Бесплатный фрагмент - Приключения капитана Дисмаса. Зов крови

Глава I.
Утреннее письмо

Осень в Александрийской империи никогда не была холодной. Наоборот, всегда достаточно тёплая, с небольшим количеством осадков она радовала жителей. Однако в этот год что-то пошло не так. Осень выдалась холодной с нередкими капризами в виде проливных дождей и, порой, заморозков по утрам.

Это утро ничем не отличалось от всех предыдущих. По крышам и карнизам барабанил не сильный, но надоедливый дождь. Солнце ещё не успело выглянуть из-за горизонта. На улице стояла тьма, которая рассеивалась тёплым светом магических фонарей. Ничто не могло нарушить покой спящих в столь ранний час жителей. Ну, или почти.

Дисмас Науталопус был кентархом — капитаном военного корабля империи. С ранних лет он служил на благо Александрии. Начиная с простого посыльного, он прошёл долгий путь и к двадцати пяти годам стал старшим помощником на большой военной галере, а к тридцати получил в управление собственное судно.

В этот дождливый день у Дисмаса должен был быть выходной, который он планировал провести дома с дочерью. Однако у судьбы явно были другие планы.

Настойчивый стук в дверь разбудил немногочисленных домочадцев маленького поместья имперского морского офицера. Евстахий — старый слуга из бывших рабов, давным-давно получивший свободу, но, сохранив верность своему прежнему хозяину, оставшись у него в услужении, незамедлительно отправился к двери, дабы посмотреть, кто мог побеспокоить его господина в столь ранний час.

Стук становился всё настойчивей. Аккуратно выглянув в окно, Евстахий заметил во дворе коня в ветхой армейской сбруе алого цвета.

— Откройте, именем Императора! — отчётливо раздался громкий и слегка грубоватый мужской голос.

Смекнув, что незваным гостем может статься гонец, старый слуга поспешил отворить двери.

На пороге стоял промокший сердитый молодой человек. Одет он был в лёгкую кожаную куртёнку и плотные домотканые штаны. Ноги его были обуты в невысокие сапоги, подбитые металлическими вставками. Лицо было скрыто глубоким капюшоном, который мужчина поспешил снять, едва переступил порог офицерского дома.

— Что здесь происходит? — недовольно спросил Дисмас. Он оказался разбужен настойчивым стуком и решил спуститься посмотреть на гостя. Однако, увидев на пороге гонца, удивился.

Заметив подошедшего кентарха, гонец поспешил поприветствовать офицера. Выпрямившись, солдат стукнул кулаком правой руки по груди.

— Ave! — громко крикнул посыльный.

— Ave! — бросил в ответ Науталопус.

Покончив с официальным приветствием, гонец передал небольшой тубус с печатью друнгария — лорда этой приморской провинции и, по совместительству, начальника морского штаба.

Поблагодарив гонца, Дисмас жестом велел тому отправляться прочь.

Неприметный с виду деревянный футляр, тем не менее, был скреплён личной печатью начальника штаба. Кроме того, доставил его не простой гонец, а солдат из военной почтовой службы. Такие, как правило, разносили приказы на поле боя.

Без промедлений вскрыв печать, мужчина вытащил из тубуса свиток. Пробежавшись по нему глазами, имперский офицер нахмурился. Как и предполагал герой, это был приказ о срочном сборе в штабе.

Взглянув в окно, за которым лил непрекращающийся дождь, Дисмас тяжело вздохнул.

— Передай Виктории, чтобы она не выходила сегодня из дома, — с переживанием в голосе приказал Евстахию Науталопус. Старый слуга на это лишь понимающе кивнул.

— Разбуди конюха. Пусть подготовит коня.

— Будет исполнено, — покорно ответил слуга.

Надо было поторапливаться. Поднявшись к себе, Дисмас поспешил облачиться в доспехи. Ламеллярная кираса защищала торс. На кожаном поясе виднелись двое ножен для меча с широким лезвием и однолезвийного кинжала. На руках были закреплены сегментные металлические наручи, а ноги обуты в короткие до колен сапоги из плотной кожи с многочисленной шнуровкой. Голову же укрывал композитный шлем с высоким гребнем, выдающим офицерский статус. Жёлтый плащ был закреплён на плече круглой бронзовой фибулой.

Облачившись в доспехи, мужчина решил попрощаться с дочерью. Однако не успел он покинуть комнату, как наткнулся на сонную Викторию.

Молодая девушка выглядела растерянной. Копна волос пшеничного цвета была растрёпана, а в глазах читалась обеспокоенность. Она была разбужена стуком в дверь, но выходить из своей спальни не спешила. Слегка приоткрыв дверь, она наблюдала в щель за происходящим внизу. Ей не составило труда не только всё рассмотреть, но и услышать разговор отца с Евстахием. Хотя из короткого разговора Дисмаса со слугой Виктория мало, что поняла, всё же указания мужчины обеспокоили девушку.

— Что было в том письме? Почему в свой выходной папа должен срываться непонятно куда в такую рань? — задавала сама себе вслух вопросы Виктория. Кроме того, она была возмущена тем, что Дисмас приказал ей сидеть дома. Нет. Она должна была поговорить с отцом до того, как тот уйдёт.

Стоя на пороге спальни родителя, Виктория переминалась с ноги на ноу. Вся решимость покинула девушку. Стоило ей подойти к двери в комнату, как она услышала шорох одежд и лязг доспехов. Стало очевидным из письма, что её отца срочно вызвали в штаб.

Глупой Виктория не была. Она сообразила, что столь внезапный приказ мог быть отдан лишь в случае чего-то действительно опасного.

— Выходит, мне действительно лучше переждать дома, — пробубнила себе под нос девушка.

Дисмас никак не ожидал увидеть на пороге своей спальни Викторию. Девушка растерянно взглянула на отца. Всё в ней говорило о крайней обеспокоенности. Мужчина заметил странное поведение дочери.

— Это был гонец из штаба, — принялся объясняться Науталопус. — Принёс приказ из штаба с приказом явиться в порт.

— Так внезапно, — вздохнула Виктория.

— Простая проверка боеготовности, — решив успокоить дочь, небрежно махнул рукой мужчина. — Не стоит беспокоиться.

— Тогда почему ты приказал Евстахию не выпускать меня из дома? — требовательным тоном спросила девушка.

Мужчина задумался. Действительно, раз это просто сбор в штабе, отчего бы не разрешить Виктории покинуть пределы поместья. Ответа на это у имперского офицера не было. Вернее, он был — хранился в том самом футляре, что принёс гонец. Однако, рассказать всё, как на духу Дисмас просто не мог. Вместо ответа он лишь тепло улыбнулся и потрепал дочь по голове.

— Вот увидишь, к ужину я буду дома, — приободрил Викторию отец и вышел из дома.

На улице вовсю лил дождь. Тяжёлые чёрные тучи заволокли небо, не позволяя утренним лучам озарить небосвод.

Быстрым шагом, даже не стараясь обходить лужи стороной, кентарх вмиг преодолел небольшое подворье и оказался в конюшне. Слуга — молодой парень с задорным взглядом и вечно взъерошенными волосами, уже приготовил хозяйского коня и кормил яблоком кобылу

Виктории. Заметив приближающегося господина, мальчишка подобрался и выправился. Он рассчитывал, что в будущем поступит на службу в ряды имперской армии и станет таким же гордым офицером, что и Дисмас.

— Господин, ваш конь готов, — склонил голову мальчишка, на что Науталопус коротко кивнул, принимаясь закреплять сумку с нехитрым завтраком на седле.

— Не забыл ещё тех уроков, которые я тебе давал? — обратился мужчина к конюху.

— Как можно, ваше благородие! — воскликнул мальчишка.

Слова мальчишки устроили Дисмаса и он удовлетворительно кивнул, потрепав парня по голове.

— На сегодня ты освобождаешься от обязанностей конюха, — вмиг посерьёзнел кентарх. — С подворья не уходи и будь внимателен. Обратись к Евстахию и попроси у него оружие и доспехи. Скажешь, что я приказал — он поймёт.

— Что-то случилось, господин? — обеспокоенно спросил конюх.

— Надеюсь, что нет, — бросил в ответ Дисмас и, оседлав коня, поспешил отправиться к порту.

Поместье Науталопуса располагалось за городом на холме, с которого открывался отличный вид на укрытую утренним туманом бухту. Путь верхом до Арсенала — места расположения штаба и всех военных кораблей провинции занял целый час. Натянув посильнее капюшон плаща, кентарх пришпорил коня. За время в пути дождь успел несколько утихнуть, но не прекратился вовсе. Вместо этого он продолжал накрапывать мелким противным ливнем. Однако тучи медленно, но верно стали расходиться. Постепенно поля сменились небольшими каменными лачугами крестьянских домов предместья, а протоптанная узкая дорога сменилась вымощенным и широким трактом. Вскоре мужчина добрался до не высокой, но достаточно толстой и прочной городской стены.

Подъехав ближе, Дисмас отметил, что, несмотря на ранний час, привратники не спали. Более того, пост перед вратами был усилен центурией из местного легиона. Сотня тяжеловооруженных пехотинцев зорко следила за подъездом к воротам.

Тяжёлый взгляд легионера, внимательно следящего за окрестностями, зацепился за приближающуюся фигуру всадника в тёмном плаще с накинутым на голову глубоким капюшоном.

— Ещё один! — звонко гаркнул часовой легионерам у стены. Воины тут же подобрались и приготовились встречать путника.

Едва приблизившись к стене, Науталопус осадил коня, заставив того двигаться медленней. Подъехав практически вплотную к городским вратам, мужчина нехотя стянул с головы капюшон, защищающий от мелкого, но противного дождика, который не перестал идти, даже несмотря на то, что тучи уже давно исчезли с небосвода, а сильный ливень закончился уже как четверть часа назад.

Перед кентархом вышел воин. Облачён он был в тяжёлую кольчугу, усиленную нагрудником. На ногах были высокие сапоги из дублёной кожи, а на голове высокий шлем с торчащим из него пучком синих волос. За спиной, слегка колышась на ветру, был закреплён жёлтый плащ с замысловатыми квадратными узорами. Перед Дисмасом предстал декарх — командир небольшого подразделения, непосредственно охраняющего ворота.

— Стоять! — вскинув руку вперёд, приказал офицер. — Проход в город закрыт. Кто таков?

Вместо ответа Науталопус протянул декарху свиток с приказом явиться в штаб. Пока офицер осматривал переданный документ, мужчина бегло осмотрел небольшой лагерь, развёрнутый возле врат. С удивлением он обнаружил знакомую фигуру на лошади.

— Можете проезжать, — кивнул легионер, позволяя кентарху въехать в город.

Ничего не ответив, мужчина слегка пришпорил коня и поравнялся со знакомой фигурой.

— Никифор, — приветственно кивнул знакомому всаднику Дисмас.

— Ба! — широко улыбнулся знакомец, едва услышав слова имперца, — Выходит, даже тебе велели явиться в штаб?

Мужчина перед Дисмасом был высок и статен, а громоздкая фигура внушала трепет даже бывалым воякам из числа легионеров, охранявших городские врата. Голова его была укрыта капюшоном, из-под которого то и дело вылетали густые клубы белого дыма.

— Меня ждал? — поинтересовался кентарх.

— А то кого же? — усмехнулся в ответ мужчина, разгладив пышные усы.

От имперского офицера пахло табаком и орехами — привычный, впрочем, для Науталопуса аромат — даром, что знакомы они с Никифором были ещё с корабельного училища.

— Двинули? — обратился к другу Дисмас.

— Ну, надо же, а я думал мы здесь до завтра простоим, — съязвил Никифор.

Несмотря на шум и суету около врат, в городе всё было тихо. На улицах не было ни души. Ровные ряды двухэтажных кирпичных домиков тянулись вдоль не слишком широкой вымощенной камнем улицы. Окна в них были закрыты ставнями. Фонари вдоль мостовой всё ещё горели, источая приятный тёплый свет и разгоняя сгустившийся туман.

Проехав несколько улиц, товарищи стали изредка встречать горожан. Дрёма с городских жителей спала ещё не до конца. От того они то и дело заходились в широком зевке, а в рассеянных взглядах можно было разглядеть остатки недосмотренного сна.

— Дюже густой нынче туман, даже фонари едва разгоняют эту дымку, — хмуро прокомментировал опустившуюся на город и окрестности пелену Дисмас.

Никифор на это никак внешне не отреагировал, лишь неопределённо хмыкнул и, пожав плечами, сильнее укутался в свой плащ.

Несмотря на промозглость и утренний холод, в седле мужчина держался расслабленно. Одной рукой держась за вожжи, другой он удержал курительную трубку. Смакуя каждую затяжку, офицер с наслаждением вновь и вновь выпускал изо рта облака табачного дыма. Все мысли его были где-то в другом месте, но где — этого Науталопус понять так и не смог.

— Гонец прислал письмо с личной печатью друнгария, — в попытках отвлечь товарища, Дисмас выудил из седельной сумки тубус с письмом и протянул её другу.

— Что-то, видать, у них там приключилось, раз даже нас с тобой вытянули с отпуска.

— Пираты? — обеспокоенно поинтересовался мнением товарища Дисмас.

— Сомневаюсь, — отмахнулся Никифор.

— Много ты можешь назвать случаев, чтобы набеги этой братии были ожидаемы? — продолжил офицер. Заметив нахмурившееся лицо Науталопуса, он напряжённо улыбнулся. — Вот и я не помню. Каждый раз, когда они приходят — делают это неожиданно и стремительно.

— Быть может — очередные учения, — вновь предположил Дисмас, но Никифор тут же отмёл и эту мысль.

— В таком случае, нас бы предупредили ещё вчера днём или вечером в более официальной обстановке.

Пока товарищи вели неспешную беседу, они проехали ратушу с высоким остроконечным шпилем в центре города и оказались на набережной.

— К слову, — внезапно оживился Никифор. — Как поживает почтенный Магн Науталопус?

— Брат? — удивился вопросу Дисмас, тут же неопределённо махнув рукой. — Что с ним станется. Командует небольшой эскадрой из четырёх судов — «своим маленьким флотом», как он её называет, — раздражённо ответил Науталопус, помятуя о превредном характере своего младшего брата. Слишком уж часто он любил влипать в неприятности. Разумеется, старший придёт на выручку. Однако постоянные увещевания и нотации раздражали не только Магна, но и самого Дисмаса. В первую очередь от того, что младший Науталопус никогда не обращал внимания на слова брата, предпочитая прислушиваться к собственному, зачастую неверному мнению.

— Я слышу в голосе зависть? — толкнул локтём в бок товарища Никифор. — Порадовался бы за брата.

— Я радуюсь.

— Ага, — скептически осмотрел друга мужчина. — Аж из штанов от радости выпрыгиваешь.

Слова боевого товарища не имели никакого смысла. Все знали, что Дисмас был горд за Магна, когда тот получил столь серьёзное повышение, пусть даже обогнав в этом старшего брата. Знал об этом и Никифор, но ничего не мог с собой поделать. Лёгкими подколками он пытался прогнать угрюмое настроение, в котором пребывал Науталопус, видимо, спросонья.

— Так что ты хотел узнать? — не обратив никакого внимание на скептицизм товарища, поинтересовался офицер.

— Есть ли какие-то новости с «большого флота»?

— В последнее время пираты активизировались. Но не это самое страшное, — вздохнул капитан, тяжёлым взглядом уставившись на удивительно спокойную морскую гладь. — Среди матросов на кораблях флота стали расползаться не самые приятные слухи.

— Например? — подобрался Никифор, полностью обратившись в слух.

— В подробности он не вдавался. Сказал лишь, что постарается сам докопаться до истины.

— Так и написал? — удивился кентарх. Поймав утвердительный кивок от Дисмаса, он лишь присвистнул. — Серьёзное, видать, дело. Надеюсь, оно никак не касается нашего собрания.

— А я надеюсь, что мой безалаберный братец не вляпался в очередную авантюру, — мрачно отозвался Дисмас, не спуская глаз с удивительно смирной морской синевы.

Море и впрямь было спокойным, но туман, густыми облаками клубящийся у самой кромки воды, мешал обзору и не давал рассмотреть хоть что-то дальше схиниона от берега. В воздухе помимо солёного запаха моря и водорослей, что выбросило на берег прошедшим ночью штормом, витало ещё и нечто, едва уловимое, но, вместе с тем, хорошо знакомое — ощущение приближающейся беды.

От ушей и до пят у Дисмаса пробежали мурашки, а под ложечкой неприятно засосало. От этих ощущений мужчина передёрнулся. Рефлекторное движение тела не осталось незамеченным его товарищем.

— Тоже почувствовал, — натянуто улыбнувшись, то ли вопрошая, то ли утверждая, буркнул Никифор.

— Угу, — кивнул в ответ Дисмас, вглядываясь в затянутую пеленой морскую гладь, обманчиво спокойную, таящую за собой неведомые опасности.

Мысли офицера были далеко не радостные. Этот приморский город хоть и был важной торговой точкой Александрийской империи, однако находился под прикрытием имперского военного флота, а потому даже пираты предпочитали не испытывать судьбу ради наживы. Лишь редкие удалые пиратские капитаны не страшились печальной участи и нет-нет, да нападали на прибрежное поселение. Однако нападения были настолько редки, что хватит пальцев на одной руке, чтобы перечислить все. Любая попытка удалых корсаров разбивалась, как правило, о скалы возле городского пляжа. Расположенные слегка в отдалении от берега, они выступали естественной преградой перед любым захватчиком, решившим высадиться в городской черте.

Именно от того, что город находился под надёжной защитой, как военных кораблей, так и самой природы, флотская эскадра, охранявшая непосредственно поселение, была небольшой. Состоящая лишь из десятка кораблей, она выполняла, скорее, номинальную функцию представления власти Александрии в этом регионе. Борьба с контрабандистами — вот основная функция кораблей, стоящих на страже порта.

Когда Дисмас только перевёлся в это городишко, он и представить не мог, насколько печально обстояли дела с местным флотом. Как опытный флотоводец и морской офицер, который прошёл не одну компанию, Науталопус просто не мог закрыть глаза на ужасное состояние эскадры. Не раз и не два он разбивал лоб в попытках донести до друнгария свои мысли и замечания. Впрочем, усилия эти не пропали бесследно. Дисмас смог добиться капитального ремонта хотя бы нескольких кораблей, включая его собственный.

— Знаю я этот взгляд, — закатил глаза Никифор, предвкушая гневную тираду о плачевном состоянии кораблей.

— Думаешь, случись чего, мы сможем отбиться, с нашей-то эскадрой? — мрачно спросил Дисмас.

— У нас десять боевых судов, — пожал плечами Никифор.

— Три из которых стоят на вечном приколе с вот такими, — Дисмас показал жестом, — дырами в бортах.

— А как же тяжёлые триремы?

— Это ты про те две посудины, что стоят в доках? Так одна из них после пожара выволочена на сушу.

— А вторая в личном владении нашего друнгария, — мрачно кивнул Никифор, удивляясь, что, в конце-концов, согласился с другом. Шумно выдохнув, он цокнул.

— В любом случае, нас прикрывает флот — а там, уж поверь, смогут отбиться, если что-то случится.

— Хоть бы ты оказался прав, — без энтузиазма отозвался Дисмас.

— Ты ещё сомневаешься? — фыркнул собеседник.

— Как бы то ни было, не стоит заставлять уважаемого адмирала ждать, — усмехнувшись, заявил Никифор. Науталопус не мог с этим не согласиться.

Прицокнув и тряхнув вожжами, офицеры ускорили своих лошадей.

Свежий, промозглый от дождя и солёный воздух бил в лицо. Утренняя прохлада освежила голову Науталопуса. Пусть он и не знал причин срочного вызова — это, в сущности, было неважно. Он, в первую очередь, кентарх. Как офицер он просто не мог позволить, чтобы его мыслями овладело упадническое настроение.

Хотя причин для радости или веселья не было от слова совсем, всё же мысли Дисмаса упорядочились, а дух его окреп. В конце концов, так ли важна причина, по которой он должен явиться в штаб? Важно лишь то, что ему дали приказ явиться в Арсенал, и он явится.

Никифор уловил перемену в настроении друга. Лишь взглянув на Науталопуса, у него самого появилась уверенность, а под растрёпанными усами на устах стала играть привычная для окружающих легкая ухмылка.

— Ты Викторию-то предупредил о внезапной отмене отпуска? — вопросительно приподнял бровь Никифор.

— Не поверишь, — усмехнулся Дисмас. — Она узнала об этом едва ли позже меня.

— От чего же не поверить, — разгладил усы рукой Никифор. — Она девчонка умная — даром, что в мать пошла.

Спорить с заявлением друга Науталопус не стал. Его дочь действительно была на редкость смышлёной. Даже несмотря на то, что мать она с рождения не видела, всё же Виктория была на неё невероятно похожа не только характером, но и внешне: тот же острый, но добрый взгляд, те же золотистые волосы, тот же небольшой и слегка приподнятый нос. Даже жесты и мимика — всё напоминало о почившей супруге Дисмаса. Это подмечали все, кому удавалось пообщаться с наследницей рода Науталопусов.

Воспоминания об безвременно ушедшей возлюбленной Дисмаса вновь заставили вернуться мужчину в мыслях на пятнадцать лет назад, в, казалось бы, такое далёкое прошлое. Семья Науталопусов жила на юге огромной Александрийской империи. Мягкий климат тех мест радовал местных жителей практически круглый год. Исключением был лишь небольшой период времени зимой, когда в течении едва ли не целого месяца промозглый штормовой ветер с моря сталкивался с тёплыми континентальными потоками воздуха. В это время те места оказывались меж борьбой ледяных порывов ветра и теплотой, что не давала суровой морской непогоде покрыть землю ледяной коркой. От того местные жители страдали вдвойне: с одной стороны постоянные ветра, что могли сбить с ног иного зеваку, с другой же стороны сырость, что порождалась конфликтом двух противоположных сил природы.

Пусть причуды стихий бесновались чуть менее месяца, тем не менее, этого вполне хватало, чтобы не слишком крепких телом людей охватывало сильной простудой и тяжёлым кашлем. Так случилось и с матерью Виктории.

Однажды супруга Дисмаса оказалась простужена. Начиналось всё с лёгкого кашля, который, впрочем, весьма быстро перерос в нечто большее. Так появились первые признаки горячки. Несмотря на то, что женщина была сильна как телом, так и духом, болезнь в итоге полностью ею завладела и, в конце концов, окончательно свалила.

Воспоминания захватили Дисмаса. Однако он, как и прежде, задушил в себе всю горечь, оставив лишь тёплые и светлые воспоминания о своей возлюбленной. Ради Виктории он обязан быть сильным, не показывая слабость — всё ради того, чтобы дочь могла без лишних слов довериться и опереться на отца.

— И вновь ты вспоминаешь свою благоверную, — вздохнув, констатировал Никифор.

— Не могу не вспоминать.

— Нашёл бы ты уже кого-нибудь. Глядишь, прошлое перестанет преследовать тебя.

— Если бы всё было так просто.

— Куда уж проще, — закатил глаза Никифор, вновь испуская табачный дым. — Ты же офицер, ещё и со своим, пусть и небольшим, поместьем. Всяко сможешь найти себе почтенную матрону. Тем более, местные барышни не слишком искушены, в отличие от столичных девиц.

— Охотно верю, — скорчив кислую мину, выдохнул Дисмас. Никифор на это лишь неопределённо кашлянул и разгладил ус.

— Ещё бы! — развёл руками мужчина, — Я же из столицы был переведён в это самое скучное место во всей империи.

— Не скучное, а тихое, — поправил друга Науталопус.

— Самое-то для того, чтобы осесть и спокойно встретить старость? — вновь вернулся к прежней теме усач.

— Опять ты за своё. Ты мне друг или сводник? Как я уже говорил, передо мной есть долг. Долг офицера и отца. Как отец я должен заботиться о Виктории, а как офицер обязан служить и защищать императора и всю империю.

— Почему друг не может быть сводником? — пожал плечами Никифор. — Ты пойми, я же тебе не желаю ничего худого. Твои убеждения не должны стать помехой для счастья твоего и Виктории.

— Мы вполне счастливы, — пробубнил в ответ Дисмас.

— Оно и видно, — махнул головой Никифор, стряхивая с капюшона собравшуюся в складках влагу.

— Не хочешь о себе думать, так подумай о дочери.

Науталопус устало опустил голову. Каждая встреча с Никифором заканчивалась небольшой дружеской перепалкой, которая, тем не менее, изрядно утомляла мужчину. Неважно, по какому вопросу — друзья всегда занимали противоположную точку зрения, отстаивая её, даже понимая её несостоятельность. Однако когда дело касалось службы, эти двое работали удивительно слаженно, предлагая план и обсуждая мелкие детали. Так и сейчас, едва они заметили впереди возвышающиеся стены Арсенала, так сразу все разговоры прекратились, а сами мужчины, подобравшись, вмиг посерьёзнели.

За разговорами друзья не заметили, как оказались в порту. По правую сторону от товарищей в доках были пришвартованы немногочисленные торговые суда. Были среди них как небольшие шхуны с двумя или тремя мачтами, так и большие, раздутые галеры с несколькими рядами вёсел.

Большинство торговцев, что добираются в этот небольшой портовый городок морем, предпочитают быстроходные и манёвренные шхуны, поскольку, благодаря небольшой осадке, эти юркие суда могли ходить даже на мелководье. Учитывая, что сквозь весь город, рассекая его на две части, протекает речка, купцам крайне полезно иметь суда, которые могли бы спокойно пройти по этой маленькой водной артерии. Поэтому, не задерживаясь подолгу в городе и используя его в качестве перевалочного пункта, барышники и торгаши всех мастей стремились поскорей отправиться вверх по течению этой самой речки вглубь империи.

В то же время крупнотоннажные суда просто-напросто не могли протиснуться в узкой речушке, оттого и торговали исключительно с самим городом, доставляя товары в местные лавки и питейные заведения, а также, частенько устраивая невольничьи рынки.

— Удивительно, — задумчиво произнёс Дисмас, наблюдая за пришвартованными в гавани судами.

— Тихо, даже слишком, — кивнул Никифор, также внимательно следя за тем, что происходит в порту.

— Пусть час и ранний, но в порту обычно шумно практически круглые сутки. А тут тихо. Корабли не разгружаются, матросня не слоняется туда-сюда…

— Не слышно и криков старпомов. Даже ругани между капитанами не слыхать.

— Давай-ка ускоримся, — обеспокоенно произнёс Науталопус.

Глава II.
Военный совет

Арсенал хоть и стоял внутри городских стен, всё же располагался особняком как от основных улиц города, так и от порта. Толстые, угловатые стены с нехарактерными для Александрийской империи круглыми башнями опоясывали небольшой участок побережья и слегка возвышались над двускатными черепичными крышами городских домов. Сложенные из красного кирпича они служили надёжным укрытием для небольшой эскадры, что патрулировала местные берега и базировалась в этом городе. Моряки не боялись за свои корабли, покуда те находились на приколе внутри этой крепости. Ни сильные ветра, ни высокие волны, ни набеги неприятеля не могли навредить этим мощным укреплениям или пошатнуть решимость их защитников.

От порта и остального города Арсенал был отделён небольшим рвом. Будучи изолированным, крепость легко могла вместить в себя всех жителей этого прибрежного поселения в случае опасности, какой бы она ни была.

Врата в Арсенал обычно сторожили легковооружённые солдаты из числа городской стражи. Однако, ныне, перед входом на посту стояли тяжеловооруженные легионеры. Суровые лица хмуро взирали на окрестности, зорко следя за всем, что происходит поблизости.

— Стоять! — гаркнул один из стражей. Солдат выглядел недовольным, мрачно взирая исподлобья на приблизившихся путников.

Сбавив ход, два офицера подъехали к вышедшему вперёд воину, в котором Дисмас признал декарха — командующего небольшим отрядом из десяти человек. Мужчина ощутил лёгкое покалывание под лопаткой. Поёжившись от неприятных ощущений, он переглянулся с другом и, уловив молчаливый кивок, выехал вперёд.

Сбросив с головы капюшон, Науталопус протянул солдату скреплённый личной печатью друнгария свиток.

Пока солдат проверял документы, Никифор лишь молча наблюдал за легионерами на посту.

Солдаты, которые стояли на страже врат были облачены в ламеллярные доспехи с украшенными латунной чеканкой полусферическими шлемами на голове. В руках были большие ростовые щиты и длинные копья. Хмурые взгляды бывалых вояк были красноречивей всяких слов и обещали немедленную кару для любого нарушителя, решившего проскочить мимо этих воинов.

Переведя взгляд на стены Арсенала, Никифор острым взглядом заметил в бойницах готовых к стрельбе лучников и боевых магов.

Чуть было удовлетворившись хорошей подготовкой, но обеспокоенный таким большим числом согнанной пехоты мужчина вынул изо рта трубку и хотел обратиться к Дисмасу. Однако вспышка на границе сознания — некое чувство, буквально кричащее об опасности, заставило его оглянуться. Лишь краем глаза удалось заметить направленную в сторону двух друзей баллисту. Она была явно не одна, но это было и неважно, ведь случись что — увернуться он никак не успеет.

Никифор не любил полагаться на удачу и редко когда позволял судьбе бесконтрольно владеть ситуацией. Тем не менее, сложившаяся сейчас ситуация была из таких. Более того, в любой миг он мог быть размозжён тяжёлым болтом баллисты. Излишне разыгравшееся воображение не замедлило подкинуть образы мучительной гибели офицера от такого снаряда.

Оцепенение продлилось недолго. Не больше мгновения прошло перед тем, как морской офицер взял себя в руки. Глухо прокашлявшись от очередной затяжки, мужчина снял с седла флягу и в несколько глотков ополовинил её.

— Долго ещё? — оторвавшись от сосуда с водой, негромко спросил у друга Никифор.

— Можете проезжать, — удостоверившись, что всё в порядке, декарх стукнул кулаком в грудь и, наконец, пропустил товарищей внутрь крепости.

По лицам двух друзей было видно, какое облегчение испытали оба офицера, едва проехав стоявших на посту легионеров.

— Ну и солдатни согнали, скажу я тебе, — нервно усмехнувшись, вслух прокомментировал произошедшее Никифор.

Дисмас никак на это не ответил. Он понимал настроение своего друга. Более того, он разделял его. Ему также не нравилось резкое усиление гарнизона города за счёт легионеров.

Оставив позади врата, офицеры попали за стены Арсенала. Оказавшись внутри крепости, мужчины отметили ещё большее количество солдат. Науталопус не заметил ни у одного бойца сумок с личными вещами. Вместо этого в глаза бросилась удивительная слаженность и полная готовность к бою.

Мигом преодолев небольшую привратную площадь с низенькими одноэтажными домами, предназначенными для расквартированных солдат и небольшого гарнизона, друзья оказались у причала.

Вдоль пирса пришвартованными стояли все имеющиеся у города военные суда. Флагманом этого небольшого флота была тяжёлая трирема. Она имела высокие и прочные борта, окрашенные в бордовые и жёлтые цвета. На носу были изображены глаза, а чуть ниже, слегка выглядывая из водной глади, виднелся бронзовый рострум — мощный таран, наносящий страшные повреждения кораблю противника. На самой палубе возвышались две кирпичные башни для магов и лучников. Оба паруса были сложены, а «ворон» — обычно применяемый при абордаже, сейчас был опущен и использовался в качестве трапа для снующих туда-сюда матросов.

Через пару кораблей от флагмана у пирса был пришвартован и корабль Дисмаса. Небольшое, двухмачтовое судно с косыми парусами треугольной формы, двумя рядами вёсел и небольшим тараном на носу. Высокие борта корабля позволяли в случае необходимости разместить дополнительных гребцов на верхней палубе, не переживая об их безопасности. На носу и корме, на специально оборудованных площадках, уже несли вахту полностью вооружённые лучники.

Разглядывая плавные линии обвода деревянной обшивки своего корабля, Дисмас тепло улыбнулся. Ещё будучи зелёным юнцом, едва вышедшем из школы морских офицеров, он был приписан на этот корабль в качестве старшего кормчего. С тех пор прошло немало лет. Он смог дослужиться до бандофора, а затем и до кентарха. Даже успел поучаствовать в нескольких крупных морских сражениях. Ни разу судно не подвело своего капитана.

— Это Григорий на полуюте? — обратил внимание на раздающего команды молодого, но крепко сложенного мужчину Никифор.

— Он самый, — кивнул Дисмас. Выпрямившись, он стукнул кулаком в грудь, поприветствовав корабельного мага и, по совместительству, своего заместителя.

Заметив капитана, Григорий тут же подобрался и, что-то раскатисто гаркнув команде, так же поприветствовал старшего офицера.

— Ave! — вслед за старшим помощником, в один голос пророкотала команда.

В отличие от флагманского корабля, на судне Науталопуса был лишь один маг. Он исполнял роль старшего помощника капитана. В отсутствии кентарха именно он брал на себя руководство судном и всей его командой.

Этим утром Григорий также получил приказ о срочном сборе. Однако поступил он не от друнгария, а от одного из его заместителей, командующего отрядом кораблей, в который входило и судно Дисмаса. Содержание приказа было предельно понятным. Старшему помощнику следовало срочно явиться в Арсенал и начать подготовку корабля к боевому дежурству.

Науталопусу показалось странным, что приказ о подготовке судна был отдан в обход его — капитана корабля. Такое могло случиться лишь в самых экстренных случаях, когда нет времени на отдельный сбор команды и долгую подготовки судна.

— Надо же, мой корабль также вовсю готовится к выходу, — хмуро констатировал Никифор. Вся эта срочность и внезапность не предвещала ничего хорошего. Если даже суда заранее начали готовить, то могло произойти всё, что угодно: от нападения крупной пиратской эскадры, до вторжения противника.

В отличие от своего друга, Никифор никогда не принимал участия в реальных сражениях, ограничиваясь лишь мелкими стычками с единичными кораблями пиратов или судами контрабандистов. Поэтому сейчас, от осознания, что, возможно, ему придётся вступить в первое настоящее морское сражение, руки слегка подрагивали, а голова слегка кружилась. Мужчина заметно нервничал. Нервничал, но никак не боялся. Трусом он не был никогда, не будет и сейчас, когда рядом надёжный друг, не раз прошедший через подобное.

Дисмас не мог не заметить изменившееся настроение товарища. Нервозность друга слишком сильно бросалась в глаза. Тот даже перестал курить свою трубку. От невозмутимого спокойствия не осталось и следа.

Науталопус прекрасно понимал своего друга. Всё же когда-то он сам чувствовал себя точно так же. Тем не менее, потерять лицо перед своей командой капитан никак не мог. Ведь, в таком случае волноваться станет вся команда, а это чрезвычайно опасно в море.

— Держи нос по ветру! — ощутимо хлопнул товарища по спине Дисмас.

Бросив вопросительный взгляд на Науталопуса, Никифор выдохнул. Пусть он сам нервничал, но команду подводить капитану было никак нельзя. Кем он будет, если собственноручно посеет в моряках смятение? Сплюнув на землю, он вернул себе прежнее флегматичное настроение, пусть и напускное, но он не уронит лица перед своей командой.

Остальные суда из числа местной эскадры также вовсю готовились к выходу в море. Матросы, подгоняемые криками бандофоров, сновали туда-сюда, подготавливая корабли к боевому выходу. Однако время не стояло на месте. Дальнейшее созерцание грозило опозданием на военный совет, что было недопустимо. Друзья спешно покинули пристанище военных судов и отправились вглубь Арсенала.

В отдалении от причала над всеми одноэтажными домиками возвышалось одно массивное здание. Стены его были толстыми, выполненными из грубого, необтёсанного камня. На плоской крыше, прячась за бойницами, стояли в дозоре лучники. Кроме того в глаза бросалась и высокая башня с часами у самой верхушки. Она являлась частью самого сооружения и выполняла функцию тюрьмы. Многочисленные окна с прочными решётками сплошь испещряли стены этого донжона.

В этом массивном здании находился морской штаб, в котором руководство над местной эскадрой осуществлял друнгарий.

Перед входом, как и всюду до этого, дежурили легионеры. Тем не менее, в этот раз солдаты без вопросов пропустили двух офицеров, едва те стянули капюшоны.

Внутри в просторной зале за овальным столом капитаны уже вовсю что-то обсуждали. Столь сильно все были вовлечены в разговор, что не заметили, как к ним присоединились Дисмас с Никифором. Лишь старый друнгарий заметил опоздавшую парочку офицеров. Бросив на них прищуренный, не обещающий ничего хорошего, взгляд, он вновь вернулся к делам насущным.

— Если уж флот не может сдержать предателей, что можем мы с нашими судёнышками? — обречённо вопрошал один из капитанов.

Ни Дисмас, ни Никифор не ожидали услышать на совете столь неутешительные речи, насквозь пронизанные безнадёгой. Лишь повнимательней оглядевшись Науталопус понял, что было не так. Все морские офицеры — кентархи, которые должны своим бесстрашием вести людей в бой выглядели сейчас точно юнцы, впервые оказавшиеся на борту военного судна. В глазах большинства читалось непонимание, а лица сковал страх.

— А что происходит-то? — шёпотом обратился к одному из капитанов Никифор. Однако то ли он громко спросил, то ли у главы штаба резко обострился слух, на вопрос мужчины отреагировал друнгарий.

— Раскол, — сухо произнёс начальник штаба. — Подлые предатели подняли оружие против власти императора.

— Теперь всё становится на свои места, — кивнул Дисмас.

— Пояснишь? — вопросительно приподнял бровь друнгарий.

— На пути нам с Никифором то и дело встречались усиленные легионерами патрули, а в городском порту на редкость тихо. Да и срочная подготовка кораблей к выходу тоже становится ясна.

— Только не ясно, почему мы должны понапрасну губить свои жизни и жизни наших моряков, — дрожащим голосом высказался один из капитанов.

— Понапрасну Родину не защищают, — грозно произнёс Дисмас. Мужчина ненавидел трусов и предателей. Он не раз был на грани гибели. Но мысли о предательстве или трусливом бегстве ни разу не посещали его голову. Поэтому сейчас, наблюдая за струхнувшими капитанами, кентарх крепко, до скрежета сжал зубы. На лице заиграли желваки, а ладони сами собой сжались в кулаки.

Науталопус был в шаге от того, чтобы сорваться и тут же прикончить паникёров и трусов. Лишь осознание неправильности принимаемых в порыве злости решений заставило Дисмаса отступить. Несколько вдохов ушло на возвращение рационального спокойствия и взвешенности. Гнев не исчез полностью, лишь притупился. Лицо хоть и стало мягче, но от того было не менее суровым.

— Пусть мы и сложим свои головы, но остановим врага, не отдадим город и жителей на поруганье, — ровным, хлёстким голосом сказал кентарх.

Стойкая выдержка и спокойствие в голосе Дисмаса произвели на остальных отрезвляющий эффект. Науталопус понимал, что предатели оказались именно в рядах того флота, что стоял на страже окрестных берегов. Понимал он и неизбежность грядущей схватки. Но не страшила его ни грядущая схватка, ни возможная гибель. Кентарх до того успел поучаствовать не в одном сражении. Из каждого ему удавалось выходить живым, сохранив и судно, и большую часть команды.

Дисмасом овладело предвкушение грядущего. Морские сражения были похожи на идеально поставленный танец, где вместо танцоров тяжеленные суда с многочисленным экипажем. Танец, в котором нельзя допустить даже малейшую ошибку. Неверные решения море не прощало.

Вовсе не обязательно было бы даже сближаться с противником, чтобы заставить того сдаться. Впрочем, если же дело дошло до сближения и абордажа — тут уж шёл в ход верный меч.

От нахлынувших воспоминаний на кончиках пальцев закололо, а дыхание сбилось. Прежняя маска спокойствия исчезла. На лице заиграл едва заметный оскал, предвкушающий скорое сражение.

— Мы ожидаем нападения не только с моря, — жестом пригласил к карте двух офицеров друнгарий. После этих слов в зал вошёл офицер сухопутных войск. В идеально отполированном медном рельефном панцире отражался свет горящих свечей и лучин, освещавших помещение.

Заметив на голове небольшой посеребрённый венок, собравшиеся незамедлительно поспешили отдать честь — ударить себя кулаком в грудь.

— Ave! — поприветствовали вошедшего турмарха морские офицеры.

Командующий легионом кивнул. Лицо его было угловатым, с острыми скулами, низко посаженными бровями и слегка кривоватым носом, не выражало ни единой эмоции. Словно изваяние из мрамора, он ненадолго застыл возле двери.

Одёрнув плащ фиолетового цвета, мужчина, в два шага преодолел расстояние от двери до стола в центре зала и без промедления подошёл к карте.

— С суши мятежники, скорее всего, нападут с северо-запада, — указкой показал на крайние верхние городские врата командующий сухопутными войсками. — Местность там не самая простая за счёт болот и крутых холмов, покрытых лесами. Впрочем, это также играет на руку предателям. Если они решатся, то смогут подойти незамеченными к самым стенам.

— Насколько мы уверены, что восставшие не придут с юга? — слегка дёрнувшись, спросил Дисмас, обеспокоенный за жизнь своей дочери и сохранностью поместья.

На вопрос офицера друнгарий лишь странно, словно бы с подозрением, оценивающе взглянул в глаза мужчине. Пытаясь отыскать ответ на известный лишь ему одному вопрос, начальник штаба, в конце концов, цокнул языком, кривовато ухмыльнувшись.

— Можешь быть спокоен, кентарх. С юга предатели точно не нападут.

— Смею напомнить, — дал знать о себе Никифор. — Собравшиеся здесь — морские офицеры, думать сейчас иначе, как о предстоящем бое, нам не стоит. Оставим битву за город на уважаемого турмарха.

Неуверенность в своём голосе мужчина старался подавить, как мог. Для него самого предстоящее сражение должно стать первым. Оттого внутри всё сжалось. По телу прошла едва заметная дрожь, а пальцы онемели. Но всё же Никифору удалось совладать с нахлынувшим беспокойством.

«Не ради праздных забав он пошёл служить во флот» — говорил самому себе мужчина.

Друнгарий хотел уже было осадить наглого кентарха. Никифор действительно никак не мог указывать вышестоящим офицерам. Это понимал и сам капитан. За несколько мгновений он сумел понять, что ляпнул. Прикусив язык, он приготовился выслушивать совсем нелицеприятные речи. Но лишь напряжённая тишина витала в воздухе.

— Ваша светлость, — обратился к друнгарию турмарх. — Офицер прав. Я здесь лишь для того, чтобы скоординировать связь между войсками.

Короткая перепалка закончилась, так и не начавшись. Совет продолжился. Собравшиеся капитаны сгрудились вокруг разложенной на широком столе морской карты. На ней с предельной точностью, в деталях был изображён берег. Все скалистые выступы, неприметные бухты и отмели отчётливо виднелись на искусно исполненном изображении местности.

— Дисмас, — отчего-то обратился вначале к кентарху друнгарий. — Отправляйся в патрулирование вдоль берега на юг, до Скалы Утопленника, — очертил указкой незамысловатый маршрут начальник штаба. Окончание пути лежало возле небольшого, но от того не менее опасного скалистого выступа.

— Двадцать миль, — задумчиво произнёс Науталопус, пытаясь прикинуть время, которое затратить на весь маршрут.

— На одно лишь плаванье туда-обратно уйдёт не меньше четырёх часов при столь сильном тумане.

— Ты выходил в плаванье и на куда более дальние расстояния.

— Верно, — кивнул Дисмас. — Но то было обычное патрулирование. Ничто мне не мешало и не подгоняло. Сейчас же нам нельзя разбрасываться силами.

— Мы не разбрасываемся, — вклинился турмарх. — Нужно быть уверенным, что противник не сможет высадить десант в тылу наших войск. Ты наиболее опытный среди присутствующих морских офицеров — эту задачу никто иной не сможет исполнить лучше.

Спорить с двумя старшими офицерами Дисмас себе позволить не мог. Да и бесполезной вышла бы эта затея. Своим авторитетом эти двое без труда заткнули бы любого в этом зале. Вместо бессмысленной перепалки Науталопус решил поскорее выйти в море. Завершив патрулирование, мужчина рассчитывал успеть вернуться и прийти на помощь эскадре. От чего-то офицер ничуть не сомневался в истинности своих предположений.

Стукнув кулаком в грудь, Дисмас собирался было уже покинуть зал. Едва он открыл одну из массивным дверных створок, как голос друнгария заставил мужчину остановиться.

— К слову, как поживает ваш дорогой брат? Не было ли от него вестей?

— Никак нет, госопдин, — склонил голову Науталопус.

— Что ж, — серьёзно о чём-то призадумавшись, схватился за лоб губернатор. — Это прискорбно. В этот раз старшим помощником возьмёшь одного из моих магов. Твой бандофор уже предупреждён.

Неожиданный, ничем необоснованный приказ выбил мужчину из колеи. На мгновение он сделался задумчивым, растеряв всю прежнюю серьёзность. Однако выдержка не позволила надолго застыть с озадаченным видом. Вернув прежнюю решимость, Дисмас лишь коротко кивнул и с силой распахнул дверь, уходя прочь из зала совета.

Глава III.
Первые сомнения

Дисмас стоял на палубе «Стремительного» — собственного военного корабля. Пока команда завершает последние приготовления к отплытию, у капитана появился краткий миг на раздумья. Мысли его не были направлены куда-то далеко. Даже образ дома на время затерялся в потоке размышлений о появившемся старшем помощнике. Юнец был временно приставлен к Науталопусу по приказу самого друнгария. Спорить с отданным распоряжением офицер не собирался. Не время и не место было для таких споров. Впрочем, стоя на полуюте своего судна, мужчина поневоле обратил свои мысли к временной замене прежнего бандофора.

Едва Дисмас ступил на палубу собственного корабля, как к нему тот час же подбежал парень. На взгляд капитана мальчишке было не больше шестнадцати лет. Юнец впервые выходил в море на боевое дежурство. Это было заметно. Слишком сильно тряслись его руки, а на лице, пусть и играла напускная бравада, но то было не более чем маской. Маской, за которой юноша старательно пытался скрыть страх. Попытку эту нельзя было назвать совсем уж плохой, если бы не взгляд мальчишки. Глаза с расширенными зрачками готовы были вот-вот выпрыгнуть из орбит, а высоко поднятые брови лишь закрепили уверенность капитана в своих предположениях.

— Ave! — дрожащим голосом громко выпалил юнец прямо в лицо Дисмасу. От этого внезапного удара по барабанным перепонкам капитан заметно поморщился. Он был недоволен. Недоволен тем, что накануне предстоящего сражения опытного старпома и верного боевого товарища отозвали на флагман. Замена же казалась Дисмасу лишь обузой, которая могла в самый напряжённый момент струхнуть и подвести всю команду.

— Не стоит так кричать, юноша, — недовольно произнёс Дисмас. — Чай не на плацу перед высоким начальством.

— Но как же… — обескураженный таким приветствием парень не договорил свою мысль. Заметив смятение в глазах нового бандофора, Натуалопус лишь тяжело вздохнул. Махнув рукой, он приказал мальчишке следовать за ним.

— Капитан на палубе! — раздалось откуда-то с марса. Тут же вся команда поспешила вытянуться.

— Ave капитану! — в один голос пророкотала команда корабля.

Дисмас не оставил приветствие без ответа. Выпрямившись, он окинул взором всю палубу, где сейчас собрались все матросы, и стукнул кулаком в грудь.

— Славься «Стремительный» и славься его команда! — поприветствовал команду капитан.

— Приготовьте корабль к отплытию, — обратился Дисмас к юнцу. В ответ мальчишка лишь коротко кивнул и незамедлительно принялся исполнять отданный приказ.

Наблюдая за бегающим по палубе молодым магом, Науталопус не мог не отметить странную неопытность в поведении парня. Команды тот отдавал с запозданием. При этом подбегая чуть ли не лично к каждому матросу.

Матросы, и без того недовольные внезапной сменой бандофора, вовсе не воспринимали бегающего туда-сюда мальчишку в качестве помощника капитана. В силу своей незрелости парень побаивался быть излишне резким с командой, оттого приказы его походили, скорее, на просьбы. Мягкий, слегка подрагивающий голос лишь усиливал это впечатление. Разумеется, под бдительным взором Дисмаса никто из матросов даже не думал ослушаться юнца. Суровое наказание ждало того, кто осмелится не выполнить приказ старшего офицера. Тем не менее, способы выразить своё несогласие были и у простых моряков.

Пусть и в точности, но выполнялись команды с большой неохотой. Словно оказывая одолжение, матросы были крайне нерасторопны, с напускным усилием выполняя даже самые простые приказы. То и дело, они снисходительно поглядывали на юнца.

Если у моряков и было уважение, то лишь к капитану и прежнему старшему помощнику. Всем своим видом они оказывали, что не приняли нового бандофора. Это прекрасно понимал и сам маг. Однако исправить ситуацию он не мог. Намечающийся поход грозил стать для него первым не только боевым выходом, но вообще выходом в море. Приказ о переводе на другой корабль в качестве заместителя капитана лишь усилил нервозность юнца. Он едва окончил магическую академию, как его тот час же перевели в это захолустье.

Кулаки мальчишки сжимались и разжимались в приступе злобы на друнгария, который дал приказ о переводе, на капитана Дисмаса, на команду, что исполняет приказы спустя рукава. Впрочем, больше всего он злился на самого себя — зелёного юнца, потому что не может даже прикрикнуть на спесивых моряков.

Внезапно раздался звук разрывающего воздух хлыста.

— А ну захлопнули пасти и живо принялись за работу! — взревел капитан.

Всё то время, пока мальчишка бегал по палубе и раздавал команды матросне, Дисмас внимательно наблюдал за действиями новоиспечённого старпома. Науталопус без труда смог понять, что мальчишке не хватает опыта и, что самое важное, внутреннего стержня — жёсткости в характере. Слишком уж мягок был юнец. Не его было желание перевестись на новый корабль, но приказ — есть приказ. Обсуждать или оспаривать указ друнгария Дисмас не мог позволить ни себе, ни другим. Поэтому, воочию наблюдая за отказом команды слушаться нового бандофора, капитан вынужден был вмешаться лично.

— Где же господин Григорий? Как-то на палубе без него шибко зелено стало, — раздалось откуда-то с палубы.

— Это кто сейчас булькнул?! — недовольно крикнул Дисмас, высматривая смелого языкастого умника. Без труда среди собравшейся толпы матросов отыскался тот, кто стоял с поднятой рукой.

— Я, господин капитан, — осипшим, скрипучим голосом незамедлительно ответил матрос.

Подавшим голос оказался один из старших матросов, отвечающий за носовую часть корабля. Он был одним из тех нескольких моряков, что перевелись вслед за Дисмасом с «большого» флота. Это был старый морской волк. От долгих лет на солёном морском воздухе кожа его огрубела настолько, что стала едва ли отличима от камня. Такие же просоленные волосы сосульками свисали с макушки. Несколько глубоких шрамов украшали лицо мужчины, служа напоминанием о прошедших битвах и сражениях, в которых старый моряк успел поучаствовать.

Глубоким уважением пользовался старый опытный вояка среди экипажа корабля и старших офицеров. Дисмас не был исключением. Он был рад, что столь опытный матрос решил перевестись вслед за уходом самого капитана. Было это наилучшим признаком глубочайшей преданности. Такое Науталопус ценил.

Как бы то ни было, но оспаривать приказ мужчина не позволял никому. Идти на попятную капитан не умел, а вестись на поводу у команды было чревато самыми серьёзными последствиями. Личные чувства и глубокое уважение исчезали сами собой, когда речь заходила о несоблюдении субординации. Неподчинение бандофору могло запросто вылиться в конфликт с командой. Такое нужно было пресекать на корню.

— Кальмарьи кишки! Анатолий, старый пройдоха, за такие речи ты у меня выйдешь в море только через акулий зад! — разразился ругательствами капитан.

— А ежели кто из вас, сынов старой астролябии, решит вновь оспорить приказ капитана и шторм мутить, то мигом за бортом окажется или, чего доброго, под этим вот кнутом, — договорив, Дисмас вытянул руку с озвученным предметом.

— Братцы, — шумно выдохнув, обратился к морякам Дисмас уже спокойным голосом. — Мы все здесь — сыны Александрии на службе у императора. Подлые предатели отвергли свою отчизну и движутся к нашим берегам. Как верные сыны и моряки, мы обязаны грудью встать на защиту родной земли! Не позволим же мелким ссорам и распрям посеять меж нами раздор. Ежели и вы согласны, так дайте ж знать.

— Ave! — пророкотала в ответ команда.

Махнув рукой, Дисмас дал понять команде, что пора расходиться и вновь приступать к работе. Сам же капитан отправился на полуют, дабы следить за выполнением приготовлений к отплытью. Он кивнул юному магу, указывая тому следовать за собой.

— Ты, сынок, чьих будешь-то? — Науталопус решил, что раз уж идёт с парнем в бой, так хоть узнает имя юнца.

Вопрос капитана поставил в ступор юношу. Ему и в голову не приходило, что капитан не знает его имени. Уж что-что, а представить его обещал сам друнгарий, когда отдавал приказ о переводе на «Стремительный».

— Послушай, — строго и, вместе с тем, хлёстко обратился к парню Дисмас. — Если капитан обращается к тебе с вопросом, не стоит молча на него таращиться. Это неуважение к старшему офицеру.

Слова капитана подействовали на мага, словно пощёчина. В тот же миг он опомнился и, выпрямившись, взглянул прямо в глаза Дисмасу.

— Парамон, господин. Парамон из рода Ватаци! — гордо произнёс мальчишка.

— Твёрдый, значит, — припомнив, что значит имя парня, едва заметно улыбнулся капитан. Впрочем, это его выражение осталось незамеченным, а сам офицер тут же вернул на лицо прежнюю сухую безэмоциональность.

— Вот и увидим, достоин ли ты своего имени, Парамон из Ватаци.

— Вы полагаете, что боя не избежать? — обеспокоенно спросил Парамон.

— До этого поучаствовать в сражениях не доводилось? — вместо ответа вопрошал Науталопус. В ответ на это он получил лишь неуверенный кивок.

— Вечно сражений избегать не получится, как бы ты не хотел, — мрачно заявил капитан. Парень лишь понуро опустил взгляд.

— Эй, — хлопнул по плечу парня Дисмас. — Держи нос по ветру!

— Для них ты, — кивнув в сторону бегающих по палубе матросов, продолжил капитан. — Старший.

— Но я младше даже самого молодого матроса в вашей команде, — горько усмехнулся маг.

— И что? Помнишь того матроса, который поставил под сомнение мой авторитет?

— Ваш?! — удивлённо уставился на капитана волшебник, вспоминая лицо и слова старого морского волка, — По-моему, он был против меня в качестве вашего бандофора.

— Верно, — согласно кивнул Дисмас. — Однако ж, это я согласился с друнгарием с заменой прежнего старпома.

— Так уж вы бы и смогли не согласиться с приказом, — не поверил словам капитана мальчишка.

— Не согласиться я не мог, но оспорить — вполне. «Стремительный» — мой корабль. Все приказы о замене членов экипажа должны обсуждаться со мной. Однако ж, сейчас не то время, чтобы спорить с начальством.

— И чем, в таком случае ваша возможность оспорить приказ отличается от такой же возможности у экипажа.

— В той ситуации тот старый матрос лишь подстрекал толпу. Своими речами он не пытался оспорить приказ, а поставить его под сомнение. То есть, он усомнился в моём решении и подстрекал к тому же толпу. Это опасная ситуация, которую было необходимо решать сразу.

— Не понимаю.

— Приказы капитана не обсуждаются никогда, — твёрдо и чётко произнёс Дисмас так, чтобы это услышали все, кто был на палубе. — Любое нарушение этого простого правила ставит под сомнение авторитет кентарха. От плети того моряка спасло лишь моё личное к нему уважение.

— Уважение к его… — договорить юнцу не дал Дисмас. Выставив ладонь вперёд, он прервал вопрос мага.

— Важнее возраста здесь, пожалуй, личная отвага и умение правильно себя держать. Нельзя показывать команде свои слабости, иначе команда сядет тебе на шею, а там и до самого страшного недалеко. Если хочешь быть моряком — подави в себе трусость и будь отважным. Не храбрись, но будь смелее своих врагов.

Слова капитана отозвались в сердце парня. Глубоко засев в его голове, они ещё долго отзывались эхом каждый раз, когда юнцу требовалось обратиться за советом. Сейчас же, приободрившись, он выпрямился и, приложив кулак к груди, отдал старшему офицеру честь.

— Бандофор, — нахмурив брови, со сталью в голосе, обратился к Парамону Дисмас. — Почему матросы беспорядочно бегают по палубе? От чего вы ещё не на своём посту? Срочно отдать швартовы и приготовиться к выходу в открытое море!

Глава IV.
Скала утопленника

В непроглядном густом мареве белёсого тумана, прощаясь, исчезали огни знакомого причала. «Стремительный» уходит в очередной боевой выход. В отличие от всех прочих, в которых кроме отлова единичных судов контрабандистов и ругани с зазевавшимися рыбаками, в этот раз предчувствие буквально кричало Дисмасу о грядущей буре. Тревожность не покидала капитана. Где-то там, в глубине сгустившейся пелены тумана его и всю команду поджидают смертельные опасности. Где-то там, натачивая свои клинки, навстречу имперскому кораблю идут вражеские суда, рассекая тихую морскую гладь.

Стоя на полубаке судна, Дисмас внимательно вглядывался в дымчатое марево. Столь плотным оно было, что даже корабельные огни не справлялись. Обступив «Стремительный» со всех сторон, непроглядная завеса полностью покрыла собой водную гладь. Продираясь сквозь неё, бирема походила на летучий корабль, что рассекает не морские воды, а облака высоко в небесах.

Кроме плотного тумана корабль обступила тишина. Не было слышно ни крика чаек, ни плеска воды от погружаемых вёсел. Лишь скрип такелажа, да едва уловимый шорох парусов сопровождал команду судна с самого выхода из Арсенала. Даже экипаж, выполняя приказы, будто делал это как можно тише.

Чем-то неестественным казались Дисмасу туман и окружившая судно тишина.

В очередной раз оглянув округу, Науталопус заметил возвышающиеся над туманом прибрежные скалы, что были к югу от городка. Та самая Скала Утопленника, вздымающаяся над морем на добрых несколько схинионов у самой кромки воды, была опоясана целой плеядой острых, как бритва камней. Частые ветра в этом районе то и дело выбрасывали к подножию утёса, усеянному валунами, корабли. Остовы этих погибших судов то и дело находили патрулирующие побережье корабли из числа той небольшой эскадры, к которой был приписан сам Дисмас. Если бы не помощь магов, очищающих берег своим волшебством, здешние берега впору можно было бы назвать настоящим кладбищем кораблей.

Науталопус никогда не понимал, почему место это названо «Скалой утопленника». На его памяти ни один житель этого города здесь не погиб. Местные даже подойти к ней боялись, утверждая, что ранним утром на вершине этой самой скалы можно увидеть дух девушки, которая давным-давно сбросилась в морскую пучину. Хотя в остальное время дух этот не показывается, тем не менее, тот, кто отважится прийти на место гибели несчастной, окажется проклят. Неупокоенная душа будет преследовать несчастного. Куда бы тот не отправился — всюду тихий женский голос будет зазывать свою жертву к этой самой опасной скале.

Дисмас никогда не верил в эту городскую легенду. То ли от того, что рассказывали её в основном подвыпившие завсегдатаи местных трактиров, то ли от того, что сам ни разу так и не увидел того духа, хотя не раз выходил на охрану побережья в этом районе.

Так и сейчас, взглянув на упомянутую скалу, капитан не ожидал увидеть никого и ничего, кроме единственного дерева, растущего на вершине у самого края утёса. Ожидания его были обмануты. Под тем самым деревом была отчётливо видна женская фигура в белом платье. Ореол бледно-синего света окружал её образ. Мотнув головой, Науталопус ничего не обнаружил. Девушка словно растворилась, никак более не проявляя своего присутствия.

Опустив свои глаза к подножию скалы, Дисмаса внезапно осенило. Скала Утопленника, которая должна была показаться лишь через полтора часа, уже предстала пред очами капитана. Науталопус совершенно потерял счёт времени. Такого с ним до того не происходило. Лишь одним можно было объяснить возникшую сумятицу.

— Магия, — едва слышимо процедил сквозь зубы капитан.

Обратив взгляд на палубу, Науталопус заметил своего временного бандофора. Старпом выглядел мрачнее тучи. Раздавая приказы команде, он попутно делал странные, замысловатые движения татуированными магическими знаками руками.

— Уважаемый Парамон, — обратился к юноше Дисмас, с высоты полубака наблюдая за движениями мага. — Не могли бы вы сделать что-то с этим туманом? — голос капитана не дрожал. Он был спокоен и, вместе с тем, груб. От него буквально сквозило недовольством и раздражением.

Не желая попасть в немилость к капитану, волшебник сглотнул и, решив не юлить, прямо обратился к старшему офицеру.

— Никак нет, господин капитан! Магия в тумане слишком сильна, — ответил Парамон.

— Цк! — недовольно цокнул Дисмас. Он не был опечален ответом юнца. В конце концов, кто он такой, чтобы спорить с магом в вопросах волшебства. Если парень сказал, что не может, то так тому и быть.

— Лево руля на девять градусов, — обратился к рулевому капитан.

— Слушаюсь, господин капитан! — команда «Стремительного» полностью доверяла своему капитану, беспрекословно выполняя его приказы. От того рулевой без лишних вопросов исполнил отданное указание.

— Мы отходим от берега? — поднявшись к капитану, спросил озадаченный Парамон.

— Этот магический туман слишком густой. Атаку тех, кто его наслал, будет заметить крайне тяжело. Даже если успеем заметить неприятеля, не успеем сманеврировать и попросту будем спихнуты к утёсу и разобьёмся о скалы, — терпеливо объяснил своё решение менее опытному старшему помощнику.

— А если туман вполне естественен? — не унимался Парамон, пытаясь утешить самого себя мыслью, что это не противник, у которого куда как более сильный маг, чем сам юнец.

— Не для этих мест, — коротко ответил Дисмас, не желая более продолжать бессмысленный спор.

Капитана начало раздражать упрямство и малодушие его нового старпома. Вместо того, чтобы беспрекословно исполнять приказы старшего офицера, подавая пример команде, юнец предпочитает обсуждать его указания и пускаться в пустые размышления. Но, несмотря на собственное недовольство, Науталопус не мог высказать Парамону всё, что он думает. Во всяком случае, пока они находятся в окружении остальной команды.

Отчитать наглого юнца капитан успеет и на суше по возвращении в родную гавань. Сосредоточившись на выполнении своего задания, капитан не заметил, как совсем позабыл обо всех прочих неприятностях.

Отдалившись от берега на достаточное расстояние, чтобы скалистый выступ помещался на ладони, Дисмас приказал убрать паруса. На ветру они издавали достаточно шума, чтобы в налетевшей на всю округу тишине опытный капитан мог определить не только наличие корабля, но даже примерное его расположение.

— Тишина на корабле! — как можно тише крикнул капитан. Тем не менее, его приказ был услышан матросами и исполнен в точности. Даже юный Парамон не посмел ничего возразить.

В сложившейся тишине не было слышно ничего, кроме слабого плеска вёсел и порывистых, рваных звуков ветра. Это показалось Дисмасу странным, ведь сам он не чувствовал ни единого порыва ветра. Водная гладь была спокойна, словно в штиль.

— Сушите вёсла! — отдал очередной приказ капитан корабля, полностью обратившись в слух.

Ветер, звучащий где-то в отдалении, медленно и плавно приближался к «Стремительному», словно хищник, подкрадывающийся к встревоженной добыче.

— Парамон, — обратился к старпому Дисмас. — по моей команде рассеешь туман в нужном направлении, — это не был вопрос или просьба — приказ, не дававший возможности быть оспоренным. Для Науталопуса было неважно, как маг выполнит поставленную задачу. Пусть хоть всех сил лишится, но приказ исполнит.

— Приготовить орудия и развернуть их на два часа, — стальным, но тихим голосом обратился Дисмас к команде.

Тут же по палубе забегали матросы, готовя наличествующие на корабле две большие баллисты и несколько таких же поменьше.

Удивительно тихо, практически бесшумно выполнялись отданные приказы. Даже Парамон, откуда-то достав кривоватый, слегка изогнутый к вершине посох, тихо бормотал себе под нос какие-то заклинания. Тело мага засветилось бледно-синим свечением, а сам он был окружён прозрачной пеленой — дымчатой сферой, от которой едва ощутимо разило магией.

Полностью обратившись в слух, Дисмас прикрыл на мгновение глаза. С закрытыми глазами капитан смог усилить иные свои чувства. В уши тут же ударил звук плещущейся от взмахов вёсел воды. Однако шум этот издавал лишь «Стремительный». Со стороны приближающегося врага был слышен лишь всё усиливающийся шелест нескольких парусов. Это была хорошая новость. Настолько хорошая, что капитан не сдержался и оскалился.

— Судьба сегодня нам благоволит! — заявил Дисмас.

Выражение лица Науталопуса напугало юного парамона и вогнало в лёгкую дрожь оставшуюся команду. Лишь издавна знавшие капитана не проявили малодушную робость. Нахмурившись, они покрепче сжали кулаки. Но всего один человек не проявил даже этого. Анатолий — тот самый старый морской волк с просоленными волосами-сосульками лишь усмехнулся, по-отечески глядя на сосредоточенного Дисмаса.

— Неужели ты окончательно отдал свой разум во власть моря? — обратился к довольному старику один из матросов, но Анатлий на колкость никак не отреагировал. Вместо этого он обратился к той части команды, что была поблизости.

— Не раз и не два видел я вот такое выражение лица. Если оно что и означает, так это предвкушение. Горячее желание поскорее отправиться в бой, навстречу достойному врагу.

— Так что же в этом хорошего, если бой в любом случае неизбежен? — услышавший слова старого моряка, с сомнением спросил у матроса Парамон. Однако ответил ему вовсе не Анатолий.

— Вечно убегать от сражений нельзя, Ваша Светлость, — басовито произнёс капитан. — До ушей моих донеслось ничего иного, кроме шелеста парусов да бранной ругани захмелевших оборванцев.

— Пираты! — быстро догадался Анатолий, покрепче ухватившись за обух своего абордажного топорика.

— Пираты? — не понял выводов матроса юноша.

— Если б то были предавшие императора войска, то слышен был бы шелест лишь одного паруса и плеск вёсел. Да и ругани бы не было. Железная дисциплина — неотъемлемая часть флота Его Величества, — вновь ответил Дисмас.

— По местам! — скомандовал схвативший на лету Парамон.

— Не так громко, — осадил юнца Науталопус. — Там хоть и пьяницы, да только не глухие они, вмиг услышат крики.

— По моей команде бандофор расчистит воздух от тумана, а орудийные расчёты запустят по врагу камни и болты — всё, что есть на этом корабле.

Дождавшись, когда чужой корабль подойдёт на достаточную для залпа баллисты дистанцию, Дисмас взревел.

— Сейчас, на три часа! — скомандовал капитан.

Парамон в этот раз не мешкал. Юный волшебник заранее подготовил необходимое заклинание.

— Disperge ad ventum! — Ухватившись за посох двумя руками, чародей ударил им о палубу. Вокруг мужчины тут же возник круг с магическими письменами. От корабля во все стороны пошла сильная волна ветра, отгоняя густой туман.

Вмиг воздух наполнился морской свежестью. Вновь моряки услышали долгожданный звук бьющейся о борт корабля воды. Вновь команда увидела долгожданные красоты раскинувшегося до самого горизонта моря, чья водная гладь весело поблёскивала в лучах дневного солнца. Но не могли моряки наслаждаться мимолётной благодатью. Враг был близко. Пожалуй, ближе, чем на то рассчитывал Дисмас. Теперь его увидела и остальная команда.

Не слишком большое судно, не имеющее тяжёлого вооружения, но рассчитывающее на собственную скорость, было похоже на ладьи северных соседей Александрийской империи.

Пираты не ожидали, что кто-то сможет рассеять туман, нагнанный их колдуном. Надеясь на незаметность, они рассчитывали подойти к имперцам как можно ближе и в одном стремительном броске навязать тем ближний бой в горячей абордажной схватке.

Мимолётное замешательство врага дало возможность команде «Стремительного» нанести первый удар. Орудийные расчёты уже получили приказ и, успев развернуть орудия в сторону противника, выпустили целый рой снарядов из всех имеющихся орудий.

Болты баллист впивались в борт, разрывали белоснежные паруса, сносили команду пиратов. Один из болтов летел прямо в колдуна морских разбойников. Но тот быстро сообразив, сильным потоком воздуха отклонил снаряд со смертельно опасной траектории. Впрочем, думая лишь о своей собственной шкуре, маг отклонил летящий снаряд не слишком удачно. Болт угодил прямо во вражеского капитана. Пронзив того насквозь, пригвоздив к палубе собственного корабля. Увидевшие это пираты бросились что есть силы рвать глотки, возвещая своих товарищей о гибели своего вожака. Однако всё это было бесполезно. Палуба пиратского судна представляла из себя неприглядное зрелище. Вся обугленная от горящих метательных снарядов имперцев, она была пробита во множестве мест. Повсюду торчали острые доски, о которые спотыкались суетящиеся корсары.

Вскоре все паруса пиратского судна были объяты пламенем. Гарь, копоть и едкий дым опустились на головы морских волков.

— Мы их сильно потрепали! — возликовал Парамон.

— Рано радоваться, — сохранял спокойствие Дисмас. Капитан внимательно наблюдал за вражеским судном. Вся верхняя палуба была объята огнём. Пираты бегали туда-сюда, создавая видимость паники. Лишь видимость.

— Глупо полагаться лишь на крики и бушующий огонь, — осадил юнца Дисмас, справедливо полагая, что пираты таким способом приманивают «Стремительный» поближе.

— Их паруса вот-вот обратятся в пыль. Они обездвижены! — стоял на своём маг.

— Мне нравится ваш настрой, господин маг, — снисходительно улыбнулся капитан, но тут же искренняя улыбка озарила лицо офицера. Со стороны пиратского судна донёсся отчётливый звук ломающегося дерева. Команда «Стремительного» лицезрела, как одна из мачт вражеского корабля надломилась и с чудовищным треском повалилась прямо на палубу. Возникла тишина. Что со стороны противника, что от матросов имперского судна не было слышно ни звука.

— Это наш шанс! — нарушил молчание Дисмас, — Поднять парус! Гребцы, налегайте на вёсла! Идём на таран, — процедил сквозь зубы последние слова капитан.

— Йо-хо-хо! — усмехнулся старый матрос, — Отправим крыс на дно!

После слов Анатолия «Стремительный» загудел, словно пчелиный улей. Матросы выкрикивали угрозы и оскорбления в сторону пиратского судна. Подбадривая друг друга, моряки брали в руки оружие и, заняв свои места, с нетерпением ожидали грядущей схватки.

— Поддай ветра парусам! — отдал приказ бандофору Дисмас.

Юноша без промедлений стал исполнять приказ капитана. Немного сил потребовалось, чтобы создать поток воздуха и направить его в нужную сторону.

Поймав ветер, паруса раздулись и понесли «Стремительного» прямиком в борт врага. В тот миг судно с лихвой оправдывало своё имя. Будто бы став олицетворением скорости, судно мигом преодолело расстояние, что разделяло два корабля.

— Приготовиться к удару! — прокричал Дисмас, покрепче вцепившись в фльшборт. Матросы знали силу таранного удара. Никто не хотел улететь за борт раньше времени, поэтому моряки поспешили последовать примеру своего капитана. Каждый ухватился, за что мог.

Удар чудовищной силы сотряс оба корабля. «Стремительный» на огромной скорости влетел в пиратское судно, крепко сцепившись с ним.

— На абордаж! — раздался громогласный рёв Дисмаса.

Команда быстро оправилась от столкновения. Схватившись за мечи матросы с криками ринулись на потрёпанную палубу пиратского корабля.

— Ты не идёшь, — вскочив на нос корабля, отдал приказ Парамону Дисмас.

— Я второй человек на корабле! — запротестовал юнец, покрепче сжимая в руках свой посох.

— Именно поэтому ты должен остаться, — вздохнул капитан. — Не дай врагу захватить корабль в случае его атаки. А если я паду — возьмёшь командование на себя.

Не желая дальнейшего продолжения спора, Науталопус развернулся, чтобы отправиться в бой вместе с командой.

— Командуй лучниками! Пусть каждый из той паршивой братии получит стрелу меж глаз! — крикнул напоследок капитан, углубившись в гущу сражения.

Не больше мгновения Парамон смотрел вслед вбежавшему на вражеский корабль капитану. Развернувшись на каблуках своих сапог, маг уверенной походкой направился на полуют, попутно раздавая приказы.

В это время Дисмас прорубал себе путь вглубь вражеского строя. Увернувшись от замаха налетевшего на него пирата, Науталопус в ту же секунду, крутанувшись, вспорол брюхо врагу своим мечом — небольшим, с широким лезвием, превосходно показывающим себя во время абордажных схваток.

На место одного сражённого врага в то же мгновение встало ещё двое. Уйдя из-под размашистого удара одного, капитан незамедлительно заблокировал своим мечом выпад второго. Сталь звенела о сталь. Удар, блок, удар, уворот, укол. Второй враг, пронзённый в самое сердце, рухнул на палубу.

Второй враг не замедлил отправиться вслед за своим товарищем. Стрела, пущенная кем-то из стрелков со «Стремительного» угодила прямо в затылок морскому волку. Поблагодарив в мыслях свою команду, Дисмас вновь вынужден был выставить перед собой меч. Но и тут капитану на помощь пришёл верный друг.

Анатолий, заметив, что могучий, дородный детина навис над капитаном, метнул в того свой топор. Несмотря на свой возраст, глаз бывалого моряка был остёр. Без промаху старый матрос попал топором в висок пирату, свалив здоровяка.

Отвлёкшись на помощь капитану, Анатолий упустил из виду своего врага. Холодная сталь обожгла плечо моряка. От неожиданности матрос слегка покачнулся, но остался на ногах. К сожалению, топор свой он уже метнул в другого. Но сдаваться просто так он был не намерен. Пусть хоть зубами вгрызётся, но заберёт с собой обидчика.

Здоровым плечом бывалый моряк сбил с ног напавшего исподтишка пирата. Повалив того на палубу, Анатолий хотел было уже забить врага кулаками, но было поздно. Из глазницы корсара уже торчал короткий кинжал. Одного взгляда на искусно исполненную рукоять хватило, чтобы понять, кому принадлежало столь малое, но смертоносное оружие. Капитан отдал долг за спасение жизни.

Усмехнувшись, Анатолий резким движением вытащил кинжал и начал орудовать уже им, прорубая себе путь сквозь врагов к Дисмасу.

Глава V.
Безбилетный пассажир

Жизнь пирата проста. Полная опасностей, она меняет любого, кто ступил на эту кривую дорожку. Пиратская доля — грабить и тут же пропивать награбленное добро. Морские волки знают, что в плену их ждёт лишь смерть. Какой она будет: долгой и мучительной или же быстрой, милосердной — зависит лишь от желания палача. От того каждый корсар имел достаточно специфическое отношение к жизни. Ни во что не ставят жизнь собственную и уж тем более презирают жизнь врага. «Убей или будь убитым» — вот простая истина, которой придерживались практически все морские разбойники. Во всяком случае, так думал Дисмас.

Из раза в раз, встречаясь в бою с пиратами, Науталопус всё больше убеждался в своих выводах. Не было ни одного случая, ни одного сражения, ни одной встречи с флибустьерами, чтобы капитан не находился на волосок от собственной гибели. Прошедший бой не был исключением.

На пределах человеческих возможностей сражались обе стороны. На пределе собственных сил, с отчаянной яростью бросались друг на друга моряки обоих кораблей. Зная, что от победителей не стоит ждать пощады, и те и другие моряки не щадили живота своего. Иной раз не обращали внимания даже на смертельные раны, продолжали рубиться с врагом, даже на пороге жизни. В царившей на палубе пиратского судна неразберихе, лишь одно желание читалось в глазах каждого — забрать с собой на тот свет ещё хотя бы одного врага. Лишь одним простым правилом руководствовались все в этот момент — убей или будь убитым.

Удача улыбается отважным — чушь, как считал когда-то Дисмас. Сейчас же капитан вынужден был изменить своё мнение. Капитан буквально всем телом ощущал, как незримая длань протянула ему чудесный шанс. Шанс закончить всё одним ударом.

Краем глаза Науталопус заметил, как вражеский колдун повернулся спиной к капитану, позволяя тому нанести удар. Воспользовавшись моментом, имперец рысью подскочил к открывшемуся противнику и одним резким и размашистым ударом отсёк волшебнику голову.

Всё было закончено. В этот раз фортуна была на стороне верных Александрийской империи моряков.

Пленных почти не было. У пиратов все члены команды должны были встать на защиту корабля в случае опасности, а потому не было среди них того, кто не взялся бы за оружие.

— Отправьте раненых на «Стремительный», — обратился капитан к подоспевшему старпому.

— Слушаюсь! — отсалютовал Парамон, тут же принимаясь раздавать приказы.

Наблюдая за работой своего нового бандофора, Дисмас не мог не вспомнить, как всего получасом ранее он храбро стоял на защите «Стремительного». Как, стоя на фальшборте, метал молнии, огненные шары и прочие магичества во врагов. Не осталось и следа от того мальчишки, что всего несколько часов назад испуганно ступал на борт военного судна.

— Вот уж действительно — первое впечатление обманчиво, — проговорил себе под нос Науталопус, слегка улыбнувшись.

— Господин? — не расслышав капитана, переспросил парень.

— Вижу, прошедшее сражение сказалось на вашем слухе, — вновь приняв грозный вид, сухо отозвался Дисмас. — Возьмите десяток крепких ребят и переверните эту посудину вверх дном. Возможно, где-то скрываются забившиеся в угол крысы.

Коротко кивнув, Ватаци, тем не менее, не спешил собирать людей. Вместо этого, покрепче схватившись за посох, волшебник произнёс длинное, витиеватое заклинание на языке, что был незнаком капитану. Вздохнув поглубже бандофор стукнул магическим инструментом о палубу корабля.

В тот же миг перед старшим помощником возник золотистый искрящийся шар. Из самых глубин магического конструкта во всех направлениях исходили лучи света. Не счесть было тех струящихся, мерцающих полос. Они пронизывали всё и всех вокруг. Но не вредили никому. Совсем наоборот, они дарили лишь тепло, успокаивая разгорячившиеся сердца.

Лишь сквозь деревянный настил палубы поток света никак не мог проникнуть, словно упираясь в непреодолимую стену. Парамон с закрытыми глазами, отслеживая искажающиеся потоки магии, лишь нахмурился. Стоило лучу лишь соприкоснуться с палубой, как у молодого волшебника пошла кровь носом. Ощущения были такие, словно его кистенём по голове отоварили. Слегка пошатываясь, чародей открыл глаза, поглубже вдыхая свежий морской воздух.

Дисмас всё время наблюдал за действиями своего юного помощника. Капитан не знал, что делает маг, но вот последняя реакция молодого человека насторожила имперского офицера. К счастью, юноша раскрыл глаза. Пусть и не сразу, но мальчишка пришёл в себя.

Вытерев рукавом кровь под носом, юноша обратился к капитану:

— Что-то мешает моему заклинанию, — нахмурился Ватаци.

— Послушайте, — глубоко вздохнул капитан. Весь образ быстро повзрослевшего Парамона стремительно исчезал, словно испаряясь, словно мираж в пустыне. Вновь перед Дисмасом стоял тот же наивный юнец, что ранее сотрясался от самой мысли о возможном сражении. — От наказания вас спасло лишь моё личное к вам расположение.

— Наказание, господин? — не понял Парамон, — Но, за что, позвольте узнать?

— За невыполнение приказа, — резко ответил Дисмас, строго взглянув на молодого старпома.

— Но я же… — растерянно пытался оправдаться юнец, но капитан жестом прервал его попытку.

— Вы решили исполнить приказ по-своему, игнорируя, при этом, мои указания.

Спорить с капитаном было бесполезно. Парамон прекрасно осознавал это. Но растоптанная гордость не позволяла принять собственную ошибку.

— Но всё могло получиться, — чуть не прокричал юнец.

Дисмас мог поклясться, что внезапное затишье было вызвано необдуманными действиями парня. Капитану было не обязательно даже оглядываться, чтобы точно знать, что взгляды всех вокруг направлены лишь на них.

Не сложно было догадаться, что двигало действиями юного Ватаци. Однако Науталопусу было всё равно. Чувства надо было оставить на берегу. Тому, кто этого сделать не мог или не хотел, не было места в команде. Своеволие лишь подрывало сплочённость и заражало матросов сомнениями в правильности выбранного капитаном курса. Такое грубое нарушение субординации Дисмас стерпеть не мог.

Пусть и не из жалости, но прилюдно наказывать старшего помощника желания никакого не было. Вместо этого капитан решил отложить это дело до возвращения в порт. Здесь и сейчас это было не нужно и попросту опасно.

— Каков был отданный вам приказ, бандофор? — уняв рвущейся наружу гнев, спросил Науталопус.

Лишённая эмоций фраза буквально сквозила холодом. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что за вопросом капитана скрывалось самая настоящая злость. Она уж точно не несёт в себе ничего хорошего. Быстро понял это и Парамон. Он ощутил себя нашкодившим ребёнком, которого вот-вот ждёт порка.

— Взять десять матросов и пройтись по кораблю, — сглотнув, дрожащим голосом ответил мальчишка.

— Именно так я и сказал? — с притворным удивлением спросил капитан. От чего-то такое притворство напугало даже больше прежнего холода.

— Вы приказали взять десяток ребят покрепче и перевернуть эту посудину вверх дном! — взяв себя в руки, на одном дыхании, будто скороговорку проговорил Парамон.

— Разрази меня гром! Так чего же ты — недоумок палубный, до сих пор тут стоишь?! — воскликнул Дисмас, — Снимись уже с якоря и выполняй приказ!

Парамона словно ледяной водой окатили. Ругань капитана хоть и была неприятной, но ничего страшного не предвещала. Наоборот, юный волшебник заметил, как во время брани взгляд Дисмаса потеплел. Тем не менее, испытывать терпение Науталопуса магу совсем не хотелось. Не желал юнец больше навлекать на себя гнев своего начальства, пусть и временного.

— Слушаюсь! — выпрямился старпом. Развернувшись на каблуках своих сапог, парень мигом отыскал в толпе моряков Анатолия. Старый морской волк помогал своим молодым товарищам рубить рухнувшую на палубу «Стремительного» мачту пиратского корабля.

— Анатолий! — как мог громко прокричал молодой бандофор.

Едва заслышав призыв старшего офицера, моряк, несмотря на свой возраст, лихо перескочил упавшую мачту, и, ловко взобравшись на палубу побеждённого судна, уже через пару мгновений оказался подле юнца.

— Господин, — отсалютовал матрос.

— Собери девять крепких парней, — Ватаци старался придать своему голосу как можно больше решимости. Вспомнив суровость капитана, Парамон старался добавить голосу стальных ноток.

— Как прикажете — коротко кивнул старый моряк, тот час же удалившись. Если Анатолий и обратил внимание на неестественность голоса парня, то внимания этому не придал. Другой человек обратил внимание на изменившееся поведение старшего помощника.

Едва Анатолий скрылся из вида, как Дисмас, совершенно не сдерживаясь, рассмеялся, что есть силы. От смущения щёки Парамона заалели. Вновь гордость бандофора оказалась попранной.

— Не прикидывайся тем, кем не являешься, — принялся поучать юнца Дисмас, отдышавшись после смеха. — Этим своим пустым бахвальством ты не заслужишь уважение матросов.

— Но Анатолий не придал этому значения.

— Лишь от того, что давным-давно живёт на этом свете. Уж не счесть зим, которых он отходил под парусом на службе Его Императорского Величества. Он как никто знает своё место. На своей шкуре он выучил границы дозволенного простому матросу.

— Будь на его месте кто-то другой — непременно начал бы судачить о молодом выскочке со своими товарищами. Это распространилось бы по всему судну. В конце концов, могло бы кончиться тем, что команда перестала бы тебя слушать.

Озвученная капитаном перспектива не радовала Парамона. Однако подумать над словами Дисмаса Ватаци не дал вернувшийся Анатолий. Старый матрос привёл за собой ровно девять моряков. Все они были крепкими на вид. Многочисленные шрамы виднелись на огрубевшей, просоленной коже.

— Как было велено, — выпрямился моряк. — Девять крепких матросов готовы исполнять ваши приказания!

Украдкой взглянув на капитана, Парамон поймал его кивок. Выдохнув, парень решительно взглянул в глаза Анатолию.

— Очень хорошо! Приготовьтесь. Мы должны обыскать эту посудину.

Пробраться на нижние палубы пиратского корабля оказалось задачей непростой. Люк, который вёл в недра судна, оказался скрыт под завалами. Обломки мачты и корпуса, тела поверженных корсаров — всё смешалось в единую кучу, что лишала победителей доступа к нижним помещениям захваченной посудины.

Парамон без лишних раздумий схватился за посох. Несколькими плавными движениями волшебник привёл в действие заклинание. В тот же миг весь мусор, который мешал проходу, был аккуратно передвинут в сторону, открывая вид на проломленный, разбитый люк.

— Прекрасно, хоть где-то везёт, — глядя на очищенный спуск, пробубнил себе под нос старпом.

— Спускаемся, — кивнул собственным словам Парамон. — Но без самодеятельности. Там могут быть ловушки.

Приказ бандофора никто из моряков не думал нарушать. В конце концов, на кону стояли их собственные жизни. Лишь молодой маг мог провести их сквозь корабль и вывести обратно живыми.

Ватаци вскинул руки в забавном жесте. Лёгкая синеватая дымка окутала мага, после чего глаза парня засветились ярким голубым светом. Весь окружающий мир окрасился для Парамона в чёрно-белые цвета. Магическое зрение позволяло обнаружить сокрытое — одно из самых полезных заклинаний в арсенале молодого волшебника.

Шаг за шагом, помещение за помещением, группа вооружённых моряков обыскивала нижние трюмы пиратского корыта. Главной проблемой была полнейшая темнота, царившая на нижних палубах. Но и тут юный волшебник оказался крайне полезным. Стукнув посохом о дощатый пол, юнец заставил магический инструмент струиться светом, озаряя всё вокруг. Оказалось, что двигаться намного проще, когда видишь, куда ступаешь.

Наконец, весь корабль был внимательно осмотрен. Осталась лишь последняя комната. Пройдя всё судно насквозь, Парамон смог запомнить жесты моряков, поэтому без труда понимал и сам отдавал приказы столь интересным способом.

Дверь в комнату оказалась запертой. Возиться с замком времени не было, а выбить дубовую дверь без тарана казалось решительно невыполнимой задачей. Выходило, что юнцу вновь предстояло показать свои магические способности.

Вновь странные, замысловатые движения руками с вложенным в них посохом предшествовали произнесению заклинания. Чужеродный для моряков язык заклинания показался матросам чудным. Наполненный шипящими звуками и протяжными завываниями он вызывал даже у бывалых морских волков чувство беспокойства.

Покончив с произнесением длинного и витиеватого заклинания, Парамон в очередной раз стукнул посохом о дощатый настил палубы. Тут же у навершия длинной трости появился прозрачный магический круг золотистого цвета, сплошь испещрённый крючковатыми символами. Спустя мгновение из круга в сторону запертой двери вылетело несколько крупных и густых зелёных капель, размером никак не меньше человеческого кулака. С глухим звуком они столкнулись с дверью, прилипнув к мешающему войти в последнюю каюту заслону. Сцепившись, капли начали медленно сползать вниз, растворяя деревянную дверь.

Недолго пришлось ждать морякам, пока склизкие капли покончат с дверью. Внутри, к радости матросов, обнаружился испуганный пират.

— С-сдаюсь! — отчаянно взмолился разбойник.

— Вот так-так, — присвистнул Анатолий. Старый моряк в своей жизни успел повидать многое, но столь трусливого пирата он видел впервые. — Обычно ваша братия предпочитает погибнуть, но не сдаваться в плен.

— Я… я не пират! — воскликнул испуганный мужчина.

— Это неважно, — решив не разбираться в тёмном и затхлом трюме, произнёс Парамон. Парню было приказано лишь отыскать спрятавшихся пиратов. Судить их или миловать ему приказано не было. Поэтому с большим удовольствием он спихнёт эту головную боль на плечи Дисмаса. — Твою судьбу решит капитан.

Взглянув на Анатолия, старпом приказал тому связать найденного труса и конвоировать на борт «Стремительного». Отсалютовав, матрос принялся деятельно исполнять указание старшего офицера. С удивительной лёгкостью старый моряк орудовал толстой верёвкой. Спустя каких-то несколько мгновений имперцы уж выбирались обратно, на верхнюю палубу.

Шедший позади небольшой процессии Парамон, на секунду задержался возле уничтоженной двери. Взглянув на отожравшиеся зелёные капли, маг наставил на нах посох. В ослепительной вспышке исчезли все следы недавно использованного заклинания.

Глава VI.
Разговор по душам

Когда Дисмас отправлял своего временного бандофора обыскать корабль, он и не надеялся, что найдётся хотя бы один головорез. Капитан не понаслышке знал, что никто из пиратов не сдаётся без боя. Страшнее смерти для них виделось заточение в неволе. Не было ни единой причины, чтобы и в этот раз имперцы смогли бы пленить хоть одного из этой бесчестной братии.

Науталопус переменился в лице, когда увидел, как из люка показались головы не только подчинённых ему матросов, но и одна, доселе незнакомая. На лице капитана поселилось удивление. Брови его выгнулись, глаза заметно округлились, а голова слегка наклонилась вбок.

— Господин, — вытянулся перед капитаном Парамон. — Как и было приказано, корабль досмотрен. Найден один пират, — коротко и по делу отчитался Ватаци.

Быстро оправившись от удивления, капитан лишь коротко кивнул старпому. Действительно, его матросы смогли взять живым пирата. Только вот оный персонаж не выглядел, как бывалый морской волк. Ни выправки не было у пленного, ни отчаянной злости в глазах. Лишь хорошо заметный страх.