электронная
252
печатная A5
400
18+
Правда

Бесплатный фрагмент - Правда


5
Объем:
136 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-3161-9
электронная
от 252
печатная A5
от 400

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Пролог

13 июня 2018 года

Этот плавный переход из весны в лето стал для меня самым трагичным периодом в моей жизни. Временем, в котором все замирало и вновь стремительно набирало скорость. Волнующая, по-своему прекрасная и такая же печальная метаморфоза, которая создала самого одинокого и отрешенного человека. Мы и не подозревали никогда, что судьба может быть настолько коварна, а мечты настолько зыбки. В одно мгновенье мы могли дотянуться до звезд, в другое они погасли, оставив лишь невыносимо кричащую тишину, которая давит на меня со всех сторон. Одиночество, которое обнимает меня и окутывает с ног до головы, позволяет остаться лишь с самим собой, заставляет смотреть на вещи с другой стороны, но по всем законам жанра менять что-либо уже поздно, остается лишь горечь и злоба от беспомощности и жалости к отражению в зеркалах. Мое любимое меланхоличное настроение стало моим единственным настроением, а депрессия — моей единственной спутницей, самой верной и преданной. Этот бесконечный серпантин, ведущий лишь к обрыву, внизу которого перемешалось все сознательное и бессознательное, падая с него, я снова и снова складываю по кусочкам пазл своей жизни.

Мой психотерапевт думает, что это может помочь. Ну что же, попробуем. Наверное, стоит представиться.

Меня зовут Абель… На данный момент мне двадцать два года. Я всегда чувствовал по-другому, глубже, чище, ярче, чем все остальные. Наверное, это и позволяло мне быть не таким как все. Ни у кого бы язык не повернулся назвать меня обычным.

Я вырос в неполноценной семье, меня воспитывала только мама. Она делала все возможное, чтобы заменить сразу обоих родителей. Мы были очень близки. Когда мне исполнилось восемнадцать лет, она переехала жить на Сицилию к своему будущему мужу. Будучи лингвистом по образованию, она в совершенстве владеет четырьмя языками: испанским, итальянским, русским и английским. Видимо, ее любовь к иностранным языкам и повлияла на выбор моего имени. Сейчас она работает преподавателем в местной школе. Мы видимся с ней два раза в год, не считая, конечно же, бесконечных конференций по скайпу. Я всегда был довольно закрытым парнем, а после отъезда мамы ситуация только усугубилась.

Что касается остального, все было довольно ровно: учеба в престижном белорусском университете, если здесь вообще таковые есть; крыша над головой в виде квартиры, где мы раньше жили вместе с мамой; старенькая машина, которая досталась мне от нее же. Я никогда особо ни в чем не нуждался.

Наверное, мои студенческие годы так бы и прошли в размеренном ритме. Но я повстречал двух людей, которые навсегда изменили мою жизнь: Дженнифер и Гарри. Да, я знаю… Наши имена… Они не совсем типичны для жителей Минска. Но, видимо, нам было суждено встретиться. Из сотен тысяч всевозможных людей судьба решила свести меня именно с ними.

Это дневник моей памяти. Он адресован самому себе, ведя его, я пытаюсь узнать правду. Если вы его читаете, значит, он обрел вторую жизнь. О чем вы сейчас подумали? Стоит ли читать чужой дневник? Что же, если вы задались этим вопросом, поздравляю, у вас хорошие манеры. Но не стоит переживать — читайте, я не смогу вас осудить за это. Возможно, я умер, возможно, никогда и не был живым. Как бы там ни было, сейчас я нахожусь на краю пропасти. Мне осталось сделать один маленький шаг, чтобы навсегда погрузиться во мрак. Теперь я должен принять самое главное решение в своей жизни: остаться здесь или вернуться к ней.

Реальность

Начало

Всегда ненавидел март. В этом городе нет ни намека на торжество весны, скорее, этот месяц разочаровывает своим долгожданным приходом. Он слишком ленив и не спешит менять серые, однородные пейзажи вокруг себя. Раскачиваясь слишком медленно, он является явным аутсайдером среди своих весенних коллег. Словно многообещающий дебютант в любом виде искусства, он заполняет сердца надеждой на перемены и, заставляя с трепетом следить за его развитием, огорчает всех вокруг своей поверхностью.

Учеба всегда давалась мне легко, особенно гуманитарные науки. Сколько себя помню, моими лучшими друзьями были книги. В университете я совсем заскучал: из десятков предметов по-настоящему у меня вызывали интерес только несколько. Я никогда не проявлял инициативу и не тянул руку, стремясь блеснуть своими знаниями. Скорее, я был из того вида студентов, которые скромно отвечали на вопросы. Скромно, зато правильно.

Вот и тогда, сидя на той лекции, я занимался совершенно посторонними вещами. Преподаватель пытался втолковать в голову студентам, что такое солипсизм, однако я уже обладал этими знаниями, прочитав серию из антологий мыслей всех «Великих». Сидя за партой, я записывал эти строчки в свою пустую тетрадь:

I love

You love

This love

We’re professional

I know

You know

We’re sophisticated

Прозвенел звонок. Все судорожно начали складывать свои вещи. Я захватил портфель, на ходу закинул в него тетрадь, ручку и, глядя себе под ноги, направился к выходу. Мне хотелось как можно быстрее покинуть это место, оставив позади бесполезно прожитые пять дней своей жизни. Словно некая жидкость, я обтекал толпящихся студентов, которые создавали шум пустой болтовней. Выйдя за дверь, я повернул на стоянку.

— Гарри! — окликнул я друга. Он уже стоял на парковке, прислонившись к двери своего Aston Martin Db-9. Полный пафоса, он игриво подмигивал девушкам и явно вызывал восхищение и зависть у большинства парней. Темные очки, черные броги, серые брюки, зеленая парка с меховым капюшоном. Гарри выглядел стильно, и машина, как ничто другое, дополняла его образ.

— Ну что, Абель, впитал в себя жизненно важные знания? — Он был скептически настроен к здешнему образованию.

— Да, все до одного. Не ехидничай. — Мы ударили по рукам и обнялись. — Не мог приехать на чем-то попроще? Ты привлекаешь слишком много внимания.

— Ой, да брось, а для чего еще нужна такая машина, как не для этого? Залезай.

— Ты неисправим, Гарри.

Заведя автомобиль и развернув его на девяносто градусов, он специально начал газовать на месте. Машина издавала сумасшедший, но приятный рев, словно дикая кошка в клетке, которая готовится защищаться. Потом он резко рванул с места.

— Да, эта машина явно для тебя, тебе нравится внимание, которое она дарит своему владельцу.

— Может, ты хочешь прокатиться на ней?

— Хочу, — честно признался я.

— Так в чем проблема? Давай прямо здесь. — Мы остановились возле светофора, горел красный. Гарри открыл дверь со своей стороны и начал обходить машину. Я, помедлив секунду, решил, что сопротивление бесполезно: раз он что-то решил, значит, так и будет, и мне пришлось пересесть на водительское место.

Сзади было много машин, и я успел разглядеть осуждение на лицах водителей. Желтый, зеленый.

— Давай! Абель! Жги! — И мы двинулись вперед, тачка слишком быстро набирала скорость, и я то и дело нажимал на тормоз. — Ну же, Абель! Кто так ездит? Дай этой малышке волю.

— Мы в городе, Гарри, тут особо не разгонишься, да и мои права мне дороги. Были бы мы на гоночной трассе, я бы тебе показал, кто из нас настоящий гонщик.

— Ах-ах-ах-ах, окей, это мы устроим, ловлю тебя на слове. Поехали, поедим где-нибудь.

— Я только за! Куда направимся?

— Я бы не отказался от парочки бургеров с колой и жирной картошки фри. Хочу как можно больше холестерина, чтобы мое сердце сказало мне «спасибо».

— Ах-ах-ах, договорились, мне нравится твой план. «МакДональдс»?

— Естественно!

Мы заехали на «МакДрайв», прикупили еды и поменялись местами. Мы любили обедать на парковке, сидя в машине. Рассматривать людей, погружаться в эту городскую суету, следить за тем, как передвигается транспорт. Как тысячи совершенно разных персонажей следуют из одного пункта назначения в другой, решая свои повседневные дела. Глядя на бесконечную суматоху вокруг, и сам невольно становишься частью этого большого муравейника и погружаешься в его будние серые бесцветные дни. Наверное, так и проходит наша жизнь, мы двигаемся из начальной точки в конечную, совершая по пути ошибки, подвиги, и толком не замечая, как она, казалось бы, такая длинная и интересная, заканчивается.

— Слушай, какие планы на сегодня? — спросил Гарри.

— Не знаю, сегодня пятница, я хотел бы побыть дома, посмотреть телевизор, выпить пару банок пива и просто отдохнуть.

— Окей, обычный скучный день, совсем не похожий на пятницу. Ты помнишь про завтрашнюю вечеринку? Будет жарко, все будут в сборе, так что готовься.

— Да, я помню-помню, не беспокойся.

Гарри постоянно твердил про этот вечер. Он затеял большую вечеринку у себя дома. Этот парень всегда любил быть в центре внимания, по крайней мере, в последние годы эта любовь приобрела яркий окрас. Он всегда держал все в тайне, никого не посвящая в подробности. Неподдельное удивление и восторг в ваших глазах — вот, ради чего все затевалось.

— Ну, смотри мне, от тебя требуется хорошее настроение, нужно отметить начало весны.

— Да, наконец-то закончилась эта зима, не люблю ее, мне нужно солнце и тепло. Как же я по нему истосковался!

— Вот именно, поэтому мы обязаны завтра зажечь. Ладно, куда двигаемся, к тебе?

— Да, поехали.

Попав в квартиру, я сразу же направился в ванную, оставив Гарри одного.

— Так, ладно, я в душ. А ты, не знаю, найдешь, короче, себе занятие.

— Конечно, найду, — Гарри упал на диван, взял пульт и начал щелкать каналы. — Только недолго, Абель, а то я засну здесь.

— Я постараюсь.

Я стоял минут десять под горячей водой, пар покрыл все зеркало. Мое тело было горячим, поэтому, когда я открыл дверь, в меня сразу врезался свежий морозный воздух.

— Гарри, почему так холодно? Боже, закрой ты это окно, что ты там делаешь? Куришь? Почему так воняет? — Гарри повернулся, выпуская остатки дыма из легких прямо в комнату, скривил забавную гримасу и протянул мне косяк.

— Да ладно, Абель, не будь занудой, нужно же нам как-то расслабиться.

— Ага, ты такой милый и заботливый, сейчас заплачу. Дай сюда. — Дым наполнил мои легкие, слегка запершило в горле, я прокашлялся, но не сильно.

— Ах-ах-ах. — Гарри веселила реакция моего организма на травку.

— Я, в отличие от тебя, делаю это довольно редко, ничего смешного тут не вижу! — Я снова затянулся, на этот раз, уже не кашляя.

— Как скажешь, но все равно это забавно, я как будто учу курить школьника.

— Держи, — я передал ему косяк, Гарри отвернулся к окну, затянулся и о чем-то задумался. Секунд тридцать его лицо было весьма напряженным, он решал какую-то задачу. — Что такое, Гарри, о чем ты думаешь?

— Да так, ни о чем серьезном. — Он передал мне косяк. Я сделал последнюю затяжку, а затем пристально посмотрел на то, что лежало у меня между пальцев, и выкинул тлеющие остатки через окно.

Мы с Гарри уселись на диван, синхронно открыв банки с пивом. Послышалось легкое шипение. Гарри взял пульт и начал переключать каналы. Я сделал пару глотков и откинул голову на подушку.

— Абель, — промычал Гарри.

— Да?

— У тебя много красивых одногруппниц?

— Не знаю, я не обращаю особого внимания на это, вроде есть несколько симпатичных девушек. Ты же знаешь, я с ними почти не общаюсь, так же, как и ты когда-то. Или забыл уже?

— Да, но я только на это и обращал внимание. Иногда ты меня пугаешь, я для тебя точно просто друг? Может, ты испытываешь ко мне большие чувства, ну, ты понимаешь, о чем я.

— Очень смешно, не надейся.

— Ну, серьезно, почему тебе так все равно на них? Я же вижу, как они на тебя смотрят, как стараются завладеть твоим вниманием, поймать хотя бы твой взгляд, а тебе нет дела. Всегда одно и то же: холодное лицо и отрешенная улыбка. То есть, когда ты выпьешь, это другое. Ты хотя бы становишься более сговорчивым, в тебе просыпаются наши инстинкты.

Это говорит мне он? Человек, который в первые годы нашей дружбы даже не здоровался с людьми.

— Гарри, ну тебя к черту, не неси чушь. За эти три года ты конкретно изменился. Сам-то помнишь, какой был вначале? А сейчас ты просто всегда под кайфом или отходишь от него, поэтому и стал более социальным, чем я, — сделав еще глоток, я перевел взгляд на своего собеседника. — В чем, объясни мне, смысл всех этих действий? Переспать с кем-нибудь? Хм… Тебе никогда не бывало неприятно на утро? Как будто ты потратил какую-то часть себя, как будто изменился, что-то в тебе стало другим, и прежним ты уже никогда не будешь. И, если продолжать дальше, то эти изменения будут происходить слишком стремительно, и однажды, проснувшись, ты не узнаешь себя в зеркале. — Гарри смотрел на меня с непониманием, затем развел руки в стороны, будто извиняясь за несогласие.

— Ты очень странный мэн, очень. Почему просто нельзя переспать с девушкой, забыть ее, и в этот же вечер переспать еще с одной? Я тебя вообще не понимаю.

— Не знаю, иногда мне кажется, что я сам себя не понимаю. То есть я пытаюсь быть как все. Стараюсь чувствовать что-то, испытывать те же эмоции, но у меня не получается, — я посмотрел на банку у себя в руке, провел по ней большим пальцем и, не отводя взгляда, продолжил. — Как будто все это мне настолько приелось, что я сыт по горло. Я хочу чего-то другого, хочу почувствовать то, что описывают в романах. То чувство, которое сводит с ума и может сжечь тебя дотла. Глупо, да? Говорю, как девчонка.

— Да я вообще начинаю сомневаться, что у тебя есть что-то между ног, дружище.

— Иди в задницу, — я невольно засмеялся.

— Все будет хорошо, мэн, — Гарри потрепал меня по волосам. — Вот только не зависай сейчас и не уходи в себя, — легкая улыбка застыла у меня на лице. — Слышишь? Парень. Ну уж нет, так я не проведу свой пятничный вечер. Вставай, мы идем в бар!

— Ладно, ладно, не хочу быть виновником твоего испорченного вечера.

В баре было довольно многолюдно. Немногочисленные круглые столики были заняты, барная стойка тоже забита до отказа. Это было одно из тех мест, где мы бывали довольно часто. Двухэтажный бар, на втором этаже которого играла более современная музыка и располагалась более молодая публика. На первом этаже было все наоборот, не та атмосфера, поэтому мы всегда выбирали второй этаж, даже, когда там не было мест. Это было далеко не самое дорогое заведение Минска, а в таких заведениях обычно отдыхают студентки.

— Да, пятница. Пошли к бармену, — предложил Гарри.

Пробираясь сквозь толпу, я старался ни на кого не смотреть, а просто идти за Гарри, будто он видит конечную цель. Остановившись недалеко от барной стойки и опираясь одной вытянутой рукой о нее, он поднял вторую в воздух, тем самым показывая, что ему срочно нужно сделать заказ. Слева от него сидела блондинка и увлеченно разговаривала со своей подругой, точнее, пыталась перебить фоновый шум, склоняясь ближе к ее уху.

— Абель, я буду бурбон, ты как?

— Пожалуй, соглашусь, мне все равно некуда деваться.

— Лед?

— Да. Я отойду в уборную, стой тут.

Я пробирался через людей, сегодня явно был аншлаг. Открыв дверь, я подошел к умывальнику, набрал в ладони воду и плеснул себе в лицо. Затем посмотрелся в зеркало. Тут дверь распахнулась, ввалились два парня, по-видимому, друзья, они были поддатые и, смеясь, толкали друг друга. Я глянул на них в зеркало, взял салфетку, вытер лицо и пошел обратно.

Гарри уже увлеченно беседовал с двумя подругами, которые сидели левее от него. Свободного барного стула не было, поэтому он делал это стоя. Я невольно громко вздохнул, мне совсем не хотелось с кем-то знакомиться, тем более в таком месте. Я просто планировал посмотреть на людей, выпить свой бурбон и прогуляться до дома. Но у Гарри были другие планы, ему хотелось веселья, в принципе, как и всегда.

Подойдя сзади, я положил руку ему на плечо, встать мне больше было негде. Гарри повернулся и сделал ответный жест.

— Абель, вот и ты. Знакомься, эта очаровательная блондинка — Маша, а та страстная брюнетка — Алена. — Вот оно, снова началось. Я протянул руку сначала блондинке, которая была ближе ко мне, а затем брюнетке и даже улыбнулся, потому что не хотел показаться грубым и подводить Гарри.

— Абель, — выдавил я из себя. Опять это удивление. Наверное, сейчас они борются со своим желанием переспросить еще раз мое имя. Постоянно одно и то же: «Абель? Мне послышалось или нет?» Примерно такой диалог происходит у них в голове. Но ладно, Абель. О чем говорить? Как насчет Гарри? Не знаю, в каком поколении отец Гарри был англичанином. Но я всегда восхищался этим человеком и подмечал все его поведение до мельчайших деталей. Мне нравились его манеры и рассудительность, он всегда выслушивал собеседника до конца, даже если был с ним не согласен, и только потом мог позволить себе поделиться своим мнением. А вот мать Гарри была родом отсюда, хотя каждый раз пыталась вести себя совершенно иначе. Она была надменной женщиной, и совсем не нравилась мне, я пытался ее избегать и не пересекаться. Я вообще не понимал, как эти двое повстречались, и что их объединило. Гарри весьма холодно относился к своей матери, я его понимал, она была не под стать им обоим, а ее поведение отталкивало.

Это были наши козырные карты: Абель и Гарри. Нам никогда не верили с первого раза, у нас всегда переспрашивали имена, людям всегда казалось, что мы их разыгрываем или пытаемся обмануть. Поначалу это было забавно и даже вызывало какую-то гордость, гордость за то, что ты обладатель уникального имени, которое выделяет тебя среди всех остальных. После появилась усталость и даже злость, ведь нам постоянно требовалось доказывать, что мы из Минска, что это наши настоящие имена. Требовалось доказывать самим себе, что помимо имени, нас выделяет из толпы еще и наша самобытность. В телефоне мы сохранили фотографии своих паспортов, чтобы окончательно развеять это недоумение в глазах наших новых знакомых.

Блондинка смотрела на меня с каким-то любопытством, она отвела взгляд, повернулась к подруге и что-то шепнула ей. Алена также глянула на меня и отвернулась лицом к бару, я лишь смог разглядеть легкую улыбку на ее лице. Видимо, наши имена, как всегда, вызвали у них легкое недоумение. Гарри придвинул меня к себе и негромко сказал на ухо:

— Ты мое секретное оружие, Абель. Будь учтив, ради меня, не то чтобы я не справился без тебя, но все же хотя бы улыбайся. — Я скорчил гримасу. Он посмотрел на меня серьезно, а затем снова повернулся к нашим новым знакомым.

— О чем вы тут разговаривали? — спросил я. Гарри явно был удивлен, видимо, обрадовавшись моему участию.

— Мы обсуждали вас, вообще-то, — ответила блондинка. Маша, вроде. Да, определенно Маша. Думаю, ей было за двадцать пять. На ней были узкие синие джинсы, заправленные в ботинки, которые подчеркивали ее фигуру, сверху рубашка с закатанными рукавами, расстегнутая на две верхние пуговицы. Ее белоснежные зубы показались за тонкими губами. Макияжа было немного, поэтому она выглядела свежо. Изящные загорелые руки с ярко-красным маникюром. Она была весьма сексуальна, а ее лицо не отталкивало меня. Она улыбалась не только губами, но и своими небесно-голубыми глазами. Мне всегда нравилось это в девушках. Ее возраст выдавали легкие морщинки на лбу и вокруг глаз.

— Да? Что-нибудь конкретное? — Пришлось изобразить удивление. Спектакль начался.

— Твой друг сказал, что пришел сюда со своим протеже, и мы непременно проведем отличный вечер вчетвером.

— Ну, здесь он оказался прав, думаю, ночь будет интересной. Вот только я не его протеже.

— По-другому и быть не может, — вставил Гарри. — Дамы, позвольте джентльмену вас угостить! — Они засмеялись, явно не противясь предложению. — Что пьете?

— То же самое, что и вы, — ответила Алена.

— Тогда нам еще четыре бурбона.

— Гарри, я даже не попробовал первый.

— Не проблема, Абель, пробуй, но лишним следующий не будет, — в Гарри всегда было что-то безумное, если уж он решил веселиться, то вокруг должен быть праздник, а все, кто рядом, вести себя беззаботно.

— Чем вы занимаетесь? — чувствуя себя неловко, спросил я у обеих, включаясь в эту игру и принимая ее правила. Но Алена лишь смотрела вперед. Видимо, они уже поделили между собой кавалеров.

— Я работаю администратором в гостинице, — ответила Маша.

— Интересно?

— Ну, по-разному, — пожала плечами она. — Работа с людьми может приносить как позитивные эмоции, так и негативные.

— Ясно, — пробормотал я.

— Ну а ты? — девушка решила разрядить обстановку и перешла на «ты», что, в принципе, нормально для людей нашего возраста, только я мог до последнего обращаться на «вы», лишь потому, что был так воспитан. Это было слишком старомодно. — Прости, но твои скулы. Они такие, такие… словно о них можно порезаться. — Она поднесла руку к моему лицу, а затем убрала ее. — У тебя будут красивые дети… Что я несу? Видимо, это все алкоголь. Прости. — Вот оно. Нет, я вовсе не хвастаюсь, я никогда не был самовлюбленным, но знал себе цену. Я всегда пользовался популярностью у слабого пола, а немного алкоголя в их крови только помогало мне подняться в рейтинге.

— Амм… смотри не порежься, — тщеславно опрокинул я. — Я студент.

— Да? И какая у тебя специальность?

— Международный менеджмент.

— Красивое словосочетание, а что оно подразумевает под собой?

— Буду управленцем, международным… — Хотел бы я знать. За четыре года обучения никто мне так и не дал внятного ответа на этот вопрос. — Не знаю. Если честно, и сам не совсем понимаю этого. Просто учусь, ну, чтобы обеспечить себе будущее, хотя еще и не уверен, чем именно хочу заниматься. Банально, да? Или, наоборот, несерьезно с моей стороны, обычно к этому моменту все более-менее представляют себе, чего хотят.

— Самые интересные люди ищут себя до глубокой старости.

— Откуда ты знаешь, что они интересные? — Маша водила большим пальцем по своему стакану, ища ответы в своей голове.

— Потому что те, кто себя уже нашел, перестают быть любознательным. Они возводят вокруг себя какой-то забор и привыкают к комфорту, понимаешь, о чем я?

— Да, конечно, хотя и не совсем согласен с тобой. Если искать себя постоянно, можно так и не найти.

— Оу, да я смотрю, ты пессимист.

— Хм, возможно. Возможно, ты права.

Она была права только наполовину. Я бы не назвал себя пессимистом. Скорее, считал себя циником, большим, чем стоило бы. В этом отчасти был виноват Гарри. Я сделал еще один глоток и наблюдал за работой бармена. Интересно, смог бы я разливать напитки клиентам и поддерживать с ними разговор? Наверняка, нет, скорее всего, я бы присоединился к ним и мы бы вместе толковали о бессмыслии бытия и насущных проблемах. Постоянно находиться на позитиве и поддерживать веселую атмосферу вокруг себя было бы еще тем испытанием для меня.

— Нет, ты не пессимист, я вижу это. Просто, ты не видишь мир таким, какой он есть. Не можешь разглядеть всех этих ярких красок и бесконечного количества удивительных мест и вещей вокруг. Мне бы не хватило и вечности, чтобы разузнать обо всем и ответить на вопрос «Кто я»?

— Наверное, я знаю ответ. Сумасшедшая? — c легкой улыбкой вставил я.

— Ну, не обижай меня, скорее, я просто любознательная.

— Хотел бы я смотреть на происходящее вокруг твоими глазами.

— Так в чем проблема?

— Не знаю, я, это сложно объяснить…

— А ты попробуй, расскажи все незнакомке, если повезет, она сможет тебе помочь.

— Хм, — ну ладно, а что я теряю? Я нахмурил брови и начал перебирать подходящие слова в своей голове. — Мне кажется, мои чувства притупились. Я чувствую наполовину, возможно, и не чувствую совсем. Как будто все приелось, пресытилось. Хотя я еще слишком молод для этого.

— Не знаю, мне кажется, тебе просто не хватает новых эмоций, того, что ты еще не испытывал, чего-то необычного. — Маша внимательно смотрела на меня. — Например, любви? — Она снова улыбнулась. От этой девушки исходила позитивная энергетика.

— Любви? — рассмеялся я, затем сделал глоток из своего стакана. Мне нравилась эта блондинка. Но нравилась так же, как и тысячи других. Она была милой и интересной собеседницей. — Любви? — переспросил я. — Любовь — это забвение, выдумка, я не верю в нее.

— Ох, вот в чем все дело. Тогда тебе действительно все наскучило, — она заглянула мне в глаза и дотронулась до руки. — Хочешь, я тебе помогу? Я знаю, как тебе помочь, Абель.

— Да? И как же? Мне уже ничего не поможет, принцесса, но утоли мое любопытство.

— Доверишься мне?

— Не знаю, не понимаю, о чем ты.

— Ты куришь?

— Мм, нет…

— А я — да. Постой со мной на воздухе.

— Конечно.

Она взяла свой клатч, затем начала сползать с барного табурета. Обхватив ее ладонь своей, я повел ее к выходу.

На улице шумела музыка из баров. Маша курила, наполняя свои легкие никотином. Дым, выдыхаемый ею, мягко окутывал меня, запах не отталкивал, как обычно, а казался каким-то приятным. Наверное, дело было в ночном прохладном воздухе, привкусе бурбона у меня на языке и в ее парфюме. Ночь была волшебной, я даже смог разглядеть пару звезд на небе. Для марта это была большая редкость. А еще луна, она была полной. Меня всегда манил этот далекий спутник, он казался таким одиноким и холодным, одновременно прекрасным и недосягаемым. По улицам бродили веселые и пьяные люди. Смех, крики, разговоры — все смешалось в одну фонотеку. Все были так красиво одеты. Пестрые наряды сменялись нарядами попроще, бесшумные движения кроссовок разбавлялись стуком каблуков. Тренчи, пальто, куртки мелькали передо мной, воспроизводя время, проведенное перед зеркалом в поисках нужного обличия. Иногда этот город может приятно удивлять.

— Дай и мне, пожалуйста.

— Ты же не куришь.

— Да, не курю, но сейчас хочу, — она достала из клатча пачку, открыла ее и протянула мне сигарету, а затем и зажигалку. Я смотрел на Машу, и в мои мысли проскальзывали извращенные фантазии. Я зажег сигарету и сразу неловко закашлялся.

— Нравится? — улыбаясь, спросила она.

— Не знаю, что здесь может нравиться, но, если делать это редко, во время какой-нибудь пьянки, то это может приносить удовольствие. Новые ощущения, я бы так сказал. Маша…

— Не говори ничего, можешь испортить, просто поцелуй меня, — я снова прокашлялся. Честно сказать, ее слова не сильно удивили меня, но все же было неожиданно. Я чувствовал, что меня влечет к ней, а ее ко мне. Я ощущал ее внутренний голос, читал ее мысли, они все твердили об одном. Сделав еще одну затяжку, а затем правой рукой обхватив ее талию, я прижал ее к себе. Мы смотрели друг другу в глаза, она была ниже меня на голову, несмотря на то что была в ботинках на небольшом каблуке. Я сделался весьма серьезным и аккуратно поцеловал ее. Сначала нижнюю губу, затем верхнюю, а затем впился, жадно целуя ее снова и снова. Мои руки отвердели; сжав левой рукой ее талию, я прошелся по ребрам и спустился до бедер. Она запустила свои руки мне в волосы и не позволяла останавливаться. Мы целовались несколько минут, время прошло незаметно, я, изрядно возбужденный от этих объятий и алкоголя, еле дышал. Голова закружилась. Пришлось делать очень глубокие редкие вдохи. Мои легкие полностью наполнялись воздухом. Скулы сжимались. Я с полной силой сдавил ее руку, а затем резко убрал ее.

— Мммм, тише, мне больно.

— Прости, черт, прости, мне стоит лучше себя контролировать, — я был на грани, а эта девушка обречена.

— Нет, не стоит. По крайней мере, не со мной. Я ведь понимаю, чем это все закончится, — она помолчала и посмотрела мне в глаза. Я ничего не ответил, только посмотрел в ответ на нее, и сделал вид, что не понимаю, о чем она. — Да ладно… Абель, завтра мы проснемся и разойдемся кто куда. И больше никогда не увидимся. Возможно, оставим друг другу пару сообщений, и все, дальше этого не зайдет.

— Знаю, — ответил я без задних мыслей.

— Мне нравится, что ты честный. Меня влечет к тебе, и я не хочу этого исправлять, по крайней мере, не сейчас, не этой ночью. Завтра будет завтра. Завтра ты проснешься и сможешь идти дальше. Жаль, что я не та, которая сможет тебе показать, что такое любовь, то есть я бы могла, но ты ее не примешь… — Бред какой-то, почему ей жаль? Мы едва знакомы. Сентиментальная попалась на этот раз. Но все же девушка права. Она не та. — Ты живешь один?

— Да, можем поехать ко мне. Ты сообщишь об этом своей подруге?

— Я ей напишу. А ты своему другу?

— Сделаю то же самое, — я достал телефон и вызвал такси, затем обнял ее и снова поцеловал, предвкушая, что сделаю с этой девушкой. Зверь, таившийся во мне, уже скребся, рычал, он просился на волю. Такси подъехало. Я открыл ей дверцу, обошел автомобиль и сел рядом. Она взяла меня за руку, вторую положила на щеку и начала покусывать мои губы. Мы даже не чувствовали неловкости перед таксистом, нам было все равно, все наши мысли были заняты другим.

Пальто небрежно упало на пол. Мое тяжелое дыхание участилось, а ее чуть прохладные пальцы с нетерпением расстегивали пуговицы моей рубашки. Моя шея ощущала теплое дыхание и влажные губы, легкие покусывания вызвали миллионы мурашек по телу. Совсем потерявши свой разум, я стал свирепо срывать с нее одежду. Обхватив ладонью ее шею, я внимательно вслушивался в сердцебиение. Я опустил губы на ее ключицу и плавно прошелся языком влево, вправо, вверх, вниз. Моя рука сильно сжала ее талию. Она изогнулась, выпрямив грудь и опрокинув голову назад, будто сдаваясь мне. И я взял ее в плен. Пускай всего на одну ночь, но эта ночь мне запомнилась. Ведь она смогла пробудить во мне интерес, зажечь давно потухшее пламя страсти.

Я проснулся раньше моей новой подруги и, сидя на краю кровати, наблюдал за ней. Она спала очень тихо, я еле слышал, как она дышит. Вся завернутая в одеяло — почти с головы до ног, только левая рука виднелась. Я зашел в ванную, включил душ и стоял под ним минут пятнадцать, подняв голову в направлении струи. В спальне достал из шкафа фланелевую рубашку и штаны. Одевшись, заметил на барной стойке ее клатч, а возле него пачку сигарет. Я курил редко, но иногда мне очень хотелось. Особенно в такие моменты, когда на улице серость города дополняет серая погода, когда светлые тона твоей квартиры заполняет одиночество и грусть, а твою резную из дерева кровать нежит девушка, которую ты узнал только вчера. Я поднял створку окна, сел на край подоконника и зажег сигарету. Теперь мне не хотелось кашлять, слабая боль, поникающая в легкие, когда давно не курил, сделала мои зрачки чуть шире. Сразу за моим окном был еще один дом, правее от него — дорога, по которой ездили машины, левее — переулок между домами. Открывая окно, можно было сразу попасть на пожарную лестницу, а с помощью нее и на крышу. Там я любил устраиваться летом и теплой осенью, ставить кресло-мешок и, попивая что-нибудь, вести душевные беседы с Гарри. Это было наше любимое место.

— Доброе утро.

— Оу, доброе, прости, если разбудил. — Маша уже была одета. Ее волосы были распущены и не расчесаны, а на веках виднелись остатки туши.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 252
печатная A5
от 400