Бесплатный фрагмент - Пробуждение тьмы

Прежде чем вы окунетесь в мир «Пробуждения тьмы», хочу четко обозначить: эта книга — исключительно плод художественного вымысла. Все, что вы найдете между ее обложками, создано воображением.

Книга не претендует на соответствие каким-либо религиозным доктринам, эзотерическим учениям и устоявшимся мифологическим системам (в том числе представлением об ангелах, демонах и иных существ).

Любые совпадения с реальными именами, местами — чисто случайны и не несут скрытого смысла. Описанная мифология и иерархия сил — авторская фантазия, не связанная с традиционными верованиями или современными оккультными концепциями. Этот текст — художественное произведение в жанре фэнтези, где реальность подчинена внутренней логике сюжета.

Приглашаю вас принять эти моменты и начать путешествие по миру, который существует только на страницах этой книги.

Приятного чтения!

27 декабря 2020 года

ПРОЛОГ

Еще в детстве ее друзьями стали ночные кошмары. Все началось с того момента, как только Лилит появилась на свет. Она плакала у мамы на руках после каждого сна.

В отчаянии мать таскала дочь по различным врачам, пытаясь выявить причину плача. Терапевт разводил руками, отправляя их к психотерапевту, делая вывод о том, что это из-за невидимого глазу стресса.

Шли года, а кошмары не прекращались. Каждую ночь Лилит вскакивала на своей кровати с ужасно звонким криком. Каждую последующую ночь ужасы донимали ее все сильнее.

К двенадцати годам Лилит научилась жить в двух реальностях одновременно. Днем — обычная школьница. Ночью — пленница мира, где тени обретали форму, а тишина кричала громче сирены.

Мать, измученная бессонные ночами, давно перестала водить дочь по врачам. После десятка психотерапевтов, сомнологов и даже экстрасенса, чьи сеансы обошлись в половину ее годового заработка, она смирилась.

В квартире поселилась особая тишина — та, что возникает, когда люди перестают говорить о том, что их действительно тревожит. Мать научилась не вздрагивать от ночных криков, а Лилит — не извиняться за них. Они обе делали вид, что все в порядке: утром пили чай, обсуждали школьные дела, планировали выходные. Но между ними теперь лежала незримая пропасть, заполненная невысказанными вопросами и страхом, который никто не решался назвать вслух.

Иногда, когда Лилит лежала в постели, прислушиваясь к мерному дыханию матери в соседней комнате, ей казалось, что кошмары — это не случайность. Что они несут в себе послание, ключ к чему-то важному, спрятанному глубоко внутри нее. Но каждый раз, когда она пыталась ухватиться за эту мысль, она растворялась, оставляя после себя лишь липкий холод и ощущение, что за ней наблюдают.

ЧАСТЬ 1

Глава 1. 3:33

Каждое утро начиналось одинаково. Лилит просыпалась с тяжелой головой, будто всю ночь таскала мешки с песком. Под глазами — фиолетовые полукруги, на губах — привкус железа. Слабость била сильно и прямо в цель.

Она механически чистила зубы, пила теплый чай с медом (мать настаивала: «Это успокаивает нервы») и шла в школу, где научилась мастерски притворяться, чтобы не возникало лишних вопросов.

— Ты в порядке? — спрашивала учительница математики, задерживая взгляд на ее дрожащих пальцах.

— Все хорошо, — отвечала Лилит, сжимая край парты так, что костяшки белели.

Устраивать допрос при всех она не стала, но состояние Лилит ее очень тревожило.

Лилит училась в одиннадцатом классе. Последний год учебы в школе. Рутина представляла из себя смесь уроков и дополнительных занятий для сдачи экзаменов для поступления в университет. Ничего кроме этого, все размеренно, по графику. Ей недавно исполнилось восемнадцать лет, это можно было считать началом взрослого рубежа. Лилит была ростом 170 сантиметров, с черными волосами и коричнего-алыми глазами. Иногда смотря на себя в зеркало, она говорила себе: «Я похожа на демона».

На переменах Лилит избегала шумных компаний. Подружки с их разговорами о мальчиках и новых платьях казались ей пришельцами из другого измерения.

Как можно думать о свитере в горошек, когда каждую ночь ты видишь, как стены дома кровоточат? — думала она, прячась в дальнем углу библиотеки.

День живет своей историей, а ночь — своей. Почему я еще не сошла с ума?

Тут к ней подошла ее подруга Оливия:

— Лилит, ты проходила тест на эрудицию?

— Что это еще за тест такой? — удивленно спросила она.

— Так тебя не заставляли его проходить?

Заставляли?

— Этот тест разве не по желанию проводится?

— По желанию, но из нашего класса все отказались его проходить.

— И?

— Меня засунули в список «желающих».

— Бедняжка.

— А из вашего класса кто прошел его?

— Не знаю. Первый раз слышу про этот тест.

— Странная ты. На линейке об этом говорили всем. Забыла?

Лилит лишь пожала плечами, но ничего не ответила.

На этом их разговор закончился.

Отучившись, Лилит рухнула на кровать, положив голову на подушку. Ей жутко хотелось спать. Кошмары давно не пугали, но настораживали, ибо с каждым разом уровень жести нарастал. Сны накручивались, как клубок ниток, выдавая все более реалистичные картины. Появлялись: осязание, обоняние и даже боль.

Дневной сон редко проявлял мрачную активность, поэтому эта была единственная возможность не испытывать ужас, а спать спокойно.

Ровно в 3:33 ночи комната наполнялась холодом. Стрелки будильника застывали на этой цифре, будто время замирало, отдавая Лилит во власть кошмаров.

В эту ночь сценарий изменился. Вместо привычных образов — искаженных лиц и рушащихся потолков — она увидела дверь. Старую, деревянную, с ржавыми петлями, которую точно не было в ее спальне. Из-за нее доносился шепот:

— Открой. Мы ждем.

Лилит потянулась к ручке, хотя каждый нерв кричал: «Не смей!». Пальцы коснулись холодной поверхности, и в тот же миг дверь распахнулась сама. Будто она открывались от прикосновения.

За ней была не соседняя комната, а бесконечный коридор, стены (из черного камня) пульсировали, извивались словно живые. Вдали мерцал свет — не теплый, как от лампы, а болезненно-зеленый, будто фосфор на гниющих листьях.

— Ты давно должна быть здесь, — прошептал голос.

Она шагнула вперед.

Стены вдруг стали шире, будто пропускали ее, а голоса лишь усиливались с каждым ее шагом. Вокруг был лишь мрак и пустота. Это настораживало и одновременно так манило. Что-то внутри ее заставляло делать медленные, но уверенные шаги. Будто внутренняя сущность знало нужный и верный путь.

— Лилит… мы так ждали тебя, родная… — продолжал шептать голос.

Лилит очнулась на полу у кровати. Пижама промокла от пота, а в руке она сжимала что-то острое. Края сильно врезались в кожу девушки, оставляя небольшой порез на ладони. При свете ночника она разглядела заостренный камень черного цвета.

Стены во сне были из точно таких же камней.

— Это невозможно, — прошептала она, но осколок из ее руки не исчезал. От неожиданной паники она швырнула его в сторону, зажав порезанную ладонь. — Я не трогала стены.

Или трогала?

С этого момента кошмары перестали быть просто кошмарами. Они начали оставлять следы.

На следующий день в школе она заметила, что тени ведут себя странно. Они не просто следовали за людьми — они шевелились. Когда одноклассница смеялась, ее тень на стене скривила рот в гримасе отвращения. Когда учитель писал на доске, его силуэт на полу медленно поднимал руку, повторяя жест, но с задержкой в несколько секунд.

— Ты видишь это? — спросила Лилит у сидящей рядом одногруппницы.

— Что? — удивилась та, оглядываясь.

— Тени. Они… будто живут своей жизнью.

Одноклассница посмотрела на нее с беспокойством.

— Может, тебе к медсестре? Ты какая-то бледная.

Эта фраза повторяется еще с первого класса. При бледном цвете кожи, каждый встречный пытается отправить ее к врачу. Не знание истиной причины ее состояния часто наталкивает людей на мысль о том, что она больна. Раньше это обижало, но теперь Лилит просто не обращала на это внимание, ссылаясь на то, что слишком упорно готовлюсь к экзаменам (хотя мало кто в это уже верит).

Глава 2. Осколок сна

Вернувшись после школы, ее встретила пустая квартира. Мама была на работе и приходила поздно, поэтому несколько часов Лилит находилась во власти тишины и покоя. Но эта власть совсем скоро становилась почвой для мыслей и догадок.

Войдя в комнату, Лилит скинула с себя тяжелый рюкзак, быстренько переоделась и села за компьютер, чтобы вовремя быть на рабочем месте. Лита (мать) не разрешала дочери брать физическую работу, но и в офис тоже не пускала, поэтому девушка нашла способ зарабатывать удаленно, прямо из дома. Она работала в онлайн-поддержке элитного магазина одежды. Брала в основном смены по три-четыре часа, чтобы сильно не форсировать.

Надев наушники, она принялась принимать звонки покупателей. Первый, второй, третий. Вот уже десятый звонок с просьбой о помощи.

Я бы тоже хотела простого звонка помощи, подумала Лилит. Вот бы кто-нибудь снял это чертово проклятье.

Спустя пару секунд после этих мыслей, в комнате раздался странный звук. Вздрогнув, Лилит обернулась, попутно сняв наушники. Девушка пыталась найти глазами то, что издало этот звук, но все вещи остались на месте.

Она подумала, что ей послышалось и продолжила работать.

Через мгновение звук повторился, но уже чуть громче.

— Что, блин, происходит?! — возмущенно спросила Лилит у комнаты, а не у самой себя.

Мама еще не скоро придет, дома кроме меня никого нет. Что за херня творится?

Она снова повернулась к экрану компьютера, но не успела надеть наушники, как вдруг в стену прилетает заостренный черный камень, с которым она сегодня проснулась в руке и вонзается в бетонную стену.

— Твою мать! — воскликнула Лилит.

Лилит замерла, не в силах отвести взгляд от камня, торчащего из стены. Черная поверхность осколка мерцала тусклым, почти невидимым светом, словно внутри него тлела угольная искра. Воздух в комнате вдруг стал густым, будто пропитанным статикой — каждый вдох отдавался легким покалыванием в горле.

Она медленно поднялась из-за стола, ноги слегка подрагивали. Подойдя ближе, Лилит разглядела на поверхности камня странные узоры — тонкие, извивающиеся линии, напоминающие руны или древние письмена. Они будто пульсировали, то проступая резче, то растворяясь в матовой черноте.

— Это… это же тот самый камень… — прошептала она, протянув руку. — Но разве на нем были эти узоры?

Попытавшись выдернуть камень из стены, она почувствовала резкое жжение и тут же отдернула руку. Осмотрев ладонь, она увидела на ней четкий красный след от рисунка, который был на осколке.

В памяти вспыхнули обрывки ночного видения: стены из черного камня, шепот незнакомого голоса, свои собственные шаги по этому лабиринту и вечный, нескончаемый мрак. Подобно видению из прошлого. От внезапной черной вспышки Лилит попятилась назад, закрывая глаза, будто ей брызнули перцовым балончиком в лицо.

Голова пульсировала, а тело дрожало.

Она снова взглянула на камень. Теперь он выглядел совершенно обыденно: черный, заостренный, без всяких узоров. Ни намека на то свечение, что было минуту назад.

— Что это было, черт возьми?!

Лилит прижала ладонь с отпечатком к груди, пытаясь унять бешеное сердцебиение. От рисунка на коже исходило едва заметное тепло — будто под кожей тлел крошечный уголек.

— Это… это не может быть реальностью, — прошептала она, проводя рукой по черным волосам. — Я просто переутомилась. Слишком много звонков, слишком мало сна…

Чтобы хоть как-то вернуть ощущение нормальности, она подошла к компьютеру и проверила очередь вызовов. Экран показывал пять непрочитанных сообщений от клиентов — обычные вопросы о размерах и доставке. Реальность, в которой все еще существовали платья за три тысячи долларов и споры о длине рукавов.

Лилит нажала «ответить» на первое сообщение, но пальцы дрожали, и она дважды ошиблась в наборе. Вздохнув, сняла наушники и откинулась на спинку кресла.

В этот момент отпечаток на ладони стал черным, как уголь, но боли никакой она не ощущала.

— Что за…

Из коридора донесся скрип — будто кто-то провел ногтем по стене. Лилит замерла. В квартире точно никого не было: входная дверь заперта, окна закрыты. Но звук повторился — теперь ближе, у самой двери комнаты.

— Мама? — голос дрогнул. — Это ты?

Тишина.

Лилит медленно поднялась, стараясь не делать резких движений. Взгляд метнулся к камню в стене — тот ничуть не изменился.

И тогда она увидела.

Тень.

Ее тень, но в каком-то другом обличии.

Лилит стояла, не шевелясь, пока тень не исчезла.

— Мне нужно… нужно кому-то рассказать, — пробормотала она, доставая телефон.

Но кому? Мама не поверит, а только скажет, что это уже воображение моей фантазии из-за ночных кошмаров.

Подруга подумает, что она сошла с ума. Оливия итак меня постоянно отправляет в больницу на обследование.

Лилит схватилась за камень, чтобы вытащить его из стены, но он очень плотно засел. Руки скользили по его гладкой поверхности, не давая и шанса на успех. Помимо этого ей сильно мешал бинт, которым она замотала порезанную руку сегодня утром.

Надо его пока снять. Зато чуть позже поменяю повязку.

Лилит замерла, не веря своим глазам и сомневаясь, что такое вообще возможно. Ладонь была абсолютно гладкой — ни шрама, ни царапины.

Она повернула руку, разглядывая ее под разными углами.

— Этого… не может быть, — прошептала она, чувствуя, как внутри разрасталась леденящая тревога.

Осколок оставил рану, но спустя какое-то время произошла моментальная регенерация тела? Но я даже не поняла, когда она исчезла… А может это был тоже сон? Сон во сне?

Принеся со стола нож, девушка аккуратно выковорила камень из стены. На его месте осталась глубокая, но узкая дырка.

Надо чем-то закрыть ее, а то мама будет недовольна.

Найдя старый рисунок, который лежал у нее в тумбочке, она примерила его на месте зияющей дыры.

Самое то.

Прилепив рисунок скотчем к стене, она не заметила, как пришла мама.

— Лилит, я дома. Все в порядке?

— Привет, да. Все отлично.

— Ты уже отработала?

— Ой! Я же забыла, что у меня закончился перерыв! — она рванула за стол и нажала кнопку ответа. Но вместо голоса клиента, она услышала голос начальника.

Ой…

— Лилит, почему ты не отвечаешь на клиентские звонки?!

— Я…я забыла…

— Если ты уходишь на перерыв, ставь соответствующий значок, чтобы тебе не поступали вызовы, — раздраженно сказал он.

— Извините, такого больше не повторится.

— Я очень на это надеюсь, Лилит. Первое предупреждение. Еще два — уволю.

На этом звонок прервался.

Глава 3. Новый сон

Вечером Лилит поужинала вместе с мамой, а после долгих разговоров за кружками чая, каждая разбрелась по своим укромным комнатам.

Девушка каждый раз направляла взгляд на приклеенный рисунок над компьютером. Трещины не появились. Это радует, а то придется рисовать картинку побольше.

Забравшись под одеяло, Лилит начала придумывать сюжеты возможных снов. Кровь, опасность, мрак и чудовища. Все это могло присниться ей сегодня ночью. Мысли о ночном мире ее успокаивали, будто она думала о чем-то светлом и добром, а не о том хаосе, который творится с ней каждую ночь. Она не заметила, как время добралось до отметки 3:30. Скоро время жести, но почему я не чувствую тревоги? Будто ночь и обитающая в ней тьма связывает меня родственными узами.

Лилит лишь на миг прикрыла глаза, как вдруг наступила тьма.

Она оказалась в старом доме, который кажется знакомым, но каждый раз планировка меняется. Двери появляются там, где их не было, а коридоры удлиняются, когда вы оборачиваетесь. Воздух тяжелый, пахнет жасмином и пеплом — странно контрастное сочетание. Ее это даже немного напугало.

В одной из комнат Лилит находит зеркало в кровавой раме, но ее отражение двигается с задержкой в пару секунд. Когда она приблизилась, в глубине стекла мелькнул силуэт — высокая фигура с длинными темными волосами, но лица не разглядеть. Вместо этого Лилит слышит шепот, похожий на шелест сухих листьев: «Ты знаешь мое имя, даже если боишься его произнести». Лилит обернулась, но ее окружало лишь бесформенное небытие.

Повернувшись обратно к зеркалу, она заметила, что вместо него перед ней стоял сундук, с которого стекала густая черно-красная жижа вперемешку с кусками лавы. Прикасаться к нему Лилит вовсе не хотелось, но что-то внутри будто магнитом тянуло ее подойти ближе и открыть заветный артефакт.

Подойдя ближе, перед ней яркой вспышкой возникли буквы, пылая обжигающим кожу огнем. Они складывались в слова, но не застывали — словно живые, переливались алым и багровым цветами, будто расплавленный металл.

«Я ЗОВУ ТЕБЯ ВО СНЕ»

«ТЫ — ЭТО Я»

«НЕ СОПРОТИВЛЯЙСЯ ТЬМЕ»

Каждое предложение сменялось новым посланием.

Лилит отшатнулась, но огненные буквы словно приклеились к ее взгляду — они пульсировали, проникали в сознание, оставляя на внутренней стороне век кровавые отблески. «Кто ты?» — прошептала она, и собственный голос показался ей чужим, приглушенным, будто доносился из-под толщи воды.

Сундук содрогнулся. Черно-красная жижа хлынула сильнее, растекаясь по полу узорами, напоминающими древние письмена. Изнутри донесся глухой стук — раз, другой, третий, — словно кто-то бился в запертой темнице.

— Что там? Что внутри? — спросила Лилит у пустоты. Она чувствовала чье-то присутствие.

— Открой. Это теперь принадлежит тебе.

Девушка подошла к сундуку. Руки сами потянулись к ней, будто ведомые необъяснимой силой.

Открыв его, она увидела внутри тот самый осколок, который она забрала в предыдущем сне.

— Что он означает? Для чего мне осколок?

— Артефакт из Преисподней. Собирай коллекцию. У тебя их должно быть шесть.

— Для чего они мне?

— Они предназначены для меня. Просто собери коллекцию. Больше от тебя ничего не требуется, Лилит.

Глава 4. Княгиня Ада

Девушка проснулась от дикого рода вопросов, возникшие у нее в голове.

Что еще за артефакты? Для чего они? Зачем мне нужно собирать эту коллекцию?

Ответов на них у нее не было, поэтому Лилит решила посмотреть информацию в интернете про черный осколок, который лежал у нее на столе. Сев за компьютер, она стала вбивать в поисковик: «Черный камень. Артефакт».

Тут резко открылась дверь. Лилит от неожиданности подскочила на стуле и чуть взвизгнула.

— Лилит, ты чего сидишь за компьютером? Ты время видела? — с тревогой спросила ее мать Лита.

— Мне приснился кошмар… и я решила посмотреть что он значит.

— Дорогая, тебе каждую ночь снятся разного рода сны, — осторожно подошла она к дочери, поцеловав в макушку. — Неужели ты по каждому сну пытаешься найти его значение?

— Нет, — Лилит натянуто улыбнулась, стараясь скрыть волнение. — Но этот сон был… другим. Очень ярким.

Лита присела на край стола, внимательно глядя на дочь. В ее взгляде читалась не только забота, но и легкая настороженность.

— Расскажи мне, что ты видела, — мягко попросила она.

Лилит заколебалась. С одной стороны, ей хотелось поделиться — может, мама поможет разобраться в этой странной истории с артефактами. С другой — что-то подсказывало: говорить об этом пока не стоит.

Внутренний голос заговорил медленно, тихо, устрашающе.

Нельзя.

Не говори.

Будут последствия.

Внутри что-то ставило запрет на разглашение информации. Будто она была конфиденциальна и засекречена. Голос доносящийся изнутри твердил слово: «Нет!».

Но Лилит решила рассказать совсем чуть-чуть.

— Ну… — она замялась, подбирая слова. — Я была в какой-то прострации. И там был этот черный осколок, — она держала его в руке, чтобы показать маме.

— Черный осколок? — Лита слегка нахмурилась. — Это же просто камень, только очень заострен, будто его сняли с копья.

Она взяла его в руки, но максимально осторожно, чтобы случайно не порезаться. Покрутила, осмотрела и спросила:

— Лилит, где ты его нашла?

Лилит опустила взгляд на свои руки, нервно теребя край рукава.

— На улице, — неубедительно сказала она. — Мне кажется, это не просто камень…

Лита промолчала, затем осторожно спросила:

— Ты ведь не собираешься продолжать искать информацию? Это же обычная горная порода, просто причудливой формы.

— Почему нет? — Лилит подняла глаза, в них вспыхнул упрямый огонек. Голос стал грубее, властнее, будто полон погружением во тьму и мрак.

— Потому что иногда незнание — это благо.

В ее голосе прозвучала непривычная твердость.

В комнате повисла напряженная тишина. Лилит хотела возразить, но тут ее взгляд упал на экран компьютера. Он странно мигал.

— Ложись в кровать, Лилит.

— Завтра же выходной.

— Это ничего не меняет.

Лилит выключила компьютер и легла обратно в кровать, с мыслями о том, что таит в себе этот осколок и для чего он нужен. Мысли метались от незавершенного дела, но ей было безумно интересно узнать хоть что-то.

— Странное ощущение, да? Тебе хочется познать тайны Зла. Это похвально и я горжусь тем, что ты на МОЕЙ стороне.

Лилит резко села в кровати. Голос прозвучал так отчетливо, будто кто-то стоял прямо у изголовья.

Она обернулась, чтобы убедиться, что это правда, но в комнате кроме нее никого не было.

Этот голос раздался эхом в ее голове. Такой размеренный, устрашающий и властный.

— Кто ты? — прошептала девушка, вглядываясь в полумрак комнаты.

Тишина. Только мерное тиканье часов на стене. Она потянулась к ночному светильнику, щелкнула выключателем — теплый свет разогнал тени по углам.

Никого.

Пустота.

Это просто сон, убеждала себя Лилит. Просто отголоски того странного сновидения.

Но внутренний голос — тот самый, властный и устрашающий — снова зазвучал, теперь тише, словно насмехаясь:

— Ты уже знаешь правду. Просто боишься признать.

Лилит сжала в кулаке черный осколок, который незаметно прихватила с собой со стола. Камень был холодным, но в то же время будто пульсировал, отзываясь на ее волнение.

— Он ждет. Ждет, когда ты впустишь меня. Нужно всего лишь собрать оставшиеся пять артефактов.

— Впустить тебя? Сначала назови свое имя.

— Мое имя сейчас не такой важный ключ, как тебе может показаться, Лилит.

— Если твое имя не важно, то как я могу тебе доверять? — Лилит сжала осколок крепче, чувствуя, как по пальцам пробегает едва уловимая вибрация. Она боялась, что снова поранит ладонь, но камень стал будто чуть мягче.

— Доверие это небывалая роскошь, которую ты пока не можешь себе позволить.

Голос звучал все отчетливее, будто существо приближалось невидимыми шагами.

— Но и сомневаться некогда. Часы тикают, Лилит.

— Какие часы? О чем ты?

— О времени, которое уходит. О судьбе, которая ждет. Ты уже почувствовала силу осколка — она пробуждается. Но без остальных артефактов ты лишь тень того, кем можешь стать. Кем МЫ можем стать.

Лилит невольно провела пальцем по грани камня. В полумраке комнаты край осколка вспыхнул тусклым багровым светом.

— Стать?.. Кем?

— Тем, кто откроет врата. Тем, кто восстановит равновесие. Или разрушит его — выбор за тобой. Но знай: ты не первая. Были другие. И все они… не справились.

— Почему я? Почему именно я?

— Потому что осколок выбрал тебя. Он откликнулся на твой зов, на твою жажду ТЕМНЫХ знаний. Ты уже переступила черту, Лилит. Отступить — значит погибнуть.

Девушка вздрогнула.

— Ты говоришь о вратах… Что за ними?

— Безграничная власть. Преисподняя.

Лилит резко втянула воздух.

— Власть… и преисподняя? — прошептала Лилит, чувствуя, как по спине пробежал ледяной озноб. — Ты хочешь сказать, что эти врата ведут в ад?

— Ад — лишь слово, придуманное людьми для того, чего они не понимают. За вратами — источник силы. Древняя энергия, которая течет сквозь миры.

Лилит невольно сжала осколок крепче. Камень теперь не просто пульсировал. Он словно дышал, согревая кожу непривычным теплом.

— Но почему именно пять артефактов? Почему не один, не десять?

Этот вопрос остался без ответа. Лилит не решилась повторить свой вопрос, зато у нее появилось куча новых.

— А что будет с тобой, когда врата откроются? Лилит почувствовала, как в ней просыпается настороженность.

— Ты ведь не просто голос в моей голове.

В комнате на миг потемнело.

Будто тени сгустились вокруг кровати. Голос стал ниже, обретя почти осязаемую плотность:

— Я — Княгиня Ада.

Глава 5. Дневник бабушки

Лилит пролежала в кровати до самого утра, думая о том, кто такая эта «Княгиня Ада». Она знала лишь Сатану и Люцифера, но о ней не слышала ни разу.

Тут в комнату зашла мама.

— Тебе так и не удалось заснуть?

Лилит повернулась к ней и помотала головой.

— Пойдешь завтракать?

— Прости, аппетита нет.

— Это все из-за нашего разговора?

Лилит повернулась к матери.

Пытаясь скрыть тревогу за вялой улыбкой и сказала:

— Нет, не из-за разговора… Просто странные сны, — пробормотала она, натягивая одеяло чуть выше. — Все смешалось в голове.

Мать присела на край кровати, внимательно глядя на дочь. В ее глазах читалась не просто забота — будто она знала что-то, но не решалась сказать.

— Ты всегда была чувствительной, — тихо произнесла она, поглаживая Лилит по руке. — Некоторые вещи… они находят нас сами. Даже если мы не ищем.

Лилит вздрогнула.

— О чем ты?

Мать замолчала, словно взвешивая слова. Потом достала из кармана халата маленький серебряный медальон — тусклый, с выгравированным полумесяцем.

— Это принадлежало твоей бабушке. Она говорила, что такие сны — не случайность. Что они… проверяют тебя.

— Проверяют?

Девушка невольно потянулась к медальону. Присутствовало ощущение, будто он заключал в себе противоположную энергию. Добра, защиты и света.

Лилит дотронулась до него указательным пальцем. В момент прикосновения она почувствовала резкую боль. Будто ее проткнули насквозь. Она отдернула руку, будто прикоснулась к чему-то горячему.

Лита испугалась ее реакции, но не стала ничего говорить.

— Мама, как звали бабушку?

— Лилит.

Дочь уставилась на мать, пытаясь осмыслить услышанное.

— Ты назвала меня в ее честь?

— Да, — мать сжала медальон в ладони. — И это не просто имя. Это… наследие.

— Какое?

— Моя мама была светлым и прекрасным человеком. Она за всю жизнь сделала столько всего доброго для этого мира. Я годилась ею и восхищалась. А когда я узнала, что у меня будет дочь, я не раздумывая назвала тебя этим именем. Именем матери.

— Почему я ее не видела? Она…

— Она серьезно заболела. Галлюцинации, голоса в голове… Было очень страшно…

— И что же случилось?

— Над ней провели обряд экзорцизма. Но спасти не смогли. Демон, сидящий внутри забрал ее жизнь в отместку за вмешательство.

— Черт… — вырвалось у девушки.

— Ну, появился у тебя аппетит или напрочь я его убила своими историями?

— Появился.

— Тогда пошли, мне на работу скоро.

В тот же день, едва мать ушла на работу.

Рассказы матери повергли ее в такой шок, что она около часа потратила на то, чтобы собраться с мыслями.

Мою бабушку звали Лилит.

Она умерла по вине демона.

Но какого именно?

Меня тоже ждет эта участь?

Лилит начала обыскивать дом. Она знала: если есть хоть малейший шанс найти ответы, они спрятаны там, куда она раньше не заглядывала.

Под старой доской в шкафу родительской спальни обнаружилась кожаная коробка, покрытая пылью. Замок поддался с трудом — будто не хотел выпускать то, что хранил десятилетиями от чужих и любопытных глаз. Внутри лежал дневник с пожелтевшими страницами и исписанный мелким почерком. На обложке — выцветшая надпись: «Лилит. Демон».

Дрожащими руками она открыла первую страницу.

«Сегодня мне снова явился сон.

Та женщина, что приходит каждую ночь. Она называет себя КНЯГИНЕЙ АДА. Говорит, что я избрана. Что ИМЯ хранит ключ к вратам, а мое тело станет сосудом. Я боюсь, но медальон оберегает меня, когда она приближается…».

Лилит перевернула страницу.

Записи становились все тревожнее.

«Она приходит КАЖДУЮ НОЧЬ. Обещает власть, знание, бессмертие. Но я чувствую: это ловушка. Она хочет не сосуда — она хочет стереть меня, занять мое место. Медальон единственный, кто держит ее на расстоянии…».

Дальше шли зарисовки: полумесяц в круге, перевернутая звезда, странные символы, похожие на когтистые лапы. На одной из страниц — схема, напоминающая лабиринт с точкой в центре, подписанная: «Врата. Они спят, но ждут ЕЕ прикосновения».

«Я не такая, как она. Я — НЕ ДЕМОН!».

Лилит в каждом слове видела противостояние. Неподчинение тьме. Было видно, что она всеми силами пыталась помешать Княгине.

«Я спрятала медальон. Если она найдет его — все кончено. Ее будет уже не остановить! Тот, кто унаследует мое имя, должен знать: Княгиня Ада не ищет слуг. ОНА ИЩЕТ ОБОЛОЧКУ. Она хочет завоевать наш мир для поддержания статуса в Аду…».

Последняя запись была почти стертой, но Лилит разобрала:

«Если ты читаешь это — она уже выбрала тебя.

Не снимай медальон.

Не слушай ее шепот.

И никогда, никогда не произноси ее имя вслух…».

В этот момент в комнате потемнело. За окном небо затянуло свинцовыми тучами, хотя утром было солнечно. Лилит почувствовала холод — не снаружи, а внутри, будто кто-то провел ледяным пальцем по ее позвоночнику.

Она снова здесь.

Глава 6. Темный разговор

— Ты уже знаешь правду, Лилит. Ты — следующая. Но я чувствую ваше различие.

— Какое различие?

— Твоя бабушка была светлым человеком. Я понадеялась, что она покориться тьме, но ошиблась, потратив огромное количество сил на нее. Ты — ДРУГАЯ. В тебе тьмы больше, чем во многих других. Ты одна из нас, ЛИЛИТ.

Голос звучал не извне — он рождался где-то в глубине ее сознания, обволакивая мысли вязким туманом.

— Я не хочу быть «одной из вас», — прошептала она, но слова прозвучали слабо, почти безвольно.

— Желания здесь ни при чем, — прошелестел голос, и в воздухе разлился запах гари. — Ты рождена для этого. Кровь твоей бабушки сопротивлялась, но твоя… твоя жаждет.

— Почему же тогда мне хочется противостоять тебе?

— Это иллюзия, РОДНАЯ. Ты узнала о смерти своей бабушки к которой я причастна. Твои эмоции бурлят в тебе, беря вверх, но это лишь временный эффект.

Лилит отшатнулась.

Перед глазами вспыхнули обрывки воспоминаний: детские сны о черных крыльях, необъяснимые приступы ярости, странные совпадения, когда ее гнев словно менял реальность. Все это время тьма росла внутри нее, питаясь невысказанными обидами, тайными страхами, невыплеснутыми эмоциями.

— Ко всему прочему, ты не можешь прикоснуться к медальону. Так?

— Не знаю…

— Попробуй взять его.

Лилит посмотрела на медальон, который лежал рядом с ней. Она протянула руку, но на миг остановилась. Его свет не манил, а отталкивал. Ей не хотелось брать его в руки, но она заставила себя это сделать.

Как только она взяла его в руки, медальон яркой вспышкой ударил ее энергетическим разрядом. Искры посыпались, будто кто-то неправильно подсоединил провода к блоку питания. Боль пронзила руку до плеча, заставив выронить амулет из руки.

Лилит сжала пострадавшую руку и принялась ее осматривать.

— Что это было?! — тряся конечностью, спросила она.

— Это называется противоположность. Твоя энергия противоположна той, что заключена в медальоне. Ты не носитель света, Лилит. — голос в ее сознании стал почти ласковым, словно утешал ребенка. — Ты — сосуд для иного. Медальон был создан, чтобы защищать тех, чья природа сродни свету. Но ты… ты принадлежишь ночи.

Лилит сжала обожженную руку. Кожа покраснела, но не обгорела — лишь пульсировала странным, холодным жаром. Она посмотрела на медальон, лежащий у ее ног.

— Если я не «носитель света», — она заставила голос звучать тверже, — то кто я?

— Ты — переход. Мост между мирами. В тебе достаточно тьмы, чтобы открыть врата, и достаточно человеческой сущности, чтобы удержать их открытыми достаточно долгое время. Твоя бабушка сопротивлялась до конца. Ты… ты желаешь этого. Даже сейчас.

Лилит вздрогнула.

В глубине души она ощутила шевельнувшееся любопытство — тягу к тому, что скрывалось за гранью. Образ врат, мерцающих в темноте, вспыхнул перед глазами.

— Нет, — она тряхнула головой, отгоняя наваждение. — Я не хочу.

— Хочешь. Просто еще боишься признать. Посмотри на себя. Когда ты в последний раз чувствовала покой? Когда твои эмоции не были окрашены гневом, обидой, тоской? Ты думаешь, это случайно?

— Я не должна…

— Послушай, ЛИЛИТ. Тебе страшно только по тому, что в ваших былинах, сказках, баснях и мифах добро всегда сильнее зла. Но на самом деле зло — это не просто сила. Это мудрость, расчетливость, умение выжидать подходящего момента. Добро вывозит лишь на везении. Секундой раньше, секундой позже. У зла же нет везения. Здесь есть лишь точность в действиях.

— Если я встану на твою сторону…

— Ты уже на моей стороне. Мы — одно целое.

— Раз мы одно целое. Скажи свое имя.

Внутренний голос сделал паузу. Будто думая, не обернется ли это в будущем против.

— ЛИЛИТ.

Глава 7. Выбранная сторона

Ночь наступила так же быстро, как и пролетел день. Девушке казалось, что она живет теперь исключительно снами. Будто светового дня для нее нет.

Лилит уснула так быстро, что не заметила этого.

Она очутилась у входа в преисподнюю.

— Лилит? Ты здесь?

Она повторила имя, и оно отозвалось в сознании эхом, будто падало в бездонную пропасть.

Перед ней возвышались врата — не из камня и не из металла, а словно сплетенные из самой тьмы. Их очертания плыли. Менялись.

В воздухе висел гул, будто далекий ропот миллионов голосов, слившихся в единый стон.

Лилит сделала шаг вперед. Под ногами не было земли — лишь пульсирующая поверхность, похожая на поверхность озера. Каждый шаг вызывал рябь, и в этих волнах мелькали лица — искаженные, кричащие, умоляющие.

— Ты пришла, — раздался голос, но на этот раз не в ее сознании. Он звучал отовсюду: из тьмы, из воздуха, из самой ее кожи.

— Где я? Перед самим Адом? — спросила Лилит.

Ее голос прозвучал непривычно громко, будто нарушая древний запрет.

— Там, где начинается истина. Здесь, кончается ложь о «добре» и «зле».

Врата перед ней дрогнули.

Между их извивающимися контурами проступила фигура — та самая, что являлась ей в голосе. Длинные черные волосы струились, как дым, глаза горели звездами, а улыбка была острой, как лезвие.

— Ты звала меня, — сказала фигура, протягивая руку. — Или это я звала тебя? Уже неважно. Путь начат.

Лилит посмотрела на свою руку — узор с камня-артефакта стал излучать яркий огненный свет. Будто на ее руке разгорелся костер.

— Что будет, если я войду? — прошептала она.

— Ты станешь собой. Настоящей.

Фигура сделала шаг навстречу.

Теперь Лилит могла разглядеть детали: кожа существа была не просто бледной — она переливалась, как поверхность нефтяного пятна, отражая цвета, которых не существует в мире людей. За спиной, едва видимые, колыхались тени, напоминающие крылья.

— Но что станет с моей жизнью? С моими воспоминаниями?

— Они не исчезнут. Ты увидишь мир таким, какой он есть: без иллюзий, без фальшивых границ. Ты обретешь силу, которой не смеют мечтать обычные люди.

В этот момент врата раскрылись шире. За ними простиралась бездна — не пустота, а наполненная движением, вихрями форм и цветов, которые разум отказывался воспринимать. Лилит почувствовала, как ее тянет туда.

— А если я откажусь?

Фигура улыбнулась — на этот раз почти с сочувствием.

— Тогда ты останешься здесь. В сумраке. Между мирами. Ты уже не сможешь вернуться к прежней жизни. Медальон отверг тебя. Свет больше не твой союзник.

Лилит оглянулась. За ее спиной простиралась тьма, но в ней она различала очертания знакомых мест: ее комната, дом матери, улица, где она выросла. Все выглядело искаженным, будто увиденным сквозь кривое зеркало, но узнаваемым.

— Я не хочу терять их, — сказала она тихо.

— Ты не теряешь, а превосходишь. Разве не ты мечтала понять, кто ты на самом деле? Разве не ты чувствовала, что мир слишком мал для тебя?

Голос звучал все убедительнее, и Лилит осознала, что ее сомнения тают, как лед в горячей воде. Узор на руке горел ярче, и теперь она чувствовала, как он распространяется по телу, рисуя невидимые руны на коже.

— Что означает этот узор?

— Это как… татуировка в вашем мире. Символ обретения одного вида силы. Черный заостренный камень — проявление демонической сущности. Первый артефакт.

— Скажи мне… имя, — потребовала девушка. — Настоящее имя.

Фигура замерла. На мгновение ее черты дрогнули, будто маска, готовая упасть.

— У меня много имен. Но для тебя я всегда была Лилит.

— Это мое имя!

— Именно. Потому что мы — одно. Ты и я. Прошлое и будущее. Ключ и врата. Соратники.

В этот момент Лилит ощутила, как ее разум расширяется. Она увидела все сразу: себя, стоящую у врат; свою бабушку, прячущую медальон; мать, шепчущую молитвы; город внизу, где люди спят, не подозревая о тьме, что ждет своего часа.

— Выбор за тобой, — прошептал голос. — Но помни: однажды ступив на этот путь, ты уже не сможешь повернуть назад.

Лилит подняла руку. Узор на ее коже вспыхнул, озарив тьму фиолетовым светом. Она посмотрела на врата, затем на фигуру, ждущую ее.

И шагнула вперед.

Тьма приняла ее с тихим вздохом.

— Обряд начинается. Человеческая плоть в преисподней. Добровольно и целенаправленно пришла сюда для того, чтобы навсегда связать себя со тьмой.

Голос — не один, а множество, слившихся в унисон, — прокатился по бездне, заставляя саму тьму вибрировать. Врата за спиной Лилит с грохотом сомкнулись, и от этого звука ее кости задрожали, будто струны.

Перед ней разверзлась круглая площадка, окруженная колоннами из черного кристалла.

Каждая колонна пульсировала изнутри багровым светом, а на их поверхности проступали лица — застывшие в безмолвном крике.

В центре площадки, словно алтарь, возвышался камень, покрытый древними письменами. Они шевелились, перестраивались в слова, которые Лилит чувствовала, а не читала: «Кровь. Воля. Вечность».

— Что… что это? — ее голос дрогнул, но не от страха — от странного, всепоглощающего возбуждения.

— Это место силы, — ответила фигура, теперь стоящая рядом. Ее тень, длиннее, чем должно быть, извивалась по полу, словно живая. — Здесь ты пройдешь посвящение. Откажешься от старого «я» и примешь новое.

Из тьмы выступили силуэты — не люди, не звери, не духи. Их очертания расплывались, как дым, но глаза горели холодным огнем. Они окружили девушку, образуя кольцо, и начали двигаться по кругу, нараспев произнося слова на языке, от которого у нее звенело в ушах.

— Я не вижу их лиц, — прошептала она, чувствуя, как узор на коже раскаляется.

— Потому что они — твои отражения. Тени тех, кто прошел этим путем до тебя. Они ждут тебя.

Камень в центре площадки засветился ярче. Над его поверхностью поднялся туман, складываясь в образ: Лилит, но иная.

Ее волосы стали черными, как беззвездная ночь, за спиной медленно расправлялись крылья, сотканные из тьмы и звездного света.

— Это… я?

— Это ты, какой ты станешь. Если выдержишь.

Один из силуэтов шагнул вперед. В его руках появился сосуд из полупрозрачного камня, наполненный жидкостью.

Она переливалась всеми оттенками фиолетового и черного.

— Выпей. Это эссенция ночи. Она очистит тебя.

Лилит взяла сосуд. Его поверхность была ледяной, но внутри жидкость пульсировала, словно живое сердце. Поднеся к губам, и в тот же миг перед глазами пронеслись видения: бабушка, сжигающая страницы дневника, ее руки дрожат, но взгляд тверд; мать, шепчущая молитву перед иконой, хотя в ее глазах — тот же темный блеск, что теперь в глазах Лилит; она сама.

— Ты знала, — прошептала фигура рядом. — Всегда знала. Просто боялась признать.

Лилит сделала глоток.

Жидкость обожгла горло, но не огнем — холодом. Он распространился по венам, вытесняя тепло, заменяя его чем-то… иным. Ее кожа засветилась ярче. Узор на руке превратился в сеть светящихся линий, охватывающих все тело.

— Теперь — боль, — сказала фигура. — Последняя преграда.

Лилит упала на колени. Ее кости будто ломались и перестраивались изнутри, мышцы сжимались и растягивались, а в голове звучал хор голосов — ее собственных мыслей, но умноженных, усиленных, превращенных в симфонию тьмы.

— Я… не могу…

— Можешь. Потому что это твой путь. Твой выбор.

Через боль, через хаос, через крики, которых не было в реальности, она увидела истину. Не зло и не добро — а равновесие. Мир, где тьма не враг, а начало. Где страх — лишь ступень. Где сила ждет тех, кто осмелится ее взять.

Когда боль отступила, Лилит подняла голову. Ее отражение в черной воде у алтаря было иным. Глаза пылали словно раскаленные угли. На коже — узор, теперь уже не случайный, а четкий, как карта неведомого мира. За спиной — тень крыльев, пока еще призрачных, но уже ощутимых.

— Добро пожаловать домой, — произнесла фигура, склоняя голову. — Лилит. Княгиня Ада.

В этот момент колонны вокруг вспыхнули, и их свет слился в единый луч, ударивший в небо — или то, что здесь заменяло небо. Тьма ответила: она запела, и этот звук, низкий и всепроникающий, стал ее новой песней.

Лилит встала.

Ее ноги больше не дрожали.

Ее разум больше не сомневался.

Она была дома.

Глава 8. Противостояние медальону

Лилит проснулась от того, что ее за плечи трясла мать.

— Доченька, милая… проснись. Ну же!

— Что?! Зачем ты меня так трясешь?! — крикнула девушка матери в лицо.

— Лилит… я испугалась за тебя… Ты бормотала какие-то странные слова, металась по постели… ты вся мокрая, — мать отстранилась, всматриваясь в ее лицо. — У тебя глаза… они как будто…

— Что — «как будто»?! — Лилит резко села, сжимая край одеяла. Голос звучал хрипло, но жестко. — Что ты несешь?

— Ты была не в себе. Я думала… думала, ты умираешь.

Лилит рассмеялась — коротко, резко, без тени веселья.

— Умираю? — она чуть хихикнула. — О, если бы ты знала, что со мной на самом деле происходит…

Мать побледнела. Ее рука дрогнула, будто она хотела снова коснуться дочери, но передумала.

— Доченька, пожалуйста… Расскажи мне. Я вижу, что с тобой что-то не так. Ты холодная. Даже сквозь одежду. И взгляд… ты смотришь на меня, как…

— Как кто? — Лилит наклонила голову, и в полумраке комнаты ее глаза на миг вспыхнули. — Как не твоя дочь? Как чужая? Так и есть. Я больше не та, кого ты растила.

— Не говори так! — голос матери дрогнул. — Ты моя девочка. Моя Лилит.

— «Твоя Лилит» умерла в той тьме.

Она медленно поднялась с постели. Тень за ее спиной показалась слишком длинной, слишком… когтистой. — Ты не понимаешь.

— Тогда объясни! — Мать шагнула вперед, схватила ее за руки. — Пожалуйста. Я не хочу терять тебя.

Лилит посмотрела на ее ладони на своих запястьях. Узор под кожей засветился, и мать вскрикнула, отдернув руки.

— Что это было?!

— Начало. Ты даже не представляешь, какие силы теперь во мне.

— Силы? — прошептала мать, отступая к двери. — Или… темные силы?

— А что такое «темное»? — Лилит сделала шаг вперед. — Просто то, чего ты боишься. То, что не можешь понять. Но я поняла. Я приняла это. И теперь оно — я.

В комнате потемнело. Не от времени суток — будто сама тьма сгустилась вокруг Лилит, обнимая ее, как верная собака.

— Ты… ты не одна, — выдохнула мать, прижимая руку к груди. — Я чувствую… там кто-то еще.

— Конечно. — Лилит подняла ладонь, и в ее пальцах вспыхнул фиолетовый свет — отблеск символа первого артефакта, теперь ставшего частью ее сущности. — Но это не «кто-то». Это мы.

— О Боже… — мать перекрестилась, но жест вышел судорожным, отчаянным. — Ты должна остановиться. Пока еще можешь.

— Остановиться?

Лилит рассмеялась, и смех ее эхом отразился от стен, будто в комнате было несколько голосов.

— Зачем? Я наконец-то вижу. Вижу, как все устроено. Вижу свою силу. Свою судьбу.

Она подошла к зеркалу. В отражении ее глаза горели, как два уголька, а за спиной колыхалась тень, слишком большая для человеческого тела.

— Мама, — произнесла она, не оборачиваясь, — ты хотела, чтобы я была счастлива? Так вот: я счастлива. Впервые в жизни.

Мать молчала. В ее глазах стояли слезы, но не от жалости — от ужаса.

— Я не узнаю тебя, — прошептала она.

Быстрым рывком она подбежала к столу, схватила медальон и попыталась надеть его на шею Лилит, но та грубо схватила ее руку и крепко сжала. Сила в ней выросла. Она без особых усилий могла сломать ее руку по полам, но сдержалась, произнося лишь предупреждение.

— Не советую препятствовать мне, мама, — она оттолкнула ее от себя.

Но Лита решила снова попытаться набросить на нее медальон словно лассо на шею лошади.

В ее глазах — отчаяние и упрямая вера в то, что этот предмет еще может спасти дочь.

Медальон так сильно сверкнул в ее руке, словно последний огонек света в надвигающейся тьме.

— Лилит! — выкрикнула она, занося цепочку над головой.

Лилит резко развернулась, но не успела отступить: мать с неожиданной силой набросила медальон ей на шею. Металл коснулся кожи — и мир взорвался болью.

Лилит закричала. Ощущение было таким, будто в каждую клетку еетела вонзились раскаленные иглы. Узор на коже, только что пульсировавший фиолетовым светом, вспыхнул ослепительно-белым — и начал сгорать. Она чувствовала, как рвется связь с тьмой.

— А-а-а! — Лилит схватилась за медальон, пытаясь сорвать его, но металл будто прирос к коже. — Сними! Сними сейчас же!

— Нет! — мать стояла перед ней, бледная, но непреклонная. — Я не позволю ей забрать тебя!

Боль становилась невыносимой. Лилит упала на колени, царапая шею. Она видела все как сквозь кровавую пелену: комнату, мать, зеркало, в котором ее отражение уже не было единым — оно трескалось, как стекло, и за каждым осколком виднелись разные лица: ее детские, бабушкины, незнакомые, жуткие.

— Ты… убиваешь… меня… — прохрипела Лилит.

— Я спасаю тебя! — голос матери дрожал, но звучал твердо. — Это не ты. Это она в тебе.

Тогда Лилит со злостью в глазах взглянула на мать. Ярость от ее поступка захлестнула. Девушка вцепилась в медальон. Пальцы обожгло холодом, но она, сквозь боль сорвала его. Цепочка разорвалась, а сам медальон остался у нее в руке, сияющий белым светом. Она подняла его перед собой. Наплевав на адскую боль, она взглянула на мать, которая с отчаянием смотрела на свое порожение.

— Доченька… — голос ее сорвался. — Прости. Прости меня.

Лилит не ответила. Она смотрела на мерцающий медальон.

— И это твой план на мое спасение? Как наивно, — Лилит сжала его в руке так сильно, что раздался оглушительный треск металла. Это разрушался сам сплав. Его защитная энергия. Сам свет расщеплялся на мелкие частицы.

Лилит сжала медальон в руке так сильно, что раздался оглушительный треск металла. Это разрушался сам сплав, его защитная энергия. Сам свет расщеплялся на мелкие частицы.

Металл захрустел, будто лед под сапогом.

Белый отблеск внутри него затрепетал, пытаясь собраться воедино, но хватка Лилит была железной. Ее пальцы, обожженные холодом, не дрогнули.

— Ты думала, это остановит меня? — ее голос звучал низко, почти нечеловечески. — Этот жалкий осколок света?

Медальон треснул.

Сначала — тонкая трещина, похожая на молнию. Затем — еще одна, и еще. Свет внутри метался, как пойманная птица, но Лилит только усилила давление.

С громким звоном металл разлетелся на осколки.

Они брызнули во все стороны, оставляя на полу светящиеся следы, будто капли расплавленного серебра.

Каждый осколок на миг вспыхивал, а затем угасал, растворяясь в воздухе.

Лилит разжала ладонь. На коже остались глубокие царапины — кровь медленно стекала по запястью, но она не чувствовала боли. Только освобождение.

— Вот и все, — прошептала она, глядя на мать. — Твоя надежда разбита.

Мать пошатнулась. Ее лицо стало белее снега. Она смотрела на дочь — на ее горящие огнем глаза, на узор, снова вспыхнувший на коже цвета ее глаз, теперь уже ярче, чем прежде.

— Что ты наделала… — голос матери звучал безжизненно. — Ты уничтожила последнюю защиту.

— Защиту от чего? — Лилит шагнула вперед, и тень за ее спиной выросла, накрывая половину комнаты. — От себя?

Она подняла руку. Осколки медальона, еще тлеющие на полу, потянулись к ней, как железные опилки к магниту. Они слились в ее ладони, превратившись в серый порошок, а затем — в тонкую струйку дыма, которая впиталась в узор на коже.

— Теперь он мой, — сказала Лилит. — Как и все остальное.

В зеркале ее отражение изменилось окончательно.

Глаза больше не напоминали угольки — они стали двумя бездонными колодцами тьмы. За спиной колыхались очертания крыльев, пока еще полупрозрачных, но уже ощутимых.

Мать медленно опустилась на стул. Ее плечи дрожали.

— Я потеряла тебя, — прошептала она.

— Нет, — Лилит наклонила голову. — Ты просто никогда не знала, кто я на самом деле.

Она повернулась к окну. За стеклом небо было черным, хотя еще недавно светило солнце. В воздухе пахло грозой и металлом.

— Время пришло, — произнесла Лилит, и ее голос эхом отразился от стен. — Тьма ждет.

Не оглядываясь, она шагнула к двери.

Когда ее рука коснулась ручки двери комнаты, комната наполнилась порывом ледяного ветра. Он поднял с пола остатки медальона, закружил их, а затем унес прочь, словно прах.

Мать осталась одна в полумраке. Она все еще сжимала в руках разорванную цепочку — единственное, что осталось от ее попыток спасти дочь.

А где-то далеко, в глубинах преисподней, раздался смех — низкий, торжествующий.

И он был ее смехом.

Глава 9. Знания

Тьма пульсировала вокруг Лилит, словно живое существо, впитывая ее дыхание, ее мысли, ее новую сущность.

Она стояла в центре алтарной площадки, и каждая линия на ее коже светилась, вычерчивая неведомую карту силы.

— Родная, расскажи, что у вас там произошло с матерью? — спросила Королева Ада.

— Пыталась меня остановить, — раздраженно ответила Лилит. Ее глаза снова наполнились ярким красным цветом.

— Ух ты! Как интересно…

— Что именно?

— Твои глаза меняют свою сущность.

— Что это значит?

— У нас есть некая «иеррархия» по цвету глаз. Цвет глаз демонов отражают их характер и силы: красный. — ярость, гнев, война. Демоны с красными глазами — воины ада, жаждущие разрушения и крови. Зеленый — зависть, хитрость, предательство. Демоны с зелеными глазами — мастера манипуляции и обмана. Синий — холод, безразличие, безжалостность. Демоны с синими глазами — бесчувственные и холодные существа. Желтый — жажда власти, амбиции, коварство. Демоны с желтыми глазами — хитрые и коварные существа. Фиолетовый — магия, тайные знания, мистицизм. Демоны с фиолетовыми глазами — владельцы огромной магической силы. Черный — тьма, пустота, смерть. Демоны с черными глазами — самые опасные из всех, их цель — поглотить мир во тьме.

— Мои глаза красные…

— Не совсем. Они меняются при обстоятельствах. Изначально они у тебя красные, но когда ты уничтожила медальон, то они стали у тебя черными. — повторила Королева Ада, склонив голову к плечу. В ее собственных глазах, глубоких, но черных, как бездна, мерцали отблески алтарного пламени. — Это… необычно. Даже для меня.

Лилит невольно коснулась пальцами век.

— Что это значит? Я теперь… что, «демон тьмы»?

Королева Ада рассмеялась.

Звук был похож на звон хрустальных колокольчиков.

— О, нет. Ты не демон. Ты больше. Ты — переход. Мост между мирами. Твои глаза отражают не фиксированную сущность, а текущую силу. Сейчас в тебе преобладает тьма — потому они черные. Но стоит вспыхнуть гневу…

Словно по команде, Лилит ощутила, как внутри поднимается волна ярости — воспоминание о матери, о ее попытке удержать, сломать, подчинить. Ее зрачки вспыхнули алым, и Королева Ада кивнула с удовлетворением.

— Видишь? Ты — хамелеон силы. Твои глаза покажут, какая стихия владеет тобой в данный момент. И это… опасно. Для других.

— Почему?

— Потому что ты не следуешь правилам. Не вписываешься в иерархию. Ты — аномалия. А аномалии либо уничтожают, либо поклоняются им.

Поклоняются…

— И что мне делать? Принять, что я аномалия? — спросила она, сжимая кулаки. Узор на коже засветился ярче, будто отвечая на ее напряжение.

— Принять это и использовать. Ты можешь играть по своим правилам. Например… — Королева Ада сделала плавный жест рукой, и перед Лилит возникло зеркало из застывшего дыма. — Посмотри.

В отражении Лилит увидела себя — но иную. Ее глаза переливались, как жидкий оникс, с вкраплениями алого пламени. За спиной колыхались крылья, теперь уже отчетливые. Такие черные, словно уголь, с перьями, похожими на осколки ночного неба.

Это власть. Безграничная сила, что удерживалась ранее внутри меня.

— Это ты через год, — прошептала Королева. — Если не позволишь сомнениям поглотить тебя.

— Сомнениям? — Лилит усмехнулась. — После того, что я сделала… какие могут быть сомнения?

— О, они придут. Не от тебя. От мира. От тех, кто увидит в тебе угрозу. Твоя мать лишь первая. Будут и другие.

Лилит провела рукой по зеркальной поверхности. Отражение дрогнуло, и на миг она увидела: город, погруженный в тьму; фигуры в плащах, шепчущие ее имя; себя, стоящую на троне из черного льда, а у подножия — коленопреклоненных существ с глазами всех цветов иерархии.

Это только я. Без нее. Без Королевы во мне. Я могу быть полноправной Королевой.

— Ты говоришь, что я аномалия, — произнесла Лилит, отступая от зеркала. — Но разве не это делает меня сильней?

— Именно это. — Королева Ада подошла ближе, ее тень удлинилась, касаясь ног Лилит. — Но помни: сила требует жертвы. Ты уже потеряла часть себя. Что еще ты готова отдать?

Лилит посмотрела на свои руки. Узор светился, но теперь она видела в нем не просто линии — а карту. Карту пути, который она выбрала.

— Все, — ответила она твердо. — Потому что теперь у меня есть все.

Королева Ада улыбнулась — медленно, одобрительно.

— Тогда начнем твое обучение. Первым делом — научись управлять цветом. Научись вызывать ярость, не теряя контроля. Научись погружать мир во тьму, не растворяясь в ней.

Она подняла руку.

В воздухе возник шар из вращающихся теней.

— Сосредоточься. Концентрация сделает все затебя. Представь, как алый огонь течет по твоим венам. Как он подчиняется тебе.

Лилит закрыла глаза.

Внутри нее действительно пылал огонь — не разрушительный, а направленный.

Она представила, как он поднимается от сердца к глазам, как окрашивает их в цвет войны, в цвет силы.

Когда она открыла глаза, зеркало показало: ее зрачки стали алыми, как два раскаленных угля.

Но в этот момент в ее глазах мелькнул чей-то образ. Такой белый, яркий, словно кто-то забрался ей внутрь зрачков.

— Внучка…

— Бабушка? Какого черта ты тут забыла?! — ее голос разорвал тишину, как лезвие.

Образ в глазах дрогнул, но не исчез. Напротив — стал четче, обретя плоть и голос:

— Ты заблудилась, Лилит. Тьма шепчет тебе сладкую ложь, но она не даст тебе того, что ты ищешь.

— А ты знаешь, чего я ищу?!

Лилит сжала кулаки. Узор на коже вспыхнул, пытаясь вытолкнуть чужеродную сущность. — Ты бросила меня. Оставила одну со всеми этими… тайнами!

— Я защищала тебя. От этого. От нее. — Бабушка кивнула в сторону Королевы Ада, наблюдавшей за происходящим с холодным интересом. — Ты думаешь, это сила? Это — оковы. Ты станешь не королевой, а марионеткой тьмы.

Лилит рассмеялась — коротко, жестко.

Ты не знаешь, что Я задумала.

— Марионеткой? Посмотри на меня! —

Она вскинула руки, и тени вокруг взвились, образуя вихрь. — Я управляю этим. Я — центр бури.

— Ты не изменилась. Ты сломалась пополам. И теперь пытаешься убедить себя, что это победа.

Слова ударили сильнее, чем Лилит ожидала. На миг в ее глазах дрогнул алый огонь, и тень сомнения скользнула по сознанию: «А если она права?..»

Но ярость вспыхнула ярче.

— Замолчи! — Лилит схватилась за голову. — Ты не имеешь права судить меня. Ты не была там. Не видела того, что видела я. Не чувствовала эту силу! И вообще, ты меня не знаешь!

— Сила без мудрости — просто обычное безумие. Ты можешь стать намного сильнее тьмы, но только если не позволишь ей поглотить твое сердце.

— Мое сердце?! — Лилит распахнула глаза, и в них теперь бушевал настоящий пожар. — Оно больше не бьется, бабушка. Оно горит. И это прекрасно!

— Уходи. Ты мне больше не нужна.

— Лилит…

— УХОДИ!

Крик разорвал пространство.

Из ладоней Лилит вырвался поток энергии — не алый, не черный, а ослепительно-белый, словно сама суть ее воли. Он ударил в зеркало, и оно разлетелось на тысячи осколков. Образ бабушки в глазах погас.

Тени вокруг содрогнулись.

Королева Ада едва успела вскинуть руку, создавая защитный барьер.

Когда свет угас, Лилит стояла посреди разрушенного зеркала, тяжело дыша. Ее глаза снова были алыми, но теперь в них не было ни тени сомнения.

— Впечатляюще, — произнесла Королева Ада, опуская руку. — Ты только что разорвала последнюю нить, связывавшую тебя с миром людей.

Лилит медленно повернулась к ней. На лице играла улыбка — холодная, окончательная.

— Не нить. Цепи. Я свободна.

— И что ты будешь делать с этой свободой?

— Все.

Лилит подняла руку. Узор на коже засиял с новой силой, теперь уже не мерцая, а пылая. — Я создам свой мир. Где не будет места сомнениям. Где тьма станет моим троном.

Королева Ада склонила голову, будто заметив, что я о чем-то думаю, но прочитать ее мысли не смогла. Не подавая вида, она сказала:

— Тогда начнем заново. Теперь ты готова.

В воздухе вновь возник шар из вращающихся теней — на этот раз больше, темнее, почти осязаемый.

— Сосредоточься. Представь, как тьма течет по твоим венам. Как она становится твоим дыханием. Твоей волей.

Лилит закрыла глаза. На этот раз она не искала ярость. Она искала покой — тот глубокий, ледяной покой, который приходит после бури. Когда все разрушено, и остается только ты и твоя власть над руинами.

Когда она открыла глаза, зрачки стали черными — без единого отблеска. Как две бездонные дыры во вселенной.

— Да, — прошептала Королева Ада. — Теперь ты видишь.

Где-то, в мире людей, старая женщина опустилась на колени перед тобой.

Глава 10. Лита

Лита сидела у окна в комнате — той самой, где еще недавно спала Лилит.

За стеклом медленно опускались сумерки, окрашивая мир в оттенки, черного, серого, будто сама природа скорбела вместе с ней.

В руках она сжимала старую фотографию: юная Лилит, смеющаяся, — совсем не та, кем стала теперь.

Где я упустила тебя, доченька?

В голове снова и снова прокручивались события последней ночи: крик Лилит; ослепительная вспышка; тот момент, когда ее собственная рука дрогнула, не сумев удержать медальон.

И самое страшное — взгляд дочери. Не гнев, не ярость. Пустота. Будто Лилит уже не было внутри той оболочки, что стояла перед ней.

— Я должна была ее остановить, — прошептала Лита, уткнувшись лицом в ладони. — Должна была…

Перед глазами всплыло другое лицо — старческое, но полное тепла. Ее мама, та самая, что пыталась противостоять тьме. И у нее это получилось, хоть она заплатила за это своей жизнью.

Лита помнила ее. Помнила, как та приходила тайком, приносила странные книги, шептала что-то о «крови предков», о «спящей силе». Тогда Лита лишь отмахивалась: «Оставь меня в покое. Мне не нужны твои мистические бредни».

А теперь…

Теперь она понимала.

Мама знала. Знала, что придет она. Королева Ада. А я ее не восприняла всерьез…

Тут мелькнул лучик света. На стуле сидела она. Полупрозрачная, Вокруг нее плавно перемещалась белая дымка, словно она спустилась с небес. А ведь так и было.

— Мама? — сквозь слезы спросила Лита. — Это ты?

— Доченька. Моя любимая Литонька. Это я.

— Как такое возможно?

Резко в памяти вспыхнул образ — кровавый.

— Она меняется! Я не узнаю свою дочь! — кричала она. — Что мне делать, мама?

Бабушка сидела на стуле, перебирая четки из черного камня.

— Уже поздно, — сказала она тихо. — Королева нашла ее.

— Что значит «нашла»? Как это остановить?!

Бабушка подняла глаза — в них была печаль, но не страх.

— Ты не остановишь. Но можешь пойти с ней. Быть рядом. Не дать ей потеряться окончательно.

— Я не понимаю…

— Поймешь. Когда увидишь ее. Но есть еще кое-что, дочь моя.

— Что?

— Если ты попытаешься ей помешать — умрешь.

Лита поднялась. Подошла к месту, где лежали осколки медальона.

— Что мне делать?.. — голос звучал безжизненно. — Я потеряла их обеих.

За окном уже совсем стемнело. В воздухе пахло грозой.

Лита подошла к зеркалу.

Ее отражение выглядело измученным: каштановые пряди, круги под глазами.

— Если бы я только знала… — прошептала она. — Если бы могла вернуться назад…

Но времени не было. Лилит уже прошла точку, где можно было повернуть назад. А Лита…

Она осталась здесь.

Одна.

Снаружи раздался шорох. Лита вздрогнула, обернулась.

На подоконнике сидела черная ворона. Ее глаза светились — не красным, не зеленым, а фиолетовым.

Птица наклонила голову, будто изучая ее. Затем каркнула — звук был похож на смех.

Лита почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Что тебе нужно? — спросила она, сжимая в руке осколок медальона.

Ворона резко и властно расправила крылья, и в тот же миг в комнате стало темно. Не просто темнота — а будто сама тень окутала все вокруг.

Из мрака прозвучал голос — низкий, бархатистый, полный насмешки:

— Ты все еще надеешься ее спасти?

Лита попятилась, но ноги подкосились. Она упала на колени, сжимая осколок так, что он порезал ладонь.

— Кто ты?!

— О, ты знаешь меня. Или, точнее, знала.

Тень сгустилась, принимая очертания фигуры. Высокая, стройная, с глазами, как два фиолетовых огня.

Королева Ада.

— Ты… — Лита задыхалась от ярости и страха. — Ты убила ее! Бабушку!

— Убила? — Королева громко и безжизненно рассмеялась. — Нет. Я лишь ускорила неизбежное. Она была слаба. Как и ты.

— Неправда! Я… я буду бороться!

— За что? За дочь, которая уже не твоя? За мир, который отверг тебя? — Королева шагнула вперед. — Посмотри правде в глаза, Лита. Ты проиграла.

— Нет! — она подняла осколок медальона, как оружие. — Я найду способ вернуть ее. Даже если придется пойти в Ад.

Королева замерла. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— В Ад? — она склонила голову. — О, милая. Ты даже не представляешь, как близко ты к истине.

Тень вокруг нее зашевелилась, превращаясь в вихрь.

Вихрь вокруг Королевы Ада сгустился до непроницаемой тьмы, лишь два фиолетовых огня — ее глаза — пронзали мрак. Лита по-прежнему сжимала осколок медальона, чувствуя, как кровь стекает по ладони, но не отводила взгляда.

— Ты думаешь, что победила, — прохрипела она, поднимаясь на дрожащих ногах. — Но пока я жива, пока бьется мое сердце, я не сдамся.

Королева усмехнулась.

В этой усмешке было столько веков тьмы, что у Литы зашевелились волосы на затылке.

— О, как трогательно. Последняя искра сопротивления. Но скажи мне, что ты можешь противопоставить вечности?

— Любовь. — Слово прозвучало тихо, но твердо. — Любовь к дочери. И память о тех, кто сражался до меня.

Королева сделала шаг вперед, и тень накрыла Литу целиком.

— Любовь? — Ее голос стал ниже, почти шепотом. — Это самое слабое из чувств. Оно ломает, а не укрепляет. Посмотри на себя: ты уже сломлена.

Лита покачала головой.

— Нет. Сломлена та, кто боится любви. А я — нет.

В тот же миг осколок медальона в ее руке вспыхнул ослепительным светом.

Фиолетовые глаза Королевы расширились от удивления.

— Что это?..

Свет разрастался, вытесняя тьму.

В его сиянии стали проступать очертания фигур. Бабушка, перебирая черные четки. Мама, полная тепла и силы. И… Лилит. Не та, пустая и холодная, а прежняя — смеющаяся, живая.

— Ты не одна, Литонька, — прозвучал в ее сознании голос мамы. — Мы с тобой.

— Но как? — прошептала Королева.

— Кровь предков. Спящая сила. Она проснулась во мне. Потому что я наконец поверила.

Королева отступила, ее тень дрогнула.

— Этого не может быть! Я уничтожила их!

— Ты уничтожила тела, — ответила Лита, и ее голос наполнился новой силой. — Но не дух. Не любовь. Не память.

Свет стал невыносимо ярким. Лита подняла руку, и осколок медальона превратился в цельный, сияющий амулет.

— Уходи, — сказала она, и в ее голосе звучала власть, которой она не знала за собой. — Ты больше не властна здесь.

Королева зашипела, словно змея.

Ее фигура начала растворяться в вихре тьмы.

— Ты еще пожалеешь! Это не конец!

— Конец — это лишь начало, — ответила Лита. — И я готова встретить его.

Тьма рассеялась. В комнате снова было светло, лишь легкий фиолетовый отблеск таял в углу.

Лита опустила руку. Амулет собрался в единое целое и тихо пульсировал в ее ладони, словно живое сердце.

За окном пробивались первые лучи рассвета. Где-то вдали раздался крик вороны — но теперь он звучал не как смех, а как предупреждение.

Лита глубоко вздохнула.

— Я найду тебя, Лилит. Куда бы ты ни ушла.

И, сжимая амулет, она шагнула к двери.

Путь в Ад только начинался.

Глава 11. Второй артефакт

Лилит перестала посещать школу. В связи с последними событиями, ей было опасно выходить в общество.

Каждый день она ждали лишь сны, чтобы продолжить свою миссию по добычи артефактов.

Лилит опустилась на кровать.

Ее глаза тут же вспыхнули нечеловеческим пламенем — ярким, пульсирующим, властным и опасным, будто в них разгорелся собственный внутренний огонь.

Она знала: ждать до утра бессмысленно. Чем скорее она приступит к поиску второго артефакта, тем ближе будет к завершению миссии.

Каждый миг промедления мог обернуться катастрофой.

— И не пытайся меня разбудить, мама, — произнесла она, не поворачивая головы. Ее голос звучал глухо, словно доносился из-за плотной завесы, сотканной из тьмы и древних заклинаний.

За дверью послышался тихий вздох — едва уловимый, но полный невысказанной боли. Лита помедлила, затем осторожно приоткрыла дверь. В проеме стояла ее дочь — но это уже не была та девочка, которую она помнила.

В глазах Лилит полыхало нечто чуждое, пугающее: не просто огонь, а целая вселенная, где царили законы, неведомые человеческому разуму.

— Доченька… — начала Лита, шагнув вперед. Ее голос дрожал, но она заставила себя говорить твердо. — Пожалуйста, остановись. Ты не понимаешь, во что втягиваешься.

Слова повисли в воздухе, словно невесомые нити, пытающиеся дотянуться до души Лилит. Но та лишь усмехнулась — холодно, отчужденно.

— Я все понимаю. Лучше, чем ты думаешь.

Это моя воля. Мое желание. Королева НИЧЕГО НЕ ЗНАЕТ.

Она закрыла глаза, и в тот же миг ее сознание вырвалось из тела, устремившись сквозь пространство. Туда, где хранился второй артефакт.

Перед внутренним взором пронеслись улицы, дома, затем подземелье, скрытое под старым кладбищем. Там, в глубине, в каменной нише, лежал серебряный перстень с выгравированным знаком созвездия.

Этот символ, древний и могущественный, был ключом к следующей ступени ее пути.

Но едва Лилит коснулась его мысленным взором, как почувствовала сопротивление. Что-то тянуло ее назад, вырывало из транса. Это была не просто физическая сила — это была воля, пропитанная любовью и отчаянием.

— Нет! — вскрикнула она, возвращаясь в тело.

Лита стояла перед ней, держа в руке медальон — тот самый, что когда-то принадлежал ее маме, бабушке Лилит. Амулет светился мягким, но настойчивым светом, словно пытался пробудить в Лилит что-то забытое. Его сияние было подобно лунному лучу, пробивающемуся сквозь тучи: неяркое, но неумолимое.

— Это не твое предназначение, — сказала Лита твердо. Ее голос звучал как заклинание, как последний рубеж обороны. — Ты поддалась обману. Остановись, пока еще можешь.

Лилит вскочила с кровати. Ее лицо исказилось гневом, но в глубине глаз мелькнула тень сомнения — мимолетная, почти неуловимая. Она знала: если сейчас дрогнет, все рухнет.

Но и игнорировать мать было невозможно — та стояла перед ней как живое напоминание о прошлом, о том, кем Лилит была когда-то.

— Ты не имеешь права вмешиваться! — ее голос стал ниже, холоднее, безумнее, почти нечеловеческим.

Он звучал как эхо из иного мира, где законы морали и любви утратили силу.

— Я уже выбрала свой путь.

— Ты выбрала не сама. Тебя выбрали.

Эти слова ударили Лилит, словно хлыст. Она почувствовала, как внутри закипает ярость — не просто гнев, а нечто большее, древнее, пробужденное артефактами.

— Это моя дорога! Только МОЯ!

Лилит вскинула руку. Воздух между ними сгустился, затрещал от напряжения.

Лита почувствовала, как ее тело становится неповоротливым, словно погружается в вязкую тьму.

Она попыталась удержать медальон, но сила, исходившая от дочери, была слишком велика. Это была не просто магия — это было отрицание всего, что Лита пыталась ей передать: любви, сострадания, веры в добро.

— Последний раз предупреждаю, — прошипела Лилит. Ее глаза пылали, а голос звучал как приговор. — Не стой у меня на пути. Иначе, я тебя отправлю в небытие!

Резкий взмах — и невидимая волна отбросила Литу к стене. Она ударилась головой, на мгновение потеряла ориентацию, а затем погрузилась в беспамятство.

Лилит замерла, глядя на неподвижное тело матери. На долю секунды в ее глазах промелькнуло что-то человеческое — сомнение. Боль, — но оно тут же растворилось в пламени. Она знала: любая слабость сейчас станет фатальной ошибкой. Миссия требовала жертв, и она была готова их принести.

— Прости, — прошептала она, но в этом слове не было раскаяния. — Это необходимо. Еще один твой промах, мама… И ты будешь гореть.

Она снова легла в кровать и закрыла глаза.

Ее сознание вновь вырвалось наружу, на этот раз без помех. Подземелье, каменная ниша, серебряный перстень…

Все было так, как она видела до вмешательства матери.

Артефакт ждал ее, словно живой, пульсирующий в такт сердцу. Пальцы ее духовной проекции коснулись металла. Холод артефакта пронзил ее, но она не отступила. Схватила, сжала, и в тот же миг почувствовала, как новая сила вливается в нее, наполняя каждую клеточку.

Это было не просто усиление — это было преображение. Ее сущность менялась, принимая в себя частицу древней магии.

Второй артефакт был у нее.

Когда Лилит вернулась в тело, первые лучи рассвета уже пробивались сквозь занавески.

Они падали на лицо матери, подчеркивая бледность ее кожи и глубокие морщины, появившиеся за последние недели.

Лилит посмотрела на нее — и на мгновение ей показалось, что она видит не Литу, а саму себя через много лет: измученную, сломленную, но все еще борющуюся.

— Ты сама выбрала этот путь, — повторила она, на этот раз громче. — А я выбираю свой. Я не обязана оправдывать твои ожидания.

Собравшись, она тихо вышла из дома. Дверь скрипнула, словно вздохнула, провожая ее.

На улице царила странная тишина — ни птиц, ни ветра, ни отдаленных звуков города.

Все будто замерло в ожидании чего-то неизбежного.

Глава 12. Тайны серебряного перстня

Вернувшись домой, матери в комнате уже не было. Видимо, она очнулась и пошла на работу. Это даже лучше.

Лилит стояла перед зеркалом в полутемной комнате, сжимая в руке серебряный перстень. Его поверхность, холодная и гладкая, отражала тусклый свет одинокой свечи, а выгравированное созвездие словно пульсировало в ритме дыхания.

Она уже ощущала в себе новую силу — ту, что пришла с обретением артефакта, — но пока не понимала ее природы.

Внезапно воздух сгустился, наполнился запахом озона и чего-то древнего, забытого. Зеркало подернулось дымкой, и в его глубине проступило лицо — прекрасное и пугающее одновременно.

Фиолетовые глаза Королевы Ада смотрели на Лилит с холодной усмешкой.

— Ты нашла его, — прозвучал низкий, бархатистый голос, заполняя комнату. — Но понимаешь ли ты, что именно держит в руках?

Лилит не вздрогнула. Она давно ждала этого момента — момента, когда тайны начнут раскрываться.

— Это один из артефактов, — ответила она ровно. — Ключ к моей силе.

Королева рассмеялась.

Звук был похож на звон разбитого хрусталя.

— О, как наивно. Ты думаешь, что ты владеешь силой? Нет, дитя. Это сила владеет тобой. И перстень — лишь второй проводник, мост между мирами.

Зеркало вспыхнуло, и перед Лилит развернулось видение.

Она увидела древний город, чьи башни пронзали облака.

В центре возвышался храм.

Стены которого были испещрены теми же созвездиями, что и на перстне.

— Это было тысячелетия назад, — заговорила Королева, и ее голос звучал теперь как эхо из прошлого. — Мир тогда был иным. Магия текла по земле, как реки, а люди… люди знали свое место. Они почитали тех, кто стоял выше, и платили дань тем, кто властвовал в иных сферах.

В видении появился жрец в длинных одеяниях.

Он держал перстень над жертвенником, и созвездие на нем загоралось одно за другим, словно звезды на ночном небе.

— Этот перстень создали для того, чтобы открывать врата. Не просто двери в пространстве, а многие переходы между слоями реальности. С его помощью можно призвать силу из глубин мироздания — ту, что спит в тенях, ждет своего часа.

Лилит почувствовала, как перстень нагревается в ее руке.

— Но почему именно созвездие? — спросила она.

— Потому что звезды — это ключи. Каждое созвездие связано с определенной энергией. Этот перстень содержит в себе отпечаток древнего созвездия, того, что уже не видно на нашем небе. Оно принадлежит иному миру, миру, где законы физики — лишь детская забава.

Зеркало показало новый образ: перстень на пальце человека, который произносит слова на неизвестном языке. В тот же миг вокруг него начали формироваться вихри света.

— Перстень работает как фокусировщик, — объяснила Королева. — Он принимает твою волю, твою энергию, и направляет ее через созвездие к источнику силы. Но будь осторожна в его использовании. Чем больше ты используешь его, тем сильнее становится связь. Сначала ты управляешь артефактом, но потом он начинает управлять тобой без веской причины, просто так.

Лилит сжала перстень крепче.

— Я готова к этому.

— Готова ли? — Королева наклонила голову. — Знаешь ли ты, что каждый раз, когда ты призываешь силу, ты оставляешь след? Как капля чернил в воде это твоя энергия. Она распространяется по иным мирам. И рано или поздно кто-то заметит этот след. Кто-то, кто захочет забрать то, что ты пробудила.

В зеркале появились образы: люди с пустыми глазами, шепчущие заклинания; тени, тянущиеся из углов; разрывы в пространстве, из которых проглядывали иные миры.

— Перстень не просто дает силу, — продолжила Королева. — Он создает канал. И чем шире ты его открываешь, тем больше шансов, что через него пройдут те, кого ты не звала. Духи, сущности, забытые и нынешние боги. Все они чувствуют запах свежей магии.

Лилит нахмурилась.

— Тогда зачем ты позволила мне его найти?

— Потому что ты — избранная. Или, точнее, выбранная. Сила сама нашла тебя. Перстень ждал тысячи лет твоего прихода. Ты — ключ, Лилит. И перстень лишь помогает тебе раскрыть то, что уже есть внутри.

Королева приблизилась к поверхности зеркала.

Ее глаза теперь светились так ярко, что Лилит пришлось прищуриться.

— Слушай внимательно, избранная. Перстень — это не подарок. Это испытание. Каждый раз, когда ты используешь его, ты платишь цену. Сначала это будет усталость, потом — сны, в которых ты увидишь то, что лучше забыть. Затем ты начнешь меняться. Твоя сущность станет частью силы, а сила станет частью тебя. И однажды ты спросишь себя: кто я теперь? Лилит, человек, или нечто большее?

Лилит сжала перстень в кулаке.

— Я знаю, на что иду. И я больше не человек.

— Слишком громкое высказывание, Лилит. Но истинная цена всегда оказывается выше, чем мы ожидаем.

В этот момент перстень вспыхнул. Лилит почувствовала, как по ее венам потекла энергия — холодная, как звездный свет, и жгучая, как пламя. Перед глазами пронеслись образы: древние ритуалы, забытые имена, пути, ведущие в бездну.

— Что это?! — выдохнула она.

— Твое пробуждение, — ответила Королева. — Перстень признал тебя. Теперь ты видишь то, что скрыто. Но помни: с этим знанием приходит ответственность. Ты больше не можешь отступить.

Лилит посмотрела на свои руки. На мгновение ей показалось, что под кожей мерцают звезды. Перстень оставил след созвездия на ее коже, который горел синим цветом.

— Я не собираюсь отступать.

— Скоро тебе понадобится вся твоя решимость. Артефакты — это лишь начало. Когда ты соберешь их все, врата откроются. И тогда… тогда ты узнаешь, зачем все это было нужно.

Зеркало начало тускнеть.

Нет. Это ты узнаешь, для чего я это собираю. Я не твоя игрушка, Королева.

Глава 13. Лик Королевы Ада

Лилит стояла перед угасающим зеркалом, сжимая перстень так, что края врезались в кожу. Синий след созвездия на запястье пульсировал, будто живое существо, напоминая: обратного пути нет.

Артефакты — лишь начало, — эхом звучали в голове слова Королевы. — Врата откроются…

На рассвете Лилит отправилась в городскую библиотеку — единственное место, где хранились манускрипты, пережившие три века. Она знала: если где-то есть ответы, они спрятаны среди пожелтевших страниц и зашифрованных записей.

— Здравствуйте.

— Добро пожаловать в нашу городскую библиотеку, — поприветствовал ее библиотекарь. — Чем я могу вам помочь?

— Мне нужны книги про демона Лилит. По-другому ее называют «Королева Ада».

— Увлекаетесь мифологией?

Увлекаюсь?

Лилит слегка наклонила голову, в глазах вспыхнул недобрый огонек. — - Скажем так: мне нужно знать, где миф, а где… реальность.

— Вы думаете, что это миф?

— Конечно! Демоны и Ангелы. Рай и Ад. Это все выдумки человеческого сознания. Рычаг давления на народ.

— О, не сомневаюсь.

Библиотекарь пожал плечами, доставая из-под стола массивный каталог.

— Реальность? В нашем деле реальность — это карточки, даты и инвентарные номера. А все остальное… — он щелкнул по корешку потрепанного тома, — либо литература, либо суеверия. Но раз вам нужно — поищем.

Он задумчиво потер переносицу, перелистывая страницы.

— «Королева Ада», «демон Лилит»… Хм. Начнем с очевидного. Вот, например, «Мифы и легенды Ближнего Востока» — там есть раздел про шумерских духов ночи. Правда, больше намеками: «существо, обитающее в кроне дерева», «губитель младенцев»… Ничего конкретного.

Лилит молча кивнула. Это она уже знала.

— Дальше… — библиотекарь вытащил стопку карточек. — «Демонология средневековой Европы» — там целая глава про Лилит как первую жену Адама. Но предупреждаю: текст насквозь пропитан моралью. Автор убежден, что это притча о непокорности, а не описание реального существа.

— А есть что-то без морали? — перебила Лилит.

— Без морали? — он хмыкнул. — Тогда вот: «Тайные культы Вавилона». Там приводятся заклинания против «лилит» — так называли ночных демонов. Но книга спорная: многие считают ее позднейшей подделкой.

— Дайте.

— Хорошо, но предупреждаю: там нет ни биографий, ни портретов. Только ритуалы, имена духов и… — он понизил голос, — описания жертв.

Лилит сжала перстень. Синий след на запястье едва заметно дрогнул.

— Продолжайте.

Библиотекарь достал еще несколько томов.

— Вот «Каббалистические трактаты» — в них Лилит уже не просто дух, а жена Самаэля, мать демонов. Есть даже схема ее «двора»: кто ей служит, какие силы контролирует. Но опять же — символизм, аллегории.

— А что-то более… практическое? — Лилит наклонилась ближе. — Про ее власть, про то, как она управляет Адом.

Библиотекарь замер, потом медленно вытащил с нижней полки потрепанный фолиант.

— Это уже из спецхранения. «Хроники Бездны». Говорят, перевод с языка, которого больше нет. Там не только мифы — там ритуалы, описания ее дворцов, даже список имен тех, кто ей поклонялся. Но предупреждаю: после этой книги некоторые читатели… меняются.

— Меняются? — Лилит провела пальцем по тисненому заголовку.

— Ну… — библиотекарь замялся. — Становятся одержимы темой. Начинают видеть знаки. Слышать голоса. Я сам ее читал — и потом неделю не мог спать без света.

Лилит усмехнулась.

— Не беспокойтесь. Я готова к голосам.

Он вздохнул, поставил на книгу штамп и протянул ей.

— Тогда вот еще. — Он положил рядом тонкий свиток. — Это не из фонда, это мое. Личный перевод отрывка из «Алфавита Бен-Сира». Там самая ранняя версия ее «биографии»: как она ушла от Адама, как ангелы ее догоняли, как она клялась убивать младенцев. Но самое интересное — в конце: там намек на то, что она… не одна. Что есть другие, подобные ей, и они ждут.

Лилит развернула свиток. Буквы мерцали, будто подсвеченные изнутри.

— Почему вы это храните? — спросила она, не поднимая взгляда.

— Потому что люблю загадки. — Библиотекарь поправил очки. — И потому что знаю: иногда мифы… просыпаются.

Он помолчал, потом добавил тише:

— Только будьте осторожны. Если то, что написано в этих книгах, правда — она не прощает любопытства.

Лилит свернула свиток и положила его поверх «Хроник».

— Любопытство — это еще не все. Я ищу не ответы. Я ищу оружие.

В читальном зале, заваленном стопками книг, она начала с самого очевидного — легенд о Демоне Лилит. Ей хотелось узнать о ней больше информации именно здесь, в этом мире, ибо в преисподней ее могут легко засечь.

«Лилит, первая жена Адама, отвергшая подчинение. Ушла во тьму, став матерью демонов. Ее имя — проклятие и сила…».

Но это была лишь оболочка мифа. Настоящая Лилит — та, что говорила с ней через зеркало — явно не сводилась к библейской аллегории.

Лилит углубилась в оккультные трактаты. В одном из них, написанном на смеси латыни и арамейского, мелькнуло упоминание:

«Шесть печатей Лилит: шесть артефактов, шесть ключей к вратам между мирами. Тот, кто соберет их, станет либо спасителем, либо разрушителем…».

Следующим шагом стал поиск современных последователей древних культов. Лилит знала: в подпольных кругах до сих пор проводят ритуалы, взывающие к «иным силам».

Через сеть анонимных форумов она вышла на группу, называвшую себя «Хранители Грани». Их лидер, человек под псевдонимом Ноктюрн, согласился встретиться в заброшенной часовне на окраине города.

Глава 14. Семь артефактов

Лилит сжала дневник так, что пожелтевшие страницы затрещали. Слова «осколки ее души» пульсировали в сознании, словно вторя биению сердца. Перстень на пальце раскалился — теперь он не просто грел кожу, а проникал в нее, оставляя под эпидермисом мерцающие линии созвездия.

— Зачем воссоздавать ее сущность? — спросила она, не поднимая взгляда на Ноктюрна. — Если Лилит — портал, значит, каждый артефакт открывает дверь. Но куда?

Ноктюрн усмехнулся. В полумраке часовни его лицо то растворялось в тенях, то вновь проявлялось — будто маска, меняющая черты.

— Ты думаешь, что собираешь оружие. На самом деле ты строишь тело. Тело, которое когда-то было целым, но раскололось в момент падения. Каждый артефакт — это не просто ключ. Это воспоминание. Память о силе, которую Лилит потеряла, когда стала демоном.

Он провел рукой над дневником, и строки на странице вспыхнули багровым светом:

«Черный камень — тьма.

Перстень — фокус энергии.

Кинжал — боль.

Зеркало — гнев.

Книга — имена.

Перо феникса — огонь».

Ноктюрн провел пальцем по пылающим строкам, и каждая буква отозвалась тихим звоном, будто ударили в крошечные колокольчики.

— Видишь? — его голос стал ниже, обрел гулкое, нечеловеческое звучание. — Это не перечень предметов. Это анатомия падшего божества.

Он перевернул страницу. Под прежним текстом проступали новые строки — словно дневник раскрывал себя постепенно, дозируя истину.

«Черный камень — ее тьма, что была до света.

Перстень — фокус энергии, звездный нерв.

Кинжал — боль, ставшая лезвием воли.

Зеркало — гнев, отражающий реальность.

Книга — имена, забытые миром.

Перо феникса — огонь, пожирающий границы.

Седьмой элемент — дыхание. Тот, кто носит его, становится мостом».

— Седьмой… это я?

— Ты и есть дыхание, — Ноктюрн наклонился ближе, и в его зрачках вспыхнули миниатюрные созвездия. — Ты — та, кто может вдохнуть жизнь в расколотую сущность. Но пойми: когда все части соберутся, не будет «тебя» и «ее». Будет целое.

— И что тогда?

— Тогда откроется Изначальный Путь. Дорога, по которой ходили первые существа, еще до разделения на богов и демонов, живых и мертвых. Лилит пыталась пройти по ней — и за это ее разорвали.

Ноктюрн коснулся страницы, и перед Лилит развернулась призрачная проекция — схема, где каждый артефакт занимал свое место в контурах человеческого тела.

Черный камень (основание позвоночника) — источник первозданной тьмы, из которой родилась Лилит. «Он хранит память о времени, когда не было ни добра, ни зла».

Перстень (сердце) — центр преобразования энергии. «Через него звездная сила становится кровью нового тела».

Кинжал (правая рука) — орудие воли. «Его лезвие — это боль предательства, превращенная в решимость».

Зеркало (левый глаз) — окно в искаженную реальность. «Оно показывает мир таким, каким он был до того, как его исправили боги».

Книга (лоб) — хранилище имен. «В ней записаны все, кто когда-либо служил Лилит. Их сила — топливо для возрождения».

Перо феникса (горло) — ключ к речи творения. «Когда оно коснется Книги, произнесенные имена станут законами нового мира».

Седьмой элемент (грудная клетка) — «дыхание». «Ты. Тот, кто соединит все воедино».

— Но почему именно я? — прошептала Лилит.

— Потому что ты уже умирала за нее. Семь раз. Каждый цикл перерождения — это попытка собрать осколки. И каждый раз тебя останавливали.

Глаза Лилит наполнились яростью.

Семь раз умирала за нее..Я не стану снова жертвовать собой. Теперь ее очередь приносить жертвы для меня.

— Можно ли ей бросить вызов, когда будет происходить наш симбиоз?

— Ты наконец-то решила свершить пророчество.

Пророчество?

— О чем ты?

— Пророчество… — Ноктюрн отстранился, и призрачная схема артефактов растаяла в воздухе. — Ты ведь читала «Хроники Бездны». Там есть фрагмент, который ты, вероятно, не поняла.

Он вновь коснулся дневника. Страницы зашелестели сами собой, разворачиваясь к нужному месту. Буквы налились тусклым зеленым светом:

«Когда седьмое дыхание встретит шесть осколков,

когда тьма обретет голос, а боль — руку,

встанет дочь падшего света против своей тени,

и спросит: кто из нас богиня?

Если ответит: «Я», — мир расколется.

Если скажет: «Мы», — возродится.

Если промолчит — исчезнет».

— Это не просто стихи, — прошептал Ноктюрн. — Это схема. Ты — «дочь падшего света». Лилит — твоя «тень». Когда все артефакты соберутся, у тебя будет миг, чтобы произнести слово. От него зависит все.

Лилит впилась взглядом в строки.

— Если ответит: «Я» — мир расколется. Значит, я могу заявить права на силу — и уничтожить прежний порядок?

— Да. Но ценой станет хаос. Границы между мирами рухнут. Живые и мертвые смешаются. Боги и демоны станут равными — но никто не будет править. Это свобода без формы.

— А если скажет: «Мы»»?

— Ты признаешь Лилит частью себя. Вы станете единым целым — не рабыня и госпожа, а союз. Тогда откроется Изначальный Путь. Мир изменится, но сохранится.

— И третий вариант? «Если промолчит — исчезнет»?

Ноктюрн опустил глаза:

— Если ты не сделаешь выбора, сила разорвет тебя. Артефакты вернутся в состояние хаоса. А Лилит… она больше не сможет переродиться. Никогда.

Лилит сжала перстень. Созвездие под кожей пульсировало, будто пыталось что-то сказать.

— Почему я должна выбирать? Почему не могу просто взять силу и уйти?

— Потому что сила — это не вещь. Это отношение. Ты либо подчиняешь ее, либо становишься ее частью, либо отказываешься. Другого не дано.

— Но кто написал это пророчество? Кто решил, что у меня только три пути?

Ноктюрн улыбнулся — на этот раз горько:

— Его написала Лилит. Перед падением. Она знала, что ее разорвут на части. И оставила это как… инструкцию для того, кто однажды соберет осколки.

В этот момент перстень дрогнул. Лилит ощутила, как сквозь нее проходит волна чуждой памяти:

Запах ладана и крови.

звук разбитого стекла.

Чей-то крик: «Я не стану молчать!»

Она схватилась за грудь. След созвездия на коже вспыхнул ярче, вырисовывая символ, которого она не знала.

— Что это?!

— Твое тело начинает вспоминать. Это нормально. Скоро видения станут чаще. Голоса — громче. Ты начнешь понимать языки, которых не учила. Видеть то, что скрыто.

— Как остановить это?

— Никак. Ты уже на пути. Но можешь замедлить процесс. Для этого тебе нужно:

Найти Книгу Имен до того, как ее захватит Королева Ада. В ней — ключ к контролю над памятью Лилит. Научиться различать «свои» и «ее» мысли. Пока ты путаешь их, она будет влиять на тебя.

— Почему ты помогаешь мне? — спросила она вдруг. — Ты явно больше, чем просто знаток древних текстов.

Ноктюрн замер. На мгновение его лицо исказилось, словно маска треснула.

— Потому что я тоже часть этой истории. Я был… — он оборвал себя. — Неважно. Просто помни: когда ты произнесешь слово из пророчества, оно изменит не только мир. Оно изменит тебя. Навсегда.

Глава 15. Видения расколотого света

Придя домой, Лилит обнаружила, что мать сегодня не на работе.

— Ты чего это сегодня дома?

— Взяла пару дней отгула.

— Не вывозишь последние события, да?

Лита со слезами на глазах посмотрела на свою резко изменившуюся дочь и спросила, чтобы хоть как-то поддерживать с ней связь, даже такую «чужую».

— Как у тебя дела? — спросила она с грустью.

— Отлично, — холодно ответила Лилит. — Я…

Не успев договорить, в ее голове раздался хлопок. От резкого притока силы, она упала на пол кухни, не дойдя до комнаты.

Лилит стояла на краю бездны. Под ногами не было земли — лишь вращающийся вихрь из тьмы и багровых искр. Воздух пах озоном и железом, а где-то вдали, за границами восприятия, звучал смех — низкий, вибрирующий, пробирающий до костей.

— Ты слышишь ее? — прошептал голос в голове. Не свой. Ее.

Перед ней нарисовался тронный зал из черного хрусталя. Стены переливались, как крылья жука, отражая тысячи искаженных лиц. На возвышении — фигура в плаще из переплетенных змей. Ее глаза светились, как расплавленный янтарь, а пальцы сжимали посох, увенчанный черепом с тремя зрачками.

— Ты опоздала, — произнесла Королева Ада. Голос ее звучал одновременно из всех углов зала. — Я уже начала ритуал. Через три дня Врата откроются, и мир утонет в криках.

Лилит попыталась шагнуть вперед, но ноги приросли к полу.

— Ты думаешь, что собираешь артефакты? — Королева улыбнулась, обнажив зубы, похожие на осколки стекла. — Нет. Ты приносишь их мне. Каждый артефакт — это ключ. А ты — курьер, который доставляет их к порогу моего царства.

В этот момент перстень на руке Лилит задрожал. Созвездие под кожей вспыхнуло, пробиваясь сквозь иллюзию. Видение дрогнуло, будто экран, на который попала капля воды.

— Что это?! — Королева нахмурилась. Ее образ заколебался, теряя четкость.

— Это не твое видение, — прошептала Лилит, ощущая прилив силы. — Это мое.

Зал рассыпался на фрагменты, словно разбитое зеркало.

Видение сменилось. Теперь Лилит видела себя — но другую.

В черном зале с колоннами из человеческих костей она стояла на коленях перед Королевой. На шее — ошейник из звездного света.

— Я готова служить, — говорила та, другая Лилит.

— Хорошо, — Королева коснулась ее лба пальцем, и на коже остался ожог в виде трехлучевой звезды. — Теперь ты — мой глашатай. Иди и собери остальные осколки.

Лилит закричала. Видение рассыпалось, но след от ожога на мгновение вспыхнул на ее собственном лбу. Она схватила зеркало — отражение показало чистую кожу, но где-то глубоко под поверхностью мерцал едва заметный узор.

— Это было не просто воспоминание, — прохрипела Лилит, сжимая кулаки. — Это прошивка. Она встроила в меня программу.

Она очнулась в комнате на кровати, залитой лунным светом. Мама сидела у окна с нотками тревожности на лице.

— Что это было?

— Это было не видение, — сказала Лилит, сжимая перстень. — Это воспоминание.

Я уже предала себя. И не стану больше повторять свою несчастную судьбу!

Лилит коснулась черного камня. Мир перевернулся, и она снова отключилась, став заложником воспоминания.

Она снова была в тронном зале. Но теперь видела все от первого лица.

— Ты сильна, — говорила Королева, обходя ее кругом. — Но одинока. Никто не поймет твою боль. Никто не разделит твою ярость. Я могу дать тебе союз.

— Какой союз? — ее собственный голос звучал чужим.

— Стань моей правой рукой. Я дам тебе власть над мертвыми. Ты сможешь воскресить тех, кого потеряла. Ты сможешь наказать тех, кто предал тебя. На полу вспыхнули образы:

Мать, умирающая в огне;

Друг, вонзающий нож в спину;

Возлюбленный, смеющийся над ее слезами.

— Они все мертвы, — прошептала Лилит-тогда.

— Но я могу вернуть их, — Королева протянула руку. — В обмен на твою верность.

И Лилит-тогда взяла эту руку.

В момент прикосновения перстень вскрикнул — звук был похож на звон разбитого стекла. Видение раскололось, и Лилит увидела истину: Королева не собиралась воскрешать ее близких. Она поглощала их души, превращая в топливо для ритуала. «Союз» был ловушкой Лилит становилась проводником ее силы;

Каждое собранное воспоминание усиливало Королеву, а не Лилит.

Видение оборвалось. Лилит лежала на кровати.

— Нужно найти Книгу. Она разрушит печать подчинения.

Глава 16. Третий артефакт

Лилит стояла у порога Библиотеки Забытых Слов. Перед ней — не дверь, не арка, а разлом в реальности: трещина, из которой лился свет, похожий на отблески далеких звезд. Воздух дрожал, будто натянутая струна.

Библиотека оказалась не зданием — а состоянием. Пространство менялось с каждым шагом: то превращалось в бесконечный коридор с тысячами дверей, каждая — с е именем, то сжималось до одной комнаты, где стены были из переплетенных вен, то разворачивалось в поле из черных цветов, чьи лепестки шептали забытые слова.

— Где Книга Имен? — крикнула Лилит.

Ответ пришел не голосом — ощущением. Где-то глубоко, в сердце лабиринта, пульсировал свет.

Она пошла на зов.

В центре библиотеки стоял стол из прозрачного льда. На нем — единственный том, переплетенный в человеческую кожу. Над ним висел силуэт: нечто среднее между птицей и человеком, с глазами, полными звезд.

— Ты пришла за Книгой, — произнес хранитель. Его голос звучал, как шелест страниц. — Но Книга не отдается просто так. Она требует плату.

— Что ты хочешь?

— Память. Ты должна отдать мне одно из своих воспоминаний. Самое дорогое.

Лилит замерла. Перед глазами пронеслись образы: мать, улыбающаяся у камина; друг, протягивающий руку в момент опасности; первый поцелуй под дождем.

— Я отдам воспоминание о нем, — прошептала она. — О том, кто предал меня.

Хранитель склонил голову:

— Хороший выбор. Боль — это тоже память. Но она не должна тебя сковывать.

Он протянул руку. Лилит ощутила, как из ее сознания вытягивается нить — и растворяется в воздухе.

В тот же миг Книга Имен дрогнула. Лилит хотела к ней прикоснуться, как вдруг ее силой вытянуло обратно в человеческий мир.

Девушка снова оказалась дома, в своей кровати, но почему-то не могла пошевелиться. Перед ней стояла мать с медальоном в руках и что-то шептала.

— Что ты творишь! Я же предупреждала: еще одно вмешательство и ты — труп!

Но Лита будто не слышала слов дочери. Она продолжала что-то шептать в надежде исполнить свое предназначение.

Лилит оглядела себя и увидела, что ее тело связано какой-то светящейся нитью-цепью.

Резким и достаточно мощным сгустком энергии, Лилит разорвала свои оковы. От мощного выплеска энергии, Лита с медальоном в руках отлетела в сторону, но осталась в сознании.

Лилит вальяжно подошла к матери и схватила ее за шею. Один глаз горел ярким пламенем, а второй был полностью черным. Рисунки ее на руках загорелись. Мерцая, они напоминали ей о цели, которую она себе наметила.

— В тот раз, я тебя пощадила, предупредив о последствиях. Но ты же решила поиграть в героя, — крепче сжав шею матери, Лилит продолжила. — Я даровала тебе жизнь, но ты не воспользовалась шансом. Ты думала, что спасаешь меня, — голос Лилит звучал на двух частотах: человеческий тембр переплетался с низким, вибрирующим эхом древнего существа. — Но ты лишь продлевала мои страдания.

Лита не сопротивлялась. Ее пальцы слабо сжимали вновь расколотый медальон. В глазах — ни страха, ни упрека. Только бесконечная печаль.

— Я знала, что ты вот так закончишь со мной, — прошептала она. — Но я должна была попробовать снова.

— Ты могла просто наблюдать за моими успехами. В конечном итоге я бы взошла на трон. В знак благодарности, даровала бы тебе все, что ты желала и желаешь!

— Я желаю лишь одного… — прохрипела Лита. — Чтобы ты стала несгибаемым лучом света.

Это стало последней каплей терпения Лилит. Словно ей прилетела пощечина.

— Меня еще никто так не оскорблял.

Лилит резко сжала пальцы. Хруст позвонков разорвал тишину, словно сухой сук под ногой. Тело Литы безвольно осело на пол, глаза застыли, отражая тусклый свет медальона.

Лилит отступила, глядя на бездыханную мать. Пламя в ее глазу погасло, оставив лишь холодную черноту. Рисунки на руках замерцали в последний раз и потухли, будто поглотив свою жертву.

— Так… спокойнее, — прошептала она, но голос дрогнул.

Тишина.

Только осколки медальона тихо перекатывались по полу, словно отсчитывая секунды, которых больше не будет.

Она снова легла на кровать и закрыла глаза.

Девушка оказалась на том же месте. Перед книгой.

Лилит коснулась переплета. Страницы зашелестели сами собой, раскрываясь на нужной главе.

Хранитель спросил:

— Где ты была, дитя?

— Мать помешала. Но с ней покончено, — жестоко ответила Лилит.

— Ты убрала помеху со своего пути. Неужели ты готова на все ради получения СВОЕЙ цели?

— На все.

Буквы пылали, как раскаленное железо:

«Имена тех, кто служил Лилит:

1. Азраэль — хранитель теней.

2. Каин — клинок возмездия.

3. Морриган — вестница смерти.

4. Танатос — ключ к вратам.

5. Элира — голос забытых молитв.

6. Ваал — огонь, пожирающий границы.

7.…»

Седьмое имя было стерто.

— Почему пустое место? — спросила Лилит.

— Седьмое имя — твое, — ответил хранитель. — Ты — последний слуга. Последний хранитель. Последний предатель.

Я не слуга. Это она будет слугой.

Лилит перевернула страницу. Там был рисунок: три луча, пронзающие круг — печать подчинения, которую она видела в видениях.

Когда Лилит закрыла Книгу, ее перстень запел. Созвездие под кожей вспыхнуло, сжигая след трехлучевой печати.

— Она чувствует, — прошептал хранитель. — Королева знает, что ты нашла Книгу.

Вдали раздался звук — будто тысячи стеклянных осколков разбились одновременно. Это был смех. Ее смех.

Лилит спрятала Книгу под плащ.

Глава 17. Половина силы

Лилит снова вернулась в мир живых.

В своих руках она держала книгу. На своей руке она заметила новый след от артефакта — символ книги, который светился желтым цветом.

Резко ее что-то отбросило в сторону. Она стукнулась виском о стену, но он удара не потеряла сознание, лишь кровь потекла по щеке.

Сгусток силы. Что за хрень?!

Она медленно поднялась на ноги. Ее рисунки на коже начали одновременно мерцать. Подойдя к зеркалу, она взглянула на себя. Ее глаза каждое моргание меняли свой цвет. Они были: красными, желтыми, синими, черными.

— Что происходит? — спросила она у себя. — Контроль… — прошептала она. — Нужно взять контроль.

Она закрыла глаза, пытаясь уловить ритм. Где-то внутри, она услышала ритм чужого пульса.

Дыши.

Раз.

Два.

Три.

С каждым вдохом чужая сила отступала на шаг. Рисунки замедлили движение, превращаясь в неподвижные узоры. Символ книги на руке потускнел, оставив лишь слабый желтый отблеск.

— Хорошо… — Лилит выдохнула. — Хорошо.

Но облегчение было обманчивым. Она чувствовала: это лишь передышка. Сила, которую она пробудила, не собиралась сдаваться. Она была как прилив — отступила, чтобы ударить снова. Лилит подняла книгу. Теперь та казалась тяжелее, словно впитала в себя часть ее воли.

На обложке проступили новые знаки — те, что раньше были едва заметны. Они складывались в слова, но смысл ускользал, будто язык был ей незнаком.

— Если ты хочешь меня сломать, — тихо сказала Лилит, — ты выбрала не ту.

В этот момент дверь скрипнула. Она резко обернулась — в проеме стояла фигура.

Не мать, не враг, не друг. Кто-то, кого она не могла разглядеть. сквозь пелену.

— Ты опоздала, — голос незнакомца звучал как эхо.

— Кто ты? — Лилит крепче сжала книгу.

— Я тот, кто предупреждал: половина силы — это проклятие. Ты взяла книгу, но не поняла главного. Она не дает власть. Она делится ею. И теперь ты — сосуд.

Лилит почувствовала, как внутри снова поднимается волна. Чужая воля, чужая энергия, чужая ярость. Она пыталась удержать ее, но та рвалась наружу, как зверь из клетки.

— Как остановить это? — ее голос дрогнул.

— Никак. — Незнакомец шагнул ближе. — Ты можешь только принять. Или разорваться на части.

Он протянул руку. На ладони лежал маленький кристалл, переливающийся всеми цветами радуги.

— Это поможет тебе услышать ее. Силу. Она говорит с тобой. Слушай.

Лилит колебалась. Взять кристалл — значит довериться незнакомцу.

Не взять — значит сдаться хаосу внутри.

Она протянула руку. Как только пальцы коснулись кристалла, мир взорвался светом.

Внутри нее разверзлась бездна. Лилит падала, но не вниз — вглубь.

Перед ней проносились образы: древние библиотеки, горящие манускрипты, фигуры в капюшонах, шепчущие заклинания. И голос — тот самый, что она слышала ранее, но теперь он звучал яснее: «Ты думаешь, это твоя история? Нет. Ты — лишь звено. Книга ждала тебя, но не для того, чтобы ты владела ею. Ты должна стать мостом».

— Мостом куда? — крикнула Лилит.

«Туда, где начинается истинная власть. Но чтобы пройти, ты должна перестать бороться. Прими силу».

— Я не стану носить и подчиняться чужой силе!

Девушка подняла руки, где начал концентрироваться мощный сгусток энергии.

Это лично МОЯ сила!

Выплеск силы был невероятно мощным. Это была демонстрация неподчинения и заявления на обретение своей воли.

Лилит очнулась на полу.

Голова трещала, словно лед на озере.

Я смогла не поддаться подчинению. Но это лишь начало моих испытаний.

Глава 18. Четвертый артефакт

Прошел день прежде чем можно было приступить к поиску нового артефакта. Голова все еще сильно гудела, словно внутри бился о стенки черепа чужой пульс.

На ее телефон пришло сообщение о том, что в школе проходит школьный совет директора и преподавателей для решения дальнейшей судьбы ученицы Лилит. Требуют ее личного присутствия вместе с матерью.

Мне плевать на школу.

Я уже не человек.

Давно.

Она провела ладонью по виску — кровь запеклась, но рана уже затянулась. Опять. Книга лежала рядом, обложка мерцала желтым светом. Лилит схватила ее, сжимая пальцы так, что костяшки побелели.

Мне нужно найти следующий артефакт, подумала она про себя.

Тут послышался голос Королевы снова где-то в голове:

— Лилит. Следующий артефакт лежит глубоко на дне реки Страданий. Из нее мало кто выплывает на поверхность.

— Я справлюсь.

Холод пробирал до костей. Черная река не просто лилась — она дышала, медленно и размеренно. Будто гигантское спящее существо, ждущее своих жертв.

Поверхность не отражала ни неба, ни звезд — лишь собственную бездонную тьму.

Лилит стояла на берегу, сжав кулаки. На руках проступал свет артефактов, будто подталкивая ее.

— Если это испытание, — прошептала она, — то я пройду его.

Она шагнула в воду.

Первые метры дались легко.

Река лишь слегка коснулась лодыжек, будто проверяя ее решимость. Но чем глубже она заходила, тем сильнее становилось сопротивление. Вода обволакивала, словно вязкий туман, замедляя каждое движение.

Когда вода достигла груди, Лилит задержала дыхание и нырнула.

Мрак поглотил ее целиком.

В безмолвной темноте перед ней начали возникать образы — не хаотичные, а выстроенные в четкий порядок, как страницы книги, которую она когда-то написала, но забыла.

Вода больше не была безмолвной. Она говорила, но не словами, а ощущениями:

Легкое касание — ты боялась.

Резкий толчок — ты бежала.

Теплый поток — ты любила.

Ледяная волна — ты теряла.

Лилит попыталась ответить, но ее голос растворился в воде. Тогда она подумала: «Я знаю свои ошибки. Но я не откажусь от пути».

Река замерла.

А потом расступилась.

Перед ней возник артефакт, когда девушка доплыла до дна реки, игнорируя шептание, указы на ее слабые места, приводя перед глазами образы ее боли и страданий.

Зеркало светилось.

Она протянула руку.

— Ты думаешь, это предмет? — прошептал голос, на этот раз не ее собственный. — Это дверь. Но дверь ведет не наружу. Она ведет внутрь.

Лилит не остановилась.

Пальцы коснулись гладкой поверхности.

Мир взорвался светом.

Она оказалась в пространстве, где нет верха и низа, только бесконечное зеркальное поле.

Каждое зеркало показывал ее — но разную. Отрывки возникали в хаотичном порядке:

Лилит-ребенок, плачущая в темноте. Лилит-подросток, сжимающая кулаки от бессильной ярости. Лилит-ведьма, стоящая над поверженным врагом. Лилит-неизвестная, в короне из звезд, с глазами, полными вселенской печали.

— Кто из них я? — спросила она вслух.

— Все, — ответил голос. — И ни одна.

Из последнего фрагмента шагнула фигура — точная копия Лилит, но с холодным, расчетливым взглядом.

— Ты боишься меня, — сказала двойник. — Потому что я — та, кем ты могла стать. Без жалости. Без сомнений.

— Я не хочу быть тобой, — прошептала Лилит.

— А кто сказал, что у тебя есть выбор? — двойник улыбнулась.

— Я.

Она вылетела из воды, как из глубин сна, и рухнула на берег, кашляя и задыхаясь. В руке она все еще сжимала зеркало.

Она подняла взгляд.

На противоположном берегу стояла фигура — та самая, из видения. Незнакомец.

— Ты взяла его, — сказал он. — Но понимаешь ли ты, что теперь оно взяло тебя?

Лилит медленно поднялась, чувствуя, как по венам растекается новая сила — не чужая, но и не совсем ее собственная.

— Оно не может взять меня, — ответила она. — Это не конец. Это начало. МОЕ начало.

Незнакомец улыбнулся — впервые без тени угрозы.

— Тогда иди. Река больше не будет тебя ждать.

Лилит снова очнулась под утро, держа в руках зеркало. Оно излучало серый свет. На руке сразу же появился рисунок нового артефакта.

Я сделала это. Это было крайне просто.

Глава 19. Кинжал

Утро выдалось напряженным. Лилит чувствовала, как ее сила внутри растет с каждым новым артефактом. Ей оставалось лишь подчинять эту силу, чтобы не подчиняться ей.

На собрание школьной комиссии Лилит так и не пришла. Тогда она получила следующее сообщение: «Вы отчислены из школы без права на подачу апелляции. Аттестат вам не выдается. Всего доброго».

Лилит лишь ждала следующей ночи.

На часах 3:33. Следы от артефактов разом засветились, создавая разноцветное мерцание во всей комнате.

Они контролируют процесс.

Работают как напоминание.

Ветер выл в ущельях, рвал плащ Лилит, будто пытался сорвать с нее последнюю защиту и ту неистовость в своих задуманных планах.

Горы Вечной Мерзлоты вставали перед ней монолитной стеной. Ледяные шпили, покрытые инеем, пронзали серое небо. Здесь не было жизни. Только холод, тишина и древняя, равнодушная сила.

Она сжала в руке зеркало — оно едва теплилось серым светом, словно предупреждая: дальше будет хуже.

— Кинжал ждет там, — прошептала она, глядя на заснеженный перевал. — И он не отдастся просто так.

Первые часы подъема давались тяжело. Снег проваливался под ногами, ветер сбивал с ног, а воздух был настолько разреженным, что каждое дыхание обжигало легкие. Лилит шла, опираясь на посох, который нашла у подножия гор — обломки древнего оружия, покрытого руническими знаками.

Внезапно земля под ней дрогнула.

Из снежных заносов вырвались фигуры — не люди, не звери. Тени, сотканные из мороза и гнева. Стражи гор.

Они окружили ее, шипя на языке, которого она не понимала, но смысл был ясен: уходи.

Лилит подняла зеркало. Серый свет ударил в тени, и одна из них рассыпалась инеем. Остальные отступили, но не исчезли. Они следовали за ней, как молчаливые наблюдатели.

К вечеру она добралась до расщелины, скрытой за ледяным занавесом. Внутри — туннель, уходящий вглубь горы. Стены его были покрыты надписями, но не на камне, а на самом льду. Они мерцали, будто живые, и шептали:

«Кто ищет силу, потеряет себя. Кто ищет истину, найдет смерть».

Лилит шагнула вперед.

Чем глубже она спускалась, тем громче становились голоса. Они не были внешними — они звучали внутри ее головы, вытаскивая наружу страхи, сомнения, забытые обиды.

— Ты никогда не была достойна, — шептал голос матери. — Ты всех подводишь, — вторил голос бывшего друга. — Ты — ошибка, — звучало хором.

Она закрыла уши, но это не помогло. Тогда она достала зеркало и прижала его к груди.

Свет вспыхнул — и голоса стихли.

В конце туннеля открылся зал. В центре — алтарь из черного льда.

На нем лежал кинжал.

Его клинок был прозрачным, как замерзшее пламя, а рукоять обвивали змеи, выточенные из горного хрусталя. Он не просто ждал — он звал.

Лилит сделала шаг, но пол под ней треснул. Из трещин вырвались ледяные шипы, преграждая путь.

— Чтобы взять его, ты должна отдать что-то равное, — прозвучал голос из ниоткуда.

— Что? — спросила она.

— То, что ты больше всего ценишь.

Лилит замерла. Что у нее осталось?

Зеркало?

Память?

Жизнь?

Она посмотрела на руку, где светились рисунки артефактов. Потом — на кинжал.

— Я отдаю страх, — сказала она твердо. — Больше он мне не хозяин.

Ледяные шипы растаяли.

Когда она коснулась кинжала, мир замер.

Перед ней возник образ — она сама, но старше, с глазами, полными льда. Эта Лилит держала в руках уже не один кинжал, а целую армию теней. Она смеялась, а вокруг нее падали тела тех, кто когда-то был ей дорог.

— Это твой путь, — сказала старшая версия. — Власть. Одиночество. Победа.

— Нет, — ответила Лилит. — Это не я.

Она сжала клинок, и видение рассыпалось.

Кинжал ожил в ее руке. Лед на нем растаял, обнажив сталь, пылающую холодным оранжевым светом.

Выходя из пещеры, Лилит чувствовала, как в ней что-то изменилось. Кинжал не подчинялся ей — он стал ее частью. Его сила текла по венам, смешиваясь с ее кровью.

Стражи гор больше не нападали. Они склонили головы, пропуская ее.

На вершине перевала она остановилась, глядя на закат, пробивающийся сквозь густые темно-серые, почти черные тучи.

— Еще один артефакт, — прошептала она.

Кинжал тихо зазвенел в ответ.

Где-то вдали, среди ледяных пиков, раздался смех. Не ее. Не друзей. Не врагов.

Смех того, кто ждал финала.

Тьма сгущалась вокруг Лилит, словно живое существо — плотное, осязаемое, дышащее холодом. Она стояла посреди зала, где стены были выложены черным обсидианом, отражавшим лишь багровые отблески невидимого пламени. Здесь не было ни окон, ни дверей — только бесконечный круг зеркальных поверхностей, в которых множилась ее фигура.

— Ты позвала меня, — раздался голос. Негромкий, но проникающий в самую глубь сознания. — И я пришла.

Лилит подняла голову. В центре зала, словно сотканная из дыма и звездной пыли, возникла фигура. Высокая, стройная, с глазами, полными бездонной тьмы. Королева Ада. Ее облик менялся с каждым мгновением: то юная дева с невинным лицом, то древняя старуха с когтями, то воин в доспехах из черного пламени.

— Зачем ты искала встречи? — спросила Королева, и ее голос эхом прокатился по залу.

— Мне нужны ответы, — твердо произнесла Лилит, сжимая в руке кинжал. Его клинок тихо зазвенел, будто предупреждая.

Королева усмехнулась. Улыбка ее была острой, как лезвие.

— Ответы? Они всегда стоят дороже, чем ты думаешь. Что ты готова отдать?

Лилит на мгновение заколебалась. Она знала: сделки с темными силами не бывают безвозмездными. Но иного пути не было.

— Что угодно, — сказала она. — Лишь бы понять, какой артефакт мне добывать дальше.

Королева медленно приблизилась. Ее тень скользила по полу, обвивая ноги Лилит, как змея.

— Твой путь это лабиринт из темной материи, где каждая дверь ведет к новой ловушке. Сможешь ли ты выбрать правильные двери, Лилит?

— Я уже через столько прошла. Конечно смогу.

— Упрямства и упорства те тебе не занимать. Так ступай и найти последний артефакт, что дарует нам вечное соединение.

Глава 20. Перо феникса

Лабиринт из темной материи пульсировал, словно живое сердце. Стены переливались чернильно-фиолетовым, то сгущаясь до непроницаемой тьмы, то просвечивая призрачным сиянием. Воздух был густым, будто пропитанным застывшим временем.

Лилит стояла у входа, сжимая в руке кинжал. Его клинок дрожал, реагируя на неведомую силу внутри лабиринта.

— Три двери… — прошептала она. — Три шанса. Три ловушки.

Первый перекресток встретил ее тишиной. Перед ней возникли три арки, каждая окутанная дымкой иного цвета:

левая — багровым туманом;

центральная — ледяным синим;

правая — золотистым мерцанием.

Лилит шагнула к левой арке. Багровый туман обволок ее, и вдруг…

Она оказалась в комнате своего детства. Темной, тесной, с единственным окном, заколоченным досками. Из угла доносился шепот:

«Ты никому не нужна. Ты всегда была ошибкой».

Это были ее собственные мысли — те, что она прятала годами.

— Нет, — твердо сказала Лилит. — Я больше не та девочка.

Туман рассеялся. Перед ней лежала первая часть пера — хрупкий огненный осколок.

Следующий перекресток. На этот раз арки светились иначе:

левая — зеленым, как весенняя трава;

центральная — серым, словно пепел;

правая — алым, как свежая кровь.

Она выбрала центральную. Серый свет поглотил ее, и она очутилась на поле боя. Перед ней стояли те, кого она когда-то называла друзьями. Их глаза были пусты, а в руках — оружие.

— Ты предала нас, — сказал один. — Ты выбрала силу вместо нас, — добавил другой.

Лилит почувствовала боль — настоящую, физическую. Но она знала правду.

— Я не предавала. Я просто пошла своим путем.

Фигуры растаяли. В воздухе повисла вторая часть пера — прозрачный кристалл, внутри которого билось пламя.

Последний перекресток. Арки теперь выглядели одинаково — черные, без намека на цвет.

— Хитро, — усмехнулась Лилит. — Но я уже поняла правило.

Она закрыла глаза, прислушиваясь к кинжалу. Его дрожь указала направление. Правая арка.

Шагнув внутрь, она оказалась перед зеркалом. Но это было не ее отражение. Это была она — та, кем она могла стать, если бы сдалась тьме.

— Ты знаешь, что я — это ты, — сказала темная копия. — Прими меня, и ты получишь все.

Лилит посмотрела в свои черные глаза, полные холодной власти.

— Я принимаю тебя. Но не как госпожу — как часть себя.

Зеркало треснуло. В ладони легло третье — и последнее — перо. Оно пылало чистым, неугасимым огнем.

Лабиринт задрожал. Стены начали рушиться, открывая путь к центру — к пьедесталу, где парил огненный шар. Лилит положила на него все три части пера.

Они слились воедино, превратившись в сияющее перо, окутанное пламенем, которое не обжигало.

Из шара раздался голос — не человеческий, не звериный, а древний, как само время:

«Ты прошла испытания. Ты приняла свои тени. Теперь ты владеешь пером феникса — символом возрождения. Символ стирания старых границ. Но помни: огонь, который ты несешь, может как исцелить, так и уничтожить».

Перо опустилось в ее руку. Оно было легким, почти невесомым, но Лилит чувствовала, как в нем пульсирует сила — сила перерождения.

Лабиринт рассыпался за ее спиной, превращаясь в звездную пыль. Когда она вышла, солнце уже поднималось над горизонтом, окрашивая мир в золотые тона.

Лилит посмотрела на перо в своей руке. Новый след появился на ее руке, горя матовым черным светом.

Вот и вся коллекция, пора приступать к самому главному. МОЕМУ правлению на Земле.

Глава 21. Битва за трон

Лилит стояла у высокого зеркала в своей комнате ровно в 3:33. В глубине стекла мерцал багряный туман — граница между мирами, порог, где ее сознание встречалось с сознанием Королевы Ада.

В голове звучал голос — мягкий, вкрадчивый, почти материнский. полон надежды и веры: «Когда седьмое дыхание встретит шесть осколков, когда тьма обретет голос, а боль — руку, встанет дочь падшего света против своей тени, и спросит: кто из нас богиня?»

Слова лились, как мед, обволакивая разум, приглашая слиться, стать единым целым. Королева предлагала симбиоз — силу без границ, вечную власть, знание всех тайн.

«Ответь: „Мы“. И ты станешь мной. А я — тобой. Вместе мы перевернем мироздание».

Лилит смотрела на свое отражение. В глазах уже плясали алые отблески чужой власти. Рука сама потянулась к зеркалу…

И вдруг — резкий вдох.

— Я.

Зеркало взорвалось черными осколками.

Пространство разорвалось.

Лилит провалилась сквозь слои реальности, словно сквозь слои ночного неба. Вокруг кружились звезды, превращаясь в когти, в зубы, в лица тех, кого она когда-то боялась.

Она приземлилась на черную гладь озера, поверхность которого не отражала ничего — лишь поглощала свет. Вдали, на троне из сплетенных костей, восседала Королева.

Ее истинный облик:

волосы — змеиный вихрь из тьмы;
глаза — две бездны, где тонули галактики;
плащ — соткан из криков забытых душ.

— Ты осмелилась отказать мне, — голос Королевы сотрясал основания мира. — Ты думаешь, твоя «я» сильнее вечности?

— Я — это я, — повторила Лилит. — А ты — лишь тень, которую я перестала бояться. Перестала подчиняться тебе.

— Как ты смеешь?!

— Знаешь, Королева. Никогда не верь демонам, даже если у вас одна общая цель. Я давно строила планы противостоять тебе. Я НЕ СТАНУ ПОДЧИНЯТЬСЯ ТЕБЕ!

Королева поднялась.

Из ее ладоней вырвались щупальца мрака.

— Тогда докажи, что не станешь подчиняться мне.

Схватка началась без предупреждений.

Тьма била волнами, пытаясь растворить волю, стереть личность. Лилит отвечала:

кинжалом — рассекала тени;

зеркалом — отражала проклятия;

пером феникса — жгла нечестивый мрак.

Но Королева была везде. Она говорила каждым эхом, шептала каждым порывом ветра:

«Ты — моя ошибка. Ты — мой шедевр. Ты — я».

Лилит почувствовала, как слабеет. Сила артефактов таяла, словно воск.

— Ты не сможешь победить. Артефакты предназначены лишь для перемещения в тело! Ты слишком слаба, чтобы противостоять мне. Лучше сдайся, пока есть возможность. Покорись мне!

В момент, когда тьма почти поглотила ее, Лилит увидела истину.

Перед ней не было двух сущностей — только одна. Королева Ада не была внешним врагом. Это была она сама — та часть, что отказалась от милосердия, от слабости, от человечности. Артефакты, которые она собрала работали как ее оружие, ведь она приняла их силу, заключив с ними сделку ради победы над Королевой Ада.

Ее руки озарились цветами артефактов, давая ей силу, в разы превышающую силу Королевы.

— Ты не моя госпожа, — сказала Лилит, опуская оружие. — Ты — мое зеркало. Мое прошлое. Мой страх.

Королева замерла. Ее облик дрогнул.

— Ты не можешь победить себя, — прошипела она.

Лилит раскрыла ладони.

Артефакты вспыхнули единым светом:

зеркало — отразило правду;

кинжал — разрезал иллюзии;

перо феникса — возродило душу.

Сила не слилась — она переродилась.

— Теперь Я — Королева. Ты проиграла!

Королева кричала, рассыпаясь на частицы тьмы, но это не был крик поражения. Это был крик освобождения.

Когда последний отблеск ее исчез, Лилит осталась одна на берегу черного озера. Но теперь оно отражало не пустоту — а ее.

Настоящую.

«Седьмая дверь не ведет к погибели. Она ведет к началу.

Я — не ты.

Я — это я.

И этого достаточно».

ЧАСТЬ 2

Глава 22. Новая Королева живых

Город не заметил, как изменилась его окраина. Здесь расцвело новое заведение. Вывески не было — лишь черный фонарь у входа, мерцающий так, будто внутри него томится пойманный огонь. Над дверью висел символ: перевернутая корона, оплетенная змеей. Здесь теперь обитала новая Королева живых.

Лилит решила навсегда оборвать связь с этим именем, поэтому звала себя Королевой Нукс. Ведь та, осталась где-то в прошлом. В слезах, в страхе, в наивной вере, что можно сохранить душу, играя с тьмой.

Что касается Королевы Ада, то там намного все хуже. Она лишилась за свою оплошность статуса и была отправлена в темницу до особого указа Сатаны. Вместо нее должна была взойти на престол Нукс, которая наотрез отказалась жить в Преисподней.

Тронный зал Преисподней.

Стены из черного базальта отражают багровые отблески невидимого пламени. В центре — трон, высеченный из окаменевшего когтя древнего демона. Перед ним — Нукс.

Сатана восседает, не шевелясь. 
— Ты отказалась от престола. Ты отвергла дар. Ты посмела назвать себя Королевой, не спросив моего дозволения. Объяснись. 
— Я не просила даров. И не нуждаюсь в дозволении. Я — не та, кем вы хотели меня видеть. Я не буду править в Преисподней.

Сатана медленно поднимает руку. 
— Ты думаешь, сила дает тебе право плевать на наш устав? Ты забыла, кто ты есть? Ты — порождение этой тьмы. Ты — ее наследница. Нукс, — смотрит прямо, не отводя взгляда. — Я — не наследница. Я — начало. Вы видели во мне инструмент, а я стала огнем. Вы хотели, чтобы я несла хаос, а я несу порядок. Не ваш порядок. Мой.

Сатана встает.

Тени за его спиной вздрагивают, словно готовые броситься. — Порядок без тьмы — иллюзия. Ты не сможешь удержать равновесие. Ты уже теряешь себя. Видишь? — Он указывает на ее руку, где проступает темный узор — след от короны Королевы Ада.

— Это не клеймо. Это память. Я помню, кем была. Но больше не стану ею. Я не хочу править здесь. Я буду править там — на границе. Я свергла Королеву не для того, чтобы занять ее место в Аду.

Сатана усмехается. Смех звучит, как звон разбитых колоколов.

— На границе нет власти. Там — вечная война. Ты выбираешь хаос без короны?

— Я выбираю свободу. И ответственность. Вы хотели Королеву Ада? Она в темнице — по вашему приказу. Я — Королева Нукс. И мое царство — не Преисподняя. Мое царство — там, где люди еще верят в выбор.

Сатана замирает. В зале повисает тишина, будто время остановилось.

— Ты не понимаешь, что теряешь. Власть. Почтение.

— Я понимаю, что обретаю. Себя. Я такая же Королева Ада, просто сижу в другом месте.

— Как же ты будешь управлять демонами в Преисподней, находясь на Земле?

Нукс ничего не отвечает.

Сатана долго смотрит на нее; затем опускается на трон, и тени за его спиной гаснут.

— Тогда иди. Но знай: если ты ошибешься, если хаос вырвется — ты ответишь первой. Потому что ты — та, кто открыла дверь.

Нукс кивает и уходит. — Я готова. Сатана. — И помни: даже Королева Нукс не вечна. Однажды ты вернешься сюда. Либо как пленница, либо как владычица. Третьего не дано.

Нукс разворачивается к выходу и оборачивается. — Возможно. Но сегодня я выбираю «сегодня».

Она выходит.

Черный фонарь у входа вспыхивает ярче, словно приветствует новую Королеву.

Перевернутая корона на двери мерцает, а змея, ее оплетающая, будто шевелится, готовясь к новому витку истории.

Глава 23. Первый посетитель

Нукс ходила по своей темной комнате в черном, как ночь одеянии. Ее плащ так хорошо сочетался с остальным образом, что от ее красоты и исходящей власти можно было моментально приклонить колено.

Она не любила суету города, поэтому обосновалась на окраине города.

После схватки с Королевой Ада Нукс сильно ослабела. Ей нужна была темная сила для того, чтобы снова прийти в надлежащую форму, не теряя при этом своего статуса.

На часа время 3:33 и послышался первый стук в дверь.

— Войдите, — ответила она холодно и безэмоционально.

Зашел мужчина лет тридцати и с огромной душевной болью внутри. Нукс сразу ощутила его скорбь, ярость и жажду справедливости.

— Зачем пожаловал? — но она прекрасно знала ответ, просто хотела услышать от него.

— Мою жену убили. Убийца моей жены смог избежать наказания. Но я знаю, что это именно он сделал! — его гнев окутал кабинет.

Его эмоции требуют возмездия, сладкой мести.

— Ты захотел отмстить. — Нукс начала медленно подходить к незнакомцу, гипнотизируя взглядом.

— Да.

— Но точно ли этого ты хочешь?

— Больше всего на свете. Чтобы его наказали.

— И ты готов пойти на крайние меры? несмотря на то, что сам можешь оказаться в тюрьме?

— Да.

Нукс улыбнулась.

По кабинету пробежал ветер, красно-фиолетовая пелена опустилась на пол. Мужчина вздрогнул, но не отступил. Королева чувствовала, как в его душе проступают черные нити тьмы. Это именно та тьма, которая нужна была ей для восстановления сил.

— Как ты меня нашел? Ведь рекламы или какой-то другой информации о моих услугах не было на просторах интернета, — с любопытством спросила она, не отрывая взгляда он мужчины.

— Я…у меня нет этому объяснения. Я просто шел туда, куда вела меня душа.

— Тьма ищет тьму. Тьма соединяется со тьмой.

Мужчина не особо понял смысла этого выражения, но переспрашивать не стал. Ему было чуток страшно находиться с Нукс в одном помещении, но он умело это скрывал.

Королева видела, что его темная энергетика не соединяется с ней. Что-то мешало им соединиться.

— Я вижу, что ты не до конца веришь в темную магию. Твое сомнение мешает заключению сделки. Я не смогу тебе помочь, пока ты не до конца веришь в высшие силы, Эрик.

— Откуда вы…

— Я все знаю о тебе. Мне достаточно лишь одного взгляда, чтобы пробежаться по твоей жизни.

— Чем ты подпитываешь это сомнение? — ее глаза заблестели от любопытства.

— Я не до конца верю в…

— В тьму? В Ад?

— Да… — тяжело вздохнул он, будто провинившийся щенок.

— Это не такая уж значимая проблема, как тебе кажется, — Нукс подошла к нему так близко, что Эрик вжался в стену.

— Вы… слишком близко…

— Заткнись, — она сказала это так властно, что у Эрика перехватило дыхание.

Его ладони вспотели, а глаза забегали. Он искал повода не смотреть ей в глаза из-за страха.

— Я помогу тебе поверить. Стать верующем, раз в твоем сердце есть место для тьмы. Не смей прерывать зрительный контакт.

Нукс взглянула в его глаза, повелевая успокоиться. Эрик тут же выровнял дыхание, стал чуть спокойнее. Тогда она решила начать с простого посвящения в мир тьмы. Ее глаза вспыхнули сначала алым, затем стали полностью черными.

Эрик затаил дыхание, но не отвел глаза. Ее взгляд так и удерживал зрительный контакт.

— Очень хорошо, — эхо пронзило кабинет. — Приступим ко второму этапу нашей сделки.

Нукс отошла от него на пару шагов. Эрик не отводил взгляда, что очень радовало ее. Тогда она расправила свои крылья, которые горели ярким, обжигающем кожу пламенем. Каждое перо крыльев источало невероятный жар, который мог испепелить вся живое.

— Вы правда Королева… — он опустился на одно колено перед ней, полностью подчиняясь ее воле.

— Ты поверил. Твоя вера теперь сильна и непоколебима, — она подошла к нему и положила свою руку ему на плечо. — Ты теперь под моей властью.

— Да, Госпожа…

Она резко почувствовала прилив силы. Его тьма стразу сплелась с ее сущностью.

— Что требуется от меня, Королева?

— Ты действительно хочешь служить Тьме? Обратной дороги уже не будет.

— Я готов. Я желаю этого.

— Желать и жаждать это разные вещи, Эрик.

— Я… Жажду служить вам.

— Тогда приступим к кульминации сделки. Есть условия, которые выполняются беспрекословно. Можно назвать это условиями нашего заключения и объединения тьмы. Ты же не думал, что это бесплатно?

— У меня не слишком много денег…

— Денег? Я что-то сказала про деньги? Думаешь Тьме нужно золото, серебро?

— Нет…

— Тогда слушай внимательно. Условия нашей сделки таковы, — голос Нукс звучал как шелест ночного ветра, пронизывающий до костей. — Во-первых, ты отрекаешься от света. Отныне твой путь — тьма. Ты не будешь искать утешения в молитвах, не станешь взывать к милосердию высших сил. Только ко мне. Во-вторых, ты отдаешь мне свою судьбу. Я решаю, когда и как ты получишь возмездие. Ты не посмеешь действовать без моего дозволения. Любое самовольство будет караться мгновенно. — Ее глаза вспыхнули алым, будто предупреждая о последствиях. — В-третьих, ты обязуешься служить мне верой и правдой. Твоя жизнь, твои мысли, твои поступки — все принадлежит мне. Ты станешь моим орудием, моим верным псом, готовым броситься на любого, кого я укажу.

Эрик почувствовал, как по спине пробежал ледяной озноб, но отступать было поздно. Он уже ощущал, как тьма проникает в его душу, заполняя каждую трещину, каждую рану.

— Да, госпожа.

— И последнее, — Нукс приблизилась, ее дыхание обожгло его лицо. — Ты никогда не попытаешься узнать больше, чем я позволю. Никаких вопросов о моей природе, о моих целях, о моем прошлом. Одно неверное слово — и твоя душа станет частью моей силы. — Она протянула руку, и в ее ладони вспыхнул черный огонь, от которого по комнате разнесся запах серы и пепла. — Если ты согласен со всеми условиями, прикоснись к пламени. Это будет твоя клятва, твой контракт, твоя вечная печать.

Эрик посмотрел на огонь. Он понимал, что переступает черту, за которой нет возврата. Но боль утраты, гнев и жажда мести перевесили страх. Медленно, словно во сне, он протянул руку и коснулся черного пламени. В тот же миг его пронзило ощущение ледяной пустоты, а затем — неистового жара, будто в его вены влилась расплавленная сталь. Он вскрикнул, но звук тут же утонул в гулком эхе, раздавшемся по всему дому.

Нукс улыбнулась. Она чувствовала, как ее силы стремительно восстанавливаются.

Тьма Эрика слилась с ее сущностью, наполняя Королеву новой энергией.

— Добро пожаловать в мой мир, Эрик, — прошептала она. — Теперь ты один из нас. Комната погрузилась в абсолютную тьму, и лишь два алых огонька — глаза Нукс — светились в этой бездне, отмечая начало новой главы в жизни Эрика.

Под утро Нукс закрыла свой кабинет и вышла из здания, повернув табличку, где было написано: «Часы работы с 3:33 и до рассвета».

Глава 24. Испытание веры

Полночь.

Ветер выл в трубах, раскачивая ставни старого дома на окраине. Лунный свет пробивался сквозь рваные тучи, бросая на землю призрачные тени, похожие на извивающихся змей. Нукс сидела в кресле, погруженная в чтение древнего фолианта, которую она взяла из библиотеки Преисподней. Страницы книги светились тусклым багровым светом, словно пропитанные кровью веков. Ее плащ струился по полу, словно живая тьма, а в глазах мерцали отблески невидимого пламени — то ли от книги, то ли от ее собственной сущности.

Тишину разорвал стук в дверь — не просительный, а требовательный, будто удар молота по наковальне.

— Входи, — произнесла она, не поднимая взгляда от книги. Голос прозвучал как шелест сухих листьев, пронесшихся по каменному полу.

Дверь распахнулась с грохотом, сорвав с петель одну из ржавых скоб. На пороге стоял мужчина в потрепанной рясе, с крестом на груди, излучавшим бледный, почти угасающий свет. Его глаза горели не скорбью, как у Эрика, а яростной, непоколебимой верой. Волосы, седые и всклокоченные, обрамляли лицо с резкими, словно высеченными из камня чертами. В руках он сжимал посох, увенчанный резным изображением агнца.

— Ты — Нукс, Королева Ада, — произнес он твердо, шагнув через порог. Голос его звучал как колокол, пробивающийся сквозь бурю. — Я пришел положить конец твоим темным делам.

Нукс медленно закрыла книгу, подняла взгляд. Уголок ее губ дрогнул в усмешке, но в глазах мелькнуло нечто большее — любопытство, смешанное с раздражением.

— И как же ты собираешься это сделать, святой отец? — ее голос стал ниже, обволакивая пространство, как густой туман.

— Моей верой. Моей молитвой. Моей душой, — он шагнул вперед, и крест вспыхнул ярче, озарив комнату дрожащим светом. — Свет изгонит тьму.

Она рассмеялась — звук был низким, пронизывающим, будто тысячи голосов смеялись одновременно. Смех эхом отразился от стен, заставляя пламя свечей дрогнуть.

— О, как наивно. Ты думаешь, что горстка молитв и металлический кружок на шее способны противостоять тому, что старше самого времени?

— Господь со мной, — он поднял посох, и из его кончиков вырвался луч чистого света, ударивший в потолок. Камень зашипел, покрываясь трещинами, словно лед под палящим солнцем.

Нукс даже не шелохнулась. Свет коснулся ее, но рассыпался, словно капли дождя о непроницаемый щит. Она подняла руку, и тьма вокруг нее сгустилась, образуя вихрь из теней, кружащихся у ее ног.

— Видишь? — она встала, и ее тень выросла, заполнив собой всю комнату. — Твоя вера — лишь искра. А я — пламя, пожирающее миры.

Он сделал еще шаг, читая молитву. Слова лились потоком, наполняя пространство вибрацией, от которой дрожали стекла. Крест сиял так ярко, что слепил глаза. Но Нукс лишь улыбнулась, ее глаза вспыхнули алым, как два миниатюрных солнца.

— Ты не понимаешь, отец. Тьма — не противоположность света. Она — его тень. Ты не можешь уничтожить тень, ослепляя мир. Ты лишь делаешь ее гуще.

Она подняла руку. Из ее пальцев вырвались черные щупальца, обвившие посох. Свет померк, словно задутая свеча. Тени скользнули по стенам, принимая формы чудовищ, чьи глаза горели голодным огнем.

— Твоя вера сильна, — признала она, приближаясь. Ее голос стал тише, почти шепотом, но от этого звучал еще более угрожающе. — Но она слепа. Ты борешься с тем, чего не понимаешь.

Священник упал на колени, но не от страха — от напряжения. Его губы продолжали шептать слова молитвы, но голос становился все тише, словно силы покидали его. Пот струился по его лицу, а руки дрожали, сжимая посох.

— Почему ты сопротивляешься? — спросила Нукс, склонившись над ним. Ее дыхание было холодным, как зимний ветер, и пахло пеплом. — Ты ведь знаешь, что проигрываешь.

— Потому что… — он с трудом поднял голову, его глаза, полные боли и решимости, встретились с ее алым взглядом. — даже если я паду, свет останется. Он не умирает.

Ее глаза на мгновение замерли. Что-то промелькнуло в их глубине — не гнев, а… интерес. Она отстранилась, и тьма отступила на шаг, словно давая ему передышку.

— Любопытно, — прошептала она. — Ты не боишься. Ты не жаждешь мести. Ты просто веришь.

Тишина повисла в комнате, нарушаемая лишь тяжелым дыханием священника и тихим шелестом теней. Нукс медленно обошла его, ее плащ скользил по полу, оставляя за собой след из мерцающей тьмы. Она остановилась у окна, за которым бушевала ночь, и посмотрела на звезды, едва различимые сквозь тучи.

Священник замер, не веря своим ушам. Он поднял голову, пытаясь прочесть в ее лице хоть каплю милосердия, но увидел лишь холодную отстраненность.

— Неужели ты не убьешь меня?

— Мне это ни к чему, старик. Между Адом и Раем сейчас царит равновесие. Я не хочу трогать сторону Рая.

— Но почему? Неужели вы не хотите захватить царство над Раем?!

— Без света тьма лишается смысла. Некому будет признавать наше величие.

— Уходи, — сказала она неожиданно спокойно. Ее голос звучал почти мягко, но в нем все еще таилась угроза. — Ты не мой враг. Ты — напоминание.