Бесплатный фрагмент - Потребление

Глава 1: Индивидуальность

Рассвет едва коснулся горизонта, окутав спальню Ирмы нежным, розоватым светом, но она уже была далеко от мира грез. Едва успев выскользнуть из объятий сна, она потянулась к маленькому, прохладному алтарю — своему iPhone. Экран, яркой вспышкой разорвавший утреннюю полутьму, мгновенно перенес её в бездонный океан социальных сетей.

— Всем привет, ребята! — прозвучал бодрый, нарочито жизнерадостный голос, едва ли успев отделиться от подушки. — С вами Ирма, и это мой блог по саморазвитию. Надеюсь, все сегодня проснулись и у всех все хорошо. Дальше больше не пропадаем, ребятушки, всех чумаки-чумаки!

Эти слова, произнесенные с нарочитой энергией, словно приглашали в невидимый мир, где каждый новый день — это обещание роста, а каждое утро — начало пути к лучшей версии себя. Ирма, ещё не успев почувствовать вкус утреннего кофе, уже транслировала миру свой манифест самосовершенствования, обещая своим виртуальным подписчикам не только истории успеха, но и, судя по заключительному «чумаки-чумаки», долю неформального, почти детского дружелюбия. Её мир, как и мир её аудитории, начинался здесь, в мерцающем прямоугольнике смартфона, где реальность мгновенно обретала черты тщательно выстроенного онлайн-образа.

Просторная кровать, еще хранящая тепло ночных сновидений, стала отправной точкой для нового дня. Ирма, потянувшись, словно пробуждая каждую клеточку тела, наконец отпустила объятия Морфея. Встав, она подошла к окну, где раскинулся пульсирующий, вечно спешащий организм Москвы. Город, подобно дикому зверю, бежал, суетился, жил своей безумной жизнью, но для Ирмы это был лишь фон, далекий шум, не имеющий к ней прямого отношения.

Её путь лежал на кухню, к священному ритуалу — приготовлению кофе. Этот утренний ритуал был не просто действием, а своеобразной медитацией. Пока аромат зерен наполнял пространство, в голове Ирмы роились образы, мечты, планы — целый калейдоскоп мыслей.

— Как же хорошо, — думала она, наблюдая за стекающими по стенкам чашки тёмными струями, — что мне не надо никуда с утра бежать, не заниматься никакой работой, а проводить свободно свое время.

В этом осознании заключалось глубокое, почти осязаемое удовольствие. Съемная квартира, оплаченная на два месяца вперед, стала её личным островом свободы, убежищем от повседневной рутины, где каждый день мог быть наполнен тем, что ей действительно хотелось. Не было спешки, не было обязательств, только чистое, ничем не омраченное пространство для жизни. Этот дар — время, принадлежащее только ей — ощущался как бесценное сокровище, которое она готова была исследовать и наполнять смыслом.

Несмотря на пробудившееся в душе ощущение свободы, в пальцах Ирмы мелькнула легкая доля неохоты, когда она снова потянулась к телефону. Утреннее благостное состояние, казалось, требовало продолжения, но не в виде активных действий, а в формате пассивного наслаждения. Выбрав в одном из многочисленных приложений завтрак из ресторана, она отдалась безмятежному ожиданию.

Кофе, с каждым глотком раскрывая свою терпкую, бодрящую сущность, становился спутником её утренней задумчивости. Медленно, смакуя каждый глоток, Ирма наблюдала, как городской пейзаж за окном оживает, но этот внешний шум лишь усиливал ощущение её собственного, уютного мира. В её голове, словно разноцветные бабочки, порхали образы, но теперь они были окрашены не столько амбициями, сколько предвкушением.

Утро, начавшееся с цифрового приветствия и планов на саморазвитие, теперь перетекало в новое измерение — вкусовое и чувственное. Завтрак, заказанный на дом, обещал стать не просто пищей, но продолжением этой безмятежной, яркой эмоции, которую она культивировала с момента пробуждения. Это было утро, сотканное из легких желаний, сладкого ожидания и полного отсутствия спешки, утро, когда даже рутинное ожидание курьера обретало оттенок беззаботного пробуждения.

Нежные глотки кофе, медленно поднимаясь по горлу, пробуждали не только тело, но и сознание, напоминая Ирме о её роли — роли не просто свободного художника собственной жизни, но и проводника света для других. Внезапно, словно вспышка молнии, её осенило: подписчики! Они ждали её, ждали новых порций вдохновения, новых крупиц саморазвития.

Снова в руке появился знакомый, гладкий айфончик, и Ирма, словно опытная актриса, выходящая на сцену, включила прямой эфир. Яркий свет экрана вновь озарил её лицо, а в голосе зазвучали привычные, теплые нотки.

— Мои дорогие! — начала она, и в этом обращении звучала искренняя, хотя и тщательно отточенная, забота. — Хочу вам напомнить, что можно теперь подписываться на мой Телеграм-канал. Все лучшие истории из жизни саморазвития на моём канале Ирма Лайф. Подписываемся, не забываем.

Слова, словно семена, были брошены в цифровое поле, с надеждой, что каждое из них найдет отклик в сердцах тех, кто ищет свой путь к гармонии. Сообщение было отправлено, миссия выполнена. Ирма с легким вздохом отложила телефон, вернувшись к своему утреннему дзену. Снова она стояла у окна, наслаждаясь каждым глотком кофе, который теперь казался еще более насыщенным и осмысленным. Городская суета за стеклом вновь отошла на второй план, уступая место внутреннему спокойствию и тихому удовлетворению от того, что она, даже в моменты полной свободы, нашла способ поделиться своим светом с другими.

Звук дверного звонка, такой привычный и будничный, нарушил её утреннюю идиллию. Спустя всего пятнадцать минут, предвкушение материализовалось в виде курьера, явившегося с гастрономическими дарами из ресторанов. Ирма, с легкой улыбкой, отворила дверь, готовая принять своё утро в новой, вкусной ипостаси.

Но едва дверь распахнулась, как её нежный настрой столкнулся с неожиданным, несколько отрезвляющим моментом. Перед ней стоял курьер — молодой человек, чья внешность и акцент недвусмысленно намекали на его происхождение из стран, лежащих за пределами привычного для неё географического и культурного поля. В его глазах, скользящих по ней быстрым, оценивающим взглядом, читалось что-то большее, чем просто профессиональное исполнение долга. Он словно сканировал её, от макушки до кончиков пальцев, оценивая её с ног до головы, как будто пытаясь понять, кто она, эта женщина, встречающая его в столь непринуждённой утренней обстановке.

На мгновение Ирма почувствовала себя неуютно, словно попав под пристальное внимание незнакомца. Этот взгляд, хотя и не был агрессивным, нес в себе оттенок любопытства, смешанного с неким, возможно, неосознанным, стереотипом. Реальность, столь безмятежно начавшаяся, внезапно напомнила о себе, внеся в утренний дзен нотку лёгкого дискомфорта.

Перед курьером стояла девушка, словно сошедшая с обложки модного журнала, воплощение утренней мечты. В свои 24 года, она обладала ростом в метр семьдесят восемь, что придавало ей царственную осанку. Белые, как чистый снег, волосы обрамляли лицо, подчёркивая яркость и глубину голубых, словно летнее небо, глаз. Её фигура — это был гимн спорту и грации: подтянутая, атлетичная, словно выточенная скульптором. Мечта любого мужчины, не иначе.

Видя такую красоту, курьер, казалось, потерял всякую связь с реальностью. Его взгляд, до этого оценивающий, теперь застыл в восхищении, а на губах мелькнула неуклюжая улыбка. Едва сдерживая эмоции, он, казалось, готов был растаять от одного лишь взгляда на неё.

Но Ирма, словно почувствовав это, приняла пакет с доставкой с лёгкой, холодной вежливостью. Её голос, мягкий, но с едва уловимой сталью, прозвучал как ледяной душ.

— Слюнки подбери, спасибо, свободен.

В этих словах не было злобы, лишь констатация факта и чёткое обозначение границ. Её красота, подобная заснеженным вершинам, не предназначалась для того, чтобы растаять от мимолётного желания. Она была как произведение искусства — для восхищения, но не для прикосновения. Курьер, словно ошпаренный, отступил, унося с собой не только пустой пакет, но и ледяное воспоминание о девушке, чья красота оказалась столь же неприступной, сколь и пленительной.

Ирма, наконец, устроилась за столом, готовая погрузиться в блаженство утреннего завтрака. Перед ней возвышалась маленькая гора творожных блинчиков, ароматных и золотистых, а рядом — стакан с ярко-оранжевым, свежевыжатым соком. Этот момент был апогеем её утренней гармонии, пиком безмятежности, когда мир казался идеальным. Каждый кусочек блинчика, каждый глоток сока был чистым наслаждением, моментом полного умиротворения.

Идиллия оказалась хрупкой. Не успела она доесть последний блинчик, как тишину нарушил резкий, настойчивый звонок телефона. На экране высветилось имя — Саша. Ирма, с лёгким вздохом, всё ещё храня вкус утреннего блаженства на губах, ответила.

— Алло, привет, Ирмочка, — раздался бодрый, почти напористый голос. — Как ты, деточка, уже проснулась? Давно ли?

— Давно, Саш, — ответила Ирма, пытаясь сохранить в голосе оттенок былой безмятежности. — Минут десять назад.

— Малышка, ну ты молодец, — прозвучало в ответ, и в этом «молодец» чувствовалась некоторая назидательность. — Время — десять часов, а ты только с кроватки встала.

Ирма почувствовала, как привычное раздражение начало медленно просачиваться в её сознание.

— Так, давай, я сейчас подскочу. Через десять минут. Спускайся вниз.

— За десять минут я не успею, Саш. Мне надо подготовиться, — попыталась возразить Ирма, но Саша был непреклонен.

— Так, давай. Ничего готовить не надо. Быстренько собралась… Сашеньке нужен Отсос Петрович, у него сегодня трудный день. Разойдёмся. Давай, через десять минут жди.

Ирма, услышав слова «трудный день», поняла, что спорить бесполезно. В её мире, где она распоряжалась своим временем, появился чужой, требовательный голос, который нарушил все её планы.

— Ну ладно, давай, — с явным недовольством закончила разговор Ирма.

Гармония, столь хрупкая и мимолётная, была безжалостно разрушена. Утреннее блаженство сменилось предчувствием неизбежной суеты и необходимости в очередной раз выйти из своей зоны комфорта ради чужих дел.

Чёрный BMW, плавно отъехав от подъезда, нырнул в полумрак подворотни, скрываясь от посторонних глаз. Внутри машины воздух будто сгустился, наполняясь невысказанным напряжением. Саша, не дожидаясь, пока Ирма полностью устроится, повернулся к ней.

— Так, давай, миленькая, у меня сегодня куча дел.

В ту же секунду он расстегнул ширинку на брюках. Ирма, словно робот, чьи программы только что активировались, поняла всё без слов. В её глазах не было удивления или протеста — лишь тихое безоговорочное подчинение. Она была здесь не для того, чтобы задавать вопросы или выражать недовольство: её роль была предопределена.

— Давай, времени в обрез, приступай, — последовала его короткая, деловая команда.

В этой мрачной, замкнутой атмосфере под сводами подворотни начался их тайный ритуал. Ирма, следуя негласному приказу, принялась исполнять свою часть сделки, словно актриса, играющая заданную роль в спектакле, где декорации — тёмные стены, а сценарий написан лишь намёками и жестами. Время действительно было в обрез, и каждая секунда была на счету.

В тесной машине, где воздух густел от напряжения, Саша, охваченный страстью, схватил Ирму за волосы. Его пальцы крепко сжимали пряди её белоснежных волос, направляя голову в ритме, соответствующем его собственным мечтам. Ирма, повинуясь его силе, исполняла желания мужчины, превращая эту мрачную локацию в сцену его страстного экстаза.

— Уф, да, детка, молодец… ух, хорошо, хорошо… девочка моя… давай, давай… старайся, старайся.

Он резко простонал, спустив полные баки ей в рот. Сглотнув его энергетику, она вытерла губы.

Когда Саша, наконец, застегнул брюки, в воздухе повисло облегчение, смешанное с прежним напряжением. Ирма, не теряя ни секунды, заговорила, и в её голосе теперь звучала нотка иронии, почти цинизма.

— Сегодня так же, но в следующий раз на две тысячи больше.

Саша недовольно нахмурился, взгляд стал резче.

— С чего это?

— Ну, знаешь ли, инфляция в стране, цены растут, НДФ, НДС и всё растёт.

— А при чём здесь твой рот? — ехидно усмехнулся он, пытаясь уколоть её.

— Мне тоже приходится увеличивать свои расходы, — парировала Ирма, не отступая.

Саша, увидев её уверенность, усмехнулся, в улыбке сквозила язвительность.

— Ну, посмотрим, помнишь, я хотел через выходные заехать с корешем, армейским?

— Помню, помню.

— Так вот, хочу, чтобы ты у нас у двоих на дуде поиграла.

— С каждого двойной тариф.

— Да, хорошо, — согласился Саша, лицо оставалось непроницаемым. — Ладно, давай, выпрыгивай из тачки, мне пора ехать.

Ирма без промедления покинула машину, оставив Сашу наедине с его мыслями и новым, ещё более циничным контрактом.