Бесплатный фрагмент - Погоня за Кустурицей с тремя грациями и завистью богов

Глава 1

Давно собирался рассказать о своих путешествиях, но всё было недосуг, лень, да и не мог решить, подобно буриданову осляти, за какое из них ухватиться в первую очередь, а за какие — уже в следующий черёд, ведь все воспоминания кажутся весьма увлекательными, попробуй откалибруй.

Однако не зря для таких, как я, прописано Милорадом Павичем:

«Если человек долго рассказывает истории, как делал он всю свою жизнь, то рано или поздно этот человек понимает, что его истории, каждую из которых он много раз повторял себе или кому-то другому, бывают, как и все остальные плоды земли, сначала, находясь внутри рассказчика, зелёными, потом, когда их рассказывают, становятся зрелыми, а затем начинают гнить и больше не годятся для употребления. От того, какими сорвёт их рассказчик, зелёными, зрелыми или гнилыми, зависит их вкус и ценность. И в этом тоже их сходство с другими плодами земли…».

В общем, некуда деваться, пора поведать читателям хоть что-нибудь. Посему ныне представляю вашему вниманию рассказ о скитаниях бедного поэта по Сербии.

Врать не стану, поначалу ни о каком таком Кустурице-мустурице я и помышлять не предполагал, а просто прилетел в Белград обыкновенным туристом, практически инкогнито, ибо узнавать меня там было некому. Правда, на всякий случай вашего покорного слугу сопровождали три грации: Лена, Аня и Лиза, этакий охранный ЛАЛ (наслышавшись о любострастности наших близкородственных сербок, они решили не оставлять меня одного в балканских дебрях, а то мало ли что ненароком).

Сербия — о, это восторг!

Это пирдуха, объедение для глаз и обжираловка для живота!

Не скажу, что Белград прямо-таки суперкрасивый город, местами он даже изрядно пошарпанный, но куда как чище Брюсселя и прочих евросоюзовских столиц, засранных понаехавшими потомками африканских рабов и прочих сарациноподобных и иже с ними… Впрочем, тут, как говорится, дело не в одёжке. Для тех, кто немного знаком с европейской историей, найдётся немало знаковых мест в городе, а также в ближних и дальних его окрестностях, мимо которых невозможно пройти равнодушно.

Однако для начала — просто прогулка по городу под мелко моросящим осенним дождиком (небеснорождённые капли настолько микроскопичны, что почти парят в воздухе, и это не причиняет дискомфорта — напротив, приятно освежает). Я степенно попиваю из горлышка бутылки местное пиво «Заечарское» (не бог весть что такое, но вполне приемлемое и недорогое) и глазею по сторонам.

Сверху и снизу — здание Народной Скупщины (парламент) в разных ракурсах.

…Рано или поздно приходит пора, когда проголодавшимся на прогулке туристам надо где-нибудь заморить червячка.

— Мы, сербы, едим мясо с мясом, — сказал мне через несколько дней мой новый друг Мирко (о нём речь впереди).

И эту максиму я отнесу к разряду шуток, в коих нет ни доли шутки. Поскольку местные братушки едят натурально столько мяса, что даже я, закоренелый мясоед, диву давался на протяжении всего путешествия. Так, например, если заказываешь в ресторане или берёшь в столовке какое-нибудь мясное блюдо с гарниром, то гарнир всегда в меньшинстве. Овощей маловато по моим понятиям, салаты скудные, но мяса разных видов — завались, причём это обходится весьма бюджетно даже в понтовых кабаках, о которых было заранее прочитано в интернете с целью их посетить, послушать разновсяких музыкантов (и в которые надо заранее записываться в очередь, иначе не попасть).

О выпивке тоже постараюсь рассказать позже, это отдельная песня, нигде я столь вкусно и много не выпивал, как в Сербии.

К слову, даже домой привёз я из Белграда изрядный шмат местного хамона — там сей копчёный свиной окорок называется «пршут». Считается, что сербы стыбрили рецепт, равно как и само слово, у итальянцев (пршут — заимствование итальянского прошутто и её разновидности, пармской ветчины). Но лично я развернул бы этот вектор ровным счётом на 180 градусов. Потому что пробовал в некоторых местах апеннинского сапога упомянутое прошутто в разных видах — и смею заверить на основании вполне достаточной эмпирики: говно вся эта пармская ветчина по сравнению с ядрёным сербским пршутом (настоящий испанский хамон повкуснее и того, и другого, врать не стану).

Но ладно, это я уже отвлёкся, пора возвращаться к моим насытившимся сильфидам, покуда зависть богов не стала невыносимой…

Выпив и закусив, мои грации желают порезвиться под дождиком — сначала сразиться на мётлах, как и полагается ведьмам, а затем обняться, побрататься (то есть посестриться) — и продолжить прогулку по Белграду.

Я тоже, конечно, иногда приплясываю для отвода глаз, а на самом деле высматриваю, где бы снова прикупить сливовицы, ибо фляжка моя почти опустела.

…Иногда мы забавлялись, соревнуясь в произнесении местных скороговорок — брзалице:

— Криво рало Лазарево криве лазе разорало!

— Шаш деветерошаш, како се раздеветерошашио!

— Сврака свраку прескакала, свака сврака скака на два крака!

— Петар Петру плете плот, са три прута по три пута, брзо плети Петре плот!

— Ко покопа попу боб у петак пред Петровдан?

— Ја канура и канура и оста једна канура недоканурана!

В общем, примерно в таком духе. Сербский язык — он забавный. Например, слово «театр» по-сербски звучит как «позориште», а «гордость» — как «понос». Слова же «курятина», «китаец» и «спички» здесь произносить чертовски нежелательно, поскольку это «псовки», собачий язык, а по-нашему — матюги.

На позориште мы естественным образом набрели в центре Белграда, сами того не предполагая, однако обрадовавшись по факту. Лена не преминула перед ним сфотографироваться, поскольку она глумица (актриса) Молодёжного театра, ей сам бог велел.

А теперь — о самом главном (на мой взгляд) месте в Белграде. Это холм с парком Калемегдан и одноимённой крепостью на вершине. Название проистекает из двух слов на турецком: «Kale» («крепость») и «Megdan» («битва»). Практически во всех войнах сербы рубились тут до последнего, даже после освобождения от османов — в Первую и Вторую мировые войны — супостатам удалось занять город лишь после того, как это место раскатали снарядами до руин.

Ныне крепость восстановлена — не могу сказать, что совсем уж фрагментарно, однако далеко не полностью…

Дальше — вход в Белградскую крепость (она же Калемегдан), а затем и её виды изнутри — те, которые мне и моим спутницам удалось запечатлеть.

Именно об этом месте писал уже упоминавшийся мною Милорад Павич (от него здесь никуда не деться) в своём эссе «Биография Белграда»:

«Легенда рассказывает, что аргонавты, мифологические греческие мореплаватели, оказались однажды в водах Дуная (Истар). Дойдя до места, где река разветвляется надвое, они увидели, что в сторону от водного пути, устремлённого на восток, к Черному морю, течёт второй рукав, манящий на запад, к Адриатике. Говоря другими словами, они оказались там, где в Дунай впадает река Сава. Они назвали Саву Западным Дунаем и по ней продолжили путешествие. Там, где аргонавты назвали одну реку именем другой, с начала каменной эры и до настоящего времени жили люди. На протяжении веков это поселение было столицей сербского государства, а сегодня это главный город Сербии».

Художественный вымысел, естественно, хотя никто этого пока не опровергнул; и — чем чёрт не шутит — над археологическими усилиями Шлимана тоже ведь когда-то смеялись, а он, основываясь на сочинениях Гомера, отыскал не только микенское золото, но и Трою на холме Гиссарлык (к слову, я ходил по следам этого гениального жулика и ворюги — если хватит отпущенного мне срока жизни, то когда-нибудь напишу и об этом)…

А это вид на Саву…

А вот и самая старая церковь Белграда, тоже на Калемегдане. Её название — «Ружица». Некогда она была пороховым складом на месте ещё более древней церковки, потом из склада снова трансформировалась в гарнизонную церковь, после чего опять разрушена и восстановлена весьма своеобразно: многие детали внутреннего убранства — массивные люстры и т. п. — сооружены из использованных гильз. Смотрится величественно, многозначительно и красиво.

Рассматриваем внимательно следующее фото: вот она, люстра из гильз. Полагаю, не одна жизнь пущена на ветер, прежде чем стало возможным соорудить этакое произведение искусства… Дороговато!

Выпив сто грамм в довольно дорогенькой крепостной кафешке и перекурив, можно спуститься в собственно парк «Калемегдан».

Парк красивый, но уже неохота по нему гулять, ноги-то не казённые, да и сумерки нахлобучивают мозг вкупе со всем остальным…

Пожалуй, не стану далее расплываться мыслью по древу, а вернусь к действительности, за которую пока что готова ручаться современная наука.

Итак, на месте Калемегдана в начале III века до н. э. кельтское племя скордисков основало укреплённое поселение под названием Сингидунум. В I веке до н. э. римляне выперли их, явившись из Македонии, и организовали здесь провинцию Мёзия. Город рос и укреплялся (не стану вдаваться во все перипетии, а также рассматривать разных гуннов и готов, шлындравших туда-сюда и доставлявших неприятности — вряд ли моим читателям и читательницам это нужно).

Таки дожили здешние люди до нынешних времён, и это главное.

И теперь мы имеем возможность благодарно созерцать местные исторические красоты — сыты, пьяны и нос в табачке, как говорится. Что ещё надобно славянину для полного счастья, кроме женщин, коих тоже отпущено провидением вполне паритетно на всех достойных мужей, как утверждал один из восточных мудрецов — не то Чжуан-цзы, не то один из его учеников, не суть важно: главное, чтобы каждый не утрачивал свой Путь.

Глава 2

Спонтанно-безадресные прогулки по Белграду то и дело выводили меня и моих спутниц к тем или иным площадям, памятникам, мостам, паркам и храмам, потому начну вторую часть своего повествования с иллюстрации упомянутой стороны наших ни разу не подготовленных, однако столь же счастливых, сколь и увлекательных культурных блужданий.

Напоминаю, что самое сердце Белграда — холм с крепостью Калемегдан — расположен над слиянием Савы с Дунаем.

На фото сверху — памятник Брониславу Нушичу. Это сербский драматург, юморист, поэт и прозаик. Коллегам я по всему миру отдаю дань почтения.

На фотографии внизу — бронзовый памятник князю Михаилу Обреновичу на площади Республики. Это первый памятник с изображением конной фигуры правителя в Сербии (он был убит сторонниками «конкурирующей фирмы» князей Карагеоргиевичей, которым в итоге не удалось воспользоваться результатом преступления… Ничто в мире не меняется, люди всё таковы же, каковы были всегда).

Сверху — храм Святого Саввы, главный престол которого освящён в честь первого сербского архиепископа и национального героя св. Саввы (1175–1236). Образцом при строительстве послужил собор Святой Софии в Стамбуле.

Дальше — церковь Александра Невского. Возведена в память об освобождении русскими Сербии в ходе русско-турецкой войны 1877–1878 годов. А началось всё с переносного храма, доставленного со штабом генерала Михаила Черняева: он был установлен в центральной части Белграда подле здания университета и освящён митрополитом Сербским Михаилом. Затем часовню вместе с отрядом русских солдат перевезли в район боевых действий, а после окончания войны она снова вернулась в Белград. Вскоре часовня была продана с аукциона, а всю утварь перенесли в белградский собор и впоследствии передали новопостроенному храму.

Как видите по верхнему фото, последнего российского императора здесь чтут. Заступился в Первую мировую.