электронная
108
печатная A5
306
16+
Принцесса Всероссийская

Бесплатный фрагмент - Принцесса Всероссийская

Исторический роман

Объем:
90 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4474-9379-0
электронная
от 108
печатная A5
от 306

Искупятся ли грехи в стенах монастырских?

Одни приходят в монастырь сами, уставшие от мирских треволнений, желающие истинным покаянием избавиться от грехов прошлого; других насильственно помещают в монастырь. Казнить вроде не за что, но пребывая вне стен, они представляют какую-то опасность для существующей власти. Сохраняют ли такие послушание до конца дней своих, не бунтует ли душа мятежная?..

Монастырь — мир иной, Мир покоя и грёз

Хоть бушуют в душе еще страсти,

За стеной остались реки пролитых слез…

Но былого вернуть не во власти…

Там любовь осталась, радость плотских утех,

И печали разлук, и сомненья….

За стеной остались поцелуи и смех.

Впереди лишь одни сожаленья.

Правда то или нет, но дошло до нас, что, инокиня Досифея, век коротавшая в Ивановском монастыре в минуту откровенности госпоже Г. И. Головиной, взяв с нее клятву великую, рассказала, что девица одна, великой значимости родителей, от тайного брака рожденная, воспитывалась далеко за морем, в стране, не знающей ни снега, ни морозов. Жила в роскоши, окруженная большим штатом прислуги, бросающейся по первому слову ее, исполнять любое желание. Воспитание получила блестящее, особенно искусна была в языках разных. Один раз как-то гостил у нее русский генерал, очень известный в то время, Девице генерал тот и внешностью. и обхождением понравился, Он не был похож ни на кого вокруг поведением. С ним девице было приятно и весело. Предложил как-то по морю на шлюпке покататься. Ничего плохого не ожидая, девица согласилась совершить прогулку вдоль моря. Море было тихое, день был прекрасный. На одной шлюпке была она с генералом, да с гребцами. На второй были музыканты непрерывно игравшие, среди них был и певец, обладавший чудесным голосом. На взморье стоял большой красивый русский корабль, Генерал предложил девице на палубу подняться, посмотреть, как тот корабль устроен. Глупенькая, неопытная была дева юная… поднялась… и тут же была схвачена и силой отведена в каюту. К дверям каюты были приставлены часовые. Корабль поднял паруса и отплыл в неизвестном направлении. Потом девицу ту в тюрьме держали.. А потом сжалившись на свободу отпустили, распустив слух, что она утонула. Девичья красота стала опасной, с нею укрываться было трудно. Девица стала выводить красоту лица своего, натирая его луком. От лука того лицо разболелось и красота сошла. Одетая в рубище, она не привлекала к себе внимания. Питалась за счет того, что милостыню подавали на церковных папертях. Холода приближались, чтоб не погибнуть от холода и голода, пошла она к одной игуменье, слывшей доброй и благочестивой, приютила та ее из сострадания.

Постель — земля, соломы пук,

Рука ее — подушка.

Пирует дева — хлеб да лук…

Дворец ее — избушка!

В ненастье рада, коли хлев,

Теплее средь животных

Сухую корку хлеба съев —

Сон крепкий, беззаботный….

Настало утро — тьма забот:

От холода б укрыться,

Хоть чем-нибудь наполнить рот

Не видеть злобных лица…

Не причиняла людям бед.

Жила в семье богатой

Там разносолы на обед

И в золоте палаты

А дальше все как тяжкий сон

Похитили из дома

И песней стал душевный стон

Мир тяжкий незнакомый

Быль, рассказанная Досифеей, очень напоминает кусок из жизни авантюристки, вошедшей в историю под именем княжны Таракановой. Поведение генерала полностью совпадает с действиями Алексея Григорьевича Орлова. Вот только один вопрос невольно возникает: откуда инокине Досифее та история известной стала?.. Кстати, и саму Досифею тайны великие при жизни окружали, да и после смерти открытыми не стали. Известно, что на надгробии умершей Досифеи написано: «Августа — княжна Тараканова» Получается, две княжны Таракановы были: одна называла себя Елизаветой, вторую в миру Августой величали. Какая из них реальная?.. А может речь идет об одной и той же женщине?

Что нам известно о самой инокине Досифее?

…Привезена была по именному повелению Екатерины II в Ивановский монастырь, который, по указу императрицы Елизаветы Петровны от 20 июня 1761 года, предназначен был для призрения «вдов и сирот знатных и заслуженных людей»

А это означает только одно: Августа была знатного происхождения, дающая нам право называть ее принцессой Здесь, в Ивановском монастыре, принцесса была пострижена и получила монашеское имя Досифеи. Во все время двадцатипятилетнего пребывания своего в этом монастыре она жила в одноэтажных каменных кельях, примыкавших к восточной части монастырской ограды близ покоев игуменьи..Помещение, в котором жила Досифея ничем не напоминало сверхскромных келий монашек. Две уютные комнаты под сводами и прихожая нагревались изразцовой печью с лежанкой; окна были обращены на монастырь. На содержание инокини отпускалась игуменье из казначейства особенная сумма, к тому же и немалая. Досифея никогда не вкушала пищи в общей трапезной. Стол у нее был особый, обильный и изысканный. Бывало, что на ее имя игуменья получала значительные суммы от людей неизвестных. Досифея расходовала их на украшения монастырских церквей, на пособия бедным, часть средств раздавалась нищим. Кроме духовных лиц, да купца московского Шепелева Филиппа Никифоровича, Досифея никогда ни с кем не встречалась. Почему такое исключение было сделано для мирского лица? Возможно потому, что купец Шепелев был очень близким родственником Мавре Егоровне Шепелевой — подруги императрицы Елизаветы Петровны…

После смерти императрицы Екатерины II Досифею стали посещать и иные лица. Чаще других по праздникам посещал ее митрополит Платон. А однажды к ней пожаловало лицо императорской фамилии и долго-долго вело с ней беседу.

В церковь Досифея ходила редко и только в сопровождении приставленной к ней монахини; шли по коридору и короткой крытой сверху лестнице, ведущей прямо под святыми воротами в церковь. Там ожидали ее личный духовник с причетниками, богослужение совершалось для нее одной.. На это время церковные двери запирались, войти постороннему и увидеть инокиню никто не мог. Никто не мог заглянуть и в окна ее келий. Похоже, Досифея жила в вечном страхе, поскольку при каждом шорохе и стуке вздрагивала, бледнела и тряслась всем телом. У нее был портрет императрицы Елизаветы Петровны и какие-то бумаги, которые она незадолго до смерти сожгла. Тайны жгучие и темные клубились и оседали вокруг инокини. Была она среднего роста, худощава, чрезвычайно стройна, до старости сохраняя остатки редкой красоты. Умерла Досифея, дожив до 64 лет 4 февраля 1810 года. На ее похороны явился при всех орденах и Андреевской ленте граф Иван Васильевич Гудович, градоначальник Москвы, сенаторы, члены опекунского совета, вельможи старого времени в мундирах. Отпевал ее епископ Августнн со старшим московским духовенством. Похороны произведены были не в Ивановском монастыре, где пребывала при жизни Досифея, а в Новоспасском в усыпальнице рода бояр Романовых.

У жизни — путь! У смерти — край.

Открытый путь, преграда?

При жизни — ад, по смерти — рай?

Проклятье, иль награда?

Вопросов много — где ответ?

В глубинах прячет тайна…

Заслуженно всё то, иль нет?

Откроется случайно!

Каковой была жизнь Августы — принцессы Таракановой до заключения в монастырь ее — не известно?. Много странного, но сходного, в судьбах обеих Таракановых, как и выбор самой фамилии..

Князей Таракановых история Руси и России не знает. Да и причем тут Таракановы, когда с одной стороны — Елизавета Романова, а с другой — Алексей Разумовский? На этот счет в прошлые времена возникали различные предположения, но убедительных во всех отношениях таки и не нашлось. Пришлось искать источник фамилии среди родственников Алексей Разумовского. Оказалось, что одна из сестер фаворита Елизаветы была выдана замуж за казака Дарагана. Переделать Дарагана в Таракана совсем нетрудно. Еще легче придать фамилии русское звучание, из Таракана в Тараканова. Таракановыми стали называть не только племянников Алексея Разумовского, но и родную дочь его, которая провела раннее детство в доме Дараганов. Больше о ней, в те годы, ничего не было известно.

Що то за голова, що то за розум?..

И правда, нужна ли фавориту разумная голова? Подумаешь, подумаешь, пораскинешь мыслями и решаешь, что — нужна! Нужна, наверное, тому, кто в фаворе долгое время удержаться намерен… Хотя начало пути фаворита определяется внешними данными, и не только красотою лица… Совсем иному органу главенствующая роль отводится От многих особенностей,, не только от разума, жизнь фаворита зависит.

Фаворит — это содержанка, но только высокого ранга, поднимаемая иногда с самых низов до вершин власти, получающая за «службу» телу женскому титулы, чины и поместья. Фаворит, сам по себе, лишённый права выбора, так же лишен и права отказа. Обращен на него благосклонный взгляд важной особы и всё — изволь служить ей так, как той пожелается, все фантазии её выполняя. Оступишься, не угодишь чем-то — ждёт опала, в лучшем случае заканчивающаяся изгнанием и полным забвением.

Фаворит — это роль, необычная служба,

возникает она не по зову крови

Нелюбимое тело обслуживать нужно

Создавая мираж пылкой, нежной любви.


Фаворит чем-то схож на предмет туалета.

Постарел, ослабел, стал невзрачным на вид,

Отстраняют его, осуждают за это,

Иногда… на весь мир фаворит знаменит…

Были у Государыни императрицы Елизаветы Петровны в девичестве мужчины, которых она душой любила и телом своим одаривала, но удаляли их от нее насильственно, не по желанию. Один более других задержался и только потому, что был он из простолюдинов, никакого отношения к дворянскому сословию не имея. Был он малороссиянином из рядовых казаков, проживающих в Черниговской губернии волею случая заброшенного в стольный город Сан-Петербург. В певчую капеллу взят был поскольку голосом великолепным обладал, да и внешностью его Господь-Бог не обидел. Край северный для голоса певчего оказался зело вредным. Утратил казак голос свой… Но не отпустила его императрица Анна Иоанновна, узнав, что Алексей Розум, как звали казака того, великолепно на бандуре играет… А возможно, заметила императрица, что на бандуриста, красивой внешности, высокого роста, красиво сложенного, царевна Елизавета «глаз положила»… Простолюдин, не вхожий в дворянские круги — не опасен, а занятая им царевна становиться далекой от политической жизни двора… И разрешено перейти красивому казаку ко двору царевны. Розум получил должность придворного бандуриста, потом, уже под фамилией Разумовского, — управляющего одним из имений цесаревны, затем и других ее имений и всего ее небольшого двора. В правление Анны Леопольдовны он был сделан камер-юнкером цесаревны. Это возвышение отразилось и в Лемешах — селе, где Алексей Розум родился. Мать Алексея завела там корчму и повыдавала замуж своих дочерей. В перевороте, возведшем на престол Елизавету, Алексей Разумовский играл очень видную роль и был пожалован в поручики лейб-кампании, что соответствовало генеральскому чину. После коронации государыни Елизаветы Петровны получил звание обер-егермейстера и целый ряд имений в Великороссии и Малороссии. За матерью Алексея Разумовского был отправлен в Лемеши особый нарочный, и ее поместили со всем семейством во дворце; но здесь ей чувствовалось не по себе, и она скоро вернулась домой. Сознавая, что грамоты, полученной от дьячка в юности своей для жизни при дворе не достаточно, Алексей Григорьевич Разумовский приблизил к себе таких ученых и талантливых людей, как Теплов, Сумароков и Елагин (оставивших в истории России значительный след). Сам Разумовский стоял вне политики, но на него опирались такие представители русской партии, как канцлер Бестужев-Рюмин. По-видимому, не без влияния этого последнего состоялся и тайный брак государыни с Алексеем Григорьевичем. Событие это произошло осенью 1742 г. в подмосковном селе Перово. На него теперь смотрели как на супруга императрицы, которая во время его болезни обедала в его комнатах, смежных с ее собственными апартаментами. Это исключительное положение он сумел удержать до самой смерти государыни, хотя в последние годы место фаворита занял И. И. Шувалов. С легкой руки Разумовского при дворе пошла мода на все малороссийское: заведены были бандуристы; в штатах числилась «малороссиянка-воспевальница»; певчие малороссы участвовали не только в церковном хоре, но и в театральном, наряду с итальянцами (Алексей Григорьевич любил музыку, и ввиду этого была заведена при дворе постоянная итальянская опера). Сам же Разумовский и теперь оставался таким, каким был в Лемешах, — простым, добродушным, хитроватым и насмешливым хохлом, любящим свою родину и своих земляков.

Были ли у Елизаветы Петровны дети от Разумовского? Возможно! Тайный брак не становится преградой для рождения детей, только они не становятся желанными… Во всеуслышанье родители о таких детях не заявляли, а дети почему-то тоже молчали…

Скрыто и тайно — продукт для ума:

Сколько вопросов, ответов?..

Жизнь на вопросы ответит сама,

Если попросят об этом?..


Время пройдёт — и ответ не найти,

Тайна осталась закрытой

Забвенье укрыло все к тайне пути,

А ложь остается открытой…

Известность о тайно рожденных детях, как правило, рождалась после смерти родителей..Ничто не мешало о них теперь говорить вслух

Так намного позднее смерти императрицы Елизаветы и графа Разумовского, на свет появился один документ, законность которого за границей не оспаривается, но в нашей историографии он считается «подложным», датируемый 1770 годом. Вот его звучание:

«Елизавета Петровна. Дочь моя наследует мне и управляет Россией также самодержавно, как и я управляла. Ей наследуют дети ее, если же она умрет бездетною — потомки Петра, герцога голштинского.

Во время малолетства дочери моей Елизаветы, герцог Петръ Голштинский будетъ управлять Россией с тою же властью, с какою я управляла. На его обязанность возлагается воспитание моей дочери; преимущественно она должна изучить русские законы и установления. По достижении ею возраста, в котором можно будетъ ей принять в свои руки бразды правления, она будет всенародно признана императрицею всероссийскою, а герцог Петр Голштинский пожизненно сохранитъ титул императора, и если принцесса Елизавета, великая княжна всероссийская, выйдет замужъ, то супруг ее не может пользоваться титулом императора ранее смерти Петра, герцога голштинского. Если дочь моя не признаетъ нужным, чтобы супруг ее именовался императором, воля ее должна быть исполнена, как воля самодержицы. После нее престол принадлежит ее потомкам, как по мужской, так и по женской линии.

Дочь моя, Елизавета, учредит (верховный) совет и назначит членов его. При вступлении на престол она должна восстановить прежние права этого совета. В войске она может делать всякие преобразования, какие пожелает. Через каждые три года все присутственные места, как военные, так и гражданские, должны представлять ей отчеты в своих действиях, а также счеты. Все это рассматривается в совете дворян, которыхъ назначитъ дочь моя Елизавета.

Каждую неделю должна она давать публичную аудиенцию. Все просьбы подаются в присутствии императрицы, и она одна производит по ним решения. Ей одной предоставляется право отменять или изменять законы, если признает то нужным.

Министры и другие члены совета решают дела по большинству голосов, но не могут приводить их в исполнение до утверждения постановления их императрицею Елизаветою Второй.

Завещаю, чтобы русский народ всегда находился в дружбе со своими соседями. Это возвысит богатство народа, а бесполезные войны ведут лишь к уменьшению народонаселения.

Завещаю, чтобы Елизавета послала посланников ко всем дворам и каждые три года переменяла их.

Никто из иностранцев, а также из не принадлежащих к православной церкви, не может занимать министерских и других важныхъ государственных должностей.

Совет дворян назначает уполномоченных ревизоров, которые будут через каждые три года обозревать отдаленные провинции и вникать в местное положение дел духовных, гражданских и военных, в состояние таможен, рудников и других принадлежностей короны.

Завещаю, чтобы губернаторы отдаленных провинций: Сибири, Астрахани, Казани и др. от времени до времени представляли отчеты по своему управлению в высшие учреждения в Петербург или в Москву, если в ней Елизавета утвердит свою резиденцию.

Если кто сделает какое либо открытие, клонящееся к общенародной пользе или к славе императрицы, тот о своем открытии секретно представляет министрам и шесть недель спустя в канцелярию департамента, заведывающего тою частью; через три месяца после того дело поступает на решение императрицы в публичной аудиенции, а потом в продолжение девяти дней объявляется всенародно с барабанным боем.

Завещаю, чтобы въ азиатской России были установлены особые учреждения для вспомоществования торговле и земледелию и заведены колонии при непременном условии совершенной терпимости всех религий. Сенатом будут назначены особые чиновники для наблюдения в колониях за каждою народностью. Поселены будут разного рода ремесленники, которые будут работать на императрицу и находиться под непосредственною ее защитой. За труд свой они будутъ вознаграждаемы ежемесячно из местныхъ казначейств. Всякое новое изобретение будет вознаграждаемо по мере его полезности.

Завещаю завести в каждомъ городе на счет казны народное училище. Через каждые три месяца местные священники обозревают эти школы.

Завещаю, чтобы все церкви и духовенство были содержимы на казенном иждивении.

Каждый налог назначается не иначе, как самою дочерью моею Елизаветой.

В каждом уезде ежегодно будет производимо исчисление народа и через каждые три года будут посылаемы на места особые чиновники, которые будут собирать составленные чиновниками переписи.

Елизавета Вторая будет приобретать, променивать, покупать всякого рода имущества, какие ей заблагорассудится, лишь бы это было полезно и приятно народу.

Должно учредить военную академию для обучения сыновей всех военных и гражданских чиновников. Отдельно от нее должна быть устроена академия гражданская. Дети будут приниматься в академии девяти лет.

Для подкидышей должны быть основаны особые постоянные заведения. Для незаконнорожденных учредить сиротские дома, и воспитанников выпускать из них в армию или к другим должностям. Отличившимся императрица можетъ даровать право законного рождения, пожаловав кокарду красную с черными каймами и грамоту за собственноручным подписаниемъ и приложением государственной печати.

Завещаю, чтобы вся русская нация от перваго до последнего человека исполнила сию нашу последнюю волю и чтобы все, в случае надобности, поддерживали и защищали Елизавету, мою единственную дочь и единственную наследницу Российской Империи.

Если до вступления ее на престол будет объявлена война, заключен какой либо трактат, издан закон или устав, все это не должно иметь силы, если не будетъ подтверждено согласием дочери моей Елизаветы, и все может быть отменено силою ее высочайшей воли.

Предоставляю ее благоусмотрению уничтожать и отменять все сделанное до вступления ее на престол.

Сие завещание заключает в себе последнюю мою волю. Благословляю дочь мою Елизавету во имя Отца и Сына и Святого Духа»

Спрашивается, о какой наследнице идёт речь в документе? Тут и думать нечего, ведь выбора-то нет! О той самой, которую назвали княжною Таракановой! Только на поверку в истории России оказалось две Таракановых… Обе — княжны. Письменно засвидетельствовано, что тело одной находится где-то на территории Петропавловской крепости, а вторая похоронена в монастыре…

Странное все же с историческими датами, как и личностями происходит, В 1743 году д’Альон — французский посол в России писал в письме: «Мне удалось узнать, что императрица воспитывает с большой заботливостью девочку. Ей от девяти до десяти лет, и ее выдают за близкую родственницу императрицы». Посланник стал наводить справки и в дипломатической переписке сообщил уже с уверенностью, что это дочь Елизаветы и Разумовского. Правда, позднее д’Альон с той же уверенностью стал утверждать, что отцом девочки был не Разумовский, а Шубин…

Великое дело бумага!

Что делать, когда её нет?

Создать ту бумагу во благо…

Во имя грядущих побед!

А вдруг обернется бедою,

Все блага собой перекрыв,

Повиснет мечом над тобою,

Терзая, как вечный нарыв.

Эмет Али — принцесса владимирская

Попробуем мы с вами заглянуть в прошлое, прикоснуться к фактам, как интересным в своей основе, так и трагичных по сути своей, касаясь жизни действующих лиц. В октябре 1772 г. в Париже появляется юная красавица — та самая, которая позже станет называть себя Таракановой. Тогда, правда, у нее было другое имя — Али Эмети, княжна Владомир. Княжна остановилась в роскошной гостинице на острове Сен-Луи и жила на широкую ногу, о чем вскоре узнал весь Париж. Рядом всегда находились барон Эмбс, которого она выдавала за своего родственника, и барон де Шенк, её комендант и управляющий. Появление Эмети многим напоминает появлене литературного героя Александра Дюма — графа Монте-Кристо.

Париж того времени славился бурной жизнью светского общества, Полусвет в буйности тоже не уступал Свету. В столицу Франции часто наведывались прожигатели жизни. Сюда приезжали, чтобы испытать острых ощущений в любви и игре. Но это были мужчины. А вот, чтобы женщина яркой звездой влетела, такого Париж не знал ещё. Удивить мотовством здесь было сложно. Проматывали состояния здесь часто, но нужно было особенное сумасбродство, особенное поведение, чтобы обратить на себя внимание. И это удалось Али Эмети.

Приезд таинственной иностранки привнес в жизнь парижан необычайное оживление. Принцесса Владомир открыла салон, рассылала приглашения, и на них охотно откликались. Правда сюда устремлялись не истинные аристократы, а скорее искатели приключений и любители экзотики. Особенно много вилось вокруг княжны лиц мужского пола, напоминавших стаю собак, ожидающих радости любви от самки. Женщин было меньше потому, что они терпеть не могут других женщин, если те по каким-то характеристикам доминируют над ними. Как ни привычно женщине умело скрывать свою зависть, и рождаемую ею ненависть, но яркое превосходство особи ее же пола делает это невозможным

«Она юна, прекрасна и удивительно грациозна. У нее черные волосы, цвет глаз постоянно меняется — то синие, то иссиня-черные, что придает ее лицу некую загадочность и мечтательность, и, глядя на нее, кажется, будто и сама она вся соткана из грез. У нее благородные манеры — похоже, она получила прекрасное воспитание. Она выдает себя за черкешенку — точнее, так называют ее многие, — племянницу знатного, богатого перса…» — так описывали портрет Эмети мужчины — знатоки женской красоты.

«Что в ней находят мужчины? — говорили в своем женском кружке представительницы прекрасного пола, — суха, как вобла, косит, как лошадь…»

Все без исключения отмечали необыкновенную внешность княжны — изящная, худощавая, с энергичными резкими движениями, карими глазами, а продолговатый нос с горбинкой и черные волосы придавали ее чертам итальянский характер. И если бы не чуть косые глаза, она могла бы соперничать с лучшими европейскими красавицами. С этим женщины редко соглашались, но не могли они не согласиться с тем, что княжна Эмети легко покоряла сердца богатых поклонников и часто их разоряла…

Есть еще одно любопытное описание нашей героини, мне кажется, наиболее объективное — оно принадлежит перу князя Голицына: «Насколько можно судить, она — натура чувствительная и пылкая. У нее живой ум, она обладает широкими познаниями, свободно владеет французским и немецким и говорит на них без всякого акцента. По ее словам, эту удивительную способность к языкам она открыла в себе, когда странствовала по разным государствам. За довольно короткий срок ей удалось выучить английский и итальянский, а будучи в Персии, она научилась говорить на фарси и по-арабски».

Салон красавицы всегда был многолюден. Правда, публика у нее, как уже упоминалось выше, собиралась самая разношерстная: так, чаще других среди представителей знати можно было встретить торговца из квартала Сен-Дени, которого звали попросту Понсе, и банкира по имени Маккэй. И тот, и другой млели от удовольствия находиться в столь изысканном обществе, не отторгавшего их из-за низкого происхождения. Им бы обоим следовало бежать от принцессы, не жалея ног, ибо за нею волочился длинный шлейф разорившихся мужчин, но об этом открытой информации не было; все эти разорившееся не только не обращались в суд на нее, но продолжали боготворить разорительницу. Откуда прибыла красавица в Париж, никто не знал? А стоило бы поискать…. За несколько лет до описываемых событий в городе Генте, что при впадении реки Лис в Шельду стоял, проживал уважаемый в городе и известный в других городах Фландрии голландский купец Ван Турс, продолжавший умело дело своего отца. Семья голландских купцов была уважаема в городе, Ван Турс был женат, души не чаял в своей жене. Две девочки подрастали, собираясь стать красавицами, похожими на мать. Так бы оно и было, если бы невидимый вихрь с востока не занёс в Гент девицу по имени Шель. На беду Шель заглянула как-то в лавку Ван Турса. Несколько жгучих взглядов, брошенных в сторону купца и тот безнадежно влюбился в девицу. Да, Шель была прекрасна: худощава, грациозна, с бездонными черными глазами на чуть смугловатом красивом лице. Шель ответила взаимностью на любовь Ван Турса.

Забыт Ван Турсом долг отца,

Отброшен долг супруга.

Разгульной жизни нет конца —

Есть юная подруга.

К ногам ее он бросил честь,

(Он раб любовной страсти)

Ошейник рабства будет несть,

Считая это счастьем.

Набитый прежде туго золотом кошелек Ван Турса стал трещать по швам, в нём появились дыры — деньги исчезали, лишь прикоснувшись к изящным пальчикам девы Шель. Пополнять кошелек становилось всё трудней и трудней. Пришлось прибегать к займам. Слову Ван Турса в Генте и за его пределами верили. Временами откуда-то Шель и сама получала значительные суммы, но они также быстро исчезали, как и деньги голландского купца. Ван Турс спрашивал свою прекрасную подругу, откуда к ней поступают деньги. Девица отвечала, что их ей присылает дядя из Персии. Влюбившийся безумно голландец наделал столько долгов, что рассчитаться стало невозможным. Кредиторы предъявили векселя к оплате, Ван Турсу грозили банкротство и тюрьма. Бросив жену, детей и кредиторов, обанкротившийся купец с возлюбленной бежал в Лондон. В Англии девица Шель стала называться леди Тремуйль. Французским языком девица владела превосходно, говорила без акцента, как типичная парижанка, но в Лондоне она заговорила на английском, пусть и плохом, но понимаемым окружающими. Стилю жизни госпожа Тремуйль и здесь не изменила, обходиться без предметов роскоши она просто не могла. Ван Турс вынужден был для удовлетворения безграничных прихотей очаровательной подруги искать новых кредиторов. Слава Богу, до Лондона еще не дошли слухи о его долгах и побеге. Лондонские банкиры снабжали Ван Турса деньгами. Но долго продолжаться это не могло. Слухи о банкроте добрались до Лондона. Узнав о том, что против него готовится преследование, Ван Турс бежал в Париж, назвав себя во Франции бароном Эмбсом.. Госпожа Тремуйль, оставленная возлюбленным в Англии, чувствовала себя крайне неуютно, поскольку менять образ жизни не желала. Оскорбленная в своих лучших чувствах, он не приехала в Кале, чтобы проводить возлюбленного, махая ему вслед платочком. Безутешно и безуспешно она искала ему срочную замену. Кто здорово ищет и кто дружит с Фортуной, тот всегда может рассчитывать на удачу. Вскоре нашелся и утешитель с деньгами в кармане, назвавшийся бароном Шенком. Возможности барона оказались незначительными, не долго он продержался наплаву. Причиненную леди Тремуйль дыру в его кошельке залатать было чрезвычайно сложно. Спустя три месяца безумно роскошной жизни, пришлось барону Шенку с госпожой Тремуйль бежать в Париж. Здесь, случайно или намеренно, к ним присоединился Ван Турс, ставший называться бароном Эмбсом. Троица от бога мотовства срочно искала деньги. Взор Тремуйль остановился на Михаиле Казимире Огинском, посланнике польского короля, ищущего действенной помощи Франции против России, когда тот посетил её салон.

Госпожа Тремуйль нашла возможность лично встретиться с Огинским. Литовский гетман имел возможность свою очередь убедится в том, что женщина, встретившаяся с ним, не просто умна, в ее красивой головке молниеносно рождались идеи, по духу близкие его взглядам касательно российско-польских событий…. Деньги у авантюристки появились. Вот тогда она и превратилась из Али Эмети в Алнну — принцессу Владимирскую.

Можно имя сменить, но не суть,

Что становится жизни основой?

Не грехи ли, что люди несут?

Появляются снова и снова,

Составляя желания суть.


Убежать бы от них… Но куда?.

Нет просвета, кругом все так хмуро…

Ведь грехи — это наша беда,

Стали нашей привычной натурой!

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 108
печатная A5
от 306