Бесплатный фрагмент - Послушная девочка

Глава 1

Я лежала в своей постели, уставившись в потолок, и сердце колотилось так сильно, что казалось — оно вот-вот вырвется из груди.

Боже, что я делаю… Это же неправильно. Он — муж моей мамы. Мой отчим. Мне нельзя даже думать о нём так.

Комната была тёмной, только лунный свет пробивался сквозь щель в шторах, рисуя серебристые полосы на стенах. Часы на телефоне показывали 23:47.

Мама уехала сегодня утром. На целый месяц. В Германию.

«Не скучай, солнышко, Саша за тобой присмотрит», — сказала она, целуя меня в макушку, и улыбнулась так беззаботно, будто оставляла меня с обычным человеком, а не с ним.

С ним.

Александром Владимировичем.

Я уже год схожу по нему с ума. Год. Каждый раз, когда он входит в квартиру, у меня ноги становятся ватными. Каждый раз, когда он смотрит на меня своими стальными глазами, я чувствую, как внутри всё сжимается — и от страха, и от этого запретного, жгучего желания, которое я ненавижу в себе.

Мне девятнадцать. Я тихая, скромная, «хорошая девочка» — отличница филфака. Никто и никогда не догадывался, что внутри меня живёт эта грязная, горячая тайна.

Сегодня мы остались вдвоём в огромной квартире. Впервые за всё время.

Я не выдержу. Я просто не выдержу этот месяц…

Моя рука дрожала, когда я медленно провела ею по животу. На мне только тонкий белый топ и трусики. Ткань уже задралась, обнажив кожу.

Лиза, остановись. Это же извращение. Если он узнает…

Но тело горело. Уже неделю я не могла нормально спать. Каждую ночь мне снилось, как он прижимает меня к стене своим большим сильным телом, как его пальцы скользят по моей коже, как он смотрит на меня так, будто я уже принадлежу ему.

Я хочу его. Так сильно, что мне страшно.

Я сдалась.

Пальцы скользнули под трусики. Я уже совершенно мокрая — просто от мыслей о нём.

О боже, какая же я испорченная…

Коснулась клитора — и тихий, дрожащий стон вырвался из горла. Я прикусила губу…

— Алекс… — прошептала я почти беззвучно, и от одного его имени между ног стало ещё жарче.

Я представила его лицо. Его жёсткий взгляд. Его руки. Как он смотрит на меня сверху вниз. Как говорит низким голосом. Пальцы задвигались быстрее — круговыми движениями, потом глубже. Бёдра сами раздвинулись. Дыхание стало прерывистым.

Я кончу сейчас… прямо сейчас… думая о нём… какая же я…

Представляю, что он рядом со мной. Его дыхание на моей коже. Его руки на моём теле. Его пальцы ласкают меня…

И вдруг понимаю, что я в больше не одна… Дверь моей комнаты открыта.

Время остановилось. Я прекратила дышать.

В проёме стоит он.

Александр. В чёрной рубашке с закатанными рукавами, брюки сидят идеально. Он смотрит прямо на меня. На мою руку, которая всё ещё была между ног. На мой задранный топ. На мои широко раскрытые, испуганные глаза.

Нет. Нет-нет-нет. Пожалуйста, пусть это будет сон. Пусть он сейчас растворится, исчезнет… Боже… Я умру от стыда…

Я замерла. Ужас ледяной волной прошёл по всему телу. Хотелось провалиться сквозь землю. Но я не могла даже пошевелиться. Только лежала, как пойманная, с рукой в мокрых трусиках, и слёзы стыда уже жгли глаза.

Он всё видел. Всё. Как я трогаю себя. Он слышал, как шепчу его имя…

— Не останавливайся, — сказал он спокойно. Тихо. Но так властно, что мой желудок сжался.

Я замерла. Пальцы дрожали.

— Ч-что?… Я… — голос сорвался, превратился в жалкий шёпот.

Боже, какой же у меня жалкий голос. Я сейчас расплачусь.

Он шагнул в комнату, закрыл за собой дверь, подошел и сел на край кровати. Матрас прогнулся под его весом. Он был так близко. Я чувствовала запах его парфюма. Тепло его тела.

— Я сказал — продолжай, Лиза.

Я не могу. Я не могу это делать при нём. Это слишком…

Страх смешался с чем-то ещё. С чем-то тёмным и горячим. Я ненавидела себя в этот момент. Ненавидела своё тело, которое подчинялось. Пальцы продолжили двигаться. Медленно. Робко. Под его тяжёлым, немигающим взглядом.

Александр протянул руку и подцепил край моего топа. Медленно потянул вверх, оголяя грудь с торчащими сосками. Его глаза блестели. Он жёстко взял мой левый сосок. Сжал. Потянул вверх. Я всхлипнула — острая боль пронзила грудь и сразу отдалась прямо в низ живота.

Больно…

— Ну же, девочка… — голос был низкий, почти ласковый. — Я хочу видеть, как ты кончаешь.

Его рука легла на мою грудь. Он мял её грубо, уверенно, большим пальцем проводя по соску, щипая так сильно, что я выгнулась и тихо застонала.

Слёзы от стыда текли по вискам.

Мне так стыдно… я лежу перед ним и ласкаю себя, пока он трогает мою грудь… я же его падчерица… но я не могу остановиться… я хочу, чтобы он продолжал…

— Скажи, о ком ты думаешь, — потребовал он, сильнее сжимая мой сосок.

— О… о вас… — прошептала я дрожащим, сломленным голосом.

Он сильнее потянул сосок. Боль была сладкой. Невыносимой.

— Ты представляешь, что это мои пальцы в тебе? Как я трахаю тебя ими?

— Да-а… Алекс…

Я кончаю… прямо сейчас… при нём… я не могу это удержать…

Моё тело уже дрожало. Оргазм приближался стремительно, как цунами. Я не могла это остановить. Пальцы двигались всё быстрее. Его руки на моей груди — жёсткие, требовательные, собственнические. Я чувствовала себя полностью голой перед ним.

Всё внутри меня сжалось. Я кончила с громким, дрожащим стоном, который не смогла сдержать. Тело выгнулось, ноги задрожали, киска пульсировала. Слёзы текли рекой. Я рыдала от стыда, от страха, от того, что кончила при нём. При своём отчиме. И мне было так хорошо, что я ненавидела себя ещё сильнее.

Я еле дышала от сладкого, запретного удовольствия.

Александр не отпускал мою грудь. Он продолжал мять её, щипать, пока я дрожала и всхлипывала, полностью разбитая.

Когда я наконец обмякла, он медленно убрал руки. Я лежала перед ним — растрёпанная, мокрая, красная, с задранным топиком и слезами на лице.

Он протянул руку к моим трусикам. И его пальцы оказались там, где только что были мои. Я дернулась и попыталась свести ноги, он он шикнул на меня.

— Ш-ш-ш! Лежи спокойно!

Он нежно провел пальцами по моим складочкам. Обмакнул их в мою влагу и убрал руку. Поднес пальцы к моему лицу. Наклонился ниже. Его дыхание коснулось моего уха. Я забыла как дышать.

— С этого момента всё будет по-моему, маленькая, — тихо сказал он, размазывая по моим губам мою влагу — Ты больше не будешь трогать себя без моего разрешения.

Он провёл пальцем по моей мокрой щеке, стирая слезинку.

— Поняла?

— Да…

Он встал, поправил рубашку и вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.

Я осталась одна в темноте. Сердце всё ещё колотилось. Между ног пульсировало. Слёзы продолжали течь.

Внутри всё дрожало. Страх. Стыд. И это мерзкое, предательское возбуждение, которое никуда не делось.

Что теперь будет?…

Добро пожаловать в новинку!

Будет очень сладко и горячо!

Помните!

Ваши звездочки — это топливо для моего муза!

А добавление книги в библиотеку — наша нерушимая связь!

Всех люблю!

Глава 2

Я уже стояла в коридоре в своём коротком чёрном платье, когда услышала его голос.

— Лиза. Иди сюда.

Я вошла в гостиную. Сердце сразу заколотилось где-то в горле.

Уже три года, как мама вышла за него замуж. Сначала он был просто «Саша» — высокий, строгий, всегда вежливый, но холодный. Я тогда была ещё школьницей, шестнадцать лет, и смотрела на него снизу вверх, как на взрослого мужчину, которого никогда не получится понять. Я влюбилась. Медленно, мучительно, тайно. И теперь каждое его слово, каждый взгляд — это огонь и страх одновременно.

Он сидел в кресле. Расслабленный, в белой рубашке и черных брюках. Выглядел идеально. Как всегда впрочем. В руке бокал виски.

Его взгляд медленно прошёлся по мне — от каблуков до макушки. По моему телу побежали мурашки. Я опустила глаза.

— Ты куда? — спросил он спокойно.

— В клуб… потанцевать с подругами… — голос вышел жалким, дрожащим.

Он встал и медленно подошёл. Очень близко. Его пальцы коснулись моей скулы, потом спустились по шее, легко провели по ключице. Мое дыхание сбилось. Я почувствовала дрожь в ногах.

— Смотри мне в глаза.

Медленно, прилагая усилия и борясь со своим стыдом, я подняла взгляд.

Не трогай меня так… пожалуйста… я сейчас растаю… я же три года мечтала, чтобы ты меня коснулся, и теперь боюсь, что умру от одного твоего прикосновения…

— Красивое платье, — тихо сказал он. — Но ты в нём никуда не пойдёшь.

— Но… они ждут…

— Строптивая девочка. — Его голос и прикосновения плавили тело, пока сознание отчаянно цеплялось за собственные нормы. — Придется плотно заняться твоим воспитанием, чтобы не возникало желания спорить со мной.

Он провёл большим пальцем по моей нижней губе, слегка надавил, заставляя приоткрыть рот. Провел пальцем по кончику моего языка…

Что он делает… Боже…

Алекс провел носом вдоль моей скулы к уху, втягивая воздух. Я судорожно облизнула губы. Тело напряглось и я почувствовала, что возбуждаюсь.

— Сегодня ты танцуешь для меня.

Он забрал у меня из рук телефон, положил его на стол и кивнул на колонку.

— Выбери музыку. Сама.

Я подчиняюсь ему. Сама не знаю, почему, я не могу противится его приказам. Подхожу к плееру и выбираю медленную композицию. Мои чувства такие острые и незнакомые. Внутри всё трепещет от этой игры, которую он ведет со мной.

Тяжёлый, низкий бит заполнил комнату. Он налил себе виски, сел обратно и откинулся, глядя на меня.

— Начинай.

Повернувшись к Алексу спиной, поймала музыкальный ритм и начала плавно двигаться. Я скользила ладонями по телу, повторяя все изгибы. Мои движения были медленными и расслабленными. Подтягивая платье выше, оголяла бедра и сразу отпускала подол, позволяя ткани вернуться на прежнее место.

— Сними трусики, — сказал он вдруг.

Чувствую на себе его горячий взгляд. Медленно выдохнув, я потянула подол платья выше, оголяя бедра. Подцепив белье, я медленно сняла его и откинула в сторону. Сердце билось о ребра как безумное. Теперь я танцевала перед ним с задранным до талии платьем и обнаженной киской.

Возбуждение томной волной накрывает меня. Я чувствую, как мои соски болезненно сжались под платьем, а между ног стало влажно.

Смотрю из под ресниц на Алекса. Он рассматривает мое тело не стесняясь, глаза его блестят, как вчера ночью. От воспоминаний о том, что было ночью, я возбуждаюсь еще сильнее.

— Сними с себя всё — новый приказ. Он медленно подносит бокал ко рту и делает глоток.

Я продолжаю плавно двигаться, руки подрагивают. Пальцы потянулись к молнии. Платье сползло вниз. Я осталась в чёрном кружевном лифчике и туфлях. Соски просвечивали сквозь кружево. Я расстегнула лифчик — грудь вырвалась на свободу, тяжёлая, с возбужденными тёмно-розовыми сосками.

Теперь я перед ним полностью голая. Киска блестит. Соски торчат так, что мне уже больно.

Я перед ним… после трёх лет тайных взглядов и фантазий… я стою перед мужем своей матери и теку, как последняя шлюха… так стыдно…

— Стой.

Я замерла. Дыхание сбилось.

Он встал, медленно обошёл меня. Разглядывал. Как свою вещь.

Он остановился сзади. Я чувствовала его тепло, его дыхание на своей шее. Запах парфюма и виски. Моя киска сжалась.

Под его взглядом я чувствовала себя беззащитной, и без белья это ощущение усилилось в разы.

— Сядь на стол.

Не поднимая глаз, я подчинилась.

— Покажи мне себя.

Я медленно развела ноги пошире. Едва Алекс коснулся взглядом моей киски, низ живота прострелило. Горячее возбуждение увеличило количество смазки. Сладкое томление, острое желание затопило моё сознание.

— Нравится сидеть на моем столе, Лиза?

Он меня не трогал, только смотрел, а я чувствовала себя так, будто в этот самый момент мы занимаемся сексом физически.

— Да… Очень…

Он сократил расстояние между нами и оперся ладонью о стол. Другой рукой обхватил мою ногу и медленно повел от колена выше. Чем ближе он подбирался к тому месту, где я больше всего хотела почувствовать его руку, тем жарче мне становилось.

— Хочу посмотреть, как ты кончаешь. — Костяшкой указательного пальца Алекс провел по моему лобку, останавливаясь в миллиметрах от нужной точки. — Смотри, на меня.

Бедра напряглись. Я ждала. Он не двигался. Прозвучавшие слова подбросили поленьев в бушующий внутри меня огонь, вынуждая его разгореться еще сильнее.

Продолжая смотреть мне в глаза, Алекс коснулся половых губ. Горячая волна прокатилась по телу, оставляя после себя россыпь мурашек. Едва он надавил пальцем на клитор, я тихо простонала и непроизвольно закрыла глаза, на мгновение чувствуя облегчение. Но очень скоро этого уже не было достаточно.

Снова посмотрев на Алекса, я мысленно умоляла о продолжении. Наблюдая за мной, он усилил нажим, заставляя задыхаться от желания почувствовать больше. Сдвинувшись на столе, я вжалась в его ладонь.

— Такая нетерпеливая девочка.

Его голос обволакивал. Прикосновения плавили. Пожар внутри увеличивался.

— Простите, — судорожный выдох.

Облизнув пересохшие губы, я постаралась вести себя сдержаннее, хотя все внутри меня умоляло просто насадиться на его пальцы.

— Я поработаю над твоей выдержкой, — пообещал он.

В каждом действии Алекса чувствовалась спокойная уверенность, в которой мне хотелось раствориться. Ощущение власти надо мной. Несколько лет я уговаривала себя, что это не для меня. Самообман.

Оказавшееся в его власти тело изнывало, сгорало изнутри. Я пыталась сдерживать стоны, но быстро бросила это бесполезное занятие, полностью отдаваясь умелым ласкам. Напряжение сковало тело. Каждый нерв как натянутая струна. Низ живот объяло огнем.

В поисках необходимой опоры, я уткнулась лбом в плечо Алекса.

— Можно я кончу?

— Не так быстро. — Он чуть замедлил движения, ослабил нажим, заставляя поманивший меня приятными ощущениями оргазм отступить. — Потерпи немного.

Хотелось простонать от отчаяния, но я сдержалась. Прикусив губу, я боролась с собой, стараясь обуздать неумное желание получить разрядку.

Алекс продолжил изощренно мучить меня, наращивая давление и темп. Подводил к черте, но не давал ее пересечь. Томил в ожидании. Заставлял изнывать и снова просить разрешения.

— Пожалуйста… пожалуйста…

Он молчал, продолжая настойчиво тереть клитор. Кружил вокруг, гладил, сдавливал его пальцами, вынуждая меня громко стонать. Еще пара минут в таком режиме и на столе подо мной будет мокрое пятно. Не контролируя себя, я сжала бедрами его руку.

— Лиза, веди себя хорошо. Иначе я передумаю, и ты сейчас ничего не получишь.

Я заставила себя раздвинуть ноги. Быть хорошей девочкой было трудно. Не выносимо.

Алекс доводил меня до безумия, а я сдерживала себя, чтобы не начать снова его умолять.

Грудь тоже требовала внимания. Соски затвердели. Я потерла их.

— Я разве разрешал тебе себя трогать? — Раздался горячий шепот у моего уха.

— Простите… — Я вцепилась в край стола, удерживая себя от спонтанных действий.

А он продолжал проверять меня на прочность, мучая настойчивой лаской. Я старалась не кончить без разрешения, но чувствовала, что проигрываю. Тело начало дрожать. Мышцы бедер подрагивали. Меня охватила паника.

Я облизывала губы, тут же кусала их, тихо стонала, выдавая всем этим свое безнадежное отчаяние.

— Прошу… — рваное дыхание мешало говорить.

— Теперь можно, Лиза.

Еще несколько уверенных движений и внизу живота произошел взрыв. Зажмурившись, я сильно прикусила губу, стараясь сдержать стон, но он все равно прорвался на свободу. Обхватив за горло, Алекс вынудил меня открыть глаза. Изображение было расфокусировано. Тело все еще ощущало отголоски яркого оргазма.

Алекс провел пальцем по моим губам, размазывая на них мою смазку.

— Оближи.

Глава 3

Алекс провел пальцем по моим губам, размазывая на них мою смазку.

— Оближи.

Не сводя с него глаз, я подчинилась, с извращенным удовольствием выполняя его приказ. Это порочное занятие приносило мне головокружительное наслаждение, вызывало невероятные эмоции. Со всем старанием я облизывала его палец.

Едва все закончилось, я почувствовала, как ко мне возвращается смущение. Избегая смотреть на Алекса, я прикрыла глаза, уговаривая себя расслабиться.

Испытывать этот неловкий стыд было одновременно мучительно и по-извращенному приятно.

— Мне понравилось смотреть, как ты кончаешь. Сейчас я расскажу тебе правила. — сказал он низко. — И ты будешь их соблюдать.

Он помог мне спуститься обратно на пол.

— На колени.

Я опустилась. Колени коснулись ковра.

— Спина прямая. Грудь вперёд. Руки за спину. Колени шире. Смотри вниз.

Я приняла позу. Киска полностью открылась. Я чувствовала, как воздух касается мокрых, горячих складок.

— Наедине ты называешь меня Хозяин. Ты выполняешь все мои приказы сразу и без вопросов. Ты не трогаешь свою киску и не кончаешь без моего разрешения. Дома ты ходишь голая. Всегда. Одежду надеваешь только с моего позволения. Спишь — голая. Если я тебе не прикажу другого. Твоё тело теперь моё. Я трогаю его когда хочу, где хочу и как хочу. Ты не встречаешься с парнями и не смотришь на других мужчин. За всё, что я с тобой делаю, ты должна меня благодарить.

Он наклонился, поднял мой подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.

— Если ты всё поняла, скажи: «Да, Хозяин».

— Да… Хозяин… — прошептала я дрожащим голосом.

Каждый пункт, который он произносил, вонзался в меня, как раскалённая игла. А я стояла голая, на коленях, и текла всё сильнее.

— Хорошо. Ты полюбишь находиться в этой позе, будешь получала от нее особое наслаждение.

Алекс отошел от меня. Он снова сел в кресло слегка расставив ноги и уперевшись локтями в колени, внимательно наблюдая за мной.

— Ползи ко мне.

Я старалась дышать медленно и спокойно, не давая вихрю эмоций внутри превратиться в ураган. Едва я оказалась рядом, Алекс обхватил меня за шею и притянул к себе, сокращая расстояние между нашими лицами до минимума. Несколько секунд мы смотрели друг другу глаза в глаза, а потом он меня поцеловал. Сначала осторожно, медленно, но уже в следующее мгновение ворвался в мой рот, исследуя его языком. Тихо простонав, я вцепилась в его бедра. Он не просто целовал, он меня подчинял.

— Ты создала мне проблему. — Алекс глазами указал на свой пах. — Решай ее, Лиза. Пососи мне. Глубоко. Трогать себя запрещено. Кончать тоже.

— Да… Хозяин.

Вспоминая, что я когда либо видела или читала про минет, я расстегнула его ремень, ширинку и оголила полностью эрегированный член. Он был великолепен. Атласная головка так и манила облизать ее. Обхватив член рукой и глядя в глаза Алексу, я медленно провела по нему языком. Сразу начала сосать. По-прежнему звучала музыка. Я подстроилась под ее ритм, стараясь понравится Алексу и доставить ему максимум удовольствия. Я не знала, как делать правильно, как ему нравится, поэтому действовала интуитивно. Почувствовав руку у себя на голове, я сжала член сильнее, стала сосать чуть быстрее, брать глубже. Собственное возбуждение уже стекло на внутреннюю поверхность бедер, вынуждая меня снова изнывать.

Я самозабвенно сосала, находя в этом собственное удовольствие. Мне нравилось подчиняться ему. Это возбуждало как сильнейший афродизиак. Невероятно сильно хотелось прикоснуться к себе, чтобы унять это нестерпимое желание между ног, но без разрешения делать этого больше не рисковала.

Алекс обхватил мою голову двумя руками и сделал движение бедрами вперед, проталкивая член глубже. Я едва не закашлялась, но справилась с резким вторжением.

— Давай попробуем еще глубже, Лиза. Дыши носом. Постарайся расслабить горло. Впусти меня целиком.

Я не была уверена, что у меня получится сделать так, как он хочет. Расслабив горло и дыша носом, я попробовала взять глубже, до самого основания. На мгновение у меня получилось, но я тут же отстранилась, ощущая спазмы. Дав себе пару секунд успокоить взбунтовавшиеся рефлексы, под обжигающим взглядом Алекса я попробовала снова. Во второй раз вышло лучше, я смогла задержаться чуть дольше.

— Вот так… хорошая девочка… глубже… соси сильнее…

Похвала теплом окутала нижнюю внутри меня и направила новую порцию возбуждения к половым губам. Я сильнее сжала член, продолжая усердно сосать.

Я сосу своему отчиму… я стою на коленях и сосу ему… мне так стыдно… так унизительно… и мне так нравится… я теку ещё сильнее…

Я давилась, но сосала. Язык кружил по головке, губы плотно обхватывали ствол. Каждый толчок доставал до горла. Я хрипела, захлёбывалась слюнями, но не останавливалась.

Когда он кончил, горячие, густые струи ударили прямо в глотку. Я проглотила всё. До последней капли. Потом, как он приказал, вылизала его член полностью — от головки до основания, до яиц.

Он убрал руку с моих волос.

— Что надо сказать, Лиза?

— Спасибо… Хозяин.

— Теперь иди спать. Голая. И не смей трогать себя.

— Да, Хозяин…

Я встала. Ноги дрожали. Губы опухли и блестели. Во рту стоял густой вкус его спермы. Киска пульсировала так сильно, что каждый шаг отдавался острым, мучительным желанием. По внутренней стороне бедра медленно стекала моя собственная влага.

Шла в свою комнату голая, возбуждённая до безумия и смущённая.

Глава 4

Я проснулась с ощущением, будто всё тело до сих пор дрожит от вчерашнего. Соски стояли твёрдыми, почти болезненными, киска была влажной и горячей, даже простыня между ног намокла. Я лежала на спине, тяжело дыша, и первые секунды просто не могла понять, где я и что со мной происходит.

Боже… что это было?

А потом воспоминания обрушились, как холодный душ.

Вчера. Гостиная. Музыка. Его приказ танцевать. Как я раздевалась прямо перед ним. Как стояла голая на коленях. Как брала его член в рот… как давилась, плакала и всё равно сосала, пока он не кончил мне в горло. Как я проглотила всё до последней капли и вылизала его, как послушная шлюха.

Стыд затопил меня мгновенно. Горячий, густой, невыносимый.

Я на самом деле сделала это! Я стояла на коленях перед своим отчимом и сосала ему. Я проглотила его сперму. Я называла его Хозяином. Что со мной не так? Как я могла? Вчера ночью всё казалось… почти нереальным. А сейчас, при свете дня, это выглядит так грязно, так порочно…

Ноги дрожали. Между ног было мокро. Я ненавидела себя за это возбуждение. Ненавидела своё тело, которое предало меня снова и снова.

В душе горячая вода немного успокоила меня, но когда я вышла и начала вытираться, в голове всплыли его слова:

«Дома ты ходишь голая. Всегда.»

Это же бред… как я могу ходить всё время голая, пусть и дома? Это слишком. Я не смогу.

Но его тихий голос, отдающий приказ уже сидел внутри меня, как заноза. Я стояла перед зеркалом полностью голая, смотрела на своё отражение — на потемневшие соски, на блестящую от влаги киску — и понимала, что подчинюсь…

Голая подошла к двери своей комнаты, приоткрыла её и прислушалась.

Голоса.

Александр и ещё кто-то. Мужской, низкий, уверенный.

— Доброе утро, Дмитрий. Проходи в кабинет, у меня есть пара документов по клубу на выходные.

Дмитрий… его давний друг и управляющий клубами…

Они пошли в кабинет. Дверь закрылась.

Я решила, что пока они там, успею быстро выскользнуть на кухню. Кофе. Бутерброд. Хотя бы что-то нормальное, чтобы прийти в себя. Я схватила короткий шелковый халатик, накинула его и завязала пояс дрожащими руками.

Вышла на кухню. Включила кофемашину, достала хлеб, сыр… руки всё ещё тряслись. Я старалась двигаться тихо, почти не дыша.

Но все равно не заметила, как они вышли из кабинета и зашли в гостиную.

— Доброе утро, Лиза, — раздался спокойный голос Дмитрия.

Я вздрогнула так сильно, что чуть не уронила кружку. Медленно обернулась.

Они оба стояли в проёме гостиной и смотрели на меня. Александр — с холодной, хищной улыбкой. Дмитрий — с интересом.

— Доброе… утро… — прошептала я, краснея до корней волос.

Александр медленно подошёл ближе. Его взгляд опустился на мой халатик.

— Я не разрешал тебе одеваться, — сказал он тихо, но так, что у меня внутри всё сжалось. — Одежду ты должна заслужить. Ты ослушалась — и будешь наказана.

Нет… нет, пожалуйста… не при нём… не при постороннем…

Я начала извиняться.

— Простите… я… я просто хотела кофе…

— Раздевайся полностью, — оборвал он меня. — И покажи себя моему другу. Хочу, чтобы он видел, какая ты у меня послушная девочка.

Я стояла и дрожала. Но пальцы сами развязали пояс. Халатик упал на пол. Я осталась голая перед двумя мужчинами.

— Повернись. Медленно, — приказал Александр.

Я повернулась.

— Потрогай свою грудь. Сожми. Потяни соски.

Мои руки дрожали, когда я обхватила ладонями свои груди. Сжала. Потянула соски. Они были такими твёрдыми, что даже лёгкое прикосновение отдавалось прямо в низ живота.

— Сильнее. Пусть Дмитрий видит, какие они чувствительные.

Я потянула сильнее. Тихий стон вырвался из горла. Стыд обжёг щёки.

— Теперь повернись к нам попкой, прогнись. Выгни спину.

Я развернулась к ним спиной, прогнулась. Кажется, я забыла как дышать от стыда.

— Хорошо. А теперь раздвинь булочки. Шире. Покажи нам свою попку и дырочки.

Я чуть прогнула спину, выставив попку. Руки, как будто не мои, потянулись назад, пальцы вцепились в ягодицы и раздвинули их. Холодный воздух коснулся мокрой киски и тугой попки. Я стояла в самой унизительной позе, открытая полностью.

— Повернись к нам. Погладь свою киску. Покажи, какая ты мокрая. Раскрой губки.

Мои пальцы скользнули между ног. Я была совершенно мокрой. Пальцы легко разошлись по складкам, размазывая влагу. Я всхлипнула.

— Смотри, как блестит, — спокойно сказал Дмитрий. — Уже течёт ручьём. Красивая киска.

— Очень красивая, — согласился Александр. — И уже готова к воспитанию.

Он помолчал секунду, потом тихо сказал:

— А теперь иди за мной. Ты получишь своё наказание.

Я шла за ним в гостиную, чувствуя на себе взгляд Дмитрия. Каждый шаг отдавался в мокрой киске.

Александр сел на большой кожаный диван, взял подушечку и положил её себе на колени.

— Ложись животом на подушечку. Попка должна торчать высоко.

Я легла. Живот утонул в мягкой подушке, попа задралась вверх, ноги слегка раздвинулись. Руки он сам вытянул вперёд и приказал:

— Руки вытяни вперёд и не шевели ими. Не пытайся закрыться. Не дёргайся. Просто лежи и принимай.

Я вытянула руки. Ладони легли на диван. Я лежала полностью открытая, беспомощная, с горящей от стыда кожей.

Александр положил тяжёлую ладонь мне на попу и медленно погладил.

— За что ты будешь наказана, Лиза?

Я всхлипнула.

— Я… я нарушила ваш приказ, Хозяин… и оделась…

— Правильно.

Он продолжал гладить мою попу, иногда проводя пальцами по мокрым складочкам. Я дрожала. Мне было стыдно. Невыносимо стыдно. Но тело предательски отзывалось на каждое его прикосновение.

Какая же я плохая… лежу голая на коленях у своего отчима, пока его друг смотрит… и мне нравится… мне нравится, когда он меня унижает… я испорченная… я мерзкая…

— Будешь считать каждый удар вслух. Громко и чётко. Если собьёшься — начнём заново.

Первая пощёчина обожгла правую ягодицу. Звонко. Сильно.

— Один…

Вторая. Левая. Ещё сильнее.

— Два…

Он шлёпал ритмично, тяжёлой ладонью. После каждого удара сразу гладил горячую кожу, проводил пальцами по мокрым складкам, слегка касаясь клитора, но не давая кончить. Я уже плакала на пятом ударе.

— Пять…

— Смотри, как течёт, — спокойно сказал Дмитрий. — Каждый шлепок делает её ещё мокрее.

— Она любит, когда её наказывают, — ответил Александр и шлёпнул снова.

— Шесть… — я уже рыдала.

Между шлепками он гладил мою попу, раздвигал пальцами мокрые губки, комментировал тихо и уверенно:

— Какая мокрая шлюшка… тебе нравится, когда тебя шлёпают прилюдно? Нравится, что Дмитрий видит, как ты течёшь?

Я не могла ответить. Только всхлипывала и считала:

— Семь… … Восемь…

К десятому удару моя попа горела огнём, ярко-красная, горячая. Я рыдала, слёзы капали на диван, но киска была такой мокрой, что я чувствовала, как влага стекает по бёдрам.

Александр медленно погладил мою пылающую попу.

— Что надо сказать, Лиза?

Я всхлипнула.

— Спасибо… Хозяин…

— Правильно. А теперь ты поможешь мне снять напряжение.

Он потянул меня вниз. Я сползла с его колен и оказалась на полу между его ног. Он расстегнул брюки. Член уже стоял — толстый, тяжёлый, с каплей смазки на головке.

Боже… при Дмитрии… он хочет, чтобы я сосала ему при своём друге… это так порочно… так унизительно… я не смогу…

— Лиза, мне долго ждать? Или ты плохо поняла, что мои приказы надо выполнять быстро? Соси. Кончать тебе нельзя — не заслужила пока.

Я наклонилась. Губы дрожали. Я взяла его в рот. Горячий, солоноватый, огромный. Я сразу начала давиться, слёзы потекли по щекам. Слюни текли по подбородку, капали на грудь.

Дмитрий тихо засмеялся.

— Мне повезло, что я так вовремя пришёл. У вас тут очень интересно.

Александр держал меня за волосы и медленно трахал мой рот.

— Глубже, девочка… вот так… хорошая шлюшка… обхвати губами плотнее… языком по головке… да, вот так…

Я давилась, плакала, но сосала. Язык кружил по головке, губы плотно обхватывали ствол. Каждый толчок доставал до горла. Я хрипела, захлёбывалась слюнями, но не останавливалась.

В процессе Александр приказал низким голосом:

— Раздвинь ножки шире. Прогни спинку. Покажи Дмитрию свои дырочки.

Я послушно раздвинула колени, прогнулась, выставив попу. Я чувствовала, как Дмитрий смотрит на мою открытую, текущую киску и тугую попку.

— Она влажная, — спокойно сказал Дмитрий. — Нравится, когда ты её так воспитываешь.

Я сосала. Давилась. Плакала. Но сосала. Язык кружил по головке, губы плотно обхватывали ствол. Слюни текли ручьём. Я была полностью в его власти.

Когда Александр кончил, горячие густые струи ударили мне в горло. Я проглотила всё. До последней капли. Потом вылизала его член полностью — от головки до основания, до тяжёлых яиц.

— Спасибо, Хозяин… — прошептала я дрожащим голосом, оставаясь на коленях.

Он погладил меня по мокрым щекам и опухшим губам. Посмотрел мне в глаза и спросил Дмитрия:

— Хотел бы попробовать её ротик?

Я вздрогнула всем телом.

Дмитрий улыбнулся:

— Я с удовольствием.

Я побледнела. Ужас сжал горло.

Нет… пожалуйста…

Александр посмотрел на меня:

— Ты готова, Лиза? Отсосёшь ему? Постараешься?

Я умоляюще прошептала:

— Пожалуйста… не надо, Хозяин…

Александр перевёл взгляд на Дмитрия:

— Сегодня моя девочка не готова. Сам справишься.

Потом посмотрел на меня:

— Иди приготовь нам кофе.

Я встала. Ноги дрожали. Попа горела. Губы опухли. Во рту стоял вкус его спермы. Я пошла на кухню голая, чувствуя на себе взгляды обоих мужчин. Меня трясло от стыда и возбуждения.

Я принесла кофе. Александр сказал:

— Сядь тут возле меня на колени, как я тебя учил.

Я опустилась на колени рядом с его креслом. Спина прямая, руки за спину, колени широко. Они продолжали разговаривать о делах клубов, как ни в чём не бывало.

Через полчаса Дмитрий ушёл. Александр проводил его и вернулся.

Он сел в кресло и посмотрел на меня сверху вниз.

— В следующий раз ты должна быть готова взять в рот у того, на кого я укажу. И если будешь стараться — я позволю тебе кончить. А сейчас иди завтракай, потом займись учебой в своей комнате. Приготовь свое расписание. Я хочу знать, когда ты ходишь в университет. Вечером я проведу с тобой еще одно занятие. Тебе нельзя трогать себя и достигать разрядки любым способом. Теперь иди.

Я кивнула, не поднимая глаз.

— Да, Хозяин…

Я встала и пошла на кухню. Киска пульсировала.

Что со мной происходит… Почему я позволяю ему все это?

Глава 5

Весь день я ходила по квартире голая.

Кожа не привыкла к постоянному касанию воздуха — лёгкий сквозняк из приоткрытого окна в гостиной заставлял соски сжиматься в тугие бусины, а по спине пробегали мурашки. Я пыталась учиться. Села за стол в своей комнате, кожа кресла холодила бёдра, клавиши тихо щёлкали под пальцами. Но каждые пять минут взгляд соскальзывал вниз — на собственную грудь, на гладкую кожу живота, на то, как между ног уже блестело. Я сжимала бёдра, но это только усиливало пульсацию.

А внутри всё таяло. Когда наклонялась за чем-то, ягодицы слегка раздвигались, и я чувствовала прохладный воздух там, где не должна была чувствовать ничего. Стыд обжигал щёки, уши горели, а между ног становилось ещё мокрее. Я ненавидела это предательское тепло. Ненавидела, как тело отзывалось, как реагировало мелкой дрожью, как я против воли представляла, что он тут и смотрит на меня, даже когда его не было рядом.

Днём я пыталась писать курсовую. Сидела на ковре, скрестив ноги, и каждый раз, когда меняла позу, задевала клитор. Тихий, почти беззвучный всхлип вырывался из горла. Я кусала губу до крови, чтобы не застонать громче.

К вечеру я уже дрожала. Ноги были ватными. Внутри всё ныло — сладко, мучительно, безжалостно. Я не трогала себя. Ни разу. Хотя пальцы сами тянулись.

В семь часов дверь моей комнаты открылась без стука.

Он стоял на пороге в чёрной рубашке, рукава закатаны, и смотрел на меня спокойно.

— Прими душ, — сказал он тихо. — Через двадцать минут жду тебя в кабинете. С расписанием, которое я тебе приказал составить утром.

Я только кивнула, не поднимая глаз.

Душ был спасением и пыткой одновременно. Горячая вода хлестала по коже, смывая этот день, но не смывая желание. Я намыливала грудь — пальцы скользили по соскам, и я вздрагивала, потому что даже это было уже слишком. Между ног я едва касалась — боялась, что если проведу чуть сильнее, то кончу прямо здесь, стоя под струями. Запах моего собственного возбуждения смешивался с ароматом геля — сладковатый, тяжёлый, стыдный.

Ровно через двадцать минут я стояла перед дверью его кабинета. В руках — листок с расписанием. Сердце колотилось так, что казалось, он услышит. Кожа ещё была влажной после душа, прохладный воздух коридора заставлял соски торчать болезненно. Я толкнула дверь.

Он стоял у стола, опираясь на него бёдрами, и просматривал какие-то документы. Свет лампы падал на его руки — сильные, с выступающими венами.

Я опустилась на колени прямо в центре кабинета. Ковёр был жёстким, колени сразу заныли. Спина прямая, руки за спиной, взгляд в пол. Как он учил.

— Подойди, — сказал он, не поднимая глаз от бумаг.

Я поползла на четвереньках. Ковёр царапал кожу. Запах его парфюма — древесный, с ноткой виски — уже заполнял лёгкие. Я остановилась у его ног.

— Ближе.

Я подползла вплотную. Его брюки почти касались моего лица.

Он отложил бумаги. Большой палец лёг мне на нижнюю губу, слегка надавил, заставляя приоткрыть рот. Я почувствовала вкус его кожи — солоноватый, тёплый.

— Хорошая девочка, — пробормотал он. — Встань. Расписание принесла?

Я кивнула, не в силах говорить. Он взял листок второй рукой, пробежал глазами, а большим пальцем продолжал водить по моей губе.

Потом рука спустилась ниже. Обхватила левую грудь. Сжала. Сосок оказался между указательным и большим пальцем — он щипнул, сильно, резко. Я всхлипнула, выгнулась. Жар ударил прямо в низ живота.

— Тихо, — сказал он спокойно. — Я ещё не разрешал стонать.

Вторая рука скользнула между моих ног. Пальцы сразу нашли клитор — уже распухший, мокрый. Он провёл по нему круговым движением, медленно, уверенно. Ноги задрожали. Я опёрлась ладонями о стол, чтобы не упасть.

Он продолжал. Кругами. Легче. Сильнее. Два пальца раздвинули губки, вошли чуть внутрь — ровно настолько, чтобы я почувствовала давление, но не больше. Я кусала губу, чтобы не закричать. Внутри всё сжималось, пульсировало, просило ещё.

— Пожалуйста… — вырвалось у меня шёпотом.

Он убрал руку. Совсем.

— Прогни спину и раздвинь ноги шире.

Я тут же выполнила его приказ. Попа оказалась раскрыта для его внимания. Я чувствовала, как влага стекает по внутренней стороне бедра — горячая, липкая.

Он встал сзади. Ладонь легла на ягодицу — тёплая, тяжёлая. Погладила. Рукой он провёл пальцами по моей щели, собрал влагу и медленно, очень медленно начал размазывать её вокруг ануса. Круговыми движениями. Давя чуть сильнее с каждым кругом.

— Пробовала когда-нибудь в попку, Лиза?

Голос был низкий, почти ласковый.

Я сглотнула. Горло пересохло.

— Н-нет… Хозяин… Я… я девственница. До вас… ничего никогда не было. Ни с кем.

Молчание. Только его пальцы продолжали кружить, теперь уже чуть проникая внутрь — совсем на миллиметр.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Очень хорошо.

Он отошёл на секунду. Я услышала, как открывается ящик стола. Щелчок. Потом холодный, гладкий, смазанный моей влагой кончик коснулся моего ануса.

— Прогнись сильнее. Расслабься. Дыши.

Я прогнулась. Лоб упёрся в прохладное дерево стола. Руки дрожали. Он нажал. Медленно. Неумолимо. Пробка была не самой маленькой — средняя, толстая у основания. Я почувствовала, как сфинктер сопротивляется, потом — жжение, растяжение, и вдруг — «щелчок», она вошла полностью. Тяжёлая. Полная.

Я застонала — длинно, жалобно. Внутри всё пульсировало теперь и спереди, и сзади. Пробка давила, заставляла чувствовать себя заполненной.

Он похлопал меня по попе.

— Будешь ходить с ней до завтра. Спать тоже. Голой. Поняла?

— Д-да, Хозяин…

Он помог мне выпрямиться. Ноги подкашивались. Пробка при каждом движении напоминала о себе — сладко, мучительно.

— Пойдём ужинать. Дмитрий сегодня составит нам компанию.

В столовой пахло жареным мясом и красным вином. Дмитрий сидел за столом в белой рубашке, расслабленный, с бокалом в руке. Когда я вошла голая, он улыбнулся уголком губ, но ничего не сказал.

Александр сел на своё место. Указал на пол рядом с собой.

— На колени.

Я опустилась. Ковёр под коленями был мягче, чем в кабинете, но пробка всё равно давила. Я сидела, спина прямая, руки за спиной, грудь вперёд.

Он начал кормить меня с рук.

Кусочек стейка, ещё тёплый, с кровавым соком, лёг мне на язык прямо с его пальцев. Я сомкнула губы, чувствуя, как мясной сок смешивается с лёгкой солоноватостью его кожи. Он не торопился — большой палец задержался на моей нижней губе, медленно размазывая сок, заставляя меня облизывать его снова и снова. Следом пошёл кусочек картошки — хрустящий снаружи, мягкий внутри. Потом овощ, сладковатый от глазури. Каждый раз его пальцы оставались у моих губ чуть дольше, чем нужно, и я чувствовала тепло его ладони совсем близко к моему лицу.

Дмитрий сидел напротив и молча резал свой стейк. Его взгляд медленно скользил по моей обнажённой груди, по напряжённым, болезненно твёрдым соскам, по дрожащим бёдрам. Я чувствовала этот взгляд кожей — тяжёлый, оценивающий, как будто меня осматривают как товар. Стыд обжигал щёки, шею, грудь.

Я голая на коленях, с пробкой в попке, и меня кормят с руки, как собаку…

Но чем сильнее был стыд, тем жарче становилось между ног. Пробка давила тяжело и постоянно, заставляя мышцы внутри сжиматься.

А они разговаривали так, будто меня здесь не существовало.

— На следующей неделе в «Velvet» новая поставка из Италии, — спокойно говорил Александр, поднося мне очередной кусок. — Цены выросли на семь процентов. Нужно либо давить, либо искать замену.

— Я бы надавил, — ответил Дмитрий, отпивая вино. — У нас и так маржа тонкая. А с той новой танцовщицей что? Она вчера опять отказалась приват для VIP.

— Поставь её на место, — Александр усмехнулся уголком губ и провёл пальцем по моему соску, заставив меня вздрогнуть всем телом. — Или уволь. Нам нужны только послушные девочки. Согласные брать в рот по первому требованию.

Они оба тихо засмеялись. Я сидела, красная до корней волос, с пробкой, которая при каждом моём вздохе толкалась глубже, и ела с руки мужа моей матери, пока они обсуждали других девушек. Внутри всё переворачивалось — стыд и возбуждение сплетались в тугой, горячий узел. Я ненавидела себя. И в то же время хотела, чтобы он продолжал.

Когда тарелки опустели, Александр откинулся в кресле.

— Пойдем в гостиную. Возьми бутылку виски, Дим. Лиза иди за мной.

Я встала с колен и молча пошла за ними. Пробка колыхалась внутри при каждом движении, заставляя меня кусать губу, чтобы не застонать.

В гостиной Александр сел в глубокое кожаное кресло. Дмитрий устроился напротив. Лёд звякнул в бокалах, когда они налили себе. Запах виски — древесный, с нотками карамели и дыма — быстро заполнил комнату, смешиваясь с запахом их парфюма и моего возбуждения.

— Иди сюда, — тихо приказал Александр, похлопав по полу у своих ног.

Я опустилась рядом. Спина прямая, колени широко, руки за спиной, глаза в пол. Пробка ощущалась особенно сильно в этой позе. Они неспешно пили, разговаривали о клубах, о новых охранниках, о поставках, о деньгах. Иногда Александр лениво гладил меня по волосам, как домашнюю кошку. Иногда медленно покручивал соски. Я сидела, дрожа, и слушала их голоса, чувствуя себя живой, голой, частью интерьера.

Прошло минут тридцать.

Вдруг Александр посмотрел на Дмитрия с лёгкой улыбкой.

— Хочешь десерт?

Дмитрий откинулся глубже, усмехнулся.

— Всегда.

Александр опустил взгляд на меня. Его голос стал ниже, твёрже:

— Ползи к Дмитрию, Лиза. И постарайся ротиком как следует. Покажи, какая ты послушная девочка…

Моё лицо вспыхнуло огнём. Горло сжалось.

Боже… я сейчас буду сосать его другу… прямо на его глазах… голая, с пробкой в попке… какая же я грязная…

Но тело уже двигалось. Я поползла на четвереньках. Ковёр царапал ладони. Пробка толкалась при каждом шаге, заставляя бёдра дрожать. Я знала, что Александр смотрит — на мою голую попу, на чёрную пробку, торчащую между ягодиц, на то, как я теку.

Я остановилась между ног Дмитрия. Руки дрожали, когда я расстегнула ему брюки. Член был уже твёрдым — толстый, горячий, с тяжёлым мужским запахом. Я обхватила его губами.

И в этот момент внутри меня что-то сломалось и одновременно раскрылось.