Бесплатный фрагмент - Потому что нельзя…

Пролог

— Я умру! Я умру… — из последних сил простонала я. — Это ужасно! Я больше никогда не буду рожать.

— Все так говорят, — подбадривала Алла. — Всё идет хорошо, гарантирую, что не умрешь.

Каждая минута казалась вечностью, и сознание плавилось, неспособное выдержать ещё одну секунду этого испытания. Боль распространялась волнами, прокручивая тело, будто огромная шестерёнка механизма, запускаемого самим дьяволом. Организм, казалось, рассыпался на атомы, а мир сжимался до размеров маленькой точки, наполненной страданием.

Мне вдруг показалось, что боль притупилась или я уже настолько привыкла к ней, как вдруг тело принялось из меня это выталкивать. Я отпустила руку акушерки и скрепила ладони замком.

— Стой, — громко протянула Алла. — Подожди, Жень, не тужься, подожди…

Но я уже не соображала и не слышала ее команды.

— Женя, стой… А теперь давай последний раз. Жень, соберись, давай, девочка, скоро всё закончится!

Всё… Я больше не вынесу… Силы отсутствуют, рот, казалось, опух, я не могла вдохнуть от боли. Еще одно ведро пота, и ребенок родился. Отчего я непроизвольно, закрыв глаза от облегчения, рухнула, расслабленная как никогда.

— Я не чувствую нижнюю половину тела… — промямлила я. — Это нормально?

— Нормально, — рассмеялась Алла, опуская на лице маску.

Какое-то странное мгновенное молчание окутало меня, и вдруг в воздухе прорезался первый крик ребёнка, моя душа на миг замерла, а затем мгновенно наполнилась новым, незнакомым теплом. Тот звук, который я никогда не слышала раньше, вдруг пробудил во мне что-то глубокое, что не зависело от желаний или планов.

Сердце забилось чаще, и на глаза навернулись слёзы, хотя я и не хотела его рождения. Но этот крик был таким живым, таким настоящим, что я вдруг почувствовала, как тёплое, ласковое чувство разливается по моей груди, заставляя улыбнуться, несмотря на усталость и боль. Впервые за долгое время я почувствовала себя нужной, необходимой, полноценной, предназначенной для великой роли — быть матерью.

— Женька, у нас девчонка! — воскликнула акушерка. — Жень, взгляни, а?

— Уберите ее! — воспротивилась я и, зажмурившись от слез, отвернулась.

И тогда Алла, передав кроху медсестре, приказала срочно унести ее отсюда.

Глава 1. Против течения

Я сидела на кровати в полутёмной комнате. Сквозь плотные шторы пробивались слабые солнечные лучи, освещая моё лицо и небрежно собранные волосы. Я пристально смотрела перед собой, крепко сжимая губы.

Дрожащими руками я держала телефонную трубку, когда в горле встал обжигающий ком, по голове пробежали мурашки, после которых последовало онемение в области волос. Меня только что по телефону бросил любимый, первый и единственный. С ним мы клялись в любви до гроба, и мой мозг уже распланировал нашу совместную жизнь до самой смерти в один день.

Наши отношения начались именно в тот момент, когда я страдала от тоски по умершей матери. Они буквально вытащили меня из глубокой депрессии. Когда умерла бабушка, и я с трудом привыкала к новой семье отца, с которым так и не смогла сблизиться, Рома был рядом. Мы провели вместе много счастливых моментов, но теперь всё разрушилось.

Уже некоторое время отношения охлаждались. Рома избегал встреч, говорил коротко и сухо по телефону, быстро заканчивал разговоры. Несмотря на это, я продолжала надеяться, что всё вернётся на круги своя. Разрыв с любимым казался невозможностью, которую я даже не осмеливалась представить.

Меня снова охватила глубокая депрессия. Мир вокруг меня погрузился в мутную тьму, и всё казалось бессмысленным. Сердце разрывалось от боли, и внутри нарастал дикий гнев. Я с трудом удерживалась от того, чтобы не закричать и не разрушить всё вокруг себя. Однако в этот момент раздался стук в дверь, и мачеха Кристина вошла в мою комнату.

Её блестящие волосы, красивые глаза, молодой возраст и ухоженное тело раздражали меня.

«И что только папа в ней нашел?» — подумала я про себя и опустила голову вниз. Мои эмоции были настолько сильны, что я едва была готова к диалогу.

— Жень, что-то случилось? — спросила она, внимательно изучая мою реакцию на лице.

Сжав губы еще сильнее, я отрицательно покачала головой, продолжая смотреть себе под ноги.

— Ну хорошо… Только что позвонил папа и сообщил, что завтра мы поедем в деревню. Проведем там целое лето. Витаминчики, свежий воздух, красота!

Я непроизвольно расширила глаза, взглянула на нее возмущенно. Меня, конечно, никто не спросит и не оставит выбора. А если Рома надумает вернуться, а меня нет?! И что я буду делать там, в глуши?

— Это всё? — дрожащим голосом спросила я, еле сдерживая слезы.

— Хочешь, я подарю тебе свой сотовый телефон? Оставь номер подруге, и тот, кто тебе нужен, сможет с тобой связаться. Мне нужно прокатиться по магазинам, прикупить многое в деревню… Хочешь со мной? Купим тебе новой красивой одежды.

— И куда я буду в ней ходить там? — усмехнулась я. — В огород травку полоть?

«Когда же она меня оставит? Ничего мне от нее не нужно!» — сердилась я.

Я повернулась спиной к мачехе и жестом руки намекнула оставить меня. И только тогда дала волю слезам от подкатившего к горлу кома, случайно всхлипнув так громко, что Кристина с озабоченным видом вновь нарушила мое угнетающее, но столь необходимое душе уединение.

— Женя, что произошло? — продемонстрировала она готовность помочь.

Но вслед за слезами у меня неожиданно вырвался гнев:

— Ты кем меня возомнила? Ты мне никто! Уйди!

И Кристина без возражений ушла, вернув одиночество, что толстой удавкой затягивалось на моей шее.

— Я тебе покажу, — шипела я, вскочив с кровати и метнувшись к окну, возле которого сложила руки на груди. — По-любому идея на лето уехать в деревню твоя. Витаминчики, свежий воздух… — передразнила я её ласковый тон, который меня раздражал. — Ты ответишь за то, что отбила моего папу у мамы! А из деревни мы скоро вернёмся, но только вдвоём с папой…

Из-под парты вылез взрослый ротвейлер Дэн и, присев рядом со мной, уткнулся холодным носом в мою ногу. Едва вздрогнув от неожиданности, я посмотрела в его преданные глаза, и часть отрицательных чувств отступили.

— А может быть, эта поездка — символ начала новой жизни? — принялась я разговаривать со своим питомцем. — Я найду там новые увлечения… К примеру, заместо прополки грядок перекрашу наш дом в черный цвет. То, что нужно! Но как мне научиться двигаться вперед?

Слезы градом хлынули из моих глаз.

— Прежде я выброшусь из окна, Дэн! Вот увидишь, я выброшусь…

***

Ему снился странный мир, в котором границы между сном и действительностью стерлись навсегда. Дорога вела далеко вперед, открываясь перед ним яркой лентой асфальта, сливающейся с горизонтом. Но Андрей не чувствовал тяжести своего тела, будто парил над дорогой, легко касаясь руками металлического руля. Мотор рокотал ровно, уверенно ведя его туда, куда сердце велит.

И вдруг небо окрасилось нежно-розовым цветом, наполнив воздух ароматами весны. Поворот дороги привел его к живописному месту, где среди травинок и полевых цветов стоял он твердо и спокойно, наслаждаясь моментом. Воздух стал тяжелым от тепла и свежести, а звуки предстоящей ночи растворились в тишине. Когда появилась она — легкая, словно пушинка, в светлом платье… Андрей замер, поражённый её красотой и свободой движений, оставляющих след щемящей тревоги и радости одновременно.

Она остановилась перед ним, стройная фигура сияла отражённым солнечным светом. Её глаза мерцали загадочно, губы слегка раскрылись, приглашая приблизиться ближе. Светлые волосы развивались на ветру. Сердце Андрея учащённо забилось, желание охватило каждую клеточку его существа.

Всё затихло, лишь шёпот ветра играл мелодию любви и страсти. Затем резко наступила тьма, поглощающая всё вокруг. Только силуэт девушки остался видимым, стоящий неподвижно прямо перед ним, зовущим взглядом. Тёмные тени скрывали её лицо, но яркий блеск глаз притягивал взгляд Андрея ещё сильнее.

Поддавшись порыву, он стремительно бросился вперёд, охваченный необузданной жаждой прикоснуться к ней, ощутить тепло её кожи. Однако, едва успев сделать шаг, он почувствовал резкий толчок и очнулся, оставаясь в объятиях приятных воспоминаний сна.

Парень встал с кровати и, распахнув шторы на открытом окне, подставил лицо горячему свежему воздуху.

— Проснулось, ваше величество? — услышал Андрей суровый голос отца с улицы.

Мужчина сидел возле поленьев и держал в одной руке топор, а во второй сигарету. Глубокие морщины на его загорелом лице были напряжены, темные глаза строги и мудры.

— Опять всю ночь шлялся? Не дождешься помощи от тебя!

— Сейчас приду тебе помогать, — сонно ответил Андрей и задернул шторы обратно.

— Только позавтракай сначала, — сменил гнев на милость отец.

На кухне мать Андрея — Дарья, худощавая женщина с короткой стрижкой, хлопотала у плиты с обедом. Бабушка Катя раскладывала на обеденном столе карты.

— Екатерина Семеновна, ну опять вы за свое? — вежливо и в то же время сердито бросила Дарья, оторвавшись от плиты и уперев руки в бока. — Вы же знаете, я терпеть не могу все эти ваши штучки.

— Между прочим, это я нагадала Алешеньке тебя, — ответила ей свекровь.

— Бабуль, а погадай мне? — с нотками скептицизма попросил Андрей, присев за стол.

Лина, старшая сестра Андрея, тихо прокралась на кухню. Её лицо исказила гримаса отвращения, едва уловив исходящий от кастрюли зловонный пар. Присев рядом с бабушкой, девушка внимательно наблюдала за таинственным процессом, опершись подбородком на руку.

Екатерина Семеновна, озираясь на сноху, перетасовала колоду и кивком намекнула внуку, чтобы тот пальцем сдвинул часть карт на нее.

— Вижу… — вытащила первую карту бабушка. — Девушку в твоей жизни…

— У него их и так как у Барбоски блох, — усмехнулась Дарья.

— Нет, эта особенная! — возразила Екатерина Семеновна, продолжая вытаскивать карты: — Хорошенькая, волосы светлые и длинные, а вся такая хрупкая, легкая… На откорм бы ее!

Перестав жевать, Андрей уставился на бабулю с широко раскрытыми глазами, и прежняя сладострастная пелена сна вновь охватила парня.

— Детей у тебя будет трое, — читала она по картам.

— А постоянной девушки так и не будет, — со смехом добавила Лина.

— Действительно, мне бы любимую для начала найти, — согласился Андрей.

— Найдешь! — заверила бабушка. — Разница в возрасте у вас будет значимая.

— В смысле? — вскрикнул Андрей. — А вот та девчонка… Такая легкая, со светлыми волосами?

— Так вот вроде она и есть, — сама запуталась Екатерина Семеновна, прищурившись на карты.

— Ой, что за глупости? — раздраженно перебила Дарья. — Педофилией попахивает. Ну уж нет! Тем более из военкомата повестка пришла, раз Андрюша у нас пренебрег университетом в городе. Судьбу не изменить, Екатерина Семеновна. В армию он пойдет. Какая семья и трое детей?

— Как это судьбу не изменить? — удивилась та в ответ. — Вот посмотри сама, карты все показали.

— Глупости это все, карты ваши! — стояла на своем Дарья, ведь результат предсказания ее вовсе не устраивал.

Ей, как и любой матери, хотелось, чтобы сын взялся за ум, перестал гулять ночами и приводить на веранду каждый раз новых девушек, которых она застукивала по утрам. Вот армия его и исправит, и этот вариант исхода событий ей нравился больше.

Вечером над деревней внезапно потемнело — небо окутали мрачные тяжелые тучи, словно собираясь обрушить всю свою мощь. Ветер налетел резкими порывами, будто пытался стереть всё живое с лица земли, лишь потом затаился, выжидая удобный момент. Холод пробрался повсюду, усилившись возле тихой речной глади, где Лина сидела вместе с подружками, чувствуя, как сырость проникает сквозь одежду.

Вдруг, зажав рот, Лина резко вскочила с бревна и рванула в кусты. У девушки помутнело в глазах после того, как недавно съеденная пища вырвалась наружу. Она оперлась руками о колени, закрыла красные и мокрые от слез глаза, пытаясь прийти в себя.

— Слава богу, у меня такого токсикоза нет, — оказалась за спиной Рита.

Лина вздрогнула, выпрямилась и обернулась:

— Я по ходу что-то не то съела…

— Ой, не держи меня за дуру! Ты беременна от моего брата, а я от твоего.

— Ты беременна от Андрея? — опешила Лина, поспешив к ней.

— Да! — совсем не думая скрывать, подтвердила Рита. — И хватит уже скрывать, скоро животы расти начнут.

— Нет… Я пока не могу признаться, — испугалась Лина. — Забеременеть вне брака, ты что? Как ты можешь не бояться осуждения соседей? А мои родители… Они меня убьют!

— Меня больше смущает реакция Андрея. По крайней мере, у нас с ним серьезных отношений-то не было, в отличие от тебя и моего брата. Кстати, он тут пришел какой-то серьезный, хочет с тобой поговорить, — поведала Рита.

— О чем? — как-то настороженно переспросила Лина.

Но в ответ Рита только пожала плечами:

— А вдруг он тебе предложение сделать хочет? Уж слишком серьезен он. Тогда тебе повезло, и можно дальше не скрывать свою беременность.

Увидев стальной, холодный взгляд своего парня, Лина ощутила тревожный ком в горле.

— Нам надо серьезно поговорить, — тихо произнес Артем, тут же отводя глаза в сторону.

Она медленно выдохнула, стараясь успокоиться, понимая, что разговор грозит превратиться в катастрофу. Страх сдавливал грудь — наверняка Артему стало известно о её беременности… От одной этой мысли сердце сжалось в панике. Беспокойство охватило каждую клеточку тела.

Но парень нанес удар сразу, без подготовки:

— Давай расстанемся!

Его внезапная фраза прозвучала как гром среди ясного неба. Именно этого Лина опасалась сильнее всего. Сейчас ей было невыносимо страшно остаться одной в своем положении…

Ноги подкосились. Мир вокруг померк, звук пропал, уступив место звону в голове. Сердце отчаянно билось в чёрной пелене, стремительно затягивающей глаза.

Утро выдалось прохладным. Выйдя из квартиры в одной футболке и спортивных штанах, я поёжилась, ожидая, когда же наконец папа подгонит машину к подъезду. Несмотря на тяжелое настроение я приготовилась отправиться в деревню.

Из машины вышла Кристина, видимо, чтобы помочь мне устроиться. Папа же остался за рулём. Она хотела коснуться моих волос, но я отстранилась. Впустила на заднее сидение Дэна, и сама устроилась рядом.

— Жень, раз уж ты у нас не учишься, пропустила год, но я всё равно поинтересуюсь: а как же твои тренировки по дзюдо? — спросил отец.

— Ну всё, теперь без меня не состоятся, — сухо ответила я.

О тренировках вспоминать оказалось мучительно больно. При этом сразу внутри чувствовалась тупая боль. Я ведь их посещала вместе с Ромой, именно там завязались наши отношения. А теперь как соль на рану, не успевшую зажить.

— Я беспокоюсь, чтобы они коту под хвост не пошли, — добавил отец. — Всё-таки мы планируем всё лето провести в деревне.

«Да что ж он в самом деле всё никак от этих тренировок не отвяжется!» — раздула ноздри я.

— А если я скажу, что они пойдут коту под хвост, это что-то изменит? — чувствовала я, как вновь закипаю от злости, пока спешила включить плеер, чтобы больше их не слышать.

Оставив меня в покое, отец принялся поглаживать колено мачехи и буквально заглядывал ей в рот, а с мамой так никогда не обращался. Но ничего, теперь я в Кристине видела жертву, которую беспрепятственно разотру в порошок!

Погода оставалась непредсказуемой, периодически налетали порывы холодного ветра, и небо застилали серые тяжелые тучи. А меня ждало еще одно испытание — встреча с прошлым…

Глава 2. Обреченные желания

Машина плавно двигалась сквозь плотный поток городского шума и света, постепенно оставляя позади тесные улицы, заполненные людьми и автомобилями. Городская суета медленно угасала, уступая место тихим окраинам. Дорога расширилась, становясь ровнее и свободнее. По обе стороны появились высокие стройные сосны, устремляющиеся вверх своими прямыми стволами, словно стражники, охраняющие границу двух миров. Через приоткрытое окно в машине воздух наполнился ароматом хвои, прохладным и чистым, резко контрастирующим с городским смогом.

Деревянные домики мелькали по сторонам, словно застывшие игрушки в витрине игрушечного магазина. Каждый из них был построен с любовью и заботой, но теперь они казались чужими и холодными, будто приготовленными специально для наблюдения извне.

По мере приближения к деревне мое напряжение росло, но почему? Меня пугала смена обстановки? Мой мозг в голове рисовал самые мрачные, самые худшие исходы событий трех месяцев, которые мне предстоит здесь провести. Но нет, у меня есть кое-какой вариант выхода из ситуации, хотя не столь надежный, как швейцарские часы. Но попробовать стоит.

Арина подошла к зеркалу и критически оценивала свое отражение. Однако внутреннее беспокойство выдавали слегка подёрнутые тени под глазами и тонкие складки на лбу.

Ее светлые волосы свободно падали на плечи, подчеркивая пухленькое личико и большие светлые глаза. Слегка полноватая фигура и загорелая кожа под старенькой маминой рубашкой в бытовых пятнах и в лосинах с дырочками от старости. А ей в свои шестнадцать хотелось новой яркой одежды, красивых аксессуаров, накрашенных ресниц и блеска на губах, как по телевизору у девочек ее возраста.

Старая заколка лежала на трельяже, ей и пришлось заколоть длинные светлые волосы на затылке.

Арина жила в небольшом доме вместе с мамой, бабушкой-инвалидом и отчимом. Бабушка, потерявшая ногу на заводе, воспитывала внучку строго, заменяя проявления нежности требовательностью и дисциплиной. Она то и заменяла внучке мать, которая целыми сутками пропадала на работе, потому что единственная кормила семью. А еще дома ждало постоянное недовольство отчима, известного своим паразитизмом. Однако бабушка неизменно принимала его сторону, словно охраняя своеобразный баланс семьи. Причина такого решения оставалась тайной, известной лишь ей одной: бабушке почему-то казалось, что без отчима неизбежна катастрофа, и они с мамой непременно погибнут в каком-то роковом происшествии.

Борис, вечно с опухшим, заросшим лицом, гнилыми зубами, в которых торчала папироса, дрожащей рукой поставил на кухне пустое ведро:

— Почему в доме нет воды? А если бабушка пить захочет?

— Последняя вода ушла на суп. Сейчас доготовлю и принесу, — ответила девчонка.

— Доготовит она, — закричал мужик. — Стоит перед зеркалом красуется! Больше заняться не чем? Ты будущая жена и должна быть предусмотрительна.

— Боже упаси меня от такого мужа, — буркнула Арина.

— Что ты сказала? — ринулся к ней отчим.

Арина резко отступила назад, прижалась к стене и испуганно взглянула на него широко открытыми глазами, в которых отразился неподдельный страх.

***

— Стой! — вскрикнула я, второпях избавляясь от наушников.

Отец резко вдарил по тормозам, немного проехав дом моей подруги.

— Я к Арине, — выскочив из машины, объяснила я.

Я на долю секунды остановилась, посмотрев на дом подруги, покрытый зеленой, облупившейся от времени краской. Резные ставни на окнах, некогда нарядные, теперь заметно потеряли блеск, и всё строение слегка покосилось, словно вздохнув от долгих лет службы. Каждая деталь здесь напоминала о детстве, когда мы с Ариной проводили здесь время и нам никогда не было скучно вдвоем.

Я надеялась, что она станет единственным лучом в этом темном царстве захолустья.

Я решительно вошла в ограду, и сразу мое внимание привлек неприятный персонаж: неряшливый мужик в грязной одежде, с щетиной на опухшем лице. Он лениво выпускал клубы дыма от дешёвого «Луча», откровенно и цинично разглядывая меня с головы до ног. Этот осмотр сопровождался тошнотворным запахом перегара и нечищеных зубов, который незамедлительно устремился в мои ноздри.

— Здравствуйте, Арина дома? — несмотря на это, вежливо спросила я.

— Ты кто такая? — грубо прорычал он, кривя губы в сомнительной ухмылке. Его голос звучал раздражённо и враждебно.

— Я Женя, подруга Арины, — постаралась я ответить ровным, но чётким голосом, пряча отвращение и удерживая желание поскорее убежать.

— Её нет, она занята, — процедил он сквозь зубы.

— А вы не подскажите, где она? — задала еще один вопрос я, заметно повышая голос в ответ на его грубость.

— Ты оглохла, что ли? Сказал же, её нет, и вообще — пошла отсюда! — внезапно закричал он, демонстрируя агрессию.

Отчётливая угроза вызвала во мне смесь раздражения и досады. Моё тело напряглось, ладони непроизвольно сжались в кулаки, но тут же нахлынуло чувство неловкости, словно меня окатили ледяной водой.

Может, он меня с кем-то перепутал и поэтому так агрессивен? Стоит ли дать ему второй шанс?

Я молча развернулась, стремясь сохранить достоинство и уйти, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля.

***

— Мы одни, сладкая, — прошептал Максим, нежно покрывая поцелуями её шею.

— Макс… — млела Кристина и желание насладиться моментом захватило её целиком, и она готова была отдать ему себя немедленно, погрузившись в мир страсти и любви.

— Я тут подумал и решил, а не завести ли нам ребёнка прямо здесь, на кухне? — лукаво улыбнулся он, сильнее прижимая её к себе и скользя руками по ее стройному телу.

— Ребёнка? — пересохло у Кристины в горле, и тонкие губы задрожали, словно листок на ветру.

Томительное ожидание мигом испарилось, вытесненное тревожным внутренним напряжением. Мелкими бисеринками выступил пот на лбу, словно предвестник скрытой тайны.

— Макс, мы с Женей ещё не наладили контакт. Как можно думать о ребёнке сейчас? — продолжала стоять к нему спиной она.

Мужчина отстранённо отшатнулся, оставляя в воздухе неопределённость:

— А если общение так и не наладится? Ей скоро восемнадцать, и она вот-вот свою семью построит, а ты тем временем готова отказаться от собственного материнского счастья?

Кристина вытерла пот со лба и развернулась:

— Беременность и роды — это очень много забот, а сейчас не подходящее время… — терялась в словах она. — У Жени что-то происходит, и мы должны ей помочь. А пока я буду ходить беременная и потом заботиться о новорожденном, мы упустим и последнюю с нею нить.

— Ясно… — тихо отозвался он, разочарованно отводя взгляд.

— Макс, — виновато прошептала Кристина, обернувшись к мужу. — Женя идёт, давай отложим этот разговор.

Я влетела во двор нашего дома как вихрь, готовый разнести всё вокруг себя, но тут же застыла в изумлении. Передо мной стоял двухэтажный коттедж, а наш старый дом, в котором мы жили еще тогда счастливой семьей, был заброшен в конце огорода. Во дворе густой газон, по которому Дэн играл с покрышкой от авто. А куда же делись мамины любимые клумбы с цветами? Я покраснела от злости.

На улицу вышел отец и прикурил сигарету:

— Ну как? Это всё современные идеи Кристины, она постоянно хочет всё улучшить и изменить. Скажи, красиво?

— Ужасно!

— Ясно, как встретились с Ариной?

— Ее нет дома, — сдерживала себя я.

— Дочь, что случилось?

— Что случилось? — выдохнула я, выпуская наружу раздражение: — А ты не знаешь, что случилось, или делаешь вид? А когда ты бросил нас с мамой из-за…

— Евгения!!!

— Я хочу обратно в детский дом! — требовала я. — Уж лучше туда, чем здесь с вами в деревне.

— Марш в свою комнату думать над своим поведением, — идентично отреагировал отец на мою агрессию. — И не смей из нее выходить, пока я не разрешу!

— Ой, не особо-то и хотелось куда-то выходить, — совсем не расстроилась я. — Все равно некуда!

— Пойдем, я покажу тебе твою комнату, — отозвалась Кристина.

— Не трогай меня! Просто скажи, где она?

Кристина подошла к тревожному супругу, положив ему на плечо ладони:

— Нужно набраться терпения, любимый.

— И в кого она такая? — изумленно вскрикнул он. — Я же ее люблю, я же ей добра желаю. Но тут у меня уже терпение лопается…

— В тебя она, — рассмеялась Кристина. — Один в один твой упертый характер.

Без стука Андрей ворвался в комнату сестры, которая, бледная как мел, лежала на своей кровати под пледом, свернувшись калачиком.

— Ты беременна? — потрясенно спросил он, склонившись над ней.

Арина совершенно продрогла, пока шла с вёдрами к колодцу, возле которого курили местные хулиганы, братья Михайловы Женька с Серёгой и их друг Руслан.

— Чего встали? Расступились, — раздражённо потребовала девушка.

— А чего это ты тут командовать взялась? — злобно ухмыляясь, толкнул её плечом Руслан.

— Вы что, совсем ума лишились? Ведром стукну между глаз, чтоб мозги на место встали! — вспыхнула Арина.

Женька, приподняв бровь, с хитрой усмешкой протянул:

— Ты в курсе, что твоя подружка приехала?

Лицо Арины просветлело неожиданной радостью:

— Как приехала? Когда? Как же давно я её не видела…

— Познакомишь с ней? — задал следующий вопрос Женька.

Арина недоверчиво посмотрела на него:

— Ты с ней уже знаком. Ты сам же глумился над нами в детстве. Не думаю, что она примет тебя с распростёртыми объятиями и всё простит.

— Для того, чтобы пустить твою подружку по кругу, мне её прощение не нужно, — предложил с грязной улыбочкой Женька.

— У неё отец мент! Знаешь, что он сделает с такими наглецами, как вы? — угрожающе произнесла Арина.

— Ох, боюсь-пребоюсь! Да хоть президент страны — всё равно от этого ничего не изменится! — подначивал Руслан.

— У вас есть Сашка, зачем вам другая? — процедила Арина.

— Вот именно потому, что Сашка-то нам уж порядком надоела, и мы хотим развлечься кое-как иначе, — цинично выдохнул Женька.

Глава 3. Адаптация

Женьке и Сереге пришлось быстро взрослеть после смерти мамы. Их старший брат Денис стал единственным защитником, взяв на себя заботу обо всей семье. Работая на заводе днем и ночью, он делал всё возможное, чтобы обеспечить братьев всем необходимым. Из-за тяжелых условий мальчики научились приспосабливаться самостоятельно справляться с любыми проблемами.

Руслан тоже рос в непростых условиях. После ухода отца мама закрылась в своем мире, практически перестав обращать внимание на сына. Хотя формально она выполняла обязанности, вроде походов на работу, эмоционально она словно отсутствовала. Руслану приходилось самому искать пути решения возникающих трудностей, становясь жестким и независимым человеком.

Моя новая комната находилась на втором этаже — большая, светлая и уютная, отделанная внутри лаком. У окна стояла удобная софа, а рядом небольшой рабочий столик, свободно пропускающий дневной свет внутрь комнаты. На столе продолжал молчать мобильный телефон, подаренный моей мачехой. Напротив располагались книжная полка с любимыми книгами из прежнего дома и высокий шкаф с большим зеркалом.

Стоя у открытого окна, я грустно смотрела на старый дом в глубине сада. Легкий прохладный ветер нежно играл с тонкими шторами и ласково касался моего лица, наполняя комнату ароматом цветов сирени, растущей прямо под моим окном.

— Женька! — влетела в комнату Арина.

Я поспешила обернуться, и мы крепко обнялись. Ну наконец-то мы встретились! Только рядом с ней моя адаптация к новому месту пройдет спокойнее. После долгой разлуки я ощущала от нее исходящий позитив и тепло, как ни от кого кто меня окружал.

Лина резко рванула подняться с кровати, но тут же, закатив глаза, чуть не упала обратно. Андрей вовремя подхватил её и аккуратно вернул в постель:

— Ты чего так подскакиваешь? Сейчас тебе нужен покой.

— Как так, всё перемешалось, и младший брат теперь заботится о старшей сестре? — хихикнула Лина с закрытыми глазами. — Ты всё перепутал!

— Да ничего подобного. Дело не в возрасте, а в том, что я мальчик, а ты девочка, — присел Андрей на край кровати и взял ее ладонь в свою. — Ты ушла от темы. Помнишь, я задавал тебе вопрос?

Лина выглядела крайне измученной и забитой. Девушка запуталась в своей жизни и не могла понять, как всё решить.

— С чего ты взял?

— Птичка напела.

Лина вырвала свою ладонь и закрыла ею глаза.

— Ты чего? — удивился он. — Мы же всегда всё рассказывали друг другу. Неужели решила избавиться от ребенка? Я не позволю! Мы и без твоего придурка воспитаем.

— Тише ты, ради бога! — испугалась Лина. — Родители, поди, всё поняли?

— Говорят, что ты кушаешь плохо, вот и падаешь в обмороки. Не бойся, ничего они не поняли, — успокаивал ее Андрей. — Но, Лина, ты должна всё им рассказать, иначе как мы потом объясним появление малыша в нашем доме?

Андрей рассмеялся, чтобы разрядить обстановку, но Лина не реагировала, погруженная в свои проблемы.

— Как адаптироваться к таким событиям? — сдавленно всхлипнув, простонала Лина. — Я беременна вне брака. Ты представляешь, какой позор для родителей? Что скажут соседи?

— Во-первых, плевать я хотел на соседей, — оскалился брат. — Пусть только рискнут своими недостатками затронуть твои достоинства. Я эти шкуры на шубы пущу! Ты меня знаешь. И родителям я тебя в обиду не дам! Сама ведь в курсе, что мать, хоть и скрывает, но тоже глубоко беременная, вышла замуж.

— Так она всё-таки вышла, и это многое меняет, — в отчаянии рыдала Лина.

Андрей придвинулся ближе, когда Лина приподнялась и прижалась к нему, зажмурившись от слез.

— Ничего и никого не бойся, я с тобой! А если хочешь, я перетру с ним! Он прибежит как миленький.

— А смысл? Насильно мил не будешь.

— Лин, ты реально любишь его? Ну он же тебе не подходит. Ты солнышко, а он туча. Вы два года официально встречались, а он ходил вечно как бука и сторонился нас, как будто впервые видел. Он какой-то сам себе на уме. Задрот какой-то.

— Андрей! — послышался в коридоре строгий голос отца.

— Черт, — вдохнул тот.

— А-а, вот ты где, бездельник! — влетел в комнату Алексей. — Сколько можно за тобой бегать? Ты мне помогать когда-нибудь собираешься без скандалов… А почему Лина плачет? Ты ее что, обижаешь?

Андрей закатил глаза и улыбнулся:

— Ага, видимо, слишком крепко обнял. Ну бать, ты чего, в самом деле?

— Пап, вообще-то это я позвала брата, неужели я не могу с ним поговорить?

— Доченька моя, конечно же можешь, — смягчился отец. — Разговаривайте. Господи, какое счастье, что вы так дружны. Вот не будет нас с матерью, только вы и останетесь друг у друга…

Кажется, Алексей уже успел где-то навернуть сто граммов, раз так легко расчувствовался и пустил скупую слезу.

— Всё, бать, иди, — не переставая улыбаться, попросил сын.

И когда их оставили наедине, Андрей воодушевленно взглянул на сестру:

— Линка. Я вас баловать буду! Я моего племяша мужчиной воспитаю!

— Не племяша, а племяшку. Это девочка будет. Я чувствую. И назову я ее Виктория.

Лина, позабыв про слезы, даже засветилась в разговоре о своем будущем ребенке. И немного помолчав, спросила:

— Андрей, а если ты станешь папой?

— Не дай бог! Девки у нас один сплошной суррогат, нет среди них подходящей. Не настоящие они какие-то, не могут меня зацепить никак, не знаю…

Арина схватила меня за плечи, и по ее глазам читалось, что она не верит в то, что видит:

— Ты стала такой взрослой! Почему ты так долго не приезжала?

— Мама умерла, и я жила с бабушкой, а потом и в детском доме после смерти бабушки…

— Мне очень жаль! — снова обняла меня она, как вдруг отстранилась испуганно, глядя за мою спину.

Я обернулась и смекнула, что подруга испугалась моего ротвейлера, который мирно лежал на софе, совершенно не заинтересовавшись ею.

— Ты чего, он очень дружелюбный.

— Эта бойцовская псина была у Дибровых и пыталась всех сожрать!

— Ну, во-первых, это служебная собака, а не бойцовская. А во-вторых, у Дэна была отличная дрессура, он и шага не ступит без приказа. А эти Дибровы, видимо, не занимались своим псом.

— Ну не знаю, — все никак не успокаивалась Арина. — Ладно, Жень, мне нужно идти обратно домой… Я ведь пошла за водой вообще.

— Вот так всегда! — огорчилась я. — Ты до сих пор вся на хозяйстве?

— А кто, если не я? Мама на работе, бабушка без ноги, брата у меня нет и даже сестры, чтобы разделить обязанности. Слушай, бабушка говорила, по радио передавали на завтра очень жаркую погоду. Пойдешь со мной купаться? Рано утром у меня будет время, я могу за тобой зайти.

— Купаться? Но ведь еще не лето… — В принципе, я была готова согласиться на что угодно, лишь бы не помереть от тоски в этой глуши, но тут же вспомнила: — Меня отец наказал и запретил покидать комнату.

— Давай я завтра за тобой зайду, а там будем действовать по ситуации? — Как всегда, поселила во мне позитив подруга. — Твой папа очень добрый и отходчивый. Вдруг завтра он тебя простит.

А когда Арина ушла, тоска вновь с лихвой наполнила мою комнату, отчего я присела на софу и лицом упала прямо в подушку рядом со своей собакой.

— Дэн, мне кажется, самое время падать из окна? — Простонала я. — Или слишком низко?

Эта тихая деревенская жизнь бесила — пустые дороги, одноэтажные дома, редкие прохожие… Ни привычного городского шума, ни детских криков, ни соседских разговоров за стеной. Тишина угнетала сильнее любого кладбища.

От скуки было тошно. Даже дышать стало тяжело.

А еще я хотела искренне забыть Ромку за то, что он меня разлюбил, но никак не могла прогнать из памяти моменты близости и теплоты, которые испытала рядом с ним.

Роман и его старший брат Игорь сидели вместе — один листал фотоальбом, второй наблюдал.

Роман — высокий, стройный, голубоглазый брюнет, любитель приключений, часто меняющий увлечения, но обладающий мягким характером. Игорь — плотнее сложенный, ниже ростом, карие глаза, длинные волосы постоянно спадают на лицо. Он вспыльчив, но рассудителен. Успешно совмещает учебу в вузе, работу и аренду жилья.

— Так я и думал, что ваши отношения быстро закончатся, — спустя долгое молчание процедил Игорь, задержавшись взглядом на одной фотографии. Его голос звучал ледяным сарказмом. — Она не для тебя! Тогда я уступил её тебе, но теперь мой звездный час пробил.

Ромка почувствовал неприятное покалывание внутри, ладони мгновенно стали влажными:

— Знаешь, похоже, я ошибся…

— Ошибся, зажружив с Женей? — ухмыляясь, спросил Игорь.

— Нет… Я струсил брать ответственность, а после понял, что без неё жизнь пуста!

Во взгляде Игоря промелькнул страх, смешанный с раздражением.

— Сегодня снова пойду на тренировку и попрошу у нее прощение, — не унимался Ромка.

— Только вот Женя туда больше не ходит, — всё с той же издёвкой заметил Игорь.

— Дома тоже телефон молчит.

Игорь отвернулся, вспомнив, как недавно девушка — общая знакомая дала ему номер телефона Жени специально для Ромки. Но об этом он никогда не расскажет.

— Верну её обратно! — решительно объявил Ромка. — Прямо сегодня отправляюсь к ней домой!

Проснувшись рано утром, я тихо спустилась на веранду и, сохраняя грубость, обратилась к мачехе:

— Тебе помощь нужна?

Кристина резко обернулась и удивлённо посмотрела на меня:

— Женя, доброе утро! Спасибо, справлюсь сама. Садись-ка лучше, завтрак уже готов, кофе варится, скоро будем кушать, — привычно забормотала она своим бодрым голосом, который почему-то сразу начал раздражать.

Я осторожно присела возле окна, чувствуя лёгкую дрожь от прохладного утреннего ветерка, проникающего сквозь открытую дверь вместе с ароматом свежеиспечённого хлеба и парного молока.

— Твой папа уже уехал на работу, — продолжила Кристина, суетясь на кухне. — Но вечером обязательно вернется. Как тебе спалось на новом месте?

— Что? — не расслышала я.

— Ну как тебе спалось сегодня? — повторила Кристина, поймав мой холодный взгляд и замявшись на мгновение.

— Ужасно! Совсем не смогла сомкнуть глаз.

— Кого-то ждёшь?

— Как ты узнала? — удивилась я. — Арина обещала зайти, чтобы прогуляться до речки. Но мне ведь нельзя…

— Женя, — спокойно сказала Кристина, ставя на стол дымящееся блюдо с завтраком. — Если хочешь, можешь пойти, только пообещай, что ненадолго. Ты же вернёшься до приезда отца?

— Конечно, вернусь.

Рано утром Андрей ехал на мотоцикле, когда неожиданно появилась она — легкая, словно пушинка в светлом платье…

Андрей остановился, не заглушая мотора, пораженный красотой незнакомки из сна, оставляющей след щемящей тревоги и радости одновременно.

Она замерла у края дороги, остановленная рукой Арины, которую знал Андрей. И фигура незнакомки была озарена нежным лучом солнца, играющим бликами на её светлых волосах, струящихся по ветру. Губы её едва заметно приоткрылись, будто собираясь произнести первые слова.

Сердце Андрея внезапно сжалось и заколотилось быстрее, чувства вспыхнули ярким пламенем, заполняя каждую частичку его тела страстью и желанием прикоснуться к загадочной девушке.

Всё затихло, лишь шёпот ветра играл мелодию любви и страсти. И будто резко наступила тьма, поглощающая всё вокруг. Только силуэт девушки остался видимым, стоящий практически рядом с ним, зовущим взглядом. Тёмные тени скрывали её лицо, но яркий блеск глаз притягивал взгляд Андрея ещё сильнее.

Неожиданно сам для себя он сорвался с места вперед.

— Кто это? — перевела я удивленный взгляд на подругу.

— Это тот, у которого была псина, как у тебя, которая пыталась всех сожрать! — вдруг завелась с пол оборота она. — Чуть не сбил нас. А ты чего по сторонам не смотришь? Как ты вообще в городе дорогу переходишь? Перелетаешь что ли?

Глава 4. Любовь и разочарование

Мы с Ариной, визжа от восторга, выскочили из прохладной воды и плюхнулись на горячий песок. Солнце припекало сильно, но тепла не приносило, а легкий ветерок, ещё недавно спасавший от жары, теперь заставлял меня покрыться мурашками.

— Вода-то не прогрелась… — дрожала я.

— Само-то! — возразила Арина синими губами и перевернулась на спину, демонстрируя всем видом, что ей совершенно не холодно. — Конец мая — это уже во всю лето!

— Слушай, Арин, ты говорила, что у того парня на мотоцикле ротвейлер, который хотел всех сожрать… Но он вовсе не выглядит укушенным.

— А он укушенный! — возразила Арина. — На всю голову укушенный. А он тебе что, понравился?

Внутри себя я уловила новое трепетное чувство, похожее на первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь дымку, отчего в этот момент деревенская местность вдруг стала ярче и приятнее. А в воздухе запахло едва уловимым счастьем, которое тут же проникло в меня, как горячий чай, наполняя каждую клеточку моего тела.

— Да я его даже не разглядела… Солнце прямо так и слепило в глаза.

— Ну прям-таки, — рассмеялась Арина. — Он тут всем нравится! Ну, кроме меня, конечно. Я не люблю богатеньких и вытрепистых.

— Арин, меня недавно бросил любимый человек, а после него я вряд ли смогу кого-то полюбить еще, — повернула я лицо в сторону подруги.

— Жень, а вы только дружили с ним или…?

— Мы дружили целых два года. Я из детского дома к нему сбегала, и мы сидели по ночам в обнимку, разговаривая обо всем на свете. Тяжело было каждый раз расставаться. А потом мы переспали, и он меня бросил…

— Эй! — кинулась ко мне обниматься Арина. — А я вот никогда не влюблюсь! Никогда-никогда! А зачем? Страдать, как ты? Или чтобы муж стал алкашом, как мой отчим? Ну уж нет.

— Ну ты, подруга, прям из крайности в крайность, — вдруг разулыбалась я, посчитав ее настрой наивным и каким-то детским. — А вдруг у тебя все прекрасно будет?

— Слушай, Жень… А как это? Ну это самое… — Арина отсела обратно и покраснела.

— Что, секс? Ты можешь называть вещи своими именами? — я разразилась приступом смеха.

— А бабушка говорит, что нельзя, чтоб тебя голой видел мальчик до свадьбы.

— С одной стороны, твоя бабушка права, — согласилась я и добавила с сарказмом: — С другой — она у тебя консерваторша, впрочем, как и остальные взрослые после Советского союза, в котором секса и в браке не было.

— Кто?

— Консерваторша. Сохраняет старые традиции и устои.

— А как тогда дети появлялись? — изумилась Арина.

Я снова рассмеялась:

— Ну ты серьезно? Был он, секс, только скрытый за семью табуретами и никому о том не рассказанный. И все знали, откуда дети появлялись у новобрачных, но молчали об этом. Не принято тогда было разговаривать на такие темы.

Вечером с работы приехал папа и первым делом на веранде включил любимого Михаила Круга. Хотя сам-то отец служил в милиции, а шансонщики порой лихо потешаются над представителями закона, этот нюанс папу ничуть не смущал. Напротив, именно голос Круга звучал для него музыкой сердца, и ничто не могло поколебать его любовь к этому певцу.

Я стояла в холле на втором этаже у окна и слышала, как Кристина рассказывает папе про новые тенденции в ремонте и мебели и хочет здесь всё поменять, чтобы стало еще уютнее и красивее.

Прямо за нашим заборчиком из штакетника и красных кирпичных столбиков начиналась тихая деревенька, наполненная курами и гусятами, словно укрытая теплым покрывалом вечернего тумана. Деревня эта тянула своими простыми ритмами, погружала в мир тепла и покоя… Только вот внутри я противилась всей душой. Маленькие аккуратные избушки разных оттенков темного дерева наблюдали за мной оконцами и неровными огородиками, заставленными грядками овощей и загонами со скотиной. Казалось бы, именно такая картина должна была подарить душе покой и внутренний баланс… Однако мое сердце отчаянно рвалось обратно в город, туда, где шумят машины, мелькают огни высоток и царит привычная городская суета.

Я уже сходила с ума от тоски в своей комнате, когда ко мне заглянула Арина:

— Я забежала на секундочку перед тем, как идти за коровами.

— Хотела бы я пойти с тобой, как в детстве, но отец уже вернулся с работы и никуда не отпустит.

— Я подою коров, разнесу молоко и приду за тобой, вдруг твой отец уже подобрел и отпустит тебя погулять. Он у тебя лучше, чем мой отчим.

— Это тот мужик с помойкой изо рта? — уточнила я. — Это он твой отчим? Он меня выгнал в тот день, когда я приехала и зашла к тебе. Мерзкий тип, так и хотелось ему вломить.

— А ты можешь?

— Могу. А надо? Как ты его вообще терпишь?

— Стараюсь не принимать все близко к сердцу, но порой бывает очень страшно. Вот если сейчас коров пропущу, и они разбредутся по деревне, он не просто меня заточит дома, как твой, а еще и побьет.

— Арина, мои ничуть не лучше, — сопротивлялась я. — Знаешь, как мучилась мама, когда они замутили? Да мне бы так же их двоих помучить, и тогда мне легче станет! Я точно расстрою их отношения, вот увидишь…

В комнату влетела Кристина:

— Женечка, мне нужна твоя помощь. Сними, пожалуйста, свои шторы, я хочу их постирать.

Я медленно встала с софы и сердито развернулась к ней, поставив руки в боки:

— А ты какое право имеешь врываться на мою территорию без стука?

— Жень, прости, я как-то не подумала…

— Здравствуйте… — виновато произнесла Арина.

В комнату вошел мой отец, красный от гнева:

— Так, маленькая принцесса. Я долго терпел, но всему есть предел!

Он всегда называл меня маленькой принцессой. И раньше при этом его голос звучал ласково и добро, но не сегодня. Все поменялось после того, как он ушел из семьи, что разочаровало меня еще больше:

— Если я так не выносима, я с удовольствием перееду в наш с мамой старый дом, — совсем не испугалась я, указав пальцем в окно.

— Да что с тобой? — громко кричал Максим. — Неужели ты не видишь, что мы любим тебя, иначе бы оставили в детском доме! Почему ты так стремишься нас разочаровать? Неужели ты не замечаешь, как мы из кожи вон лезем, чтобы наладить наши отношения? Где твое уважение и воспитание?

— А я не обязана тебя уважать из-за того, что ты из чувства долга решил меня приютить. Я никогда не забуду, как ты таскался от мамы, причиняя ей дикую боль, а потом и вовсе бросил нас… Я ненавижу тебя, ненавижу!!! — еще громче кричала я сквозь слезы.

— Прекрати… — замахнулся отец.

Арина вскрикнула, а Кристина успела поймать его руку:

— Макс, не надо. Это лишнее!

— Я, конечно, убью любого, кто тебя обидит, — еще будучи в гневе, прокричал Максим. — Но больше не смей так выражаться.

— Мусорами своими командуй!

Арина зажмурилась.

— Евгения, не перегибай палку! — процедил сквозь зубы раскрасневшийся от гнева Максим.

— Пошли, Макс, ты же потом жалеть будешь… Пошли, — потащила его за собой Кристина.

— Ты никогда не выйдешь из этой комнаты, пока не попросишь прощение за свое поведение! — прокричал Максим, пока Кристина пыталась его отсюда вытащить.

— Ага, как же! — дошла я до бешеного состояния, еще не осмыслив того наказания, которое пророчил мне отец.

А после, убедившись, что мы с подругой остались одни, вытерла наигранные слезы и с равнодушием взглянула на Арину, поставив руки в боки:

— И это ты называешь «нормальные»?

— Ну Жень… Меня б за такое вообще на кусочки порвали и сказали, что так и было. А до калитки тебе меня проводить можно?

Я пожала плечами:

— Давай попробуем спуститься? Мне самой интересно узнать, границы моего заточения ограничатся именно комнатой или все-таки еще можно и в туалет на улицу ходить? — тихонько рассмеялась я, а вместе со мной и подруга.

Чем ниже мы спускались по лестнице, тем громче становились мотивы папиного любимого шансона и чей-то незнакомый мужской голос вдобавок к голосам Кристины и папы. Арина дошла до самого низа, а я задержалась на последней ступеньке.

На веранде за столом, употребляя коньяк, сидел папа, уже веселый и слегка раскрасневшийся, и его лучший здешний друг, дядь Леша, с которым мы с Ариной и поздоровались.

— Глаза мои… Евгения! — восхитился Алексей. — Ну надо же, какая красавица стала! Прямо копия тебя, Максим!

Я округлила глаза и поморщила переносицу носа, а отец напротив довольный потер свою блестящую лысину.

— Жень, а у меня сын вырос, первый парень на деревне, все девки за ним бегают. Хочешь познакомлю?

— Только характер у нее далеко не медовый, потом без обид, Лех, — по-доброму возразил Максим.

— Да какие обиды, Макс? Моему охламону такая и нужна! Быстро его перевоспитает.

— Вот на том и порешили, — довольно рассмеялся мой отец и приподнял стопку, наполненную коричневой жидкостью. — Давай, дружище, за наших детей! Мы с тобой и Крым, и Рим прошли, и внуки у нас общие будут!

— Нашлись тут сваты, — усмехнулась Кристина, поставив им на стол блюдо с закусками. — Не слушай их, Жень.

— А у них все равно ничего не получится, у меня уже есть жених! — соврала я и направилась с Ариной к выходу.

— Дочь, а ты далеко намылилась? — спросил отец.

— Пойду на рельсы, прилягу. Вот вы где у меня стоите сами и со своим шансоном, — я подставила ладонь ребром к горлу.

Мне хотелось снова спровоцировать отца, сделать ему больно, поиграть с огнем, но папу под алкоголем редко можно было вывести из себя.

— Нельзя на рельсы, они далеко, а ты наказана.

— Девчонки, баня готова, пойдете? А после я вас окрошкой накормлю. А еще в духовке запекается курица, — предложила Кристина.

— Во! Видел? — указал в мою сторону ладонью Максим. — Лёха, ты видел? На сраной кобыле не подъедешь.

— Такая и нужна! — заключил уже хорошо опьяневший Алексей.

Арина присела на лавочку:

— Еще немного могу посидеть, пока не услышу, как коровы мычат.

А мне ее стало жалко, она так и хваталась за последнюю ниточку, чтобы хотя бы у меня немного отдохнуть от рутины забот, повторяющихся каждый день.

— Сын дяди Лёши, за которого тебя только что сватали, и есть тот, кто нас сегодня чуть не сбил на мотоцикле.

Я снова ощутила уже знакомое трепетное чувство, захватившее меня в сладкий плен.

— Укушенный, что ли?

— Укушенный! А слышала, что про него собственный отец говорит?

Я призадумалась и ничего не вспомнила. Как раз в тот момент другими мыслями была занята моя голова.

— Ну да ладно, проехали. Будто нам с ним детей крестить, — отмахнулась Арина. — Жаль, что сегодня тебя не отпустят гулять, всё хотела показать тебе нашу Сашку, девку легкого поведения.

Я присела рядом с ней на лавочку, представляя глубоко потасканную женщину в вульгарной одежде, которая стоит ночью на трассе с ярким макияжем, приподняв ногу.

— А зачем мне на нее смотреть? Я на таких и в городе насмотрелась. А еще к нам на тренировку девочка ходила, она приехала из деревни и зарабатывала этим.

— Какой кошмар! Какой позор, — приложила ладони к щекам Арина.

— Почему? Это их жизнь, — пожала я плечами.

— А ты бы тоже так смогла?

— Арина, что у тебя вечно за вопросы такие? — удивилась я. — Если я не осуждаю, это не значит, что я согласна. Просто жизнь человека — это его личное дело, вот и все.

— Ну ладно, Жень, побегу я, — встала с лавочки и обняла меня подруга. — Слышишь? Кажется, вдалеке коровы уже мычат.

И вправду. Негромкое мелодичное мычание стало доноситься до моего участка. И их голоса звучали мягко и тепло. Сначала казалось, скотина мычит беспорядочно, но чем ближе приближалось стадо, тем больше вливались их голоса в единую гармонию, наполняя воздух тихими звуками деревни.

Первые рогатые головы показались недалеко за нашим забором, остановились, ненадолго оглянулись назад и пошли дальше. И мычание их стало тише и спокойнее. А следом за ними размеренно и спокойно ступало копытцами остальное стадо, принеся с собой густой запах, напоминающий сено.

Я зашла в предбанник, сразу ощутив жар и запах горячей смолы. Оглянулась вокруг, проверяя, нет ли пауков, и закрыла дверь. Открыв поддувало, присела рядом и закурила сигарету.

Ох, как хотелось сейчас оказаться дома, в своей ванной… Сидеть спокойно в теплой пенистой воде, закрыв глаза, забыв обо всём плохом и утомляющем. Но здесь, в бане, которую терпеть не могу, такое невозможно. Ни жара парилки, ни очищающего эффекта, которыми восторгаются родители, меня совсем не привлекают. Особенно раздражают насекомые, которым этот жар совершенно не страшен.

Мысли о предстоящей бессоннице вновь испугали меня. Скорей бы вернуться в город, где хотя бы усталость ощущается иначе. Тут же жизнь проходит однообразно, дни похожи друг на друга, лишь усиливая чувство одиночества и скуки…

За окном раздались звуки моторов мотоциклов и радостные голоса ребят. Завидуя их веселью, подумала: «наверное, они родились и выросли здесь, нашли себе компанию и чувствуют себя свободно среди знакомых мест. Интересно, каково им было бы в городе? Потеряли бы они голову от шума и бурлящей городской жизни?»

Её зовут Сашка. Она родилась летом, когда мир наполняется жарой, зеленью, обещающими радость и тепло. Но мать её была холодна, словно зимний ветер среди лета. Любовь, столь необходимая ребёнку, Сашке почти не доставалась — лишь редкие объятья да случайные улыбки матери могли согреть её душу. И то в те дни, когда мать не пила и не приводила в дом мужиков, а это случалось ой как редко.

С детства девочка чувствовала себя ненужной, брошенной, лишённой тепла, которого жаждала каждая клеточка её существа. Как цветок, тянущийся к солнцу, она стремилась обрести чувство принадлежности, любви, которой ей так не хватало дома.

Первым человеком, подарившим ей ощущение нужности, стал парень, с которым она познакомилась ещё подростком. Он говорил красивые слова, гладил её волосы, смотрел глубоко в глаза… Впервые Сашка почувствовала себя любимой. Казалось бы, вот оно, счастье, которое так долго ждалось! Но любовь оказалась хрупкой, как весенняя капель. Парень быстро разочаровался в ней. Отношения рассыпались, оставив лишь горькое послевкусие разочарования. Следующие годы стали цепью похожих историй. Один мужчина сменял другого, каждый обещал нежность и заботу, но никто не мог утолить вечную пустоту внутри неё. Со временем парни начали относиться к ней потребительски, используя слабость девушки. Их внимание становилось поверхностным, мимолетным, временным. А когда мать сошлась с последним, Олегом, то он вообще стал брать девушку силой, нанося увечья, когда та поначалу сопротивлялась. Потом так же поступал и его сын Никита. А после и его друзья… И тогда Сашка смирилась и больше никогда не сопротивлялась…

Вот и сейчас, спрятав в себе весь свой резистанс и жуткий страх, Сашка шла вместе с Никитой и его друзьями в лес.

Глава 5. Путешествие к зрелости

Андрей остановил мотоцикл в мягких вечерних сумерках перед собственной оградой, чувствуя горькое разочарование. Весь вечер он колесил по тихим деревенским улочкам, тщетно пытаясь отыскать загадочную незнакомку из своего сна. Но её след давно простыл среди теней наступающей ночи…

Утром я подошла к столу, посмотрела на молчаливый телефон и, прерывисто вздохнув, покачала головой. И зачем я послушала Кристину и дала номер нашей с Ромой знакомой? Представляю, как он сейчас потешается надо мной, думая, что я за ним бегаю.

Но на Кристину сердиться за ее совет было глупо, она лишь хотела как лучше для меня. А ведь совсем недавно я думала о мачехе иначе…

Кристина оторвалась от грядки, услышав резкий вскрик. Девушка замерла, вслушиваясь. Крик раздался снова, истошный и отчаянный. Кристина мгновенно осознала: кричат в ее доме и крик принадлежит Жене…

Я дрожала, сидя на полу, прижавшись спиной к софе, когда вдруг на пороге появилась испуганная мачеха.

— Женя… Слава богу, ты жива! — выдохнула она, заметно расслабляясь. — Что стряслось-то?

— Паук… — прошептала я.

Кристина облегчённо рассмеялась и, чуть склонившись вперёд, качнула головой:

— Я уж думала, что собака напала…

Только тут мы обе заметили, что в руках у неё была тяпка — похоже, схватила её по дороге домой.

— Ох-хо-хо, — сказала мачеха, восстанавливая дыхание. — Ну-ка, покажи, где этот монстрик прячется?

— Вот там, в книгах, — тихо ответила я, показывая рукой и отворачиваясь. — Хотела навести порядок в комнате, а он как выскочит!

Кристина аккуратно прислонила тяпку к стенке и осторожно опустилась рядом с кучей раскиданных книг.

— Эти книжки я нашла ещё в старом доме, — мягко пояснила она. — Твой папа рассказывал, как ты любишь читать. Решила сохранить, знала, вернёшься однажды… — Тут она заметила паука и спокойно протянула руку. — Так вот ты какой, маленький ужас, — произнесла мачеха совершенно без страха, беря его на ладонь.

Я глубоко вдохнула воздух и широко раскрыла испуганные глаза.

— Убей его! — потребовала я, заерзав ногами по полу.

— Да ты что, Женя? Смотри, каким его красивым природа создала, — рассматривала его Кристина, когда он бежал по ее руке. — Он еще совсем малыш.

— Да где малыш-то? — возмутилась я. — И какую красоту ты в нем могла разглядеть? Нет, только не надо мне показывать!

Я снова зажмурилась и отвернулась в сторону, выставив вперед ладони.

— Пойду отпущу его в сарай.

— Только попробуйте после этого попросить меня принести оттуда лопату или ведро!

Вечером, когда яркое солнце превратилось в красный шар, коснувшись верхушек высоких сосен на горизонте, мы с Кристиной успели полить огород, наблюдая возвращающихся коров с поля. А я ждала свою подружку Арину, не отрываясь от окна второго этажа.

Она пришла почти сразу, едва начало темнеть.

— Аккуратнее, — испугалась Кристина, успев подхватить меня, когда я в спешке поскользнулась на лестнице.

Я выбежала из дома, и мы чуть не столкнулись лбами с Ариной.

— Пошли! — схватила она меня за руку и потащила к калитке. — Пошли скорее!

— Что такое?

— Пошли, пока она не ушла…

— Кто?

— Да Сашка эта… Идем же!

— Арин, стой, — вырвала я руку. — Меня же наказали, помнишь? Я не могу пойти.

Арина ударила в лоб ладонью.

— Но я могу попробовать отпроситься у Кристины. Она же меня отпускала уже на речку, когда отец запретил выходить из башни.

Михайлов Женька, расправив широкие плечи, неспешно вышагивал по дороге туда-сюда, глубоко засунув руки в карманы рубашки, что была надета поверх футболки, и едва заметно ухмылялся себе под ноги. Его короткая стрижка подчеркивала суровую уверенность, исходящую от фигуры сегодня особенно сильно.

— Эй, Женька, иди сюда, — позвал его кто-то из ребят, сидящих на телеге. — Не пропустишь. Мимо нас не пройдут.

— Руся, — отозвался он и, приподняв бровь, резко взглянул в сторону телеги. — Если что, я первый, понял? Потому что план мой, значит, и она моя… А вы с Сашкой продолжайте как-нибудь.

В дом Андрея влетел взбаламученный Витя, увидев, как друг на веранде не спеша прихорашивается у трюмо:

— Ты что, еще не собрался?

Андрей повернул лицо в его сторону:

— Куда спешим?

— Вообще-то справлять твое день рождение!

На веранду вышел Сэм, молодой кавказец, высокий и стройный, словно горная сосна, крепко стоящая среди скал. Черты лица его были резкими и выразительными: тёмные глаза, глубокие и проницательные, смотрели с уверенностью и мудростью древних предков. Прямой нос, чётко очерченный подбородок и густые чёрные волосы подчёркивали природную мужественность и гордость.

— О, Сэм, — удивился тонкий на его фоне Витька, и они пожали друг другу руки. — А ты когда успел прибыть в наши края?

— На днях, Виток. Гдэ у вас тут дом снят можна? — поинтересовался Сэм. — Нэ могу я всё лэто у Андрэй гостит, нэудобно са-усэм.

— Нэудобна са-усэм спать на потолке, — по-доброму ответил с акцентом Андрей. — Тебе же говорили: живи сколько угодно, предки мои тебя уважают. Я у бати спрашивал про дом, он поспросит тут на районе, если что.

— Да скорей вы там! — торопил Витька. — Че как улитки в коме?

— Куда спешим-то? — повторил свой вопрос Андрей, направившись обуваться.

— Там Женька Райтер приехала. Взрослая и, говорят, красивая! Хочу с ней задружить, чтобы…

— Парни, ви как дэти, — покачал головой Сэм. — Гдэ ващ зрэлост, са-усэм? Вам же многа лэт. Ну развэ можна так с дэвчонкой поступать-то?

— Да она ему не даст, вот увидишь, — рассмеялся Андрей, нацепив кожаную кепку. — Ему никто не дает, вот поэтому он и незрелый такой.

— Минус ваща страна в том, щто ващих дэвчонка випускают на улица, — начал Сэм, когда ребята вышли из дома. — Улица их портит, ващ бэспардонний связи развращают. Каму потом будэт нужен такая жэна?

— О господи, Сэм, — закатил глаза Андрей. — Кому нужны твои девственницы без опыта? То ли мы не знаем, что вы украдкой потом к опытным и бегаете.

— А у вас как? — поинтересовался Витя у кавказца, помогая Андрею открыть двери гаража.

— У нас радитэл подискивают нэвинний и хазяйствэнний дэвачка и сватаются к ней.

— Что, вот так? — вскрикнул Витя. — Не увидев бабу, ты женишься на ней?

— Не бабу, а девушку! — поправил Андрей, выкатив мотоцикл.

— Виток, нащ обычай лутшэ! В них нэт ни грамма разврата са-усэм. Главнае — ана чистий и нэпарочний! А любов приходит в браке. Эта у вас здэс один бальщой пастэль. Начинают с ранних лет, мэняют малчики, а патом радит нэ могут. Голавы ващи девчонка заняты вовсэ нэ тэм, щтобы вести хазяйство и как угадить мужу. А как павзраслэт через сэкс.

— Господи, как душно, и это я не про погоду, — вдохнул Андрей. — Ислам — мирная религия, но если вы в это не верите, то мы вас убьем.

— Ми убъем? Ми настоящий мусульманы, против насилия, са-усэм, Андрэй!

— Это сарказм, Сэм, сарказм, — рассмеялся Андрей. — А я вообще атеист. Мы едем? А-то Витю вон какая-то Женька ждет. Не будем томить его в ожидании к проигрышу.

Каждый закоулок деревни дышит своей особенной жизнью. Извилистая асфальтированная дорога тянется вперёд, а от неё расходятся совсем не узенькие тропинки направо и налево, утоптанные землёй с глубокими ухабами, оставшимися после последних влажных дней, когда снег начал таять. Эти дорожки ведут от дома к дому, где вечером местные жители выходят за ограды потолковать друг с другом, обсудить свежие новости или просто насладиться приятной беседой. Воздух вокруг наполнен ароматами свежего сена и молодой травы.

Теперь жалею, что выбрала этот белоснежный длинный сарафанчик — в нём оказалось прохладно в первый летний день. Мурашки так и бродили по моим рукам.

Мы миновали старый деревянный в виде домика колодец, а вдали виднелась телега. Я её узнала сразу. Ещё в детстве мне казалось, что она перемещается сама по себе. То я её видела одинокую в полях, то возле леса, когда мы гуляли с Ариной по деревне. А сейчас она стояла напротив дома Арины, приютив на себе…

Я вдруг резко остановилась и встала как вкопанная.

— Что такое? — остановилась и Арина.

— Там эти придурки, которые избивали нас в детстве, помнишь?

— Конечно помню, я их знаю. Это ты в город уезжала на зиму, а я-то оставалась жить в деревне.

— Ты что, с ними знакома? — пришла я в ужас.

— Нет. Но я на них внимания не обращаю. Да пошли уже…

— Нет, ни за что! — решительно отрезала я, чувствуя, как тревога охватывает душу. Да, я давно научилась давать отпор обидчикам, но старые детские страхи вновь всплыли в памяти. Вспоминались моменты, когда эта компания жестоко дразнила и унижала меня вместе с Ариной. Теперь, встретившись лицом к лицу с ними же спустя годы и даже на большом расстоянии, я вдруг ощутила странную неуверенность и слабость…

— Господи, Жень, просто не обращай на них внимания, и они успокоятся. Пошли.

— Нет!

— Ну что нам теперь, не гулять из-за них, когда тебя наконец выпустили из заточения? Обойдутся! Мы просто пройдем мимо них, и я тебе покажу Сашку.

Мы почти незаметно прошмыгнули мимо ребят, но боковым зрением я успела заметить знакомые лица тех самых мальчишек, что изводили нас в детстве. Но всё-таки они заметили меня, начали кривляться, рыча и гавкая, изображая злющего ротвейлера — коим нарекли меня еще в детстве из-за моей фамилии Райтер.

Дышать стало тяжело, сердце застучало быстрее. Чтобы скорее миновать их, я закрыла глаза и ускорила шаги, стараясь игнорировать глупые выкрики. Но внезапно налетела прямо на кого-то…

— Ты совсем ослепла?! — раздраженно воскликнула девушка.

Её сухие тёмные волосы мелкими кудряшками рассыпались по плечам, а маленькие чёрные глазки смотрели морально подавленными.

— Ты что, бессмертная? — вмешалась Арина, защищая меня своим обычным напором.

Только я открыла рот, собираясь что-то сказать, как ребята резко спрыгнули с телеги и мгновенно окружили нас плотным кольцом. Один другого страшней: рослые, крепкие плечи, короткие стрижки, взгляды полыхают холодной ненавистью. Вот Руслан — смуглый брюнет с тяжелым взглядом карих глаз, чуть расплывшееся лицо словно говорило о постоянной готовности вступить в конфликт. Рядом Женька — бледнолицый блондин с колючими серыми глазами, его братишка Серёга выглядит тоньше, но взгляд зелёных глаз столь же недобрый. Завершал строй Никита — круглый, низкорослый, но зло сверкает сильнее остальных.

Сердце сжалось в комок, руки невольно напряглись. Неловкий шелест моего сарафана звучал теперь громко и неуместно среди тишины деревни. Перед глазами встали картины прошлого: детская беспомощность, страх, одиночество… Но больше не бывать этому, неужели наконец-то придется применить черный пояс по назначению.

Эти негодники думали, что я осталась той растерянной девочкой из детства? Ошибаются, больно ошибаются!

Парни кружили вокруг нас, будто хищники, окружившие добычу. За секунду я успела закрыть глаза и глубоко вдохнуть, проговорив про себя все приемы дзюдо. А когда открыла их вновь, готовая к атаке, напротив меня стоял Женька Михайлов, только смотрел он на меня теперь открыто и тепло, широко раскрыв глаза.

— Ты глянь, как она смотрит, — с усмешкой кивнул в мою сторону Руслан. — Как дикий зверь. Люблю таких ломать…

— Заткнись! — цыкнул на него Женька Михайлов и подал мне руку: — А я твой тезка.

Ну, такого исхода я вообще не ожидала. С долю секунды я простояла в оцепенении и, наконец, пожала его руку, а на его лице появилась приветливая улыбка:

— Очень приятно! — он, оглядев меня с головы до ног, пронзил своим взглядом.

Мы долго стояли молча, изучающе глядя друг другу в глаза. Я слегка дрожала от пережитого напряжения, а Женя разглядывал меня с любопытством. Кто знает, сколько ещё длился бы этот момент, если бы он серьезно не глянул на своего брата, затем на Руслана и Никиту:

— Если ее здесь кто-то обидит, убью, суку!

Руслан подошел к нему ближе и что-то тихо шепнул на ухо. Только тогда я смогла наконец прийти в себя и отойти на пару шагов, ошарашенно посмотрев на подругу.

— Ну что, мы идем? — поторопил его Руслан. — Александра, на колени и за нами! Быстро.

Я с сожалением посмотрела на послушную девушку, которая поплелась за пацанами.

— Так ей и надо! — усмехнулась Арина, закатив глаза. — Ходит спит со всеми, цепляет заразу и погубит тут всех парней.

— То есть ты считаешь, что жертва не она? — вскрикнула я на подругу. — А эти изверги белые и пушистые? Ты посмотри как-нибудь в ее глаза и увидишь, что она жертва обстоятельств! Она адаптируется к этой жизни, чтобы тупо выжить. И поделом им, если они заразятся чем-нибудь смертельным, жалко только, если она умрет.

— Жень, она проститутка…

— По доброй воле? Ты уверена? По доброй воле проститутки берут деньги, а она?

— Может и берет…

— Ты не права, Арин.

— А мне кажется, что не права ты, — обиделась подруга, сложив руки на груди.

— Ладно, хорошо, — уступила я. — Давай не будем из-за этого ссориться? Уже темнеет, пора идти по домам… А так не хочется!

— Видишь вон того круглого и низкорослого? Который из одной компании пацанов прильнул к другим, к колодцу? Это брат нашей Сашки — Никита, — зачем-то пояснила Арина.

— И он позволяет, чтобы с его сестрой так обращались?

— А ты видела, как на тебя Женька смотрел? — с интригой спросила Арина.

— Нет! — отмахнулась я. — Проводишь меня до половины, как в детстве?

Андрей лениво оперся плечом о шершавые доски старого колодца, держа в руке пластиковую рюмочку с белой жидкостью. Со всех сторон его окружала шумная компания приятелей, наперебой поздравлявших именинника и сыпавших комплиментами, словно боясь потерять внимание лидера. Но сердце Андрея было далеко отсюда, ведь рядом находился лишь тот, кого он считал своим настоящим другом — Сэм.

Вдруг метрах в десяти от места праздника раздался звонкий смех, заставивший Андрея резко обернуться. Из-за угла ближайшего дома стремительно выбежала девушка, которую он сразу узнал. Следом за ней появилась ещё одна фигура — таинственная незнакомка в белоснежном сарафане, её длинные волосы развевались на ветру. От неожиданности его дыхание перехватило, перед глазами поплыли разноцветные круги. Это была та самая девушка из его сна!

Деревенские звуки мгновенно стихли, растворившись в воздухе. Стопка выпала из рук Андрея, оставив влажный след на едва взошедшей травке. Подняв голову, он вдруг понял, что больше ничего не слышит, даже голоса товарищей, суетившихся неподалёку. Его заботил только образ красавицы, шагающей куда-то вдаль.

И тут, наконец собравшись с мыслями, Андрей прервал застолье громким выкриком, одновременно показывая пальцем туда, откуда пришла загадочная гостья:

— Она… вот она!

Глава 6. Искушение

Парни резко развернулись и замерли, устремив взгляды вслед двум девушкам, стремительно исчезающим вдали.

— Аринка? — пробормотал Витя, ощущая нарастающую тревогу, ведь сердце подсказывало ему обратное. Если бы речь шла действительно о ней, всё было бы проще. Но тут…

Андрей вспыхнул, словно искра попала на пороховую бочку:

— Ты что, совсем дурной?! Я же прекрасно знаю Смирнову! А вот кто рядом с ней?

Витя судорожно сглотнул, пытаясь выиграть время.

— Это Женька Райтер, — спокойно произнес Никита.

Андрея будто током ударило:

— Значит, это именно она… Женька Райтер!

— Откуда ж мне было знать, что ты на нее запал? — отчаянно защищался Витя.

Никита попытался разрядить обстановку:

— Эй, Андрюха, расслабься немного… Нужна эта девушка? Мы тебе поможем…

Не успели мы подойти к моему дому, как нас обогнали два мотоцикла, развернулись недалеко и, остановившись возле нас, преградили дорогу, ослепив передними фарами.

Да, это было слегка некультурно, но я больше не чувствовала исходящей от парней угрозы, в отличие от тех, которые нас недавно покинули.

— Девчонки, привет, что делаете?

— Загораем, что не видно? — с тяжелым наигранным вдохом произнесла Арина, и меня умиляла ее позиция.

— А поехали с нами? — предложил другой голос. — С нами веселее загорать!

— А кто с вами? — уточняла Арина.

Никита назвал фамилии, которые мне, в отличие от подруги, ни о чем не говорили.

— Нет, не пойдем! — отрезала непреклонная Арина.

— Да мы вас не обидим, — заверил Никита.

— Я сама тебя обижу, понял? — грозным тоном ответила Арина.

— Мне уже страшно, — усмехнулся второй.

Я его узнала, это Витька Ольшанский, когда мои глаза привыкли к темноте после того, как парни выключили фары на своих железных конях. Мы маленькие играли вместе в этой деревне недолгое время, так как он жил далеко, где-то за линией, то появлялся здесь редко.

— Так, девчонки, садитесь, мы вас довезем, — любезно настаивал Никита.

— Ну мы бы еще с вами пьяными не катались, — отказалась подруга. — Я не совсем умом тронутая, в отличие от вас.

— Нет, так не пойдет, девчонки, — умоляюще воскликнул Никита. — Вы тогда приходите? Мы сидим вон там у колодца. Арин, ну ты же знаешь, где это, да? Колодец возле твоего дома, ну знаешь же?

— Да отпусти ты мою руку! — сердито выкрикнула моя подруга. — Всю жизнь мимо проходили, даже не здоровались, высоко задрав голову, а сейчас что на вас нашло?

— Аринка, прости? Ну хочешь, я встану на колени? Прям сейчас слезу и встану… Вить, подержи мой моцик?

— Ага, сам держи, — рассмеялся в ответ Ольшанский. — Ты не на руки собрался вставать.

— Все, езжайте уже! — отправляла их Арина. — Уезжайте! Оставьте нас в покое!

— Вы придете? — с надеждой спросил Никита.

Время шло к полуночи, а Женя всё ещё не появлялась дома. Руки Кристины дрожали, пальцы нервно нажимали одну и ту же комбинацию цифр снова и снова. Телефон упорно молчал, лишь монотонные гудки нарушали тишину в доме.

Тем временем аппарат беззвучно вибрировал на столике в Женькиной спальне.

— Нет, тут что-то не так… — взволнованно воскликнула Кристина, решительно поднимаясь из-за стола.

Она быстро схватила Дэна, надела на него поводок и, преодолевая страх перед темными улицами, поспешила выйти из дома, решившись искать свою падчерицу среди тёмных улочек деревни.

Андрей буквально кипел от ярости, когда увидел, что друзья вернулись одни, не выполнив своего обещания привести загадочную девушку. Теперь его совершенно не интересовал собственный день рождения, который ранее он обожал отмечать весело и бурно, собирая всех близких вокруг себя. Для него перестали иметь значение даже поздравительные речи, а алкоголь сегодня не расслаблял. Ведь с тех пор, как приснился этот странный сон, его душа больше не принадлежала ему самому и, казалось, отсутствовала, и сам парень больше не мог найти себе места!

Всю дорогу до озера Женька хранил молчание, словно вода этого водоема поглотила его голос. Даже там, среди природы, он держался особняком, игнорируя компанию друзей. Но вот Руслан появился из-за кустов, улыбаясь своей фирменной ухмылкой:

— Ну что, идешь? У меня ещё одна резинка осталась…

Женька неожиданно сорвался:

— Да что вам всем от меня надо? — на удивление друзьям вспылил он.

Серёга и Руслан обменялись недоуменными взглядами.

— Женька, у тебя что, критические дни настали? — шутливо протянул Руслан.

Но тот стоял непреклонно:

— Всё, я домой. Нет настроения дальше веселиться.

— Серьезно? — вскрикнул поражённый Руслан, вытаскивая сигареты. — А что, Райтер, поди, пускать по кругу передумал? А то такие громкие слова бросал в тот раз. Что же изменилось? Да ты не человек своего слова!

— Твоя жестокость зашкаливает, — прорычал Женька. — Ведь тебя самого вроде не били в детстве, почему тебе нужно унижать всех, кто слабее тебя?

— Будто бы это я предложил пустить Райтер по кругу, — возмутился Руслан, слегка растерявшись.

До колодца оставалось несколько метров, когда я остановилась:

— Я их совсем не знаю, зачем нам туда идти? Как-то неловко себя чувствую…

— Будет повод погулять еще вместе, — сказала Арина.

— Какой-нибудь бы интересный поворот, чтобы дожить до сентября, — вдохнула я. — А то тоска зеленая здесь да пауки!

— Нашла кого бояться, — рассмеялась Арина. — Пауков! Это не самое страшное, что может произойти. Он сидит себе в паутинке и никого не трогает. Ладно, пошли. А не понравится с ними стоять, мы всегда можем уйти.

Между дорогой и маленькой полянкой с колодцем, возле которого стояли парни, резко начинался спуск. Арина ловко спустилась туда одним прыжком, словно это было проще простого. А вот я замерла на месте, чувствуя себя беспомощной.

«И почему, ну почему именно сегодня я надела этот дурацкий длинный сарафан?»

Но тут перед моими глазами возникла рука. Протянутая ко мне уверенно и решительно. Ее владелец оказался тот парень, который нас чуть не сбил на мотоцикле.

— Смелее! Бояться нечего, я тебя поймаю!

От одной мысли довериться незнакомцу сердце забилось быстрее. Но его рука была такая теплая, сильная и уверенная…

Рывок, и я мгновенно очутилась прямо в его крепких руках. Его взгляд стал горячим и нежным одновременно. Светло-зеленые глаза притягивали, будто магнит, заставляя мое сердце трепетать.

— Наконец-то… — прошептал он, впиваясь взглядом. — А ты еще прекрасней вблизи. Меня зовут Андрей.

Меня охватило странное чувство, будто наши души уже встречались раньше, много-много лет назад. Будто бы наша встреча была предначертана судьбой, и теперь, спустя столько времени, мы снова оказались рядом друг с другом. Казалось, что каждая клеточка моего тела помнила его тепло, каждое движение отзывалось знакомым эхом, вызывая внутри тихое волнение и сладкую дрожь. Этот миг казался таким родным и близким, будто весь мир вокруг остановился, оставив лишь нас двоих.

— Торжественно, как на параде, — покритиковала Арина приведя меня в чувство.

Я поспешила вырваться из его крепких объятий, хотя рядом с ним почувствовала себя комфортно и защищенно. И даже его желание оставаться рядом со мной было заметно не только Арине, но и другим парням, окружившим нас, среди которых я заметила кавказца.

— Салам алейкум, — поздоровалась с ним я.

— Алейкум салам, — приятно удивлен оказался он и протянул мне руку: — Сэм.

— Наха лора? — Спросила я у кавказца.

Андрей застыл, словно зачарованный волшебством неожиданного открытия. Его глаза вспыхнули ярким изумлением, отражающим мириады эмоций: восхищение, трепет и глубокое осознание собственной неправоты. До сих пор он полагал, что красота девушек заключена лишь в ее облике. Но вдруг он ощутил нечто большее, чем простое притяжение к Жене.

— Лаа шун деша дахар деха, — сложил ладони вместе Сэм и приятно удивленный посмотрел на Андрея: — Ти за столка лэт наший балшой дружба даже нэ научился здароватса на маём радном язык, са-усэм!

Андрей расплылся в доброй улыбке:

— Сэм, друг, боюсь, это невозможно, так же, как и исправить твой акцент, — а после, хитро взглянув на меня, добавил: — Но я бы взял пару уроков кавказского.

— Чеченского, — деликатно поправила я.

— Ты просто сводишь меня с ума! — страстно прошептал Андрей, прожигая меня взглядом.

— Впрочем, как и все в этой деревне, — усмехнулась Арина.

Ее фраза пролетела мимо моего сознания, но я почему-то рассмеялась, хотя вовсе не нервничала и здесь рядом с Андреем чувствовала себя как в своей тарелке.

— О, Аришка, здорова, подруга, — подошел к ней Андрей, положив на ее плечи свою мощную руку, отчего Арина чуть не присела.

— Здоровее видали. Руку убрал, хамло, — возмутилась Арина.

— Девчонки, держите, — подошел к нам Витя, протягивая пластиковые стопки с прозрачной жидкостью.

— Нет, я не пью… — отказалась я сразу.

— Да по одной! — настаивал Ольшанский. — У Андрюхи сегодня день рождения, давайте поддержим, поздравим?

Мы с Ариной обменялись взглядами и взяли по стопочке. Витя с Никитой быстро разлили спиртное остальным парням, кроме Сэма. Когда пришло время чокнуться, остальные подняли стаканы, а Сэм — крепкий мужской кулак.

— Религия запрещает ему, — шепотом пояснил Андрей. — Но живы будем!

— За тебя, — произнесла я торжественно. — Пусть каждый день дарит радость и вдохновение, а судьба преподносит приятные сюрпризы. Если пока не встретил свою половинку, пусть встретится и любит взаимно.

Андрей внимательно оглядел меня сверху вниз.

— Спасибо, красота, — ответил он, продолжая смотреть прямо в глаза, пока опустошал стопочку. — Лучший день рождения в моей жизни!

Поддерживая компанию, мы с Ариной тоже осушили наши стопочки.

— Смотрю, вы пьете как опытные, — усмехнулся Никита, глядя на нас. — А то ломались как девственницы на выданье: мы не пьем, не пьем.

— Ты за своей сестрой смотри! — укоризненно бросила ему Арина. — Она как течная сучка собрала кобелей и увела к озеру.

— Так Сашка — его сестра? — возмутилась я и сердито посмотрела на Никиту: — Ты совсем конченный, раз позволяешь, чтоб с ней так обращались!

— Ну, во-первых, я тебе уже говорила, что это он, — шепнула Арина. — А, во-вторых, я это сказала не для того, чтобы за нее заступиться…

— Слышь? — вскочил с колодца озверевший Никита, обратившись ко мне. — За слова свои пояснила?

— Слышь? — усмехнулась я. — За углом подышь! Иди и выпей лучше валерьянки. А после больше не волнуйся.

Громко рассмеялся Андрей, захлопав в ладоши, что смотивировало Никиту кинуться ко мне.

— Осади! — оттолкнул его обратно Андрей. — На место сел!

— Так, идем отсюда, — собралась Арина. — Сам обещал, что нас здесь никто не обидит. И не сдержал слов, балабол!

Это раздосадовало Никиту еще больше.

— На место! — заорал на него Андрей. — Не дай бог волос упадет с Жениной головы… Я любого утоплю в этом колодце. Я не пощажу никого!

Никита послушно вернулся на свое место. Перечить главарю он не смел.

— Второй покровитель, — загадочно подсчитала Арина.

— А первый кто? — насторожился Андрей.

Издалека послышались голоса ребят, и Кристина, крепко сжимая поводок с собакой, развернулась и направилась в сторону колодца.

Взглянув на мотоцикл, я посмотрела на Андрея:

— Прокати?

— Для тебя, дорогая, я и звезду достану! — радостно откликнулся Дибров.

— Ты в своем уме? — накинулась на меня Арина.

— Я веду себя вызывающе? — настороженно спросила я.

— Дело не в тебе, он бухой! — воскликнула подруга.

— Не переживай, верну твою подругу в целости и сохранности! — Андрей уверенно катил байк на проезжую часть. — Даже если вы завяжите мне глаза.

— Фигня полная, наверняка папочка купил тебе права, — продолжала нападать Арина. — Вы, мажоры, привыкли получать всё на блюдечке.

— Арин, у тебя ко мне личная неприязнь? — несмотря ни на что, оставался спокоен Дибров. — Нельзя по этому фактору судить людей. Права категории «А» я получил сам и даже не через постель.

— Что очень странно! — усмехнулась Арина. — Да ладно нам-то заливать. Затрахал там всех до смерти, поди.

— Это комплимент? — улыбнулся Андрей.

Меня вовсе не насторожила неприязнь Арины к Андрею. По-моему, она весь мужской пол держит от себя на колючей дистанции.

— Короче, пойду я найду друзей на озере, — шепнула мне Арина.

— Друзей? — удивилась я. — Откуда у тебя появились друзья?

— Если хочешь, мы тебя подвезем, — предложил Андрей. — Шататься по темным улицам куда не удачнее идея, чем доехать на мотоцикле.

— Нет, я сама! — отказалась Арина. — Жень, если что, я буду у озера.

Андрей устроился за рулём, я села сзади, крепко обхватив его тело руками. К моему удивлению, ощущать его спину оказалось чертовски приятно. Совсем недавно, гуляя с Ромкой, я поклялась бы, что никаких чувств к другим парням испытывать не смогу — Роман казался единственным и неповторимым. Однако теперь моя голова нежно прижалась к его широкой спине, я закрыла глаза и наслаждалась волнующим запахом его парфюма и совсем не заметив, как к колодцу приближалась Кристина.

Мы медленно кружили возле деревни, осторожно двигаясь вслед за Ариной. Едва миновав пару метров вперёд, снова поворачивали назад и ползли вдоль дороги, сопровождая её почти вплотную. Только проводив девушку до развилки к озеру, позволили мотоциклу набрать немного большую скорость. И вот именно тогда крошечная деревушка ожила, превратившись в таинственный сказочный уголок. Ночь была тёмной, но высокие могучие сосны, стройные берёзки и раскидистые липы создавали волшебный узор вдоль дороги. Несмотря на гул мотора, я отчётливо различала тихое шептание листьев и сладковатый запах лесной травы и древесины.

Вернувшись к колодцу, мы увидели бегущего навстречу Никиту, который почтительно обратился ко мне:

— Женя? Тут одна дама с огромным ротвейлером разыскивала тебя.

— Это моя мачеха, — внезапно вспомнила я про ее существование. — Куда она отправилась?

— Уже ушла дальше. Без твоего разрешения я не рискнул сболтнуть, что видел тебя.

— Если она меня увидит, мне придётся вернуться домой… — задумчиво пробормотала я, кусая нижнюю губу.

— Может, рванём обратно? — небрежно спросил Андрей, слегка повернув голову.

Его лицо было идеальным воплощением мужественности: гладкая кожа, изящный нос, чёткий подбородок. Легкая улыбка играла на его губах, создавая очаровательные ямочки на щеках, от которых становилось тепло и уютно внутри.

Как вырваться из цепких объятий веселья и добровольно отправиться обратно в душные пределы унылых стен? Завтра придется расплачиваться за сегодняшнюю свободу… Но разве можно думать о завтрашнем дне, когда настоящее настолько прекрасно?

— Да, — прошептала я не чувствуя ответственности перед мачехой. Раз она мне разрешила уйти, значит, пусть теперь сама оправдывается перед моим отцом. — Поехали, поехали!

— Слушай, Ник, на обратном пути, чтоб проводили Женину мачеху до дома, понял?

— Андрей, да не вопрос… Я бы сам ее попросил меня проводить с такой собакой. Все сделаем!

— Сэм, садись с нами! — отдал следующий приказ Андрей.

И тот устроился позади меня. Стало тесновато, но это не мешало нам ринуться вперед.

Женька Михайлов сидел на ступенях крыльца родного дома так долго, что успел дождаться возвращения младшего брата.

— Черт! — вздрогнул Серега. — Решил, что опять Денис ждёт, чтобы прочитать очередную лекцию. Что ты тут делаешь?

— Просто… Все ребята ушли?

— Да, все разбежались, а я зашёл к Руслану забрать кассету. Возле колодца парни Диброва толпятся, а тот сам катает Райтер на своём мотоцикле. Так ты хочешь узнать подробности?

— Нет, — грустно потер глаза Женька, почувствовав, как его душу охватывает непонятная тревога.

Андрей резко притормозил, едва начав разгоняться, и я заметила на краю дороги стоящую Арину.

— Что случилось? — спросила я.

— Просто туда дальше страшно идти, а вдруг там никого нет, и они разошлись по домам другим путем.

— Садись, — пригласил Андрей.

— Мы влезем? — удивилась я.

— Конечно! — заверил Андрей.

— Сама дойду… — двинулась вперед моя неприступная подруга.

— Садись, сказал! — строго повторил Андрей, и на удивление, Арина наконец-то сдалась.

— Ми нэ к колодэц? — спросил Сэм.

— Нэт, — изобразил на его акценте Андрей.

— Они жэ нэ простят. Приэхали тэбя паздравит, са-усэм…

— Не са-усэм, — поправил Андрей. — Они приехали в первую очередь побухать. Завтра до поздравят, я не прихотливый.

— А ты чего задумал? — насторожилась Арина.

— Отвезти вас в лес и изнасиловать, — шутливо рассмеялся Андрей.

— О хорам! — вскрикнул Сэм. — Даже у нас на Кавказе, нэ сматря на воэнние дэйствия…

— О боже, Сэм, я пошутил! Вы там наболтаетесь, сидя вчетвером на мотоцикле, или, может, поедем? Мне как-то не особо удобно держать вас всех на мотоцикле, а самому сидеть на бачке.

— Я тебе помогаю ногой, — поддержала Арина.

По дороге я видела Кристину вместе с моим питомцем, которую весело развлекали Никита и Витя. Мне повезло: мачеха и представить не могла, что я пронеслась мимо.

Несколько крутых виражей, стремительный спуск, где мотоцикл опасно накренился, но мы удержались, и вот уже впереди показался аккуратный деревянный заборчик с просторным домом, около которого Андрей мягко заглушил двигатель.

Освободившись наконец от железного коня, мы стряхнули напряжение, разминая затёкшие ноги. Андрей закатил мотоцикл в гараж и, стремительно вернувшись, приблизился ко мне вплотную, нежно проведя рукой по моей щеке.

Глава 7. Притяжение

Небольшая веранда с лёгкими прозрачными шторами на окнах, собранных из маленьких аккуратных квадратов, будто звала окунуться в атмосферу домашнего тепла, которую помнила ещё с маминой жизни. У стены располагался старый добрый диванчик, аккуратно застеленный покрывалом, рядом стояли два удобных кресла, а посредине — небольшой столик с магнитофоном. Пол украшали тёплые вязаные кругляши-коврики, сплетённые из разноцветных лоскутков ткани.

Мы с Ариной устроились в креслах, а Андрей с Сэмом скрылись внутри дома. Но скоро Андрей снова появился, уже один, неся в руке графин с тёмно-красной жидкостью и три маленькие рюмочки.

— Примите извинения за Сэма, он совсем выдохся. Пока ещё не привык после перелёта с Аргуна, — пояснил он.

— Люди там ещё живут?! — ахнула я. — А ведь именно оттуда и с города Шали начинаются самые страшные события… Я искренне переживаю за мирное население!

Андрей внимательно посмотрел на меня, чуть склонив голову набок:

— Ты откуда столько всего знаешь? И откуда знаешь чеченский язык?

— Ну, папу часто отправляли в служебные командировки в Чечню, вот и научилась немного, — спокойно сказала я, пожимая плечами.

— Твой отец военный?

— Нет, милиционер, — пояснила я, наблюдая, как Андрей медленно наполняет рюмки густым напитком.

— Жень, можешь меня больше не считать подругой, но твой отец клевый! — весело произнесла Арина и посмотрела на Андрея: — Он у нее клевый чувак, знаю его с детства… Со своего детства, конечно. И если бы он тебя не любил, как ты утверждаешь, то не оформил документы на опекунство.

— Как это «документы на опекунство»? — не понял Андрей.

— Мама с папой развелись, когда я была еще крошкой. После смерти мамы и бабушки отец оформил своё отцовство и забрал меня из детдома.

Андрей подал рюмку мне и Арине, которая отреагировала дружелюбной улыбкой, да и манера ее разговора с ним стала более мягкой, как будто они друзья детства и играли в одной песочнице.

— Давайте выпьем за родителей? — предложил он, поднимая свою рюмку. — Эх, был бы с нами Сэм, он бы сейчас сказал хороший тост.

— Не пьет, но знает тосты? — удивилась Арина.

На что Андрей рассмеялся, пожав плечами, и перевел взгляд на меня, чтобы проверить мое настроение перед первым глотком.

— Выпьем за родителей, которые подарили нам жизнь и показали, что любовь способна преодолеть любые трудности, — придумала я, уже готовая выпить.

За мягкими приятными беседами обо всем Андрей только качал головой, и я заметила, как его глаза вспыхнули едва уловимым светом восторга. Что же вызвало такое чувство? Было ощущение, будто он разглядел во мне нечто особенное, чего раньше не встречал нигде.

А он продолжал восхищаться и наблюдать, как эти светлые мысли струятся, осветляя путь его познания, вызывая желание самому стать мудрее, сильнее, лучше! Эта интеллектуальная красота покоряла его сердце всё больше и больше, очаровывала разум, оставляя след глубокого уважения и нежнейшей привязанности.

Этот голос будоражил его воображение, заставляя задуматься над вечными истинами, увидеть новые грани бытия. Андрей чувствовал себя комфортно, находясь рядом, готовый навсегда погрузиться в ее необъятный океан, глубокий и спокойный, полный тайн и открытий.

Всё это время я тянулась за сигаретой, но Андрей нежно перехватывал мои руки и угощал сладостями из красивой вазочки на столе.

Мы проводили Арину ранним утром, когда просторное небо над нашей деревушкой начинало нежно розоветь. Первый робкий луч солнца прокрался сквозь лес, озаряя округу мягким золотистым сиянием, вплетаясь в мелодичные голоса просыпающихся петухов. Я не хотела отпускать этот миг, ведь впереди ждало возвращение домой, где царило угнетающее одиночество четырёх стен моей комнаты, громко кричащее о моих проблемах.

Андрей тоже не спешил расставаться. Сонные светло-зелёные глаза, отражающие всю магию рассвета, смотрели тепло и мягко. Крепко взяв мою ладонь, он притянул меня ближе и повёл назад к своему дому…

Его крепкие объятия окатили меня волной дрожащего напряжения, как электрический ток, пробежавший по телу. Боже, что же это? Раньше рядом с Романом я чувствовала себя напряжённой и неуверенной, одновременно притягиваемой и отталкиваемой каждым движением. Сейчас же каждое прикосновение Андрея превращало меня в мягкий воск, растаявший под жарким солнцем его страсти. Меня охватывало желание уступить этому сильному потоку чувств, позволяя телу погрузиться в мир новых ощущений, оставив позади любое стеснение.

И вот я сама не заметила, как уже лежу обнаженная на диване, а он на мне, хищно рассматривая и громко дыша. Андрей склонился и впился в мои губы, готовый вот-вот унести нас двоих в рай, как вдруг я поставила в преграду руку, немножко отодвинувшись вверх.

— Ты девственница? — спросил он серьёзно, внимательно глядя на меня.

— Нет, просто…

Он, с пониманием убрав эту преграду, начал столь аккуратно, но в то же время напористо, что я не чувствовала ничего, кроме как задыхаясь от наслаждения. И, видимо, всё вышло из-под контроля, раз ему пришлось закрыть мне рот ладонью, цыкнув в перерывах между своим глубоким дыханием, не в силах прерваться ни на секунду.

Укутавшись в простыню, я уютно устроилась в кресле, ощущая блаженство и спокойствие, и закурила сигарету, наблюдая, как Андрей осторожно наполняет рюмки остатком ликера.

— Я сейчас уже должен был спать во всю, но я не хочу. Я боюсь, что ты исчезнешь, я не хочу с тобой расставаться!

Прислонившись лицом к светлым лучам, проникающим через окно, я взглянула прямо перед собой и медленно выдохнула дым тонкой струйкой.

Андрей смотрел на меня, словно увидел солнце посреди хмурых туч. Перед ним сидела девушка, совершенно не похожая на остальных, живущих лишь ожиданиями окружающих. Она излучала свободу, независимость и дерзость, завораживающие каждого встречного. Ее магнетизм притягивал сильнее любого ветра, сбивая дыхание и запутывая мысли.

Эта девушка могла стереть любые границы, преодолеть препятствия и вдохновлять всех вокруг жить по своим правилам, как и сам Андрей.

— И как он мог тебя бросить? — недоуменно пробормотал он почти шепотом, обращаясь скорее к самому себе. Теперь, впервые почувствовав её рядом, его охватило неожиданное желание оберегать и защищать от любых трудностей мира, хотя прекрасно понимал, что эта душа создана преодолевать штормы самостоятельно.

— А я уже готовилась стать его женой, — грустно улыбнулась я. — Читала кулинарные книжки, мечтала о вещах, которые мы купим в наше гнездышко… Мы даже обговаривали, как назовем детей…

— И как? — Он бережно подал мне рюмку.

— Я хочу назвать дочку Милен в честь моей любимой певицы, а он Анной. Но в имени мальчика наши взгляды сошлись — Дима.

Вернувшись домой, я стала свидетелем ожесточенного спора папы и Кристины. Отец гневался, крича, что именно она позволила мне уйти, тогда как девушка рыдала, пытаясь оправдаться. Сердце сжалось от жалости к ней, хотя, казалось бы, моя цель — их ссора — достигнута. Но почему-то радости я не ощущала вовсе. Поссорю их в другой раз, придумаю что-нибудь обязательно…

— Пап? — тихо произнесла я, прерывая накаленную сцену. — Кристина ни в чём не виновата… Это я сбежала. Сама…

Я ушла! Оставив обоих растерянными и молчаливыми, я решительно направилась в свою комнату, резко хлопнув дверью.

Я сняла испачканный ликёром сарафан с затёртой грязью юбкой и закрыла глаза, наслаждаясь жаром своего тела и спокойствием души после проведённой ночи. Где-то глубоко ещё теплилась память о Ромке.

Я прикусила губу, усевшись на софу, ощущая, как внутри меня борются два противоположных желания: продолжать двигаться вперёд или вернуться в прошлое. И что же выбрать?..

Утро застало Андрея и его друга Сэма на уютной кухне дома семьи Дибровых. Сонные парни потягивали чай, пока хозяйка дома Дарья неожиданно задала сыну провокационный вопрос:

— Сынок, расскажи-ка мне, что это за девушка нынче бегала по нашей веранде абсолютно обнажённой?

Её голос звучал мягко, но взгляд говорил о многом.

Сэм едва удерживался от смеха, глядя на смущённого приятеля.

— Ну вот, — продолжала Дарья, притворившись обиженной. — Предложила ей остаться на завтрак, раз уж у вас там такая серьёзная связь завязалась, ан нет — убежала прочь. Андрей, с какой стати ты устроил у нас бордель? Думал, я не догадываюсь, чем вы тут занимаетесь?

Андрей невозмутимо пожал плечами:

— В шахматы играли, мама. Мне уже двадцать, что, нельзя в шахматы играть?

Сэм чуть не подавился смехом, одновременно пытаясь сдерживать себя.

— Сэм, ешь пирожков побольше, не стесняйся, — продолжила Дарья с лёгкой улыбкой. — Только запомни, сынок, годы твои ничего не значат. Важно, чтобы голова соображала. Посмотри на своё поведение — сначала дружба с дочерьми соседей, потом гуляния с половиной села, и вдруг — новая девочка появилась? Кто эта особа вообще?

— Это Женя Райтер, — признался Андрей.

Но реакция матери оказалась совсем иной, нежели ожидал парень.

— Андрей, — заговорила Дарья серьёзно. — Давай договоримся сразу — хватит с нас твоей подружки Риты, дочки моих знакомых! Теперь ты решил пригреть дочь друга отца? Хочешь завести себе городскую девушку? Уверяю тебя, не получится. Ваши миры разные, взгляды тоже. Вы вчера предохранялись?

— Первое июня — день защиты детей, презервативами не пользуются, — парировал Андрей.

Дарья тяжело вздохнула и грохнула рукой по столу, заставив парней подпрыгнуть на стульях:

— Андрей, это совсем не смешно! Зачем тебе эта девушка? Она городская, привыкшая жить иначе, а ты деревенский. Тебе её образ жизни никак не подойдёт.

В дом вошел Алексей, расставив руки в стороны:

— Ну что, охломоны? Пошли дом Сэму смотреть?

Алексей и Максим обнялись, когда первый обернулся на двух улыбающихся парней, стоящих позади:

— Вот мои чудики, Макс.

Тот протянул руку парням:

— Максим.

— Для вас — дядь Максим Райтер, — поправил Алексей.

Фамилия прозвучала словно мелодия, пробуждая в сердце Андрея сладкий отклик. Поддавшись внезапному порыву, он медленно повернулся, всматриваясь в окна роскошного коттеджа, надеясь увидеть силуэт той самой девушки, с которой лишь недавно пришлось распрощаться.

Быстрая река своими чистыми водами несла свежесть в округе. Берега, покрытые камышом и ивами, прятали от солнца двух девушек, которые болтали и пили лимонад из стеклянных бутылочек.

— Что? — вскрикнула Арина, прожигая меня пристальным взглядом.

— Ой, только не надо этих разговоров о том, что переспать с первым встречным — это аморально. Мы взрослые с ним люди, — вдохнула я, ощущая сухость во рту и легкое головокружение. Да еще и эта жара усиливала мое похмелье. — Закидайте меня камнями.

— Да я не о том… До нашей Сашки тебе еще как до Китая раком.

— И на том спасибо, — хмыкнула я.

— Жень, я о другом! Переспали и забыли, так лучше…

Я свела брови к переносице, совершенно не понимая, к чему она ведет.

— Он что, болен смертельной болезнью? — испарина пота выступила на моем лбу.

— Хуже! Это ведь Андрей, сын дяди Лёши, друга твоего папы. Ну, тот самый сын, за которого тебя хотели отдать замуж.

— И что? — всплеснула руками я. — Может, я передумала и соглашусь на брак. Почему же нельзя?

— Потому что нельзя! Потому что, во-первых, свадьба состоится только через мой труп. Он бабник, Жень! Он сейчас с тобой переспал, завтра бросил, а послезавтра про тебя такие слухи пустит, — добила меня Арина. — Тебя сразило, что он весь из себя такой заботливый, ласковый и мир обещал подарить? Если честно, я считала, что ты на это не поведешься. Он со всеми так. Ему лишь бы затащить девчонку в постель!

Глава 8. Попытка помириться с ошибками

Андрея я не видела уже две недели и даже уже поверила Арине, о том, что он и вправду использует женский пол, а потом пропадает… Пока однажды утром меня резко не вырвала из сна жуткая тошнота. Я зажала ладошкой рот и пулей сорвалась с кровати, сбежала вниз по ступенькам мимо удивленной Кристины и метнулась прямо к уличному туалету.

Голова бешено кружилась, словно мир вдруг потерял равновесие, а жар обжигал изнутри. Тошнота никак не отпускала, волнами поднимаясь вверх. Медленно бредя назад в дом, я крепко прижала руки к себе, пытаясь удержать вместе расползающийся вокруг хаос ощущений.

— Женя?

Позади раздался хорошо знакомый голос, заставивший сердце замереть. Шагая домой согнувшись пополам, я машинально выпрямилась как струна.

«Только бы мне показалось…»

Я медленно обернулась, ощущая, как кровь стучит в ушах.

«Ну почему именно сейчас?»

— Сэм снимает ваш старый дом…

Последнее, что я услышала от Андрея, а после внезапная тьма поглотила мое сознание.

Утром Михайлов Женька затерялся среди собственных мыслей. Взглядом задерживаясь на одной точке пространства и выражая лицом смесь недоумения и какой-то тихой нежности.

— Ты что, на Райтер запал? — догадался младший брат Серега.

— С чего ты взял? — вспылил тот, но тут же спросил спокойнее: — А что, заметно?

— Кто-то тут недавно предлагал ее пустить по кругу…

Женька закрыл глаза и открыл с вдохом:

— Найти этого негодяя и наказать за такие слова! — Парень сделал паузу, провёл рукой по коротким волосам и сцепил пальцы на затылке, выпрямляя широкие плечи. — Она же тогда с Дибровым на мотоцикле каталась…

— Оу-оу, — рассмеялся Серега.

— Она не будет моей…

— Почему ты так решил?

— Я что, сказал это вслух? — рассердился Женька. — Кто он и кто я…

— Ладно, я до Русика кассеты отнесу. Помнишь, что нам Денис наказал перед уходом на работу?

— Это что, типа намек, чтоб я уже свалил полоть огород, пока ты прохлаждаешься у Лексинова?

— Зато меньше будешь думать о всяких глупостях, — уходя, весело закончил Серега.

Диброва Лина нерешительно замерла перед калиткой, ведущей к дому бывшего. Внутри неё бушевал настоящий внутренний конфликт: желание довериться любимому человеку боролось с осознанием возможных последствий серьёзного разговора. Девушка боялась разрушить хрупкое равновесие своей жизни, понимая, что будущее теперь зависело исключительно от предстоящего объяснения с Артёмом.

Она стояла неподвижно, чувствуя свою ненужность и чужесть в этом месте, предчувствуя холодную встречу бывшего парня. Но необходимость разобраться была сильнее страха, и, набравшись смелости, глубоко вдохнув воздух, словно пытаясь укрепить уверенность, девушка решилась войти во двор, зная, что откладывать больше невозможно.

— Привет, — неуверенно начала Лина. — Артем, мне нужно с тобой поговорить. Обстоятельства такие, что нельзя больше ждать.

— Я надеюсь, разговор пойдет не про попробовать сначала? — усмехнулся тот, глядя на нее холодно.

Лина растерянно посмотрела на него, окончательно утратив нить разговора, ради которого пришла сюда. Теперь девушка мучительно вспоминала, почему вообще смогла увидеть в нем что-то привлекательное. Тяжёлая волна сожаления накрыла её: отчего тогда она выбрала именно его, зачем позволила своему сердцу обмануться иллюзиями счастья?

— Всё? Ты об этом хотела поговорить?

Как жаль, что это было не всё… Лина хотела под землю провалиться, проклиная себя за то, что пришла сюда.

— Я всего лишь хочу сказать… Мне кажется, что ты должен знать об этом… — начала Лина неуверенно, едва осмеливаясь взглянуть в глаза собеседнику. Чем ближе она приближалась к главной мысли, тем тяжелее становилось говорить. — Просто должна сказать правду…

Артём нервно улыбнулся, бросив взгляд в сторону:

— Надеюсь, ты не хочешь меня удивить известием о беременности? Я два месяца тебя избегал.

— Три месяца… — вдруг резко выпалила Лина, внезапно собрав всю волю в кулак.

— Что — три месяца?! — вскрикнул Артём, мгновенно напрягаясь и настораживая взгляд.

— Ему три месяца, — тихо добавила она, опустив голову.

Артём ошарашенно застыл на мгновение, потом медленно отступил назад, сжимая кулаки. Лицо его потемнело от злобы и недоумения.

— Ты издеваешься надо мной? — процедил он сквозь зубы, постепенно переходя на крик.

И тут Лина наконец догадалась, откуда раздражение Артёма: на крыльце возникла разъярённая девушка.

— Это правда? Она беременна? — закричала она.

— Стой, послушай! — попытался успокоить её парень.

Но незнакомка вспылила:

— Мы так не договаривались! Ты мне рассказывал, что бросил ее ради меня, но не говорил, что она от тебя беременна!

— Эй, постой секундочку! — умоляюще воскликнул Артем. — Да я сам только что узнал…

Но та даже слушать не хотела:

— Ты мне на фиг не сдался, платящий алименты.

Сердитый Артем повернулся к Лине:

— Да чтоб ты провалилась со своим ребенком, гадина! Ни ты, ни этот выродок мне не сдались.

Домик, который снимал Сэм, хоть и попахивал сыростью, но выглядел чистым и ухоженным. Желтоватые стены с потертыми обоями, скромная мебель, аккуратно расставленная в уголке, маленькая печка обогревала сразу обе комнаты и кухню. А снаружи — аккуратная веранда, оббитая лакированным деревом, простая и приятная глазу.

Андрей устроился на веранде у окна и посмотрел в сторону дома Жени, едва приоткрыв шторку.

— Прэдставлаэш, Андрюха, Максим дажэ дэньги за дом брат нэ стал, просто попросил присматриват за его дэвчонками, пока он будэт у меня на родинэ.

Андрей оторвался от окна и уставился на друга:

— Что?

— Что с табой? — Сэм поставил рюкзак на стул и внимательно посмотрел на него.

— Я хочу жениться! — серьезно выпалил Андрей.

— К вэчэру выпадэт снэг! — взлетели брови кавказца вверх.

— Сэм, давай собирайся скорее, мама сказала, чтоб ты зашел к нам на обед, она покормит тебя перед работой. Тебе вообще зачем работа сдалась? Ты ж здесь только на лето. — Удивился Андрей.

— А жит я на что буду? У мэня нэт радитэли, как у тэбя. У мэна здэс вабще никого нэт.

— Мы у тебя есть, — убеждал Андрей. — И у нас никто с тебя копейки не возьмет. Моя мама очень любила твою бабушку, царство ей небесное. Да и ты для нее как родной.

— Спасибо, дарагие, — улыбнулся Сэм.

— Сэм, она меня избегает?

— Скажи эщо — пэрэспала и бросыла. Что такие мисли? Просто она пэрвая, кто за тобой нэ бэгает и нэ крутится у тваего забора. Вот и зацэпила, да? Ну сознайся? Ти же у нас любитэл острый ошущэний.

— Ты собрался наконец? — встал из-за стола Андрей. — Пошли до меня?

Когда я очнулась в своей комнате на софе, рядом стояли обеспокоенные Арина с Кристиной.

— Что случилось? — спросила я, приподнявшись на локти и жмурясь от яркого солнечного света, врывающегося в окно. — Вы чего здесь так стоите надо мной? Я что умерла?

— Ты упала в обморок, — не сводила с меня своих подозрительных глаз мачеха.

— Почему здесь так душно? Откройте окно? — попросила я хриплым голосом.

— Но оно и так открыто, — еще больше раздвинула шторы Кристина.

— В горле пересохло, — прошептала я. — Мне плохо…

Кристина покачала головой:

— Я принесу сейчас воды, — и вышла из комнаты.

Арина прикрыла за ней дверь и присела рядом со мной на край кровати:

— Ты не беременна ли?

Я растерялась и даже напугалась.

В комнату вошла Кристина со стаканом холодной воды, и я его осушила залпом, а после меня опять замутило.

— Девчонки, пойдемте, я вас покормлю? — предложила мачеха.

Но мне и думать не хотелось о еде, а от одного упоминания, казалось, я вот-вот побегу в туалет.

— Ты иди, а мы сейчас подойдем, — с невинной улыбкой ответила я ей, затем встала и подошла к окну.

— Тебя Дибров принес на руках, — сообщила подруга.

Эти слова будто ток пробежали по телу, вызывая сладостное покалывание внизу живота. Сердце забилось быстрее, кровь горячей волной хлынула к щекам. Я прижала руку к груди, стараясь удержать волнение, которое захватило меня целиком. На секунду мир остановился, и я ощутила каждую клеточку своего тела, наполненного теплом и ожиданием.

— Я этого не помню… Андрей что, меня видел голой?! — я ощутила, как нахмурились мои брови.

— Он тебя уже видел голой, успокойся. Ты же была в сорочке. Но видела бы ты то, как к нему прижималась, — ерничала Арина.

— К нему?

— Так, Жень, хватит. Может, он тебя напугал, сказал что-то неприятное?

Счастливая, я пожала плечами:

— Ничего не помню, к сожалению… Откуда Андрей у нас взялся?

— Вот это тебе лучше знать, Жень. У Диброва уже есть беременная девушка, Ритка Терехова, помнишь ее?

— Что значит «уже?» — я отвернулась от окна и посмотрела на Арину.

Накрыв на стол, Дарья позвала семью обедать.

— Что-то Леша не пришел на обед, — волновалась Дарья. — Поди опять запил…

Смеясь, Сэм с Андреем ввалились в дом.

— И все-то ему хихоньки да хахоньки, — вдохнула мать, глядя на сына. — Хорошо, что Сэм приехал. Уж он-то тебя наведет на путь истинный! Сэм, если что, котлеты из говядины.

— Да, Сэм, — продолжал веселиться Андрей. — Ты случайно не хирург? Сделай мне лоботомию? Мама будет довольна.

— Дурачок, — покачала головой Дарья.

Сэм устроился за столом прямо напротив тихой Лины. Та сидела понуро, устремив пустой взгляд куда-то в стол.

Она была той самой девочкой, которую он знал ещё с детских лет. Тогда её звонкий смех наполнял двор весёлым эхом, а косички торчали в разные стороны, словно маленькие флаги радости. Время шло, детство ушло в прошлое, оставив лишь тёплые воспоминания. Но та девочка выросла в девушку, чьи глаза излучали мягкую теплоту, голос звучал мелодично и спокойно, будто тихое журчание горного ручья.

Теперь он смотрел на неё иначе. Его сердце замирало каждый раз, когда видел её скромную улыбку, едва заметную игру румянца на щеках, когда смущалась. Её движения были плавными и грациозными, подобно танцу среди горных вершин Кавказа. Она обладала особым очарованием, которое притягивало своей простотой и искренностью. Именно эта кротость, присущая кавказским девушкам, стала для него настоящей ценностью. Это было нечто большее, чем красота внешности — это была гармония души, спокойствие и внутренняя сила, скрытая за внешней мягкостью.

— Даша, а ты чего не кушаешь? — услышал голос бабушки Сэм и, перестав пялиться на Лину, посмотрел на Андрея, который тоже витал в своих мыслях.

— Потом поем, успею еще, — махнула рукой Дарья.

— Мам, а почему у меня нет компота? — спросила Лина.

— Вот пей мой! — в один голос сказали Андрей с Сэмом, протянув ей свои стаканы. А потом, не сговариваясь, переглянулись друг с другом, и Андрей насторожился.

Вечером к Арине зашел Руслан, когда девушка подметала крыльцо дома, важно размахивая щеткой и бурча себе что-то под нос.

— Вы сегодня гулять идете? — спросил он.

— И тебе привет. А тобой что, спортивный интерес управляет в отношении Жени? Не знаю. Пойдем, наверное, — сомневалась с ответом Арина. — Кто просил узнать?

— Спортивный интерес и просил узнать. Да ладно, Михайлов, он на нее запал.

— Какой? — выронила Арина метелку.

Стоило мне отойти от окна второго этажа, как боковым зрением я заметила, как папа нежно обнимает Кристину, и между ними вновь разгораются огоньки любви и страсти, наполненной взаимной заботой. А я неожиданно почувствовала приятное тепло и настоящую радость за обоих. Я улыбнулась и пошла в свою комнату. Но не успела придумать, чем занять себя до вечера, как в мою комнату вошла Кристина:

— Жень, поговорим?

— О чем? — отозвалась я, хотя и догадывалась, о чем именно пойдет речь.

Мачеха протянула мне визитку.

— Что это?

— Папа уехал в город, поэтому мы можем поговорить спокойно. Я знаю, что с тобой сейчас происходит!

Глава 9. Новый поворот

Пока солнце лишь слегка приближалось к верхушкам густого лесного массива, окрашивая деревню мягким розово-сиреневым цветом, жизнь в ней бурлила во всю. Воздух наполнялся вечерней свежестью, зелень вокруг шевелилась от теплого ветра, наполняя пространство яркими оттенками. Повсюду раздавались радостные голоса птиц, будто приветствуя наступление нового лета и предвещая важные события, готовящиеся развернуться именно здесь, среди живописных сельских пейзажей.

От злости мои зубы стискивались сами собой, взгляд становился колючим и жестким. Ненависть душила горло, мешая дышать полной грудью. Ее духи источали восхитительный свежий аромат, который хотелось вдохнуть снова и снова, но я упорно сопротивлялась этому желанию. Ведь даже мельчайшая симпатия к этой женщине казалась мне чудовищным предательством мамы.

— Вот визитка моего врача-гинеколога, — сказала Кристина, подавая мне карточку. — Она внимательно осмотрит тебя…

— Кто ты вообще такая?! — рявкнула я, резко отстраняя руку.

— Женя! Женя, — начала Кристина взволнованно. — Папа скоро уезжает в Чечню. Мне кажется, у меня сейчас сердце не выдержит и разорвется…

«Чечня?» Испуганно подумала я, чувствуя, как сдавливает грудь.

Одно дело — слушать жуткие истории из уст человека, вернувшегося целым и невредимым. Совсем другое — осознавать, что твой собственный отец снова отправляется в ад кромешный, готовый рисковать жизнью там, откуда многие возвращаются навсегда замолчавшими. По моим щекам потекли слёзы, горячие от отчаяния и ужаса, пока страх холодил кровь сильнее самого ледяного мороза.

— Женя, — подскочила ко мне Кристина.

— Не подходи! — выкрикнула я, отступив назад.

— Да хватит вести себя как маленькая избалованная девчонка! — раздражённо вздохнула Кристина. — Я хочу помочь! Я не собираюсь читать тебе нотации и учить жизни. Завтра папа после работы поедет сразу сюда, а ты завтра в город. Врача я уже предупредила, она тебя ждет.

— Значит, ты хочешь, чтобы я сделала аборт? — тихо спросила я.

— Аборт? Ты серьёзно? Я ни слова об аборте не говорила! Просто пройдёшь осмотр, ведь так лучше для всех, правда? Ромка-то хотя бы знает обо всём?

В недоумении я посмотрела на мачеху сквозь слезы:

— Это не от Ромы. Откуда ты вообще знаешь про Рому?

— Мы же семья… Ладно, поняла, отстала.

— Это от одного бабника, у которого уже есть беременная девушка… Я про нее сама недавно узнала.

— И что? — приобняла меня Кристина. — Почему это ты решила, что ее ребенок имеет право жить, а наш малыш нет?

Объятия Кристины действительно дарили поддержку и тепло, но ощущались совершенно иначе, чем материнские объятия. Я тоже крепко прижалась к ней, утонув одновременно и в её тепле, и в собственных слезах.

— Сходишь на УЗИ, все посмотришь. Я понимаю, что сейчас тебе решение принять непросто, но надеюсь, что твое сердце и интуиция подскажут тебе правильное решение. Мы с папой вас ни за что не оставим, и все будет хорошо!

— Ладно, хорошо, я поеду. Спасибо…

— Ну вот и здорово, — вдохнула с облегчением мачеха, прижимая меня к себе и поглаживая по голове. — Тебе хочется чего-нибудь особенного? Пошли я налью тебе соку или приготовлю что-нибудь?

— Нет. Кристин, кажется, меня сейчас вырвет… — вырвалась я из объятий и поспешила на улицу.

Мы сидели с Кристиной на веранде и пили горячий чай с мятой.

— Тебе не дует? — заботливо спросила она. — Я открыла окна и двери, чтобы в доме проветрилось. Надо уговорить папу купить сюда кондиционеры.

— Нет, наоборот, свежий воздух помогает, — помахала я перед лицом ладонью и улыбнулась. — Как вы познакомились с папой, расскажи?

— Ой, — расцвела Кристина. — Мой дом обокрал сосед-алкаш, а твой папа принимал заявление.

— Папа всегда вспоминает о твоей улыбке и искорках в глазах, которые сразили его наповал. То есть ты такая счастливая пришла писать заявление о краже?

— А-а, — рассмеялась Кристина. — Вовсе нет. Моя улыбка и глаза скорее привлекли его на нашем первом свидании… Жень, ты думаешь, что мы начали встречаться с твоим папой, когда у него была твоя мама с тобой, но нет. Задолго после его развода.

Я уже собралась было возразить ей, но тут мимо окна промелькнул силуэт в знакомой фуражке, а спустя мгновение на пороге возник молодой улыбчивый милиционер.

— О, Кристина, привет! — бодро поздоровался он густым басом, который я бы ему по молодой внешности никогда бы не приписала.

— Привет, Вов, — отозвалась Кристина.

— Как, живы-здоровы? — поинтересовался он, заострив внимание на мне. — Макс дома?

— Спасибо, хорошо. Он в городе, приедет завтра.

— Я зайду?

— Ой, конечно же, проходи, — рассмеялась она, вскочив со стула. — Что-то я сразу-то не предложила.

Сняв фуражку и положив черную папку на стол, он устроился на стуле Кристины.

— Чай будешь, Вов? — предложила моя мачеха. — Хочешь, покормлю?

— Нет-нет, Кристин, кормить меня не надо, а вот от чая не откажусь, — смутившись, сказал парень и чуть зарделся. Затем повернулся ко мне: — Ты дочка Макса? Меня Вова зовут.

— Женя, — коротко представилась я, стараясь сохранять нейтралитет.

— Знаешь, Женя… — начал он неожиданно мягко. — Я вообще-то именно тебя хотел увидеть.

Мы с мачехой одновременно замерли и непонимающе переглянулись, почувствовав лёгкую тревогу.

Лина закрыла дверь своей комнаты изнутри и рухнула лицом в подушки. Слёзы душили её, катились нескончаемым потоком по горячим щекам от недавних слов Артёма. А может, потому что Лина всё ещё любила его? Но разве любовь приносит такую боль?

Казалось, этому страданию не будет конца, пока тихий стук в дверь не заставил девушку поднять голову. Тихонько всхлипывая, она прислушалась — звуки были знакомы. Так стучал только братик.

— Лина? — тихо позвал он.

Девушка встала и осторожно отперла замок. Андрей торопливо скользнул внутрь, прикрыв за собой дверь.

— Что случилось? — взволнованно спросил он. — Там все с ума сходят! Заперлась тут и рыдаешь.

Лина снова расплакалась, уткнувшись в плечо старшего брата:

— Я сказала Артёму про ребёнка…

Андрей тяжело вздохнул:

— Зачем, Лин, зачем ты ему призналась?

— Ведь это его ребёнок! — захлёбываясь слезами, пыталась объяснить сестра.

— Это наш ребёнок! — спокойно перебил ее Андрей. — Ты ведь прекрасно понимала, как он отреагирует. Он тебя оставил, теперь обижаешься и пытаешься вернуть своё достоинство? Но ведь малышу плохо от твоих слёз, он тоже страдает вместе с тобой.

Слёзы сами собой перестали литься, но ещё стояли в глазах, которые опустила Лина вниз и положила на живот руки.

— Малышке, — поправила брата Лина и улыбнулась. — Плохо малышке…

— Помню, Лина, помню. И то, что ты назовешь ее Викторией. Давай думать о хорошем. Ок.?

— Как будто это так просто… — пробурчала она.

— Что?

— Ничего, Андрей. Смысла нет, от наших разговоров легче мне все равно не станет. Все напрасно…

— Так стоп, что за мысли? — испугался Андрей.

— Сама не знаю, сама себя не узнаю, — покачала она головой. — Откуда-то эта плаксивость и мысли только о плохом.

— Я сейчас принесу тебе водички, и будем успокаиваться, поняла? А еще я собрался жениться.

— Да ну? — вдруг забыла о своей тоске она и улыбнулась сквозь слезы. — На Ритке?

— Нет! — как отрезал он и вышел из комнаты сестры.

— Что случилось? — беспокойно вскрикнула Дарья, встретив сына в коридоре.

— О господи, мама, — вздрогнул Андрей. — Ты чего тут? Все в порядке.

Андрей на кухне взял стакан и наполнил его водой.

— Все в порядке? — негодующе переспросила Дарья. — У нее истерика…

— Все не любят любовных неурядиц. Просто ее бросил Артём, — уходя, пояснил Андрей. — Но сейчас все путем. Успокойтесь сами.

— Как успокойтесь сами, внучок? — волновалась бабушка.

— У нее будет еще миллион таких Артёмов, — вторила Дарья.

— Таких Артёмов? — воскликнул Андрей. — За что ей такое наказание?

***

— Женя? — позвал меня милиционер, когда за столом я наклонила голову на руки, пытаясь перебороть сон. — С тобой что? Тебе плохо?

— Да, съела что-то не то, — ответила за меня Кристина, подмигнув мне. — Незначительное отравление, и уже идем на поправку.

Мне и вправду показалось, что стало легче, осталась только слабость.

— А вы пришли поговорить о моем состоянии? — спросила я натянуто.

Я не испытываю доверия к представителям этой профессии. Мне кажется, что работа милиции основана больше на злоупотреблениях властью, чем на поддержании порядка.

— Да нет, — улыбнулся молодой милиционер. — Жень, ты знакома с Михайловыми Сергеем и Евгением? Они братья. А также знаешь Лексинова Руслана и Битюрина Никиту?

— Да-а… — насторожилась я. — Ну как знаю… Не близко знакома и далеко тоже не знакома…

— Ну понятно, — снова улыбнулся он.

— А что случилось? — спросила я.

— Они обвиняются по сто тридцать третьей статье, — пояснил Владимир.

Я просто остолбенела. Они даже в детстве отличались жестокостью, постоянно били меня и Арину, но чтобы дойти до такого…

— А кого они изнасиловали? — все так же ошарашено переспросила я.

— Ты знаешь статьи? — остался приятно удивлен он. — Хотя чему я удивляюсь, ты же дочь милиционера…

Владимир открыл папку и, достав оттуда листок, прочитал:

— Александра Демина. С ней тоже не знакома?

— Нет. Видела только один раз, — пожала я плечами.

— Вов, да мы недавно только приехали, — вмешалась Кристина. — Не думаю, что Женя успела завести новых друзей помимо своей подруги Арины.

— Ну понятно, я так просто спрашиваю, — сделал парень глоток чая. — Там ситуация довольно-таки непростая — эта Саша из неблагополучной семьи, мать алкоголичка и отчим тоже. На самой девчонке пробу ставить негде, кто бы воспитание дал… Эх, ладно.

Кристина прижала ладони к губам:

— Семейно-сексуальная дисгармония.

Я вопросительно посмотрела на нее вместе с милиционером. Да, я многое уже знала для своих лет — статьи уголовного кодекса и остальные нюансы работы милиции, да и в школе я училась на отлично, но психология, коей владела мачеха, для меня еще неопознанное и, признаться честно, интересное.

— Это когда девочка недополучила любви в семье и теперь ищет ее, меняя часто партнеров, — объяснила Кристина, разведя руки в стороны. — В наше время принято унижать жертву, самоутверждаться за счет слабых. Но это гнусно! Эта девочка — пострадавшая, а не козел отпущения.

— Кристин, а ты смогла бы ей помочь? — спросила я.

— Конечно могу, но Жень, такие вещи просто так не делаются. Для начала ей необходимо сменить место жительства, и потом ее собственное желание.

— Все, можно я пойду прилягу?

Не дождавшись разрешения, я встала из-за стола и поспешила в свою комнату.

— Выздоравливай!

— Спасибо, — оглянулась я.

Я медленно подошла к окну, слегка отодвинула тюльку и посмотрела на наш старый пустой дом. Что я там хотела сейчас увидеть, а может быть, кого…?

А после мой взгляд остановился на телефоне. Только теперь я ощутила странное облегчение от его молчания. Тот, кого я ждала, так и не позвонил, и сердцу почему-то стало легче.

Стадо коров, гонимых пастухом, давно миновало наш дом, а Арина всё ещё не пришла. Ладно, соберусь и отправлюсь к ней сама.

Я открыла шкаф, и сразу взгляд упал на тот нежный белый сарафан, слегка испачканный вином и дорожной пылью. Теплая волна приятных воспоминаний вновь окатила меня. Ни за что не стану его стирать!

Я надела черный спортивный костюм с белыми лампасами по бокам на кофте и брюках и спустилась вниз.

— Выспалась уже? — удивился Владимир, который до сих пор сидел у нас в гостях, о чем-то беседуя с моей мачехой.

— Жень, ты телефон взяла? — подскочила со стула Кристина.

— Да, — я его достала из кармана брюк и засунула обратно.

— Я понимаю, что вы все молодые и вам хочется гулять бесконечно, но я тебя умоляю, будь на связи?

— Хорошо.

— Как ты себя чувствуешь?

— Кажется, что лучше, — я пожала плечами.

— Жень, ты сегодня ничего не ела. Давай я тебе с собой бутерброд сделаю?

Я рассмеялась:

— О нет, как ты себе это представляешь? Я иду по деревне и хомячу? Я и кушать-то не хочу.

Кристина замялась:

— Просто тебе как бы нужно хорошо кушать, — она посмотрела на Владимира, а после снова на меня: — После отравления силы восстанавливать…

— Ладно, мне пора, а то скоро стемнеет, и мы не успеем вдоволь нагуляться, — поспешила я избежать данной темы, почувствовав затылком встревоженный взгляд Кристины.

К ограде Дибровых подошли подружки Лины: Кира Ольшанская с короткой выгоревшей шевелюрой, Рита Терехова и худощавая Маша Сердцева с бледной рыхловатой кожей лица, похожая на живой вопросительный знак.

— Андрей? — позвала его последняя девушка.

Тот обернулся и направился к калитке.

— А ты чего еще не при параде? — спросила Маша. — На дэнс идем?

— Ой, нет, не сегодня. Лине плохо.

— Так пусть с нами идет, — добавила Кира. — Собирайтесь.

— Давай, иди! — поторопила его Маша. — Не тяни кота, сам знаешь за что. Хочу поговорить о твоей городской подстилке. Так и не пропустил ее мимо себя? Проказник!

На крыльце своего дома с ведрами меня встретила подруга и попросила подождать ее на веранде, пока она подоит коров.

— К несчастью, твои пустые ведра, — вдохнула я.

— Пустяки, не нагоняй, — улыбнулась Арина. — А еще у меня дома живет черная кошка.

— Черная кошка с пустыми ведрами, из попы которой сыпется соль, — рассмеялась я. — Ладно, давай быстрее. У меня сегодня был наш участковый по поводу Сашки… Ну той, которую ты мне показывала. Точнее, по поводу этих Михайловых и их дружков отбитых.

— Серьезно? — поразилась Арина. — А что случилось? У меня никого не было…

— Давай иди скорее дои коров, я все тебе расскажу.

На веранде рядом с главной дверью была маленькая дверь в кладовую. Я заглянула туда. Внутри приятно пахло свежевымытым полом — видно, хозяйка недавно прибралась. Подружка устроила тут уголок отдыха: разложила раскладной диванчик, поставила старинные тумбочки, покрытые кружевными салфеточками и украшенные вазонами цветов. Окна закрывали аккуратные занавески, стены украшали яркие постеры известных артистов и певцов. Всё выглядело так душевно и уютно, словно настоящая деревенская гостиная. Такая домашняя атмосфера напомнила мне маму, и сердце сжалось от тихой грусти.

***

— О, как ты с ним! — позавидовала Рита. — И как у тебя получается его постоянно убалтывать?

— Просто я не лижу ему одно место, чтоб казаться хорошей, — ответила Маша. — И что вы вообще в нем нашли? Бегаете за ним, унижаетесь. Смотрите-ка, первый парень на деревне.

— Кого обсуждаете? — вернулся Андрей.

— Тебя, конечно, — хмыкнула Маша. — Был бы ты последним мужиком, я бы лучше умерла, чем была твоей!

Андрей рассмеялся:

— Вот за это я тебя и считаю хорошей подругой! Слава богу.

— А че так слава богу? — схватила Маша его за руку, когда ребята двинулись в путь.

Ее примеру последовала и Рита, схватив Андрея за другую руку. Кира шла позади, теребя свою мочалку на голове. Уместиться всем вместе в одну линейку не хватило дороги.

— Что так, Дибров? — напомнила о своем вопросе Маша. — Боишься, я реальная конкурентка твоей городской? Ну, естественно, не внешне. Она-то поди по салонам тусуется, ухоженная вся такая, но бани дать могу. А что, ты реально с ней кувыркался?

— Как быстро расходятся слухи… — напряженно произнес Андрей.

Глаза Риты забегали. И хотя девушка прекрасно знала о похождениях своего избранника, в этот раз в груди сильно защемило.

Рассматривая плакаты на стене, я случайно бросила взгляд в окно и замерла. По дорожке возле дома шел Андрей, держа за руки двух девушек…

Но тут произошло еще одно потрясение: мимо окна на веранде промелькнули наши с Ариной обидчики из детства… И чего им тут нужно?! Сейчас они шли прямо к дому, поднимаясь по ступеням крыльца. Ещё мгновение — и они окажутся здесь, рядом со мной…

Глава 10. Двигаться вперед!

Я стояла неподвижно у окна, погруженная в клубок отрицательных мыслей, которые пыталась распутать прямо сейчас. Тяжелые облака сгущались на горизонте, обещая близкую грозу. Мой взгляд скользил по домам, садам и лесу.

Небо мгновенно потемнело, воздух становился влажным и тяжелым. Я чувствовала себя потерянной и беспомощной в эти минуты, подобно утихающему дню, отчаянно цепляющемуся за остатки света, прежде чем окончательно уступить тьме ночи.

Мое сердце сжималось вместе с приближением первых раскатов грома, ощущаемых почти физически внутри тела. Вспышки молнии прорезали небо, оставляя зловещие отсветы на листьях и ставнях домов. Казалось, сама природа сочувствует мне, отражая внутреннюю бурю отчаяния и тревоги, бушевавших в душе.

Метрах в пятнадцати от ограды Райтер Андрей поспешил освободиться от рук подруг.

— Так, хватит, я не свободный человек. Перестаньте позволять себе вольности.

Маша рассмеялась:

— Дибров, серьезно? Я чет тебя не узнаю. Это когда это ты стал несвободным? Ритка, зараза, вы что, решили узаконить отношения, и ты молчишь?

— А при чем тут она? — рассердился Андрей.

Сначала Ритка растерялась, потом вспыхнула от злости, осознавая, что чувства Андрея к Женьке гораздо сильнее, чем к кому-либо другому, включая саму Ритку и всех остальных поклонниц, которым так и не удалось завоевать его сердце.

— А кто? — с насмешкой спросила Маша, хотя обо всем догадывалась.

— Не ваше дело! — слишком строго отрезал Андрей. — Ай, нет, ваше. Если вы начнете ее гнобить и унижать, я вам бошки поотрываю!

— Ой, как страшно, Дибров, — передразнила его Маша. — Может, поторопимся уже на дискотеку?

— Какая дискотека? — глянул он на небо. — Вы видели, что надвигается?

— Типа ты грозы испугался, — усмехнулась Маша. — Давай, лети к этой выскочке городской, пока тебя ждет беременная девушка, готовая подарить семью.

Андрей равнодушно покачал головой, ничего не ответил и ушел за калитку. Маше же пришлось успокаивать расстроенную Риту, которая потерпела неудачу.

Дверь резко распахнулась, кладовку заполнил шумный смех парней. Я засунула руки в карманы брюк и осталась стоять к ним спиной.

— Привет, тезка! — подошел ко мне Женька Михайлов.

Я неспешно обернулась и взглянула на него. Женя улыбался, светясь искренним счастьем и неподдельным интересом ко мне, ни малейшего следа прежней неприязни или насмешливых ноток в глазах — будто прошлое стерлось само собой.

— Ну что, как твои дела? — тихо спросил он.

Его взгляд проникал глубоко внутрь меня, отчего я невольно опустила ресницы и слегка пожала плечами.

— Всё хорошо, — промелькнуло у меня едва слышно.

Руслан, Серёга и Никита без спроса плюхнулись прямо на диванчик, нарушив уют. Один закурил сигарету, в темноте было непонятно, кто именно, да и смотреть особо не хотелось. Двое других тут же потребовали очередную половинку сигаретного круга. Через минуту веранда захлебнулась резким дымом, словно меня окатили воздухом прокуренной пепельницы.

Еще по дороге к подруге я готова была поклясться, что мне стало легче, но сейчас тошнота снова вернулась, в горле встал ком, отчего я рванула на улицу на свежий воздух.

За мной выбежал Женька.

Резкий треск разорвал тишину. Рядом сверкнула ослепительная вспышка молнии, мгновенно озарившая пространство тревожным голубовато-белым светом. За мгновение послышался мощный раскатистый гром, сотрясший землю.

Мое сердце замерло, дыхание перехватило. Я инстинктивно сжалась в комочек, укрывшись руками от вселяющего ужас щемящего звука. Я даже не успела заметить, как нежданно тепло охватило моё тело — Женя бережно заключил меня в объятия, защищая от буйства стихии своими сильными руками.

Придя в себя и выпрямившись, я отступила.

— Ты чего грома боишься? — снова улыбаясь, поинтересовался он и, не дождавшись моего ответа, задал еще один вопрос: — Ты чего убежала из коморки? Жень, я ручаюсь, там никто даже косо на тебя не посмотрит!

— Да вы тут ни при чем. Я курить пытаюсь бросить…

Мы сначала не заметили Арину, которая стояла неподалеку и внимательно за нами наблюдала.

— Эй, ты чего там стоишь, подруга? — воскликнул Женька Михайлов и, поспешив спуститься со ступенек крыльца, взял у нее ведра с молоком. — Пошли скорей, а то намокнешь, да и грозища, смотри какая!

— Это ты погоду испортил, Михайлов? — поднималась за ним удивленная Арина. — Может, ты еще за меня молоко процедишь и разнесешь по домам? — и, настигнув меня, спросила: — Эти гаденыши что, выгнали тебя из коморки?

Андрей сидел на веранде в доме у Сэма, курил сигарету и, отодвинув штору, посмотрел в сторону дома Жени.

— Пощли са мной работат на лэсапилка?

— Смысл? С осени все равно в армию, — безразлично отмахнулся Андрей.

— Мнэ осэнью тоже на родину, и что?

— Зачем тогда заглядываешься на мою сестру? — подозрительно спросил Андрей. — Думал, я не заметил? Осенью ты уезжаешь. Ее только что бросил этот придурок, а ты опять хочешь подарить ей надежду, вызвать светлые чувства, а потом уехать?

— Ти рэвнуещ? — улыбнулся Сэм.

— Нет, я просто забочусь о ней! Сейчас она тяжело переживает, не хватало ей новых разочарований.

— Андрэй, я нэ буду скрыват, твая сэстра очен красивий и спакойный.

— Даже несмотря на нашу дружбу, Сэм, я не позволю, чтоб моя сестра в очереди за хреном стояла! Хочешь засунуть ее в паранджу и помыкать?

— В смысле? — рассмеялся Сэм. — Какая паранджа, ты чэго там навидумивал?

— Я все равно не пущу Лину в Чечню, у вас там война! Вот бери, не продавай бабушкин участок, а оставайся здесь, тогда поговорим!

— О, пэрэдумал?

— Лина будет рядом со мной, и тогда я не позволю, чтоб ее обижали, понял?

— Андрэй, послущай, ми нармално атносимся к бракам с жэнщина другая вэра.

— Знаешь, что ещё? Лина беременна. Что ты на это скажешь?

— А что в этам может быт плахова? Это жэ дэти! Вот вы же принимаэте жен с чужими дэтми, а чем мы хуже? Мы так же любим дэтэй любимай женщина, как своих радных.

Вызволив сестру из комнаты ранним утром, Андрей усадил ее в кресле на веранде, укутал ноги в плед, а сам устроился в другом кресле.

На веранде открытая настежь дверь пропускала свежий утренний воздух, насыщенный влагой прошедшей ночной грозы. Легкий ветерок шевелил прозрачную тюлевую штору, скользящую вдоль оконных рам, наполняя пространство едва уловимым шелестом. После летней ночи, полной раскатов грома и вспышек молний, теперь вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь редким щебетом просыпающихся птиц и криков петухов, да мерным стуком капель, стекавших с крыши.

На столике стояли две чашечки чая, чуть дымившиеся тонкими струйками теплого пара, наполняя это утро уютом.

— Смотри, какая красота по утрам, — с удовольствием сказал Андрей, улыбнувшись. — И это всё я просыпал раньше…

— Стало быть, мой братец стал романтиком? — с лёгкой иронией откликнулась Лина, тепло глядя на Андрея. — Что-то я никогда не слышала от тебя таких сентиментальных речей.

— Честно говоря, я сам себя не узнаю, — признался Андрей с искренностью в голосе. — Просто иногда понимаешь, насколько прекрасна жизнь: проснуться утром, встретить рассвет, вернуться вечером домой… Хочу каждый день так проводить.

— Ты сильно-то не шокируй нас такими изменениями, — рассмеялась Лина.

— Давай-ка выпьем чаю, пока он горячий, — предложил Андрей, поднимая свою кружку.

Лина сделала маленький глоток, наслаждаясь вкусом напитка:

— Может, всему причиной та девочка, в которую ты влюблён?

— Ты её ещё не видела, но представь себе: такая умная, яркая и прекрасная, что невозможно устоять. Ее присутствие будто озаряет все изнутри, а я теряю голову, мечтая скорее вновь окунуться в её чарующее сияние.

— Так вы уже встречаетесь?

Андрей нахмурил брови:

— Да нет… Все никак пересечься не можем.

— В смысле никак, Андрей? Вы не виделись со дня знакомства? А если она подумает, что безразлична тебе? Ведь столько времени прошло.

— Прямо сегодня же ее найду во что бы мне это ни стало и поговорю!

— Андрей, а как же Рита?

— Да что вы ко мне прицепились все с этой Риткой? Она знала, что между нами нет ничего серьезного, свободные отношения, да она — это прошлое. Я ей даже встречаться не предлагал.

— Но она беременна от тебя… А представляешь, что будет, когда узнает наши родители? У тебя ребенок, у меня ребенок… — Лина закрыла лицо руками.

— Лин, я недавно узнал, что у тебя есть серьезный поклонник, — решил сменить тему Андрей.

— Кому это нужна девушка с приплодом? — скептически отнеслась она. — Ты шутишь?

— Вовсе нет! Был бы я девушкой, сам бы вышел за него замуж без раздумий!

— Андрей, — снова рассмеялась Лина. — Кто это, ты скажешь?

Днём Руслан заглянул к братьям Михайловым — Серёге и Женьке — и позвал их с собой на рыбалку.

— Заодно и за Сашкой зайдём по пути, — предложил он. — Она наверняка стащит у родителей деньги на самогонку.

— Может, обойдёмся без неё? — отказался Женька. — Вам её не жалко?

— Тебе тоже её не жалко было буквально до сегодня, — Руслан поднял бровь.

— Я тоже больше не хочу иметь с ней дела, — поддержал брата Серёга.

Руслан недоверчиво посмотрел на обоих:

— Странные вы ребята стали… Святыми заделались?

— Тебе бы тоже задуматься, пока не поздно, — пробормотал Женька, собираясь войти домой.

Но тут Руслан преградил ему путь:

— Ладно, идём без неё. Где удочки-то?

Однако обещания своего Руслан не сдержал. Проходя мимо дома Саши, он решительно направился прямо ко двору. Братьям Михайловым пришлось последовать за ним лишь для того, чтобы попытаться его удержать.

Пьяная женщина стояла возле крыльца своего дома и, развернувшись к нежданным гостям, взмахнула граблями, еле удержавшись на ногах:

— Пошли вон отсюда, кобели! — орала Лариса, мать Сашки. — Из-за вас, твари проклятые, её увезли с кровотечением… Вон отсюда пошли! Пока я вас не убила…

— Пойдёмте, — потянул за собой парней Женька.

Они ушли уже далеко к озеру и не слышали, как из дома вышел сожитель Ларисы. Пьяный мужик, стоя на ногах увереннее, сначала ударил ее в нос, а потом принялся пинать Ларису под живот, будто пустолайку на цепи.

— Ты что, отец? — выбежал из дома его перепуганный сын, пытаясь остановить отца.

Но тот махом схватил сына за шиворот, приподнял и бросил в сторону:

— Ещё раз вмешаешься, я тебя так же зашибу, щенок!

Испуганный Никита приподнялся на локти, заметив рядом с собой доску с торчащим гвоздём, на которую каким-то чудом не напоролся. А напротив него, вся в крови, откашливалась Лариса.

Женька замер и закурил сигарету.

— Чего встал? — поинтересовался брат Сергей.

— Знаешь, я просто… охренел немного, — признался Женька, задумчиво глядя вдаль. — Понимаешь, мне реально стало жалко Сашку. Мы ведь ей жизнь отравляли, да и мать у неё та ещё сволочь.

Вечером, когда солнце уже опустилось за горизонт, из глубокого соснового леса, плотно окаймляющего деревушку, внезапно вырвался прохладный ласковый ветерок. Легким порывом скользнув по огородам меж старых яблонь и берез, он нежно прошуршал сквозь заросли кустов смородины и крыжовника, слегка колыхнул траву и цветы на грядках огородов, освежив всю округу легкой приятной свежестью летнего вечера.

В дом к Арине неожиданно ворвался возбужденный Женька:

— А где Женя? Она еще не приходила к тебе? — нервно тараторил взволнованный парень.

— Пошли, — повела его на улицу Арина, бросив мыть пол.

— Эй, куда там понеслись?! — проворчала бабушка из своей комнаты.

Уже на крыльце Арина повертела пальцем у виска:

— Совсем чокнулся? Ты зачем при бабушке начал? Она круглый совдеп, она другого воспитания. Ты представляешь, бабка сейчас решит, что мы легкого поведения. И что у вас за шайка придурков, никто не здоровается!

— А как тебе тогда влюбиться?

— Не знаю пока, влюблюсь, поведаю.

— А как тебе, к примеру, мой младший братик хорошенький, правда? — улыбнулся Женька.

— Тебе что надо? — рассердилась Арина. — Чего пришел?

Во двор важно вышел отчим Арины, бросил на нее недовольный взгляд и угрожающе сдвинул брови:

— Это что это, дочка? Из-за этой городской шалавы и к тебе кобели бегать начали?

— Ты за словами следи, дядь, — жестко предупредил его Женька, крепко взяв за воротник.

Борис почувствовал, как ноги сами собой задрожали, холод пробежал по спине, и вся спесь мгновенно испарилась.

— Отпусти его, Жень, хватит! — испуганно вскрикнула Арина, стараясь предотвратить ссору, и Женька ее послушался.

Отступив назад и поправляя растрепавшуюся одежду, отчим снова попытался напустить на себя прежнюю важность и грозно произнес, указывая пальцем девушке прямо в лицо:

— Недолго мне здесь лясы точить! Дома дел немерено…

— А что будет? — спросил у него Женька. — Эй, иди сюда, чувак, перетрем!

Но отчим поспешил скрыться в доме.

— Жень, пожалуйста, перестань? — мягко попросила его Арина. — Оставь его в покое.

— Он тебя обижает? Вон Сереге-то скажи, он ему вломит!

— Я же говорила тебе заранее, начнут думать невесть что обо всех нас! И при чем тут вообще Серега?

— Арин, где Женя? — осторожно заговорил Женька, беспокойно потирая шею. — Я заходил к ней, ее нет…

— Ты заходил к ней? — поражено улыбнулась Арина, приподняв бровь. — Вот это да! В город она уехала по делам.

— Насовсем? — испугался Женька.

Максим вышел из дома, а следом за ним и Кристина.

— А где Женя? Опять гулять умотала?

— Макс, тут такое дело… — начала Кристина, смущённо отводя взгляд. — Жене понадобились срочно некоторые книги, поэтому сегодня она уехала утром в город.

— А чего мне не набрали? Я б привез.

— Набрали! Но у тебя, как всегда, телефон недоступен.

— Чертова трубка вечно барахлит, надо новую покупать, — рассердился Макс. — Там в городе кушать-то нечего… Ну всё, милая, я быстро до ларька и обратно. Воспользуемся тем, что мы одни!

Его руки нежно скользнули вокруг её талии, притягивая ближе. Губы встретились в нежном поцелуе, наполненном теплом и трепетом чувств.

— Давай, беги скорее, — смущенно хихикнула Кристина.

Максим прикурил сигарету на ходу из двора и рванул к машине. А Кристина, обернувшись, столкнулась в темноте с Андреем:

— Добрый вечер…

— Ох, напугал же ты меня! — выдохнула девушка, прижимая руку к груди. — Привет.

— Теть Кристин, а Женю можно?

— Кто?

— Теть Кристин…

— Какая я тебе тетя? И что значит «Женю можно»?

— Не могли бы вы ее позвать?

— Пока не могу. Она уехала в город.

— Навсегда? — ужаснулся Андрей.

Вечером после душа я распахнула на кухне окно. За окном опустилась мягкая тьма города, лишь оконные прямоугольники далеких высоток робким светом рассекали ночной мрак. Небосвод над головой утратил свою деревенскую щедрость звёзд, теперь лишь редкие искорки едва пробивались сквозь дымку мегаполиса, теряясь среди ярких огней рекламных вывесок и мерцающих фонарей.

Только я потянулась к последнему красному яблоку в холодильнике, собираясь сполоснуть его под струёй воды, как внезапно ожил домашний телефон, и определитель проговорил до боли знакомые цифры номера. Те самые цифры, с которых звонил Ромка от брата!

Всё решено, ринулась я к телефону, больше в деревню я никогда не вернусь!

Глава 11. Новый взгляд

Шум бил в уши оглушающим гулом, будто меня мгновенно засосало на дно бескрайнего тихого озера, которое глушит любые внешние шумы. Сердце бешено колотилось, пульсируя горячей волной крови по жилам. Наконец-то долгожданный звонок! Ощущение было такое, будто всё тело разом наполнилось теплом и легким трепетом, медленно заполнившим горло сладким узлом. Всего одно мгновение понадобилось, чтобы осознать: вот оно, счастье — мирюсь с Ромкой и остаюсь в любимом городе навсегда!

Женьке Михайлову всю ночь покоя не было, мысли кружились вокруг неё одной. Эмоции накрыли волной восторга и трепета, мешали думать здраво, растворяя разум в сладком тумане чувств. Он вовсе не стремился забыть девушку, ведь воспоминания дарили ему волнение и счастье, которое хотелось переживать снова и снова.

Ему было страшно потерять ощущение близости с ней, ибо каждый миг вдали казался бесконечным ожиданием встречи. Удивительно, как эта девчонка стала центром всех мыслей, надежд и желаний парня!

Но сильнее всего терзал Женьку вопрос: чувствует ли она хотя бы половину того же тепла, той нежности, что охватила его душу? Закрыв глаза, парень мечтал исполнить любое её пожелание, будь то улыбка или признание в чувствах… Лишь бы любимая вернулась скорее, наполнив жизнь яркими красками, подарив долгожданное счастье и покой.

***

— Алло, Женя, ты меня слышишь? — снова повторился вопрос на том конце провода.

Но вместо привычного голоса моего бывшего любимого человека я слышала голос его брата Игоря одновременно с эхом разочарования. Я уже понимала, что Игорь не передаст трубку своему брату, которого рядом нет.

— Да, да, я слушаю… — хрипло отозвалась я наконец.

— Привет. Ты чего молчишь?

— Да что-то с телефоном… — соврала я.

— Ты куда пропала, как дела?

Я пожала плечами и только потом поняла, что моего жеста собеседник не увидит, и поспешила с ответом:

— Мы решили пожить в деревне летом.

Игорь что-то болтал в трубку, но я снова погрузилась в молчание, стараясь заглушить тихий ропот, потому что уже твердо ощущала, что звонок Игоря никоим образом не приведет меня к Роману.

— Жень, ты куда опять пропала?

— Прости, что ты спросил?

— Как тебе живется с отцом и…

— Они хорошие. А как у тебя дела, как Рома?

— А что это ты о нем печешься? Он и думать о тебе не думает. Меняет баб каждый день, — словно насмехался Игорь.

Я крепко зажмурила глаза, а в горле неприятно защипало от нахлынувшей обиды.

— Почему ты решил, что я пекусь о нем? — старалась я, чтобы голос мой не дрожал. — Игорь, я задала вопрос из вежливости, у меня ведь тоже все хорошо, и даже парень в деревне есть, байкер.

«Почему именно байкер…?» Прикусила я язык. «Зачем я приплела Андрея?! Он вовсе не мой парень.»

— Да…? — послышался разочарованный голос на том конце провода.

Теперь весь спектр чувств, которые пару минут назад скосили меня, пришлось испытать и Игорю. Я это поняла по его тону. С первого дня знакомства я заметила: Игорь ко мне неравнодушен и никогда не хотел мне зла, рассказывая о своем брате. Однако я испытывала удовлетворение оттого, что смогла сохранить самообладание и выйти из ситуации достойно, пусть и обманув его чувства.

— А я хотел позвонить, чтобы позвать тебя на свидание…

— Прости, но я уже влюблена!

Вновь соврала я, стараясь в эти минуты глубоко захоронить чувства к Ромке.

— Ладно, Игорь, мне пора собирать вещи в деревню…

Я быстро положила трубку и прижалась лбом к прохладной стене кухни, покрытой зелеными обоями. Глаза непроизвольно сомкнулись, позволяя слезам свободно течь по щекам. Казалось, никто меня больше не ждёт, не любит и не скучает…

Вечером, увидев Серёгу с Женькой, Руслана и Никиту на телеге, к ним вышла Арина и сразу позвала Женьку.

— Завтра Женя приедет, — сообщила она ему. И улыбнулась, заметив, как засияли ярким светом его глаза.

Сэм у себя дома поставил на стол две дымящиеся чашечки ароматного кофе.

— Андрэй, завтра Жэна приезжаэт, — сказал он и тут же заметил опасливый блеск решительности в глазах друга.

Утро начиналось тихо и спокойно, небо постепенно светлело, и сквозь густую синь проступали контуры деревянных домишек с покатыми крышами, словно детские рисунки карандашом. Природа вокруг неспешно пробуждалась, и восток начал розоветь первыми лучиками солнца.

Пока Арина доила коров и готовила животных к выходу на пастбище вместе с соседскими скотинами, я только-только добралась сюда, едва успев увидеть, как край горизонта озарился яркой солнечной полоской. Ослепительно сияющий оранжево-золотистый круг уже показывал краешком своё весёлое лицо, заставляя щуриться. Хорошо, что я заранее приготовила солнцезащитные очки, теперь они уютно сидели на переносице.

Это утро открылось мне совсем другим взглядом. Шагая по главной дороге деревни, я ощущала особое единение с её атмосферой. Сумки с городскими вещами казались тяжёлыми, но радость встречи с новым миром перевешивала усталость. Солнце поднималось всё выше, оживляли пространство первые птичьи трели, листья деревьев и кустов чуть шелестели, приветствуя новый день. Прохлада раннего утреннего воздуха освежала тело, наполняя лёгкие сладкой свежестью полей и лесов.

«Похоже, деревня начала мне нравиться!» — неожиданно поймала я себя на этой мысли. «Что бы это значило? Или я настолько быстро устала от городской суеты, или причина кроется совершенно в другом…?»

Арина стояла посреди двора, босиком ступая по мягкой зелени лужайки. Ее спина была обращена к слегка приоткрытой калитке. Положив сумки рядом с полуразвалившимся серым забором, я, стараясь не потревожить подругу, подкралась тихонько и внезапно крепкими объятиями прижала её к себе.

— Женька, — радостно воскликнула Арина, крепко сжимая меня в ответ. — Я так боялась, что ты помиришься со своим Ромкой и больше не вернешься. А вчера случайно заглянула к вам домой, и Кристина сказала, что ты сегодня приедешь.

— Нет, с Ромкой всё кончено, — твердо заявила я. — К тому же соскучилась по деревне…

— Ты шутишь?! — изумлённо вскрикнула подруга. — Ну, а как малыш?

— Вечером расскажу подробно, — улыбнулась я, заметив двух парней, выходящих из дома подруги: младшего брата Серегу и старшего Дениса. — Ух ты, уже привела кавалеров домой?

— Привет, Женька! — весело помахал рукой Серёга, стоящий на крыльце.

Денис тоже тепло поприветствовал меня.

— И как это пережил твой отчим? — рассмеялась я.

— Знаешь, в полной мере нормально, если учесть, что мальчики помогли ему пробурить скважину. В нашем колодце нашли какую-то палочку. Прикинь, кто-то сбросил в колодец дохлую кошку. Вчера весь день здесь шныряли люди из этого… Как его?

— Санэпиднадзора? — подсказала я.

— Как ты выговариваешь это слово? Слава богу, меня и маму пронесло. Плохо только бабушке. И отчим не траванулся.

— Так он проспиртован у вас, — снова рассмеялась я.

— Да ты просто излучаешь позитив, — не узнавала меня Арина. — Что с тобой?

Я снова не успела ответить на ее вопрос, потому что к нам подошли Серега с Денисом. Арина взяла меня под руку и вышла вместе со мной, а когда увидела набитые до отвала пару пакетов, рюкзак и сумку, остолбенела:

— Ничего себе! Это ты сама дотащила?

— Конечно, я собираюсь провести здесь целое лето, значит, всё необходимое должно быть под рукой, — спокойно пояснила я.

— Давай мы с Серым поможем донести багаж до дома? — предложил Денис. — Девушкам нельзя носить такие тяжести.

Он выглядел высоким, таким же, как Женька, с теми же чертами лица и короткой стрижкой, тонкими губами и носом с горбинкой. А глаза, словно повидавшие жизнь, темные, как у Сереги, были мудрыми и совсем не злыми.

Дома Кристина также была в шоке от моей тяжелой ноши, которую я тащила из города. Сергей с Денисом поздоровались с моей мачехой.

— Ребята, спасибо вам за то, что помогли моей Жене. Пойдемте чай пить, я вчера печенье испекла.

Моя губа дрогнула, расползаясь в нежнейшую улыбку. Суета вокруг, созданная моей жизнерадостной мачехой, буквально окрыляла душу. Она источала такую светлую энергию, что стоило оказаться рядом — сразу становилось легче дышать. Казалось, её неуёмная энергия превращает этот тихий деревенский уголок в настоящий очаг тепла и комфорта. Городские будни притупили ощущения, оставив лишь тягостное чувство опустошённости. Но стоило переступить порог этого дома, как ощущение потерянности улетучилось. Рядом с Кристиной душа отдыхала и расправлялась, как крылья птицы перед полётом. Даже самой себе признаться страшно приятно, насколько умело она создавала атмосферу счастья и домашнего уюта.

— Спасибо, — вежливо отказался Денис и поволок за собой младшего брата, желающего полакомиться. — Но нам уже пора.

Едва перешагнув порог дома, я почувствовала тёплое прикосновение руки Кристины, обнимающей меня за плечи. Её голос звучал ласково и взволнованно одновременно:

— Ну что, милая, как малыш? Тебе его показали на мониторе? А снимок сделали? Сейчас столько много новых технологий…

От искреннего волнения мачехи стало неловко, и я виновато улыбнулась:

— А нет никакого малыша.

Радость на лице Кристины мигом сменилась тревогой:

— Аборт…?

— Не было никакой беременности в принципе. Это просто-напросто отравление.

— Отравление? Но где… Как? Дома всё свежее…

— Думаю, дело не в нашем доме. Арина сказала, из колодца достали мёртвую кошку. Они же оттуда воду берут, а я, видимо, у них и попила.

— Кошмар! А если бы всё закончилось хуже…

Однако моё настроение оставалось бодрым:

— Перестань, обошлось. Я жива и здорова! Кристин, я так кушать хочу, просто умираю с голода! В квартире вообще еды не было.

Кристина засияла от моих слов и, крепко взяв меня за руку, быстро повела на кухню:

— Пошли-пошли скорее! Настоящая домашняя еда тебя ждёт!

— Можно я буду всё? — простонала я.

— Вот держи, — заботливо говорила Кристина, расставляя передо мной ароматные блюда и создавая вокруг настоящую тёплую семейную обстановку. — Кушай, моя хорошая. Кстати, Жень, чуть не забыла… Тут тебя вчера Андрей искал.

— Андрей? — переспросила я.

Серега влетел к себе домой и, когда нашел Женьку в его комнате, стряс брата:

— Отгадай, кто приехал?

— Ты что себе позволяешь?! — вырвался Женька, твердо делая вид, что ему безразличны слова брата. — Понятия не имею, кто это приехал…

Он повернулся к Сереге спиной и расплылся в улыбке. Постоял пару секунд и рванул к выходу.

— Ты куда? — крикнул вслед Серега, но тот проигнорировал вопрос.

Я включила плеер и удобно устроилась на широком подоконнике открытого окна, прислонив спину к деревянной раме и подтянув колени вверх. Было прекрасно осознавать, что впереди целое лето свободы, полное чудес тихой сельской жизни. Погруженная в музыку и лучи света, я чувствовала себя лёгкой и свободной, словно парящая птица, наполняемая свежим воздухом каждой клеточкой тела.

И вдруг перед глазами мелькнул странный силуэт. Открыв глаза, я замерла от неожиданности: прямо перед моим лицом висел огромный серый паук-крестовик, спускавшийся на тонкой нити сверху. Его длинные лапки двигались так, будто он готов был сорваться и приземлиться прямо на меня.

Я истошно закричала от ужаса и, совершенно потеряв контроль над собой, сорвалась с края подоконника, отчаянно размахивая руками, пытаясь удержаться и избежать падения на землю.

И второй неожиданностью оказался тот, кто сидел рядом на корточках и наблюдал за мной, видимо, давно. Он же и поймал меня, успев удержать, мягко притягивая к своему телу.

Мои ладони уперлись в землю поверх его плеч. Его же руки обвили мою талию. Белые волосы заструились вниз, коснувшись его щек. Время словно остановилось, все происходило медленно. Я видела, как увеличивались зрачки его глаз и выражали растерянность и страсть, вглядывались в мое вспыхнувшее огнем лицо. Приоткрытые губы едва улыбались. Еще немножко, и он беспрепятственно меня поцелует…

Рита рыдала, мечась по комнатам и выкрикивая угрозы покончить с собой. Андрей оставался холоден и равнодушен, лишая девушку последней надежды. Мать Ольга, доведённая до слёз отчаяния, тщетно пыталась утихомирить дочь.

Категорично направился к выходу Илья, отец Риты.

— Дорогой, ты куда? — сдерживая слезы, вскрикнула Ольга.

— К Дибровым! Пусть знают, этот кобель женится на нашей девочке, или я порву дружбу с Лёшей окончательно!

Я резко поднялась, испуганно глядя на дерево, откуда исчез тот самый страшный паук. Нервно осмотрела себя со всех сторон, словно ожидая увидеть жуткое существо прямо на своей коже.

— Что случилось? — встревоженно спросил Андрей, поднимаясь рядом.

— Там был огромный паук! — прошептала я, показывая рукой в сторону окна, почувствовав холодную волну страха, пробежавшую по телу.

Парень мягко улыбнулся:

— Ты правда так сильно боишься пауков?

Я посмотрела ему прямо в глаза, искренне недоумевая:

— А разве можно их не бояться? Они же ужасные, отвратительные существа!

Андрей медленно осмотрел окно и ветки дерева над ним:

— Никого тут нет, Жень.

Но сомнения всё равно остались:

— Правда? Посмотри ещё раз?

Андрей рассмеялся и подошел ближе ко мне:

— Жень…

Я попятилась назад.

— Жень, я не паук!

Теперь улыбка возникла и на моем лице.

— Почему ты меня избегаешь?

— Избегаю…?

Меня охватило смятение. Андрей властно притянул меня к себе, высокий, мощный, излучавший уверенность и тепло. Рядом с ним вновь возникало странное ощущение, будто мы знали друг друга целую вечность… Но я крепко держалась за воспоминания о словах Арины, вспоминала своё твёрдое решение — никаких новых романов. Перед глазами вставали образы прошлого горя, боли от предательства Романа, чувства к которому до сих пор пульсировали внутри.

Почему же рядом с Андреем сердце билось быстрее, дыхание замирало, а жизнь вдруг наполнялась яркими красками? И каждая клеточка моего тела чувствовала отклик на его взгляд, каждый вдох отдавался тихими звонкими нотами восторга. Даже понимая взаимность чувств, голос благоразумия победил: воспоминание о прежних ошибках оказалось сильнее страсти.

Андрей одарил меня чарующей, слегка застенчивой улыбкой, скользнул взглядом по моему лицу, нежно касаясь волос, задержавшись наконец на моих глазах. Его мягкие зелёные глаза светились загадочной теплотой, трепетом и едва уловимой нежностью, в которой ясно читались глубокие чувства, возможно, даже та самая настоящая любовь…

— Жень, выходи за меня замуж? — тихо шепнул он, заставив моё сердце замереть от неожиданности.

Увидев Михайлова Женьку в окне, спокойно шагающего вдоль улицы и погружённого в собственные мысли, Арина выскользнула на крыльцо своего дома. Поглощённый своими мыслями, Женька вошёл во двор и, не отрывая взгляда от земли, направился к ступенькам, неожиданно натолкнувшись на стоящую там Арину:

— О, привет, ты чего тут стоишь?

— Специально вышла, чтоб тебе в голову не пришло что-нибудь выкрикнуть при моей бабке!

— Вот хотел пойти к Жене, но постеснялся… Арин, а ты сегодня гулять пойдешь? Позовешь Женю? Мы, если что, на речке будем, решили с пацанами порыбачить.

Арина покачала головой и поднесла палец к подбородку:

— А если вы поженитесь, тоже будешь просить меня решить ваши семейные дела??

— Поженитесь… — мечтательно произнес Женька. — Сначала мы с ней задружим, а потом я сразу предложу ей замуж, чтоб она никому другому не досталась.

— А передам твое предложение опять я?

Ещё не придя в себя от случившегося, я машинально опустилась на лавочку, растерянно глядя на него.

— Андрей… Это шутка такая?

Он серьёзно смотрел на меня, решительно настаивая на своём:

— Нет, зачем бы мне шутить? Всё абсолютно серьёзно!

— Андрей, но ведь у тебя уже есть девушка, которая ждёт ребёнка. Поэтому, прости, я не могу согласиться. Ребёнок не должен расти без папы. А то, что было между нами — это ошибка…

— Жень, какая ошибка? Все было прекрасно… Сейчас мне действительно нужно бежать домой, но давай продолжим разговор вечером? Прошу, подожди меня чуть-чуть?

— Оставьте меня в покое, и иди к своей девушке.

— Дождись меня, пожалуйста! Просто дождись, хорошо? — убеждённо попросил он, поспешно удаляясь прочь.

Красота заката идеально гармонировала с моим внутренним состоянием, когда решение наконец-то было принято. Трепетные, щемящие чувства переполняли меня, глядя в окно на игру контрастов на западе, плавный полет нежных и ярких красок. Сердце наполнилось легкостью и освобождением, словно природа сама радовалась вместе со мной. Это ощущение торжества высшего над обыденностью сопровождало каждую секунду, пока я стояла у окна, наслаждаясь волшебством вечера. Закат стал отражением моей внутренней свободы и спокойствия, подарив чувство облегчения и гармонии.

Я оставила игру света на самом пике, когда небесная палитра плавно сменялась оттенками сумерек. Деревня погружалась в мягкий полумрак, на дорогах уже не было видно кур свободно гуляющих и гусей. Давно прошло стадо коров.

Я вошла в свою комнату и, открыв шкаф, наткнулась на тот белый сарафан, который уже висел в шкафу чистым. А может, это тоже знак, что я наверняка приняла правильное решение?!

На пороге моей комнаты появилась Кристина:

— Жень, к тебе пришли.

Глава 12. Препятствия, которые кажутся страшными

Когда Андрей вернулся домой, отец встретил его хмурый, с глазами, полными гнева. Ничего хорошего это не обещало.

— Дошлялся по ночам? — закричал Алексей. — Твои выходки перешли все границы!

— Что опять случилось? — растерялся Андрей.

— А то, что дочь наших соседей ждет от тебя ребёнка, а ты молчишь и бегаешь дальше гулять! — резким криком ответил на его вопрос Алексей.

Андрей тяжело вздохнул, положив ладонь на затылок:

— Отец…

— Не собираюсь терпеть позора! — продолжил грозно Алексей, размахиваясь пальцем перед сыном. — Воспитал я тебя иначе! Ответственность должна прийти. Знаешь же, откуда берутся дети и как предохраняться, никто ведь не заставлял спать с ней?

— Ясно… Понял, — пробормотал Андрей, направляясь к двери.

— А куда это ты собрался? — усмехнулся Алексей. — Не сметь выходить из дома, пока сам не побежишь к Ритке с предложением брака. Или я тебя вот этими руками прикончу.

— Пап, да я её вообще не люблю! — вскрикнул Андрей, пытаясь объяснить отцу. — Уже дал ей деньги на решение проблемы, но она отказалась делать аборт.

— Раз отказалась, значит, ребёнок появится в нормальной семье! — сурово объявил Алексей. — Завтра отправляешься в ЗАГС!

— Хорошо, отец, договорились, — согласился Андрей, притворившись покорным. — Только дай мне напоследок выйти ненадолго к Сэму, мне правда нужно…

— Ни ногой из дому, пока не женишься на Ритке!

Вместе с Ариной, Серегой и Русланом я подошла к живописному месту, где река манила своим быстрым течением, а впереди открывался песчаный пляж. Под нами стоял Женька Михайлов, радостно помахивая рукой.

Мы начали осторожно спускаться по узким тропкам. Первым шел смелый Руслан, вслед за ним Сережа, бережно поддерживая Арину, а я шла последней. Когда стало совсем скользко, Руслан поспешил ко мне на выручку, но его опередил Женя. Его теплая рука нежно сжала мою, уверенно ведя меня вперед, преодолевая последние препятствия.

— Все в порядке? — спросил тезка.

— О да, спасибо.

Руслан усмехнулся, а Серега приобнял Арину, но та хлопнула его по руке, после чего ее скинула.

Лина вошла в комнату брата и печально на него посмотрела:

— Мне так жаль…

— Да что тут уже, — встал со стула Андрей и обнялся с сестрой.

— Сразу понятно, что мы с тобой родня, да? — рассмеялась Лина. — Мастера по сбору неприятностей.

— Мне Женя отказала в браке из-за этой Ритки, да будь она проклята, — вскипел Андрей.

— А Женя и вправду умна, как ты утверждал, — согласилась Лина. — Уступить тебя беременной девушке…

— Никому меня уступать не нужно! Я женюсь исключительно на Жене.

— Андрей, а она и вправду тебя так любит?

— Не любит — полюбит! — уверенно заключил Андрей. — Не зря же есть поговорка — стерпится слюбится…

Лицо Лины стало настороженным, но Андрей рассмеялся и снова обнял ее:

— Пузик растет. Надо бы уже предков в известность поставить.

— Никак не найду подходящего случая…

— Тебе скоро и под моими кофтами не скрыть своего положения.

К вечеру деревня погружается в тишину: замолкли шум трассы и грохот лесопилки среди деревьев, жители скрылись по своим избам. Вместо дневного гомона теперь лишь редкие трели ночных птиц да звонкое стрекотание сверчков. А река словно бы набрала силу — бурлит так ярко и звучно, будто раньше я её совсем иначе воспринимала.

Женька развел костер на берегу, который уютно потрескивал дровами, создавая атмосферу уюта. Недалеко от него Серёга забрасывал удочку, украдкой бросая взгляды на стоящую рядом Арину.

— Ты обратила внимание, как Серёга неотрывно следит за тобой глазами? — с улыбкой прошептала я своей подружке.

Арина хмыкнула и небрежно махнула рукой:

— Пусть себе смотрит, мне-то какая разница. Представляешь, поженились бы мы… Через пару месяцев этот красавчик превратился бы в ленивого лентяя и пьяницу!

Я грустно взглянула на неё и почувствовала жалость. Хорошего примера семейной жизни ей видеть не доводилось.

И мы замолчали. А мне вдруг стало беспокойно. Наш разговор с Андреем остался не законченным. Нет, я не собираюсь строить с ним отношения, но выйдет как-то не по-людски, если он придет, а меня не будет дома.

— Наверное, пойду схожу за кофтой… — придумала я повод, потерев себя руками будто от холода.

Арина с подозрением посмотрела на меня, а нахмуренные брови подруги при свете огня от костра казались еще устрашающими. А Женька протянул мне свою олимпийку.

Максим вышел во двор вслед за Дэном, достал пачку сигарет и закурил. Тут же навстречу попался Сэм. Они обменялись крепким рукопожатием, коротко кивнув друг другу в знак приветствия.

— Ты куда так поздно?

Сэм привычно сунул руку в карман куртки, вытащил сигареты и щелкнул зажигалкой:

— Да вот смэна началас — пошёль на ночную работу.

— Ты еще и на работу здесь устроился? — восхитился Максим. — Всё не было времени спросить, ну как тебе у нас? В доме всё нормально?

— Всё харащё, можэтэ нэ волнаватса. А вы уже скоро уэзжаете?

— Скоро, Сэм. Надеюсь на твою помощь и то, что ты присмотришь за моими девчонками, чтоб тут никто левый не шастал и вдруг никто не обидел.

— Можэтэ на меня палажитса, — уважительно пообещал Сэм. — Мимо и муха нэ пролэтит.

Услышав, как отворилась калитка и зарычал Дэн, мужчины обернулись и увидели кроткую неуверенную девушку.

— Лина? — обрадовался Сэм.

— Здравствуйте, — подошла к ним она. — Дядь Максим, а Женя дома?

— Привет, Лина, Женя уже давно ушла гулять, — ответил он.

— Ясно… — видно было, как она расстроилась. — А я хотела с ней поговорить.

— Что-то важное? — спросил Сэм.

— Нет… — отмахнулась Лина, робко улыбнувшись. — Ну ладно, до свидания.

— Давай я праважу? — предложил Сэм. — На дваре очен тэмно, а мнэ как раз в ваша сторана на работу.

И он пожал руку Максиму на прощание.

Лина замялась, но старалась это скрывать. После расставания с Артёмом предпочитала только одиночество, которому уж точно никогда не разонравятся ее недостатки и куча комплексов. Из-за этого она так быстро и надоела Артёму. Хотелось бы избежать повторения истории и с Сэмом.

Жаркий костёр жадно поглощал старые брёвна и сухие веточки, треща и выбрасывая в тёмное небо яркие искорки. Эх, плохая была мысль создать вид, что мне холодно, думала я, мучаясь от жары в просторной Женькиной олимпийке.

— Чудненький получился вечер! — повторила Арина, потеребив меня за руку. — Женя, что с тобой? Ты где витаешь?

— Извини, что ты сказала? — переспросила я. — Что-то я не выспалась… Сижу дремлю.

— Еще один повод выдумываешь, чтобы свалить домой? — насторожилась Арина. — Еще совсем недавно ты там сидеть не могла от скуки. Что же поменялось?

— Может, прогуляемся? — предложила я. — А то я тут прямо и усну.