электронная
441
печатная A5
1282
16+
PRIMAVERA НАВСЕГДА

Бесплатный фрагмент - PRIMAVERA НАВСЕГДА

Объем:
200 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4493-6701-3
электронная
от 441
печатная A5
от 1282
Автор времён работы в оркестре

ВСТУПЛЕНИЕ

О пользе архивов

О пользе архивов уже давно никто не спорит. Там можно найти великое множество преинтереснейших вещей. Мой архив не исключение. В него я и заглянула недавно в поисках одного письма. Но, закрывая шкаф, я наткнулась взглядом на пакет, который раньше не замечала. Открыла. Там старая папка с крупной надписью на обложке: АБЯЗОВ. Что же это может быть? История с работой в оркестре Абязова уже давно подёрнута туманной пеленой прошедших лет… Открыла папку. И на первом же листе увидела заголовок: «Гастроли казанского камерного оркестра „La Primavera“ в Швеции, июль 1999 года».

О, боги! Как же это давно было!

И сразу за первым листом с расписанием гастролей, в отдельной пластиковой папке, увидела распечатанную вёрстку книги, которую я написала к 10-летию оркестра!

Да… Видимо, Мойры всё ещё плетут эту нить…

Нахлынули воспоминания.

Эта история с моей работой директором камерного оркестра Абязова была насыщена самыми разными и интересными событиями. И в том числе написанием книги об оркестре и о самом Абязове. Тогда, почти двадцать лет назад, я написала её, сверстала, но она так и не увидела свет, не попала к читателям. Причины, по которым ситуация сложилась именно так и никак иначе, сегодня уже неважны. Важно другое: слово, однажды произнесённое, должно быть услышано теми, кому оно предназначалось. И фраза из последней главы, что «… мы можем… творить вещи, которых прежде не было и которые, если их завершить, будут жить без нас», относится не только к музыке. К слову, однажды сказанному или написанному, она тоже применима.

Читая распечатку вёрстки, я всё больше погружалась в прошлое. Краски, звуки, ароматы… Как из случайно раскрывшегося ларца водопадом рассыпаются драгоценности, так память заискрилась водопадом воспоминаний: вспыхивали картины и образы далёких дней и событий, я видела лица людей, живших и творивших тогда рядом со мной, слышала их голоса…

Бывает, мы хотим вернуться в прошлое. Воскресить давно минувшее. Открыть капсулу с законсервированным временем. И снова ощутить волшебство тех дней, которые подарили нам восхитительные моменты. Именно это и случилось, пока я читала.

И стало понятно, что эту книгу надо издать. Пусть и через двадцать лет. К тому же недалеко и 30-летие оркестра. Ведь первый концерт прошёл 24 ноября 1989 года в Актовом зале консерватории. Значит, через год, в 2019 году, оркестру 30 лет!

Чем больше я «думала эту мысль», тем более утверждалась в своём решении. И хоть Главный Искуситель и шептал за плечом: «Да кому она нужна через двадцать лет?» — я всё же не поддалась и осталась при своём мнении — издать!

Размышляя над этой идеей, вдруг подумала, что стоило бы встретиться со всеми персонами из этой книги, со всеми, с кем смогу, и спросить их, как они жили эти двадцать лет, чего достигли, что осуществили, чего ещё желают. Но потом поняла, что это будет уже совсем другая история. А моя, та самая — вот она! Такая, какая была. И не нужно примешивать к ней ингредиенты, которые могут только изменить угол зрения. И я решила оставить всё как есть.

К тому же, если я сейчас пойду «по городам и весям», издание книги снова отложиться на неопределённый срок. Кто-то скажет: двадцать лет лежала и ещё два месяца полежит. Но нет! Мойры, конечно же, терпеливы, но лучше их не искушать!

В этой книге, кроме моих эссе, собраны ещё и интервью с людьми, которые так или иначе были в орбите Рустема Абязова и его оркестра.

К сожалению, время быстротечно, и некоторых уже нет с нами. Но тем ценнее их слова: они смогут оживить для нас их мысли и чаяния. Их голоса со страниц этой книги воскресят для нас их лица и угасший жар сердец.

Кто-то узнает себя, кто-то вспомнит, чем жил в то время, кто-то оценит пройденный путь.

За эти двадцать лет люди, живущие в этой книге, смогли осуществить свои творческие планы и мечты, кто-то перешёл на более высокие должности, кто-то, как Диоклетиан, занялся выращиванием капусты, а оркестр гастролировал в десятках странах и городах и дал сотни концертов. И если перефразировать знаменитое выражение: «Это были времена, когда деревья были большими», — я могу сказать, что это были времена, когда Шаймиев ещё был президентом Татарстана, Исхаков — мэром Казани, а Казанский университет — просто КГУ. Кто жил тогда в этом странном городе — в Казани, тот поймёт.

А на самом первом листе распечатки, рядом с последним предложением Вступления: «Все интервью в этой книге записаны в течение 1998—1999 годов», корректор двадцать лет назад написала красной ручкой: «По-моему, добавка лишняя». Тогда — да, сегодня — нет. Сегодня она актуальна!

Фотосопровождение к книге, собранное мной тогда, «погибло» вместе с тем компьютером, в котором книга была свёрстана. Так что я вновь подобрала фоторяд из старых фотографий тех времён, шведских буклетов, нескольких цветных распечаток макета, тоже обнаруженных в этой старой папке вместе с распечаткой текста с пустыми глазницами вместо фотографий, и кое-что взяла из интернета. И создала новый облик книги. Но текст я не тронула. Он такой, каким был тогда, двадцать лет назад.

Тогда же преподавателями Казанского университета были сделаны и переводы избранных частей книги на три языка: татарский, английский и французский. Они идут друг за другом в конце книги. По какому принципу я делала выборку и по какому принципу университетские преподаватели переводили её, уже не помню. Так что переводы тоже оставлены без изменений.

И вслед за Пушкиным мне только и осталось повторить:

Но так и быть — рукой пристрастной

Прими собранье пёстрых глав,

Полусмешных, полупечальных,

Простонародных, идеальных,

Небрежный плод моих забав,

Бессонниц, лёгких вдохновений,

Незрелых и увядших лет,

Ума холодных наблюдений

И сердца горестных замет.


PRAEFATIO

Михаил Александрович Теплов

Памяти друга

Начиная собирать материал для этой книги, я, как это свойственно многим, перенеслась мысленно в тот осенний вечер 1999 года, когда в одном из казанских залов пройдёт юбилейный концерт «La Primavera». Потоки света, праздничное настроение, смокинги, декольте… И выйдет на сцену Михаил Александрович Теплов, именно он, и никто другой, и скажет: «Здравствуйте! Я приветствую всех вас, собравшихся сегодня здесь, чтобы поздравить с 10-летием наш любимый оркестр и его великолепного дирижёра Рустема Абязова!».


И вот мы сидим с вами в этом зале, горят люстры, у нас действительно праздничное настроение. Только Михаил Александрович не выйдет на сцену. Он умер. Умер неожиданно и далеко от родного города летом 1998 года. А ведь именно его действия стали тем связующим фактором, той точкой отсчёта, которую называют иногда Судьба. Он замкнул совершенно не связанные друг с другом события, и вот уже десять лет звучит в концертных залах дивная музыка в исполнении камерного оркестра «La Primavera» под управлением Рустема Абязова!


Давайте же будем помнить об этом мягком, интеллигентном человеке и о его роли в нашей музыкальной истории.

PROLOGUS

Ташёвка

Camel Trophy

Вы когда-нибудь бывали на Camel Trophy? Думаю, нет. Ведь попасть туда невероятно сложно. Но, как выяснилось, совершенно необязательно владеть английским и ехать в Африку или Южную Америку. Достаточно поехать на дачу к другу детства.


…Самое начало последнего месяца лета. 8 августа 1998 года, суббота. Мы едем с Абязовым в Ташёвку, к его однокласснику Олегу Сакмарову, который приехал из Питера в Казань в отпуск. День вроде ничего, только ветер сильный. Дорога покорно ложится под колёса абязовской «Оки», отражая свет, слепит глаза Волга. Природа постепенно становится многоцветной: пронзительно голубое небо, громады белоснежных облаков, зелёная и бурая листва, жёлтые и фиолетовые поля, и над всем этим сияет высокое августовское солнце…


Любоваться природой пришлось недолго. Абязов знает только одну дорогу: дойти по воде на «Ракете» и потом пять минут немного направо в гору. На машине он не ездил туда ни разу. Становится весело. Состояние наших дорог уже на выезде из города даёт много поводов для шуток. Но чем дальше в лес, тем, как известно, больше рытвин. Мы начинаем спрашивать дорогу у всех подряд, плутаем, и, наконец, кто-то с завидной убеждённостью в голосе показывает нам направление, утверждая, что это хоть и не близкая, но самая лучшая дорога. Его бы слова, да богу в уши! Если эта — лучшая, то какова та, что поплоше?! Крен машины в 45 градусов — это детские игры по сравнению со всем остальным. Маленькая юркая «Ока», даром что не «Lend Rover», как храбрый альпинист карабкается на крутые горки из глубочайших ям, колёса попеременно лишаются колеи, тряска невообразимая. Хорошо ещё, что не было дождя — под колёсами-то глина.


Camel Trophy в подмётки не годится нашим родным просторам!


В таких условиях мы приближаемся к деревне. Там дорога не лучше, и, наконец, её перегораживает местный «кирпич» — бревно попёрек улицы. Абязов идёт на разведку. Повезло: мы в пяти минутах ходьбы от дома. Цель достигнута!


Дом на горке, продуваемый свистящим волжским ветром, который потом будет звучать постоянным фоном из диктофона с записью наших разговоров; старый школьный друг, с которым Абязов вместе вот уже почти 35 лет. Джинсы и простая рубашка вместо фрака и шампур с шашлыком вместо дирижёрской палочки сделали из дирижёра просто человека. Он шутит, улыбается, воспоминаниям нет конца. Они совершенно противоположны, но это их и объединяет. Единство противоположностей в действии. Вокруг суета: варят картошку, режут салат… Садимся за стол, и первый тост — Абязова:


Рустем Абязов:

 Приятно вас всех видеть живыми, здоровыми, весёлыми и симпатичными!

Олег Сакмаров:

 А я лежу на столе, дремлю, вдруг вижу — Абязов идёт. Думаю, вот ведь «глюк» какой!

Рустем Абязов:

 Да ты на меня в упор смотрел и даже не пошевельнулся, пока я тебя не окликнул.

Олег Сакмаров:

 А я решил, что мне это снится, и не хотел просыпаться.

Хорошие сны снятся друзьям детства!

ЧАСТЬ 1 
SANCTUS

Рустем Абязов в музыкальной школе

Время
абсолютной культовости

Вот ведь удивительная вещь: советская специализированная музыкальная школа, совершенно нищая, где культивировалась исключительно классическая музыка, а все новомодные веяния того времени принимались в штыки, — и дала деньги на покупку аппаратуры для школьного эстрадного ансамбля!


Вадим Афанасьев, скрипач, профессор Казанской консерватории:

— Пришёл такой маленький мальчик Рустик за ручку с дедушкой. Я, как директор CCMШ, и принимал его в 1 класс. С первых дней был на хорошем счету.

Марат Ахметов, скрипач, профессор Казанской консерватории:

— Я Рустема знаю со 2 класса школы. Мне импонировала его опрятная игра, всё так чистенько. Сразу стало заметно, что он отличается от сверстников одарённостью, хорошо развивался, и техника была на высоте. Бойкий был скрипач, но в своих выступлениях всегда оставался деликатным.

Ирина Дубинина, пианистка, профессор Казанской консерватории:

— Я его помню ещё с 1 класса. Был такой прелестный, талантливый маленький скрипачик.

Борис Каплун, скрипач, профессор Казанской консерватории:

— Помню его ещё со школы. Я тогда вёл предмет «камерный оркестр», Рустем его посещал. Хороший был мальчик, способный. И вырос в весомого музыканта.

Георгий Кантор, музыковед, профессор Казанской консерватории:

— Я знаком с Абязовым более 20 лет. А впервые услышал его ещё мальчиком, когда он учился в ССМШ. Уже тогда он обращал на себя внимание, и было ясно, что у него есть талант. Повзрослев, он превратился в великолепного скрипача с ярко выраженной артистической внешностью.

Олег Сакмаров, музыкант рок-группы «Аквариум»:

— Бывают друзья детства, школьные друзья. Но встретишься с ними через много лет и понимаешь: ничего общего не осталось, говорить не о чем, изменился человек. С Абязовым совсем не так. Это, пожалуй, мой самый старый, самый верный друг, с которым я дружу с 6 лет. А самая крепкая дружба началась с 4—5 класса, когда мы сели за одну парту. И так осталось на всю жизнь. Я не могу говорить о нём ни объективно, ни искусствоведчески, анализ его действий мне не по силам, я его просто безумно люблю и уважаю как друга и достойного человека! Он всегда был для меня образцом для подражания. И источником ревности. Вот такая ревностная дружба. Она держалась на неосознанном желании каждого быть первым, время тогда было такое — соревновательное.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 441
печатная A5
от 1282