переговоры с русским ученым, который является создателем нашего наноробота, о приобретении у него прав и научной документации».

Когда Ника услышала о Сиде, в ней ожила почти умершая надежда. Она понимала, что ему откроется тайна ее воскрешения и похищения. И, если Сид и продаст свое детище, то он сделает это лишь в обмен на ее свободу.

3

Федюня, придя в лабораторию Сида, увидел Полину, моющей пол. Видимо, она это делала так красиво, что парень сразу не на шутку увлекся милой девочкой. Сид, наблюдая за развитием отношений симпатичной парочки, заподозрил, что с Фединой стороны все было до опасного серьезно.

«Какая опасность может быть для любящего сердца, если в нем настоящие чувства?» — спрашивает один из пары «Два в одном». А другой ему отвечают: «У Федюни вообще нет шансов. Полина интеллигентна, образована (учится в университете, занимается научными разработками в области искусственного интеллекта). Она порядочна, чиста и честна на столько, на сколько может быть таковой только провинциальная русская девушка. Полина никогда не станет встречаться с печально известным в городе персонажем — бандитом по кличке Музыкант».

Федя потерял от любви голову. Сид переживал за друга, пытаясь намеками заставить его реально оценить ситуацию. Но влюбленные не внемлют голосу разума.

Музыкант обладал целой армией поклонниц. Он до одурения нравился женщинам, потому что был сильным, умным, сексуальным, значимым, при деньгах и с большими перспективами. Узнав Полину, он забросил всех своих девушек, девок, женщин, баб, любовниц, поклонниц, мисс Урала и местную первую леди.

Глядя на потерявшего покой друга, Сид понял, что у него было общего с Федюней, кроме прошлого. Это — способность влюбиться с первого взгляда, раз и навсегда.

4

Мощным усилием воли подавив порыв ненависти к Филиппу, понимая, что нельзя упускать посланный ему шанс найти Ханну, Сид сказал недругу, что ему надо подумать над его предложением. Он взял тайм-аут не для того, чтобы, после положенной в деле заключения контрактов паузы, выдвинуть выгодные условия. Требовалось время, чтобы обдумать план освобождения любимой. Еще надо было завершить эксперимент и спасти Лану. Сид попросил Федюню привезти дочку в Челябинск, чтобы здесь, в лаборатории, сделать операцию, способную вернуть ей ее возраст. Эти планы держалась в строгом секрете, потому как было ясно, что Филипп следит за каждым его шагом. Музыкант обеспечил мощную охрану Сиду, а сам направился в Санкт-Петербург. С миссией.

VII

1

Федюня вошел в комнату, где лежала Лана. Ему бросилась в глаза ее рука, безвольно свисающую с кровати. На дряблой коже виднелась трудно читаемая из-за морщин татуировка «so young». Лана набила ее, когда только-только начала интенсивно взрослеть и, вступив в преждевременный пубертатный период, бросила вызов миру взрослых таким вот арт-способом.

Света шепотом сказала гостю, что девочка угасает на глазах. Федя обеспокоился: сможет ли довезти ее живой в далекий город в таком состоянии? Правда, он прихватил с собой бригаду реаниматоров, компетентность которых была проверена им на деле многоразово. Но все-равно всем было как-то тревожно. Даже Федюне.

Стали собираться в дорогу. Пришлось взять с собой Пашу, потому что тот настойчиво потребовал своего присутствия при операции. Чтобы получить одобрение Сида по этому вопросу, парню пришлось долго и аргументированно убеждать его. Паша добился своего. Несколько месяцев назад он поступил в медакадемию, и уже считал себя в какой-то степени доктором. Конечно, никто на его врачебную помощь не рассчитывал. Но в послеоперационный период для скорейшей реабилитации больной присутствие человека, который ее любит, — не лишнее. К тому же Сид очень уважал этого парня за то, что тот не предал Лану, когда она ужасающе постарела. Вряд ли бы кто-то пылал чувствами к древней бабушке, будучи восемнадцатилетним. А Паша любил свою девчонку и молодой, и старой.

---

2

Частным рейсом Лану за три часа доставили в Челябинск. В пути она находилась на грани жизни и смерти, но благодаря слаженными действиям бригады реаниматоров ее удалось спасти. Федюня так сильно переживал за состояние дочери своего друга, что сам себе удивлялся. Он видел в своей жизни столько горя, столько крови, столько смертей! Музыкант сам убивал, и очерствел так, что его невозможно было заставить чувствовать чужое страдание. Но, вдруг оказалось, что все, что дорого Сиду, дорого и ему. Так важна стала в сиротской жизни Феди дружба с этим настоящим, чистым человеком, что он готов был умереть за него и его близких. Свет души Сида помог прорасти в сердце потерянного последним, затоптанным грязью, крупицам добра. Несмотря на это криминальный мир крепко держал в своих клешнях авторитета по кличке Музыкант.

VIII

1

Как только Лана оказалась в лаборатории Сида, он сразу начал готовить ее к операции. Помощницей ему в этом стала врач Дина Львовна Сагалова, которая работала с ним еще во время его первого эксперимента. Подстраховавшись всевозможными расписками и воспользовавшись своими надежными связями, она получила лишь условный срок, когда Сида за неудачный эксперимент осудили на шесть лет тюремного заключения. Но Сагалова не бросила молодого ученого в трудный период его жизни. Все шесть лет Дина Львовна посылала ему передачи, помогала финансово и морально. Вместо характеристики этого персонажа нашей истории скажем лишь то, что в медицинском мире эта женщина имела репутацию железной леди и прозвище Льдина из-за созвучия ее имени с этим словом и из-за ее холодного, рационального, рассудка. Когда Сид был вынужден вернуться к научным разработкам, чтобы спасти Лану, Дина Львовна выразила свое желание быть его единственным помощником, всецело осознавая, насколько это опасно для нее. Он, по понятным причинам, отказал ей в участии в новом эксперименте. Но когда Лану привезли в Челябинск, Сид, оценив состояние пациентки, тут же позвонил Сагаловой. Срочно нужен был врач, который, что называется, «глубоко в теме». Она сказала ученому, что хочет помочь ему и его дочери, что сочтет за честь быть причастной к великому научному открытию, способному изменить мир к лучшему. Даже ценой собственной свободы в случае неудачи эксперимента. Но неудачи не случилось. Все прошло блестяще.

Да, надо сказать о разнице операций Ханны и ее дочери.

«Предвижу, что читатели, далекие от медицины и науки, спросят: „Что нам делать с этой информацией?“» — это один из тех, кого мы называем «Два в одном». Другой ему противоречит: «Надо подробно описывать картину происходящего, потому как уже не раз подчеркивалась важность нюансов. Из них, собственно, и состоит любая история. Правда в деталях, как говорится».

Оставьте свои бла-бла-бла! Не мешайте моей истории быть захватывающей. Вон! Оба вон отсюда!!!

Так вот. Ханне имплантировали капсулу, которая была как бы военной базой для нанороботов. Образно говоря. В течение суток капсула растворилась в организме пациентки. Нанороботы, получив свободу и импульс, начали выполнять заложенную в них программу: вести боевые действия с больными и старыми клетками, при этом активизируя обновления. Вся описанная система весьма некомпетентно называлась в первой книге (REWIND) молекулярным биороботом, но речь шла все о тех же нанороботах.

Теперь рассмотрим операцию Ланы. В ее организм нанороботы в огромных количествах внедрялись путем инъекций. Они разносились кровью по всему телу и делали свое омолаживающее дело, управляемые компьютером, смартфоном или подобным ему гаджетом.

В первой версии (с имплантацией) наноробот был быстрым, но, как оказалось, непредсказуемым и поверхностным. Ошибки капсульной системы были учтены. Это позволило создать более совершенную и надежную серию нанороботов.

Хотя у инъекционной системы все же есть один маленький минус. Нанороботы второго поколения очень дотошны: они слишком скрупулезно обследуют организм человека, учитывают все риски, и потому медлительней своих предшественников. Поэтому… Если Ханна помолодела в два счета, то в случае с Ланой это происходило куда дольше. Но все-таки она начала преображаться. Через месяц после операции ей можно было дать семьдесят. А при определенном освещении — даже шестьдесят.

---

2

Филипп настаивал на немедленном принятии решения. Он умело манипулировал Сидом, узнав его слабые стороны. При очередной их встрече Фил шепнул вкрадчиво: «Объект находится в данный момент в критическом состоянии, и только его создатель способен помочь ему остаться в живых». Объект… Сиду захотелось задушить змея только за одно это слово.

Что делать? Что делать? Что делать? Надо срочно спасать Ханну. Но как бросить Лану? Хотя она восстанавливается в соответствие с программой реабилитации, оставлять ее прямо сейчас без его наблюдения очень рискованно.

Сид подключил Пашу и Полину к эксперименту, объясняя им все тонкости устройства и компьютерного программирования нанороботов. Сагалова консультировала молодых людей по медицинским аспектам эксперимента, делая сравнительный анализ состояния Ланы по отношению к состоянию Ханны в аналогичный послеоперационный период.

Сид вынужден был пригласить к сотрудничеству тех ученых, которые работали с ним раньше и которые тоже отбыли свой тюремный срок за участие в первом, неудачном, эксперименте. Они быстро вошли в курс дела, поражаясь тому, сколь совершенны нанороботы нового поколения.

Когда Лана достигла по всем параметрам состояния здорового пятидесятилетнего человека, Сид подписал контракт с Европейским научно-исследовательским центром, с представителем которого ему организовал встречу Филипп.

3

Федюня пытался докопаться до истины. Он жил по принципу: «Подвергай все сомнению». Поэтому несмотря на то, что Филипп сумел убедить доверчивого Сида, что он «лишь невинный посредник между талантом и его покупателями», Музыкант не верил в непричастность Фила к заказу эксгумации.

Федюня отыскал следы главного патологоанатома морга, в котором анатомировали Нику. Доктор Шварц эмигрировал в Израиль и тихо, но красиво, жил на своей исторической родине. Федюня направил к Якову Давидовичу в приморский город Хайфа двух талантливых пацанов, способных разговорить любого. Напуганный до полусмерти, Шварц вынужден был выложить все, что он знал на тему, интересную плохим парням. Израильский пенсионер рассказал им: сразу после похорон Ники на него вышли двое, неплохо заплатившие ему за всю меддокументацию, связанную со смертью носительницы наноробота. Также щедрый еврей поделился с тогдашними визитерами информацией о том, какое ритуальное агентство занималось подготовкой тела к погребению и захоронением покойной. Сильное любопытство покупателей по данному вопросу дало Шварцу основание предполагать, что посмертные мытарства усопшей не закончились после предания ее земле.

В лирическом отступлении Яков Давидович поведал суровым парням с Урала, почему он так спешно покинул их родной город сразу же после того, как вдруг от передозировки скончался его коллега, анатомировавший вместе с ним труп, — абсолютный трезвенник и ярый противник наркотиков.

О тех, кому он продал документы, док не сказал ничего особенного, кроме того, что один из них был явно неместный, потому как в разговоре выказывал полное незнание Челябинска, а второй, напротив, знал его до мелочей. Парни показали еле живому Якову Давидовичу фото Филиппа. Старик подтвердил, что любознательным челябинцем в рассказанной им истории был «именно этот интеллигентный молодой человек».

IX

1

Если персонаж приезжает в столицу Великобритании, то обычно пишут об этом примерно так: «Лондон встретил его туманами и дождями». Нашему герою главный город Объединенного Королевства распахнул свои приветственные объятия в неожиданно прекрасную погоду. Лондон обаял его. Мало того, что Сид пережил культурный шок, впервые оказавшись заграницей, так ведь еще: он очутился в одном из самых красивых городов мира. После Челябинска при чем. Что называется, эффект контраста.

Пока его везли в элегантной машине, название которой русский ученый никогда не слышал, он рассматривал с интересом улицы, мосты, башни и людей.

Город сменился предместьем, а потом опрятными полями. Из-за леса вдруг вырос замок, и Сид ощутил восторг, глядя на это чудо старинной архитектуры.

И в Лондоне, и в его окрестностях все было необычно, интересно, впечатляюще. Все английские красоты Сид рассматривал как декорации к сцене его встречи с любимой. Он представлял картину своего счастья, и она дарила ему новую, незнакомую энергию.

Пару часов были в пути, после чего въехали на усиленно охраняемую территорию. Машина остановилась у здания, похожего на лабораторный корпус. Сопровождавший Сида русскоговорящий менеджер проводил его к руководителю центра.

Познакомились. Сэр Джейкоб сказал об условиях работы и перспективах проекта. Обсудили контракт, санкции на случай его нарушения и вопросы конфиденциальности. Разговор был формальным, но необходимым. На следующий день Сид приступил к работе.

2

Сегодня из тройки ассистенток научного центра на службе были лишь двое — Бонни и Ви. Во время плановых обследований состояния пациентки, которую они называли просто «объект», девушки, как всегда болтали без умолку. Их любимым темами были: обсуждение коллег, перемывание костей общим знакомым, разговоры на семейные темы, сообщение местных новостей и оценочные суждения в адрес селебрити.

Установив датчики к телу подопытной и подключив их к мониторам, они принялись за традиционный треп.

— Видела, в чем вчера Леди Гага была на «Оскаре»?

— Ужас! Такая крокодилица!

— А Мадонна?

— Да Мадонна хоть что наденет, все супер! Она крутая. Скоро семьдесят, а выглядит, как девочка.

— Это правда. Без всяких наших нанороботов и стволовых клеток.

— Откуда ты знаешь? Может, на нее работает вся мировая антиэдж индустрия и наномедицина, — Бонни захихикала.

— Нет, там дело в другом, — размышляет Ви, — просто она юная душой. Если человек не теряет интереса к жизни, деятельный, позитивный, то он выглядит молодо без всяких инноваций и операций.

— А ты читала стихи Мадонны?

— Да это не ее стихи! Просто ей приписывают их, чтобы люди не теряли к стареющей звезде интерес. Хайп.

— А мне кажется ее. Мне вот сильно нравится «У сердца нет морщин».

— Это какое?

Бонни начала читать, смешно изображая Мадонну:

«По глазам молодых мужчин

понимаю: я им интересна,

---

потому что у сердца морщин

не бывает. И это чудесно.

По глазам молодых мужчин

понимаю, им мои драмы

не понятны. У сердца морщин

не бывает. У сердца есть шрамы».

— Вау! Круто. Как я ее люблю!

— Может, наш эксперимент завершится успехом, и мы будем причастны — нам внедрят надежных нанороботов, и мы станем forever young.

— Ага, как же! Ты что ли не знаешь, что русского с его разработками перехватили «Unity», купили с потрохами, он теперь на них работает. После этой новости нашим руководством принято решение, что у объекта выловят всех нанороботов. Теперь планируется вести эксперимент в другом направлении. Будем изучать объект с точки зрения его состояния после того, как нанороботы удалены из него. Ты не знала? Если вести исследования в этом аспекте, то у нас появятся большие преимущества. Мы сделаем «Unity» и прочих монстров наногеронтологии. Ой! Ой!! Что это?

— Что?

— Что с ней? Бонни, смотри на мониторы!

— Ой!!! Ви, что происходит?!

— Бонни, что с ее пульсом? Почему давление за двести?! Бонни, смотри на кардиограмму. Что с ее сердцем! Бонни, твою мать, она умирает.

3

Сид заявил руководству центра, что начнет работу с изучения лаборатории и ее технических возможностей. На самом деле он надеялся таким образом изучить незнакомое пространство с целью побега отсюда с Ханной, после того как ее найдет. Он не единажды задавал вопрос руководителю проекта о «человеке, на котором он проводил эксперимент в России». Молодой ученый аргументированно доказывал и самому большому боссу, что вначале ему нужно оценить состояние старого наноробота и ее носителя, а лишь потом проводить дальнейшие опыты с нанороботом новой версии. Но его собеседники либо изображали непонимание, либо деликатно уклонялись от ответа.

В конце концов Сид поставил вопрос ребром. Он отказался проводить дальнейшие эксперименты с роботом второго поколения без наблюдения за первым своим изобретением. Ему ответили, что это невозможно. Сид напомнил, что в начале переговоров его с научным центром ему была обещана работа с человеком, на котором он проводил свой первый эксперимент в России. Руководитель проекта сказал ученому, что они бы были рады иметь его ранние разработки и русскую подопытную, но в их центре, к великому сожалению, нет ни того, ни другого.

X

1

После откровенного разговора пацанов со Шварцем Федюне стало абсолютно понятно, что все козни исходят от Филиппа. Музыкант решил взять акулу за жабры. Начали искать его в Челябинске, но того и след простыл. С помощью «своих ментов» Федюня «пробил Фила» — оперативно собрал всевозможные сведения о нем. Оказалось, что проходимец только что продал всю свою элитную недвижимость в Москве, открыл новую визу в Европу и купил билет в Лондон, чтобы отбыть туда в ближайшую неделю. Пацаны направились в Москву с целью не дать сбыться этим далеко идущим планам.

2

Лана молодела на глазах. Она уже выглядела на сорок пять. Стала такой симпатичной дамой! Поскольку послеоперационный период проходил без форсмажоров, Лана настояла на том, чтобы Паша, пропустивший из-за нее больше половины семестра, вернулся в Петербург. Малышка напутствовала своего молодого человека: «Учиться, учиться и учиться. Сдавать хвосты, писать семестровые и курсовые, отрабатывать практические занятия, которые просохатил!» Паша смеялся над ней и говорил, что она и впрямь, как сорокалетняя тетя — строга, серьезна и чопорна, но ее юную душу видно сквозь солидный образ. Когда Лана начала молодеть, шутить над тем, как она выглядит, стало вполне уместным, и юмор на возрастную тему обрел вдруг «исцеляющий характер», как говорила доктор Сагалова.

Контроль «за процессом регресса» вели ассистенты Сида. Еще в лаборатории очень часто бывал Федюня, особенно в дни, в которые дежурила Полина. Минуты, прожитые молодым человеком рядом с любимой, были для него великим счастьем. Он придумывал разные варианты ее имени, и смаковал их, произнося с нежностью. Федя радовался каждому случаю видеть Полину, разговаривать с ней, как бы невзначай касаться ее, вдыхать свежий запах юности, который невидимым облаком везде следовал за ней. Эта девушка подарила ему возможность почувствовать то, что он никогда не переживал в своей жизни — настоящую любовь.

3

Найти Фила в огромной столице было очень непросто. Но все-таки пацаны запеленговали бегуна в его коттедже в Подмосковье. Они смогли сделать это благодаря тому, что Филипп не успел продать «свой Тадж — махал», стоящий среди скромных дач научных работников в академгородке Черноголовка. Музыкант, получив сообщения от пацанов о поимке фраера, не сомневался, что тот разговорится, потому что беседовать пленнику предстояло с Чуйкой. Бандит с таким «погонялом» был правой рукой Музыканта, делал за него всю грязную работу и мокрые дела. Главное достоинство Чуйки — его «абсолютный нюх». Этого амбала с мощнейшим опытом выбивания информации, невозможно было провести, потому как «он чувствовал лажу за километр». Зная о том, что просторечное слово «чуйка» — синоним слова «интуиция», легко понять этимологию бандитской клички этого персонажа. Вот к такому «суперпрофи» в руки попал Филипп.

Общаясь с Чуйкой, он сначала попытался, как обычно, выкрутиться, но быстро понял, что на этот раз его коронный номер не пройдет. Повисев с полчасика вниз головой, привязанным к балке собственного дома, Фил стал вдруг откровенным и словоохотливым. Из его искренней исповеди можно сделать следующий дайджест. Да, он Филипп Сафронов, действительно приходил с представителем иностранного покупателя к Шварцу, платил патологоанатому деньгами европейского инвестора и пытался эксгумировать нужный им труп на второй день после захоронения покойной. Но тела в могиле не оказалось, кто-то их опередил. Дальше был суд Сида, где он выступил в защиту обвиняемого. Поскольку в течение следующих 13 лет его бывший однокурсник не занимался своим нанороботом, Филипп в это время делал научную карьеру, между делом тайно присматривая за своим студенческим приятелем. Когда поступили сведения, что Сид вернулся к разработкам и реанимировал лабораторию в Челябинске, Фил сообщил об этом европейским покупателям. Затем он удачно провел переговоры с создателем наноробота. А после того, как Сид подписал контракт, Филипп получил гонорары за свои труды и решил переехать в Англию на ПМЖ. Да, он знал, что в том научном центре, в который он запродал Сида, Ханны — Ники не было. Да, он обманул доверчивого Ивана, но ведь это только талантливому ученому во благо — он теперь обеспечен и его научные труды не пропадут, как тонны подобных российских разработок, которые никогда не получат госфинансирования.

Федюня по телефону спросил Чуйку, а не гонит ли фраер? Тот ему ответил с полной уверенностью, которая была вне сомнений для Музыканта: «Не гонит, сто пудов».

— Ты пока попридержи этого козла, я завтра тебе перезвоню, как сегодня, с одноразовой симки, и скажу, что с ним делать, — дал указания главарь.

XI

1

Дали после длительного перерыва, который он себе редко позволял, зашел к Светлане, чтобы отдать деньги за ее проданные картины и гобелены. С порога он почувствовал непривычную тишину в квартире, в которой всегда шумела жизнь.

— Как-то сегодня у вас болезненно спокойно.

— Потому что я одна в большой квартире.

— Одна?

— Бабы Капы не стало, о чем ты знаешь. Сид в отъезде — ты тоже в курсе. Лану увезли в Челябинск, чтобы вернуть ее к жизни. Я на время отказалась от проведения частных уроков по живописи, потому что не могу ни о чем думать, кроме как о здоровье малышки.

— Да? Как много я пропустил. Стоило мне уехать, и мир твой изменился в корне.

— Ты путешествовал?

— Что ты! Какие путешествия — все дела и дела.

— А выглядишь так, как только что с пляжа в Монако. Помолодел!..

— Да, ты находишь? — кокетливо спросил он, зная, что и впрямь выглядит шикарно и молодо.

— Всегда хотела знать секрет твоей молодости.

— Светочка, деточка, my secret: здоровый образ жизни, спорт, отличное питание, целебный отдых, никаких стрессов и перегрузок… И все!

— Ты лукавишь, Дали… Я поняла, ты дал обет неразглашения…

— Ты проницательна. Расскажи-ка мне лучше, как там Ланочка.

— Сид внедрил ей тысячи нанороботов путем инъекции. Все прошло хорошо. Теперь надеемся на регресс. Сид сказал, что нужно примерно полгода, чтобы Лана вернулась в свой возраст.

Дали долго-долго расспрашивал Светлану о всех известных ей подробностях проведения операции, о реабилитации больной, о ближайших планах Сида. Она рассказала дельцу все, что ей было известно.

2

Ресторан «Chinawoman» был излюбленным местом питерской богемы. Красивые экзотические интерьеры, безукоризненный сервис, идеальная кухня. Шикарные люди, оригинальный дао-перформанс и завораживающая этно — музыка. Дали бывал здесь чуть ли не каждый день. В этом ресторане он встречался со своими любовницами и любовниками, а также назначал деловые встречи. Сегодняшний вечер он проводил с изящной и очень красивой дамой, с которой он говорил по-французски.

— Они внедрили ей тысячи нанороботов, девочка молодеет не по дням, а по часам, — сообщал Дали своей спутнице информацию, полученную от Светы.

— Ну, что же… Пора ее забирать. Надеюсь, тебя не надо учить, как это делать?

— Не надо.

— Я в курсе, что ты воруешь все, что плохо лежит в России. А здесь многое плохо лежит. В том числе и уникальный антиквариат, и произведения классического искусства. Ну ты ведь понимаешь, что украсть старинные позолоченные массивные ручки со всех дверей Большого театра во время его ремонта — это одно. А похитить человека — это совсем другое…

— Понимаю.

— У тебя был опыт похищения живых людей?

— Живых нет. Полуживых — да.

Они засмеялись шутке, понятной только им двоим.

— Ты будешь участвовать в операции?

— Зачем? Я мозговой центр, идейный вдохновитель, духовный лидер. Я руковожу теми, кто делает дела сомнительной чистоты.

— Мы в очередной раз поделились с тобой своими новейшими разработками, я вижу их результат на твоем лице. Теперь мы рассчитываем на ответную любезность.

— Я никогда не оставался в долгу. Все пятнадцать лет нашего сотрудничества.

— Ах, уже пятнадцать лет.

— Да. Не далее, как вчера, был наш юбилей. Давай отметим его!

— Отметим. В китайском ресторане с русским размахом.

— Любимая, подойди-ка сюда! — обратился Дали к симпатичной китайской официантке.

XII

1

На следующий день, как условились, Музыкант не перезвонил. И через неделю не перезвонил. Через полмесяца Чуйка всерьез забеспокоился. Поскольку звонить в ЧЕ он не мог по соображениям конспирации, амбал оставил своего подельника охранять Филиппа на даче, а сам полетел в родной город. Прибыв туда, он узнал, что на лабораторию Сида было совершено нападение, Лану выкрали, а всю охрану, поставленную Музыкантом, перестреляли.

Федя был убит, защищая дочь своего друга. Полина, к счастью, была в это время на сессии, поэтому одна из всех сотрудников лаборатории осталась в живых.

2

Бандит по кличке Масяня, которого Чуйка оставил охранять Филиппа, вышел в местный магазин за продуктами. Именно в это время (ни раньше ни позже!) риэлтор, занимающаяся продажей коттеджа в Черноголовке по доверенности его хозяина, привела покупателей. Она открыла дачу ключом, который ей дал пару недель назад Филипп, и добросовестно показала пожилой супружеской паре весь большой и шикарный дом. Во время осмотра подвального помещения, покупателям довелось познакомиться с владельцем интересующей их недвижимости, привязанным к батарее и с заклеенным скотчем ртом. Продажа в очередной раз сорвалась, но Филипп Аркадьевич обрел свободу и вместе с риэлтором уехал в Москву.

---

Масяня, вернувшийся после шопинга, не найдя пленника на месте, быстро слился из Черноголовки и ближайшим рейсом улетел в ЧЕ.

XIII

1

Ника проснулась с ощущением того, что она спала целую вечность. Пробуждение было нездоровым. Через некоторое время она вспомнила минуты, в которые начала терять сознание, узнав, что Сид не придет ей на помощь. Ника не могла вынести момента, когда все ее надежды рухнули, и чуть не умерла от отчаяния. Она и сейчас не хотела жить, потому что теперь, как никогда, в ее жизни не осталось ни малейшего смысла.

Пленница ощущала какие — то изменения вокруг, но долго не могла понять, в чем они. Пока на помощь ей не пришли, как всегда, Деб, Бонни и Ви. Из их разговоров Ника узнала, что в ней теперь нет нанороботов. Их, по словам Бонни, «всех выловили». Ассистентки в своих разговорах почему-то перестали называть ее объектом, а стали применять по отношению к ней слово «мать». Иногда они говорили о ком-то, называя этого подопытного словом «дочь». Сведения были пунктирны, и потребовалось время, чтобы их выстроить в линейную историю.

Обдумав всю полученную информацию, Ника поняла, что здесь, в лаборатории, теперь находится и ее дочь.

Материнский инстинкт, наглухо запертый в ней в силу обстоятельств, вдруг вырвался из многолетнего плена и готов был обрушиться на мир тайфуном, сметающим все на своем пути, чтобы потом превратиться в ласковый ветерок, касающийся любимого чада.

2

Сид пережил паралич воли. Он не знал, что делать. Ученый не мог сейчас же уйти из центра, потому что его привлекли бы к ответственности за нарушение контракта. Из-за невозможности выплатить миллионные компенсации ему светил срок и перспектива оказаться в английских «местах, не столь отдаленных». Сид решил обратиться за помощью в российское посольство. Но в то же время он понимал: срочно сделать это нельзя. Ученый ощущал, что его работодатели заподозрили неладное, стали пристальней следить за ним и, если он даст сейчас хоть малейший повод для их сомнения в нем, они смогут, в целях безопасности проекта, запрятать его туда, откуда ему не выбраться.

По условиям контракта, в который наш герой даже не вчитывался, ученый не должен общаться (в любой форме) с кем бы то ни было за пределами лаборатории, пока не завершится последняя стадия эксперимента. Минимум год. Когда он мчался на крыльях любви к НЕЙ, он не думал о таких мелочах, как коммуникации с внешним миром, потому что всем миром для него в тот момент была только ОНА. Теперь нужно было принять результат его русской безбашенности, веры на слово и пофигистического отношения к правовой стороне дела.

Сид изобразил смирение и погрузился в работу, чтобы в удобный момент, который, он верил, обязательно наступит, найти пути, ведущие на свободу.

«Получается, наш герой не очень благоразумный?» — это один из «Двух в одном». Его оппонент: «Что касается науки, он — дисциплинированный, пунктуальный и ответственный человек. В остальном — Ваня очень русский, то есть делающий все „на эмоциях“. Умный, но не разумный. Характер есть, но его силой он пользуется только в самых крайних случаях, а обычно движим просто порывами своей огромной и чувственной души».

3

Ника обдумала план побега. Отфильтровав слишком рискованные идеи, она остановилась на двух вариантах развития событий. Поразмыслив ночь, пленница выбрала из этой пары план, который хоть и походил на сценарий «триллера с элементами фантастики», но при благоприятном стечении обстоятельств вполне мог быть воплощенным в реальность. Ключевым понятием в этом ее замысле было словосочетание «клининговая компания».

Трудовой десант высаживался в научном центре ежедневно за три часа до полуночи. До двенадцати женщины — гастарбайтеры убирали, каждая свой участок.

В этой клининговой компании работали в основном филиппинки, но крайне редко бывали и уроженки Восточной Европы. Никогда никто из гастарбайтеров не приезжал в научный центр дважды. Женщинам, задействованным в уборке помещений, не разрешалось разговаривать ни с кем из лаборатории и между собой.

После окончания работы гастарбайтеров подвергали досмотру. Затем они с помощью персональных единоразовых пластиковых карт проходили через турникет и садились в закрытый фургон, который увозил их за пределы территории научного центра.

Всю эту информацию Ника получила, естественно, из своего единственного, но надежного, источника.

4

Решение действовать безотлагательно стало железобетонным. Ника в уме составила тайминг «боевых действий», просчитав все до секунд.

План был таков:

Сначала она должна была захватить женщину — гастарбайтера во время уборки подсобных помещений в том углу, который не обозревался видеокамерами. Путем долгих практических экспериментов она давно уже определила эту маленькую, недосягаемую приборами слежения, зону. Потом надо было переодеться в одежду захваченной ею работницы, завладеть ее персональной пластиковой картой и оставить бедолагу связанной, спрятанной под мешками для мусора. Затем предстояло сделать то же самое с уборщицей помещения, в котором находилась Лана, и бежать вдвоем подальше отсюда. Переодевшись в спецодежду клининговой компании, мать и дочь при беспрепятственном проходе через турникет в фургон могли оказаться на свободе совсем скоро. В этом плане, конечно же, были слабые места. Например, вдруг да не удастся быстро найти Лану. В таком случае Ника должна была бежать одна и затем, с помощью российского посольства и интерпола, освободить свою дочь. Благодаря Деб, Бонни и Ви она могла найти научный центр с закрытыми глазами, каким бы секретным он ни был.

Обстоятельства откорректировали планы нашей героини.

XIV

1

Ольга родилась в СССР, в Риге. Всю свою жизнь она прожила в Прибалтике. Здесь восемнадцатилетней девушкой Оля встретила и полюбила парня, Алексея Творогова, и вышла за него замуж. Через девять месяцев после этого она стала мамой милой девчушки Любочки.

Хотя семья Твороговых жила в Латвии, все они были русскими до мозга костей. К счастью, Ольга Михайловна, Алексей Сергеевич и Любаша знали языки прибалтийских народов. Это им очень помогало жить в стране, в которой неоднозначно относятся к русским.

Ольга работала воспитателем в детском садике. Ее супруг всю свою трудовую жизнь посвятил Рижскому порту.

Любочка выросла, отучилась в институте и вышла замуж за латыша. Зять понравился Твороговым. Они радовались счастью дочери и сами были счастливы. И все бы было хорошо, но…

Начались самые мощные в истории Восточной Европы гонения на русских. Алексей Сергеевич потерял работу, от постоянных переживаний начал болеть и слег. Все бытовые и финансовые проблемы навалились на Олю, и она не знала, что с ними делать. Многие русскоязычные из бывших республик СССР ездили на заработки в Западную Европу. Ольга нигде, кроме Прибалтики, не бывала. Она даже думать боялась об отъезде в чужую страну.

Маленький семейный эпизод помог ей решиться на смелый шаг.

Четырехлетнюю внучку Твороговых звали Илга. Родители часто ее «подбрасывали старикам» после детсада, а сами вместе со старшими детьми отправлялись по делам.

В этот раз Илгу оставили у бабушки с дедушкой ночевать.

Алексей Сергеевич после капельницы заснул. Бабушка с внучкой перешли на кухню. Там они гоняли чаи и беседовали. Илга вдруг затронула тему, которой раньше не было места в их разговорах.

— Бабушка, ты ведь русская?

— Русская.

— Ну так, бабушка, уезжай в свою Москву.

— Зачем же я поеду в Москву, если я в Риге родилась и всю жизнь прожила?

— Поезжай-поезжай, бабушка, здесь русским не место.

— Илга, что ты говоришь! Твоя мама тоже русская. Ей что ли тоже уезжать?

— Мама — это мама. А ты, бабушка, уезжай в свою Москву.

— Это тебя в садике так научили?

— В садике.

— Вот что они там в твою светлую головушку вбивают…

Было жутко от того, что детей с малолетства учат ненавидеть. Ольге стало ясно, что с такими настроениями в Латвии русским надеяться на лучшее нет смысла: страна не поможет им и не защитит от проблем. Надо жить и действовать, рассчитывая только на себя.

Много дней Оля была в раздумьях.

Состояние мужа ухудшилось. Ему нужна была операция.

Ольга Творогова поехала в Англию, чтобы заработать деньги, необходимые для спасения своего любимого человека.

2

В день побега в состоянии «как рысь перед прыжком» Ника ожидала прихода служащих клининговой компании. Обычно мойщица появлялась в сопровождении охранника, получив предварительный инструктаж относительно фронта работ, и сразу приступала к делу. Секьюрити тут же возвращался к видеонаблюдению за объектом.

Сегодня пришла филиппинка. Женщины этой страны чаще бывают мелковатыми, «с низкой посадкой». У них обычно лица цвета корицы и небольшие черные глазки, как у маленьких напуганных зверьков. Но бывают среди филиппинок, хотя и очень-очень редко, высокие, синеглазые, ногастые и с таким цветом кожи, что обзавидуешься. Ника встречала пару таких прекрасных океанических жемчужин в модельном бизнесе. Сегодняшняя мойщица была из этой редкой филиппинской породы. Синие-синие глаза, черные с перламутровым отливом волосы, погонные метры ног и кожа цвета sandy brown. Ей бы на подиумах блистать, а не мыть ведра из-под мусора.

Филиппинская красавица с энтузиазмом принялась за работу. Глядя на нее, у Ники исчезло вдруг твердое намерение бежать именно сегодня. Она понимала, что не справится с молодой пантерой.

Ника закрыла глаза и представила сцену в стиле «Kill Bill», в которой она сражается с этой красотой. Их тела были в офигенных тату и обтягивающих контрастных одеждах. Блистали мечи. Ника сверкала своими зеленющими глазами, а филиппинка лениво синеоко щурилась перед каждым ударом. Ясно, кто победил в этой битве.

Когда поверженная Ника вернулась в реальность из своих фантазий, она выругалась и легла спать.

3

В Лондон Ольга Михайловна прибыла по трудовой визе, от агентства «Babysitter», и стала работать няней в русскоязычной семье, живущей в Великобритании уже пять лет. Сначала ее все устраивало. Хотя агентство забирало себе львиную долю дохода, все равно Ольга была довольна, что зарабатывает столько, сколько она не смогла бы заработать на родине. Если бы она устроилась в английскую семью, то вообще бы «гребла деньги лопатой». Но без знания языка это было невозможно. Ольга и в школе, и в институте учила немецкий. А кому он здесь нужен? Да и забыла Оля его давно за ненадобностью.

Детки в семье были на редкость хорошие. Но мама!.. Эта страшно сисястая стерва, которой крупно повезло удачно выйти замуж по залету, ловила кайф, когда безнаказанно унижала няню, репетиторов своих детей и домработницу. Она придиралась по мелочам, орала, истерила безо всякого повода, оскорбляла тех, кто старательно выполнял ее же семейные обязанности. Было ощущение, что у этой суки перманентные месячные. Глядя на нее, Ольга Михайловна сделала открытие: можно стать матерью и при этом совсем не любить ни своих, ни чужих детей. Малыши ей нужны были лишь для того, чтобы удерживать успешного мужа и для понтов (страшно сисястая сука постоянно подчеркивала, что ее статус выше, чем у самых крутых одиноких женщин, потому что «яжематьижена»).

Ольгу Михайловну шокировало поведение этой особы, но она заставила себя смириться ради, жизненно необходимых ее семье, денег. Тем более, начала привыкать к ребятишкам. И они полюбили ее.

Но однажды сисястая дала ей пощечину за то, что няня крикнула ребенку «нельзя», когда тот внезапно ринулся к горящему камину. Сука вопила на нее во весь свой силиконовый рот: «Как ты смеешь, тварь, говорить моему сыну „нельзя“! Никто не имеет права указывать ему!! Никто не смеет разговаривать с ним в таком тоне!!!»

Ольга повернулась и ушла, даже не забрав зарплату. Придя в лондонское представительство агентства «Babysitter», она пожаловалась менеджеру, курирующему ее работу. Та сказала, что надо было терпеть, если нужны деньги.

Расстроенная и потерянная, Оля вернулась в хостел, в котором остановилась. Там жили такие же гастарбайтеры, как она. Из почти полсотни обитателей этого интернационального общежития, она общалась лишь с одной русской женщиной, Надей, которая работала сиделкой у пожилого английского аристократа. Надежда Петровна у себя на родине была известным и уважаемым врачом, но из-за проблем в бизнесе сына вынуждена была уехать на заработки заграницу, чтобы спасти его от долгов и преследования. Оля поделилась с приятельницей своей проблемой, сокрушаясь, не зная, как быть и где теперь работать. Надежда подсказала ей: здесь, в хостеле, проживает украинка, которая набирает персонал в клининговую компанию. Ольге было незнакомо такое словосочетание. Подруга ей объяснила. Оказалось, что клининговая компания — это почти то же самое, что «бригада уборщиц». Ольга Михайловна обиделась на Надю за такое предложение. Та ей сказала, увидев, что приятельница не может прийти в себя от ее слов: «Няня — это унижение, сиделка — это огромная ответственность, такая, что за любой промах можно попасть на большой штраф или под суд. А клининг — взял швабру и мой. Если работать с утра до ночи, то можно на уборке помещений очень быстро заработать деньги, нужные твоему мужу на операцию».

Ольга Михайловна даже мысли не допускала, что она будет драить унитазы буржуев. Надежда сказала ей: «Пойми, хорошая, им здесь нет дела до твоего знания литературы, твоих музыкальных способностей, русских практических педагогических методик, которыми ты владеешь. Европе мы все нужны, как прислуга, и не более. Не надо обольщаться. Думаешь, мне просто с моим врачебным опытом, социальным положением и лучшим в России медицинским образованием менять памперсы и мыть все, что под ними? Но я заставила себя делать это ради… сама знаешь, ради кого и чего».

Оля день просидела в хостеле без работы. Из «Babysitter» не звонили. Второй день просидела. Опять — тишина. На третий день Ольга Творогова пошла сдаваться клининговой компании.

4

Сегодняшняя уборщица была то, что надо — худенькая, слабая, немолодая женщина. Внешность славянская, но не понятно какой национальности. Когда же она нечаянно разбила стеклянную колбу и выругалась русским матом от досады, все стало ясно.

— Извините. Вырвалось, — сказала она, обратившись к пленнице.

Ника сильно удивилась, что уборщица разговаривает с ней, потому что знала, что это строго запрещено работникам клининговой компании (под страхом депортации).

— Разговаривай только шепотом, и не смотри на меня — тут столько камер, если увидят, что мы общаемся, тут же прибегут и твои, и мои надзиратели. Собирай осколки и слушай меня. — Ника говорила очень тихо и изображала при этом тщательный уход за своими руками. — Как тебя зовут?

— Оля.

— Слушай, Оля. Я, как и ты, русская. Нахожусь здесь много лет по принуждению, и надо мной проводят бесчеловечные опыты. Здесь же находится моя дочь в каком-то другом помещении. Помоги нам бежать, Богом прошу тебя.

— Я…Я… Но что я могу?

— Ты можешь спасти нас. Слушай. Я инсценирую твой захват в подсобном помещении, где нет видеонаблюдения, свяжу, возьму твою одежду и карту, пройду через турникет и уеду отсюда с другими работниками клининговой компании. Когда тебя хватятся, я уже буду в русском посольстве. Ты постарайся изобразить роль жертвы. Тебе ничего не будет.

— Но… Но… Меня уволят, а мне очень нужны деньги на операцию мужа.

— Оля, я могу только просить тебя. Ты сама делай свой выбор: помогать мне или не помогать…

Ольга собрала все битые стекла в ладошку и держала их перед собой, глядя на них немигающими глазами, сильно сгорбившись и замерев от напряжения.

— Но как ты найдешь свою дочь?

— Ты поможешь мне.

— Я? Как?

— Ты пойдешь по коридору; заглядывай во все двери, будто ищешь охранника по какому-то важному вопросу (сама придумай, по какому). Если повезет, и ты сразу же, до того, как к тебе подбегут секьюрити, найдешь помещение, где будет еще одна русская, то успей предупредить ее, чтоб была готова бежать прямо сейчас, и скажи ей, как это сделать. Учти, она может выглядеть значительно старше меня, может даже быть старухой, а, может, наоборот, девочкой, потому что над нами проводят возрастные эксперименты. Не удивляйся ничему.

— Мне страшно.

— Мне тоже.

Ольга закрыла глаза и молча сидела на корточках довольно долго. Потом медленно взяла осколок стекла с ладони, резко полоснула им по своему пальцу, сказала Нике «молись» и выбежала в коридор.

Она шла и из ее руки лилась кровь. Ольга открывала одну за другой дверь. В помещениях были лишь филиппинки, делающие уборку. Где-то за шестой дверью она увидела сорокалетнюю женщину. Оля тихо-тихо, краем губ, спросила ее: «Ты русская?» Пленница кивнула.

— Будь готова к побегу. Через полтора часа свяжи техничку в подсобном помещении (там нет камер), забери у нее одежду и карту. Пройдешь через турникет в автобус с уборщицами. Там будет твоя мама, — Ольга выпалила эти слова шепотом и резко закрыла дверь. Потом она испачкала косяк кровью, струящейся по ее ладони, и стала громко звать охрану. Кто-то уже бежал навстречу ей по коридору. Ольга показала охраннику руку, из которой хлестала кровь. Верзила повел ее в помещение службы безопасности, достал аптечку, обработал ей палец каким-то спреем, и кожа тут же покрылась непроницаемой пленкой. Потом он надел Ольге на руку плотно прилегающую к коже перчатку и отправил женщину доделывать работу.

---

5

— Я ее видела и сказала, чтоб она была готова, — Ольга говорила быстро, но очень тихо, при этом мыла пол нервными движениями. — Ей лет сорок на вид. Она на тебя похожа очень… Я измазала кровью косяк двери ее комнаты, ну то есть лаборатории, в которой она находится. Ты увидишь сразу.

— Спасибо тебе. Постарайся успокоиться. Когда ты все вымоешь, иди в подсобку; я сделаю, как договорились.

— С Богом.

В помещение вдруг вошел охранник и встал около Ольги. Такой вариант развития событий Ника не предполагала. Видимо, как не конспирировались заговорщицы, их поведение показалось подозрительным тем, кто вел за ними пристальное наблюдение. Вообще, удивительно, что Ольга, будучи русской, оказалась здесь. За много лет, проведенных Никой в заточении, она ни разу не видела своих в научном центре.

Если бы Ольге задали вопрос, как так получилось, что ее, русскую, взяли на работу в клининговую компанию, убирающую закрытый объект, она бы объяснила это тем, что у нее латышский паспорт, она говорит на языке своей страны и ни в одном документе не указана ее национальность. Но никто не спросил.

Ольга молча навела чистоту во всем помещении. Охранник, все время стоявший над душой, по завершении уборки вывел ее в коридор. Остановившись в дверях, Ольга бросила на Нику прощальный взгляд, полный страдания и сострадания.

XV

1

«Мама. Здесь моя мама,» — как мантру, мысленно повторяла сорокалетняя девочка после того, как закрылась дверь за русской женщиной, принесшей ей весть и надежду. Лана села на край кровати, пытаясь остановить дрожь, охватившую ее с ног до макушки. С трудом справившись с рвущимися наружу эмоциями, она стала обдумывать свой побег.

Когда Лана была маленькой, баба Капа сказала ей, что ее мама на небе и там работает ангелом. Женщины с крыльями стали главной темой ее детских рисунков. Вся стена над кроваткой Ланы была расписана ангелами, которых она неумело изображала. Крылатые существа грустили, улыбались, плакали, танцевали, играли на дудочке, звонили по айфону на землю, обнимали себя крыльями, пели колыбельные…

После того, как Филипп сообщил Сиду, что Ханна жива, взрослые очень деликатно рассказали об этом Лане. Ангел, спустившийся с небес, обрел земные черты и стал родной женщиной, которую заочно очень любила ее дочь.

2

Никогда не плачущая Ника-Ханна рыдала, уткнувшись в подушку. Она знала, что повторит попытку побега, потому что теперь ей есть для кого рисковать. Где-то рядом есть человечек, за чью свободу, она способна умереть безо всякого сожаления. Ей впервые была не страшна смерть, потому что такая смерть придавала смысл всей ее жизни. Проглотив слезы, она вычеркнула из воображаемого списка план A, как несостоятельный, и стала разрабатывать план B, учтя все ошибки только что проваленной операции.

3

Внутренним таймером отсчитав девяносто минут, Лана стала действовать.

В скором времени мойщица лежала в подсобке, связанной и с кляпом во рту. Лана переоделась в ее униформу, которая была ей слегка великовата. Сжимая в кармане пластиковую карту, она направилась к выходу, к которому, как по команде, двигались все работницы клининговой компании. У турникетов вдруг случилась заминка. Лана обронила карту, ее окликнули. Она чуть не потеряла сознание от испуга. Мощный стук ее сердца, которое прыгало где-то в горле, рикошетил в виски. Ей казалось, что этот набат слышен всем и выдает ее. Наконец пройдя через пост охраны, она оказалась в холле, по периметру которого были натыканы камеры видеонаблюдения. Лана опустила голову и направилась к выходу. До автобуса она шла как по горячим углям, все время ожидая, что на нее набросятся сзади, заломят ей руки за спину и бросят лицом в гравий, которым была посыпана дорога к ее свободе.

Вереница работниц повернула за угол. Там их ожидал микроавтобус с единственным окном — в кабине водителя. Лана запрыгнула в темный салон вслед за всеми, забилась в угол, как мышь, и сидела там, лязгая зубами от страха. Автобус тронулся, но через некоторое время вдруг остановился. Двери открыли, осветили фонариком и пересчитали всех гастарбайтеров. Затем внимательно осмотрели салон. Потом по рации произнесли что-то невнятное. После ленивого ответа с другого края связи, закрыли дверь. В этот момент Лана не на долго потеряла сознание. Сквозь обморочный сон к ней пришел ангел с облачными крыльями и превратился в маму.

4

Ольга сидела в темноте микроавтобуса и ждала, что сейчас их остановят и заберут в полицию. Она знала, что русской удалось пройти через пост охраны, что она где-то здесь, но не верила, что все произошедшее закончится хорошо. За свои пятьдесят с бонусом лет она никогда не переживала такой жуткий стресс. «Пусть все быстрей закончится, пока мое сердце не разорвалось от волнений,» — мысленно просила она Бога, подкрепляя свои просьбы молитвами.

Пока ехали, она успела подумать о том, что, даже если б русская (мать) вышла из помещения в ее одежде, беглянку все равно остановили бы, потому что она выглядела на шестнадцать лет, а никак ни на Ольгин возраст. Так что, провал был обеспечен. Не то, что с русской (дочкой): та переоделась в одежду женщины ее лет, немного похожей на нее комплекцией.

Автобус остановился. Двери открыли. Забрали у всех карточки. Завели в раздевалку и велели сдать униформу. Во время переодевания, Ольга успела шепнуть русской, что будет ждать ее на улице.

XVI

1

Была глубокая ночь. Лана и Ольга стояли в зарослях темного сквера. После короткого знакомства, Ольга рассказала о неудачной попытке побега. Лана поведала ей свою историю. Стали думать, что предпринять для спасения. Решили обратиться в русское посольство. Ольга знала, где оно находится, потому что как-то ходила туда с Надей. Стали действовать, не откладывая в долгий ящик, — вызвали такси. Ольга дала своей горемычной соотечественнице денег. Договорились следующей ночью встретиться на этом же месте, если вдруг посольство по каким-то причинам откажет в помощи. Ольга из темноты сквера наблюдала, как Лана садится в такси. Когда автомобиль тронулся с места, она перекрестила сорокалетнюю девочку вослед.

2

В хостеле все спали. Ольга быстро приняла душ и улеглась в постель. Она тут же уснула — стресс отпустил ее. Но отдыхать ей пришлось недолго. Вскоре в хостел нагрянула полиция. Ей приказали одеться и выйти из помещения. На полицейской машине ее доставили в Скотленд-Ярд. Допросили. Требовали рассказать о прошедшем дне все, вплоть до последней минуты. Ольга так и сделала. Она лишь умолчала о разговоре в сквере. Ее отпустили.

В хостеле украинка, устроившая ее на работу, сказала, что в полицию в ту ночь забирали всех, кто убирал в прошлую смену в научном центре. Ольга поняла, что подозревали всех. Но ее, видимо, больше других, потому что она заходила в помещение, в котором находилась сбежавшая. А, возможно, они не соотнесли произошедшее с этим фактом, ведь Лана захватила уборщицу и ее вещи без чьей-либо помощи. Однако, из соображений безопасности, Ольга решила не ходить в следующую ночь на встречу с русской. Вдруг за ней следят! Потом она стала ругать себя, упрекать в том, что смотрела много шпионских фильмов и поэтому сейчас осторожничает. Проведя день в спорах с собой, она все же после полуночи отправилась в сквер.

3

Лана сидела в глубине зарослей в своей любимой позе — подтянув колени к подбородку, обхватив лодыжки руками. Ольга обняла и расцеловала ее, будто они встретились после войны. Лана рассказала, что, подойдя к посольству, она увидела там машину, которая ей бросилась в глаза на территории научного центра. Наблюдая за автомобилем, она пережила муки сомнений, ругала себя, упрекала в том, что смотрела много шпионских фильмов и поэтому параноит. Когда Лана это говорила, Ольга подумала о том, что они сильно похожи, но не стала прерывать рассказ…

Сбежавшая все-таки дождалась владельца машины. Это был солидный дядька, которого она никогда не видела. Лана успокоилась и обвинила себя в мнительности. Но через некоторое время из дверей посольства вышла женщина, которая «лечила» ее в научном центре и представлялась всегда ей как психолог. Лана тут же покинула свой наблюдательный пункт и постаралась затеряться в лондонских каменных джунглях…

После того, как женщины выслушали друг друга, они дружно решили, что не зря смотрели шпионские фильмы, и от души посмеялись над этим выводом.

XVII

1

Сегодня Надежда была как никогда добра со своим подопечным. И снисходительна. Она даже позволила ему поцеловать свою руку, чего раньше не допускала ни в коем случае. Пожилой аристократ не на шутку увлекся своей сиделкой. Старик подсмеивался над собой по этому поводу весьма изысканно: соединив английский юмор со знанием поэзии Пушкина — говорил Надежде Петровне по-русски: «Люблю тебя, Петра творенье!»

Аристократа звали Терренс Эдвард Арчибальд. Он был внуком посла Великобритании в СССР и в детстве некоторое время жил в Москве и в Ленинграде. Дед передал ему свою любовь ко всему русскому. Сэр Терренс обожал нашу литературу, искусство, музыку, кухню и водку. Но самым большим предметом его страсти были русские женщины. Зная все это, легко понять, почему он выбрал среди всех претенденток на место своей сиделки Надежду. Для него она олицетворяла русскую красоту. Надежда Петровна и впрямь была симпатичной женщиной. Ее образованность, интеллигентность, строгость и, вместе с тем, добрый нрав добавляли природной красоте какую-то тонкость, какую в Европе не сыщешь днем с огнем. Хотя у нас таких не мало.

Сегодня, пытаясь добиться расположения барона в своих «корыстных» целях, Надежда по его просьбе приготовит «что-нибудь эдакое» и расскажет ему русские сказки перед сном, слушать которые Терренс Эдвард Арчибальд обожал с раннего детства.

«И для чего это?» — спрашивают «Два в одном», которые в последнее время стали подозрительно единодушны. «Все для того, чтобы уговорить сэра Терренса помочь Лане и ее близким, потому что барон хоть и был старым, но все еще сохранял влияние в английском обществе и хорошие связи в России,» — кратко отвечу я и продолжу историю, которую так люблю…

Три дня назад Ольга рассказала своей приятельнице по секрету все, что произошло с ней, рассчитывая на ее совет. У Надежды сразу же созрело решение — воспользоваться авторитетом барона и его симпатией к ней…

«Чего не сделаешь ради своих,» — сказала она себе и принялась стряпать для сэра Терренса пельмени из медвежатины, хотя это совсем не входило в ее обязанность.

2

Уже третий день Лана болталась по лондонским улицам, пряталась от дождя в красных телефонных будках, спала где попало. Ни в хостел, ни в гостиницу она пойти не могла, потому что у нее не было никаких документов. Надежд на русское посольство она уже не возлагала. Полиции не доверяла. Звонить в Москву Лана не решилась. Во-первых, могла засветиться, во-вторых, можно было таким образом подвергнуть опасности Свету и Пашу. Она хотела зайти в интернет-кафе и написать любимому сообщение, но потом передумала. Паша тут же примчится в Лондон, и его в аэропорту заберут те, которые когда-то забрали ее. Или дадут ему возможность встретиться с ней, а потом увезут их обоих туда, откуда они никогда не вернутся.

Единственным вариантом спасения для Ланы была русская женщина с простой, немного смешной, фамилией — Творогова.

3

Ольга рассказала Лане про свою приятельницу и ее английского подопечного. Решено было встретиться втроем в ближайший выходной. Ольгу только что приняли на работу няней в русскую семью, она переехала из хостела в дом своих работодателей, поэтому могла видеться с Ланой лишь по воскресеньям.

Через несколько дней три женщины поздним вечером сидели в глубине темного сквера и обсуждали ранее произошедший разговор сэра Терренса со своей возлюбленной.

Как не парадоксальна была история, рассказанная Надей, барон поверил в нее и согласился помочь, сказав при этом «Oh, those Russians!» Он даже предложил укрыть Лану в его доме, пока не станет ясно, как можно, не нарушая закон, вернуться ей в Санкт-Петербург.

XVIII

1

Статус, деньги и старания сэра Терренса сотворили чудо, и Лана оказалась в России. Перед вылетом из Лондона она некоторое время жила в шикарном доме старого аристократа. Барон долго расспрашивал русскую гостью о подробностях почти фантастических историй, произошедших с ней, с ее мамой и отчимом. Затем он несколько дней обдумывал полученную информацию, а потом высказался по поводу вторгшейся в его жизнь проблемы:

— Поднимать шум в интерполе и посольствах обеих стран небезопасно для жизни твоей мамы. Ее уберут при первых же попытках дознания со стороны спецслужб. Что касается твоего отчима: ему придется отработать все по контракту, потому что он его подписывал добровольно и в здравом уме. Единственное, чем я могу сейчас помочь, — вернуть тебя на Родину, хотя это очень непросто, учитывая то, что у тебя нет документов и виз,» — сказал барон Лане, попивая крепкое вино, пахнущее на всю комнату мускатным орехом.

Этот аромат, смешанный с запахом горящего камина и впечатлениями последних дней, проведенных в Великобритании, девочка вспоминала, летя в элегантном частном джете над бликующими огнями засыпающего Лондоном. Но как только самолет нырнул во тьму, Лана перестала думать обо всем, что произошло с ней в Англии, представляя скорую встречу в России с теми, кого она любит…

2

Ольга тоже летела на Родину. Эконом-классом. Ее депортировали. Она тоже перебирала в уме события последних дней, проведенных в Соединенном Королевстве. Это были не лучшие воспоминания ее жизни…

Ольга гуляла с малышами около дома своих работодателей, когда подъехала полиция. Детей вернули родителям, а ее увезли туда, где ее раньше уже допрашивали. Оказалось, в ночь побега из научного центра, с Ольгиного телефона был сделан вызов такси, которое увозило Лану в русское посольство! Арестованной инкриминировали (ни много ни мало) содействие в похищении человека. Ольга, призвав на помощь себе всю свою сообразительность и актерские способности, сказала полисменам, что девушка, которую она совсем не знает, но которая тоже работала в клининговой компании, как она, попросила у нее телефон, чтобы вызвать такси. Ей задали кучу вопросов. На них Ольга дала разумные ответы, строго держась своей версии незнакомства с «пропавшей». За недостаточностью улик английским копам пришлось отпустить подозреваемую, предварительно изрядно измотав ее. С гражданки Латвии Твороговой сняли обвинение. Но этот факт не помешал выдворить ее из Англии, как неблагонадежную…

— Ну, здравствуй, Рига! — сказала Оля родному городу. — Я прилетела к тебе. Несолоно хлебавши. Как я по тебе скучала! Ņem savu palīgu meitu, Rīgu.

3

Выйдя из метро на Петроградке, Лана набрала номер телефона Паши. Услышав родной голос, она сказала спокойно, хотя душа ее дрожала, как озябшая птица:

— Привет. Это я. Я в Питере. Скоро буду. Почему Родина не встречает меня с оркестром? Где хлеб, соль и красная дорожка? Ну что ты молчишь?.. Это я. Я вернулась.

2019 г.

So young

Вернувшись в СПб, Лана обратилась в частное детективное агентство ALEX, которое принадлежало Светиному поклоннику…