электронная
288
печатная A5
388
18+
Полный мрак

Бесплатный фрагмент - Полный мрак


4.8
Объем:
178 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4493-0955-6
электронная
от 288
печатная A5
от 388

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

О моём страхе, о моей чёрной грусти, и для тех,

кто исчез во мраке.

Цветёт загадочный сад в летнюю пору.

Тянется сладкий запах бутонов роз, пионов и страха.

Не рви цветы — там шипы.

Уколешь палец — принца нет.

Скорей убеги, как ты обычно пытаешься.

Никто не поможет,

и ты сам себе враг.

Беги до тех пор, пока лес не увидишь.

А там дожди, холодная постель

и туманы.

Сведи всё в шутку

и продолжай кричать,

но без звука, чтобы людей не потревожить.

Беги быстрее.

Помни — когда-нибудь тот летний сад

исчезнет за горизонтом.

И тогда твоей жизни наступит конец.

История первая

Меня убила моя мама.

Я лежал на асфальте весь в крови. Она сбила меня на машине, но даже не остановилась. Она не видела, что это был я. Наверное. Хотя я давно думал, что когда-нибудь она меня прикончит. Я попытался встать, но было очень больно. Нога вывернута, из артерии хлещет кровь, рёбра болят, на голове шишка. Я попытался снова встать, но на деле даже не шевельнулся. Поток крови стал тише, а вскоре прекратился совсем. Я лежал и ждал, когда же я умру. Надо мной пролетела ворона. Одна из всех птиц не спит ночью. Зазвонил телефон. Он не затыкался. Звонок эхом отражался от домов. Я заметил, что не дышу. Кажется, я умер, но что-то не похоже. Оставалось ждать помощи.

Почему-то мне даже не страшно, что меня убила моя родная мать. Мне даже не грустно. Она была настоящим монстром. С детства её ледяной голос отдавал мне приказы и ругал. «Если ты меня так ненавидишь, то тебе стоило сделать аборт!» — помнится, так я ей вчера сказал, а она дала мне пощёчину. Вижу, времени она даром не теряет. Я, правда, только в самых страшных снах мог предположить, что она меня действительно убьёт. «Может, я сплю?» Вдалеке зашумела гроза. «По крайней мере, эта сволочь будет портить жизнь только моему тупому сводному брату… А вот отчима жалко. Такой хороший человек».

Единственным человеком, который ко мне хорошо относился, был отчим. Он заменил мне отца. «Господи, вот не повезло же мне с родителями. Оба дебилы». Отчим носился со мной с одиннадцати лет, иногда мне даже казалось, что я ему родной. Сын у него только мудак. «Надеюсь, он узнает, что мама убийца, и уйдёт к другой женщине. Он заслуживает лучшего». Начался дождь.

Я лежал на мокром асфальте и перечислял в голове всё, что я успел сделать к семнадцати годам. Вроде ничего такого значительного. Я не отличник, не спортсмен, не подавал каких-то больших надежд на будущее. Просто заканчивал школу, чтобы потом прожить простую жизнь. Свадьба, дети, средняя работа, смерть в шестьдесят пять. В принципе, как у всех.

Я вспомнил, как вместе с отчимом ходил на дни открытых дверей в университетах. Что мне тогда сказала мама? «Какой МГУ? Трезво оцени свои силы, тебе дай бог в РГСУ поступить!» А отчим повёз меня в НИУ ВШЭ, говоря, что я смогу учиться даже там. Сразу видно, кто меня любит и верит в меня. Надеюсь, они деньги на моё обучение потратят на ремонт в бабушкиной квартире. Если их заграбастает мама, то сто процентов вложит их опять во что-нибудь на хуй ненужное.

Катя, Саша, Оля, Аня, Оля, Вика. Вот и все отношения. Ничего серьёзного, думаю, никто особо горевать, кроме семьи, не станет. Может, только Коля будет ходить мрачный и всплакнёт. Я знаю его. «Чёрт, должны же были послезавтра сходить на тот рейв!»

Интересно, кто будет плакать на моих похоронах сильнее? Скорее всего, бабушки и тёти, а может, и отчим. Я представил плачущего над моим гробом отчима, и меня накрыла грусть. Как же мне не хочется его покидать! Ещё точно приедет отец, пустит свою скупую, на хер никому не сдавшуюся слезу, сделает вид, что ему меня жалко, потому что «так надо». В школе, скорее всего, поставят мою фотографию при входе и толкнут речь о том, как важно соблюдать правила дорожного движения. Я услышал шум машины. Из-за угла выехала скорая помощь. Меня ослепил свет фар. Закрыть глаза я не мог.

Врачи констатировали смерть. Меня положили в чёрный мешок. Одна из женщин-врачей была очень красивой. Блондинка лет двадцати пяти. Машина тронулась. Дождь за окном усилился.

Я оказался в морге. Мне вправили ногу и закрыли глаза. Затем двое мужчин положили мой труп на стол и задвинули внутрь. Я оказался в холодильнике. Дверцу закрыли. Оставалось ждать утра. «Жизнь — это постоянное ожидание чего-нибудь… А теперь и смерть превратилась в ожидание».

Я лежал в холодном шкафу уже очень долго. «Вот интересно, все ли мёртвые вот так же лежат и ждут своих похорон? Интересно, можно ли с ними как-нибудь связаться?» В нашу самую первую семейную прогулку отчим мне сказал, что деревья могут телепатически общаться с помощью крон и корней. Я запомнил эту чушь, и она до сих пор греет моё сердце. «А могут ли так же делать мёртвые?»

До начала смены я подсчитывал свои грехи, чтобы понять, куда я попаду — в рай или ад. Вроде я был хорошим человеком, но проблема только в том, что я агностик. Наверное, меня за это накажут, хотя я хороший человек… вроде.

Жутко не хватало музыки. Я вспомнил строчки песни, которые витали у меня в голове: «She laughs like a God. Her mind’s like a diamond…» Эти строчки закрутились у меня в голове. Вдруг я задумался о самом непонятном. Я лежал в холодильнике для трупов, но мне не было холодно. Я чувствовал нормальную комнатную температуру. Вот это непонятно. Хотя, может, я не чувствовал ничего, вот мне и казалось, что мне «нормально». Всю жизнь я не мог понять, что происходит, и даже после смерти это не изменилось. Где ответы, которые мне должны были дать? Где объяснения и всякая такая чепуха, в стиле «Смысл жизни в том, что…»? Где вообще Бог и почему я ещё не в лимбе?

Дверца открылась, и меня вытащили из холодильника. Мама вскрикнула, я увидел её через закрытые веки. Она закрыла себе рот рукой и отошла к стене. Отчим подбежал к ней и обнял. «Беги от неё, она и тебя прикончит!» «Тело опознано», — сказал патологоанатом. Меня задвинули обратно и закрыли дверцу. Мне стало вдруг жалко маму, но потом я услышал, как заплакал отчим. Моё мёртвое ледяное сердце разорвалось.

Следующий этап — похороны. Событие в жизни каждого человека, где он сможет узнать правду о том, как к нему относились его родные и близкие.

Гроб открыли, и я увидел высокий купол. Дождь шумел в маленьких окошках церкви. Рядом со мной был ещё один гроб с какой-то женщиной. Интересно, она тоже это всё видит? Задаётся ли она вопросом: «Интересно, а этот парень тоже всё это видит?» В куполе было маленькое окошко, оно было, по всей видимости, открыто, потому что мне на лоб упала дождевая капля. Дождь мне нравился. Если похороны, то под дождём, так, чтобы всё очень драматично было. Родственники подошли прощаться. Каждый из них поцеловал меня в лоб. Мама, бабушка, тётя, вторая тётя, дедушка, вторая бабушка, друзья и, наконец, отец. Отчим стоял в стороне и пытался успокоить моего сводного брата. Крышку гроба закрыли. Открыли только уже на кладбище. Первым, что я увидел, была моя рыдающая мать. Сильный дождь бил ей в лицо. Маме было совсем плохо. Ей, наверное, хуже всех, ведь это она сбила меня. Убийца рядом с жертвой у всех на виду. Она, скорее всего, плачет от страха, что все узнают эту тайну. Тётя взяла её под руку и подвела ко мне. Мама упала на колени, но её подняли:

— Милый мой, я так тебя дома ждала, сидела, а ты ходил где-то. Какая же сука тебя сбила? Ты же около дома шёл, ещё чуть-чуть, и дома был бы, я тебе блины напекла, сидела ждала, я так тебя сильно люблю… Прости меня! Прости!

У мамы дрожал голос. Моё сердце вдруг стукнулось, но тут же затихло. «Я вдруг засомневался в том, что это были мамины номера на машине». Мама закричала, а потом потеряла сознание и затихла. К гробу подбежали родственники и, приведя её в чувства, увели её в машину. Я лежал с закрытыми глазами, но всё равно всё видел. К гробу подошли друзья, они что-то сказали, но я их не услышал, я пытался вспомнить номера на машине. «Они точно были мамины!» Ко мне подошли бабушки и тёти, все плакали и всё говорили и говорили. Бабушка надела мне какой-то большой чёрный перстень с блестящим чёрным камнем на указательный палец. «Мне от бабушки-татарки // Были редкостью подарки…» Самое смешное, что моя бабушка действительно была татаркой. Ко мне подошёл отец. Он посмотрел на перстень и сдвинул брови.

— Прости меня. Знаю, я подпортил тебе жизнь, — зашептал он мне, наклонившись. — Я хотел бы всё исправить, но тебя уже не вернуть.

«Да ты мне её сломал!» Отец поцеловал меня в лоб и отошёл. Подошёл отчим с его сыном, моим сводным братом, которого в последний раз я видел на Новый год. Видно было, что сын не в восторге оттого, что он тут находится.

— Привет.

Если бы мёртвые могли хмуриться, то я бы сейчас так нахмурился, что аж лоб бы треснул. «„Привет“? Ты дебил?» Отчим строго посмотрел на сына. «Я подожду в машине! Он мне никто». Мой сводный брат побежал прятаться в большом джипе. «Прости его! — обратился ко мне отчим. — Мне будет тебя не хватать». Отчим наклонился надо мной и прошептал изменившимся голосом: «Наконец ты ушёл!» Он поцеловал меня в лоб, и меня ударила молния. Я очутился в маминой машине. «Что происходит?» Я услышал голос отчима:

— Да будет у тебя комната, успокойся. Ты мой самый любимый сын, сейчас этот оборванец закончил школу, и я его выгоню из квартиры. Его комната уже твоя. Да, даже тот красивый стол твой. Не волнуйся. Я о тебе позабочусь — я твой отец.

Я пролез на место на переднее сидение. На панели автомобиля светилась дата. Это был день моей смерти.

— Да я пойду на что угодно ради тебя. Не волнуйся, я что-нибудь придумаю. Мы в хороших с ним отношениях, я уговорю его съехать.

Я помахал рукой перед лицом отчима. Он меня не видел.

— Ложись спать, уже поздно. Доброй ночи!

Отчим повесил трубку и завёл машину. Я до сих пор ничего не могу понять. Мы проехали по главной дороге и завернули на нашу улицу. До дома оставалось немного. Перед поворотом отчим притормозил, чтобы пропустить выезжающую машину. Не став ускоряться, он медленно заехал в первый поворот. Завернув на такой же скорости второй раз, он вдруг затормозил. Впереди шёл я. Я всмотрелся в лицо отчима. У него напряглись губы. Я занервничал.

— Не делай этого! — крикнул я на него.

Отчим не слышал меня. Он со всей силы нажал на газ. Машина полетела вперёд. Я закрыл глаза руками, но всё равно всё увидел. Мы подпрыгнули. Отчим ускорился и выехал обратно на дорогу. Я вжался в сидение. Он засмеялся.

— Ну вот, проблема решена!

Мне стало жутко страшно. Зазвонил телефон, отчим поставил его на громкую связь.

— Алло?

— Милый, ты где?

Звонила мама.

— Я уже еду домой, скоро буду. А как там Саша?

— Саши ещё нет дома! Так волнуюсь за него. Он даже трубку не берёт. Когда он придёт, я ему такую трёпку задам!

— Будь с ним помягче!

— Не могу, слишком люблю его.

— Не переживай, милая, я уверен, что он скоро будет дома.

— Не могу не волноваться.

— Ладно, я уже вижу дом, через минут пять буду.

Звонок кончился.

— О нет! Где же он! Я так за него волнуюсь! — спародировал маму отчим. — Нда… А меня ещё в театральный не взяли!

Мой страх сменился злостью.

— Ты всё это время врал мне! Ты ненавидишь меня! — Я кинулся на отчима, но, пролетев сквозь него, упал на асфальт. — Ты блядская крыса! Как же ты мог!

Я побежал за машиной, но вид моего тела остановил меня, я в ужасе закричал и в тот же момент исчез.

Я вновь оказался на своих похоронах. Я был ужасно зол, но в то же время жуткая тоска и жалость к моей маме разрывали меня на части. Увидел, как тёти ведут её ко мне. «Мама! Мама! Услышь меня! Беги от него прочь! Мама!» Моя мама была вся в слезах. Она ничего не могла говорить. Нижняя челюсть у неё сильно дрожала. Она наклонилась надо мной и стала меня целовать. «Мама! Мамочка! Как же так вышло!» Её слёзы покатились по моему лицу.

— Я так тебя люблю, мой милый!

Маму оттащили от гроба. «Мама!» Крышку гроба закрыли, и послышались оглушающие удары молотка, поверх барабанной дождевой дроби. Бум — мне семнадцать лет. Бум — я умер. Бум — моя мать будет жить с убийцей. Бум — гвоздь соскочил и впился мне в лоб. Меня положили в яму и стали засыпать землёй. Вскоре всё стихло. Я лежал в темноте и ждал, что будет дальше. Оказалось, что умереть не так уж и страшно. Страшно оставлять любимых на той стороне. Я подумал о маме. Сильнейшая грусть вспыхнула во мне. Она всю жизнь была строга ко мне, а я думал, что она меня ненавидела. Я должен был хотя бы раз в жизни подойти к ней и обнять её, просто потому что… Она так сильно любит меня, а я этого никогда не замечал. И больше я никогда не увижу свою маму… Я никогда не скажу, что люблю её. Я почувствовал, как заплакал. Крупная слеза скатилась по моему лицу и смешалась со слезами мамы. «Даже мёртвые умеют плакать». Я увидел вспышку, а затем я исчез. И больше не было ничего.

История вторая

Близкому человеку, который оказался для меня ещё дальше, чем чужие.

В последнее время я стал часто пересматривать старые видеозаписи с нашей свадьбы. Ксюша тут такая молодая, милая, весёлая. Никак не могу понять, когда она вдруг стала такой мразью, как сейчас. Она как будто вдруг такой проснулась лет пять назад. Где та милая простушка, на которой я женился? Постоянные ссоры, постоянные упрёки из ничего. Она такая злая, что один раз, когда мы ссорились с ней из-за какой-то херни, я вдруг увидел, как у неё глаза загорелись красным пламенем.

Сегодня мы опять поссорились, потому что я вовремя не помыл посуду:

— Какая кому разница, когда я помою посуду, если она нам не нужна в данный момент?

— Потому что я так сказала!

Или вчера мы поссорились потому, что я оставил мыло в душе, а не положил его в мыльницу. И когда она кричит на меня, то клянусь, её голос становится ниже.

Как же она задолбала меня пилить. По любому поводу. Сил уже моих нет. Не жена, а сраная бензопила. Сексом мы больше не занимаемся, на всякие мероприятия не ходим, с праздниками друг друга не поздравляем. Наш брак прогнил, как доски на старом корабле. Чувствую — ещё шаг, и всё. На кой хер мне такая жена?

Я женился на милой девушке, которая встречала меня после работы, готовила всё, что я хотел, баловала меня, с которой был жаркий секс, а не на вот этом куске льда и ярости. Правильно говорят, что после свадьбы женщины показывают свою настоящую суть.

Не думаю, что у неё есть любовник. Она слишком бесящая сука. Вряд ли какой-нибудь мужчина будет готов спать с ней. Не знаю, как она живёт, но её всё раздражает. Как так вообще вышло?

Единственное, что она любит, — это свои платья.

— Когда ты находишься в таком положении, то единственное, что тебя спасает, — это мода!

— В каком «таком»?

— С мужем мудаком и раздолбаем!

— А знаешь, почему я мудак и раздолбай? Из-за тебя! Попробуй поживи с такой супругой, как ты! Ебанёшься!

Эти платья уже не вмещаются в её шкаф, а она покупает ещё, и ещё, и ещё. Каждый месяц — две-три обновки. Как же они меня достали.

Развестись я с ней не могу, так как нашу квартиру, с её связями, отдадут ей. У неё останутся платья, хата со всей мебелью, а меня вышвырнут на улицу. Но хуй ей. Если я лишусь квартиры, то и ей она не достанется. Я всё продумал — я устрою пожар.

— Помой посуду, как поешь, — гаркнула Ксюша, прицокнув каблуком об пол.

— Кто ходит дома на каблуках?

— Я уже выхожу.

— Ну и что? Туфли сними.

Ксюша цокнула языком на меня и ушла с кухни.

— Обязательно помой посуду сразу после еды!

— Ага. Я скоро уезжаю до вечера.

Хлопнула входная дверь. Шикарно! Я не спал всю ночь. Всё время думал, что и как сделаю. На свои заначки я уже снял квартиру, необходимые вещи перенёс. В загсе лежат все бумажки для развода. Теперь нужно действовать. Всё тело задрожало в нетерпении. Я вылил недопитый чай в раковину, включил все конфорки на плите, поставил сковородки и засыпал в них всякий мусор. В комнате я взял три бутылки водки и разлил их по всему дому, начиная от кухни. По идее, всё должно выглядеть как несчастный случай. Как будто я забыл выключить плиту.

Перед выходом я вдруг вспомнил про её платья. Не думаю, что она догадается. Я вбежал в нашу спальню и начал выкидывать их из шкафа. На полу образовалась целая горища. Пайетки сверкали на солнце, освещая бархат и шёлк.

— Вот эта дрянь ахуеет!

Шёлк рвать было труднее всего. Я перенёс клочья материи на кухню. Меня встретил сильный жар плиты. Мусор на сковородках уже начал плавиться. Кинув всё в одну кучу, я быстро собрался и вышел. Оставалось только ждать. Я чувствовал себя маленьким мальчиком, который сделал ловушку и ждал, когда в неё кто-нибудь попадёт.

Я подъехал к главному выходу у вокзала и остановился. Мама должна была приехать двадцать минут назад. Я вгляделся в толпу и увидел, как она спешит к моей машине. Я спохватился и достал из бардачка три иконки. Мама подбежала к машине с чемоданом, я открыл ей дверь.

— Милый мой. Ну, как у тебя дела?

— Давай я закину чемодан в багажник.

Мама прыгнула на сиденье, я положил её чемодан и вернулся обратно.

— Я так устала, кошмар. А как твои дела?

— Да вроде всё так же.

Я завёл машину, и мы поехали.

— Ксюша всё ещё ведёт себя как тиранша?

— Угу.

— И за что тебе такое наказание. Разводись поскорее.

— Я уже подал бумаги.

— Ну вот и хорошо. Но одному быть в твои годы плохо. Есть кто-нибудь?

— Я жене не изменяю, я верный супруг. Вот разведусь, тогда подумаю об этом.

— Ты такой хороший!

Мама наклонилась и поцеловала меня в щёку.

— Я тебя не очень сильно отвлекла от дел, попросив меня встретить?

— Не особо. У меня встреча только через час. Успею тебя подбросить до дома.

— Ого, встреча?

— Бизнес.

— Я так за тебя рада! Скоро всё будет хорошо.

— Да, скоро будет всё просто замечательно.

Подбросив маму, я заехал в кафе, заказал пирожные и стал ждать звонка. Ксюша позвонила только через час.

— Срочно поезжай домой! — крикнула она на меня из телефона.

Я сел в машину и кинул иконки обратно в бардачок.

Я испачкался в золе. Сильный запах гари был ужасен. Мне вдруг стало страшно. Пожарище на деле выглядит пугающе. «Главное не спалиться». Ксюша стояла у чёрной стены и говорила по телефону со страховой компанией. Я обошёл всё вокруг. Ничего не осталось. Ксюша закончила разговор и позвала меня.

— Да?

— У меня к тебе очень важный вопрос.

— Что такое?

— Что я тебе сказала, когда уходила? Помнишь?

Я вспомнил про посуду.

— Пошли со мной. — Ксюша махнула мне рукой и пошла на сгоревшую кухню.

Я пошёл за ней. В золе лежала расплавившаяся посуда, которую я должен был помыть.

— Что я тебе сказала, когда уходила?

— Помыть посуду.

— Ну и какого хера ты этого не сделал?

Ксюша повернулась ко мне и, скрестив руки, бросила на меня озлобленный взгляд училки. «Может, она ведёт себя как сука, потому что как-то узнала про Олю?»

История третья

Вы когда-нибудь понимали, что ваш парень отвратительный?

— Перестань ковыряться в носу.

Марк посмотрел на меня, вынул палец из носа и сделал вид, будто лизнул его.

— Фу, блять.

Марк засмеялся и ткнул в меня грязным пальцем.

— Отстань!

Марк загоготал.

— Да заткнись ты!

Марк помотал головой:

— Хули ты такой зануда?

— Я не зануда! Это отвратительно, мы же в кафе! — прошипел я.

— И что?

Мне захотелось его ударить.

— Просто перестань!

— Ну если ты просишь.

Марк вытер палец об стол.

— Марк!

— Да он чистый! Успокойся.

— Пиздец.

И в очередной раз он портит свидание вот такими выходками. Ну или он не понимает, что это свидание. Может, проблема долгих отношений настигла и нас и теперь у нас вместо свиданий просто ужины. Вот и ведёт себя так. Никогда бы не мог подумать, что я буду в отношениях с таким человеком. Каждый раз, когда он вытворял подобное, я пытался вспомнить, что же то была за причина, из-за которой я в него влюбился. Он слишком сильно изменился, хотя правильнее сказать — раскрылся.

Всю дорогу домой я молчал, а Марк, на всю громкость включив музыку, постоянно подпевал, как мультяшка. Не выдержав, я просто выключил радио.

Дома я сразу пошёл в душ. С холода вода показалась кипятком. Намылив голову, я услышал, как в ванну зашёл Марк.

— Я срать, не обращай внимания.

— А на хуя ты мне это говоришь?

Меня очень раздражало, когда Марк нарушал личное пространство туалетно-противными штуками. Два года совместной жизни, но я всё ещё никак не могу привыкнуть к его голой заднице на туалете или к его противному запаху изо рта по утрам.

— Наверное, кило пять скинул!

«Господи, ёбаный рот, блять». Я постарался забыть то, что он сейчас сказал, но не вышло. Марк не знал меры в таком поведении, это была его самая главная проблема. На внешность он ходячий секс, работа у него отличная, он добрый, милый, но вот эта черта всё рушит. Его любовь к тупым фильмам а-ля «Горько» и юмору «пёрнул — посмеялся» может вывести кого угодно. Я с ним как-то разговаривал насчёт этого, и оказалось, что это его способ отдыхать от постоянной серьёзной работы и моего якобы «снобского» поведения.

«Ничего я не сноб».

Иногда мне кажется, что если я психану от его поведения, прижму его к стенке и начну душить, то он, весь красный, со смехом вытрет об меня козявку.

Я смыл с головы шампунь, но глаза открывать не стал. Марк раздвинул двери душевой кабины, погладил меня по спине и поцеловал в щёку.

— Марк, я очень тебя люблю, но иногда ты как тупой школьник.

— Ты спишь со школьниками? Я звоню в полицию!

Выходя из ванной, я увидел его в одних трусах. Он заметил меня и, сняв трусы, кинул их в меня.

— Иди мойся! — сказал я построже.

— Идьи мьёйсья.

Марк засмеялся, взял полотенце и зашёл в ванну, бросив на меня игривый взгляд.

Перед сном я задал себе один важный вопрос: насколько он может стать мерзким и отвратительным, чтобы я от него ушёл? Да, он хороший человек, он любит меня, и я его тоже, но такое иногда просто невозможно терпеть. Бывает, он меня этим поведением веселит, но очень часто меня это жутко бесит. «Хотя, может, проблема во мне». Я вспомнил, как он во время одной из наших ссор назвал меня «сухим снобом». «Разве я сноб?»

Перед сном я думал о том, настоящая ли у меня к нему любовь, пытаясь припомнить все признаки так называемой настоящей любви.

С утра я проснулся от вони.

— Марк, что за запах?

В ответ я услышал стоны и всхлипы. Повернувшись, я обезумел от страха. Рядом со мной лежало нечто мерзкое… с ужасно раздутым лицом Марка. Меня дёрнуло от испуга. Я вскочил и упал с постели на пол. Это нечто выглядело как огромное желе бледно-телесного цвета. Без рук, без ног, без чего-либо ещё. Просто огромный ошмёток теста, с лицом Марка. Это нечто плакало. Я в панике кинулся прочь из спальни. Я забежал на кухню, схватил нож и забился под стол, закрыв себя скатертью. Страх потихоньку стал отпускать. Что может быть опаснее человека с ножом? Могу поспорить, это шутка Марка. Я решил вылезти из-под стола.

— Марк, у меня нож, и если ты меня испугаешь, то я тебе им ебану!

Мне стало смешно от того, какой хернёй я занимаюсь. Я положил нож, чтобы действительно случайно не ударить им Марка, и вышел в коридор.

— Марк, сегодня выходной, я хотел выспаться! Выходи и не беси меня с самого утра.

В ответ мне была лишь тишина.

— Я знаю, как ты умеешь долго прятаться! Я тебя найду!

Я открыл шкаф, но Марка там не оказалось.

— Марк, тебе двадцать семь лет! Вылезай и иди проветривать комнату! — Я подошёл к другому шкафу и снова резко открыл дверцы. — Да где же ты? Марк, это не смешно!

Я прошёл мимо входной двери.

— Твои ботинки тут, а одежда так же брошена, как обычно, в угол нашей спальни, так что ты где-то сейчас сидишь голый и морозишь свою жопу, я знаю, что ты так долго не выдержишь, мы с тобой отдыхали на севере, ты мне весь отпуск ныл, что тебе холодно!

Я открыл все окна в доме. Холодный весенний ветер задул со всех сторон. Я поискал Марка везде. Его нигде не оказалось, оставалась только спальня. Я на цыпочках подошёл к двери и осторожно открыл её.

— Марк, остаётся только спальня. Я знаю, ты тут!

Я зашёл и поморщился от вони. Запах был таким резким, что меня чуть не вырвало. Я старался не смотреть на то нечто, что лежало на постели.

— Марк, если я сейчас тебя найду, то ты будешь мыть посуду весь месяц!

Я понял, что звучу как мамаша.

— Не буду!

— Ага! Вылезай!

Я посмотрел под постель, будучи абсолютно уверенным, что он там.

— Я тут.

Я поднял глаза и увидел то нечто, что лежало прямо передо мной. Это нечто посмотрело мне в глаза и произнесло:

— Помоги мне.

Первое, что я испытал, — шок. Второе, что я испытал, — ужас. Я отпрыгнул назад и, споткнувшись, упал на стол.

— Марк! Вылезай! Это уже страшно!

— Да пойми ты! — нечто крикнуло на меня. — Это я! Я знаю, что это пиздец как страшно, но это я!

— Ни хуя не смешно! Вылезай!

— Да блять, как ты не понимаешь!..

Я упал на колени и поднял упавшее одеяло, Марка под постелью не было.

— Это я! — снова крикнуло на меня нечто.

В моём мозгу как будто что-то перевернулось, как будто щёлкнуло что-то. Я вскочил, врезался спиной в стол и впился в него руками. Нечто смотрело мне прямо в глаза. Взгляд был как у Марка. Пальцы заболели от того, как сильно я сжал край стола. Я попытался что-то сказать, но у меня не получилось. Горло сжалось, меня душила паника. Сердце билось в горле. Понимание происходящего стало покидать меня, осознанность исчезала. Голова закружилась, ноги подкосились, я попытался схватиться сильнее за стол, но моё тело не слушалось меня. Я упал на пол без сознания. Удар лицом об пол привёл меня в чувства. Я в панике схватил свои вещи и выбежал в коридор. Ничего не понимая, я автоматически надел джинсы и футболку. Схватив ключи и кроссовки, я хлопнул входной дверью и побежал босиком вниз по лестнице. Оказавшись на улице, я прыгнул в машину и, включив зажигание, ударил по газам. Только когда я выехал со двора, ко мне вернулось сознание. Я притормозил, чтобы подумать.

— Всё очень плохо. — Я посмотрел на себя в зеркало козырька, на голове был переполох. — Надо успокоиться и поехать домой. С людьми часто происходит сверхъестественная хуйня. Марка наказали за его поведение… Нет, больше похоже, что меня наказали, за что-то… Или решили проучить, или…

Я заметил взгляды прохожих. Наверное, подумали, что я псих. Я ещё раз взглянул на себя в зеркало козырька.

— Кошмар. Всё очень плохо. — Я закрыл козырёк и сдал назад. — Очень, очень плохо.

Я припарковался и вышел из машины.

— Надо успокоиться. Психовать буду дома.

Мимо меня прошла соседка.

— Здравствуйте, — я улыбнулся ей.

Она не ответила мне.

Я снял кроссовки и остановился.

— Марк?

— Да?

— А теперь всё мне объясни, срыв у меня уже случился, и хуже мне не станет.

— Иди сюда.

— Нет. Я пойду почищу зубы, а ты объясняй.

Я зашёл в ванну и тихо включил воду.

— Я ночью проснулся от сильной боли.

Я намазал пасту и выключил воду.

— Так. И?

— Ощущения были такие, будто меня растворяют. Я хотел разбудить тебя, но не успел. Я попытался встать, но у меня как будто исчезли кости, и стал расплываться… От ужаса я даже звука не смог произнести. Из меня что-то вышло, не знаю что, но от этого такая вонь. А как только это «что-то» вышло из меня, то я сразу отрубился. Я очнулся только часа два назад…

Я прополоскал рот. Надо было что-то делать. «Наверное, это Бог так решил наказать меня… Или на Марка наложили заклятье».

Я зашёл в спальню и посмотрел на Марка. Запах вони стал послабее.

— Так или иначе, нам надо что-то делать, а не психовать.

— Позвони мне на работу, мне надо сказать им, что я заболел и не приду.

— Они без тебя справятся?

— А что ты предлагаешь? Появиться на работе в таком виде? — Марк произнёс это так серьёзно, что у меня мурашки побежали по телу, но как только я посмотрел на то, во что он превратился, возбуждение сразу отпустило.

— Продиктуй номер.

Я сильно закутал Марка в полотенце, чтобы к нему не прилипала пыль и грязь, и посадил его на стул. Надо было убираться и готовить обед. «Я с этим справлюсь. Мало ли говна в жизни было? Если судьба думает, что она может сломать меня, то пошла она на хуй… А это просто Марк, всё тот же, только теперь в этом виде». Удивительно, на что способна любовь. «А для секса у меня всегда есть дилдо в ящике, хотя что такое секс, всего лишь…» Мои размышления перебил Марк:

— Тут очень холодно.

— Я не закрою окно, тут воняет.

— На что тебе духи?

— Эту вонь не перебьёшь духами.

Я взял его на руки и отнёс на кухню. Пока я готовил обед, он рассказывал мне всякие истории. Стоя к нему спиной, я даже забыл, как он выглядит. Я просто слушал его голос.

— Покормишь меня?

— Конечно.

Я сел перед Марком и поднёс к его рту ложку с супом.

— Такой вкусный.

— Спасибо.

Я отвёл взгляд.

— Я знаю, что я выгляжу ужасно, но это не моя вина. Если хочешь, выкинь меня из окна.

— Не говори так. Я люблю тебя и буду о тебе заботиться. Просто сейчас мне сложно на тебя смотреть.

— Посмотри на меня.

Я с трудом перевёл взгляд на него.

— Посмотри мне в глаза.

Я поймал его взгляд. Точно такой, как и был. Я улыбнулся, никогда не мог устоять перед его взглядом.

— Я буду о тебе заботиться.

— Считай, что это репетиция перед появлением детей.

Начался сложный месяц, который как будто бы проверял на прочность нашу любовь. Сначала ухаживать за Марком было противно, даже учитывая всю мою любовь к нему, но уже через неделю я привык к его новому облику. Единственное, что напрягало, — мыть его каждый день. Из его кожи постоянно выделялась какая-то вонючая жижа. Плюс, вместо красивого сексуального тела я полоскал в ванной огромный, набитый органами мешок. В туалет, как выяснилось, он никогда не хотел. Органы для выведения переваренной пищи у него пропали.

Я носился с ним, как с маленьким ребёнком, отчего моя любовь стала только сильнее. За все эти дни я так привык к тому, что он похож на кусок вонючего теста, что мне стало абсолютно всё равно. Какие бы шутки он ни шутил, что бы он ни вытворял, я люблю его и принимаю таким, какой он есть, а в данный момент — страшным уродцем из детских страшилок. Моё принятие дошло до того, что как-то раз я его чуть не взял с собой в магазин.

Я вернулся домой в полпятого, пораньше уйдя с работы. Покормив Марка, я снова закутал его в одеяло, открыл окно и вынес его в гостиную. Мы потратили весь вечер на сериалы. Когда он уснул, я отнёс его в спальню. Надо было ещё доделать дела по дому, а потом можно и спать.

В комнате уже было очень холодно. Боясь разбудить Марка, я тихо закрыл окно, взял второе одеяло и лёг в постель, рядом с ним.

«Как только он вернётся в нормальный вид, я предложу ему выйти за меня».

Месяц ухаживаний за Марком научил меня, что будильники надо ставить на сорок минут раньше, чтобы сделать все свои дела до его пробуждения. Этого времени мне хватает, чтобы приготовить завтрак, проверить почту и сделать ещё какие-нибудь важные вещи. Поэтому, открыв с утра глаза, я испугался, что проспал, ведь будильников я так и не слышал. Взглянув на часы, я моментально вскочил. Я проспал работу на три часа.

— Чёрт!

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 288
печатная A5
от 388