электронная
179
печатная A5
632
18+
Прислужник

Бесплатный фрагмент - Прислужник


3.5
Объем:
542 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-1548-0
электронная
от 179
печатная A5
от 632

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Аннотация

Смерть — не всегда конец, а рай или ад — не единственные варианты существования в посмертии. Что делать человеку, попавшему в такой вот другой, неожиданный вариант, если тот его совсем не устраивает? Как действовать в непонятной ситуации, в которой почему-то никто не спешит объяснять, кто ты теперь вообще такой, где находишься, и как отсюда выбираться? А редкие встречи с твоим тюремщиком, который по какой-то причине называет себя наставником, только рождают новые вопросы и никоим образом твое будущее не проясняют.

И ладно бы ты при жизни входил в тот малый процент людей, для которых трудности это не проблема, а вызов, и которые привыкли использовать любые, даже самые неприглядные обстоятельства, чтобы стать сильнее и изменить окружающий мир под себя… Но ты обычный человек, который ничем не отличался от миллиардов других своих сородичей и привык всегда плыть по течению. Что делать тебе? Книга окончена, продолжения не планируется.

Глава 1

Что ждет людей после смерти? Некоторых ждут райские кущи, с ангелами и вечным ощущением счастья. Кого-то — адские котлы с кипящим маслом, и черти тыкающие вилами во всех, кто пытается эти котлы покинуть. А меня вот, как оказалось, ждала непонятная пещера со стенами покрытыми зеленым, тускло светящимся мхом. И данный факт поставил в тупик.

Ангелы отсутствовали, а полумрак пещеры никаких ассоциаций с раем не вызывал. На ад атмосфера тоже не тянет — ни огня, ни чертей, ни котлов. Непонятное место.

За два часа проведенные тут, не удалось найти ничего, что позволяло бы хоть примерно сказать, куда я попал. Более того — все ощущения говорили, что я жив, хотя момент смерти запомнился очень четко. Воспоминания не из приятных, быстро такое не забудешь.

Я чувствовал температуру, дышал и ощущал все то же, что и при жизни. Даже жажду через час почувствовал и вполне успешно смог ее утолить из расположенного тут же, в углу пещеры озерца. Вода оказалась вполне обычной.

Часов через десять, я облазил уже всю пещеру вдоль и поперек, запомнил расположение каждого пятнышка светящегося мха, но… выхода не было. Нырял даже в озеро, которое оказалось не глубоким — в поисках подводного выхода, но не было и его. Лишь в одном месте завал из крупных камней, возможно скрывал проход. Но сдвинуть даже самый легкий из валунов оказалось нереальным.

Примерно через сутки, я начал впадать в отчаяние. Никто не появился чтобы объяснить мою дальнейшую судьбу. Нигде не было выхода. И я совершенно точно не был жив. За прошедшее время, я ни разу не захотел есть. Только пил. И вопреки здравому смыслу справлять нужду желания не возникало, что учитывая замкнутость пещеры, наверное, все же было плюсом.

Измученное неизвестностью и долгим бодрствованьем сознание требовало отдыха, и я заснул, кое-как устроившись на каменном полу под стеной.

Последней мыслью, была — «Что за идиотское посмертие? Надеюсь я все же застрял тут не навсегда, потому что скоро это место начнет напоминать ад…»

***

Не знаю сколько прошло с того момента, когда я перестал хотя бы примерно подсчитывать время пребывания в этой проклятой пещере. Никаких временных ориентиров не было, и сутки пришлось отсчитывать по количеству своих засыпаний. В последний раз, когда я еще считал время, шел десятый день. С тех пор прошло, наверное, уже больше двух недель.

В пещере все оставалось по-прежнему. Абсолютно никаких изменений. Единственным, что менялось в пещере, был я сам. Точнее мое психическое состояние.

Надежда, что меня отсюда вытащат, сменялась отчаянием от осознания, что никто не придет. Похоже, придется гнить тут вечно.

Каждая трещинка была перепроверена, в надежде найти скрытый выход. Я нажимал на любой подозрительный выступ, на мох, свечение которого хоть немного отличалось насыщенностью от остального. Полностью изучил дно озера и подвигал все камни в пещере, которые удалось сдвинуть с места. Все оказалось тщетно.

Тогда я впервые попробовал себя убить.

Но лишь в очередной раз убедился что и так не являюсь живым. Сколько бы я не пытался разбить себе голову, ничего кроме небольшого головокружения не чувствовал. Не осталось даже царапин.

Попытки откусить язык, либо расцарапать себе вены, что бы истечь кровью так же успехом не увенчались. Утопиться не вышло. Мое дыхание оказалось лишь памятью о жизни человеком. Лишившись доступа к кислороду, тело просто перестало дышать, отчего я испытал только легкое неудобство.

Проглоченные острые камешки, которые в теории должны были порезать внутренности, вреда не причинили.

Относительным успехом, наверное, можно назвать только то, что после нескольких попыток мне все же удалось свернуть себе шею. Но такое положение головы оказалось неудобным. Пришлось разворачивать ее обратно. На этом попытки самоубийства прекратились за их полной бесперспективностью.

Тогда отчаяние сменилось жгучей ненавистью к тому, кто заточил меня в этом каменном мешке. А затем ненависть прошла, оставив после себя лишь опустошенность и апатию. Вот уже неизвестно сколько дней я просто сижу опершись о стену, и смотрю в одну точку безо всякой цели.

Только перерывы на сны, в которых я все еще свободен, не дают сознанию окончательно погрузиться в пучину безумия. А жаль. Безумие кажется лучшим выходом из ситуации…

***

То, что в этом сне что-то пошло не так я понял довольно быстро. Слишком яркий, слишком много подробностей, слишком реалистичный, несмотря на весь сюрреализм своего сюжета.

Начиналось все довольно безобидно. Я висел над неизвестной планетой и наслаждался необычным видом, все было хорошо. Потом включились ощущения. В один миг я почувствовал тело, а вместе с ним и холод космоса, который за пару секунд превратил меня в сосульку. При том, что тело стало замороженным куском мяса, с сознанием все было нормально, и я продолжал воспринимать происходящее. Возникло странное двойственное состояние, я был духом, и кружил вокруг своего тела, и при этом я продолжал чувствовать дикую боль от своей замороженной плоти.

Такое состояние сводило с ума и так порядком утомленный разум. В момент, когда казалось, что вот-вот сойду с ума, на тело начала действовать сила притяжения от планеты. Оно сначала медленно и неторопливо, но с каждой секундой все более ускоряясь, начало двигаться к земле. За телом последовал и дух.

От трения о воздух, лед стал довольно быстро таять, но моя радость длилась недолго. Вскоре температура поднялась до такой степени, что из промороженной сосульки, я превратился в пылающий факел. Мой дух орал, испытывая одновременно боль от холода что все еще был внутри тела и от жара снаружи.

Тело полностью прогорело даже не успев коснутся земли, а дух продолжил падение вниз. Сознание не выдержало и наконец-то отключилось.

Глава 2

— Я делаю свои первые шаги. Совсем как большие люди вокруг. Мама с улыбкой смотрит на меня, в глазах отца гордость, но я пока не знаю, что это такое. Мир вокруг стал немного меньше…

— Мне два года. Я уже умею немного говорить, хотя многие слова до сих пор остаются непонятными. Родители хвалят меня, и говорят, что я очень быстро развиваюсь. Я умею считать до пяти, и знаю три руны. Мне нравиться учиться, ведь когда у меня получается, родители начинают улыбаться, а мне нравятся их улыбки…

— Мне шесть. Через год я должен пойти в школу. Там я наконец увижу таких же детей как я. Отец подарил мой первый лук. Он совсем маленький по сравнению с луками взрослых, но я очень рад. Когда я вырасту, тоже стану рейнджером, как папа…

— Мне восемь. Сегодня в школе я подрался с Астэлиэлем. Его отец тоже рейнджер и каждый из нас доказывал, что его отец лучше. Нам сделали выговор, что наше поведение недостойно сумеречных эльфов. Дома мама тоже сделала мне выговор. Отец меня пожурил при маме, но подмигнул когда она отвернулась.

— Десять лет. У меня родилась сестра. Оказывается, дети выглядят очень странно. Сложно представить как из такого мелкого, плаксивого, непропорционального младенца может вырасти взрослый эльф.

— Одинадцать лет. В школе у нас появился новый предмет — фехтование, и в спаррингах мы с Астэлиэлем постоянно выясняем кто сильнее. Мы с ним вообще после той драки постоянно соревнуемся во всем. Пока что у нас ничья.

— Двенадцать лет. Нас начали обучать магии. Пока ничего серьезного нам не преподают, но мы уже поспорили с Астэлиелем, кто выучит боевое заклинание первым.

— Четырнадцать лет. Сегодня меня впервые повели в храм наших богов. Удивительное место. Он находится за пределами поселка и внешне выглядит как огромный дуб. Но это только часть храма.

Внутри дерево пустотелое, со стен свисают лианы, и царит полумрак. Солнечный свет отсюда не виден, и основное освещение дают синеватые светлячки, ползающие по стенам, и лианам. Вверх ведет спиральная лестница, которая иногда прерывается залами-пролетами.

И пролеты, и ступеньки, это специально выращенные из стенки дерева грибы, чей рост в определенный момент был прерван специальным заклинанием и зафиксирован в одном состоянии. Грибы имеют темно-серый цвет, и на них много тонких прожилок, которые слегка фосфоресцируют синим светом.

Каждый пролет — это зал посвященный отдельному божеству. В стволе расположены залы, посвященные нашим основным богам — нейтральным. При этом их нейтральность заключена именно в их силе, а не в том добрые они или злые. Наши боги подобны нам, они могут испытывать радость, горе злость, любовь, ненависть… Они не статичны, как в плане испытуемых эмоций, так и в используемых силах. Одно и то же божество может в один миг благословлять новорожденного, или лечить больного, а в следующий проклясть нашего обидчика, или открыть прорыв в нижние планы, в центре вражеского города. Хотя если хорошо их разозлить, то и в центре нашего открыть могут…

Хотя основная часть народа предпочитает молиться нейтральным богам, запрета на другие религии нет. На самой верхней платформе, там где лестница выходит к кроне, обустроен зал светлых божеств. Их статуи сидят полукругом на своих резных тронах. К каждому из них ведет отдельная арка из переплетенных ветвей, и блики солнца проникающие сквозь листву наполняют пространство рассеянным светом.

Внутри дерева есть проход в подземные пещеры — залы темных богов. Длинный земляной туннель, стены и пол которого покрыты корнями, выводит к каменной пещере. Полом в пещере служит озеро, темные воды которого неподвижны, и отражая свет мха на сталактитах, создают ощущение огромного зеркала. К другому концу зала, через воду ведет каменная тропа, ширина которой достаточна для удобного прохода одного эльфа, но двум в ряд идти будет уже тесно.

К концу тропинки зал сужается, и обзор перекрывает сплошная стена из воды. Это выходит из потолка подземная река. Строители каким-то образом сумели заставить ее падать однородным потоком, не распадаясь на отдельные струйки, а маги позаботились о том, что бы при падении в озеро вода не создавала брызг и шума, что навевало иллюзию, будто из поверхности воды вырастает тонкая, идеально ровная, полупрозрачная стена. Для прохода через водопад служит арка-коридор, по бокам которой безмолвными стражами стоят статуи горгулий.

Арка выводит в новую пещеру, стены которой украшены изображениями битв различных существ, некоторые из которых не существуют в нашем мире. Из этого зала есть двенадцать выходов, которые ведут уже непосредственно в залы богов.

Но хотя часть из нас предпочитают светлых и темных богов, подавляющее большинство выбрало своими покровителями именно нейтральных божеств. Вот на ознакомление с ними и была направлена основная часть этой экскурсии. Меня водили от одной платформы-гриба внутри дерева, к другой рассказывая легенды о каждом запечатленном в статуе боге. При этом большая часть из них никак внешне не походила на эльфов.

Больше всего мне запомнились девушка с кошачьими ушками, сладко свернувшаяся клубком на мягких подушках, и прикрывшая нос хвостом, огромный воин, с бородой по пояс — и это при том, что среди эльфов сложно найти кого-то даже средней комплекции, а растительность на лице в принципе не появляется.

Была тут статуя древоподобного существа, которое вначале я за дерево и принял, лишь позже рассмотрев черты лица на коре, и руки-ветки, с ногами-корнями. Возле статуи шамана троллей, я в недоумении стоял около минуты — наши народы издревле враждуют…

И все же наиболее странным мне показался пустой постамент. Вначале я думал, что таким образом изображен кто-то невидимый, но это было не так. Постамент выглядел ухоженным, возле него лежали ритуальные дары от почитателей, но статуя бога отсутствовала. Ее отсутствие объяснил подошедший служитель:

— Это Нириам. Никто из ныне живущих сумеречных эльфом его не видел, и нет никаких данных о том, как он выглядит. Потому, чтобы не оскорблять его ложным изображением, постамент решили оставить пустым. Будьте осторожны молясь ему. Если другие боги никак не реагируют на глупые молитвы, то этот может наслать череду неудач, если посчитает себя оскорбленным. Однако не смотря на возможные проблемы, не стоит пренебрегать молитвами ему в критических ситуациях. Обычно если он решает помочь, то делает это незамедлительно, в то время как другие, могут принимать решение довольно долго. Правда вам может не понравиться его помощь, но когда на кону жизнь выбирать не приходится.

На этом воспоминания о храме оборвались, и меня опять перебросило в новый кусок воспоминаний.

— Пятнадцать лет. Отец не вернулся из очередного рейда, его нет уже три дня. Мать волнуется, совсем перестала улыбаться. Сестра плачет, скучает по папе. Астелиэль тоже выглядит подавленным, наши отцы служат в одном отряде, и его отец тоже пока не вернулся. По молчаливому уговору мы с ним пока перестали задираться.

— Еще через день привезли тела. Отряд попал в засаду, не выжил никто. Треть нашего класса остались без отцов. Несколько стали полными сиротами, так как в отряде у них служили и матери. В городе царит атмосфера всеобщей подавленности и скорби. Наш дом тоже покинула радость. Мать слишком горда, чтобы плакать, но она совсем перестала улыбаться, и выглядит немного постаревшей. Сестра пока не имеет такого самообладания, и плачет постоянно. Я пока не могу полностью осознать, что папа умер. Для меня он был воплощением силы и постоянства. Казалось, что даже если мир будет рушиться, в нем останется островок стабильности — мой отец. Но он умер, а мир продолжает жить дальше…

— Пятьдесят лет. Подошел момент выпуска из школы. Мы с Астэлиэлем — лучшие в нашей группе. Потеря отцов сблизила нас, и сейчас мы лучшие друзья. Соперничество осталось, но стало менее напряженным. Пока что мы по-прежнему не определились — кто лучше, но эльфы живут долго, так что время есть. После окончания мы решили пойти по стопам наших отцов, и записаться в рейнджеры. Мать пыталась меня отговорить, и я ее понимаю, но моя ненависть к рэрохам за прошедшие годы так и не прошла. Сестра тоже скоро закончит обучение, и тоже хочет стать рейнджером, но надеюсь, к моменту выпуска передумает. А если нет, то к тому времени я уже буду иметь какой-то опыт и постараюсь ее подстраховать.

— Восемьдесят лет. Мы стояли на опушке леса и ждали командира с новичком. Недавно Сэрри, наш следопыт, и просто хороший парень, решил, что трехсот лет в армии с него пока что достаточно, и пора бы попробовать себя в цивильной жизни. Никто не был против. Рано или поздно все, кто жил достаточно долго, уходили из армии на какое-то время, или навсегда. Сложно постоянно заниматься одним делом, когда живешь тысячи лет.

Вместо него обещали прислать замену, и эта замена запаздывала уже на пятнадцать минут, что для отряда рейнджеров было отвратительным показателем.

Наконец на краю опушки появился командир, ведя за собой новичка. По виду о нем нельзя было ничего сказать, кроме того, что это девушка. Лицо скрывал капюшон, фигура была самая обычная как для эльфа. Никаких особых черт видно не было.

Подойдя к нам, командир выдвинул новенькую вперед и сказал:

— Знакомьтесь, наш новый следопыт, а точнее заготовка под него — Эреллин.

— Здравствуйте. Привет Сазеанэль, давно не виделись, — ответила, сняв капюшон, и смотря на меня «заготовка». Мое сердце пропустило удар.

Это оказалась моя младшая сестра. Момент, которого я боялся с начала службы, и надеялся, что он никогда не наступит, все же произошел. И как я и думал, я не успел к нему подготовиться. Не знаю, как она убедила мать отпустить себя на службу рейнджером, но это произошло. И присматривать за ней мне будет сложно, потому что по меркам нашего отряда я и сам еще являюсь новичком.

Пока сестра знакомилась с отрядом, ко мне подошли командир и Астэлиель, с которым мы попали в один отряд. Аст сочувственно похлопал меня по плечу, а капитан пообещал присматривать за Эри, и сказал не переживать на ее счет. Это не успокоило, но я кивнул. Наш отряд состоит из восьми рейнджеров, и сейчас трое из них, включая меня — новички. Лучше нам ближайшие лет пятьдесят не попадать в передряги…

— Восемьдесят два года. Мои опасения по поводу Эри не подтвердились. Сестра ответственно подходила к своей работе, в опасных ситуациях вперед не лезла, и много времени уделяла самообучению. Лет через сто, если не будет лениться, и доживет до этого времени, из нее может выйти довольно хороший рейнджер. Хотя я до сих пор думаю, что ей нечего делать в армии. Только бы в ближайшее время не началась очередная активная фаза войны с рэрохами…

— Восемьдесят пять лет. Отряды обнаружили друг-друга одновременно. Проблема была в том, что наш был меньше, и мы были уставшими после бессонной ночи, а они только снялись со стоянки, и были полны сил. Бежать не имело смысла.

Бой начался обыденно. Не было криков, угроз, переговоров, требований. Просто в какой-то момент, стрела с нашей стороны пробила горло ближайшему рэроху, а в нашу сторону отправился слабый огненный шар. Попал он в кого-то или нет, я уже не видел, потому что дальше события понеслись со скоростью испуганного стиркса* (пугливый зверек похожий на хорька, обладающий огромной скоростью).

Для меня за все время в отряде это был только третий бой. В нашу задачу вообще не входят драки, и если бы не дикая усталость, которая притупила нашу бдительность, наверняка бы мы благополучно прошли мимо и доложили о группе врага ближайшему патрулю. Но увы.

Усталое сознание отказывалось воспринимать информацию полностью, выхватывая лишь отдельные картинки. Передо мной мелькали мечи, стрелы, озлобленные лица, трупы, небо… Тем не менее я не утратил контроль над собой, и вовремя выполнял приказы капитана. Отряд организовано отступал в чащу, а наши противники пытались нас окружить. И к сожалению, у них это получалось.

После того как нас окружили, отряд начал истаивать на глазах. Один за другим, эльфы падали сраженные мечом, стрелой, либо магией. Мы все как могли, старались прикрыть Эреллин, хотя и было ясно что это уже не имеет значения. Худшая участь для эльфийки — попасть в плен к озабоченным улучшением собственного генома рэрохам. Лучшее что ее ждет в таком случае, это быстрая смерть на лабораторном столе. К сожалению поддерживать жизнь в исследуемых экземплярах они умеют хорошо.

Со спины раздался испуганный женский крик и я не задумываясь о последствиях повернулся в ту сторону. Трое рэрохов только что добили капитана и зажимали в клещи прислонившуюся к дереву спиной и выставившую вперед меч Эри, нужно было срочно что-то делать. Из отряда к тому времени остались в живых только она, я, Астелиель, и еще один полуживой рейнджер.

Как только я рванулся на помощь сестре, сбоку раздался крик Астэлиэля, — Саз, сзади! — но отреагировать я уже не успел. Одновременно с криком, из моей груди выскочил кончик вражеской сабли.

Уже падая на землю я видел, что Асти, все же сумел прорваться к Эреллин. Но даже предсмертной агонии, я понимал, что это лишь небольшая отсрочка перед неминуемым поражением, и захватом ее в плен. Мелькнула мысль о матери. Вряд ли она переживет еще и потерю обоих детей.

Тухнущее сознание начало проигрывать в памяти события далекого детства — смеющиеся родители, первый лук, первое заклинание, первая драка с Астелиэлем, поход в храм, первая влюбленность… Храм! На какое-то мгновение сознание снова обрело былую четкость.

Как там говорил жрец — Нириам может быстро ответить на молитву, но если посчитает просьбу несерьёзной, то проклянет на неудачу? Быстрая помощь сейчас будет как раз кстати, а проклятие… покойнику удача не нужна. Поэтому я как мантру начал повторять про себя раз за разом свою просьбу, всем сердцем испытывая отчаянную надежду, — «Нириам, прошу, спаси сестру, Нириам, спаси сестру, пожалуйста, Нириам…».

Глава 3

Астелиэль.

В живых остались только я и Эреллин, а противников было еще семеро. И несмотря на то что им тоже досталось, они все же были в относительно неплохой форме, в то время как меч в моей руке весил, казалось, уже килограмм двадцать.

Сазеанэль лежал мертвый. Он так и не узнал, что мы с Эри встречаемся, и вскоре собирались пожениться. Если бы не эта неудача, то через полгода, я попросил бы у него руку его сестры… Однако судьба распорядилась иначе.

Рэрохи окружили нас, но нападать не спешили. Они и так уже победили, и не хотели потерять кого-то из своего и так теперь уже немногочисленного отряда в последний момент. Нам же с Эреллин их задержка была только на руку, так как давала передышку, и шанс продать жизни подороже. Собственно, если бы не Эреллин, меня бы просто пристрелили издалека, но она стояла за спиной, и рэрохи боялись повредить ценную добычу.

Вперед, опустив меч, вышел розоволосый рэрох. Похоже, они хотят поговорить. Я не против. Чем больше разговоров, тем больше я отдохну, и тем больше шансов прикончить кого-то еще из гадов перед смертью.

Розоволосый заговорил:

— Парень, сдавайся и останешься жив. Для опытов лучше подходят девушки, но и мужчины тоже лишними не будут.

— И сколько я проживу? Месяц, два, полгода? Сколько сейчас ваши ученые поддерживают жизнь в исследуемом «образце»?

— Сколько бы не поддерживали, это лучше чем умереть прямо сейчас.

— Кому как.

Он стоял подыскивая новые аргументы, и найти их не мог. Спустя секунд пять он сплюнул, отошел за спины ближайших бойцов и сказал:

— Девушку брать живой.

Из оставшихся восьми противников четверо отделились и стали обходить нас по кругу. Именно в этот момент, с места, где лежал Сазеанель раздался громкий стон. Главарь не поворачиваясь отдал новый приказ.

— Кито, сходи добей.

Что произошло дальше я не видел, так как следил за приближением своих противников, но спустя пару секунд, с той стороны раздался дикий крик Кито, — Ааа, горю, горю!!

Это было настолько неожиданно, что все остановились и посмотрели в сторону крика, где продолжал орать Кито, пытаясь сбить с себя несуществующее пламя, а над ним стоял истекающий кровью Сазеанель. Вернее уже не совсем он.

Грудь моего друга была разворочена, горло пересекала глубокая рана от меча, но казалось, что он этого не чувствует. Его глаза приобрели золотистый оттенок и слегка светились, и ненависть которую они излучали, испугала даже меня. Кто бы ни управлял его телом, вряд ли для него сейчас есть разница между эльфами и рэрохами…

***

Я*

Чужие воспоминание закончились, и я очнулся. Изображение перед глазами плыло, грудь разрывалась от боли, и я издал стон. Тем не менее, по сравнению с болью от огня при падении, это было лишь мелким неудобством.

Изображение быстро обретало четкость, и я увидел, что ко мне подходит синеволосый человек с мечом. При попытке объяснить ему, что я — не бывший хозяин тела, и мне нет дел до местных разборок, я лишь закашлялся, выплевывая из горла комки крови.

Синеволосый с интересом склонился, и пробормотал, — странно, еще живой… С такими-то повреждениями… — после чего как-то буднично перерезал мне горло, и отвернувшись, отправился к своим приятелям, которые в тот момент начали окружать оставшихся двух эльфов.

Не знаю почему, но я продолжал жить. Мое сознание заволокла ненависть, я хотел убивать. И в этот момент мне все равно было кого именно. Я ненавидел эльфов за то что попал в тело одного из них именно в момент сражения, ненавидел рэрохов, которые вели эту тупую пограничную войну с призрачной целью извлечь ген долголетия из эльфов и привить его себе. Ненавидел то неизвестное создание, что по своей прихоти швыряет меня то в пещеру без выхода, то заставляет одновременно замерзать до состояния льда, и сгорать до пепла.

Но больше всего в этот момент я ненавидел удаляющегося от меня рэроха — первое живое существо, которое я увидел в своей «загробной» жизни, и которое не раздумывая решило меня прикончить. И я безумно хотел, что бы он испытал на себе то, что довелось мне пережить при падении в этот «прекрасный» мир.

С такими мыслями, еще не зная что именно буду делать дальше, я начал подниматься. Видимо я что-то задел пока вставал, потому что синеволосый резко повернулся в мою сторону, и наши глаза оказались на одном уровне. Глядя в его глаза я представлял, как он, а не я, сгорает при падении с орбиты. Внезапно он закричал и начал кататься по земле, крича о том что горит, хотя пламени не было.

На крик обернулись все присутствующие, и на секунду впали в ступор от увиденного. Я и сам замешкался на мгновение от неожиданности, но ненависть все еще требовала выхода, и покрепче сжав меч, я отправился убивать тех, кто был ближе всего…

***

Эррелин*

Не знаю что за тварь завладела телом брата, но это точно не он. И дело даже не в том, что эльфы не живут с развороченной грудной клеткой, и перерезанным горлом. Существо излучало невероятную ненависть ко всему. Эльфы не способны настолько ненавидеть. Наверно…

Движения существа были ломанными, как у куклы-марионетки — видимо оно еще не привыкло к новому телу. Стиль боя напоминал эльфийский, но смотрелось это как жалкая попытка новичка повторить подсмотренные у мастера движения — навыки тела сохранились, но сознательно их применять существо, похоже, не могло. В результате выходила сюрреалистическая картина боя, где часть движений существа были рефлекторными, и выполнялись в идеальной технике, а часть выглядела так, как будто крестьянин взял палку и вообразил себя великим мечником.

Несмотря на такую кривую технику, существо обладало более высокой по сравнению с Сазеанелем скоростью, и напрочь игнорировало повреждения, что делало его опасным противником. Умел бы он еще нормально обращаться с мечом, и на поляне уже не осталось бы живых. А так, трое рэрохов хоть и с трудом, но все же вполне успешно его сдерживали.

Несмотря на то, что мысли о вселении неведомой твари в тело брата, отзывались болью в сердце, ее появление было нам на руку. Один из окружающих нас рэрохов, решил помочь группе, сражающейся с существом, и против нас осталось только трое. К сожалению, в нашем состоянии, достаточно было и этого…

***

Астелиэль*

Оставшиеся трое рэрохов, учитывая обстоятельства, решили побыстрее закончить со мной, и тоже отправиться на помощь своим. Удары посыпались со всех сторон, и даже то, что они старались не ранить Эррелин, помогало слабо.

Эри тоже пыталась помочь, но боец она пока что никакой, так что нас теснили, и бой для меня закончится с секунды на секунду, после чего Эри обезоружат, а тварь изрубят на куски. Эффект неожиданности от ее появления уже прошел, и четыре опытных бойца медленно, но верно превращали существо в решето, игнорируя неумелые, хоть и быстрые атаки.

Один из моих противников неожиданно захрипел, и начал заваливаться на бок. Из его груди, торчал один из парных клинков нашего командира. Как командир остался жив, не знаю. Я видел как он пал. Но сейчас это не имело значения. Воспользовавшись заминкой рэрохов из-за нападения с тыла, я смог подрезать одному из них коленную чашечку, а командир накинулся на второго. Добить раненого рэроха было делом пары секунд, капитан тоже справился со своим довольно быстро.

Я подошел к нему со словами, — спасибо капитан вы вовремя. Только как вы сумели выжить… — окончание фразы застряло у меня в горле. С мертвого лица капитана на меня смотрели довольно прищуренные глаза, со слегка светящимся зеленым зрачком…

***

Астелиэль*

Вопреки моим ожиданиям, я и Эррелин все еще были живы. Новый дух, захвативший тело капитана, не испытывал к эльфам никакой враждебности, и вообще казалось не замечал нас.

После того как добил последнего рэроха атаковавшего меня и Эри, он буркнул в ответ на мою благодарность что-то вроде «Да не за что, сынок…» и отправился добивать атакующих предыдущее существо врагов. Дела у существа были к тому времени совсем аховыми — левая рука до локтя телепалась на кусочке кожи и оголенных сухожилиях, горло и живот распороты, грудь разворочена, икра на правой ноге сожжена фаерболом, а левый глаз вытек. Узнать в этом ходячем куске мяса черты своего друга, я уже мог только с очень большим трудом.

Несмотря на такое состояние, это тело еще кое-как двигалось, и к тому моменту как дух захвативший капитана пришел ему на помощь, даже успело убить одного из рэрохов. Второй дух не в пример первому, явно не чувствовал от пребывания в чужом теле никакого дискомфорта.

Уровню его владения мечом, позавидовали бы лучшие мечники из нашего народа, к которым капитан при жизни не относился. Он за минуту, не напрягаясь, убил двоих и отрубил кисти их командиру, после чего со словами «вяжите языка» толкнул воющего рэроха нам под ноги.

Первый дух видимо не узнал второго, и накинулся на него. «Капитан» играясь уклонялся от неуклюжих атак «Сазеанеля», но спустя две минуты ему это надоело, и он просто сломал первому духу шею, после чего тот больше не смог управлять телом, и только вращал оставшимся глазом, и разевал рот.

После этого, по-прежнему не обращая на нас с Эррелин внимания, тот, кто захватил тело командира, начал чертить прямо в воздухе, параллельно земле на расстоянии примерно десяти сантиметров от нее, пентаграммы, вписанные в двойные круги, с кучей неизвестных мне знаков. В качестве краски он использовал кровь ближайшего к нему рэроха. Пробив ему кулаком грудную клетку, он погружал в образовавшуюся выемку два пальца, после чего рисовал перед собой на невидимом холсте очередной знак. Когда знак был закончен, он уменьшался в размерах и летел к одной из пентаграмм, где занимал свое место, а дух принимался за написание следующего.

Этого зрелища Эри выдержать уже не смогла и отправилась опустошать желудок за ближайшее дерево. Она и так долго продержалась, учитывая обстоятельства. Все же это только первый ее бой, и сразу настолько кровавый.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 179
печатная A5
от 632