18+
Принцесса Хелена, шестая дочь короля Густава

Бесплатный фрагмент - Принцесса Хелена, шестая дочь короля Густава

Объем:
200 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4474-0692-9

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Роман «Принцесса Хелена, шестая дочь короля Густава» входит в цикл произведений с общими героями и одним фантастическим допущением: основные исторические события на Земле записаны на свитках Сценариев, являющимися артефактами неизвестного происхождения.

Последствия их реализации на планете, а также возможная корректировка в соответствии с принципами «непредопределенности» контролирует гуманоидная раса ангелов, не имеющих ничего общего с канонической религиозной трактовкой. Противодействие двух влиятельных групп ангелов, с принципиально различающихся взглядами на вектор развития человеческой цивилизации на протяжении нескольких исторических эпох и является основным конфликтом цикла.

История эта, как обычно, началась не вчера. И, как водится, не завтра закончится. Потому что идет война, и, как, наверное, догадался уважаемый читатель, это война добра и зла. Как на всякой войне, в ней есть солдаты и командиры, разведка, генеральные планы и, конечно, фельдмаршал. Даже два. Уже несколько тысячелетий приближенные зовут их Экселенц, или в соответствии с субординацией Верховный руководитель, и Братец (по иронии судьбы у Экселенца других родственников нет), известный как Мессир, что ему, несомненно, льстит.

Вся эта компания обитает в двух параллельных системах временных координат, но на одном небольшом астероиде с нулевым альбедо. С Земли его не видно, зато последствия действий его обитателей сказываются на обыденной жизни многих жителей нашей планеты. Странное это место называется Базой.

Вольдемар, избранный, уже восемь лет сидит в Питере без связи. Нынешнее его состояние надоело ему настолько, что он сам начинает создавать свой собственный Сценарий событий. И вот, когда до начала его реализации остается несколько часов, к нему приходит Ангел. Как обычно, он пьян.

Попробуйте прожить не одну, а несколько жизней, каждая из которых начинается не с момента рождения, а заканчивается, как правило, насильственной смертью. Друзья, привязанности, любимые женщины уходят в небытие. Надо перешагнуть — и идти дальше.

В 1555 году шведский король Густав Васа попытается создать военно-политический союз с Великим Новгородом, давно ищущим свободы от диктатуры Московии. Для этого необходимо выдать шестую дочь короля, принцессу Хелену Эстрельскую за сына новгородского князя. Однако его планам не суждено сбыться — в средневековый Выборг, где и должна состоятся помолвка, уже тайно направляется отряд стрельцов с заданием помолвку сорвать, а принцессу Хелену увести в Москву, при невозможности похищения-убить.

Воздействие, в результате которого Сценарии могут изменять свое течение и непосредственно влиять на судьбы отдельных их персонажей на Земле, проводят «агенты влияния» — люди, обладающие всей полнотой знаний о вмешательстве расы ангелов в земную историю. Это Игроки, и они практически бессмертны, их сознание может перемещаться из одного тела в другое. Один из агентов, главный герой романа — Вольдемар.

Первое упоминание о Вольдемаре появляется в романе именно в тот момент, когда он получает задание спасти Хелену, и в результате не дать возможности осуществится альтернативной ветке Сценария, носящем название «Выборг-Густав». Первоначальный план срывается, когда Вольдемар и Елена в бою с прорвавшейся все же группой стрельцов гибнут вместе, сорвавшись с башни Выборгского замка. Перед смертью Вольдемар понимает, что любит Хелену.

Теперь он будет искать ее следующие четыреста шестьдесят лет.

«Если в нашем доме вдруг запахло серой, мы просто обязаны предположить, что где-то рядом объявился черт с рогами и предпринять все меры, вплоть до организации производства святой воды в промышленных масштабах»

Аркадий и Борис Стругацкие,
«Жук в муравейнике»

Пролог

Side A

— Завтра же! Слышите, завтра же вы будете знать все, что известно в этой части обитаемого мира о Владимире Савватьевиче Чижкове, проходящем под псевдонимом Вольдемар с 85 года! — человек с тонкими чертами лица, в бабочке, гремел на весь кабинет, перекрывая шум плюющейся кофеварки на столике в приемной. Подчиненные, кои безликой серой массой жались по углам в полумраке, по большей части молча пытались выразить свое почтение и готовность тотчас бежать и выполнять.

Ужасно воняло серой. На черный длинный плащ, лежащий на столе, со свечей капал воск, создававший странную смесь ароматов. С непривычки у Красильникова заслезились глаза, и осторожная реплика застряла между клычков и языка. Пересилив себя, Леонид Валерьянович все-таки произнес с некоторым достоинством:

— Я сообщил пока все, что мне удалось здесь достать, у меня допуск только уровня А1, а по этому делу надо лезть в центральный информаторий в Метрополии, основные документы там. Лететь туда меня шеф не отпустит, а для дистанционного доступа по каналу нужен допуск А0, не меньше.

— Вас, Леонид Валерьянович, мой кровный родственник точно туда не отпустит, он же помешан на собственной всесильности, и поделиться даже толикой тайного знания для него равносильно тому, что от его нимба кто-нибудь прикурит сигаретку. Ха! Нет, вы мне нужны здесь, на поверхности. Он же ведь ничего не знает про…

— Нет-нет, — поспешил отговориться в полупоклоне Красильников, — что вы, — он продолжал стоять, хотя хозяин кабинета любезно предлагал ему несколько раз присесть. — Никто не знает, кроме вас. Этот архив был такой старый, что его даже нет в глоссарии.

— Как вас вообще туда занесло, Лёня? Архивы же, насколько я знаю, находятся в ведении Хранителя. Он на Базе один. Так сказать, для поддержания статус-кво. А я не видел, чтобы в списках за последние месяцы вы там были.

— Я чищу списки перед сливом на сервер, пароль там простой, и его никто не менял, по-моему, лет двадцать. Подстраховался как раз на такой случай.

— Хорошо, я свяжусь с вами. До свидания, Лёня.

Вслед за Красильниковым кабинет покинули и все остальные, перешептываясь и поглядывая на новичка, иногда случайно касаясь его локтем — ни на йоту не доверяя.

Side B

В это время в замке у шефа…

— Скажи, Джон, как ты сам видишь ситуацию? — Анри сидел в кабинете, не снимая засаленного пальто, и пытался раскурить беломорину. Беда с зажигалкой, которая шипела и пыталась пыхать огнем, не давала ему облегчения, оттого старый ангел жевал уже вторую бумажную гильзу.

— Я уверен, что такой объект, как Хранилище, не есть вещь в себе. У него должна быть — и, скорее всего, есть — система связи с происходящим на планете. Возможно, для поддержания собственной стабильности.

— Я перефразирую. Черт, Джон, есть у тебя нормальная зажигалка?

— Нету, чай могу налить, а курить вредно.

— Это Странники, Джон? Ты не увиливай так явно-то, мне знать надо.

— Стругацких начитался, так они же… сам знаешь. Ничего они не знали наверняка, обрывки все. Я, вообще, не очень понимаю эту программу подготовки. Подготовки к чему? Базы эти на Земле, стационарные точки, они там теперь безвылазно сидят. Хотя раньше меняли дислокацию минимум через полгода, а то и чаще. Саркофаг-инкубатор — исключительно идея братьев, никто им ее не навязывал. Его ведь просто нет! По крайней мере, мы его не нашли. Страшно подумать, если наш Братец его обнаружил первым. Еще страшнее, если геронтолический паноптикум в Метрополии никак на это не отреагировал.

— Хорошо, а если они правы, и канал связи этот сидит у нас под носом, а? Чтобы что-то спрятать, надо это на видное место положить. Вот скажи мне, кто у нас может в любой момент войти в Хранилище? И почему Вольдемар — это может, ты знаешь наверняка? Нет, тогда извини, я закурю и все-таки буду считать, что это все реально, если ты не предложишь мне лучшего объяснения.

Анри зажег огонь между пальцами и с наслаждением пустил сизый дым, вытянув щеки с седыми бакенбардами. Все пространство кабинета покрылось дымной завесой, через которую уже нельзя было ничего рассмотреть.

Глава 1. Начало

«Никогда не разговаривайте с неизвестными». Однако он был мне знаком — в потертом пальто, которое носил уже, наверное, лет двести, с тех пор, как такие только появились — свободного покроя, непонятного серого цвета с оттопыренными карманами, набитыми леденцами.

Я встретил его по дороге за сигаретами. Сегодня они кончились как раз около дома, и я, с облегчением получив повод остаться на некоторое время наедине с самим собой, пошел восполнять дефицит никотина в организме. Отозвав меня в сторону движением руки, Анри, не оглядываясь, побрел к чахлым кустикам. Мы закурили.

— Ты тут надолго? — спросил я.

— Не знаю, — он хрипел, выхлопные газы большого города с непривычки драли горло.

— Есть дело.

Пахло это плохо. Я как раз купил по дороге выпивку и совершенно не собирался приходить домой трезвым. Последние полгода в другом состоянии проводить вечера стало совершенно невыносимо. Тотальное ощущение пустоты, которое нельзя было заполнить никакими действиями, не отпускало ни на минуту уже несколько лет, и я начал к этому привыкать. Люди ко всему привыкают, так они устроены. Однако именно сегодня что-то не задалось, и у меня вдруг засосало под ложечкой.

— Говори, — выдавил я из себя, тянуть все равно было незачем.

— Покурим… ты чего торопишься, не рад, что ли? — осклабился Анри и показал небольшие клычки в уголках рта.

Сколько его знаю, меня всегда волновало, почему он не исправит прикус. Для ангелов это обычно дело, но Анри упорно носил засаленное пальто, жрал леденцы и совершенно не собирался походить на человека при ближайшем рассмотрении. Хотя в районе 8-й Советской он совершенно не выделялся — местные аборигены самого экзотического вида, кочевавшие от пункта сдачи тары до аптеки, так примелькались в этих краях, что на еще одного маргинала никто не обращал внимания.

Я оглянулся в поисках скамейки, нашел одну без выломанных досок, и мы присели. Анри затянулся «Беломором» и пустил колечком дым. Вся эта прелюдия, как обычно, не предвещала ничего хорошего.

— Ты так печень посадишь, — смачно отметил он, и в его глазах загорелись угольки. — Не пройдешь регистрацию, я тебе ничем не помогу.

— Ладно, я и так знаю, — я тоже закурил крепкий Winston. — Тебя давно не было, лет семь.

— Восемь… Ждал? — его слова прозвучали издевательски. — Что-то о твоих успехах давненько не слышно. Ты даже в социальных сетях скучен до неприличия, комментируешь всё чужие посты. Неинтересно…

— А что ты хотел, — я начал закипать, — ты ушел тогда как раз вовремя.

— Я ничего не решал, — зашипел он сразу. — Ты знаешь, как у нас там… строго. Ты нарушил все, что можно. Зачем ты полез наверх со своими прошениями? Верховный так вообще сказал не приходить к тебе ни под каким видом. Я мотался тут рядом по разным неудачникам, а им сколько шансов не давай, они все равно их пропьют. И ты туда же, алкоголик хренов.

Надо сказать, что он был уже достаточно стар для ангела и выпить любил по старой памяти. Как-то мы нажрались с ним на берегу Балтийского моря около Варнемюнде, и он поведал мне, что приходил в гости еще ко всем известной Жозефине, притом в образе гвардейца Сен-Жерменского полка, которые уж точно не отличались нелюбовью к выпивке во всех ее формах и экзотических видах.

Ему, в принципе, даже можно было иногда верить, что я обычно и делал, поскольку настоящих друзей у меня никогда не было. Так сложилось, что он мне смог заменить и их, и отца, которого я видел крайне редко, пока тот был жив. Кстати, на все мои вопросы о его загробной жизни Анри упорно отмалчивался — только улыбка гуляла между клыков.

Стоял дождливый конец августа. Листья начинали облетать и лежали ранними рыжими пятнами на поверхности грязных луж. В них не отражалось ничего: небо висело над нами абсолютно равнодушным серым полотном без малейших признаков разнообразия, даже птицы перестали летать над городом в это время. Я поежился, сразу сверху закапала холодная мерзость, задул колючий ветер. Домой идти совершенно не хотелось, однако время поджимало, и я начал ждать звонка от знакомого голоса с вопросами.

— Ты как долго собираешься не выползать из этого дерьма? — в словах Анри отсутствовал вопрос, только глухое раздражение. — Зачем, спрашивается, ты здесь, Вольдемар? Чтобы гулять с собакой по вечерам? Или, может, каждую субботу ездить в ваш этот гипермаркет? Ничего же вообще не происходит.

Я пожал плечами, подумав, что, наверное, со стороны это смотрится вполне обычно — чертова уйма семей так живет.

— Наш после того случая выкинул тебя из всех Сценариев. Ты тогда поперся со своей — подчеркну — несанкционированной мм… инициативой в самое пекло. Помню, Базу трясло от камбуза до рубки от нездорового смеха. Хотя я тебя поддерживал, — неожиданно тихо сказал он.

Отвечать мне было нечего. После давнего провала трудно спорить с таким гостем, который к тому же приходит крайне редко в последнее время и всегда по делу. В этот момент у меня вдруг появилась надежда, что эта осень все-таки закончится для меня белой зимой с пушистым снегом, который будет идти над моим городом совершенно бесшумно и заметет дороги в те места, куда я больше не хочу идти. Я попытался улыбнуться, получилось криво и, наверное, со стороны смешно. Постоянных обитателей сквера это не сильно заинтересовало: двое из них мирно спали за ларьком, а девица неопределенного возраста, сидя на тротуаре, пыталась безуспешно попасть горлышком бутылки в рот. Мне оставалось минут восемь, Анри, наверное, тоже это знал.

— К делу! — он выбросил окурок и резко встал со скамейки. — Пойдем прогуляемся, — взяв меня за руку, он в мгновение расправил крылья, которые всегда видел только я, и пропал. У меня сдавило горло от перегрузки, на несколько секунд я выпал из реальности. Сознание прояснилось только в тот момент, когда я очнулся на до чертиков знакомой палубе Базы.

Верховный спал в гамаке и сладко посапывал. Мне приходилось переминаться с ноги на ногу — пол был холодный, а в ботинках к нему в резиденцию никто не входил. Слева за стеной медленно поворачивался голубой шар. Было видно, что над Северной Америкой облачно и сверкают всполохи грозового фронта. Пауза затягивалась.

От нечего делать я начал думать о том, когда я был здесь в последний раз. Ничего не изменилось: та же спартанская обстановка, только в углу на столе появился огромный экран с надкусанным яблоком. «Небось с сервоприводом», — подумалось мне с некоторым сарказмом, и я представил, как старик с видимым удовольствием нажимает на кнопку и смотрит на процесс появления этого чуда инженерной мысли из столешницы молочного цвета.

— Вольдемар, давай-ка выпьем, давно тебя не видел, — отвлек меня от размышлений его мягкий голос с небольшим акцентом, который я так и не смог за столько лет определить.

— С превеликим удовольствием, Экселенц!

Я немного испугался собственной смелости и даже перестал переминаться на холодном полу, в глубине которого мерно вспыхивали тонкие искорки, как от пароходной трубы, так что казалось, будто зал плыл над каким-нибудь «Титаником». «Может, это и вправду был он», — подумалось мне вдруг, но Верховный взял меня под локоть и потянул к бару около противоположной стены. Не пожадничав, он налил нам по два пальца Johnnie Walker в старые стаканы. Один, с отломанным краешком, взял себе — суеверием он не отличался.

— Надеюсь, не обижаешься за долгий перерыв в нашем общении? — прозвучало это как-то очень официально, и я решил, что задушевного длинного разговора, по крайней мере сегодня, у нас не получится.

— На вас грех обижаться, в прямом и переносном смысле, — в тон ему ответил я, неудачно пытаясь сострить.

— Раз ты здесь, значит, понадобился, — строго посмотрел он на меня. От его взгляда у новичков обычно почти сразу наступает паралич воли, но я могу его выдержать уже лет тридцать. — Ты, как я понимаю, готов в любой момент приступить? Супруга-то твоя давно ждет уже.

— Да не знаю, — здесь мне пришлось сдержать недоумение, — она же не в Сценарии, как я понимаю.

— Нет, но с женщинами всегда надо учитывать фактор интуиции. Она ждет, что ты преподнесешь ей в один непрекрасный день сюрприз. Правда, она не знает еще, с какой стороны ждать подвоха. Я читал отчет. Про сны же она тебе рассказывала?

— Да, регулярно. Ухожу к другой, она рыдает. Экселенц, а можно ее не впутывать?

— Разбирайся сам, сейчас не об этом, — в его голосе появились металлические нотки. — Все пошло не так, времени очень мало, надо было еще два месяца назад тебя привести, но ладно. Мне тебя надо по протоколу спросить, готов ли ты, — взяв шестью костлявыми пальцами свиток, он протянул его мне, — сразу подпишешь?

Понимая, что деваться мне некуда, и нервно сглатывая слюну, я ответил, заранее зная, что нарушаю все, что только можно:

— Нет, — это прозвучало чуть громче обычного. — В прошлый раз было то же самое. В результате по собственной глупости я не имел счастья лицезреть вас целых восемь лет. А мне уже 47, если не забыли, Экселенц.

— Хочешь посмотреть? — его левая бровь поднялась и только этим выдала крайнюю степень удивления. — Ладно, — он как-то удивительно легко согласился, — смотри.

Искорки в полу заплясали ярче обычного. Появилось изображение. Я подошел ближе к середине зала, напряженно всматриваясь в полупрозрачный пол. «Титаник» пропал. По осенней трассе, мимо покрасневшей раньше времени листвы, двигался неновый японский внедорожник. Слева от водителя я увидел до боли знакомое мне лицо Белки, рассеянно смотревшей на дорогу, которая в этот вечерний час практически не освещалась. Очень крупно — наверное, для меня — ее взгляд. Полоснуло тоской и холодом — глаза ничего не выражали, мыслями она была далеко отсюда. Она всегда смеялась, и глаза смеялись вместе с ней. Сейчас же от этого не осталось и следа, темные мысли стянули морщинами ее лоб и затуманили зрачки. Машина плавно шла по Приозерскому шоссе. На ветровом стекле под щеткой застрял ранний опавший листок. Некоторое время ничего не происходило, потом впереди появился белый силуэт фуры.

— Посмотри, хочу обогнать этого долбоеба, — водитель с романтическим именем Егор — это было видно внизу на информационной вкладке — обернулся к Белке, сидевшей слева.

Она, после некоторой паузы, склонила голову влево и посмотрела в темноту:

— Подожди, сейчас… давай!

Автомат послушно увеличил обороты, и старый CR-V потянулся вдоль грязно-серого бока рефрижератора. Прошло секунды четыре, а борт все не кончался. Внезапно впереди, метрах в тридцати, засверкал отблеск лобового стекла встречной машины. В самый последний момент до удара Егор очень четко запомнил свое удивление отсутствием света встречных фар.

Изображение было, судя по всему, со спутника слежения, и я ясно увидел, как впереди с погашенными фарами летит по встречной полосе серая «Нива», практически слившаяся с ночной дорогой. Белка страшно беззвучно закричала, и «Нива» удивительно медленно начала уходить в сторону обочины.

Было поздно. Касательный боковой удар смял капот внедорожника, машины закрутило и отбросило друг от друга. Японец, пропоров бок фуры, загорелся сразу. «Шланги», — подумал я машинально, запах бензина в кабине, ставший привычным. Двигаясь еще некоторое время, горящее железное месиво медленно остановилось на обочине. «Нивы» нигде не было видно. Из кабины фуры с белым лицом бежал молодой парень, который сразу пропал в клубах черного дыма с багровыми прожилками. Он появился почти сразу, размахивая руками и показывая туда, где ничего живого быть уже не могло. Остановились несколько машин, и парня оттащили от точки смерти.

Картинка погасла. В зале свет стал ярче, и я увидел на лице Верховного нечеловеческую грустную усталость, что в его случае было абсолютно верно — он никогда не был человеком.

— Ты удивлен? — его голос никак не выдавал эмоции. — Тебе придется сделать все, чтобы не допустить реализации новой ветки Сценария «Выборг — Густав». Не стану отрицать, мне пришлось вызвать тебя через восемь лет, потому что… возможно, это Хелена. Да ты и сам это почувствовал, наверное. Так что скажешь? Ты же знал, что придется вернуться в эту точку. И я это знал. После того, как сбилась наводка радара масс-передатчика, и Ее Высочество пропала навсегда, — чувство юмора не покидало шефа даже в такие минуты, но неожиданно для меня Экселенц как-то по-человечески заглянул мне в глаза, — мы с тобой не говорили давно об этом. Я каждый раз просил у тебя прощения, и сегодня не будет исключения. Хотя и прошло столько лет.

— Конечно, я подпишу, давайте бумагу, Экселенц, — я хрипел, у меня дрожали руки, вспотел лоб, и уже привычно засосало под ложечкой. — Это то, о чем я думаю?

Верховный фыркнул и пожал плечами, значит, пришел в норму:

— Думаю здесь я, мой мальчик. Но я даю вам шанс, — он медленно повернулся ко мне спиной и сказал куда-то в пустоту: — Обычно я этого не делаю.

Как всегда, он прежде всего думал о работе, судьба людей для него была лишь вписана в огромное количество Сценариев, лежащих внизу. Меня же интересовал только один, который начался за четыреста пятьдесят лет до этого момента, на самой границе с современной Финляндией. Конечно же, Экселенц знал, что я не откажусь. Простой расчет, ничего более. Он однажды уже пытался мне рассказать о бла-бла-бла спасении мира, глобальной миссии и неимоверной ответственности. Молодой я тогда был и поверил ему.

Я и сейчас ему поверил. Наверное, потому, что мои кости не гниют в безымянной выборгской могиле, а находятся внутри вполне приличного тела. И лысоватая башка тоже уверенно и крепко находится там, где ей и положено — на ссутуленных плечах.

Все просто: я — Избранный, агент по шпионской терминологии, и умереть просто так мне не дадут. Единственное, к чему я так и не могу привыкнуть, — к неизбежности воскрешения, возвращению воспоминаний и боли от проникновения в тело тех или иных орудий. Так было и в 1555 году от рождества Христова в славном городе Выборге.

Глава 2. Крутой поворот сюжета

Стучат копыта, тук-тук, тук-тук по старой римской дороге, или не римской — кто ее знает. Зачем-то меня дернуло взять лошадь, а не сесть в повозку к местному представителю финно-угорского народа, как назовут их несколько веков спустя. И теперь лошадь неторопливой рысью шла по направлению к Замку практически в полной темноте.

А должна бы, наверное, нестись галопом, неся на себе гордого седока в сверкающих доспехах, которые освещают все вокруг, даруя свет истины местным землепашцам, коих, к моему счастью, уже второй день не наблюдалось. Я ощупал седельную сумку, лошадь фыркнула, видимо почувствовав слабину в твёрдом намерении хозяина загнать ее в могилу.

— Ладно, Адель, я ж не изверг всё-таки, — сказал я ей на ухо не очень уверенно.

Во-первых, скорее всего, ее звали не Адель, а во-вторых, русский язык ей на королевской конюшне в Стокгольме не преподавали. Но мне как-то полегчало. До назначенного сеанса связи в окрестностях Сайменского канала оставалось полчаса яркой оглушительной тишины.

Животина радостно замотала гривой и начала заворачивать в сторону еле слышного говорливого переката воды у прибрежных валунов, наверное, метрах в пятистах. Проступали вершины сосен, звезды уступали зеленовато-синий северный небосвод свечению за горизонтом. До рассвета оставалось ждать минут пятнадцать.

Я слез, кряхтя, с кобылы, накинул поводья на сук и отправился за водой, со стороны представляя это презабавное зрелище: сутулый человек в лёгкой кольчуге и в подбитой мехом накидке, с небольшим мечом в ножнах вроде «жала» Бильбо Беггинса, с совершенно ярким и режущим диссонансом светодиодным фонариком во лбу. Когда я шел обратно с полным кожаным ведром воды, фонарь пришлось погасить, чтобы прямым лучом не свести с ума и так настороженно храпевшую Адель.

Скоро, лет через четыреста с хвостиком, здесь будет шоссе. После небольшой развязки дорога прямой стрелой уйдет на Хельсинки и далее, образуя балтийский коридор. И поймать сигнал сразу минимум трех базовых GSM-станций здесь можно будет без труда. Но не сейчас.

Сейчас, проклиная Экселенца с его аутентичностью, я полез повыше на ближайшую сосну. С семиметровой высоты уже виден был краешек Солнца, расчертивший изумрудный оттенок неба теплым водопадом первых лучей. Я сощурился от удовольствия, как кот. Сразу стало тепло и захотелось посидеть на этом суку минут десять, заснуть, заснуть… Шишка! Шишка треснула мне по макушке, и, посмотрев наверх, я увидел белку. Обыкновенную, рыжую. Она кокетливо прикрылась роскошным хвостом и, судя по всему, ждала меня там уже давно. Наши глаза встретились. Она совершенно спокойно держала в лапах еще одну шишку, и я сразу понял, что надо лезть обратно. Забросив антенну по типу белорусских партизан повыше, я быстро полез вниз.

За последние четыре столетия технология Базы ушла далеко вперед. И то, для чего нам в середине десятых годов нужен был какой-никакой электронный монитор, в середине шестнадцатого века превращалось в проблему. Единственный гаджет, который мне дали на складе, я снял с головы и открыл водонепроницаемый кожух. Покрутив колесико и, наконец, добившись чистого свечения зелёного индикатора, я приготовился слушать ценные указания Верховного. Они могли мне действительно серьезно помочь, ибо кроме того, что я уже и так сделал, я не знал ничего, то есть инструкции на этом месте кончались. А каким образом мне попасть внутрь Замка, кем представиться и, в конце концов, где жить, я совершенно не знал.

От громкости божественного голоса Верховного Адель дернулась у сосны, оторвавшись от водопоя и прядя ушами.

— Вольдемар, чего у тебя там так темно?

Оказывается, в хреновине была встроена камера. Ответного экранчика, хотя бы и с мышиную задницу, там не предусмотрели. Ладно, зато громогласный рык шефа был убедителен и с лихвой перекрывал недостатки интерактивности.

— Утро, Экселенц. Очень ранее утро, хоть глаз выколи, — я покосился наверх, где на меня с невидимым озорным любопытством пялились два черных зрачка между ушек с кисточками… — Я вас слушаю.

— Король Густав Ваза, обладатель твердой руки, реформатор, не забывает также о состоянии обороны на юго-востоке своего пока еще государства. В 1555, в мае, а именно сейчас мы с тобой и разговариваем, с целью проверки оборонительных укреплений он посетит достославный Выборг. Одному мне известно, зачем, а главное, кто ж его, стервеца, надоумил изменить историю, да так, что все лучшие сотрудники теперь работают на тебя…

— Уже хорошо: будет двор, будут дамы, балы, интриги, турнир и обязательно кого-нибудь прибьют в темном углу, — я начал бурно радоваться. — А я чуть не улетел в ботинках не по моде, хорошо Алисочка меня остановила. Жаль, что продолжение нашего разговора убьёт, скорее всего, саму возможность насладиться мне всем вышеперечисленным.

— Ничего, повеселишься, если сделаешь все в соответствии — слышишь, в полном соответствии — со Сценарием! А он тебе известен из школьного курса истории. Никогда сын новгородского князя, тщедушный и избалованный Милослав, не женится на пятой дочери шведского короля. И тем более ни при каких обстоятельствах она не попадет в руки этих московских стрельцов, — динамик хрипел от натуги, я послушно моргал глазами, все было как всегда. — Въедешь через нижние ворота, там безопаснее. Иди прямо в дом Наместника. Найдешь там Магду на кухне. У нее недавно супруг помер, короче, она там ждет порученца стражи, ты он и есть, собственно, — голос Верховного понизился до шепота, но я все равно расслышал, — Завидую я тебе: скольких туда отправлял к ней за последнее время, никто не жаловался.

Стало мокро, и туман растекался от Саймы. Мы с Аделью плелись в его сумраке, плюнув на мое первоначальное желание увеличить скорость. Вернее, это было ее решение наплевать на сроки. Благородное животное никак не реагировало на мои робкие и не очень удары по бокам, восклицания «Но, пошла!», а также задабривания яблоками и две честные остановки на водопой. Однако в моей голове все двигалось со скоростью курьерского поезда.

Можно сказать, что сверхзадача, она же легенда, она же… конечно, существовала, но далее все было покрыто сплошным туманом. Одно было ясно наверняка — Густав Ваза был озабочен. И не просто войной, податями и другими также обязательными и утомительными занятиями, а совершенно нетипичной, можно сказать, для него ситуацией — поиском лучшего жениха для своей дочери, несравненной Хелены Эстрельской, принцессы земель восточнее Северных озер, получившей по наследству управление населением четверти Шведского королевства и обитавшей в основном на болотистых чухонских наделах.

Вышеозначенная Хелена, по слухам, была молода, дерзка, любила носиться верхом по окрестным к Замку полям в мужском платье, а также разоблачаться в летнюю жару, предаваясь беззаботному омовению в реке, которую позднее назовут Невой.

И вот ведь незадача: через пару дней ее досточтимый папаша вознамерился в славном городе Выборге совместить инспекцию фортификационных сооружений со смотринами и процедурой сватовства своей прекрасной, но, по его мнению, совершенно непутевой дочери, которую он любил больше себя самого, забываясь от отцовской нежности и не думая о том, что его маленькая дочурка уже выросла. Последний неоспоримый факт совершенно не укладывался в его венценосной башке. И так бы он и дарил ей куклы, деревянных коней и игрушечных солдатиков, если бы внезапно не поступило два взаимоисключающих предложения. Но если визит Милослава, а также размер свадебных даров и секретные протоколы с торговыми преференциями были уже согласованы, то неожиданный посланник царя Ивана должен прибыть в выборгский замок через три дня-и совсем нежданным гостем…

И я должен его остановить. В противном случае по Сценарию началось бы что-то совсем уже непотребное. Ведь это был только повод. Циничный по форме и содержанию отказ Хелены в присутствии многочисленных гостей должен спровоцировать дружину князя устроить резню в Замке, а стремительный бросок рыскающего на границе стрелецкого войска истребит все подвластное Магде чухонское население. Кого именно из перечисленных я должен был прикрывать и спасти, мне не сказали. «Действуй по обстановке», — вот что я услышал в кабинете Верховного с видом на покрытое облачностью восточное полушарие.

Глава 3. По встречной полосе

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.