электронная
144
18+
Правдивая странная ложь

Бесплатный фрагмент - Правдивая странная ложь

Объем:
354 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-9947-3

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

АЛЕКСАНДР ЕВДОКИМОВ

ПРАВДИВАЯ
СТРАННАЯ
ЛОЖЬ

ДРАМАТУРГИЯ ROCK-ПРОСТРАНСТВА
НОВЕЛЛЫ
ПОВЕСТИ

Евдокимов А. Правдивая странная ложь. — Москва 2019. — 266 с.


Александр Петрович Евдокимов родился 25 августа 1959 года в селе Мартовка Хабарского района Алтайского края. В 1980 году окончил режиссёрское отделение Алтайского государственного института культуры в г. Барнауле. Писать начал в 1983 году.

Как режиссёр-педагог постоянно экспериментировал, исследуя художественное пространство и формировал своё направление в искусстве. В 1991 году впервые ввёл термин «Rock-in-Room»: в дальнейшем всё его литературное творчество находится под знаком этого стиля и направления.

В 2006 году окончил ВГИК, отделение кинодраматургии, город Москва.

Член профессионального комитета московских драматургов.

В 2000 году вышла первая книга «Статус-кво, или новая жизнь Воробьянинова, Паниковского и Балаганова» — сборник новелл и пов

ОТ АВТОРА

р о к — д р а м а т у р г и я

художественного пространства


эссе


стилевое направление «Rock-in-Room»

stylistic direction «R-&-R»

Природа, одарившая нас счастьем приобщения к прекрасному, устремила души наши к бесконечным далям своей гармонии, пытаясь осмыслить творения Бога-Разума сознанием творца-человека, даруя ему талант глубокого постижения действительности.

То малое мгновение Вселенского времени, которое уделяло человечество многовековым изученьям окружающего нас пространства, было постоянно насыщено жаждой познания Тайн Бытия в многогранной творческой деятельности человечества, но, к сожалению, в большей степени эти исследования акцентировались на теллурическом и бытовом уровне. Полнокровный пятичувственный диапазон нашей попытки понять и отразить мир выводит усилия науки и искусства на уровень осмысления действительности в пространство поверхностного измерения.

Непостижимые творения искусства всё менее находят широкую публику, переставая тем самым оказывать воздействие на формирование как художественного вкуса, так и философской мысли. Удовлетворяются вкусы и потребности большинства: утверждается иерархия их ценностей. Жажда познания вытравливается жаждой удовлетворения вышеуказанных чувств на уровне — забыться и отвлечься. Поэтому собранная информация в художественных произведениях великих творцов, приближая Вселенную человеческого сознания к бесконечному пространству Вселенной, хранит энергию свою в круге этих источников и не возбуждает действия:


— не посвящается Микрокосм Макрокосмом;

— не измеряется пространство актинического уровня;

— нет поиска Точки, в которой природа геометрических

перипетий.


Большое разнообразие и форм и методов используемых в искусстве позволяют сегодня художнику раскрывать любые замыслы и любые объёмы пространства и времени. Именно это разнообразие и выявило некоторые общие признаки в изложении художественной информации в рамках аллегорий у многих творцов, что определило мои творческие исследования, где раскрылись новые возможности в организации художественного пространства.

Это направление, метод или стиль художественного самовыражения я назвал «Rock-in-Room» — рок в ограниченном пространстве. Природа его живёт с того времени, когда человек достиг желания передать Красоту такой, какой её понимает Бог, то есть не по законам арифметической и буквенной логики, а в логике геометрии и иероглифа. Именно то, что трудно объяснить словами: например — джаз или любовь.

Здесь нужно полностью отказаться от стереотипов и догм накатанных глубокой колеёй в нашем сознании музыкальной рок-культурой, — нет — это художественное пространство не знающее границ в мире искусства. Это метод широкого и глубокого обобщения информации посредством стилизации рассматриваемого материала, выявляющий общие характерные данному объекту абрисные свойства и сплющивающий обозначенный контур в тисках аллегорической атмосферы художественного произведения. Это не развлечение, а постижение: постижение пространства Вселенной, которая является частью нас самих. Именно поэтому гений всегда открывает для нас неожиданный ракурс на привычное и обыкновенное, тайное и далёкое, где в метафизических гранях сие раскрывается удивительным и досягаемым.

Данный способ организации художественного пространства не несёт в себе никаких революционных заявлений: он определялся сознанием многих и огромным течением времени с точки зрения нашей цивилизации. Интуитивно художники касались этого пространства какими-то моментами и мгновениями художественного действия в своих произведениях, а иногда полностью находили созвучие с ним — но касались этого интуитивно.

Попробуем метафизически коснуться и объять изложенное мною

направление в художественном пространстве, обозначенное термином «Rock-in-Room», природа которого дадена гоголевской мыслью и многими шедеврами мирового искусства.

Для этого изначально оторвёмся от понимания «рока» как объективной всеобщности, находящейся вне человека и осуществляющей насилие над его волей. Не нужно воспринимать это как нечто отрицательное и чёрное. Это норма и суть явления. Это, словами Гегеля, «внутренняя сущность индивидов, — каков человек внешне, …в своих действиях… таков он и внутренне». Рок — это предопределённое пространство нашей внутренней сущностью. Это нельзя отнести к неумолимым и насильственным актам над волей нашей, это только творческий способ организации художественного пространства, где находящаяся вне человека объективная всеобщность, становится обыкновенной участью сознания «входящего» в это художественное пространство или материю человека. Что позволяет вырваться из плена пятичувственного измерения, где доминируют морально-нравственные ориентиры и войти в уровень тамасичного ПРОТИВОПОЛОЖЕНИЯ: СУБЪЕКТ — ОБЪЕКТ, — и здесь искать объективности.

Данный уровень организации художественного пространства — это ещё одно возвращение к первым древним и очень близким познаниям Природы, где в тайных символах, кажется, скрыты Тайны Бытия.

Основная масса художественного пространства современного искусства — хлам жанровых разнообразий, удовлетворяющий вкус обывателя и критика обычно проявляет в этом эквивалентность. Елена Блаватская излагает чёткое подтверждение этому: «…тогда как греческий философ поклоняется форме, а индусский мудрец один лишь „понимал истинное соотношение между красотой и вечной истиною“ — невежественные слои всех народов не понимали ни того, ни другого… …не понимают они этого и поныне…»

Поэтому, чтобы создать более утончённую дифференцированную художественную ткань, посредством которой художник через свой Субъект приблизит тайны Объекта обывателю, необходимо как можно дольше сохранить ПРОТИВОПОЛОЖЕНИЕ: СУБЪЕКТ — ОБЪЕКТ в момент которого попытаться рассмотреть поток духовной интуиции утерянной в пассионарной суете между кухней и спальней, чтобы шагнуть к познанию «вещей самих в себе» или Сущности, то есть вынуть контур из контура.

Поскольку Субъективное не может быть выражено в Объективном, то в попытке охарактеризовать символической формулой всё что превышает рассуждения на эмпирическом уровне и часто значительно превосходит наш рассудок, необходимо выйти за пределы этого рассудка в той или иной форме.

Формула «Rock-in-Room» изложена известными для нас категориями, но не нужно понимать её как обыкновенные аллегорические выражения монтажных столкновений символов и метафор, как суммарные объёмы информации эмблем: если символ изображает какую-то одну специальную мысль, а эмблема заключает в себе большое количество мыслей, то метод «Rock-in-Room» сталкивает эти обобщения в художественную ткань, где материальное, психическое и духовное становятся геометрическим пространством философии художественного измерения. Именно поэтому «…гоголевской „материи“ свойственно проникать сквозь пространственные наслоения», замечает В. Астафьев.

Другими словами, если:


а) эмблема есть ряд графических изображений, рассматриваемых и объясняемых аллегорически, которые как в панораме раскрывают одну идею за другой, а носителями этой энергии могут быть символы, —

тогда как —


б) «Rock-in-Room» абрисный интеллект аллегорического языка использует как силу «логического притяжения» художественной информации, которая насыщает всё пространство и существует уже вне её носителей.


Отсюда «логику притяжения» и насыщенность ею определяют идеи отдельных символов или метафор — это природа глубокого обобщения. Значит: микрокосм художественного пространства должен быть частью макрокосма пространства «нервного эфира», «…ибо Эфир в Эзотеризме есть самая квинтэссенция всей возможной энергии и, несомненно, этому универсальному посреднику (состоящему из многих посредников) обязаны все проявления энергии в материальном, психическом и духовном мире», подтверждает Елена Петровна в «Тайной доктрине». И, конечно же, в безумной попытке изложить Тайны Бытия, необходимо посредством художественной информации передать энергию и материального, и психического, и духовного мира языком даденным Нирваной.

Именно эту информацию, почерпанную из «нервных граней» Вселенной, необходимо использовать в новых художественных столкновениях посредством готовых результатов аллегорических изложений, где сила «логического притяжения», возникающая в разнообразии информации, есть результат этого разнообразия и эта сила не причина художественного действия, а его результат, тогда как причину нужно искать не в узком бытовом коридоре сознания обывателя, а в рамках такого «логического притяжения» посредством готовых художественных обобщений внутренние и внешние движения в материальном, психическом и духовном мире из бытового уровня исследования информационного материала восходят или концентрируются на графической сути контуров, что есть трансформация или корреляция рассматриваемой бытовой информации. В этих условиях реализуется новый уровень оправданий, а в системе оправданий возникает логика, которая формирует «притяжение» и это художественное притяжение определяет силу, — воздействие оной и лежит в основе метода «Rock-in-Room». Поэтому интуитивный выход многих художников на данный уровень — объективен, ведь если в Пространстве распространяется неделимая, беспредельная и непознаваемая Точка, образующая Абсолютную Точку, где находится тайна «вещей самих в себе» и с ракурса которой объективно отражается субъективизм быта, то есть теллурические условности, то и желание войти в эту Сущность неустанно, так как энергия этого Абсолюта пронзает всё пространство, но её невозможно понять пятичувственным небом, она вне этих измерений. Эта энергия, несомненно, является природой как реального, так и художественного пространства «…ибо она содержится в каждой молекуле того, что мы в нашем неведении и иллюзии рассматриваем, как материю в одном из её состояний, или познаём, как чувство, мысль, эмоцию. Словом, это проводник всякого явления физического, либо умственного или же психологического», утверждает Блаватская.

В таком пространстве, в его высшем синтетическом аспекте, возникает та божественная высота художественного проникновения, которая неподвластна жанровым определениям традиционного искусства: «…сделанное Гоголем художественное открытие в литературе, не поддаётся никаким жанровым классификациям, никакой литературной дисциплине, нормам, исправлению — оно вне времени», замечает Астафьев. Оно вне времени и вне измерения потому, что в области высшего проникновения материя рассматривается как энергия, то есть материя — это движение. Отсюда, в рамках «логического притяжения», возбуждённая энергия создаёт определённое пространство — и это есть информация, представляющая собой материю. Другими словами: движение информации от абриса внутренней силы в соединении с абрисом внешней, при помощи устремлённого действия, в котором преобладает качество неподвижности (тамас, бесчувствие), порождает атмосферу — которая является рок-пространством замкнутой бесконечности, именуемой «Rock-in-Room».

Итак, «Rock-in-Room» — это художественный метод (стиль) концентрации информации и психофизической энергии в плоскости художественного произведения посредством сдерживания физического действия, где элементы внутренней силы тамасичны по своей природе, что позволяет художнику в ракурсе гротеска рассмотреть детали художественного материала и контрастным столкновением акцентировать мысль в определённых моментах архитектоники художественного материала через полное проявление физической, или внутренней, или психофизической энергии.

«Rock-in-Room», охватывая ПРОТИВОПОЛОЖЕНИЕ: СУБЪЕКТ-ОБЪЕКТ, даёт возможность вскрыть Сущность этого столкновения, его природа — ПРОТИВОПОЛОЖЕНИЕ: МИКРОКОСМ-МАКРОКОСМ, — где Микрокосм ищет равенства с Макрокосмом, чтобы познать тайну «вещей самих в себе».

==============
Н О В Е Л Л Ы
==============

ВКУСАЙ

НОВЕЛЛА

В стиле «Rock-in-Room»

in the style of «R-&-R»

!Небольшой пустой тазик разместился на столе, укрывшись затёртой клеёнкой, ожидал суеты домашнего утра! –!Блеклый фартук ловко вывернулся выцветшей изнанкой, словно корзинка, наспех поместил в себя — с грядки, горку спелых помидоров хозяйки дома!…


Ситцевый выцветший фартук, руками с обветренной кожей, под которой устало разбегались вены-ручейки, протирал красные мясистые помидоры под крепким названием «бычье сердце» и эта зрелая мякоть катилась в ладони и внуку, и деду — летом…


— Утречка добренького, мои сладкие! Вот вам — помидорчички! Аппетита приятного! Вкусай, унучек, вкусай! Ой, мясистые и смачные! У-ум-м!… Ну, давай, зубёнки свои… Где твои передненькие?! Ой, какие востренькие! Ну, что — твои беленькие вкусать могут?… Ай, беленькие, чистёхонькие и новенькие… Будто, кроличек пушистый… потом их кормить пойдём… Да?!… Бум-бум, бум?! У-у, мой сладкий!…


Ситцевый выцветший фартук, руками с обветренной кожей, под которой устало разбегались вены-ручейки, протирал красные мясистые помидоры под крепким названием «бычье сердце» и эта зрелая мякоть катилась в ладони и внуку, и деду…


— Кушай, детонька!… А ты чего?! Хрыч неукомплектованный! Чё вцапался в мякоть, как…? Чё, с утра уже с ней в облаках?! В лопухах?! С молодухой, какой — вспоминат трепетно! Всосался! Не брыщь! Вкусает, как грудь йёй-ную?! И всасывается, сволочь… хитрющая, как комарища!… Напустили в семью кровопивцев! Да, увучек?!… Кушай, крошечка… Или вчерашняя радость влаги требует!… Сто грамм за каждый гол! Когда уляжесся — нет сидит и блуждает в кухню к рюмке!… Голов нет, а он блуждат!… «Уральский трубник»! Назовут же!… Команда: подстать болельщику!… Грызёт, сидит, мякоть — глаза пучит!… Как бы щас… Антихрист!… Аккуратней… ягодка моя, не торопитесь!… Ещё подам. Красненьких там много. Сходим — посмотрим, прополем, польём… Ой, как я вас люблю… вкусайте, вкусайте… губы подотри, всосался! Кого хоть там представлят, гад… гадания у деда, унучек, не смотри… кушай!


…ситцевый выцветший фартук, руками с обветренной кожей, под которой устало разбегались вены-ручейки, протирал красные мясистые помидоры — «бычье сердце»…


— Нет, дитятка — ты-то вкусай, в тебе ещё не те зубки, дай я поцелую и глазки твои, вкусай, милый. Вот и салфеточка… ядгодка моя ненаглядная! Промокнём капельку…

— А ты что чавкаешь?! Собственно: не уважая детство чьё-то! Нет: с утра, или закусил?! и уже охамел! Всосался он, что ты в помидоре узрел?! Или кого и чьи! Совесть поимел бы, при внуке!.. Вкусает сидит!… Точно — закусывает! И когда успел! Всю жизнь мне вытравил! О, как на спеленькое-то потянуло, будто брюхатую на солёненькое!… Вкусился — по сами уши!… Такую же спеленькую вспомнил?! Я вижу, как на соседку пялишься и это при внуке?! Вкусает, будто меж щёчек просунулся! С-с-с-сказочник!… Сказку лучше бы сообразил ребёночку! Нет же: он только с дружками соображает! И подружек не забыват! Гад!… Аккуратней в фантазиях по грядам, потрошитель спелого! Лишь бы топтать, лишь бы топтать… и потоптаться!… Конь с-с-с…

— С-с-сладкий, сыночка, вкусай спеленького, вкусай!… Ой, помидорчик… по губкам… Он солнышко, малыш… Ты нежнее вкусывай, там солнышкова тайна, и ещё, там вкусание в цвет самой жизни!… вкусай…


…ситцевый выцветший фартук, руками с обветренной кожей, под которой устало разбегались вены-ручейки, протирал красные мясистые помидоры…


— Вкусай соку сладенького!… Давай! Ой, капнул — ничего… вытру! А ты, кот с йя-а-аркими воспоминаниями, не вкусай, а жри!… У-у-у… утроба ненасытная… Жрёшь же ночью! Фуцфол он смотрит, будто, как, вдруг, слышу — захекал, уже в кухне!… захекал с горылки: заглотил и захекал!… Вкусает он! Ишь!… Брыж-ж-жэт! А мне мыть?! Во, обляпай мне ещё всё до трусов! Чё ты не можешь с ним справится: теребит, брыж-ж-жит и жеманит?! Её то он в один присест — от уха — до уха и к дёснам!… Вкусит!… Самец! Не мороси!… на скатерть белую… у-у-у!…

— Унучек, вот салфеточка. Ой, это — как божья роса: пусть брызжет! Все вытиру и утру» до соплёночек, мой милый… А что это вы уже оба вкусаете?! А?! Гля-ка: в глазах, будто, что-то мелькат!… Ить-тиже мать т-т-таки, и как с куста — обоих! Надо же!… От: яблоня помидорами куда падат!… Гля-ка — от, сатаны!… Вкусились на пару!…


…ситцевый выцветший фартук, руками с обветренной кожей, под которой устало разбегались вены-ручейки, протирал красные и мясистые…


— Бесстыдник, всё — научил уже! Зараза какая, опять весь в похотях?! Не помидоры, так умчался бы по соседкам!… А не будет, то что?! Со мной бы так — бесстыдник… Вкусает он… вкусай, вкусай! Кого ж ты так воспоминашь! Вцепился… аж раскраснелся в стараниях… помидор!

— А ты, мой маленький унучек! Ой, какой ароматный по губкам бежит томатный, сейчас промокну…

— О-о!… что обляпал уже всё?! Зубами своими обхватыват! Сколько титек так обхватил?! Не давись и не вздумай кашлять! Здесь дитя! Вкусает он перед младенцем! Бестыдник! Здесь же внук твой, а ты что вкусаешь?! Молчи!… Эротист! Помидорчик он, как солнце… Не надо ребёнку намекать на твои похождения в прошлых похотях! Вкуситель! Меня учил — с обеих сторон вместе вкусывать… Я всё помню! Развра-а… а-а-х!.. За всю жизнь ни разу больше не повторили!… вскусить помидорчики те!… Не повторили вкусанья того… Вкусай уж, чего там… Потерплю: благо в завтраках застолья короткие… И не подмигивайте друг другу!


…ситцевый выцветший фартук, руками с обветренной кожей, под которой устало разбегались вены-ручейки, протирал…


— Ну, как ты: справляешься, малышка? Вку’сай-вкуса’й!… Витаминки!… домашние!… Умничка! А вот дедушка что-то давиться! Вкусай, как он — зубки уже ведь есть, вкусай, унучек, пока не стал с другими зубками… никотиновыми… Это не кролик, сыночка — это нутрия желтозубая! Пойдём потом их повидеть, поймёшь меня: один в один, как это чудо!…

— И чё ты глаза выпучил из-за помидора, как Гагарин из-за планеты той?! Вкусай уже! Чё ты только не вкусал?!… Щёки хоть не раздувайте, любимые мои! И что за ирония в глазах у обоих? Что за родня такая? Не то что-то вы уже вкусаете оба?! Не то уже что-то?! А?! Ну, так говорю же!… Гля-ка: в глазах будто кадры мелькают и ба!… так-ить — одинаковые!… как на экране… Э-э! Куда вкусились?! От с-с-сыны Отечества?! От с-с-ссвистуны! Ладно, этот-то только с горшка слез и все рефлексы младенчества помнит, а ты-то куды?! Ирод! Вкусился дитяткой грудной в титьку! И плоды разбрасывает, и морда красная, как помидор! Знаете, бесстыдники окаянные, что и как обхватывать! С рождения — коты… Ох, кобели с йя-а-асными взорами, йя-а-агодицы вам мухобойкой отхлыстать! И вкусают они, и вкусают… ненасытные…


…ситцевый выцветший фартук, руками, с обветренной кожей, под которой устало разбегались вены-ручейки, потирался, теребился… и разглаживался, и выглаживался, и распрямлялся…


— Как же я вас люблю… паразиты!… И не желается вам даже зад надрать: одному за прошлое, другому — за будущее, бока намять!… да и куда вы без меня, горе вы моё луковое!… Вкусайте, уже… как без этого… Вкусают они!… Ха-ох ты, и у этого взгляд из-за помидора: блестит и улыбается уже, сопливец! Ой, господи!… Как же я вас люблю! Пойду яйца соберу, паршивцы… сияют они глазищами… Вот: советь есть, а?!… И вкусают, и вскусают… Что стар, что млад… Безобразники… язви вас возьми… Ох, и влеплю я вам по задницам! Начищу до бровей!… Ладно, закуси уж «уральский трубник», а ты следи за ним, чтоб не захекал на долго… утро лучше вкусайте!… Вот сколь в нём солнца…


…ситцевый выцветший фартук, руками обтирал лицо и разглаживался, и выглаживался, и распрямлялся…


В небольшом тазу весело поблескивала упругими натёртыми боками горка помидоров, будто что-то бродило в них под очень тонкой пропитанной солнцем кожицей: как кровь с молоком…

И манила — вкусай!…

Вку’сай–вкуса’й!


12 августа 2014 год,

город Москва

П У Т Н И К И

новелла

от Заветов Ветких и аллегорических…


В стиле «Rock-in-Room»

in the style of «R-&-R»

Тёплая Земля предлагала путникам ночлег, каждый день и укрывала огромным небом со звёздами, и время считала вместе с солнцем и луной, и умывало родниками, и ими поила, как и кормила… =

: и с хлебцем;

: и с рыбкой, иногда, снисходила;

: и блага, как воздух, дарила — без пива…

И каждого — благословила!…

На путь…

И!…

Всё водила, водила, водила…

От каждого утра — от каждой незваной зори!…

— О-ой! Бр-р… как в детстве: в школу проснёшься, а глаза режет — открывать больно!

— Что?

— Ну, проснёшься в школу, а глаза открыть невозможно, так больно!… Ох!

— Что?!

— Ну, щиплет глаза, как в школу проснёшься!

— Значит, с детства ты врёшь?!

— Почему?!

— В школу не просыпаются…

— А что?!

— В школу — будят!…

— Ну-да, точно — будят… как и будут!…

— Что — будут?

— Будить!

— Куда?

— В школу!

— Кого?

— Тебя!

— А тебя?!

— И меня… я же её и пишу… школу эту!…

Лучи утреннего солнца помогали рождаться новой строке на пожелтевшей бумаге…

В глазах уже не резало, не щипало, а лишь слезилось росою небесной…

И заголосило, вдруг!…

И разразилось, вдруг, голосами бабкиными песнопение истинно-народное — живое!…

И встало вместе с солнцем — из-за горизонта — Земля, но уже с селением: мегаполисом с проспектами-улицами и площадями-опушками…

И с судьбами…


Травка зеленеет,

Солнышко блестит…

Чувство где-то зреет —

Родничком струит…

Что же, вдруг, случилось?!

И Пушкин, как родной?!

И Облако пролилось!

Дождливой полосой!

И Ветер, по другому:

Пришёл со всех сторон

И устремился к Дому,

И распугал Ворон!…

Дом растянул верёвку:

Всю бельевую нить!…

И свежий ветер ловко —

Пелёнкам стал служить…

Из окон Дома взгляды

Разглядывают Высь!

Все взгляды — очень рады, —

В них утверждалась Жизнь!…


Былое, утверждённое — слепое…

Вдруг,

стало вязким и…

смешным болотом…

И «хулиган»,

изгаженный в помоях!

Уже великий гений,

зовущий всех к полётам!…


На бельевых пелёнках бывает разный след:

И есть следы, конечно, изгоев-хулиганов,

Но обывательский поносный бред

Страшнее, чем язык поганого Варана…

И, положив всю жизнь на новые открытия,

Все хулиганы ожидают пониманья!

Пусть даже под Шопена,

прозрение-событие

Коснётся, снизойдя, дыханием признания!…


Источит, — в прах,

в землице — червячок

И хулиганов,

и желающих молиться…

Но корень всё же тихо прорастёт!

И даже сквозь асфальт — продлится!…

И!…

Вновь Весна и новый Взгляд:

Как и тогда,

что в будущем…

на много лет назад!…


травка зеленеет…

Солнышко блестит!…

А Луна, игриво, смотрит и молчит:

Вся толпа — в спокойствии

Хлещет мирно пиво!

Но Луна и Гоголь видят уже диво:

На пелёнках Радуга,

изогнулась криво…

Ну?!…

наконец,

родился!

И!…

Терпеть помои —

ЕСТЬ!…

уже кому!

Ничего:

отмоем!

Стерпим Сатану!

За новый Мир наш добрый

И!…

за свою страну!…

…Тёплая Земля предлагала путникам ночлег, каждый день и укрывала огромным небом со звёздами, и время считала вместе с солнцем и луной, и умывало родниками, и ими поила, как и кормила… =

: и с хлебцем;

: и с рыбкой, иногда, снисходила;

: и блага, как воздух, дарила — без пива…

И каждого — благословила!…

На путь…

И!…

Всё водила, водила, водила…

От каждого утра — от каждой незваной зори!…

— Смотри! Мы стоим у обрыва реки…

— А вдали!… Видишь?! Там ещё побывать мы с тобой не смогли!

— Да, бегут, но и ждут берега!…

— Сквозь года…

— Помню берег, где были стога!…

— А теперь, в берегах — города, города, города…

— Ну, тогда: песню пой и живи, и за речкой с обрыва следи, борода…

— Да, судьба…

— Петь с обрыва?!…

— И выть!…

— Иногда…


Под звуки моей гитары,

Несёт воды жизнь-река…

Во мне молодом и старом —

струна!…

В глазах моих ты — в просвете:

Изгиб гитары у окна!…

И!…

рвётся на краю столетий —

струна!…


Прошагал,

обгоняя такси

И!…

ветер…

И!…

заполнил один момент:

Вместе с нами гулял весь вечер —

город «N»!

Обгоняя такси

И!…

ветер…

И!…

заполнил один момент:

Вместе с нами гулял весь вечер —

город «N»!


Луна снова нам вручает

Дыхание губ — до дна!…

И!…

этот мотив узнает —

струна!

Под утро рассвет на крыше

Признает, что ты сама

Всю ночь говорила: «Слышишь?!…

Струна!»…


Прошагал,

обгоняя такси

И!…

ветер…

И!…

заполнил один момент:

Вместе с нами гулял весь вечер —

город «N»!

Обгоняя такси

И!…

ветер…

И!…

заполнил один момент:

Вместе с нами гулял весь вечер —

город «N»!


Под звуки моей гитары,

Несёт воды жизнь-река…

Во мне молодом и старом —

струна!…


Прошагал,

обгоняя такси

И!…

ветер…

И!…

заполнил один момент:

Вместе с нами гулял весь вечер —

город «N»!

Обгоняя такси

И!…

ветер…

И!…

заполнил один момент:

Вместе с нами гулял весь вечер —

город «N»!


— Эй!… просыпайся!

— Куда?

— В школу!…

И!…

Каждого Земля — благословила!…

На путь…

И!…

Всё водила, водила, водила…


26 марта 2019 год,

город Москва

С Л А С Т И

новелла

В стиле «Rock-in-Room»

in the style of «R-&-R»

Я!…

пальцами со шляпы паутину…

Брезгливо на обочину швыряю,

Носки туфлей шлифую о штанину

И…

узел галстука —

на кадыке!…

сжимаю:


— Ваша благородь, путя свободна!

— Светлое уж рядом — за углом!…

— В нём даже умирать удобно!

— И равенство кругом!

— И ходят босяком!…


Ясный путь:

стена,

дорога,

пропасть…

Развилок нет:

здесь думает асфальт

И!…

тень моя —

единственная робость,

И!…

жизнь моя —

безоблачная даль:


Туфли, отсвечивая чёрным блеском, имели в себе носки тёмно-серого цвета, над которыми свисали штанины брюк, с выглаженными стрелками, не под матрасом и, с заправленной — в них же, белой рубашкой, под пиджаком… в оранжевой петле галстука: потянулись — к солнцу!…

И!…

Свернули все — за угол!…

— Слуги!… Это ж технология! В нано…

— Как это? Как это… как это…

— Без «как» пока, всё по вкусу — получим потом! Запороши и всё!

— Как это?! Как это… как это…

— Как-как?! Да, просто: чёрным — белое, а белое — чёрным! И всё!…

— Это ж одно и тоже!

— Но эффектно! Технология — с фабрики! Смотри и учись!

— Шо?… шок-о-лад… но!… за конфеты я знаю?! Я за политику спросил!

— А я за кого?!… Сам складывай!… белым — чёрное — это ж только в конфетах!… Если фабрика есть! Белым — чёрное?!… А в мире белого цвету и нету!

— Как это? Как это… как это…

— Не существует его! А?!… Белым — чёрное… Это ж-ж-ж сласти! Белым — чёрное: то ж — шоколад!… Если фабрика есть, то и всё — есть! Как в радуге! Это ж процесс!…

— В сказке, что ли?

— Да! Всё, — как в ней! И птичье молоко — есть, которого не существует в природе, и оно, ты заметь, тоже, — белого цвету! Это ж процесс: цвету нету, а он есть, цвету нету, а он есть, цвету нету, а он… наш!

— А чего — нету и есть?!

— Цвету — нету… белого… а он…

— А политика?

— Что?

— Она есть?… Белым — чёрное…

— Не-е… Чёрным — белое… Есть!

— А-а… если фабрики нет?!… Исключаем… не заключив…

— Белое, или чёрное?

— Мы за политику?!…

— Так, технологии — те же!… При-по-ро-ши!… И!… чёрным — белое, а белое — чёрным…

— Ага… значит: белое — чёрным, а чёрное — белым?!

— Ну-да! Надо ж припорошить! Как технология требует! Припорошил — справился! Нет — технологию нарушил!

— Так, это ж одно, как всегда… туда же, и тоже — одно?! Как нано!

— Да-к, это ж политика!

— Слушай, похоже!

— А то! Ещё как!… Соблюдай технологию: припороши, оберни — шоколад!

— Ну-да, реальная фабрика: чёрное — белым, а…

— Стоп! Перепутал ты всю технологию! Это другой шоколад!

— В технологии?

— В ней! То для детей… Во! И даже в стихах!… А с ними и пенсионерам… Ха! С лапшой на ушах!

— А-а! Шоколад для беззубых! Кар-риес-сис-стых!…

— Ну, можно и так! Но это другой шоколад!

— По вкусу?

— Конечно!

— И те же последствия?

— Несовместимые…

— С чем?

— С началом предвкусия!

— А, горько-сладкие!

— Ты пенсии не трогай — не надо, или — не нужно: они же и для детей! И коммуналка всей страны на ней! Во! Опять стихи!… Мы ж за политику! Ты не мешай! И ничего не путай! Начало — всегда сладкое в политике, но… не для всех и сразу, и потом. Главное, чтобы последствия были… и далёкие, и глубокие… и туманные!…

— А-а, от припорошения! Всего… чего?!…

— И чем, и что, и сколько!

— А за сколько?!

— И — за сколько!

— А по вкусу всё должно быть — как?

— Так… ка-ка-как… и есть! Ты что — не понял?!

— Не знаю…

— Ну, почувствуй алгоритм и его ритм! Во — опять стихи: в консерватории такое пригодится… ботинки и полуботинки… подвал, или полуподвал…

— Да-к, тут сам консерватизм определит: ботинки — в подвал, а полуб-б… тут ясно, как белое с чёрным…

— Вот и примерь! Вот и почувствуй: чёрное с белым, белое с чёрным… Ну?!

— Ага: чё-о…, значит, с-с… бе-э…, а бе-э… с-с… чё-о… не пойму… перед глазами верчу и чувствую, но не пойму…

— На дер-рь…

— А-а!… На дерьмо?!

— На Дерибасовскую пошли — там объяснят!… Хотя, стой!

— Стою!

— Ты что — там уже был?!…

— Нет, не ходил!

— Я про политику!

— А что, — уже пахнет?!

— Нет — пока… но к ботинку прилипли… цвета…

— Чёрно-белые?! Ха! Как из стиха!…

— Да-нет! Всё ещё лучше… пока… следы… от простого дерьма…

Солнце скатилось с небес — навстречу всему, что к нему потянулось: к оранжевой петле галстука, в полах пиджака, под которым отражалась цветом белым рубашка, заправленная в брюки, с отглаженными стрелками, не под матрасом и зависавшие острыми гранями над носками, что, в притирку, имели в себе — туфли, отсвечивающие чёрным блеском, над дорогой в асфальте…

И!…

Закатился Ярило, вместе с туфлями — за угол!…


— Ваша благородь, путя свободна!

— Светлое уж рядом — за углом!…

— В нём даже умирать удобно!

— И равенство кругом!

— И ходят босяком!…


Дверь сжалась под замком.


Я пальцами свои глаза сжимаю!

Свет бешено блестит в висках!…

Асфальтовую обувь с ног снимаю:

Всё!…

я лучше босяком,

или в носках —

Мне уже удобно так:

лишь бы не в тисках,

лишь бы сбросить страх…

И!…

пульс найти в руках!

лишь бы…


16 апреля 2019 год,

город Москва

П О К О Й Н Ы Й С В Е Т Т О Р Ш Е Р А

новелла

в стиле «Rock-in-Room»

in the style of «R-&-R»

Пространство спальни тамасичными кружевами лёгких, прозрачных материй молчало камнем. Зеркальный повтор этой мысли устал и желал сжатой скинии ветра.

— Старею…

Ольга Андреевна печально смотрела сквозь стекло, сквозь собственный абрис, сквозь своё время…

Морщины исцарапали ёмкую гладь в глубине отражений и тронули ранками и лицо, и шею Ольги, украшая тёмные глазницы скульптурной строгостью, знавших и смех, и каприз, и поцелуи мужчин.

Зеркальное пространство ощупывало и осматривало её тело ладонями разных диафрагм… =

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.