Рука на асфальте могла бы принадлежать манекену: остановившийся жизненный ток окрасил её в меловой. Щупай не щупай, одно: гибкость ушла, пальцы уже костенеют. Лак на ногтях — тёмно-красный, и он способен выдать. Запросто. Не щегольская кожаная куртка, нет. Сегодня холодно, и это естественный сестринский жест — отдать куртку замёрзшей. Как звать-то её маникюрщицу — Оксана, кажется, а может, Ксения. Маникюр совсем новый, позавчерашний, красивый — я прячу ладонь Аньки в своей. Загибаю неподвижные пальцы, формируя из ладони кулак. Вторая рука зажата под мешаниной железа. Не видно. Люди начинают собираться. Они звучат, как стая падальщиков: клокотание слов, жирный шёпот, уже снимающие исподтишка мобильники. На мне лишь царапина — вскользь вдоль лица, как пощёчина. Справедливо: возмущение Вселенной или Бога.
— Мёртвая! — эта толстая тётка обладает интеллектом Эйнштейна. — Она же мёртвая, батюшки!
Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.