электронная
36
печатная A5
330
12+
Политические дневники

Бесплатный фрагмент - Политические дневники

2016 год в статьях и колонках

Объем:
170 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-4483-6627-7
электронная
от 36
печатная A5
от 330

Политические дневники

2016 год в статьях и колонках

Предисловие

2016 год едва ли войдет в историю страны и мира как важный и запоминающийся. Скорее всего, он останется одним из многих переходных лет или же вовсе сгинет в определении «годы застоя», «годы реакции». Тем не менее этот год был в жизни каждого из нас, и мы так или иначе его пережили — каждый день просыпались, чем-то занимались, а кто-то еще и регулярно писал колонки.

Какой смысл читать старые колонки? Наверное, такой же, как перечитывать дневники: вспоминать, чем и как мы жили, удивляться тому, к чему все это привело, чем кончилось или как быстро забылось. В каком-то смысле, это часть той самой осознанности, о которой так модно говорить сегодня: ни один день, и тем более ни один год не должен быть забыт, но должен быть осознанно прожит, осмыслен и переосмыслен.
Хочу выразить благодарность своей семье и своим замечательным друзьям, которые не оставляли меня одного даже в самые грустные дни ушедшего года — а их, к сожалению, тоже хватало. В наше время надо обладать надежным тылом, чтобы что-то писать: и то, что я не остановился, лишь доказывает, что в моей жизни есть люди, чья поддержка всегда помогает мне. Да, общественный климат в стране такой, что проще замолчать и ничего не писать, уйти в себя и ждать, чем все кончится. Но ради нашего общего будущего, ради тех идеалов, в которые верю я и, хочется верить, верят близкие мне люди, все-таки стоит не молчать, а делать то, что еще можно: писать, выступать, говорить.

Основная часть статей, вошедших в предлагаемый сборник, была опубликована в газете «Ведомости» под рубрикой «Политический дневник». Именно этим обусловлен выбор названия — «Политические дневники». Кроме того, в сборник помещены статьи из других изданий и интервью, данные радиостанции «Свобода». Таким образом, это мой своеобразный творческий отчет за прошлый год. С другой стороны, я позволил себе поместить в него несколько более старых материалов, которые по каким-то причинам не попали в предыдущий сборник — «По тонкому льду».

Федор Крашенинников, 25 января 2017 года.

Готово ли население быть соучастником поражений власти

Статья опубликована в №3992 газеты «Ведомости» от 13.01.2016

В минувшие праздники власть испытала новый метод переложения ответственности за свои решения на широкие народные массы с помощью социологических опросов. В ходе проведенных опросов населения Крыма и Севастополя было установлено, что население этих регионов готово терпеть перебои с электричеством, лишь бы не подписывать договор с Украиной на условиях Киева

В каком-то смысле это очередная реализация давно выведенной формулы «приватизация прибылей — национализация убытков». Сам по себе трюк с социологией апробирован еще в середине марта 2014 г., когда с помощью опроса общественного мнения на всей территории России как бы было легализовано присоединение Крыма. Но в том случае власть призывала население разделить с ней радость победы, а сейчас — ответственность за ухудшение своей жизни. Таким образом, то, что в марте 2014 г. было частью пиара геополитического триумфа, в начале 2016 г. оказалось отходом на новые рубежи обороны.

Нет ничего странного, что люди с радостью готовы были почувствовать себя соучастниками побед и успехов власти. Но это вовсе не значит, что с теми же чувствами они встретят и горечь поражений, и наступающую нищету.

Современная история России знает примеры, когда стремительное нарастание экономических проблем превращало сверхпопулярного лидера в объект почти всеобщей ненависти. В обозримом прошлом это случалось как минимум дважды. Первый раз — с Михаилом Горбачевым, который обещал людям реформы и «социализм с человеческим лицом», но через несколько лет оказался непопулярным и откровенно презираемым персонажем, в каком статусе и сошел с политического олимпа. Вторым этот путь прошел Борис Ельцин, причем в считанные месяцы. Его популярность в 1991 г., когда граждане России, безусловно, верили ему и ждали скорых и счастливых чудес, обернулась разочарованием 1992 г., когда рост цен и болезненная ломка советской экономики отбросили миллионы граждан России в нищету. Сложная система доказательств, однозначно указывающая, что в бедах переходного периода были виноваты прошлые 70 лет экономических экспериментов и нерешительность Горбачева, ни в чем не убедила большинство населения.

Те самые «простые люди», к которым традиционно апеллирует государственная пропаганда, вообще не очень готовы воспринимать сложные логические конструкции, особенно тогда, когда экономические проблемы дошли непосредственно до них. Даже в странах с большими демократическими традициями население не склонно винить себя за неудачи своих же избранников, что же говорить о нашей стране, где все последние годы людей призывали исключительно к лояльности фактически несменяемой власти?

Нравится это кому-то или нет, но наш народ вовсе не большой любитель винить себя в ошибках своих лидеров и тем более каяться за что-то перед всем миром. Какие бы опросы и голосования ни проводились, за все плохое в исторической перспективе будет отвечать власть, персонифицированная в лидере.

Российские муляжи «прямой демократии»

Swissinfo.ch, 17.01.2016 года

Проблема любой современной диктатуры — поиск оснований для своей легитимности. В 21 веке даже самым антидемократическим режимам так или иначе приходится апеллировать к народной поддержке.

В России одним из способов манифестировать близость власти к народу без проведения демократических процедур стали социологические опросы. Современное общество приучено доверять опросам или, во всяком случае, постоянно получать информацию об их результатах, подразумевая, что получает объективную информацию о самом себе. На этом и строится технология манипулирования: данные опросов можно воспринимать как объективные только тогда, когда общество получает равный доступ к разным точкам зрения, а в современной России общество целенаправленно и последовательно подвергается воздействию изощренной многослойной пропаганды, поэтому результаты опросов не просто предсказуемы, они де-факто запрограммированы ею. Собственно, только этим и объясняются фантастические рейтинги Путина — если по всем СМИ его восхваляют 24 часа в сутки, то кого же еще опрашиваемые россияне должны называть как самого влиятельного и популярного? Постоянная трансляция обществу данных опросов создают замкнутый круг: снова и снова узнавая, что все вокруг поддерживают и одобряют политику Путина, опрашиваемые воспроизводят услышанное во время следующих опросов. Постоянно критикуя современную западную демократию, российская власть пытается представить себя как более совершенную и близкую к народу форму демократии. Например, в статье «Опыт прямой демократии», опубликованной в газете «Известия» 2 января 2016 года близкий к Кремлю политолог Андрей Чадаев пишет: «Выборы, то есть ситуация, когда народ реализует своё конституционное право верховного суверена власти, проходят лишь раз в несколько лет — современная динамика жизни требует обсуждения и принятия важных решений гораздо чаще. Ранее организовать большую общегражданскую дискуссию по тому или иному актуальному вопросу было сложно технически — развитие средств цифровой коммуникации сняло этот барьер, открыв дорогу к практической реализации идей „прямой демократии“, до того считавшихся полуутопическими». Казалось бы, все верно. Но как же представляет себе «прямую демократию» путинский пропагандист Чадаев? Где пролегает дорога к ней? Читаем статью дальше и находим разъяснение: «Путинская Россия — это система с постоянно усиливающимся контуром прямой демократии, где социологический инструментарий служит непрерывным, функционирующим в недельном такте средством прямой коммуникации власти со страной. И, кроме социологии, все время появляются дополнительные механизмы — начиная от института общественных палат и заканчивая феноменом ОНФ». Цинизм этой формулы поистине потрясает.

Вопреки обсуждаемым в мире моделям «прямой демократии», вопреки потрясающему и широко известному опыту Швейцарии, где политическая система более всего приближена к реализации принципов прямого народовластия, «прямой демократией» в России предлагается считать перманентные социологические опросы, заказываемые властью и проводимые лояльными ей структурами! Хуже того, инструментами «прямой демократии» объявляются еще и пресловутые «общественные палаты», формируемые исполнительной властью из подручных активистов на основании личной преданности и созданный Путиным «Народный фронт», которые вообще не имеет никакого понятного юридического статуса.

Возможно, Чадаев выражает только свое мнение и ничего больше, но поворот от использования опросов в пропаганде к подмене ими референдумов и плебисцитов произошел еще в марте 2014 года, в разгар событий вокруг Крыма. Тогда две влиятельные социологических службы, ВЦИОМ и ФОМ, провели совместный телефонный опрос жителей России относительно ситуации в Крыму. В исследовании приняли участие 48,59 тысячи респондентов из всех регионов страны. 91,4 процентов опрошенных, согласно этому опросу, поддержали присоединение Крыма к России. Несмотря на то, что речь шла о принципиальном вопросе, никаких юридически значимых попыток зафиксировать позицию граждан России по крымской проблеме сделано не было. Это важно помнить всем тем, кто, вслед за путинской пропагандой, тиражирует миф об общей ответственности всех граждан России за этот позорный инцидент: решение об аннексии Крыма принимали Путин и его окружение, а за позицию всего населения России выдали социологический опрос, который заведомо не имеет никакого юридического значения.

Опрос о присоединении Крыма можно было бы считать разовой пропагандистской акцией и рассматривать его только в таком смысле, если бы не внезапное возвращение Путина к этой идее в самом конце 2015 года. Тогда возникла дилемма: или подписать с Украиной договор о снабжении Крыма электричеством, прописав в нем требуемое украинской стороной указание на юридическую принадлежность Крыма Украине, или отказаться от любых закупок электроэнергии в Украине, обрекая население Крыма на определенные проблемы с энергоснабжением в ближайшие несколько месяцев минимум. Путин однозначно дал понять, что он против подписания договора на украинских условиях, но взять на себя ответственность за неизбежные бытовые трудности жителей злосчастного полуострова не захотел, предложив «узнать мнение людей». В самый разгар праздников, вечером 31 декабря и днем 1 января все тот же ВЦИОМ провел телефонный опрос жителей Крыма. Как сообщается, были опрошены 2 525 человек на всей территории полуострова и 500 человек в городе Севастополе. «6,18% поддержали контракт в украинской версии, 93,2 не поддерживают заключение контракта», — заявил гендиректор ВЦИОМа Валерий Федоров. Отвечая на второй вопрос, 94% жителей Крыма заявили, что готовы к временным трудностям, связанным с неподписанием контракта с Украиной, 5,4% — не готовы. Нет смысла обсуждать, какие на самом деле настроения в Крыму и что бы было, если бы вдруг выяснилось, что жители Крыма не хотят терпеть постоянные перебои с электричеством. Важно другое: если во всероссийском крымском опросе 2014 года Путин зафиксировал всенародную поддержку присоединения Крыма, то с помощью новогоднего опроса он добился возложения ответственности за проблемы с электричеством на плечи тех, кого эти проблемы прежде всего коснутся. В условиях ухудшения экономического положения в России эта технология может оказаться весьма востребованной: любое непопулярное решение, так или иначе ухудшающее жизнь людей, можно проводить через очередной опрос общественного мнения, тем самым возлагая ответственность за принимаемые в кремлевских кабинетах решения на все население страны или, в крайнем случае, на социологов.

Демократия — это прежде всего тщательное соблюдение процедур. По сути, не так важно, о прямой демократии идет речь или о представительной. Любая демократия может считаться работающей только в том случае, если население имеет возможность не только поддержать какое-то решение, но и имеет рычаги для его отмены. Без обратной связи демократия превращается в профанацию, ширму для произвола. Поэтому постоянное проведение российской властью всевозможных социологических опросов и публикациях их данных вовсе не приближает общество к прямой демократии, а совсем наоборот — позволяет навязывать людям позицию власти, как поддерживаемую большинством, а потом еще и использовать опросы как замену юридически значимых процедур демократии.

Несмотря на то, что у нас, жителей России, с демократией все очень плохо, позволю себе последнее замечание: угрозу демократии, тем более в её прямой форме, несут не хакеры, не злонамеренные экстремисты и уж тем более не технологические новшества вроде evoting. Главная угроза для любой демократии — это чиновники, которые получив власть демократическим путем стремятся удержать её в руках всеми возможными способами. Во всяком случае, если история постсоветской России чему-то учит, то только этому: ни Ельцин, ни Путин не захотели отдать полученную власть в положенный срок, а механизмов заставить их это сделать не нашлось — отсюда корень всех наших бед.

Возжигатели царских лампад

Статья опубликована в №4002 газеты «Ведомости» от 27.01.2016

Ближайшие годы неизбежно будут наполнены аллюзиями на события вековой давности. Революция 1917 г. все еще не стала в России историей, и недавние выступления Владимира Путина с критикой в адрес Владимира Ленина и возникшая по их поводу полемика лишь доказывают это.

О Ленине еще многое будет сказано в следующем году, когда так или иначе придется отмечать 100­летие его триумфа. Но в 1916­м Ленина в России мало кто знал. Знаковой и роковой фигурой 1916 г. был Григорий Ефимович Распутин­Новых, 46­ летний крестьянин Тобольской губернии, носивший диковинный придворный титул «возжигателя царских лампад» и игравший непонятную для общества роль при императорской семье.

Реальная роль Распутина при дворе и масштабы его влияния на принимаемые решения, судя по всему, сильно преувеличивались критиками царизма. Тем не менее для недовольных Николаем кругов — и придворных, и умеренно­ оппозиционных, и радикальных — именно он стал символом всех происходящих со страной несчастий, всех неудачных кадровых решений и общей атмосферы кризиса последних месяцев царизма. Распутин нарочито народен, архаичен, брутален, окружен сомнительными личностями — совершенно неадекватен окружающему его европейскому Петербургу. По своему происхождению и настроениям ему скорее место в глубоком подполье, во главе хлыстовской секты, но он трагичным образом близок к самодержцу, а тот не хочет порвать эту связь даже вопреки постоянным докладам органов безопасности о творимых Распутиным бесчинствах и его участии в различных махинациях. Царь методично рвет отношения с теми в своем окружении, кто высказывается о Распутине негативно, и поощряет тех, кто находит способ приблизиться к «старцу». По сути, отношение к Распутину в 1916 г. стало ключевым вопросом в российской политике.

Несмотря на колоссальные различия двух ситуаций, двух миров и двух людей, Распутин при Николае чем­то неуловимо похож на Рамзана Кадырова при Путине. Ключевое сходство в том, как воспринимается этот тандем элитами страны и общественностью. Кадыров, как и Распутин, — несистемный персонаж, явно и откровенно противопоставляемый носителем верховной власти всей традиционной административной и силовой элите. Не секрет, что для многих высокопоставленных силовиков, имеющих за спиной опыт чеченских войн, Кадыров столь же странен и ненавистен в своем нынешнем статусе, как ненавистен был Распутин высшей аристократии и бюрократии Российской империи. Про отношение к Кадырову бюрократии и тем более гражданского общества и говорить нечего — он представляется совершенно чуждым элементом внутри довольно однородной системы российской власти, обладающим невообразимыми для других региональных руководителей возможностями, полномочиями и уровнем неприкасаемости.

Как мы помним, царь в итоге утратил контроль над ситуацией, потерял власть и жизнь. Но первым погиб Распутин. В самом конце 1916 г. его убили — не революционеры, не масоны или либералы, а самая что ни есть политическая элита: двоюродный брат царя великий князь Дмитрий Павлович, один из богатейших и знатнейших дворян — князь Феликс Юсупов и лидер черносотенцев Владимир Пуришкевич.

Референдум о доверии Медведеву:
Как придать смысл бессмысленным выборам

Статья опубликована в №4012 газеты «Ведомости» от 10.02.2016

Ситуация 2011 г., когда оппозиции почти удалось превратить рутинные парламентские выборы в своеобразный референдум о доверии Путину, заставила кремлевских стратегов изрядно поломать голову над проблемой окончательной стерилизации выборов Государственной думы и минимизации их влияния на ситуацию в стране. С одной стороны, посткрымский консенсус элит и официально провозглашаемый президентский рейтинг выше 80% и так не оставляют большого пространства для сюрпризов. С другой стороны, экономическая ситуация ухудшается самым очевидным образом и, несмотря на все принятые меры по выдворению радикальной оппозиции из системной политики, явственным образом ощущается тревога: как бы чего не вышло! При всем при этом выборам нужна интрига, но интрига безобидная, не затрагивающая президента и неприятные ему темы. Похоже, найденное решение и было представлено обществу на состоявшемся съезде «Единой России». Выяснилось, что «Единая Россия» тесно связана вовсе не с президентом, хотя и является его ресурсом, а с премьер-министром и правительством. Как выразился сам Медведев, «Единая Россия» фактически сформировала исполнительную власть в стране — правительство России». Сама эта фраза звучит диковинно для нашей политической системы — будто у нас парламентская республика и правительство формирует победившая на выборах партия, а не президент. Зачем же в феврале 2016 г. власти понадобилась именно такая формулировка?

Если вдуматься, она крайне полезна в нынешних условиях, как и прозвучавшее в том же выступлении на съезде другое двусмысленное заявление Медведева: «Всех результатов, которых добивалось правительство, оно добивалось при помощи и поддержке «Единой России». Медведев, несомненно, вкладывал в эти слова положительный для себя смысл, намекая, что, если бы не действия правительства, все было бы еще хуже, но при желании в них можно услышать и другое — готовность взять на себя, на возглавляемые им партию и правительство ответственность за все плохое, что происходит и будет происходить в оставшееся до выборов время в стране и экономике.

Тенденция возлагать ответственность за все экономические промахи именно и только на правительство преобладает в российской системной политике все последние годы — и на выборах 2016 г. она, судя по всему, станет основополагающей. Медведев и его правительство являются самой высокой из открытых для критики властных инстанций, ведь президента у нас критиковать не принято. Неудивительно, что этим все активно пользуются: вплоть до самого съезда критикой отдельных министров не гнушались и многие депутаты-единороссы. Возможно, креативная идея Кремля как раз и заключается в том, чтобы превратить предстоящие выборы Госдумы в референдум о доверии главе правительства. С одной стороны, это придаст всему процессу хоть какой-то смысл и интригу: даже негативно настроенные к выборам граждане могут увлечься возможностью как-то повлиять на судьбу правительства. С другой стороны, даже самая ожесточенная критика Медведева, правительства и партии «Единая Россия» со стороны допущенных к выборам участников ничуть не повредит президенту и его рейтингу. То есть Дмитрий Медведев вполне может даже и проиграть выборы, а вот Владимир Путин явно планирует их выиграть в любом случае. За всеми этими процессами можно и нужно следить и даже получать некоторое удовольствие от разворачивающейся интриги, но, главное, не забывать: независимо от того, сколько процентов получит «Единая Россия» на выборах, много или мало, итоги выборов не изменят сформировавшийся в России режим власти — во всяком случае, не изменят к лучшему. Дело вовсе не в Медведеве, его правительстве или возглавляемой им партии — и именно поэтому вся предвыборная полемика будет разворачиваться вокруг них.

Что означает «ночь длинных ковшей?»

Swissinfo.ch, 12.02.2016

Нашумевший снос нескольких десятков объектов недвижимости в разных районах Москвы и заявление о продолжении этой практики в ближайшем будущем интересен не как юридический казус, а как очередное столкновение человеческого и имперского ответов на один вопрос: существует ли город для того, чтоб в нем было комфортно жить и работать людям или же люди лишь приложение к помпезным зданиям, широким проспектам и красивым газонам?

К сожалению, мы видим абсолютное торжество имперского подхода, при котором интересы частного человека и его бизнеса без тени сомнений приносятся в жертву авторитарно трактуемым представлениям о том, как такое правильно, что такое законно и что такое красиво. Мы наблюдаем демонстративное неуважение к фундаментальному для рыночной экономики праву — праву собственности. Не сумев доказать свою правоту в судах, не пытаясь решить вопрос рыночными методами, московские власти организовали снос объектов недвижимости, противопоставив праву физическую силу нанятых людей и подогнанной техники.

В ответ на недоумение и возмущение общественности, мэр Москвы Собянин опубликовал в социальных сетях послание, немыслимое ни в одном государстве, хотя бы в теории уважающем право собственности. «Нельзя прикрываться бумажками о собственности, приобретенными явно жульническим путем» — написал Сергей Собянин, и эта запись до сих пор доступна на его странице в социальной сети Вконтакте. То есть, это вполне официальный комментарий, который никто с тех пор не дезавуировал. Публично называть выданные официальными органами документы, подтверждающие право собственности «бумажками, приобретенными явно жульническим путем» — такое себе позволяли только большевики, исходившие из принципа, что все эти буржуйские бумажки априорно бессмысленны и ничего не стоят, как и зафиксированные в них права.

Комментарий Собянина не только ничего не объясняет, но вызывает ряд новых вопросов. Например, чем можно прикрываться частному лицу, если бумажками нельзя? Защищать свою собственность с оружием в руках? Но Россия не Швейцария и не США, у нас оружие для защиты жизни и собственности применять запрещено. Или другой вопрос: а на чем базируется убежденность Собянина в том, что конкретно эти документы получены «явно жульническим» путем? Он опирается на решения судов, установивших факт их незаконного получения? Или мэр Москвы сердцем чувствует, какие документы получены законно, а какие — «явно жульническим путем»?

Кроме нескрываемого правового нигилизма российских властей, о котором уже много лет говорится по разным поводам и на разные лады, мы наблюдаем еще и демонстративное возвращение к типично советскому, директивному решению вопросов местного управления. Советская власть со своими подданными никогда не церемонилась, без долгих раздумий конфискуя, выселяя, отбирая и разрушая. Как и в советские годы, снос неугодной властям недвижимости инициировался сверху и сопровождался агрессивной информационной кампанией. Аргументация, что характерно, вполне традиционная. Когда предшественники товарища Собянина сносили целые кварталы старинной застройки вместе с церквями и архитектурными памятниками, они тоже убеждали людей, что сносятся старые, некрасивые, устаревшие «гадюшники» и «рассадники криминала и антисанитарии», которые мешают проезду и проходу граждан, а также закрывают вид на истинные шедевры архитектуры.

«Вернем Москву москвичам. Её скверы, площади, улицы. Открытые, красивые, любимые». — пишет мэр Москвы в уже цитированной записи социальной сети «Вконтакте». Вернуть Москву москвичам — это прекрасная идея. Вот только дело вовсе не в скверах и площадях, а в том, кто принимает решения о том, какими должны быть эти самые скверы и площади — открытыми или закрытыми, плиткой мощеными или гранитом, и так далее.

Как видно из практики, Собянин имеет в виду что-то прямо противоположное возрождению в Москве полноценного местного самоуправления. Если сегодня мэрия решила, что какие-то постройки можно снести в одну ночь, то не стоит удивляться, если через какое-то время на их месте начнутся новые стройки — вопреки протестам и недовольству жителей. И у новых застройщиков в кармане будут очередных бумажки, которые, впрочем, в любой момент могут снова объявить жульническими.

Москвой должны управлять москвичи, как Женевой управляют женевцы, а Базелем — базельцы — и только тогда они вернут свой город себе. Возвращение надо начинать не со сноса магазинов и кафе, а с передачи максимального количества полномочий с регионального на муниципальный уровень. Население одной Москвы почти в два раза превышает население всей Швейцарии, при этом местных органов власти, наделенных реальными, а не символическим полномочиями, в Швейцарии гораздо больше чем в Москве, де-факто управляемой одним человеком.

Русские туристы любят Европу за извилистые узкие улицы, за живописные домики, облепившие древние соборы, за фермерские рынки на главных площадях, за чистоту и порядок на улицах и часто вздыхают, что на родине все иначе. При этом некоторые искренние любители Европы и поклонники западного образа жизни публично радуются происходящему в Москве, полагая, что снос некрасивых торговых павильонов приближает их город к Парижу, Берлину и Лондону.

К сожалению, это вовсе не так и движение идет совершенно в другую сторону. Красота и комфорт европейских городов держатся на трех простых принципах: местном самоуправлении, уважении к частной собственности и безусловном соблюдении законов. Восхищаясь формой, надо учитывать и содержание. Иначе мы вернемся к сталинской урбанистике — помпезные здания, широкие площади, бесконечные колоннады и величественные статуи, и ничего живого, ничего человеческого, ничего, что сделано для человека, его счастья и комфорта.

Поэтому, если мы действительно хотим, чтоб наши города хоть когда-нибудь стали похожими на европейские, а огромная необустроеная Россия — на уютную и комфортную Швейцарию, рано или поздно нам придется начинать вовсе не с велодорожек, не со сноса киосков и уродливых зданий, а с самого начала — с уважения к человеку, его правам, его собственности. Другого пути нет и, пытаясь его найти, мы просто теряем время и увеличиваем свое отставание.

Муниципализация страны

Статья опубликована в №4021 газеты «Ведомости» от 24.02.2016

Одной из немногих положительных тенденций в развитии современной общественной мысли можно считать начавшееся обсуждение вариантов выхода нашей страны из того печального состояния, в котором она ныне пребывает.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 36
печатная A5
от 330