Бесплатный фрагмент - Под кожей

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

Привет, уважаемый читатель! Я очень рада, что ты открыл мою книгу и решился погрузиться в мир опасностей и криминала:) «Под кожей» — это психологический триллер и роман, который включает в себя насилие, нецензурную лексику и психологические игры. Главные герои имеют тёмное и тяжёлое прошлое, которое сказалось на них в будущем.

Хочу тебя предупредить о некоторых триггерах, на которые ты можешь наткнуться при прочтении:

✓ Подробное описание сцен насилия, которые включают в себя: убийство; жестокое избиение; оскопление; лишение конечностей, каннибализм.

✓ Тревожное расстройство; ПТСР; социопатия; игры со страхом; психологические игры; суицидальные мысли и попытки суицида

✓ Преследование

✓ Конечно же, большое количество крови

✓ Сцены сексуального насилия и упоминания психологических отклонений в этой сфере

✓ Смерть родителей (за пределами сюжета)

Если вы изучили выше представленный список и вас ничего из этого не напугало. Поздравляю! Эта книга для вас:)) Эта история наполнена неожиданными поворотами, играми криминального мира и, конечно же, чувствами главных героев. Чтобы жить спокойно им придётся вывернуть свой мир наизнанку. И может тогда они обретут своё счастье. Правда…?

ГЛАВА 1. ЭММА

Кровь. Везде кровь.

Она расплывается по мокрому асфальту и заполняет собой всё. Я хочу кричать, но не могу. Горло будто сдавил огромный комок. Повсюду бегают мокрые от дождя крысы, разбросан мусор и осколки стекла. Стены переулка сужаются и, подняв голову, я осознаю, что ему нет конца. Впереди только темнота, залитая кровью. Руки, мой детский сарафанчик и колготки, которые когда-то подарила мама, всё это покрыто красной вязкой жидкостью. От чёрных стен исходят голоса, которые становятся всё громче и агрессивнее.

Убийца! Мусор! Ничтожество! Ты ошибка! Сумасшедшая тварь, которая погубила свою семью! Сдохни! Сдохни! Сдохни!

Я начинаю кричать и пытаюсь закрыть уши руками, но не могу их поднять. Кровь вокруг меня загустела, превратилась в липкую тягучую пастилу. Ньютоновская жидкость — вспомнился термин из учебника, абсурдный и жуткий в этом кошмаре. С каждым резким движением она лишь сильнее затягивала меня куда-то вниз. Не могу вырваться, мои истошные крики никто не слышит. Голоса от стен становятся всё громче, от чего кажется, что мои барабанные перепонки скоро не выдержат. Я будто оказалась в аду, где Дьявол решил покарать меня за все мои грехи. За убийство и разрушенные жизни. Перед тем, как кровь накрыла меня с головой, я вижу безжизненные глаза Лины и чёрный силуэт, который возвышается над ней. Нож в его руке окрашен в красный. Тень, словно демон, пришедший за душой для своего короля. В последний момент он поворачивает голову, но в темноте я вижу только звериный оскал. Это выглядит как предупреждение. Ты следующая.

Я проснулась от своего же крика. Всё тело бьёт дрожь, а по вискам стекает холодный пот. Разум ещё не может понять, в какой реальности я нахожусь. Сажусь в постели и закрываю лицо руками. Чёрт… Когда это всё закончится? Почему даже во сне я не могу жить спокойно? Всю сознательную жизнь меня преследует этот кошмар, когда-то произошедший наяву. Слёзы скатываются по щекам, а плечи сотрясаются в рыданиях. Можно подумать, что пора бы уже привыкнуть к этим снам, но к такому не привыкаешь. Ты как будто вертишься во временной петле, проживаешь один фрагмент сотни раз, но эмоции зашкаливают, как в первый. И от этого с каждым годом всё невыносимей. Вытираю тыльной стороной ладони оставшиеся слёзы и тянусь за телефоном. Время — 6:57. За три минуты до будильника. Как всегда. Черт. Смешно, даже мой мозг даёт мне понять, что у меня нет шанса на утро без расписания. Похоже, мне никогда не удастся нормально поспать.

Нужно собираться… работа ждать не будет. Мне нельзя постоянно сидеть дома, иначе я окончательно сойду с ума. Хотя, возможно, уже сошла. Сама ещё не поняла.

Поднявшись с кровати, я иду в душ, ноги предательски дрожат, а комната расплывается перед глазами. Доковыляв до ванной, открываю дверь и опираюсь руками на раковину, пытаясь выровнять дыхание. Дыши… это просто очередной кошмар… ничего больше. Вдох — выдох.

Встав под струи воды, я откидываю голову назад. Горячая вода обжигает плечи, но я не отстраняюсь. Это было единственное ощущение, которое хоть как-то подтверждало, что я ещё здесь. Что я не в том кошмарном переулке и моя одежда не испачкана кровью. Руки медленно проходят по телу, ощущая выступившие мурашки. Беру мочалку и капаю на неё несколько капель вишнёвого геля для душа. Прохожу ей по рукам, плечам, бедрам, стараясь смыть с себя все воспоминания о том кошмаре. Давай, Эм. Новый день, ты справишься. Думаю я про себя и, смыв всю пену, выключаю воду.

Выхожу из душа, наспех вытираюсь. Влажное полотенце на мгновение кажется липким и красным. Моргаю — иллюзия растворяется. Это просто вода. Я никогда не завтракаю в такую рань, поэтому пью стакан холодной воды и иду собираться.

На смене должно быть спокойно. Ах да… у нас же неотложка. У нас никогда не бывает спокойно.

Переодевшись в серый свитер и простые серые джинсы, я делаю низкий пучок. Посмотрев на себя в зеркало, я снова вижу эти ужасные синяки под глазами, недосып явно даёт о себе знать. Пытаюсь их скрыть консилером, вроде получается. Ну всё. Эмма Грей готова улыбаться, говорить «ожидайте», «заполните анкету» и делать вид, что на душе не пусто.

На работе проще. Люди здесь ломаются и собираются снова. Кто-то плачет от облегчения, кто-то от горя. А я просто… наблюдаю. Человеческий мозг способен вырабатывать столько эмоций. Но мои давно не такие, как прежде. Радость и счастье для меня не знакомы. Я живу в постоянном страхе, отчаянии и горе, которые пожирают меня изнутри. С чувством вины мы вообще лучшие друзья, это чувство меня никогда не покидает. Ну, за 21 год я уже привыкла.

Иногда думаю: что бы сказала Лина, увидев меня сейчас?

Странный вопрос. Она бы сказала, что выгляжу как зомби. Мысли почти вызывают у меня улыбку. Почти…

Лина — моя старшая сестра, разница у нас 5 лет. Мы были не разлей вода, всегда шутили друг над другом, дурачились и таскали вкусняшки с кухни, купленные мамой. Когда мне было 7, отец ушел из семьи, а лучшим другом мамы стал алкоголь. В один момент всё рухнуло. Ну, счастливая семья в наше время редкость, но я не думала, что это коснётся нас. Лина всегда обо мне заботилась, забирая на себя обязанности мамы. Та вообще периодически забывала о нашем существовании. С годами всё вроде бы потихоньку налаживалось, мы научились жить по-другому, но, видимо, мне не суждено иметь семью. Та самая ночь, которая теперь преследует меня в кошмарах, отняла у меня всё. Лины больше нет.

Из воспоминаний меня выбрасывает телефонный звонок. Я беру телефон, чёрт…

— Алло? Да, Келл. Я уже бегу, — говорю я, беря ключи и идя к двери.

— Давай быстрей! Я щас сдохну здесь сидеть, ночная смена меня вымотала, — стонет Келл в трубку. — Я чертовски хочу горячего шоколада и спать.

Я усмехаюсь.

— Не бурчи, я возьму тебе твой шоколад, буду через 20 минут.

Келл вздыхает, и на фоне слышится голос пожилой женщины, видимо, очередной пациент.

— Ладно, Эм, мне пора, тащи сюда свою задницу! — Он сбрасывает звонок, и я сажусь в машину.

Небо застилают затяжные тучи, дорога мокрая от недавнего ливня, и воздух пропитан запахом сырости и мокрого асфальта. Осенний Лондон как никогда радует. Мой старенький Форд, который достался мне от мамы, занесло листьями, и у меня ушло целых 15 минут, чтобы очистить от них машину. По пути на работу я, как и обещала, беру Келлу горячий шоколад.

В отделении больницы же царил свой консервированный ад: запах антисептика, перебивающий человеческую боль, мерцающий свет и монотонный гул голосов.

За стойкой регистрации стоит Келл, который что-то очень старательно пытается объяснить старушке. На его лице видно истощение. Я знаю его 2 года, с тех пор, как устроилась администратором больницы неотложной помощи. Он высокий, довольно милый парень с кудрявыми каштановыми волосами, карими глазами и ямочками на щеках. Я знаю не так много парней, но с ним мне всегда было легко. Хоть мы и видимся только на работе, он умеет вызвать у меня искреннюю улыбку своими иногда глупыми шутками. А это сложно, поверьте. Обычно мне приходится только притворяться, что мне смешно и так далее, чтобы не выделяться. Как только он замечает меня, его лицо озаряет облегчение и лёгкая улыбка.

Я подхожу к стойке регистрации, и когда старушка, наконец, удаляется, Келл поворачивается ко мне и сокрушительно вздыхает.

— Чёрт… Я уж думал, ты никогда не придёшь.

Я протягиваю ему его горячий шоколад.

— Как я могу оставить своего друга на съедение этой беспощадной старушке? — с лёгкой издёвкой говорю я.

Усмехаясь, он забирает стакан и вдыхает запах свежего шоколада.

— Мда уж. Я думал, она из меня все соки выжмет. Пол часа ей пытался объяснить, что здесь отделение неотложной помощи, а не пункт сдачи анализов.

Я смеюсь и хлопаю его по плечу. После иду в комнату для персонала, чтобы переодеться в форму и сменить друга.

Смена началась как обычно. Люди в очереди, кто с повязками, кто с кругами под глазами, кто с жалобами, которые звучат как оправдания.

— Здравствуйте, чем могу помочь?

— Заполните вот здесь.

— Врач вас вызовет.

Всё идёт по накатанной. До тех пор, пока не распахиваются двери.

Он входит быстро, но не суетливо. На нём черная толстовка, маска, закрывающая пол лица и капюшон, который наполовину сполз с головы. У него кровь. Как будто рассечение идёт из-под линии волос через висок. Он держится за бок и, хромая, приближается ко мне. Толстовка тёмная, но видно, что она впитала что-то большее, чем пот.

— Мне нужен врач! — бросает он, не глядя ни на кого.

Его голос спокойный. Слишком. Не вяжется с его нынешним видом. Он подходит к стойке, его дыхание чуть сбито.

Я медленно поднимаюсь с места.

— В… Вам нужно срочно к хирургу, — говорю я, пытаясь скрыть внезапно накатившую дрожь в голосе. Господи, да что на меня нашло?! — Я вызову врача. Прежде чем я нажимаю на кнопку вызова, его грубый голос останавливает меня.

— Не надо, я дойду сам. Просто скажи, в какой кабинет. — Проходя мимо, сказал он, и наши взгляды столкнулись.

Взгляд у него — тяжёлый, темный, опасный. А в нос ударил запах сигарет и что-то очень знакомого. Ветивер? Похоже на то.

И я на секунду забыла, где стою.

— А…в… — заикаясь, начинаю я и пытаюсь найти в компьютерной таблице свободного врача. — В процедурной, врач… будет ожидать вас там. Идите п… прямо и направо.

Больше не сказав ни слова, он исчез в коридоре. Только тогда я заметила на тыльной стороне его ладони, у сухожилий, запёкшуюся кровь. Не тёмно-вишнёвая, венозная, а алая, почти флуоресцентная под неоновыми лампами. Артериальная. Чья-то жизнь была фонтаном, а он был рядом.

И почему-то в животе тревожно защекотало. Странное ощущение. Или это… предчувствие? Встряхнув головой, я стараюсь сосредоточиться на работе. Но этот человек не выходит из моих мыслей. «Что с ним случилось?», «он преступник?», «он кого-то убил?». Пусть я и не увидела толком его лица из-за маски и капюшона, но эти глаза цвета стали тяжело забыть.

Пытаясь угомонить свою внезапную тревожность и дрожь в руках, я перебираю бумаги, скопившиеся на столе. Но как бы я не пыталась сосредоточиться на работе, этот человек не выходит у меня из головы. Я встряхиваю головой, пытаясь прийти в себя. Из размышлений меня вытягивает голос.

— Эмми, с тобой всё в порядке? У тебя руки дрожат.

Подняв взгляд, я вижу обеспокоенную Алис. Одну из медсестёр нашего отделения и по совместительству мою подругу.

— А?… Да. Я в порядке, просто не выспалась, — говорю я, убирая стопку бумаг в сторону.

Она смотрит на меня своими голубыми, как небо, глазами и хмурит брови.

— Ты же знаешь, что я тебя насквозь вижу. Рассказывай, что случилось.

Я вздыхаю, понимая, что от неё мне не отвертеться.

— Только что в отделение пришёл пациент. У него ранение на боку. Не знаю почему, но он меня напрягает, — говорю я, понизив голос до шёпота. — Может быть, я просто себя накручиваю, но что-то в нём не даёт мне покоя.

Алис задумывается, а после вдруг выпаливает через чур громко.

— А! Это тот тип в капюшоне, который похож на маньяка?

Я чуть не давлюсь слюной от неожиданности, и затыкаю ей рот рукой.

— Лис! Ты чё, совсем рехнулась?! Зачем орать на всё отделение?? — Я оглядываюсь по сторонам в надежде, что на нас никто не обратил внимания. Слава богу, все заняты своими делами.

Она убирает мою руку от своего рта и фыркает.

— Господи, да кому мы нужны, Эмми, расслабься. — она наклоняется ближе, опираясь локтями о стойку. — Я видела, как он зашёл в процедурную. По идее, там должен дежурить Антонио.

Я задумываюсь. Антонио работает у нас хирургом. Он достаточно высокий и крепкий мужчина, но не сравнится с человеком, который, по всей видимости, сидит рядом с ним.

Алис кладет руку мне на плечо и чуть сжимает его, желая меня подбодрить.

— Эй, не зацикливайся ты так на нём. У нас и не такие чудики сюда приходят. Тем более есть другие причины для беспокойства. Скажи, когда ты вообще нормально спала? Или хотя бы ела? Ты выглядишь как чёртов зомби.

Переведя взгляд на неё, я ухмыляюсь и беру её за руку.

— Лис, я в порядке, честно. Просто сейчас трудный период, много всего навалилось, сама знаешь. — Я вздыхаю и опускаю взгляд. С зарплатой, которую я получаю, жить красиво не выходит. Что уж тут говорить. Мне иногда не хватает денег, чтобы оплатить коммунальные услуги. Поэтому я в долгах.

Алис смотрит на меня с сожалением и чуть сжимает мою руку. Не люблю, когда меня жалеют.

— Милая, всё обязательно наладится. Может, тебе найти сожителя? Платить придется меньше, и долги сможешь покрыть. В конце концов, я могу помочь, ты же знаешь.

— Нет, нет. Ты и так мне во всём помогаешь. С сожителем идея неплохая, только… кроме тебя я никому не доверяю. Но ты же решила жить с Джереми, — с притворной обидой говорю я. Лис прекрасно знает, как я не люблю её нового парня.

Я счастлива за подругу, честно. Но этот Джереми меня бесит. Слишком уж он самовлюблённый и пафосный придурок. Мне он напоминает того самого принца Чарминга из Шрека, только волосы чаще всего зализаны назад. Алис всё устраивает, поэтому я стараюсь держать язык за зубами. Хотя периодически это бывает очень трудно. Ну, серьёзно, каждый раз, когда она мне на него жалуется, хочется прийти и дать ему по яйцам.

Лис толкает меня пальцами в плечо и хмурится.

— Да ладно тебе, Эм. Мы с ним уже полгода вместе. Он правда хороший, ты просто его не знаешь.

— Не обижайся, но ты так говоришь про каждого тюбика, который появляется в твоей жизни, — я смеюсь и протягиваю ей мед карту пациентки. — А потом мне приходится неделями тебя успокаивать и вытаскивать из депрессии от разбитого сердца.

— Ты просто никогда не влюблялась, — хмыкает она, забирая бумаги. — Серьёзно, найди себе, наконец, парня. Может, хоть он принесет тебе какой-то свет в жизнь.

— Ну уж нет! От мужчин одни проблемы. Мне и одной хорошо, — утверждаю я и усмехаюсь. — Не хочу потом сидеть в комнате и смотреть сопливые сериалы, плача по какому-то идиоту.

Алис усмехается и поправляет выбившиеся из под медицинской шапки белокурые волосы.

— Говоришь так, будто всю жизнь собралась жить с кучей кошек.

— Это, кстати как вариант.

Мы обе смеемся, и Алис вызывает один из врачей, чтобы помочь с пациентом.

— Ой, ладно, Эмми, я побежала! — Она машет мне рукой и убегает.

Я остаюсь за стойкой регистрации, и меня снова затягивает круговорот мыслей. Интересно, у Антонио там всё хорошо?…

Вдруг я слышу шум, будто что-то падает, и вздрагиваю. Чёрт. Не говорите, что он из…

Как только я поворачиваю голову в сторону процедурной, вижу, как в окне изнутри резко закрывают жалюзи. Несмотря на бурлящий во мне неожиданный страх, любопытство побеждает. Что-то сильнее страха может, призыв моей должности администратора, который должен всегда следить за порядком, заставило сделать шаг вперед. Я прошу одну из медсестёр подменить меня на посту. По телу бьет мелкая дрожь, словно пытаясь меня остановить, образумить, но было уже поздно. Подойдя к процедурной, я прислушиваюсь и пытаюсь незаметно подглядеть через щёлки между жалюзи, что там происходит.

Изнутри доносился грубый и холодный голос мужчины. Из-за проклятых занавесок я вижу только спину Антонио в белом халате. Его голос напуганный и напряжённый.

— Я могу обработать и зашить ваши раны, но… но мне нужно вызвать полицию. Таковы правила. — Он поднимает дрожащие руки вверх в знак капитуляции.

— Мне плевать на ваши правила, просто зашейте и будете жить.

— Вас ранили, предположительно, ножом. Поверхностно, но…

— Я сказал, зашивайте! — Голос мужчины раздраженный, будто он цедит сквозь зубы.

По спине пробегает холодок. Неужели он всё-таки преступник? Антонио явно в опасности. Надо позвать на помощь, но меня что-то останавливает. Я пытаюсь рассмотреть как можно больше и вдруг замечаю у виска доктора пистолет. Твою мать.

Зашуршали инструменты, и послышалось прерывистое дыхание преступника.

— Не дёргайтесь, у вас глубокая рана, — Антонио обрабатывает рану, но его голос выдает панику, которая постепенно его охватывает. — Это… Это не ножевое ранение… в… вас стреляли? — Перейдя на шёпот, говорит врач.

Я вздрогула. Стреляли?

— Вы в розыске?

— А вам так интересно? — с усмешкой говорит мужчина. — Я спас девушку от двоих ублюдков. Один из них выстрелил. Я мог не лезть. Но полез.

— Вы их убили?

— Тебе бы стоило думать не о их судьбе, а о своей. Делай свою работу.

Меня прошиб холодный пот.

Он убил людей? Или всё-таки нет? От этого человека не исходит и капли чего-то светлого. Только мрак. Кромешный, холодный мрак.

Вдруг я замечаю, как глаза цвета холодной стали смотрят прямо на меня. Он сверлит меня взглядом, прожигает. Меня охватывает жуткий страх. Конечности застывают, и я не могу пошевелиться.

Он что-то говорит Антонио, но я не слышу. Только с ужасом наблюдаю, как он встаёт и направляется к двери. Чёрт! Нужно убираться! Но не успеваю я сделать и шага, как выходит он.

Я застываю, когда он возвышается надо мной, и зловещий взгляд прожигает мою душу. По сравнению с ним я чертовски маленькая. Как люди бывают такими большими?

Чувствую себя мышью, загнанной в угол. Становится тяжело дышать. Кажется, будто воздух вокруг сгущается и мои лёгкие не выдерживают. Из-за маски и капюшона я вижу лишь его глаза.

Он поднимает руку и заправляет прядь волос мне за ухо. От его прикосновения я вздрагиваю, и по моему телу пробегает дрожь — предательски-тёплая смесь леденящего ужаса и какого-то животного запретного отклика. Мой собственный организм издевался надо мной.

Низкий рокочущий голос щекочет моё ухо.

— Никому не рассказывай о моём секрете, Эмма.

Я поднимаю испуганные глаза и вижу, как он уходит. Но не могу сдвинуться с места.

Кто он…?

ГЛАВА 2. КРИСТОФЕР

Ночь пахла дождём и порохом. Я шёл быстро, капюшон надвинут на глаза. Этот район всегда был пропитан страхом и грязью. Здесь много тёмных переулков и безбашенных придурков, которые ищут, кого обокрасть, чтобы купить драгоценную дозу. Ну или животных, которые хотят удовлетворить свои грязные потребности. С такими разговор короткий.

Не подумайте, я не какой-нибудь там герой, у которого цель — сделать мир лучше и избавить от зла. Этот мир уже ничто не спасёт. Я тот, кто умеет убивать за деньги. У кого руки по локоть в крови и чья жизнь уже давно перестала стоить чего-то светлого. Но есть один вид дерьма, который я не перевариваю. Насилие над теми, кто слабее. Над женщинами. Папаша, тот ублюдок, бил мать. А потом бил меня, когда я пытался её закрыть своим телом. Вот и всё «хорошее», что он привил: понимание, каким животным становится мужчина, когда даёт волю кулакам. Теперь я нахожу таких животных и делаю с ними то, что хотел тогда сделать с ним. И сделал. Поэтому, чтобы выпустить накопившийся гнев, я прогуливаюсь по таким районам и ищу мразей, которым явно надоело жить.

С детства мне было трудно держать свою повышенную агрессию при себе. Да, именно агрессию. Других эмоций я почти не испытываю. Мне не знакомы счастье, любовь, сожаление и все эти ненужные переживания, которые заполняют и так несовершенный человеческий мозг. Я всегда мыслю холодно, но просто ненавижу несправедливость.

Идя по пустой и тёмной улице, я прислушиваюсь. Охота началась. Вокруг никого. Ну конечно, сейчас ночь. До рассвета ещё есть время. Нормальные люди спят, а ненормальные уже вовсю наслаждаются миром, полным наркоты и других «развлечений». Не зря же Вестминстер прозвали самым преступным районом Лондона. Переулки здесь — кишки города, забитые мусором и человеческим дерьмом в прямом и переносном смысле.

Улицу освещают только тусклые фонари. Тишину нарушает лишь шелест листьев и капли моросящего дождя. Мои шаги бесшумны. Всё таки работа киллером имеет свои плюсы. Ты должен двигаться как тень, бесшумно и незаметно, чтобы достичь своей цели. Проходя мимо переулков, я замедляю шаг. Вдруг раздается резкий лай собаки, которая бросается на меня, но ее останавливает поводок, привязанный к дереву. Это всего лишь Бигль.

Я ухмыляюсь.

— Хороший мальчик, — говорю я, протягивая ладонь, чтобы пёс меня обнюхал. — Кто ж тебя тут оставил? Совсем один, так ещё и ночью. — Поглаживаю пса по голове, и он тянется к моему прикосновению. Смышлёный.

Впереди, в переулке услышал глухой звук — удар. За ним последовал сдавленный женский крик и ехидные мужские голоса. Началось. Пёс залаял и начал рваться в сторону звука.

— Шшш… спокойно, — переходя на шёпот, говорю я. — Этим ублюдкам недолго жить осталось.

Оставив собаку позади, я сворачиваю в переулок. Два выродка лет тридцати держат девушку у стены. Один сдавил ей горло, второй раздевает, разрывая её лёгкую куртку. Она плачет, пытается брыкаться, но какая девушка сможет одолеть двоих амбалов ростом не меньше 180 см? Правильно. Никакая. Меня охватывает ярость, перед глазами начинает расплываться пелена. Женские крики для меня как триггер. Услышав их, я вспоминаю детство, которое было наполнено слезами мамы и постоянными скандалами в доме. Этим шавкам конец.

— Эй! Что тебе надо, придурок? Вали отсюда нахрен, пока не получил! — орёт мне один из них, вдавливая голову девчонки в стену. Он склоняется к ней, и его мерзкая мокрая борода касается её щеки. Сволочь.

Второй, с блестящей лысиной на голове, даже не обращает на меня внимания. Видимо, не хочет отвлекаться от своего увлекательного дела. От этих двоих несло затхлым пивом, дешевой наркотой и чем-то прогорклым, сладковатым запахом гниющей морали. Вожделение. Меня от него тошнило.

— Ты чё, нарко…

Не успевает он договорить, как я бросаюсь на них. Первого бью коленом в живот. Он орёт и сгибается пополам; следующий удар ему приходится в челюсть. Чувствую, как зубы ломаются под костяшками, а из горла вырывается вой. Он падает.

Второй резко вытаскивает пистолет, но я хватаю его за запястье и выворачиваю. Хруст костей сопровождается его животным рёвом, и оружие падает. Удар в висок и он без сознания.

— Ах ты тварь… — хрипит тот, что с бородой, и замахивается кирпичом.

Удар приходится мне в голову. Пару секунд перед глазами всё плывёт, ноги подкашиваются, но я быстро прихожу в себя. Удар ногой под диафрагму и он складывается, хватая ртом воздух. Придавливаю его коленом, забираю кирпич из ослабевших пальцев. Удар. Ещё один. Мозг — та же желатиновая масса, что и у всех. Только у таких чуть более вонючая. Это меня только раззадоривает.

Вдруг что-то прожигает мой левый бок, толстовку пропитывает вязкая жидкость. На секунду мир сжимается, оставляя только адскую боль, которая разливается по всему моему телу. Сука. Развернувшись, я вижу, что второй дружок пытается перезарядить пистолет, всё ещё лежа на грязном асфальте. Ох, зря.

Рывок — и пистолет у меня. Я возвышаюсь над ним и целюсь в голову. Его глаза полны паники и страха. Он пытается отползти, но тщетно.

— Умоляю… н… не надо… я хочу жить! — блеет он.

Но я прерываю его чётким выстрелом между глаз. Чёрт, как хорошо.

Тишина. Слышится только моё прерывистое дыхание и стук дождя по крышам. Девушка всё ещё у стены. В глазах застыл ужас, но она не двигается.

— Уходи, — говорю я, и мой голос звучит глухо. — Быстро.

Она судорожно кивает и исчезает в темноте, цепляясь за стену.

Я прислоняюсь к кирпичной стене, чувствуя, как теплая кровь всё ещё пропитывает толстовку. Нужно уходить, пока полиция не приехала. Но тело предательски тяжелеет.

Прижимая руку к ране, я выхожу из переулка и звоню Рику.

— Алло? — слышится сонный голос друга. — Крис, мать твою, что тебе надо в 5 утра? — бурчит он.

— И тебе привет, Рик, — через боль усмехаюсь я. — Сегодня что-то не мой день, точнее ночь. Забери меня, подлатать надо. — С каждым словом мне становится всё труднее дышать.

— Чёрт! Что там произошло? Тебя сильно ранили? Клянусь, как приеду, придушу тебя собственными руками!

— Просто приезжай. Дальше делай, что хочешь. — Выдыхаю я и сбрасываю звонок. Отправляю ему адрес и сползаю по стене вниз.

Уже светлеет. Нужно быстрее сматываться.

Примерно через 15 минут подъезжает Рик и помогает мне забраться в его серебряный «Астон Мартин». Мы знакомы уже 6 лет, с тех пор, как работали на одного человека, который предоставлял нам заказы. Но сейчас работаем анонимно. Мы не знаем имена и лиц людей, делающих заказ. Наша задача убить нужного человека и получить за это деньги. Такова работа киллера.

Рик заводит машину и смотрит на меня.

— Тебе что, жить надоело? Или ты растерял свои навыки? — Он выезжает на главную дорогу. В его голосе сквозит раздражение.

— Ой, отвали! Просто не рассчитывал, что один из этих ублюдков раньше времени придёт в себя. Он оказался крепкий орешек. — Я усмехаюсь, но меня тут же пронзает боль в боку, отчего с губ невольно вырывается болезненный стон.

— Покажи, где рана, — приказывает Рик.

Я задираю толстовку, и на моём боку красуется глубокая поверхностная рана от пули. Можно сказать, она меня просто поцарапала. Но, сука, крови много.

— Чёрт, тебе повезло, что рана поверхностная. Её зашить — и будешь жить.

— Кстати, мой пистолет у тебя?

— У меня, а что? — он вопросительно смотрит на меня.

— На всякий случай. Вдруг в больнице подозревать начнут.

Рик смеётся.

— Клоун ты, — он открывает бардачок и вытаскивает пистолет. — Держи.

Я беру пистолет и засовываю за спину, прикрывая его толстовской.

Несмотря на наши колкие шутки, мы дорожим друг другом. Рик всегда меня выручал из самой какой бы там ни было задницы. В нашей дружбе самый проблемный я. Удивлены? Думаю, ни капли.

Этот русоволосый парень мне как брат, и я многим ему обязан.

— Нам поступил новый заказ, — говорит Рик, сворачивая на шоссе. — На некую Эмму Грей. Слышал о такой?

— Нет, с чего бы. — хмыкаю я, всё ещё зажимая ноющую рану. — С каких пор мы стали брать заказы на женщин? Ты знаешь мои правила.

— Ни с каких. Просто за неё предлагают очень кругленькую сумму, вот я и решил тебе предложить.

Он протягивает мне фотографию, где в одном из «Старбакс» девушка сделала селфи. Она держит в руках кофе. Её волосы цвета горький шоколад струятся по плечам. Зелёные, как изумруд глаза смотрят в камеру, а на пухлых губах играет широкая улыбка. Но вот до глаз она не доходит, они больше потухшие.

Я вглядываюсь в фото. А она ничего…

— Нет. Мне насрать на деньги. Я не буду убивать девушек. — Отстёгиваю я и возвращаю фото.

— Как знаешь, брат. Тебе решать. Но она всё равно умрёт. Откажемся мы — согласятся другие.

Он прав. Мы не единственные киллеры в Лондоне, хотевшие подзаработать. Инстинкт кричал: «Держись подальше!». Но что-то другое, давно загнанное в самый тёмный угол моей души, шевельнулось. Она была меткой. Как и я. Только я свою метку заслужил, а она? Посмотреть в глаза тому, кого должны убить. Решить, достойна ли она смерти. Решить, достоин ли я быть её судьёй. Мысль была идиотской, но именно поэтому она и засела как заноза.

— О ней что-нибудь известно? — Спрашиваю я, стараясь говорить ровно. Сраная рана не даёт мне покоя.

Рик давит сильнее на газ, видя, что мне хреново.

— Ничего особенного. 21 год, работает в неотложке администратором, живёт в однушке на Коллингвуд-стрит. Мать умерла, отец ушёл из семьи. Друзей у неё не много, только с работы. Обычная девчушка.

— Что она сделала, раз на неё сделали заказ?

— Хрен знает. Заказчик прислал только имя и сумму, которую заплатит.

Я вздыхаю. Ладно, разберёмся с этим позже. Сейчас мне нужно прийти в себя.

Рик довозит меня до отделения неотложной помощи и помогает выйти.

— Тебя проводить? — спрашивает он, поддерживая меня под плечо.

— Нет, дальше я сам. Спасибо, что выручил. — Я снимаю с него свою руку и надеваю на лицо маску. Пытаюсь идти самостоятельно, пока терпимо.

— Позвони, когда тебя подлатают, и приезжай ко мне. Я пришлю за тобой машину, — говорит мне в след Рик, я лишь киваю.

Заходя в больницу, меня сразу окружает яркий свет ламп, белые стены и сильный запах медикаментов. Людей немного, сейчас утро. Но вдруг я замечаю её.

Та самая девушка с фотографии, которую мне показал Рик. Эмма Грей. Так же её зовут?

Она стоит за стойкой регистрации и перебирает бумаги. На ней медицинская форма голубого цвета, тёмно-коричневые волосы собраны в низкий пучок. На её лице полная сосредоточенность на каких-то бумажках, которые она так старательно перебирает. Пальцы у нее длинные, тонкие — руки пианистки или того, кто привык прятать свои жесты. Но сейчас они мелко, предательски дрожат. Страх?

Нет, не совсем. Нервное истощение. Долгая изматывающая тревога. Я знал этот тип.

Она переводит взгляд на меня, и в её взгляде сразу видно замешательство. Зелёные глаза, в которые мне почему-то нравится смотреть, пробегаются по всему моему телу и останавливаются на лице. Но из-за маски и капюшона ей будет трудно меня разглядеть.

— Мне нужен врач! — говорю я, проходя мимо стойки.

Я чувствую, как она занервничала, как сильнее задрожали её руки и побледнело лицо, пока она медленно встаёт.

— В… Вам нужно срочно к хирургу. — Её милый голосок дрожит, как у котёнка, которого загнали в угол. Меня это забавляет. — Я вызову врача.

— Не надо, я дойду сам. Просто назови кабинет.

Наши взгляды встречаются. Ни халат, ни аккуратно собранные волосы не могли скрыть усталости в её глазах. Но эта усталость не из тех, что делают человека серым и сломленным. В ней была сталь. Тонкая, едва заметная, но настоящая. В данный момент её взгляд излучает настороженность, неуверенность и… интерес?

Она неуверенно указывает мне направление к кабинету, и я направляюсь туда, не сказав ни слова.

Идя по коридорам больницы, я не могу перестать думать. Как она, такая на вид невинная девушка, могла перейти дорогу какой-то шишке за что теперь поплатится жизнью? Может, заказчик её бывший? Ну, знаете, у влюбленных часто сносит башку. Что-то из разряда «так не доставайся же ты никому». Вопросов всё больше.

Зайдя в процедурную, меня встречает врач. Мужчина, на вид чуть больше 30 лет. У меня рост 194, и он не проигрывает мне в этом, может лишь на пару сантиметров. Довольно смуглая кожа, видимо у него есть испанские корни. На бейджике вижу имя — Антонио. Точно испанец.

— Здравствуйте, чем могу помочь? — Говорит он, как и предполагалось, с акцентом.

Он смотрит на меня оценивающим взглядом и жестом приглашает сесть на кушетку, что я и делаю. Без слов сняв толстовку, наблюдаю, как врач меняется в лице.

— Господи, кто вас так? — Его глаза расширяются и пару секунд он просто пялится на рану. После приходит в себя и идёт готовить инструменты.

— Уличная драка. Ничего особенного, — говорю я и вздыхаю.

— Раз так, нужно вызвать поли…

— Никакой полиции не надо, — обрываю его на полуслове. — Зашей рану и свободен.

Он смотрит на меня взволнованно и со скрытым страхом. Те эмоции, которые я могу вычислять как запахи. Страх у всех разный. У кого-то резкий и острый, как остриё ножа, по аромату напоминающий острый перец чили. У кого-то удушающий и гнетущий, как веревка на шее. От него веет горелым деревом, будто кто-то сжигает старые доски. Для меня эмоции — это и есть запахи, все они разнообразны и по своему удивительны. От извращенцев, например, пахнет гнилыми отходами и вожделением. Аж блевать хочется. Это ещё один из факторов, почему я хочу их всех истребить. Эта фишка у меня с детства, но за всю жизнь я не чувствовал запаха счастья. Рядом со мной не было счастливых людей, вот и всё.

— Я могу обработать и зашить ваши раны, но… но мне нужно вызвать полицию. Таковы правила. — Его голос напряжённый, он скрещивает руки на груди, и у меня лопается терпение. Я достаю пистолет из-за спины и направляю на него, от чего он сразу поднимает руки в знак капитуляции.

— Мне плевать на ваши правила. Просто зашейте и будете жить, — сквозь зубы цежу я. Рана чертовски ноет, у меня нет времени церемониться с этим придурком.

— Вас ранили, предположительно ножом. Поверхностно, но…

— Я сказал, зашивайте.

Больше не говоря ни слова, он принимается обрабатывать и зашивать раны, периодически задавая глупые вопросы. Руки у него подрагивают. Конечно, под дулом пистолета, который я до сих пор держу у его головы, работать весьма напряжно. Но мне плевать. Моя задача потерпеть и поехать решать свои дела. Но повернув голову, вижу неожиданного гостя.

В щелях между жалюзи видно Эмму, которая так и пытается подглядеть, что здесь происходит. Вот любопытная. Как только она видит, что я заметил ее, в изумрудных глазах встал ужас. Меня это веселит.

Когда врач заканчивает с моими ранениями, я хватаю его за халат и тяну к себе.

— Если хоть слово кому-то скажешь. Я найду тебя и прикончу. Ты меня понял? — Шепчу я ему на ухо и, когда он судорожно кивает, как болванчик, отпускаю.

Поворачиваюсь и вижу, что котёнок всё ещё стоит у двери. Ну, какая прелесть. Надев толстовку, я выхожу из процедурной и натыкаюсь на неё.

Ростом она в районе 165—170, поэтому ей приходится задрать голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

В этом городе тысячи лиц. И почти все они одинаковые. Пустые, жадные, злые. Но она другая. Не мягкая, нет.

Видно, что жизнь прошлась по ней тяжёлым ботинком. В этом мы похожи. В ней не было сломленности. Была трещина. Глубокая, как ущелье, но по краям её острые, не обточенные временем грани. Она не распалась. Она держалась. Этот контраст между усталостью и этой внутренней сталью был… гипнотизирующим. И я поймал себя на мысли, что хочу узнать о ней всё.

Она застыла и не может пошевелиться. Я чувствую, как работают шестерёнки у неё в голове, и адреналин струится по венам. Заправив выбившуюся прядь волос ей за ухо, я наклоняюсь и шепчу.

— Никому не рассказывай о моём секрете, Эмма.

И ухожу. Чёрт, почему у неё такие мягкие волосы? От неё пахло вишнёвым гелем и… чем-то ещё. Не страхом, не жалостью. Порохом и остывшим пеплом. Запах выгоревшей души, которая всё ещё тлеет где-то в глубине. Я нюхал горелую плоть, горелые дома. Но это… это было иначе. Это пахло внутренней войной, которая длится годами. Я вдыхал этот аромат, как нюхательную соль. Он был горьким, едким и… живым.

Самым живым запахом, что я встречал за долгое время.

Теперь мы будем видеться чаще. Это я знаю точно.

ГЛАВА 3. ЭММА

Что. Это. Было.

Этим вопросом я задаюсь на протяжении следующих часов. И он отказывается выходить из моей головы. Ни документы, ни бесконечные пациенты со своими болячками не могут отвлечь от мыслей о нём.

В карте пациента указано имя — Себастьян Андерсон. Стоит считать, что оно настоящее? Сомневаюсь. Лицо у него частично скрыто. Из-за маски и капюшона я разглядела только чёртовы глаза. Да, именно чёртовы. Возникает ощущение, будто на меня смотрит сам Сатана. Его взгляд не был просто «страшным». Он был программным сбоем. Один взгляд — и внутри всё перезагружалось, выдавая ошибку «система не найдена». А этот голос… Грубый, низкий, будто доносящийся из-под земли. Он оставлял на коже след — не мурашки, а скорее лёгкий химический ожог. И самое мерзкое — часть моего мозга, та самая, что отвечает за инстинкт самосохранения, настойчиво требовала: «Ещё». Чёрные, как смоль волосы, проглядывавшие из-под капюшона. А! Я сказала про рост? Он нечеловечески высок. За 190, легко. Когда он возвышался надо мной, я чувствовала себя не просто маленькой, я чувствовала себя другой формой жизни, более хрупкой и временной. Широкие плечи и спина… От него так и веет неимоверной силой. Как будто из качалки не вылезает, ей богу. Остальное не рассмотрела, дурацкие жалюзи. Но ему есть чем хвастаться. Да он чёртов шкаф! У него вид охотника, головореза, маньяка. Да всех на свете, кто дружит со словом — ОПАСНОСТЬ.

Зайдя к Антонио, я обнаружила, что он очень нервно убирается в процедурной. Протирает антисептиком столы, инструменты использованные бросает в ведро со специальным раствором. Руки подрагивают, а челюсть сжата так сильно, что жевательные мышцы вздулись твёрдыми узлами. Это был не просто стресс, это мышечный блок, реакция на острую травму. Я видела такое у пациентов после ДТП.

Не желая его пугать своим неожиданным приходом, я аккуратно стучу о край двери и шепчу:

— Антонио, могу войти?

Он слишком медленно поворачивает ко мне голову, будто его сейчас убьют, если он сделает неверное движение. В глазах страх, но как только он видит меня, расслабляется.

— Да… Конечно, заходи. — на выдохе говорит он и отворачивается, чтобы продолжить отмывать капли крови, которые запачкали пол. — Тебе что-то нужно?

— Нет, просто узнать, как ты. У тебя всё хорошо? — Аккуратно спрашиваю я, опираясь о дверной косяк. Пальцы нервно перебирают край рукава.

— Да, лучше не бывает. Спасибо, что спросила. — Даже если он пытается скрыть дрожь в голосе, у него плохо получается.

— Ты уверен?… Я видела того пациента…

— Я сказал, что я в порядке, maldita sea! Что ещё тебе от меня надо?! — рявкает он, поворачиваясь ко мне. В его карих глазах гнев и страх. Но через секунду, видя, как я вздрогнула, он вздыхает и шепчет.

— Прости, Эм. Я… я не хотел на тебя так кричать. Тяжёлый день, понимаешь? Всё навалилось. — В его голосе сквозит вина, но дрожь никуда не делась. Испанский акцент стал более четким из-за испытываемых эмоций. Антонио опускает взгляд и возвращается к работе.

— Ничего, я понимаю. Прости за беспокойство. — Шепчу я, но он лишь кивает.

Выйдя из процедурной, я ещё больше погружаюсь в свои мысли. Поведение Антонио понятно, ведь этот придурок угрожал ему пистолетом. Но и также этот мрачный тип видел, что я подслушивала. Почему ничего не предпринял? Всё это странно.

Оставшуюся часть смены я ловлю себя на том, что слушаю шаги в коридоре, вздрагиваю от каждого резкого звука, замедляю шаги, проходя мимо процедурной. Голова была не просто тяжелой. Она была наполнена тягучим серым туманом, сквозь которые пробивались только обрывки его фраз и стальной блеск глаз. Я знаю одно — он меня пугает. Бежать? Это я умею. Бегала всю жизнь — от воспоминаний, от снов, от самой себя. А этот страх… он был другим. Конкретным. Осязаемым. В нём была странная честность. Как будто он пришёл не за моей жизнью, а за той частью меня, что сама уже давно умерла, но всё ещё бродит по квартире призраком. И да, я хотела его изучить. Не из азарта. Из необходимости. Понять правила новой игры, в которую меня втянули без моего согласия. Не знаю, говорит ли это во мне уже окончательно поехавший разум или азарт, но чувствую, что это всё не просто так. Что-то намечается.

Под конец смены у меня уже всё плывёт перед глазами. Голова тяжёлая, ноги ватные. Хочется домой, принять горячий душ и рухнуть в любимую кровать. Эти чёртовы глаза не выходят у меня из головы, этот голос до сих пор стоит у меня в ушах, а щека всё ещё ощущает тепло его дыхания. Мурашки снова пробегают по коже, и с губ срывается вздох.

— Ну что, подруга, едем к тебе? — неожиданно выпаливает Алис, выходя из ординаторской уже при полном параде. Белокурые волосы распадаются по плечам, молодёжная серебряная куртка, которая доходит ей только до живота, блестит на фоне больничных ламп. Чёрные джинсы облегают её бедра, и ботинки на каблучке придают ей пару сантиметров роста. Она встаёт напротив меня и озаряется белоснежной улыбкой. Подруга у меня очень красивая.

— Что? Ко мне? — В недоумении спрашиваю я. Честно, сегодня нет настроения веселиться.

— Конечно! Ты что, забыла? Сегодня же пятница!

Точно… Я совсем потеряла счёт времени. У нас с Лис есть традиция: каждую пятницу сидеть у меня, устраивать марафон фильмов и объедаться всякой вредной всячиной. Я обожаю такое времяпровождение, тем более в компании лучшей подруги. Но, видимо, не сегодня.

— Лис, не обижайся, но я сегодня не в настроении. Давай в следующий раз, — выдыхаю я.

— Так, Эмма Грей, это не обсуждается! Фильм и бутылочка хорошего вина — это святое! Отличное лекарство от плохого настроения! Поэтому не выпендривайся и поехали. — Возмущённо щебечет она и подталкивает меня к ординаторской.

— Ладно, я иду! Иду!

Переодевшись в свой серый свитер и те же джинсы, я надеваю чёрное длинное пальто, которое доходит мне до голени. Распускаю волосы, которые тут же падают на плечи мягкой волной. После смены моё лицо выглядит пугающим, поэтому я придаю ему живой вид с помощью лёгкого макияжа. Тон, ресницы и блеск для губ, ничего больше. Как только я вышла из служебного помещения, Лис сразу берет меня под локоть, и мы выходим из отделения.

На улице уже давно темно. Вечерний прохладный воздух бьёт мне в лицо, и я вдыхаю полной грудью запах осени. Свежо. Я достаю из сумочки ключи от машины и открываю дверь. Лис заскакивает на пассажирское сидение, а я завожу двигатель. Получается только с третьего раза.

— Мда, твоего старичка явно надо менять. — хихикает Алис.

— Ты же знаешь, что у меня нет на это денег Лис, — раздражённо отстёгиваю я, выезжая с парковки. — Тем более у меня хотя бы есть машина. — Не могу удержаться от поддразнивания и подмигиваю ей.

— Ах, ты! У Джереми есть машина! Зачем мне тратить деньги на собственную? — бурчит она, закатывая глаза в притворной обиде.

— Ты так же говорила, когда была с Алексом, а потом полгода каталась на «общественном транспорте, в котором воняет». Это твои слова. — Смеюсь я, сворачивая в сторону супермаркета.

— Да ну тебя! Джереми тот самый! Вот увидишь! — протестует Лис и тычет меня в плечо пальцем.

— Поживём — увидим. — Хмыкаю я и паркуюсь.

Мы заходим в супермаркет, и Алис сразу бежит за вином. Я плетусь за ней, снова погружаясь в свои мысли. Стоит рассказывать ей о случившемся в процедурной? Не знаю… Она может поднять панику и настоять на походе в полицию. Но я так и слышу этот рокочущий шёпот.

Никому не говори о моём секрете, Эмма.

По моей коже пробегает шквал мурашек. Что он сделает, если я кому-то расскажу? Убьёт? Всё возможно.

— Белое или красное? — Голос Лис вытягивает меня из транса.

— Что? — растерянно спрашиваю я.

— Белое или красное? — повторяет она, держа в руках две бутылки вина.

— Красное. — Шепчу я и провожу рукой по волосам.

Лис смотрит на меня и хмурится.

— Эй, ты в порядке? Весь вечер какая-то потерянная. — Она оставляет бутылку белого вина на прилавке и подходит ко мне.

— Просто устала. Смена была тяжёлая, — вру я.

— Это всё из-за того парня? Который маньяк?

Я сразу напрягаюсь.

— Нет конечно, с чего ты взяла?!

Ой, через чур резко. Чёрт.

— Да потому что ты сама не своя с того момента, как увидела его, — усмехается Лис. — Что, запала? Нравятся опасные парни? — она начинает хихикать.

— Не запала. Просто он меня пугает. — Понизив голос, говорю я и направляюсь в сторону снеков.

Лис бежит за мной и не унимается.

— Ты его ещё видела? Ты узнала его имя? Вы разговаривали? — осыпает она бесконечными вопросами.

Я сделала глоток воздуха, но он не прошёл в легкие, застряв где-то в районе ключицы. Никому не говори.

— Нет, — выдавила я, слово прозвучало плоским как картонная коробка. — Я его больше не видела.

Лис прищурилась — она слышала эту фальшь. Но к моему удивлению, лишь вздохнула, отступив.

— А чего тогда боишься? Он же тебе не угрожал и всё такое. Расслабься, возможно, ты его больше не увидишь, — бросает Лис и набирает полные руки чипсов, мармеладок и всякой такой фигни.

И правда, что я так напрягаюсь? Может, это была наша первая и последняя встреча. Не будет же он меня преследовать, правда? Зачем ему это. Вокруг дофига красивых девушек, за которыми он может бегать, точно не за мной. Если бы на моём месте была Лис, я бы не удивилась. Она красивая, добрая, сексуальная, а я… мышь серая, вот кто.

— Ну всё, пойдём на кассу. — С кучей еды в руках, которая чуть ли не падает, кряхтит подруга.

Выходя из магазина, я забираю у неё второй пакет с нашими покупками и вдруг замираю. Краем глаза я увидела чью-то тень. Шея заныла от постоянного напряжения, плечи были подняты к ушам. Каждый шорох за спиной заставлял кожу на лопатках съеживаться. Повернув голову, я вижу только пустую тёмную улицу, старые уличные фонари придают ещё более пугающую атмосферу. Что за чёрт?

— Эмми, кого ты там увидела? — спрашивает Лис, пытаясь открыть в очередной раз заевшую дверь багажника.

— Да так, кошка, видимо, пробежала. — говорю я и ощущаю внезапно возникшую дрожь в руках. Спокойно. Дыши, Эмма.

Сеть встряхнув головой, я подхожу к подруге и помогаю ей открыть эту грёбаную дверцу. Погрузив пакеты в багажник, мы уселись в машину и поехали ко мне. Алис то и дело рассказывала про их времяпровождение с Джереми, как он за ней ухаживает и как шикарно трахается. Но я особо не слушаю. Мне плевать на этого придурка, который постоянно ходит как нафуфыренный павлин с самым пышным хвостом. Мало того, что волосы постоянно назад зализывает, так ещё и выпендривается своим финансовым положением. Кольца, цепи, крутая тачка и обязательно лакированные ботинки, которые он походу чистит каждую секунду. Я не завидую, мне плевать, откуда и сколько у него бабла. Просто он никогда не пускает возможность указать мне, на каком уровне общества я нахожусь, пусть даже не прямо. Я не из их рядов. Алис живёт в обеспеченной и полной семье. У неё чудесная мама, она всегда относилась ко мне с теплотой и пониманием. Отец тоже считает меня своей второй дочерью и всегда готов помочь. Для меня это было удивлением, так как я всегда считала, что с таким отбросом как я никто возиться не будет. У её родителей есть свой бренд косметики, живут в прекрасном доме, и этот Джереми шикарно вписывается во всю эту богатую жизнь. Я же сирота, живущая в старой квартире, заполненной ужасами прошлого. Ещё и с психологическими проблемами. Кому такая нужна? Правильно, никому. Тем более этим заносчивым мажорам. Но мне повезло, что я встретила Лис. Несмотря ни на что, она всегда рядом. Помогает мне по дому, подменяет на работе и ещё много, много всего. Это единственное, в чём мне повезло.

За рулём меня не покидает чувство не защищённости, будто за мной следят, преследуют.

— ЭММА! ОСТОРОЖНО!!! — Кричит Лис, и я резко жму на тормоза.

Раздается отвратительный визг колёс, и задняя часть машины отрывается от земли, но тут же падает, от чего в позвоночник отдаёт пронзительная боль. От неожиданности зрение плывёт, и мне не сразу удается его сфокусировать. Подняв взгляд, вижу, что прямо перед капотом стоит человек. Маска, чёрная толстовка с капюшоном. Нет… этого не может быть. Он же не мог…

Время сплющилось в тонкую хрустящую плёнку. Звук — визг шин, крик Лис — отдалился, будто из другого измерения. Я чувствовала только пульсацию в висках, совпадающую с бешеным стуком сердца. В ушах стоял белый шум. А в центре этого хаоса, за стеклом, освещённый фарами, стоял он. Неподвижный, как монолит. Дождь оседал на его капюшоне мельчайшими алмазами. Он не отпрянул. Не испугался. Он ждал. И в этой ожидающей позе было что-то древнее и ужасающее — хищник, уверенный, что добыча сама подставит горло.

Он просто стоит, держа руки в карманах. Похоже, его не напугала возможность быть сбитым. Я не вижу его лица, но чувствую, что он смотрит на меня. Этот взгляд… цвета, которого я ещё не встречала. Мы гипнотизируем друг друга неопределенное количество времени. Я вижу слабое движение его груди и те самые плечи гордо расправленые в стороны. Остальной мир ушёл на второй план, вся моя концентрация теперь только на нём. Он наклоняет голову в бок и машет мне рукой. Жутко. Чертовски жутко. Мы с Лис сидим как вкопанные и не можем пошевелиться. Он стоит так ещё несколько секунд, и тут мне становится страшно. Вдруг он пришёл за мной и сейчас убьет? Но в следующее мгновение тень поворачивается и скрывается в одном из переулков. Он не растворился в темноте. Он вошел в неё шаг за шагом, спиной к нам, как будто знал, что мы будем смотреть, пока последний силуэт не сольется с кирпичной кладкой. И этот уход был страшнее любого нападения. Это был анонс.

В себя я прихожу только благодаря сигналам гневных водителей, которые объезжают меня, покрывая трёхэтажным матом. И Алис, которая уже пришла в себя, нервно трясущая меня за плечо.

— Эмма! Эмма! Ты в порядке? Кто это был?? — Её голос полон страха.

— Не… Не знаю. Просто какой-то сумасшедший наверное, — говорю я, пытаясь успокоить скорее себя, чем её.

— Это тот парень? Да?! Скажи мне правду! — чуть ли не кричит она.

Я, придя в себя, давлю на газ, продолжая движение.

— Не знаю, может быть и он. Не смогла точно разглядеть, — вру я. Конечно, ты его узнала, Эмма. Себя не обманешь.

И снова шестерёнки в голове работают на полную катушку. Мне даже кажется, что я думаю очень громко, и Алис слышит абсолютно всё.

— Он появился из неоткуда! Просто БАМ — и он уже на дороге! Как такое возможно?! Он умеет телепортироваться? — тараторит Лис, размахивая руками. Она всегда была очень впечатлительна и открыта. Я же стараюсь держать эмоции при себе.

— А если это он? Что ты будешь делать?

— А что я могу?

— Пойти в полицию например.

— Я не уверена, что это он. В участке скорее меня за сумасшедшую примут.

— Ну да, ты права, — она вздыхает и морщит нос. — Нужно было две бутылки вина брать после таких приключений…

Остальная часть поездки прошла в напряжённой тишине. Доехав до моего дома, мы берём все пакеты и поднимаемся в квартиру. Ощущение слежки от меня так и не уходит, поэтому я постоянно оборачиваюсь. Входную дверь я закрываю на ключ и закрепляю цепочкой на всякий случай.

Квартира у меня небольшая, всего две маленькие комнаты и кухня. Когда-то она была наполнена нашим с сестрой детским смехом, мамиными колыбельными, которые она нам пела, когда мы не могли уснуть. И шутками папы, хоть я большинство из них и не помню. Теперь я живу здесь одна и все хорошие воспоминания заменились сплошным кошмаром.

— Ну что, какой фильм будем смотреть? — Доносится голос Лис с кухни.

Я благодарна ей за то, что она не стала дальше мусолить тему с маньяком. Разберусь с ним позже. Сейчас просто хочется забыть обо всём и расслабиться.

— Мне без разницы, выбирай сама, — говорю я, переодеваясь в чёрную оверсайз футболку, которая доходит мне почти до колен.

Мы устраиваемся в спальне. Лис пока пытается эстетично разложить все снеки на кофейном столике, чтобы потом запостить в stories, а я листаю подборку фильмов.

— Хоррор, романтика, детектив? Что хочешь? — тычу я Лис в спину, пока она пытается поймать хороший угол для фото.

— Давай хоррор! — выдаёт она, что меня крайне удивляет.

— Ты же ненавидишь такое. Даже 10 минут не высиживаешь без визга, — недоумеваю я.

— Включай. Выбери самый страшный! Я хочу отсидеть весь фильм и побороть свой страх. — Твёрдо говорит она и поворачивается ко мне.

— Ну, учти, я не буду потом водить тебя в 3 часа ночи в туалет, потому что ты боишься монстров. — Усмехаюсь я, за что получаю чипсиной в лицо.

— Такого не будет! — Она устраивается рядом со мной и протягивает бокал вина.

— Я надеюсь, — не могу удержаться от смешка, пока беру бокал.

Из ужасов я выбрала фильм «Ужасающий» про чёрно-белого клоуна маньяка. Она просила самый страшный. Как по мне, самое то. Хотя для меня он больше мерзкий, но для Лис сойдёт. Меня давно такие фильмы не пугают, каждая моя ночь состоит из кошмаров и ужаса. Поэтому, в отличие от Лис, я за весь фильм даже не вздрогнула. Она хоть и половину фильма держалась молодцом, но ровно до того момента, как клоун начал резать девушку пополам. Она закричала, и закрыв лицо руками, выбежала из комнаты.

Я смеюсь и ставлю на паузу. Среда несколько секунд она с виноватым видом заглядывает в комнату.

— Прости… Видимо, я ещё не настолько храбрая, чтобы победить этот фильм.

— Ничего Лис, я его уже выключила. Иди сюда, — я одариваю её мягкой улыбкой и хлопаю по кровати.

Она улыбается и садится рядом.

— Может, тогда посмотрим романтику? — предлагаю я, делая глоток вина.

— Давай!

Следующие два часа мы смотрим какой-то романтический фильм, даже названия не знаю. Его выбрала Лис. Но там было всё мило и ванильно. Под конец все снеки были съедены, а бутылка вина пуста. От воздействия алкоголя тело расслабилось и появилось лёгкое головокружение. Мысли, наконец, на какое-то время покинули мой разум.

Лис уже отключилась, положив голову мне на бёдра, что заставляет меня улыбнуться. Я аккуратно перекладываю её на подушки и укрываю одеялом. Убираю весь мусор и беру бокалы. Сон был не отдыхом, а обязательной экскурсией в личный ад. Поэтому я оттягивала момент сдачи: мыла посуду до скрипа, вытирала каждую каплю воды, складывала полотенца строгими прямоугольниками. Ритуалы порядка против хаоса воспоминаний. Но тиканье часов было неумолимым. 2:45. Пора. Я легла, чувствуя, как тело тяжелеет, а сознание начинает тонуть в знакомом, липком страхе. Ну что, кошмар? Я готова.

Когда я ощущаю, что мои веки уже слипаются, со вздохом закрываю глаза и уже готовлюсь погрузится в свой ад.

ГЛАВА 4. КРИСТОФЕР

Славная. Хрупкая обертка. А внутри — буря, трещины и сталь. Чувствую. Мы с ней одной крови — без семьи, с призраками за спиной. Потерявшие, но не сломленные. Интересно. Да, Рик навёл на неё справки, и я много чего узнал о ней. Старшая сестра была убита и изнасилована каким-то выродком. Дело до сих пор не раскрыто, что не удивительно. От полиции здесь как правило, никакого толку. Сидят на жопе ровно и только говорят, что у них всё под контролем. Мать умерла от передоза наркотиками, а отца и след простыл. Отношений у неё никогда не было, что весьма удивительно.

Скажу честно, она очень красива, и не положить на неё глаз для нормального парня будет грех. Может, у неё скверный характер? Всё возможно. Но я и не таких видел. Отношения? Это для тех, у кого есть душа для обмена. У меня — пустота. Были тела, которые грели постель на пару часов. Никакой ответственности, никаких утр после. Так чище. Я не создан для всей этой ванильной херни и даже не пытался строить с кем-то что-то серьезное.

Ну, и моя версия с бывшим, который из-за каких-то обид решил прикончить зеленоглазую, тоже отпадает. Ребус становится всё сложнее… Мне это нравится.

Так кому же она перешла дорогу…?

Из друзей у неё лишь кудрявый хлюпик и блондинка. Они точно никак не связаны с этим, но я всё равно проверю.

— О чём задумался?

Из размышлений меня вытягивает голос Рика. Мы сидим у него дома, который расположен загородом. Работа киллера высокооплачиваема. Люди готовы на всё, чтобы устранить противника, и платят нам за это круглые суммы.

— Эмма Грей… — шепчу тихо, будто смакуя её имя. — Я видел её сегодня в больнице. Как ты и говорил, она работает там администратором.

Рик усмехается.

— И что? Передумал насчёт отклонения сделки? — поддразнивает он и открывает холодильник, чтобы достать пиво.

— Я не буду её убивать, — резко говорю я. — Просто всё как-то не вяжется… В её окружении нет никого, кто мог быть её заказчиком. Ты пробил Алис Кларк?

Если я больше спец в физическом плане, то Рик чертовски умён. В нашей команде он в основном выполняет работу хакера или чего-то подобного. А я беру на себя всю грязную.

— Пробил. Ничего такого. Полная семья, живёт с парнем, работает медсестрой в той же больнице. Парней у неё было много, но никаких подозрительных связей не имеет. Я их всех проверил. — объясняет Рик, протягивая мне бутылку.

Я делаю глоток холодного пива и вздыхаю. Рана ещё немного ноет, но терпимо.

— А этого додика? Как его там… Келл! Да, он.

— Келл Сандерсон, также работает администратором. Воспитывался отцом. Мать сбежала с любовником, когда ему было 5. Увлекается музыкой и чтением. Отношений не имеет. Тоже ничего подозрительного, просто додик. — говорит Рик и делает глоток пива.

— Что-то не вяжется.

— Да что ты паришься? Может, её просто кто-то влиятельный отымел, а теперь хочет замести следы, чтобы не разболтала. Или использовали девчонку в своих целях, но та всех подставила. Вариантов может быть море, но это не наше дело. — Он беспечно хмыкает, ставя бутылку на стол.

По мне пробегает неприятная дрожь. Отымел. Использовал. От этих слов во мне закипает гнев.

Женщин — не трогать. Это не правило, это закон моего личного ада, выжженный на внутренней стороне черепа. Отец бил мать. А потом я, в четырнадцать, когда голос только ломался, исправил эту ошибку. Мои руки знают, каково это — остановить монстра. И с тех пор я вижу их везде — этих монстров. И убираю. Это моя единственная молитва. Я лучше отрежу себе руку, чем хоть раз ударю женский пол. Поэтому никогда не беру заказы на женщин и гуляю по ночным улочкам в поисках ублюдков, которые не умеют держать член в штанах.

— Сколько времени нам дали на принятие решения? — спокойно говорю я. Через силу, конечно.

— Около месяца. Видимо, они не слишком торопятся убрать её. — Усмехается Рик.

Месяц. Это хорошо.

— Хорошо, весь этот месяц храни молчание.

— Что ты собираешься делать?

— Решу очень интересный ребус, — томно говорю я. — Давненько не играл в такие игры.

— Ой, флаг тебе в руки. Только учти, я снова спасать твою задницу не собираюсь, — раздражённо бурчит он, делая большой глоток.

— Перепроверь ещё раз всё её окружение, работодателей и прочих. Может, у неё есть дальние родственники, узнай всё, — бросаю я, подрываясь с места.

— А мне за это доплачивать будут? — смеётся он, но быстро прекращает, увидев мой взгляд. — Ладно, ладно, не заводись. Найду тебе информацию.

— Вот и умница. — Усмехаюсь я и надеваю свою толстовку. Слава богу, она отстиралась от прошлых моих похождений.

— Куда ты? — недоумевает Рик.

— Поиграть.

Если судьба мне подкинула такую загадку, грех её не отгадать. Эмма Грей далеко не обычная девушка, как внутри, так и с наружи. И я хочу изучить её вдоль и поперёк. Для начала нужно выпустить на волю её внутренних демонов. Они у неё есть. Я их чувствую. Именно в этом и заключается моя с ней маленькая игра. Поиграем на её нервах, раскроем старые раны, поднимем со дна сознания страхи… У всех людей есть скелеты в шкафу. Все прячут свои истинные эмоции внутри себя, а кто этого не делает, автоматически получает ярлык жертвы в обществе. Оно не любит открытых людей. Стоит открыться, и тебя моментально размажут по стенке. Таков наш мир. Но я хочу открыть эту девушку только для себя. Этим я сейчас и займусь.

Выйдя из дома Рика, сажусь на своего железного коня, мотоцикл Kawasaki Ninja 1100SX чёрно-зелёного цвета, и надеваю шлем. Скорость помогает мне очистить голову, ну и получить дополнительную дозу адреналина. Проезжая на полной скорости по улицам Лондона и лавируя в потоке машин, я не могу выкинуть из головы её образ. Эти волосы, глаза, аккуратный нос и светлая улыбка. Хоть она и делает вид, что улыбается искренне, но я вижу, что это не так. Но должен признать, у неё искусно получается притворяться. Даже лучшая подруга, похоже, не так уж и хорошо её знает, раз не может заметить настолько, по моему мнению, очевидные вещи.

Подъехав к отделению неотложной помощи, я паркуюсь между машинами примерно в 20 метрах от главного входа. И пусть на мне шлем, лишняя страховка не помешает. Я смотрю на людей, которые находятся поблизости или выходят из отделения, и пытаюсь найти её глазами. По времени её смена уже должна была закончиться.

Через 15 минут из дверей больницы выходит достаточно высокая блондинка, судя по всему, это Алис, а под руку с ней идёт Эмма. Наконец-то. Задержав на ней взгляд, я отмечаю, как на ней шикарно выглядит это длинное пальто в сочетании с её шоколадными волосами. Они садятся в старенький «Форд» и выезжают на трассу. Немного давая им фору, следую за ними.

Во время их похода в супермаркет я решил немного размять конечности. Снял шлем и накинул капюшон. Не хочу раскрывать пока своё лицо. Именно сейчас хочу дать начало нашей маленькой игре. Не выпуская их из виду, выжидаю подходящий момент, чтобы попасться ей на глаза. Когда они, наконец, выходят, я стою в паре метрах и вижу только её спину. Но по тому, как напрягается её тело, я понимаю, что не остался без внимания. Я скрываюсь из виду раньше, чем она успевает повернуться. В её глазах смесь эмоций: недоумение, тревога, настороженность и страх. Прекрасная смесь ароматов, которая мне так нравится. Она почувствовала моё присутствие, и это первый шаг к нашему с ней «знакомству» если это, конечно, можно так назвать. Я усмехаюсь про себя. Очень забавно наблюдать за её реакцией.

Придя в себя, Эмма, наконец, возвращает свое внимание к подружке, и они грузят пакеты в машину. Я в свою очередь, снова седлаю байк и надеваю шлем. Я иду за тобой, котёнок.

Держу между нами дистанцию в 3 автомобиля. Этого вполне достаточно, чтобы остаться незамеченным и при этом следить за жертвой. В один момент я давлю на газ и иду в обгон. Нужно как можно сильнее от них оторваться, чтобы воспроизвести мой план на свет. Я сворачиваю на обочину и слезаю с байка. Обернувшись, вижу вдалеке тот самый Форд. Отлично. Снимаю шлем и отхожу подальше от мотоцикла. Когда их машина приближается, я надеваю капюшон и выхожу на дорогу. Трасса в это время почти пустая, поэтому это мне не составляет труда. Сую руки в карманы и наблюдаю, как тачка с визгом тормозит. В моем теле не дрогнул и мускул. Я всматриваюсь в лобовое стекло и, наконец, встречаюсь с её глазами. Какая прелесть. Эмма моментально меня узнает и застывает как статуя. Мы смотрим друг другу в глаза, прожигая души взглядом. В её я вижу вопросы: «Кто ты?», «Что творишь?», «Ты псих?». С последним я, возможно, соглашусь. Мой же взгляд излучает опасность. Решая ещё больше навести на неё жути, я наклоняю голову и машу ей рукой. От этого у неё перехватывает дыхание, а костяшки на пальцах белеют от напряжения, настолько сильно она вцепилась в руль.

Не знаю, заметила ли она мою зловещую улыбку, ведь на мне маска, но по её лицу можно сказать, что она просто в ахуе.

Через миг я разворачиваюсь и скрываюсь из виду. Следующие пару минут водители покрывают её матом из-за того, что она тормозит движение. И я вижу, в каком глубоком шоке она находится. Всё идёт по плану. В отличие от своей подружки, у которой там чуть не случился эмоциональный взрыв, Эмма ведёт себя очень сдержанно, но я знаю, какой хаос творится у неё внутри.

Следующие часы я провожу у подножия её дома. Мне нужно дождаться момента, когда они уснут. На часах 3 часа ночи. Пора. Проникнув в её дом, я поднимаюсь к её квартире. Как хорошо, что благодаря моей работе у меня есть способность взламывать любые двери, и никакая дополнительная цепочка меня не остановит. Хорошая попытка, Эмма.

Она боится. Чувствует, что за ней следят. Чувствует меня.

Проникнув в их квартиру, я прислушиваюсь. Голосов не слышу, но слышу шаги. Она не спит в такое время? Судя по шуму, она направляется в спальню. Отлично. Свет нигде не горит. Вокруг полная темнота. Это мне на руку.

Дожидаясь, пока она уснёт, я осматриваю территорию. Квартирка маленькая. Узкий коридор с громоздкой вешалкой, на которой весят куртки, пальто, кофты и другие вещи. Потолок здесь не высокий, а в качестве источника света висит старая люстра. Справа ванная, совмещённая с туалетом и кухня. Наконец направляясь в спальню, я замечаю ещё одну комнату, но дверь туда закрыта. Я решаю оставить её на потом и захожу к своей жертве.

Эмма спит как ангел. Лицо её расслабленно и невинно, грудь размеренно поднимается, а ноги почти прижаты к груди. Поза у неё больше походит на эмбриона. Рядом спит её неугомонная блондинка, которая развалилась почти на всю кровать в форме морской звезды. Мало того, что она заняла всю кровать, спит с открытым ртом, так ещё и храпит. Это вызывает у меня тихий смешок. Переведя взгляд на кофейный столик, я замечаю пустую бутылку вина. Видимо, времени они зря не теряли. Ну, это даёт меньшую вероятность, что они неожиданно проснутся.

Вдруг слышится тихий всхлип. Я оборачиваюсь и вижу, как Эмма начинает учащённо дышать. Её дыхание сбилось, запах вишни сменился горьким миндалём — паника во сне. По щеке скатилась слеза. Страх. Чистый, концентрированный. Но под ним… что-то тёплое, сладкое. Тоска? Не могу определить. Пересекаю комнату и присаживаюсь на корточки рядом с её лицом. Она начинает что-то бормотать. Я различаю лишь «кровь» и «Лина». Всё ясно…

— Тише, — прошептал я, и мой голос прозвучал чужим, почти ласковым. — Это всего лишь тень. Настоящие монстры приходят наяву.

Она вздохнула, и её запах снова сместился. Металл уступил место той самой неуловимой ноте… чему?

Аккуратно убираю волосы с её лица и касаюсь нежной кожи щеки, смывая солёную дорожку.

Её дыхание начинает выравниваться. Но в один момент её глаза приоткрываются.

Я устремляю свой взор на неё, понимая, что она ещё не проснулась окончательно. Провожу рукой по её волосам и шепчу.

— Спи, котёнок. Нам пока рано знакомиться.

Она что-то шепчет в ответ и снова закрывает глаза. Уголки её губ приподнимаются в едва заметной улыбке. В груди, прямо под ребрами, что-то дрогнуло. Тупая тёплая вспышка. Не боль. Что-то… мягкое. Что, чёрт возьми? Я отдернул руку, будто обжегся. Это место давно было мертвой зоной, забетонированным пустырём. А сейчас там пророс какой-то сорняк. Отвратительно. Интересно. И снова этот странный запах. Вишня смешиваемая с каким-то металлом и… кровью? Да, это запах крови. Но какая эмоция может ею веять? Такого я раньше не чувствовал. Может, это вовсе не эмоции, а что-то другое? Отголоски её прошлого, мысли… Чёрт, не знаю. Нужно разобраться.

Убедившись, что Эмма крепко спит, я достаю из кармана крафтовый конверт и кладу на прикроватную тумбочку. Последний раз взглянув на неё, я разворачиваюсь и выхожу из комнаты. Эта закрытая дверь не даёт мне покоя. Взломав замок, я захожу внутрь и застываю. Первое, что привлекло моё внимание — это стена, усеенная фотографиями и красными нитками, как в каком-то детективном фильме. Я смотрю на эту карту боли и вижу не наивность. Я вижу метод. Упорство. Холодную отчаянную ярость, превращенную в систему. Она не плакала в уголке. Она воевала. С призраком. С собой. И проигрывала, но не сдавалась. Включив фонарик на телефоне, я осматриваю комнату. Она отличается от остальных, более пошарпанная и пыльная. Видимо, это единственное место где не делали ремонт. Обои облезли, шторы тоже не в лучшем состоянии, деревянный стол весь в царапинах. В правом углу комнаты стоит кресло, скрытое под белой простыней. В эту комнату редко заходят, либо вовсе не заходят, судя по летающей повсюду пыли. Подхожу к этой программе над столом и вглядываюсь в фото. Первое на что я заостряю внимание — это фотография Лины. Они очень похожи с Эммой, такие же шоколадные волосы, аккуратный нос, только глаза у неё карие, поэтому не сложно понять, что это она. Посередине фото черного силуэта с белым вопросом, судя по всему, это её убийца, которого котёнок пытается или пыталась отыскать. Красная нитка соединяет эти два фото, но также и с другими тремя девушками. Про эти случаи гремели все новости. Убийства были совершенны в один период, улики отсутствуют, но причины смерти у всех разные. Видимо, Эмма пыталась связать эти дела воедино.

— Ох, котёнок, — прошептал я, и губы сами растянулись в улыбку. — Так мы с тобой ещё и коллеги.

Ничего, и этого ублюдка тоже найдём. Всё больше и больше развлечений — счастье для такого повёрнутого как я.

Ночной воздух бьёт в лицо, когда я, наконец, выхожу на улицу и вздыхаю. Надо бы поспать, иначе совсем свалюсь с ног. Сажусь в мотоцикл и еду домой. Живу я в коттедже на окраине города. Никогда не любил квартиры. Захожу в дом и иду на кухню, чувствуя, что готов сожрать слона. Ну конечно, я не ел со вчерашнего дня. И плевать я хотел, что сейчас 4 утра. Открыв холодильник, я достаю вырезку из говядины и оставляю, чтобы она стала комнатной температуры. Любовь к готовке у меня была всегда. Это, как и адреналин помогает мне прочистить голову. Достаю картошку для обжарки, овощи и остальную дребедень для гарнира. Пока готовлю, мысли опять возвращаются к ней. Её образ, пока она спала, её глаза, когда она посмотрела на меня на трассе. Всё это у меня не выходит из головы, и где-то внутри снова зарождается тепло. Чёрт, забыл заехать в аптеку. У меня чуть не сгорел стейк, запах которого и вывел меня из раздумий. Соберись, блять! Что с тобой? Я встряхиваю головой и иду есть.

Наконец поев, я иду в душ и заваливаюсь спать. Но вместо привычных кошмаров мне снится она…

Из сна меня вытаскивает звонок Рика. Я с тихим стоном открываю глаза и подношу телефон к уху.

— Алло?

— Крис, ты чё там сдох?! Почему не отвечаешь? — Голос у него яростный.

— Да спал я, чё тебе надо? — с зевком говорю я.

— Спал?! Чувак, сейчас уже 5 часов! Ты уже как два часа назад должен был выполнить заказ!!! — орёт он в трубку.

От его крика у меня трещит голова, и я отвожу телефон подальше от уха. Смотрю на часы. Твою мать. И правда 5. Сука.

— А на кого заказ хоть был?

— Крис, ты идиот?! На Марка Осборна!!! Мы это обсуждали неделю назад, огромные бабки платят!!!

— Ну и хрен с ним, убью позже, — с хрипотцой говорю я и сажусь в постели.

Даже не видя лица Рика, представляю его бордовое от злости лицо и пар из ушей. У меня вырывается смешок.

— Я тебя прикончу, блять! Просто прикончу. Крис, ты покойник! Ты не только проебал бабки, но и пошатнул нашу репутацию!!!! Что мне теперь говорить заказчику? Что киллер всю ночь бухал и проспал?! Или ты всю ночь тёлок трахал??

Потерев лоб, я встаю и иду на кухню, еле сдерживая смех. Услышать такие грязные слова из уст друга можно только когда он чертовски зол.

— Никого я не трахал и не бухал. У меня были дела.

— Дела? У тебя были дела!? Что ты мог делать такого всю ночь??

— Решал ребус.

— Всё, блять, ты покойник. Едь ко мне и готовь лоб, чтобы я мог выстрелить в твою тупую башку.

— Уже бегу, босс, — со смешком бросаю я и отключаю вызов.

Спать весь день у меня в планы не входило. Тем более заказ на Марка Осборна и правда был важен. Да плевать, он все равно никуда не убежит. Приведя себя в порядок, я собираю экипировку и винтовку, гружу всё в багажник моего внедорожника и еду к Рику.

Зайдя к нему в дом, слышу, как он громко с кем-то разговаривает видимо, с тем самым заказчиком. Звук идёт из кабинета, и я вхожу туда не церемонясь. Рик испепеляет меня яростным взглядом.

— Даю вам слово, в течении суток заказ будет выполнен. — Ровно говорит он и вешает трубку, потирая переносицу.

Я прохожу мимо него и открываю мини бар.

— У тебя нет энергоса?

— Есть пуля, которую я готов сейчас пустить тебе между глаз. — Говорит он, сидя на своем кожаном кресле на колесиках, закинув ногу на ногу.

— Да ладно тебе, ты же всё решил, — усмехаюсь я, наконец, найдя энергетик.

— Мне пришлось унижаться перед этим ублюдком, чтобы сохранить наши деньги! — Рявкает он.

— Я поставлю тебе памятник. — Говорю я, плюхаясь на кожаный диван.

Рик берёт сигарету и закуривает. Его русые волосы растрёпаны, как будто он только что встал с постели, а ворот чёрной рубашки чуть помят.

— Ты всё думаешь об этой девчонке? — выдыхая дым, говорит он. — Героя из себя решил включить?

— Я просто развлекаюсь. Не дури, — хмыкаю я, делая глоток напитка.

— Правда? Что-то не похоже, что ты просто развлекаешься, как в жопу ужаленный копаешься в её прошлом.

— Не ищи в этом скрытый подтекст. Его просто нет. Стало интересно, чем она могла так насолить заказчику. Вот и всё.

— Ну, ну.

Допив энергетик, я кидаю банку в мусорное ведро в углу кабинета и закидываю руки за голову локтями в стороны.

— Ну, так что? Где этот твой Марк Осборн? Ты пробил его местоположение?

— Пробил. Сейчас он в ресторане «Bon Gusto». Встречается с партнёрами по бизнесу, — говорит Рик, туша сигарету в пепельнице. — Твоя задача успеть до 10 вечера. У него самолёт в Лас-Вегас, его надо прикончить по дороге туда.

Чуть подумав, я встаю и хватаю пачку сигарет «JPS» у него на столе. Зажав одну сигу между зубов, кладу всё в карман.

— Он любитель итальянской кухни? — Спрашиваю я, пока пытаюсь поджечь сигарету.

— Он там постоянный клиент. Зачем тебе это?

— Да так. Удивительно, что большинство миллиардеров имеет общие вкусы.

— Ты точно ночью нигде башкой не приложился? Может, к врачу? — С подозрением говорит Рик и смотрит мне в глаза.

— Ой, иди на хер, — говорю я, и делая затяжку, иду к выходу. — К 10 труп будет готов. Оставайся на связи.

Садясь в машину, я не перестаю думать о том, какая же была реакция у котёнка на мой конверт. Я же всё проспал к чёртовой матери. Нужно будет навестить её после выполнения заказа. И мне стало интересно, какую кухню она любит? Итальянскую, азиатскую или французскую? Надо выяснить.

Завожу двигатель и еду в этот итальянский ресторан, где сейчас находится моя жертва. Время уже 7 вечера. На дворе ноябрь, поэтому темнеет рано. Улицы освещают дорожные фонари, вывески заведений и рекламы. Люблю тёмное время суток. Лондон становится очень атмосферным, но также и опасным. Подъехав к месту назначения, я переодеваюсь в чёрную рубашку, оставляя две верхние пуговицы расстёгнутыми. Вместо спортивных штанов — чёрные классические брюки. Никто не знает моего лица, поэтому я без масок и всего прочего направляюсь в ресторан.

Зайдя в заведение, меня сразу окружает музыка и запах итальянской кухни. Ко мне подходит официант и проводит к ближайшему столику, предлагая меню. Взяв меню и поблагодарив официанта, я осматриваю посетителей ресторана, выискивая свою жертву. Но вдруг я замечаю пару, которая появляется на входе, и замираю. Эмма, мать вашу, Грей идёт под руку с каким-то парнем и мило беседует. Лицо парня кажется очень знакомым… Но я знаю одно. Кому-то сегодня будет весело.

ГЛАВА 5. ЭММА

— Эм! Эмма, вставай! Алё! Проснись и пой!

Я открываю тяжёлые веки и вижу над собой лицо Алис.

— Доброе утро, Соня! С каких пор ты спишь до 10 утра?

Мой мозг ещё тормозит спросонья. Стоп. Сколько сейчас время?! Я как ужаленная вскакиваю и хватаю телефон. 10:07. ТВОЮ МАТЬ. Моя смена началась уже как 3 часа назад. От Келла 27 пропущенных.

— Чёрт чёрт чёрт! — отталкиваю подругу и бегу в ванну.

— Эй! Полегче! Хоть бы спасибо сказала! — кричит мне вслед Алис.

Я быстро умываюсь и бегу одеваться, вслух проклиная всё на свете. Как я могла проспать? Ещё и на 3 часа! Я же всегда вставала раньше будильника и… Мои ругательства затихают, а взгляд останавливается на прикроватной тумбочке, где лежит крафтовый конверт. Взяв его в руки, я замечаю на обратной стороне надпись «Приятно познакомиться, Эмма». Что за…? Внутри конверта письмо. Руки начинают дрожать, пока я читаю его содержимое.

«Привет, котёнок.

Как спала? Надеюсь, я успокоил твои кошмары. Не смог устоять и не посмотреть, как ты спишь. Должен сказать, последняя наша встреча меня заинтриговала. Ты совсем не боишься меня? Или так сильно испугалась, что не сдвинулась с места? Весьма забавно наблюдать за твоими эмоциями.

Поиграем с тобой в маленькую игру. Любишь детективы? Знаю, что любишь. Вся твоя жизнь — это сплошная погоня за правдой. И я даю тебе возможность им стать! Правила просты: Поймай меня. И тогда расскажу тебе, кто я. Всё просто. Ты не така, как все. Ты как я. И скоро ты это поймёшь, не сомневайся.

Я могу стать как твоим спасением, так и твоим кошмаром. Какой путь выберешь? Всё в твоих руках. С нетерпением жду нашей встречи.

Твоя тень.»

Бумага выпала из онемевших пальцев. Дрожь началась глубоко внутри, в солнечном сплетении, и разливалась ледяной волной по всему телу. Сердце колотилось так, что я слышала его стук в ушах. Проникновение. Это слово из полицейских протоколов внезапно обрело личный, чудовищный смысл. Он был в моём доме? Смотрел, как я сплю? Погоня за правдой? Откуда он знает о…? Нет…

Бросив письмо, я срываюсь с места и бегу к закрытой комнате. Дёрнув ручку, я замечаю, что дверь не заперта. Он здесь был. Чёрт! Войдя внутрь, я осматриваю всё вокруг. Вроде всё на своих местах, но твою мать! Какого чёрта он вообще сюда влез?! Какого чёрта он вообще вломился в мой дом?!

— Ты чё там застряла? Нам уже выходить пора, — сказала Лис, и расчёсывая волосы, направилась ко мне.

Очнувшись от оцепенения, я выхожу из комнаты и хватаю бордовую толстовку. Разберусь с этим позже. Одевшись, бегу в коридор, параллельно звоня Келлу.

— Алло! Келл, прости, пожалуйста! Не знаю, как так вышло, скоро буду! — Тараторю я, надевая чёрные осенние ботинки на каблуке.

— Я уж думал, что ты померла, и мне здесь сидеть до посинения. — Усталым голосом говорит он.

— Прости, пожалуйста. Я заглажу свою вину. Тебе взять кофе?

Мы с Алис вылетаем из квартиры и бежим по лестнице.

— Сходи со мной на свидание.

Я резко останавливаюсь, чуть не слетев по ступенькам вниз. Может, мне послышалось? Лис смотрит на меня с недоумением.

— Что ты сказал? — неуверенно говорю я.

— Сходи со мной на свидание. Сегодня после смены. Можешь?

На свидание? С Келлом? Сказать, что меня удивило его предложение, ничего не сказать. Келл симпатичный, добрый, смешно шутит, но как своего парня я его не видела. У меня никогда его и не было, ну… парня. Пару раз ходила на свидания с типами из сайтов знакомств, но поняла, что все это не для меня. По крайней мере, пока.

— Слушай… Я пока не знаю, смогу ли… Давай я тебе позже отвечу? — тихо говорю я, не желая его заранее обнадёживать.

— Хорошо, буду ждать.

Келл сбросил звонок, и я посмотрела на Лис, которая до сих пор пялит на меня.

— Меня Келл зовёт на свидание, — немного ошарашенно произношу я.

— ЧТО!? СЕРЬЕЗНО?! — Её глаза расширились и, похоже, сейчас отвиснет челюсть. — Дорогая! Соглашайся! — Начинает щебетать она.

Вспоминая, что я всё также опаздываю к чертям на работу, быстро спускаюсь и бегу к машине. Лис запрыгивает за мной, и мы выезжаем.

— Я надеюсь, ты не откажешься и, наконец, выберешься с кем-то на свиданку. А то сидишь в своей норе и никуда не выходишь.

Я не знаю, что делать. Может всё-таки попробовать? Келл и правда неплохой вариант. Знаем мы друг друга давно. Вдруг что-то получится.

— Думаешь, стоит?

— Да! Да! И ещё раз да! Он классный парень, тем более вы хорошо бы смотрелись вместе, — видя мою неуверенность, она кладет ладонь мне на плечо. — Эмми, всё будет хорошо. Может, он тот самый. Просто дай ему шанс. — Её тон становится ласковее.

Я вздыхаю и заворачиваю в сторону клиники.

— Может, ты и права.

Она улыбается, и я отвечаю ей тем же.

Зайдя в отделение, меня встречает на удивление спокойная обстановка. Людей в приёмной почти нет, только пара бедолаг с повязками, идущие на процедуры. Алис чмокает меня на прощание в щёку и идёт в ординаторскую. Я подхожу к стойке регистрации и вижу Келла, который встречает меня с усталой улыбкой.

— Привет, выспалась? — Он потягивает затёкшие мышцы и встаёт.

— Ещё раз прости, что так вышло, — виновато говорю я.

— Ничего страшного, не переживай, — он мягко улыбается, от чего на его щеках появляются ямочки. — Но моё предложение всё ещё в силе.

Я слегка улыбаюсь и поднимаю взгляд на его карие глаза.

— Тогда я его приму.

— Правда?

— Да, только мне надо после смены заехать домой, чтобы переодеться.

— Без проблем. Тогда в шесть я буду у твоего дома. — Всю усталость с его лица, как рукой сняло. Теперь он скорее был взволнован.

— Хорошо, — говорю я и иду переодеваться в ординаторскую.

Алис тут уже нет, и я плюхаюсь на маленький диванчик, закрыв лицо руками. Мда уж, что за день… И это он только начался! В моём доме ночью был грёбаный псих, который меня преследует. Оставил мне записку про какую-то игру, вскрыл мой кабинет, о котором знала только Лис, и теперь ещё я должна отгадать кто он! Я вам кто? Шерлок Холмс?! Пошёл он в задницу. Ещё и Келл со своим свиданием… Зачем согласилась…? Хотя, может он как раз и поможет мне, наконец, отвлечься от всего этого идиотизма. Голова так и кипит. Я откидываю голову на спинку дивана и вздыхаю.

Вдруг в ординаторскую вбегает Келл.

— Эм, сейчас звонили. Взрыв в метро на станции «Грин-парк». Много пострадавших.

Твою мать! Ну почему именно сегодня!?

— Вызывай всех врачей, я сейчас приду, — говорю я, уже открывая свой шкафчик.

Если где-то происходит взрыв или любое другое происшествие значит, что это будет просто невыносимая смена. Много тяжёлых пациентов, но моя головная боль — это их родственники, которых надо успокоить и постараться сохранить тишину в приёмном отделении.

Я быстро переодеваюсь в форму и бегу на пост. Келл обзванивает всех врачей и другой медицинский персонал, чтобы в скором времени все были здесь.

— Келл, едь домой, я справлюсь. — Кладу руку ему на плечо и ободряюще улыбаюсь. Видно, как он устал.

— Точно? Я могу побыть с тобой, сегодня тяжёлая смена. — Он кладёт телефон и смотрит на меня.

— Точно. Езжай домой и поспи. А я тебе наберу, когда освобожусь.

Он улыбнулся и кивнул.

— Хорошо, тогда до вечера.

Спустя уже 15 минут начали привозить пострадавших, и отделение превратилось в сплошной кошмар. С каждой минутой пациентов всё больше. Кто плачет, кто без сознания, у кого-то отсутствуют конечности, а есть и те, у кого из кожи торчат стёкла или арматура. Но их всех объединяет одно. Кровь. Она везде. И с каждым пациентом мне становится труднее дышать. Вы подумаете, что я сумасшедшая, раз с боязнью крови устроилась работать в больницу, тем более в неотложку. Но я специально пришла сюда, чтобы побороть свой страх. В обычные дни я уже спокойно оформляю пациентов, их, как правило, не так много, ну и такие травмы бывают нечасто. Но в запару меня начинает охватывать паника. Ну ладно, я сумасшедшая, надо признать.

На каталке завозят парня. Лицо всё в крови, из груди торчит огромный кусок стекла. Он достаточно молодой, но по его буйному поведению можно сказать, что он в шоковом состоянии.

— Майкл Уолбер, 24 года. Проникающее ранение в грудь, возможно, пробито лёгкое. — Начинает говорить врач скорой помощи, и я начинаю записывать.

Жму на кнопку вызова персонала и зову свободного врача. В этот момент парень на каталке садится и вырывает стекло из груди, от чего красная жидкость хлещет во все стороны, попадая на меня. Люди вокруг начинают кричать, а врачи пытаются удержать орущего ругательства пациента. Я цепенею.

Кровь.

Дыхание учащается, в ушах начинает звенеть, и ко мне подбегает Алис.

— Эй эй эй! Спокойно! Эм, дыши! — шепчет она. — Давай я тебя подменю.

Она единственная, кто знает о моём страхе. И я благодарна, что она всегда приходит ко мне на помощь.

Ничего не говоря, я ухожу в туалет, чтобы меня никто не видел, и опираюсь руками о раковину. Опустив голову, я пытаюсь отдышаться, но подняв взгляд на зеркало, вижу на себе красные кляксы. На лице, форме. Они растекаются и в нос бьёт отвратительный металлический запах. Меня охватывает паническая атака. В глазах всё плывёт, горло сдавливает огромный комок, и я не могу дышать. Ноги становятся ватные, слёзы начинают бесконтрольно катиться по щекам, а мысли бьются как мухи о стекло. Нет, нет, нет!! Прошу, не сейчас! Включив воду, начинаю судорожно смывать с себя это дерьмо, растирая кожу до боли. Но голос в голове буквально кричит.

Кровь! Она затянет! Ты будешь гореть в аду! Это ты виновата! Беспомощная дрянь! Мусор, который ни на что не способен! Ты не спасла! Ты убийца!!! ТЫ! ТЫ! ТЫ! ТЫ!

КровьзатянетвсехвпереулокЛинасмотритинеможетдышатьстеклопластиквгрудиэтонестеклоэтоножголоваболиттыубийцатыубилаеётыникчёмунеспособнаникогонеспособнаспастиСТОП.

— НЕТ! — Кричу я и отрываюсь от раковины.

Воспоминания вспыхивают перед глазами. Лина. Кровь. Переулок. Меня трясёт, бросает то в жар, то в холод. Сжимаю руки в кулаки и начинаю медленно считать.

Один. Белая раковина. Холодный фарфор.

Надо заземлиться.

Два. Капля воды

Дыши, Эмма.

Три. Звук за дверью. Чей-то голос.

Это не реально, это в прошлом.

Четыре. Часы… тикают

Пять.

Шесть.

Чёрт, давай!

Сквозь пелену паники, мне всё же удается расслышать обеспокоенный голос Лис, она стучит в дверь.

— Эмма! Эмма, открой! Ты в порядке?!

Сделав глубокий вдох, я дрожащими руками открываю дверь, и меня сразу обхватывают тёплые руки.

— Боже, ты как, Эмми? Снова приступ? Дыши, милая… Всё хорошо, я с тобой, — она обнимает меня и гладит по спине.

Я сжимаю её в объятиях и прерывисто дышу. Мне понадобилось 10 минут, чтобы окончательно прийти в себя и отстраниться.

— П… прости… я думала, что… справлюсь, — шепчу я и шмыгаю носом.

— Ничего, всё хорошо, я понимаю, — она мягко улыбается и гладит по плечу. — Езжай домой, я вызвала тебе подмену. Тебе сегодня ещё на свидание ехать.

Лис подмигивает, что вызывает у меня слабую улыбку.

— Может, ты и права, — робко говорю я. И как раз в этот момент приходит SMS от Келла.

Келл с работы:

Хотел уточнить, любишь итальянскую кухню?

Мы выходим из туалета, и у стойки регистрации стоит толпа взволнованных родственников, которые оглушают медсестру криками и вопросами. Алис сразу уводит меня в ординаторскую и сажает на диван.

— Всё, теперь спокойно переодевайся и езжай домой, — говорит она, протягивая мне стакан воды, — обязательно напиши, как доберешься.

Я беру стакан и делаю пару глотков.

— Хорошо. Спасибо, Лис.

Она улыбается и целует меня в щёку, идя к выходу.

— Давай, подруга. Развейся и обязательно позвони мне вечером! Целую!

Оставшись одна, я вздыхаю и закрываю лицо руками. После приступа моё тело охватывает слабость. Какой отвратительный день… Точно. Я же не ответила Келлу.

Эмма Грей:

Люблю.

Келл с работы:

Отлично, тогда пойдём в ресторан:) С нетерпением жду встречи!

Эмма Грей:

Хорошо.

Отвечаю, конечно, максимально холодно, но у меня нет настроения на излишние любезности. Отложив телефон, я встаю и иду переодеваться. Именно сегодня я надела красную толстовку. От этого ловлю сильный триггер. Кровь. Кровь. Кровь. Трясу головой и делаю несколько глубоких вдохов. Всё хорошо, Эмма.

На телефон снова приходит уведомление.

Келл с работы:

Всё хорошо?

Эмма Грей:

Да. Просто устала. Смена выдалась очень тяжёлая.

Келл с работы:

Ты уже закончила? Так рано?

Эмма Грей:

Угу, так вышло. При встрече расскажу.

Келл с работы:

Хорошо, надеюсь, ты в порядке…

Эмма Грей:

В порядке, не переживай. До встречи.

Убираю телефон в карман и выхожу из ординаторской. Атмосфера в отделении ужасная. Родственники погибших пациентов безудержно плачут, кто-то падает в обморок, а у кого-то вступает в ход агрессия и неверие. Шум стоит невыносимый, и я как можно быстрее иду к выходу.

На улице идёт дождь. Замечательно. Что ещё принесёт мне этот день? Проклиная весь мир, сажусь за руль и завожу двигатель. Не заводится. Сука! Стучу по рулю и прижимаюсь к нему лбом. Спокойно… Дыши. Пытаюсь завести ещё раз и, наконец, получается.

По дороге домой меня клонит в сон. Всё бы отдала, чтобы сейчас оказаться в постели. Дождь бьет по лобовому стеклу, но чёртовы дворники не работают. Я люблю свою машину, но за счёт своего возраста она всё чаще подводит. Уличный мрак только усугубляет ситуацию, вызывая во мне бурю непрошеных мыслей. Сталкер. Убийца. Лина. Паника. Хочется, чтобы я хоть на мгновение забыла обо всём и просто отключилась. Ну, пожалуйста.

В квартире темно и холодно. Скинув обувь, я сразу иду в душ. Горячая вода разливается по моему телу, пар начинает окутывать пространство. Мне нужно смыть с себя эту смену, смыть этот кошмар.

Почему ты не спасла меня, Эмма?

Внезапный образ возникший передо мной заставляет меня закричать. Водяной пар сгустился, приняв очертания.

Я не увидела её — я почувствовала. Запах медной монеты и влажной земли ударил в нос. Вода, стекающая по спине, стала липкой и тёплой. Я зажмурилась, но образ не исчез — он был нарисован на внутренней стороне век: синяки как гроздья черного винограда на бледной коже. И тихий шепот, который был громче крика: «Почему ты жива, а я нет?»

Передо мной стоит Лина, её горло перерезано и когда-то русые волосы слиплись от крови. Одежда грязная и разорвана в клочья.

Я закрываю лицо руками и падаю на плитку, безудержно крича.

Почему ты не спасла меня? Бросила… Из-за тебя я умерла. Из-за тебя! ИЗ-ЗА ТЕБЯ!!! ТЫ ВО ВСЁМ ВИНОВАТА!!!

Голос в голове не умолкает, от чего я в отчаянии прижимаю ладони к ушам. Слёзы текут по моему лицу, смешиваясь с каплями воды.

— Нет… нет! Это не я… Ты умерла… Ты не здесь… Я не виновата!

Всё стихает. Открыв уши, я поджимаю колени к груди и даю волю эмоциям. Плечи трясутся от рыданий, а с губ срываются прерывистые всхлипывания. Чувствую себя жалкой.

Проведя в ванной около 40 минут, наконец, выхожу в одном полотенце и иду на кухню. Когда-то я наблюдалась в психотерапевта, но это не сильно помогало. Он прописал мне препарат, который сокращал количество моих приступов и спасал меня от психушки, но в более взрослом возрасте я решила прекратить его принимать и начать справляться самой. Единственное к чему я могу прибегнуть, это таблетки валерьяны или снотворное, когда меня мучает бессонница. Открыв шкафчик, беру пузырёк с валерьянкой и высыпаю на ладонь две штуки. Руки дрожат, но мне удается запить их водой. Скоро должно полегчать. Смотрю на время. 16:30. Слава богу. Есть шанс поспать.

Вздохнув, я иду в спальню и плюхаюсь на кровать. Как хорошо… Перевернувшись на бок, мой взгляд останавливается на прикроватной тумбочке, и я вспоминаю. Письмо.

Достаю конверт и снова перечитываю послание от своей «тени» как он себя представил. Что он имел в виду под «погоней за правдой»? Он знает мое прошлое? И как он вообще проник в квартиру? Может я ему надоем, и он от меня отстанет? Сегодня от него тишина, даже ни разу на глаза не попался. Ладно, нужно поспать…

Отбрасываю письмо и откидываюсь на подушки, закрывая глаза. Наконец-то…

Вдруг звонит телефон, и я вскакиваю. Келл.

— Алло?

— Привет, Эм! Ты готова?

— Хм, ещё нет… Ты же только к шести подъедешь. — Голос почему-то охрип.

— Именно, сейчас как раз шесть вечера, — в его голосе сквозит улыбка.

Мои глаза округляются, и я смотрю на время. 18:01. Чёрт! Я даже не заметила как уснула!

— Боже, прости, пожалуйста! Я снова всё проспала… Я скоро буду. — Тараторю я, уже подрываясь с кровати и прижимая телефон к уху.

— Я так и понял. Ничего страшного, я подожду, — ласково произносит он.

— Если хочешь, можешь зайти ко мне.

— От такого предложения я не откажусь.

Повесив трубку, я понимаю, что стою абсолютно голая. Полотенце сползло, пока я спала. По всей комнате ищу свою безразмерную чёрную футболку и шорты. Куда всё резко подевалось?! Наконец одеваюсь и бегу к входной двери. Парней у меня дома ещё не было. Келл видел меня во многих состояниях, поэтому я не парюсь и встречаю его не накрашенная и с гнездом вместо волос.

— Привет, — он улыбается и проходит внутрь, — чудесно выглядишь. — С его губ срывается смешок.

Он одет в классический чёрный костюм. Его белую рубашку украшает бабочка, ну и снизу лаковые ботинки. Подготовился знатно, не то, что я.

— Да, да. Знаю. — Усмехаюсь я и провожаю его на кухню. — Чай будешь?

— Не откажусь.

Ставлю чайник и поворачиваюсь к нему.

— Из сладкого, к сожалению, только сахар.

— Ничего, я обойдусь. — Он садится за стол и подпирает подбородок рукой.

Наливаю ему чай и иду в спальню, на ходу крича.

— Я быстро соберусь, дай мне 10 минут!

— Собирайся спокойно! Я подожду!

Роюсь в шкафу и не понимаю, что мне надеть?! У меня мало одежды «на выход». Редко куда-то выбираюсь и я, как самый ответственный человек, не подготовила ничего заранее.

Внезапно нахожу на дне шкафа чёрное платье, которое год назад подарила мне Лис. Примерив, я понимаю, что оно облегает все мои изгибы. Справа большой вырез, идущий от середины бедра. Бретельки подчёркивают мои выпирающие ключицы, а изящное декольте выделяет мой 3 размер. Думаю, для ресторана то, что надо. Откопала чёрные туфли на невысоком каблуке, главное в них не свалиться. Делаю свой классический макияж, но вместо привычного блеска подчёркиваю губы коричневым карандашом и нежно-розовой помадой. Привожу в порядок волосы, расчёсывая и выпрямляя кончики плойкой. Ну всё, готово.

Так быстро я ещё не собиралась… На всё ушло 15 минут. Выхожу к Келлу, и при виде меня, у него округляются глаза. Придя в себя, он, наконец, произносит.

— Ты прекрасна…

Эти слова заставляют меня засмущаться.

— Спасибо.

Он встаёт и направляется ко мне, беря за руку.

— Пойдём?

Я киваю, и он накидывает мне на плечи моё длинное пальто. Мы выходим из квартиры. Такси нас уже ждёт внизу, и он любезно помогает мне сесть внутрь. Дорога до ресторана проходит в молчании. Я смотрю в окно и из головы не выходят события последних дней. Из раздумий меня выводит звук открывающейся двери. Келл выходит и протягивает мне руку, чтобы помочь выйти. Ресторан выглядит хорошо. Зайдя внутрь, нас встречает приятная музыка, невероятный запах еды и тёплая атмосфера. Официант проводит нас к свободному столику и предлагает меню.

— Что ты будешь? — спрашивает Келл, листая меню. — Вино, шампанское?

— Красное вино подойдёт. — Ровно произношу я, открывая меню.

Из еды я выбрала себе классическую карбонару. На большее фантазии мне не хватило. Отложив меню, замечаю на себе взгляд Келла, точнее, на моём декольте. Меня это напрягает, становится некомфортно. Он замечает мой взгляд и сразу утыкается в меню.

— Ты готова заказать? — Прочистив горло, говорит он.

— Да, я буду карбонару.

Он кивает и подзывает официанта. Тот записывает наш заказ и предупреждает о долгом ожидании из-за технических проблем на кухне. Класс.

Келл снова переводит взгляд на меня и буквально пожирает глазами.

— Ты хотела рассказать о сегодняшней смене, — с хрипотцой произносит он.

— Ну… Там был инцидент. Парень выдернул кусок стекла из груди и залил пол отделения кровью, — говорю я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — В принципе, сегодня было много тяжёлых пациентов…

— Тебе стало плохо? Поэтому ты раньше закончила? — В его голосе слышится нотка беспокойства.

— Можно и так сказать… Просто мутить начало и всё, ничего такого, — вру я.

Келл кладёт руку поверх моей и чуть сжимает, от этого прикосновения меня пробивает странная дрожь.

— Бывают тяжёлые дни… Но сейчас же всё хорошо?

— Да, я в порядке, не переживай. — Слабо улыбаюсь, надеясь, что он не читает меня как открытую книгу.

Следующие 30 минут мы болтаем на совершенно разные темы, начиная с рабочих моментов, заканчивая обсуждением любимых фильмов. Позже нам приносят еду. Но всё это время меня не покидает ощущение, что за мной кто-то следит. Снова. Бегаю глазами по ресторану, но никого подозрительного не вижу.

Келл отпил вина, поставил бокал и посмотрел на меня оценивающе, как на товар.

— Девственница? — спросил он без всякого перехода, и слово прозвучало не как вопрос, а как констатация факта. В его глазах мелькнул не интерес, а право собственности.

И это заставляет меня врасплох.

— Что…? — спрашиваю я, делая вид, что не расслышала.

Келл смотрит мне в глаза, делая глоток вина.

— Был секс? — Совершенно непринужденно переспрашивает он.

Я хлопаю глазами и не понимаю, что говорить. Меня удивляет, что он так просто спросил настолько интимный вопрос. Для меня это что-то за гранью возможного. Прочистив горло, я отвечаю:

— Не было.

— Серьёзно? У такой красивой девушки и ни разу не было секса? — Он явно не скрывает своего удивления, но потом его губы растягиваются в улыбке.

— Почему тебя так это интересует?

— Ничего такого, просто поинтересовался.

Его улыбка кажется мне многозначительной, но я решаю не заострять на этом внимание.

Допив вино, Келл предлагает прогуляться, и я соглашаюсь. Мы выходим из ресторана, и ночной Лондон встречает нас с лёгким ветерком. Улицы освещены дорожными фонарями, красочными вывесками, что придаёт особую атмосферу. Келл берёт меня за руку и ведёт вдоль заведений.

— Погода сегодня прекрасная, правда? — Говорит он, поглаживая большим пальцем мою руку.

— Да, сегодня и правда хорошо на улице. — Отвечаю я и вдыхаю свежий ночной воздух полной грудью.

Его рука перемещается мне на талию, что заставляет меня на секунду напрячься, но в итоге расслабляюсь. В этом же ничего такого нет, правда?

Большую часть времени мы гуляем молча, пока не оказываемся в одном из переулков. Келл внезапно останавливается и обхватывает рукой мою щёку.

— Почему меня к тебе так тянет? — шепчет он, и его теплое дыхание щекочет мою кожу.

— Келл, что ты…

Не успев договорить, ощущаю, как его губы накрыли мои. Сначала нежно, но потом он начал углублять поцелуй, становясь всё более несдержанным. Его язык касается моего, а руки начинают блуждать по телу. В себя я прихожу, когда чувствую его руку между своих ног. Нет, нет, нет! Пытаюсь его оттолкнуть, но он только сильнее прижимает меня к себе, и я ощущаю, как его пах упирается в мой живот. Напряжённая выпуклость под толстой тканью брюк ощущается как приговор. Меня сейчас изнасилуют. Отрываясь от моих губ, он начинает целовать и покусывать шею. Мне это не приносит никакого удовольствия.

— Келл… Не надо… Отойди… — Умоляю я, и мое дыхание сбивается.

— Ты же сама этого хочешь. Думаешь, я не заметил, как ты смотрела на меня сегодня? — хрипло рычит он, вдавливая меня в стену.

— Нет! Я не готова… Прошу, Келл. Отпусти… — Мой голос начинает срываться, когда слышу звук. Щелчок. Сухой, отчётливый, как щелчок предохранителя. Ширинка. Звук вернул меня в тело с такой силой, что меня вырвало обратно в реальность.

Это уже не домогательство. Это предварительное убийство. И сейчас оно состоится.

— Брось… Я идеальный вариант для твоего первого секса, — шепчет он мне на ухо и прикусывает мочку.

Перед глазами начинает плыть из-за подступающих слёз. Несмотря на мои попытки его оттолкнуть или ударить, ему плевать. Как будто сражаюсь с бетонной стеной.

Я собираюсь закричать, но он закрывает мне рот рукой, начиная тереться бёдрами о мои, издавая при этом тихий стон.

— Я отрежу тебе член, если сейчас же не уберёшь от неё свои руки.

Грубый голос доносится до моих ушей, и мой взгляд встречается с глазами цвета стали.

ГЛАВА 6. ЭММА

Похоже, я забыла, как дышать…

Это точно он. Мой преследователь. Этот взгляд я узнаю из тысячи.

Моя тень стоит, держа руки в карманах. Чёрная рубашка очерчивает его накаченные руки и грудь. Когда я упомянула, что он шкаф, ни капельки не преувеличила! А ещё… Он, мать твою, без маски!!! В темноте не могу разглядеть его тщательней, но вижу острые скулы, низко посаженные тёмные брови и мелкую щетину, которая подчёркивает его мужественный вид.

Келл оборачивается, но не выпускает меня из объятий.

— Что тебе надо? Не лезь не в своё дело! — Рычит он.

— Я не буду повторять дважды. — Голос тени полон гнева.

— И что ты мне сделаешь? Я имею право трогать свою девушку, когда захочу! И никакой ебл…

Вдруг раздаётся громкий хлопок, после чего Келл издаёт животный рёв, выпуская меня из своей хватки. Он падает и хватается за ногу, из которой хлещет кровь.

Я каменею, смотря на стонущего от боли парня, и перевожу взгляд на него. Тень непринужденно суёт пистолет за спину и идёт к Келлу. Из его глаз будто стреляют огненные искры.

— Я сказал, что не буду повторять дважды. — Цедит он сквозь зубы и бьёт его ногой в живот, от чего Келл сгибается в позу эмбриона с болезненным стоном

— Сука. Кто ты… блядь… такой…? — Выдавливает из себя он.

Я не могу двигаться. То ли от страха, то ли от охватившего меня противоречия. Передо мной лежит человек, которому я доверяла, но он оказался редкостным подонком и сейчас истекает кровью. Ну и мой преследователь, который каким-то раком оказался здесь и хочет отрезать Келлу яйца. Может, я сплю и это очередной кошмар? Нет, это не правда. Я сейчас снова проснусь в своей постели и пойму, что это всё сон. Да, так и будет. Но из шока меня выводит крик Келла, и я вижу, как тень давит ему ногой на рану.

— Тебя не учили, что нужно спрашивать разрешение у дамы?

Грозный и грубый голос мужчины разносится по тёмным стенам переулка.

— Она моя девушка!!! Отвали нахуй от меня! Псих грёбаный!! Я на тебя заявлю! — Кричит Келл, и его голос надрывается.

Тень со всей дури бьёт его по окровавленной ноге, и Келл выгибается, выкрикивая ругательства.

— Соври ещё раз, и я точно отрежу тебе член. — Он склоняется над ним, упираясь коленом о землю рядом с его бедром, и достаёт из кармана штанов перочинный ножик. — Не хочется, чтобы дама стала свидетелем твоего оскопления, правда?

Глаза Келла округляются, когда он понимает, что это далеко не шутка и дрожащим голосом начинает умолять.

— Н… не надо… прошу… — Его взгляд устремляется на меня, и он истерически кричит. — ЧТО ТЫ СТОИШЬ?! ВЫЗОВИ КОПОВ, ДУРА!

Я вижу, как тело моего преследователя напрягается и почти дрожит от ярости. Он со всей силы бьёт Келла в челюсть, от чего тот с хрипом ударяется головой об мокрый асфальт. Изо рта начинает стекать струйка крови. Тень берет его за подбородок, грубо поворачивая к себе, и подносит нож к его глазу. Губы растягиваются в зверином оскале.

— Могу лишить глаза… Что ты выберешь? — шепчет он, и лезвие режет бровь. — Или лучше отрезать твой поганый язык? Может так ты научишься держать его за зубами…

Меня охватывает паника, но я не могу допустить, чтобы прямо здесь меня накрыл приступ. Нет, только не сейчас. Я должна что-то сделать. Этого не может повториться… не может.

Смотри. Смотри, как он страдает. Ты же любишь смотреть на страдания. Ты позволила этому случиться с Линой. Позволишь и сейчас. Ты — магнит для боли. Притягиваешь её, как гниль притягивает мух. Убийца.

Голос звучал изнутри и снаружи одновременно, заглушая крики Келла. Я зажмурилась, но картина не исчезла — Келл на асфальте, над ним — тень с ножом. И я понимала самую ужасную вещь: часть меня хотела, чтобы этот нож опустился.

Нет! Надо его остановить!

Делая глубокий вдох, шагаю вперёд и дрожащим голосом произношу.

— Не… не трогай его… Х… хватит!

Высокая фигура оборачивается ко мне и встречается со мной взглядом. Его зрачки расширены от переполняющие его злобы, на щеках играют жевалки. Но при виде меня его взгляд смягчается.

Он выпрямляется и подходит ко мне. Стальные глаза смотрят мне в душу, а крепкая грудь касается моей. Чувствую прикосновение грубых пальцев на моей щеке, и с моих губ срывается судорожный вздох.

— Ты в порядке?

Этот вопрос, заданный с какой-то странной нежностью, я осознаю лишь через несколько секунд. Его прикосновение к щеке было грубым, пальцы шершавыми. Но там, где они касались кожи, оставалась странная теплота, противоречащая льду в его глазах. Мурашки бежали не от страха. Они бежали от признания. В этом жесте не было жалости. Было что-то вроде… одобрения.

«Молодец, что выдержала». И мой организм, предательский и сломленный, откликнулся на это одобрение, как на самую высокую похвалу.

— Да, — выдохнула я, и это «да» относилось не только к его вопросу. Это было «да» всему этому кошмару.

Его губ касается едва заметная улыбка, и он наклоняется к моему уху.

— Если я ещё раз увижу его рядом с тобой, вместо письма пришлю тебе его гениталии в конверте.

Внутри всё сжимается и мне удается лишь наблюдать, как он уходит.

Всё погружается в гробовую тишину, и я оборачиваюсь. Келл потерял сознание от потери крови, и мои глаза расширяются. Чёрт! Опускаюсь рядом с ним на колени, и на меня накатывает головокружение от вида крови. Дыши, Эмма! Ты должна ему помочь! Соберись! Меня пробивает ужас, когда я осознаю, что происходило на моих глазах. Я видела, как в него стреляли. Видела, как его мучили. И ничего не сделала. Снова.

Ты убила меня!! Бросила! Бросила! Бросила! Бросила! Бросила! ТЫ ВИНОВАТА В МОЕЙ СМЕРТИ, ЭММА!

Я трясу головой, пытаясь выбросить голос из головы. Руки снова чертовски дрожат, и глаза щиплет от слёз.

— Давай, Эмма. Ты работаешь в больнице! Ты знаешь, как оказать первую помощь! — твержу себе под нос и через силу смотрю на рану.

Для начала нужно вызвать скорую. Но что я им скажу? Мой коллега пытался меня изнасиловать, но вдруг появился мужчина, который сталкерит меня несколько дней, прострелил ему ногу и грозился отрезать его достоинства? Так что-ли? Дрожащими руками пытаюсь найти телефон и осознаю, что он остался в кармане пальто. Я бегу к стене и поднимаю его с мокрого асфальта. Достав телефон, набираю 911 и объясняю ситуацию. Некоторые детали я решаю скрыть и рассказываю байку о каком-то незнакомце, который напал на нас вовремя дружелюбной прогулки. Диспетчер сообщает, что скорая уже в пути и я возвращаюсь к Келлу.

Так, теперь нужно определить вид кровотечения. Спокойно дыши… Кровь тёмно-вишнёвого цвета, течёт медленно. Венозное. Слава Богу. Нужно наложить жгут ниже раны. Рву край своего платья и туго перевязываю ему ногу.

Господи, лишь бы помогло… Вижу, как количество вытекающей крови уменьшается и вздыхаю.

Через несколько минут приезжает скорая и перекладывает Келла на носилки. Мне остаётся лишь наблюдать, как его погружают в машину и дрожать от холода. Моё пальто чертовски грязное и до сих пор валяется на асфальте. Обхватывают себя руками и шмыгаю носом. Ко мне подходит врач, мужчина лет 40 с тёмными волосами и накидывает свою служебную куртку.

— Поедите с нами или дождетесь полицию? — Мягко спрашивает он.

— С вами. — Шёпотом произношу я. Лучше так, чем остаться наедине со следователем, который будет давить своими бесконечными вопросами. Так я выиграю себе время на раздумья.

Сажусь в машину и вижу, как к Келлу подключают пульсоксиметр и надевают кислородную маску. Дорога до больницы не занимает много времени, но за это время я не отрываю взгляда от парня. Почему он так поступил? Как теперь с ним работать? Рассказать полиции о случившемся? Врач поверхностно осмотрел меня и надел на плечи термо одеяло. Вопросами он не доставал, лишь ободряюще похлопал по плечу и контролировал состояние Келла.

Келла ввозят в отделение и сразу везут в операционную. Медсестра просит меня подождать полицию, и я киваю, отдавая ему куртку. Персонал нашего отделения смотрит на меня косо и с удивлением. Да, у меня далеко не со всеми дружеские отношения. Обняв себя руками, захожу в ординаторскую и натыкаюсь на Лис, которая, судя по всему, собиралась домой. Она оборачивается на меня, и её глаза округляются от моего вида. Рваное платье, растрёпанные волосы и скорее всего потёкший макияж.

— Боже!!! Эмма, что произошло?! — она подбегает ко мне и осматривает с ног до головы.

— На нас с Келлом напали в переулке… Он в операционной. — Шепчу я мёртвым голосом.

Все эмоции как будто исчезли, и осталось лишь опустошение.

— Господи!!! Кто напал?! Что с Келлом?! Эмма, поговори со мной! — Её голос перерастает в панический, и она легонько трясёт меня за плечи, пытаясь вывести из этого мёртвого состояния.

— Не знаю.

Лис ругается себе под нос и сажает меня на диван, беря моё лицо в ладони.

— Посмотри на меня. — Приказывает она.

Я поднимаю на неё взгляд и вижу, как она вглядывается мне в лицо. Видимо, пытается найти следы шока. Судя по состоянию, он у меня есть.

— Так. Спокойно, дорогая. Посиди здесь. Я сейчас вернусь.

Она выбегает из ординаторской, и я остаюсь одна. Очень хочется пить, голова просто раскалывается. Я сжимаю и разжимаю кулаки, стараясь остаться на плаву, но это мало помогает. Что, если Келл умрёт? Вдруг он потерял слишком много крови или получил заражение? Почему, стоит оказаться человеку рядом со мной — его обязательно постигнет боль и мучения… Может, я проклята?

Это ты виновата. Ты смотрела, как его мучают, как тогда. Не спасла Лину, не спасла Келла, не спасёшь и себя. Ты никогда не изменишься. Убийца!

Провожу рукой по лицу и встаю, идя к кулеру. Меня охватывает сильное головокружение, в глазах темнеет, а ноги становятся ватные. Руки отчаянно пытаются ухватиться за край стола, но любое усилие приносит сильную головную боль, будто по ней бьют тяжёлым кирпичом. Последнее, что я вижу, это входящую Алис, и всё погружается в темноту.

______________________________________

Открыв глаза, я чувствую тупую боль в затылке. Зрение плывёт, смешивая цвета в одну неразборчивую палитру. Пытаясь проморгаться, нос улавливает запах антисептика и лекарств, видимость становится лучше, и я, наконец, могу разобрать больничные лампы. Силуэт надо мной кажется знакомым. Только через несколько долгих секунд я осознаю, что надо мной стоит Антонио. Он слегка улыбается, выглядя намного лучше, чем в последнюю нашу встречу. Его взгляд больше не кажется таким испуганным, а черты лица смягчились, заметив, что я пришла в себя.

— С возвращением в мир живых, Эм.

В горле невыносимо сухо, мне приходится прочистить горло, чтобы заговорить охрипшим от долгой отключки голосом.

— Что произошло…? — Хрипло шепчу я.

— Ты потеряла сознание в ординаторской и чуть не довела Лис до сердечного приступа. — Поправляя капельницу, сказал он. — Что случилось? Кто стрелял в Келла?

Этот вопрос сразу заставляет меня напрячься. Стоит признаться Антонио? Он же видел тень. Может, он поможет? Но как только я вспоминаю, как на него повлияло одно упоминание о том мужчине, решаю умолчать.

— У нас с Келлом было свидание… Но потом на нас кто-то напал. Я не увидела его лица, — говорю я, опуская взгляд. — Как он?

— В порядке. Сейчас отдыхает.

С губ срывается тихий вздох облегчения. Интересно, полиция уже была здесь? Словно читая мои мысли, Антонио говорит.

— Копы сейчас ждут твоего пробуждения в зале ожидания. Ты готова с ними поговорить или дать тебе время?

Немного подумав и всё взвесив, я решаюсь поговорить сейчас.

— Зови их, лучше побыстрее отстреляться с ними.

Антонио кивает и выходит из палаты. Разговор с копами прошёл гладко, благодаря моей способности врать и не краснеть. Ведь с детства мне приходилось лгать о моём ментальном здоровье знакомым, работодателям, врачам и друзьям. Поэтому выдумать очередную байку было проще простого. По моим словам, я не видела лица мужчины, Келл не пытался меня изнасиловать и никто меня не сталкерит последние дни. Коп, сидящий у моей кровати, кивает, явно недовольный такой скудной информацией, и встаёт.

— Хорошо, мисс Грей. Поправляйтесь, если что-то получится вспомнить ещё, позвоните. Я заеду к вам позже. — Он протягивает мне свою визитку и выходит из палаты.

Со вздохом откидываюсь на подушку и закрываю глаза. Мысли крутятся вокруг Келла. Я знаю, что работать с ним и видеть его лицо каждый божий день не смогу. Зло и отвращение так и пробирает. Но и увольняться я не собираюсь. Надо что-то придумать…

Если я ещё раз увижу его рядом с тобой, вместо письма пришлю тебе его гениталии в конверте.

Не могу сказать, что эти слова меня пугают, но я не настолько жестока. Нужно избавиться от Келла ради его же яиц.

Медленно сажусь и вытаскиваю капельницу. Голова уже не так сильно кружится, поэтому я встаю и иду к двери, хоть и ноги ещё немного дрожат. Выходя из палаты, нахожу глазами Лис, которая стоит на посту регистрации. Она замечает меня и просит одну из медсестёр её подменить.

— Эмми! — она подбегает и обнимает меня. — Как ты? Ты меня до чёртиков напугала!!!

Я улыбаюсь и глажу её по спине.

— Всё хорошо, прости. Видимо, этот инцидент сильно на меня повлиял.

— Ты уже разговаривала с копами? Что они сказали?

— Ничего такого, один из них дал мне свою визитку на случай, если что-то вспомню, и ушёл.

— Это хорошо. Я боялась, что они тебя замучают.

— Как Келл?

Она напрягается, поджав губы, и кладёт руку мне на плечо. Этот жест мне не нравится.

— Знаешь… Он несёт какой-то бред… — неуверенно произносит она.

— Какой? — мои глаза сужаются.

— Ну… Что ему прострелил ногу парень, и ты… ты была с ним за одно. — Она опускает взгляд. — Не подумай, что я ему верю, просто… Меня всё это пугает.

Нет, да он охренел! Простите за мой французский, но Келл перешёл все границы. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоится.

— Копы уже были у него?

— Нет, я им сказала, что ему после операции нужно время на отдых. Я же не могла допустить, чтобы тебя начали подозревать! — Истерически щебечет она, и я мягко сжимаю её руку на своем плече.

— Спасибо, Лис. Ты всё правильно сделала. Где его палата? — голос у меня напряжённый яростный. Я готова расцарапать этому ублюдку лицо, если он продолжит пускать из своего поганого рта нелепицу.

У Лис округляются глаза, она ещё никогда не видела меня такой.

— В 15 палате. Но… что там всё-таки произошло?

— Я тебе всё объясню, только позже.

С этими словами я направляюсь в палату, чувствуя, как гнев начинает закипать в жилах. Всё недомогание полность забылось под воздействиям адреналина и бурлящей во мне ненависти. Через пару мгновений я уже стою у двери палаты, врываясь в нее без стука. Келл сидит на койке и ест суп с лапшой. Говнюк.

Заметив меня, его глаза округляются, и он чуть не давится супом. Вот и подавись, сучёныш.

— Ты что, совсем ахуел, Келл?! — начинаю я, повышая голос. — Ты что наплёл Алис?!

Келл ставит тарелку с супом на тумбочку и хмыкает, откидываясь на спинку койки.

— А что? Я не прав? Вы так мило шушукались вместе, как пара сраных голубков, у которой намечается первый секс. Думал, вы засосётесь прям там, я разве не прав?

Он скрещивает руки на груди, и мне всё больше хочется врезать ему между ног. А лучше ударить его прям в рану, чтобы он больше не смог никогда ходить на этой ноге.

— А то, что ты меня изнасиловать пытался, конечно же, скрыл, сукин сын.

— Ну, ну, давай без оскорблений. Ты сама меня спровоцировала. — Его губы растягиваются в насмешливой улыбке.

Что, простите?! Спровоцировала?! И это всё, что он смог выдавить из своего грязного рта? Пару дней назад я и подумать не могла, что он окажется грёбаным сексистом. Не выдержав, я подхожу к нему и влепляю сильную пощечину. Звук шлепка разносится по комнате, а за ним следует жалкий скулеж. Келл хватается за ушибленную щеку и поднимает на меня взгляд полный удивления и шока.

— Я расскажу всё полиции, если ты не уволишься нахрен из этого места!

— У тебя нет доказательств, Эмми, — приходя в себя, отвечает он, возвращая вид пафосного засранца.

— Синяки на теле подойдут? — смотрю ему в глаза и вижу в них замешательство.

На моей шее и бёдрах остались синяки от его пальцев, которые до сих пор приносят дискомфорт.

— Этого слишком мало, чтобы доказать мою вину…

Я не улыбнулась. Я позволила уголку губ дрогнуть на миллиметр — не улыбка, а намёк на неё. Медленно, чтобы он успел рассмотреть каждый жест, я достала телефон. Экран осветил его испуганное лицо.

— Любопытная вещь, — сказала я, и мой голос звучал ровно, почти задумчиво. — Современные телефоны. Они всё записывают. Думал, я приду к тебе с пустыми руками? Не первый день живу на свете и знаю, что такие сволочи как ты — никогда не признаются.

Всё это время у меня была включена камера, записывающая не сколько изображение, сколько звук. Я подозревала, что Келл не признается в содеянном добровольно, поэтому решила перестраховаться. Его глаза наполняются ужасом и осознанием. Если его признают виновным, ему грозит тюремный срок до 10 лет. Ну, и чтобы моя угроза сработала на сто процентов, решаюсь бросить козырь. Небольшой блеф скрасит его поражение.

— Но в чём-то ты оказался прав… — Загадочно говорю я, растягиваясь в дерзкой, почти хищной ухмылке. — Я знаю того, кто стрелял. И если ты и правда не хочешь остаться без яиц…

— Чего ты хочешь? — перебивая меня, шепчет он.

— Чтобы ты уволился и больше никогда не появлялся рядом со мной.

Он пару секунд смотрит мне в глаза и в конце концов кивает.

— Хорошо.

Пару секунд смотрю ему в глаза и сдерживаюсь, чтобы не перекрыть ему капельницу. Надо же, он даже не чувствует угрызений совести. А я считала его другом… Ещё одно доказательство, что в моей жизни не может быть ничего хорошего.

Выйдя из его палаты, я сокрушенно вздыхаю. Хочется домой… Лис подбегает ко мне.

— Как ты? Вы с Келлом поговорили?

— Да, всё нормально.

— Может, ты мне наконец объяснишь что происходит? — она щурит глаза и скрещивает руки на груди.

— Лис, я объясню тебе позже… Обещаю. Сейчас очень хочется домой и отдохнуть.

Она понимающе кивает и говорит.

— Хорошо. Антонио тебя отпустил?

— Пока нет, сейчас схожу к нему.

— Ладно, будь осторожна и напиши как доедешь. — Она целует меня в щёку и обнимает.

Попрощавшись с Лис, я иду к Антонио. Он ещё раз осматривает меня и в конце концов отпускает домой. Если приедет тот коп, то ему сообщат о моем уходе. Это в его интересах со мной связаться, не в моих. Я больше чем уверена, что наша «любимая» полиция забьет на это дело и сделает вид, что они всё решили. Как всегда.

Сев в машину, я ещё долгое время смотрю в одну точку. Сцены прошедших событий прокручиваются в моей голове как заезженная пластина. Руки, кровь, запахи сырости и лавандовых духов Келла, которые вьелись мне в кожу. К горлу подкатывает тошнота. Поскорее бы оказаться дома, хотя… Ничто не поможет мне забыть этот очередной кошмар. Неужели меня всю жизнь будут преследовать боль, страх и отчаяние? Почему я просто не могу жить спокойно? Без убийств, без травм, без крови… У меня и так отняли всё. Семью, любовь, веру в людей. И для полной картины, я потеряла себя. Разве это можно назвать жизнью? Лишь жалкое существование человека, который задолбался бороться, устал скрывать от всех правду, устал жить. Своими проблемами я гроблю и других людей. Тех, кто зачем-то пытается меня вытащить из этого ада, но ещё не понимает, что эта тьма пустила корни и проросла в мою и так гниющую жизнь. Стоит ли довериться судьбе и будь что будет или закончить всё сейчас? Раз и навсегда.

Со вздохом я откидываюсь на сидение и закрываю глаза. Ладно, приеду домой и приведу себя в порядок. Пусть хоть снаружи я буду выглядеть чисто. Несмотря на то, что Лис дала мне свою сменную одежду, я до сих пор чувствую себя почти обнаженной в ошмётках порванного платья. Взяв в руки руль, я завожу машину и выезжаю с парковки.

Зайдя в квартиру, я ощущаю себя пустой и грязной. Всё ещё чувствую на своей коже руки Келла. Срочно в душ. Когда смотрю на себя в зеркало, вижу эти чёртовы синяки и ссадины. Грязь. Грязь. Грязь. Пальцы касаются каждой отметины и отдёргиваются, как от огня. Между бедер видны следы от пальцев, а на шее красуется фиолетовый засос. Странно, что никто не начал расспрашивать меня про это. Может, не хотели снова погружать мой и так шокированный мозг в эти воспоминания. Коп явно заметил все следы, но и слова о них не проронил. Конечно, ему просто было плевать. Зайдя в палату, он осмотрел меня с ног до головы, спросит ли он об этом позже? Честно, плевать.

В душе было холодно и сыро. Отопление в моём доме никогда не бывает постоянно, даже в самые сильные морозы его умудряются отключать. За что я вообще плачу? Ванна стала для меня камерой очистки. От кошмаров, от тяжёлых дней, от прикосновений. Горячая жидкость обжигает моё тело, принося недолгое успокоение. Я прикрываю глаза и умываю лицо, чувствуя, как мурашки от смены температуры пробегают по моему телу. Отрывки воспоминаний снова накатывают на меня, но в этот раз я вижу его. Его лицо, стальные глаза, приятный запах ветивера и чего-то притягательно-мужского. Как он смотрел на меня. Лёгкое прикосновение пальцев к моей щеке. По телу пробежала приятная дрожь. Он был без маски… И я, наконец, знаю, как выглядит мой преследователь. Чертовски красив. Ну, а что? Я совру, если скажу, что это не так. Знать бы ещё его имя… Прийди в себя, Эмма!

Трясу головой и тянусь за свои вишнёвым гелем для душа. Всегда нравился этот запах. Губка скользила по коже, оставляя розовые следы. В мыслях снова начали проявляться картинки вчерашнего инцидента. Келл. Шея — его губы. Бедро — его пальцы. Запястье — его хватка. Я терла сильнее, пока кожа не загорелась болью. Везде, где меня касался этот извращенец. Нужно смыть с себя все его прикосновения. Но под болью проступал другой образ: грубые пальцы на щеке, не запах лаванды и пота, а ветивер и сталь. Я остановилась, губка замерла у ключицы. Тело, которое только что пыталось стереть одно прикосновение, теперь само вспоминало другое. Что со мной происходит? Образы сменялись один за другим, пока я не выключила воду, чувствуя, что дышать становится всё тяжелее.

Выйдя из душа, иду за валерьянкой. Без нее сегодня точно не обойтись. Выпив две таблетки, я заваливаюсь спать. Но даже во сне меня преследует он.

ГЛАВА 7. КРИСТОФЕР

Руку. Отрежу нахрен.

Платье. Чёрная ткань, липнущая к изгибам, которые сейчас не должны меня волновать. Но волнуют. А этот кудрявый хлюпик пялится на её грудь. Выколоть глаза. Засунуть в глотку. Соберись, Крис. Задание.

Сколько бы я не пытался сосредоточиться на наблюдении за приватной комнатой, в которой проходила встреча больных бизнесменов, мой взгляд постоянно возвращался к ней. Этот мелкий ублюдок постоянно пялится на её декольте. Ещё и оделся как маменькин сынок. Ещё бы волосы влево зализал, уродец. Видно, что ей некомфортно. Старается не смотреть на него, постоянно поправляет волосы. От неё так и веет напряжением. Даже почти не притронулась к еде. Я сдерживаюсь, чтобы прямо сейчас не подняться и не размазать его грёбаную башку по стенке. Пальцы сжимаются в кулаки, а костяшки белеют.

Откинувшись на спинку стула, потягиваю воду из бокала. Хотелось бы крепкого виски. Но для начала придётся убить одного придурка. А может и двух. Если хлюпик сейчас же не уберёт свою лапу от её руки. Я сразу могу понять, что он хочет её трахнуть. По взгляду он уже вовсю раздевает её. Прибью.

В этот момент из приватной комнаты выходят несколько мужчин. Все они одеты в чёрные смокинги, волосы у большинства зализаны назад и выпирают пивные животы. Типичные богатенькие выродки, у которых вместо мозгов член. В их компании находится Марк Осборн, моя жертва. Громко смеясь, они идут к выходу, и я замечаю, как встаёт Эмма.

Чёрт!

Если заказ не будет выполнен, Рик с меня шкуру сдерёт. Да ладно. Ничего он не сделает. Но я ему пообещал, а слов на ветер бросать не в моей компетенции. Прослежу за Эммой и выполню заказ.

Выхожу из заведения вслед за парочкой, держась на приличном расстоянии, и вижу, как Марк садится в чёрный внедорожник окружённый охраной. До ближайшего аэропорта ехать около 50 минут. С пробками — чуть больше часа. Отлично. У меня дофига времени.

Телефон вибрирует, и я вижу входящий от Рика.

— Алло?

— Надень наушник, дурень. Как ты хочешь выполнить заказ? Вслепую? — Раздражённо говорит он.

— Скорее, вглухую. — Смеюсь я и направляюсь следом за Эммой. — Не переживай. Я выполню заказ.

— Очень надеюсь. Надевай наушник и выезжай.

— Да да, уже бегу.

Сбросив звонок, я подхожу к машине и достаю пистолет. Спрятав его за спину, осматриваюсь и замечаю, как голубки заворачивают за угол. Засовываю наушник в ухо, и не долго думая, направляюсь за ними. Клянусь Богом, если это чмо не уберёт от неё свои руки в ближайшие 10 минут, я их отрежу.

Не знаю почему так реагирую. Но что-то во мне призывает не выпускать её из виду. Этот Келл не внушает мне доверия. Как и все остальные, впрочем. Жизнь меня давно научила надеяться только на себя. В моём мире не может быть друзей и нет места любви. Стоит дать слабину или отвлечься, как тебе тут же всадят нож в спину.

Даже самые близкие люди могут оказаться монстрами.

Вдруг в ухо стреляет резкий голос Рика.

— Куда это ты нахрен намылился?

— Не переживай, дельце одно быстро сделаю и вернусь, — ровно говорю я.

— Чё? Какое дельце?! Крис! — повышает голос он.

— Я быстро.

Высовываю наушник, избежав брани в свою сторону, и засовываю в карман. У меня ещё есть время. Тем более убить этого зажравшегося идиота Осборна будет проще простого. Такие как он думают, что если обставить себя парой тупоголовых телохранителей, их не тронет сам Бог. Наивные ублюдки.

Мысли прерываются от женского писка, и моё сердце замирает. Эмма.

Ноги несут меня на звук. Подкрадываюсь к переулку, из которого идёт вибрация, и вижу, как Келл прижал её к стене и начал лапать. Глаза застилает красная пелена, гнев разливается по венам. Каждая чертова жилка пульсирует и кричит. Убей. Убей. Убей.

Тебе пиздец, малец.

— Я отрежу тебе член, если сейчас же не уберёшь от неё свои руки.

Они оба замирают, и я встречаюсь взглядом с зелёными глазами. Они полны страха и удивления. Но в них есть что-то ещё, то, что я не могу разобрать.

— Что тебе надо? Не лезь не в своё дело! — отвечает Келл.

Мои руки сжимаются в кулаки. Контроль.

— Я не буду повторять дважды.

— И что ты мне сделаешь? Я имею право трогать свою девушку, когда захочу! И никакой ебл…

Не дав ему закончить фразу, вытаскиваю из-за спины пистолет и выстреливаю ему в ногу. Раздаётся животный рёв, и он падает. Как эта мразь посмела назвать её своей? Слово пробило броню, как шрапнель. Контроль затрещал по швам. Эмма стояла не двигаясь. Возможно, не дыша. Её глаза — два зелёных озера шока — были прикованы к слизняку на асфальте. Нижняя губа немного подрагивала, и только сейчас я замечаю сползшую с её плеча лямку платья, вырез на ноге разорван и оголяет большую часть её бедра. Она переводит взгляд на меня, и я вижу в нём узнавание. Она узнала меня.

Направляюсь к Келлу, наблюдая, как тот пытается отползти.

— Я сказал, что не буду повторять дважды.

— Сука. Кто ты… блядь… такой…? — Выдавливает из себя он и трясется как осиновый лист.

Не вижу ничего, кроме его глаз, зрачки которых расширились от ужаса. Одна из черт психопата — смотреть, как жизнь покидает жертву и получать от этого удовольствие. Я же люблю смотреть на весь спектр эмоций, который человек испытывает, находясь на волоске от смерти. По глазам можно определить, как человек цепляется за своё жалкое существование, даже если он думает, что ему плевать. Страх не испытывают только психи.

— Тебя не учили, что нужно спрашивать разрешение у дамы?

— Она моя девушка!!! Отвали нахуй от меня! Псих грёбаный!! Я на тебя заявлю! — Кричит Келл, и его голос надрывается.

Как он её назвал…? Всё вокруг становится красным. Тело начинает дрожать от гнева и растёт желание прикончить это чмо. А точнее нет… буду его пытать. Медленно. Сначала отрежу этот поганый язык, а потом приступлю к другим конечностям. Первым делом со всей дури бью его по окровавленной ноге, и Келл выгибается, выкрикивая ругательства.

— Соври ещё раз, и я точно отрежу тебе член, — сквозь зубы рычу я и достаю перочинный ножик. Так и манит приукрасить его лицо несколькими шрамами. — Не хочется, чтобы дама стала свидетелем твоего оскопления, правда?

Глаза щенка округляются, и он начинает извиваться, как дождевой червь, которого посыпали солью. Мерзкое создание.

— Н… не надо… прошу…

За ворот рубашки притягиваю его к себе, и моё горячее дыхание касается его уха.

— Я отрежу тебе твои грязные руки, начиная с пальцев. Каждый чертов палец буду медленно спиливать, чтобы ты точно запомнил. Не надо. Трогать. Моё. А после приступлю к другим конечностям и закончу на том, что ты самолично сожрёшь свой член, ублюдок. — Подношу лезвие к брови и наблюдаю, как мелкая струйка крови начинает стекать по его лицу.

— Могу лишить глаза… Что ты выберешь? — Чуть громче говорю я, и вдруг до моего уха доносится тонкий дрожащий голосок.

— Не… не трогай его… Х… хватит!

Эмма… В порыве ярости я и забыл, что она наблюдает за всей этой сценой. Обернувшись, я вижу дрожащую фигурку. Зелёные глаза полны страха и паники. Она пытается прикрыться клочьями платья, прикрывая оголённое бедро. Трясущаяся рука прижата к зоне декольте. При взгляде на неё внутри что-то сжимается. Такая напуганная и невинная, как побитый котёнок. Забыв про Келла, я направляюсь к ней. Она смотрела на меня, и в её взгляде не было ненависти. Был ужас, но под ним — что-то острое, изучающее. Как будто она видела не монстра, а сложный механизм, который только что сломал её обидчика. В груди ёкнуло — тупая забытая боль. Слабость. Опасная слабость. Я коснулся её щеки, и кожа под пальцами оказалась ледяной и живой одновременно.

— Ты в порядке? — спросил я, и мой собственный голос прозвучал чужим, почти человеческим.

Она шепчет тихое «да», и я немного успокаиваюсь. Почему меня вообще волнует её состояние? Не знаю. Но почему-то в груди что-то трепещет. Её зелёные глаза смотрят мне в душу, изучают мою внешность, запоминают. Но я уже не вижу страха. Вместо него теперь интерес и… что-то, что я не могу распознать.

— Если я ещё раз увижу его рядом с тобой, вместо письма пришлю тебе его гениталии в конверте. — Шепчу ей на ухо и с неохотой отстраняюсь.

Чувствую вибрацию телефона в кармане джинсов и вспоминаю о неоконченном деле. Чёрт.

Больше не говоря ни слова, скрываюсь за углом и иду к машине. Твою мать. Была бы моя воля, этот Келл точно не ушёл бы отсюда живым. Но у меня есть дела поважнее. Запрыгнув в салон, достаю телефон и вижу несколько пропущенных от Рика. Дело дрянь. Время 21:05. Ну, пиздец.

Завожу двигатель и жму на газ, параллельно звоня Рику. Спустя три гудка слышу гневные крики друга.

— КРИС, БЛЯТЬ! ГДЕ ТЫ ШЛЯЕШЬСЯ?! КАКОГО ХРЕНА НЕ ОТВЕЧАЕШЬ НА ЗВОНКИ? ГДЕ ТВОЙ НАУШНИК?!! — Орёт он, и я сильнее давлю на газ, лавируя между машин.

— Я еду, Рик! Не ори. Лучше скажи, где сейчас Осборн.

— Он в 20 километрах от аэропорта, говна ты кусок! И я буду орать, потому что ты, блять, чертов кретин!!!

— Всё, успокойся. Получишь башку своего бизнесмена быстрее, чем успеешь ещё раз смастериться.

— Я надеюсь. Иначе я ТЕБЕ башку оторву, если не выполнишь заказ!

На этом я сбрасываю звонок и мчу по улицам Лондона, надевая при этом микронаушник. Спустя несколько минут вижу ряд чёрных внедорожников. Успел.

— Крис, что ты задумал? — Доносится до меня голос Рика из микронаушника, когда я пошёл в обгон.

— Убью его налету. — Решительно говорю я, достав пистолет.

— Ты как себе это представляешь? У них стёкла пуленепробиваемые!

— А я бью не по стеклу.

С этими словами я давлю на газ и лавирую в потоке машин. Ночь сворачивалась в плотную ленту за лобовым стеклом. Асфальт был темным упругим, как подошва ботинка, отброшенная на край пути. Я держу дистанцию, чтобы не привлечь взгляды, но не сильно, чтобы не упустить цель. В одной из машин, третьей по счету, виден Осборн: человек, чей бизнес утопал в чужой крови и деньги которого оставляли за собой сломанные жизни. До аэропорта осталось всего 30 минут езды. Нужно действовать быстро.

Подготовка была в голове: зеркало, расстояние, линия света от фар. Каждая мелочь здесь служила помощником в проработке плана. В салоне стояла плотная сухая тишина, прерываемая лишь едва слышным шуршанием приборов и редким стуком дождя по лобовому стеклу. Руки ощущали холод кожи руля, а в висках пульсировала смесь адреналина и предвкушения. Мозг продумывал всё до мельчайших деталей, возможные неожиданные повороты и перебои. Но все эти мысли перебивал образ Эммы, мелькавший в моей голове. Её мокрые от дождя волосы, стершийся макияж, порванное платье… Пальцы сжали руль так, что костяшки побелели. Черт! Соберись! Сейчас нельзя отвлекаться.

Внезапно черный Мерседес врезался в плавность колонны, как чужой аккорд. Двигался он медленнее остальных, держась чуть поодаль. Стекла затонированны, невозможно разглядеть человека внутри, но нужно быть полным идиотом, чтоб не понять, что это ещё одна проблема на мою задницу.

— Рик, пробей машину по номеру: P80SSJ. Что это за хрен спереди? — говорю я в микронаушник, идя в обгон передней машины.

Через минуту Рик отвечает напряжённым голосом.

— Машина принадлежит Джеймсу Алико. Работает в ресторане Donovan Bar поваром.

— Тогда какого чёрта повар едет с шайкой конченных бизнесменов в аэропорт?!

— Возможно, машину угнали или подменили номер, смотри в оба. Времени осталось не так мно…

Всё вдруг прерывается резким вспыхиванием света и оглушающим звуком разбитого лобового стекла. Рука, что держала руль, отозвалась резкой болью и жжением. Осколки разлетелись по салону и врезались в кожу, с губ сорвалось проклятье.

— Твою мать!!!

От неожиданности машину вильнуло в сторону, повеяло запахом пыли и жженой плоти. В ушах загудело. Обеспокоенный крик Рика в микронаушнике едва слышно. Взяв руль второй рукой, я выравниваю движение, в глазах всё плывёт, а по телу пробегают волны боли, которые с каждой секундой становится всё сложнее не замечать. Но в следующий миг машину пробивает мощный удар со стороны водителя. Он пришелся не одним дробным толчком, а серией. Сначала острый, как пощёчина, затем глухой и глубокий, словно кого-то натянули на другом конце каната и дёрнули. Этот ублюдок начинал таранить. Кузов скрипнул, металл сдался, и из бокового стекла посыпались звёздочки искр и стеклянной пыли.

Руль вырвало из рук. Машина рявкнула, как лошадь, которую внезапно ударили кнутом: корпус повернул, зад занесло, передняя часть занялась паническим сопротивлением. В боковой двери образовалась глубокая вмятина, которая прогнулась вовнутрь. Я почувствовал удар всем тело, проснулся весь спектр чувств: отдача по раненному плечу, резкая боль в боку, которую нельзя сразу отделить от испуга. Кинжальная дрожь прошла через руки и ноги. Сознание на долю секунды сжалось до узкой камеры, по телу пробежал жар.

Я схватился за руль здоровой рукой, инстинкт сжался в кулаке, но мысли резали короткие обрывочные фразы: «Не дать перевернуться» «Не попасть под другой удар» «Выжить». Всё происходило в рваном замедлении: взгляд останавливался на свете приборки, на капле крови, что стекла из-под кулака, на разлетающихся искрах.

Когда удар стих, машина опять завыла, теперь уже в другом темпе, как уставший зверь. Мерседес отскочил, но не ушёл — его водитель держал курс, словно намеренно давил, не собираясь отпускать. По кузову шло вибрационное ощущение, от каждого последующего удара в салоне падали мелкие предметы, сумки, телефон соскользнул под сиденье. Пульс бил в висках, дыхание было резким и неглубоким.

Я чувствовал, что должен действовать: вырваться из зоны удара, не дать преследователю добраться до меня вплотную. Руки работали автоматически, ноги искали педали, глаза бежали по зеркалам в поисках пробеленных щелей улицы. Преследователь шёл рядом, как зверь в загоне, ищущий жертву, но ею я не стану! Его бампер время от времени царапал бок, оставляя новые раны на металле и новые вспышки боли в теле.

Наконец, между ударами и визгами шин появилась щель — крошечный разрыв в плотности колонны. Я ухватился за неё. Машина выползла наружу, и Мерседес, пытаясь удержать контакт, просвистел мимо с опасным прижимом. В зеркалах остались вспышки его фар, как след, который говорит: это не конец.

Когда дорога снова выровнялась и шум ночи стал закапывать визг, я остановился в тени боковой улицы. Сердце гремело, плечо жгло, в салоне летали странные чужие запахи: бензин, сгоревший пластик, кровь. Сделав глубокий вдох, я шепчу проклятия и прижимаю руку к плечу. Кто это, чёрт возьми, был? Посредник Осборна? Наёмник? Как он узнал, что я здесь? Вопросов было слишком много, но сейчас мне было не до этого. Всё тело пробивала невыносимая боль. Голова почти не работала, в глазах всё плыло. Хотелось сдохнуть.

— Крис! Крис, ты меня слышишь?!

Из микронаушника, который каким-то чудом сохранился, донёсся испуганный голос Рика.

— Д… да… — хрипло шепчу я. Разговаривать было тяжело.

— Ты в порядке?! Что там произошло?!

— Какой-то хрен начал меня таранить… Ранил в плечо… Это кто-то из людей Осборна. — Каждое слово давалось тяжелее предыдущего, дыхание стало прерывистым.

— Сука! Я сейчас приеду. Держись, брат!

Связь прервалась, и силы начали покидать меня. Тёплая кровь сочилась по моему телу, пропитывая рубашку и наполняя салон металлическим запахом. Повсюду разбросаны осколки стекла, некоторые из них поцарапали кожу. Каждое движение причиняло невыносимую боль. Нужно проверить местность, но я не могу пошевелиться. Нельзя закрывать глаза. Нельзя. Но тело не слушалось. Сознание все больше и больше ускользало от меня. Сделав прерывистый вздох, я погрузился во тьму.

Приходя в себя, первым делом ощущаю нежные пальцы, перебирающие мои волосы. Приоткрыв глаза, расплывчато вижу силуэт девушки, склонившейся надо мной. Я попытался проморгаться, и мои глаза моментально расширились от удивления. Эмма. Она сидела рядом и смотрела на меня с лёгкой ласковой улыбкой. Дыхание перехватило и тело напряглось. Что происходит? Увидев мое смятение, она нежно погладила меня по щеке, пытаясь успокоить, словно знала меня уже много лет. Руки у неё мягкие и чертовски нежные. Мне пришлось подавить желание прижаться к её прикосновению. Встретившись с ней взглядом, я как загипнотизированный смотрел в глубокий зелёный как лес цвет её глаз. Мои губы тронула лёгкая улыбка. Если я скажу, что передо мной сейчас не самое красивое создание — я чёртов лгун. Это даже мягко сказано.

— Просыпайся, Крис.

— М?…

Я в недоумении посмотрел на неё. Но вдруг почувствовал жжение на правой щеке и открыл глаза.

Надо мной нависал Рик и обеспокоенно вглядывался мне в лицо.

— Ну слава Богу. Я уж думал тебе гроб заказывать, — Со смесью облегчения и издёвки сказал он.

От нахлынувшей реальности внутри меня что-то сжалось. Это всё был сон… Её здесь не было.

— Эй, ты меня видишь? — Рик ещё раз похлопал меня по щеке, и я поморщился.

— Да… Чёрт, да. — Хрипло пробормотал я и попытался сесть, но моё плечо прострелила жгучая боль.

— Эй, эй! Лежи, не двигайся. Состояние у тебя паршивое.

Он мягко уложил меня обратно, и я сокрушенно вздохнул. Как же херово… Тело будто налито свинцом, и каждое движение сопровождается болевыми импульсами. Подняв вроде бы ещё здоровую руку, провожу ей по голове и ощущаю вместо волос медицинские бинты. В недоумении поднимаю взгляд на Рика. Он, заметив мою растерянность, усмехается.

— Об этом я тебе и говорю, брат. Тебя неплохо помотало. Простреленное плечо, сотрясение мозга, перелом пятого и восьмого рёбер. И это я ещё не говорю о многочисленных ссадинах и гематомах. — Хоть он и прикрывается улыбкой, беспокойство в его глазах осязаемо.

Он взял шприц и заправил его обезболивающим. — Когда я нашел тебя, ты не дышал. Ещё чуть-чуть и ты бы не выкарабкался… — Его голос стал тише.

— Спасибо…

Рик коротко кивает и вводит мне в вену шприц.

— Что там произошло?

— Один из наёмников Осборна пронюхал наш план и начал меня таранить. — Из меня вырывается сухой кашель, что заставляет меня согнуться и застонать от моментальной боли. — Он явно обучен, стреляет метко, сучёныш.

— Как, чёрт возьми, они могли узнать?! На серверах не было ни одной утечки! Я же был здесь! — Гневно сказал он и провел рукой по растрёпанным волосам. Вскочив, Рик стал расхаживать по комнате. — Может, за тобой следили? Ты нигде не светился?

Ну, если опустить момент попытки оскопления придурка Келла, то нигде. Вряд-ли это как-то с этим связано. Могли ли они навести на меня справки ещё до этого? Но как они вообще узнали обо мне? Все наши заказы мы берём под полной анонимность, и даже клиенты не знают, кто будет исполнять их заказ. Думать было сложно. Мой разум будто заволокло туманом. Нужно взвесить все варианты, чтобы понять какие их дальнейшие действия. Эта перепалка только начало.

— Мою личность никто не знает. Сам знаешь, мы работаем анонимно.

— Чёрт… Какое же дерьмо! — Выругался Рик и стукнул кулаком по стене.

— Сейчас нужно быть начеку. Это не конец. Они будут действовать рано или поздно.

— Осборн вылетел в Лас-Вегас, у него там встреча с русскими.

Я вскидываю голову.

— Русскими?

— Да, встреча приватная. О ней почти ничего не удалось выяснить.

— Что ему понадобилось от русских? — Задумчиво произношу я.

Осборн — человек, который никогда в жизни не будет играть честно. Его бизнес построен на костях других людей. Для него все, кто ниже по рангу мусор, который он стремится утилизировать. Но не нужно быть гением, чтобы понять, что делает он это не своими руками. Преступный мир очень широк. Обычные люди даже не догадываются насколько. Любой рядом стоящий с тобой человек может оказаться членом этой кровавой паутины, а может даже и близкий человек. У каждого свои скелеты в шкафу. Ну или свежий труп.

Русские в преступном мире славятся мафиозными группировками, и, следовательно, Осборн решил связаться с мафией. Но зачем..?

Возможно, он вляпался в крупные проблемы и ему нужна защита, либо же решил расширить свою чёртову контрону.

Всё это очень странно. На него был сделан заказ, но клиента мы не знаем. Может быть, это как раз и есть та херня, в которой погряз Осборн. И теперь эта проблема касается и нас.

Ещё одна загадка, которую нужно разгадать.

Рик меняет мне повязку на плече и вздыхает.

— Теперь разбираться со всем этим дерьмом… И так работаем, как черти, по лезвию ножа ходим. Как меня достало всё это говно.

Плечи у него поникли, под глазами большие чёрные мешки. Нам обоим сейчас тяжело, Рик — дорогой мне человек, и я не могу смотреть, как он убивает себя, пытаясь прикрыть мою задницу. Может я и бессердечное чмо, которое убивает людей и чьи руки погрязли в чужой крови, но за близких я буду стоять горой. Чего бы мне это не стоило.

— Брат, оставь меня. Отдохни. У тебя вид, будто ты сейчас сознание потеряешь.

Он поднимает глаза на меня и горько усмехается.

— Это мне говорит человек, которого я полумёртвого вытаскивал из машины несколько часов назад. — Он завязывает последний узел на повязке и упирается локтями в колени, обхватив голову руками. — Мы в дерьме, Крис. В полном. — Его пальцы сжимаются в волосах. — Ты хоть понимаешь это? Ты чуть не погиб, если бы я не успел… если бы я… — Голос дрогнул, и он мельком взглянул на меня. Влажность его глаз поразила меня, как удар под дых. Я никогда не видел его таким.

— Рик…

— Да что, Рик?! Что, Рик?! Ты представляешь, что я испытал?! Понимаешь, какого мне было понимать, что ты на грани?! И всё это из-за какого-то ублюдка, которому захотелось больше бабла! Мы и так пытаемся выжить в этом чёртовом мире, который полностью прогнил! В котором люди ничего не ценят! Они только лгут, лгут, лгут и наживаются на мирных людях! Нас жизнь пинает из стороны в сторону, бьёт по самому дорогому. Я не могу уже так!!! Если я тебя потеряю… как мне потом жить?! Кроме тебя у меня никого нет. А ты бросаешься в самый эпицентр огня и гонишься за какой-то девчонкой! — Кричит он, всплёскивая руками, по щекам потекли слёзы. — Ты же к ней пошёл тогда, да? Когда пропала связь. Зачем?… Чем она тебя так зацепила, что ты отключил связь со мной и пожертвовал заказом?!

Я не знал, что ответить. Слова застряли где-то в горле. Во мне смешались все возможные эмоции, даже те, которые я раньше не испытывал. Вина, сожаление, злость и… страх. Видеть человека, с которым ты прошёл все самые поганые моменты, который делал всё ради тебя… таким сломленным. Хуже чувства быть не может. Как ему объяснить свои поступки? Что Эмма не просто девушка? Что я, какого-то хрена, начал что-то испытывать и сам не могу понять что? Я сам не могу разобраться, что происходит, каким образом всё в один момент начало идти под откос. Вздохнув, я опускаю голову и шепчу:

— Я… я не знаю, Рик. Не знаю, что со мной происходит. Такого никогда не было и я не знаю, как это объяснить…

— Влюбился что-ли? Крис, ты же понимаешь, что она наша цель! Что тебе придётся её убить собственными руками! Сам же взялся за это дело. — Вытирая слёзы, он садится снова на кровать и вздыхает.

— Я взялся за это дело, чтобы разобраться. Ты сам знаешь, что я никогда не убью женщину. Мне нужно выяснить, кто на неё сделал заказ и понять в чём она замешана. Что-то мне подсказывает, что это очень скверная история…

— Ладно, допустим. Но что-то ты к ней испытываешь, и не вздумай мне нести околесицу по типу: «нет, это только для дела», «я одинокий волк и мне никто не нужен». Следишь за ней как помешанный. Так ещё и пренебрёг заказом!

— Я сделал это, потому что кудрявый чмошник хотел изнасиловать её!

Глаза Рика расширились. Но непонятно, это из-за ситуации или из-за моего повышенного тона.

— Кудрявый? Это тот, с кем она работает?

— Да. Они были на свидании в ресторане, где был Осборн. И потом он завёл её в переулок.

— Ну нихрена ж себе… Девчонке прям не везёт. Детство тяжёлое, родных убили, кто-то хочет избавиться от неё и теперь это.

— Именно поэтому я и хочу разобраться. На неё кто-то сделал заказ, отец исчез, старшую сестру убили и виновник до сих пор не найден. Мне кажется, что эти дела как-то связаны, но пока не могу понять как.

Рик проводит рукой по волосам и встаёт.

— Ладно, подумаем об этом позже. Сейчас и так проблем жопой жуй, а тебе нужно ещё восстановиться. — Он берёт телефон и идёт к двери. — Я буду в кабинете, а ты поспи. Если что-то понадобится, зови.

— Ты тоже отдохни.

Он усмехнулся, обернувшись на меня.

— Обязательно.

Дверь за ним закрывается, оставляя меня одного. Тишина становится оглушительной. Бесконечные мысли начинают заполнять мой разум, и я откидываюсь на подушку, закрывая глаза. К чему мне приснился этот сон? Эмма… Почему сейчас? Возможно, Рик прав, и я впервые за всю свою чёртову жизнь что-то… почувствовал? Интересно, как она там? Нужно будет выяснить, но пока надо сосредоточиться на восстановлении. Надеюсь, этот кудрявый кусок говна сдох по пути в больницу. Ещё и эти русские…

Веки начинают тяжелеть, и я поддаюсь объятьям сна в надежде снова увидеть её.

ГЛАВА 8. ЭММА

Вокруг тьма. Капли проливного дождя барабанят по крышам домов и просачиваются в мою одежду. Где-то слышен лай собак, но я не слышу ничего, кроме душераздирающих криков сестры, которую на моих глазах насилует тёмный силуэт. Между мусорных баков, поджав колени, я сижу и не могу пошевелиться. Лицо не выражает абсолютно ничего, единственное, что выдает весь бурлящий во мне ужас — это слёзы, смешивающиеся с каплями дождя на моих щеках. Вокруг разбросан мусор: выкуренные сигареты, гниющие остатки еды, разбитые бутылки из-под алкоголя. Но единственный мусор здесь я. Сидящая среди дерьма и наблюдающая, как мою любимую сестру терзает монстр. Даже крысы не смеют высунуться из своих укрытий, боясь попасться зверю.

Всё моё тело будто приросло к земле, я не могу пошевелить и мускулом. Лина пытается вырваться, извивается в объятьях монстра, пытаясь ухватиться хоть за что-то. Но сильные мужские руки берут её за рубашку и со всей силы впечатывают в землю. Из её горла вырывается глухой хрип, но она не сдаётся и все равно пытается сделать хоть что-то, что поможет ей спастись. Ударить, закричать, отвлечь. Но всё четно. Чудовище намного больше неё, и всем своим огромным весом он сравнивает её с асфальтом, ритмично двигаясь между её бедер. Волосы растеклись по мокрой земле, смешиваясь с кровью, и из каштанового превратились в грязно-черный цвет. Темная рука в кожаной перчатке обхватывает её шею, заставляя хватать ртом воздух. С каждым мгновением чудовище ускоряло темп и все громче были слышны его хриплые стоны. Сделав два последних толчка, он с силой поддался вперёд и издал протяжный звук наконец наступившего наслаждения. Лина лежала безвольной куклой, оставшись без сил. Её бледные тонкие руки лежали вдоль тела, голова склонилась набок, а грудь еле вздымалась. Монстр медленно отстранился и снял использованный презерватив, который успел надеть после того, как ударил её по голове. Скинул его в ближайший водосток, избавившись от главной улики, и вернулся к ней.

Сделай что-нибудь. Помоги ей. Спаси её! Возьми удар на себя! Он её убьет!

Твердил голос в моей голове, но я так и продолжала сидеть. Ребёнок, которого сковал страх. Который ничего не мог сделать. Даже дышать. Просто смотрел в глаза сестре и не мог поверить в происходящее. Лина смотрела на меня и полной боли улыбкой пробормотала одними губами «уходи». Но даже этого я не смогла сделать. Оставшись на месте, боясь даже моргнуть, я лишь наблюдала, как силуэт достаёт нож и нависает над ней. По паузе можно подумать, что он что-то говорит, но мне не удаётся расслышать. Как в замедленной съёмке, черная ладонь ложится ей на лоб, откидывая ее голову назад, и лезвие подходит к её горлу. Мучительно медленно нож режет её плоть, но криков я не слышу. Вижу лишь кровь, которая в огромных количествах начинает растекаться по асфальту. Он перерезал ей глотку. Последующие разрезы наносились с нечеловеческой силой, в какой-то момент я услышала хруст её трахеи. Но и на этом он не остановился. Ножевые удары пошли по её груди и животу. Кровь брызгами разлеталась в стороны, заполняя собой всё. Лина пыталась цепляться за жизнь, её ноги сгибались и разгибались, пальцы на руках сжимались, пока в один момент она не застыла. Убийца выпрямился и смотрел на неё, как на своё творение. Как на шедевр, который он только что создал своими руками. Из-за капюшона не видно его лица, но по облегчённому вздоху понятно, что он доволен своей работой. Подняв перед собой нож, он провел по лезвию языком, слизывая с него ещё теплую кровь. Это не человек… Псих, зверь, монстр. Кто угодно, но не человек. Он любит вкус крови, любит её запах, как вампир, долго голодавший в заточении. Сложив оружие в карман, он бросает последний взгляд на застывшее тело и скрывается во тьме.

Ещё какое-то время я сижу и смотрю на тело Лины. Мне кажется, что я просто сплю, что это всё какой-то ужасный кошмар, от которого я сейчас проснусь в холодном поту. Но идущий дождь и холодный ветер подтверждают, что это реальность. Реальность, которая будет меня преследовать всю мою жизнь. Я нахожу в себе силы подняться. Я вся продрогла, ноги онемели, тело пробивает сильная дрожь. Мелкими шагами я приближаюсь к сестре, и металлических запах крови вызывает у меня тошноту. Но истинный ужас накрыл меня, когда мои глаза смогли рассмотреть в темноте тело как следует. Ноги лежат в неестественной позе, как у переломанной куклы, многочисленные ножевые раны и горло, из которого виднеется трахея. Из моего горла, наконец, вырвался животный крик, который разнёсся по всему переулку. Упав на колени, меня накрывают рыдания, а руки тянутся к руке Лины. Светлые колготки и край моего детского сарафана пачкаются в свежей крови, которая растянулась в огромную бордовую лужу и с дождевой водой стекала в водосток. Трясущимися руками поднимаю её голову и прижимаю к груди. Алая жидкость всё ещё проливным потоком вытекала из её шеи, но я отказываюсь отпускать сестру. Держа её холодное тело, я пытаюсь сказать хоть что-то, но из горла вырываются лишь обрывки слов.

— С…с…сестрёнка… П… проснись… н..нам нужно домой… нас м… мама… ждёт, — шепчу я, между всхлипываниями. — П… прости, я… я испугалась… я…я..не помогла…

Вся моя одежда окрасилась в красный, дождь лил всё сильнее, но я продолжала повторять слова извинений, как мантру.

— Ты обещала… обещала в… всегда быть со мной… и… и поехать в Ди… Диснейленд…

Я попыталась зажать её шею рукой, но ничего не получалось. Соприкосновение кожи с окровавленной плотью создавало мерзкие звуки, от которых тошнотворный ком подкатывал к горлу. Слёзы градом стекали по щекам, падая на лицо Лины и вырывая из меня истошные всхлипывания. Но вдруг за спиной я слышу шаги, которые явно приближаются ко мне. От страха я застываю, но всё-таки заставляю себя медленно обернуться.

Надо мной стоит мужчина. Тот самый, что убил мою сестру. На нём капюшон, и в темноте я не могу разглядеть его лица. В руке нож, которым он перерезал горло самого дорогого мне человека. Мысли закрутились. Мозг начал обдумывать разные варианты событий. Резко убежать или принять смерть и пойти вслед за Линой. Но мои мысли прерывает голос, от которого я застываю в шоке.

— Ну, привет, котёнок.

Он снял капюшон. Свет из разбитого фонаря упал на скулы, знакомую линию подбородка, тёмные волосы. Нет. Не может быть. Мозг отказывался складывать картинку. Убийца и спаситель. Монстр и… Он. Из моих уст вырвался не крик, а тихий леденящий шёпот:

— Ты…

Мой сталкер. Он убил мою сестру.

___________________________________________

Из сна меня вырывает Лис, обеспокоенно тряся меня за плечи.

— Эм! Милая, проснись!

Открыв глаза, я осознаю, что нахожусь дома, в своей постели. Это был кошмар… На щеках чувствую мокрые дорожки от слёз и понимаю, что подруга стала свидетелем моей слабости. Это всегда удручало меня. Да, Алис мне на данный момент самый близкий человек. Она единственная знает мои проблемы, травмы, и старается помогать. Но как бы я ни старалась это принять, все равно чувствую, что своими проблемами порчу её размеренную жизнь. Тяну её за собой во тьму, откуда нет выхода.

— Снова кошмар? — Она ласково погладила меня по волосам. — Ты плакала и что-то бормотала во сне.

Со вздохом сев на кровати, я вытираю остатки слёз и провожу рукой по волосам. Мне чертовски стыдно перед ней, и чувство вины начинает съедать меня изнутри.

— Да… Прости, Лис. Я…

— Нет, нет. Даже не вздумай извиняться, всё хорошо. — Она слегка улыбается, но её глаза полны беспокойства. — Снова тот самый?… — тихо спрашивает она, словно боится меня задеть.

Я лишь киваю, закрыв лицо руками. Нужно успокоиться. Этот сон мне снится регулярно. Редко бывает, когда я сплю спокойно. Но сегодня… Неужели мой сталкер и есть убийца? Поэтому он следит за мной? Чтобы убить… Или поиграться, а потом убить? Вслед за Линой. Из мысленного потока меня вытаскивает Алис, нежно обвив меня руками и прижав к своей груди.

— Всё будет хорошо, Эм. Убийцу поймают, и всё это, наконец, закончится, — шепчет она мне в волосы.

Хотелось бы в это верить, но полиции как будто плевать. Дело нераскрыто, им не удалось найти никаких улик. Даже гребаного ДНК. Всё, что они мне сказали: «Убийца явно профессионал, но мы сделаем всё возможное для его поимки.» И что в итоге? Нихрена. Просто взяли и забили на это дело.

После всего произошедшего меня вызывали на сотни допросов. Но как я, маленькая девочка, могла донести им хоть что-то? Всё, что я знаю про убийцу, это примерный рост — 180+. И всё. Ни лица, ни каких-либо отличающих признаков или улик. Ничего. Я пролежала месяц в психиатрической больнице для детей, потому что не могла перестать плакать, ловила сильные панические атаки, кошмары преследовали меня везде. Чтобы выйти оттуда, мне приходилось врать, что всё хорошо. Но как уже понятно, с того момента мало что изменилось. Мать была не в состоянии меня содержать из-за чрезмерного употребления наркотиков и алкоголя. Какое-то время я старалась ухаживать за ней, но это было бесполезно. Новость о гибели Лины окончательно выбила её из колеи. Я пыталась заставить её есть, множество раз укладывала пьяную спать, пыталась успокоить, когда она кричала и звала Лину, материла отца и пыталась перерезать себе вены. После клиники я научилась сдерживать эмоции, и мать не видела, как я плачу. Но стоило мне остаться одной, моей истерике не было предела. Мне хотелось закончить всё. Вина грызла меня изнутри. За смерть Лины, за то, что я плохая дочь, за то, что отец, возможно, ушёл из-за меня.

Из-за жалоб соседей на крики в нашей квартире, к нам пришли органы опеки и были потрясены условиями, в которых я жила. Увидя, в каком мама была на тот момент состоянии, опека забрала меня и лишила её родительских прав. Остальное детство я провела в детдоме. Спустя две недели после того, как меня забрали, мама скончалась от передоза. И это стало ещё одним ударом для меня. Я осталась одна. У меня забрали всех. Хотелось вырвать себе сердце, порезать руки, разбить голову об стену. Всё, что могло закончить мои страдания. Даже были попытки, да. Шрамы на руках до сих пор напоминают мне тот вечер, когда я кусочком стекла в уголке игровой комнаты детдома пыталась вскрыть себе вены. Воспитатели были в ужасе и хотели снова отправить меня в психушку. Но психолог, который продолжал со мной работать переубедил их в этом. Он выслушивал всю мою боль, все мои рыдания и успокаивал как отец, которого мне так не хватало. Отправил меня к психиатру, он прописал мне хороший препарат, который помогал мне снова не уйти в состояние агонии. Но самое главное, он дал мне цель, которая стала причиной жить. Мне нужно найти убийцу сестры. И тогда, возможно, я смогу искупить вину перед ней.

И теперь я здесь. С теми же проблемами, но хотя бы с желанием совершить правосудие. Эта мразь так просто не уйдёт.

Вдруг я вспоминаю новую деталь своего сна. Тень. Он убил мою сестру? Или это игры моего расшатанного сознания? В любом случае, это не просто так. Возможно, он как-то связан с этим, но зачем тогда он меня спас? Так, ладно. Обдумаю это позже. На такую голову сложно мыслить.

Лис гладит меня по волосам, и я немного расслабляюсь. Сколько бы не было проблем, она всегда была рядом. Единственный человек, за которого я могу цепляться. И чем ближе мы друг другу, тем больше становится страх предательства. Не подумайте, намеков на это не было. Но с каждым разом боюсь этого всё больше. Келла я же тоже считала другом. И что в итоге… Предательства со стороны Алис я не выдержу. Это окончательно сломает меня.

— Как ты здесь оказалась? — тихо спрашиваю я.

Она чуть отстраняется и нежно улыбается.

— Ты вчера не написала доехала ли ты, и я забеспокоилась.

Точно. Вчера я была не в том состоянии, чтобы даже посмотреть в телефон. Чувство вины снова вспыхивает с новой силой.

— Прости, Лис… Я приехала и сразу вырубилась. — виновато шепчу я, опуская взгляд.

— Эй, всё хорошо. Я понимаю. — Она улыбнулась и погладила меня по плечу. — Как себя чувствуешь?

— Честно… не очень. Келл всё-таки был мне другом, а теперь… — руки автоматически потянулись к синякам на шее.

Её глаза расширяются, и она вглядывается мне в лицо, пытаясь понять о чём я. И тут я понимаю, что проболталась. Чёрт!

— Подожди… Это сделал Келл…? — Тихо, будто боясь ошибиться, шепчет она.

Между нами повисло напряжённое молчание. Я совсем забыла, что вчера так и ни в чём ей не призналась. Стоит ли вообще впутывать её в это? В моей голове все перемешалось, я уже не могу мыслить рационально, будто в голове у меня не мозг, а листы с информацией, которые все перемешались в одну кучу. Пытаясь взвесить все «за» и «против», меня одолевают самоуничижительные мысли, которые не дают мне принять адекватного решения. Но всё-таки с тяжёлым вздохом мне удается прошептать.

— Да.

Алис смотрит на меня с ужасом, сожалением и болью, снова притягивая меня в объятия, пытаясь принести хоть какое-то утешение. И это в какой-то степени помогает. Я утыкаюсь лбом ей в плечо и пытаюсь сдержать вновь нахлынувшие эмоции.

— Мне так жаль… Милая, правда… Господи, какой он подонок… — шепчет она мне на ухо, и из моей груди вырывается глухой всхлип. — Да я его посажу! Как он вообще посмел тебя трогать!? Вот тварь, приеду на работу и перекрою ему капельницу! — Прошипела она, испытывая злость и боль за подругу.

Я ничего не говорю. Нет слов. Просто цепляюсь за Лис, как утопающий за спасательный круг, лишь бы не утонуть в глубине убивающих меня мыслей. Но тут она резко отстраняется, будто её осенило.

— Подожди… Но кто тогда прострелил ему ногу?

Этот вопрос ставит меня в тупик, но я понимаю, что скрывать от неё всё бессмысленно.

— Сталкер.

— ЧТО?! — выкрикивает она, буквально подлетая от удивления на месте. — ТЫ ЕГО ВИДЕЛА?! Он тебе угрожал? Какой он? Я клянусь, если он тебе угрожал пистолетом, я найду его и сама ему ногу отрежу!

Сквозь слёзы у меня вырывается тихий смешок. Эмоциональность подруги всегда поднимала настроение.

— Нет, нет. Она наоборот… спас меня. — шепчу я и наблюдаю, как у Лис чуть не отпадает челюсть.

— Так. А с этого момента поподробней.

Вздохнув, я собираюсь с силами. Трудно об этом говорить, но мне нужно мнение другого человека, который способен мыслить более рационально, чем я. Может ли тень представлять для меня реальную опасность или ему что-то от меня надо? Он явно не тайный поклонник или что-то в этом роде. Он умеет пользоваться оружием, значит, он не простой человек. Может преступник или какой-нибудь член ФБР, а может и вообще ЦРУ, который приехал сюда на задание. Но зачем ему я? Ещё и этот сон…

— Келл пытался меня… ну, ты поняла. Но появился он и защитил меня. Прострелил ему ногу и сказал… Что если увидит его рядом со мной ещё раз, то отрежет ему член.

— ОХРИНЕТЬ! — крикнула она, схватившись за голову. — ПРОСТО — О Х Р И Н Е Т Ь! И это ещё ооооочень мягко сказано! Родная, это ПИЗД…

Я быстро закрываю ей рот рукой.

— Тише! А то соседи начнут стучать из-за твоего крика.

Она делает глубокий вдох и чуть-чуть успокаивается.

— Так, ты видела его внешность? Какой у него голос? Рассказывай всё.

— Обычный человек, ничего такого. Было темно, и я не могу сказать, что прям хорошо его разглядела. Ну и знаешь, мне было не до этого.

— Ох, да… Прости. Господи, я просто в шоке! Это уже какой-то сериал. Если что, могу одолжить ему скальпель для оскопления этого идиота, — усмехается она, пытаясь разрядить обстановку.

— Лис!

— Молчу, молчу.

Ей приходит уведомление, и она берёт телефон. Её глаза расширяются, когда она видит время и вскакивает.

— ОЙ! Милая, мне надо бежать. А то руководство меня прикончит. — Она быстро целует меня в щёку и берёт свою сумку. — Ты отдыхай, восстанавливайся. Вечером заеду, и мы всё обсудим!

Прошептав тихое «хорошо», наблюдаю, как она бежит к двери и уходит. Выдохнув, я падаю на подушки и закрываю лицо руками. Этот сон ещё долго не выйдет у меня из головы. Был ли это знак? Может, он и есть убийца… Чисто теоретически мой мозг мог словить какие-то воспоминания при виде его лица, тем самым вспомнив убийцу. Но также мог слить прошлое и настоящее воедино. Мой триггер детства и нынешний. Удивительно, на что способно человеческое сознание. В моем случае это лишь усложняет ситуацию… Больше вопросов, страхов, триггеров. И так чувствую себя поехавшей, хотя мне уже не привыкать.

Перевернувшись на бок, взглядом останавливаюсь на тумбочке и вспоминаю про письмо. Может, оно сможет мне чем-то помочь? Крафтовый конверт в моей руке ощущается как нечто мрачное, но в то же время не вызывает чувства опасности. Даже мысль, что его мне отправил он, возможный убийца моей сестры, не заставляет меня испытывать негативные чувства. От этого я испытываю неосознанную вину. Адекватный человек бы порвал его, выкинул, даже в руки бы не брал, ведь его отправила тень. Но я ненормальная, вот и всё. Вскрыв конверт, достаю свёрнутый лист и раскрываю. Пробегаюсь глазами по строчкам и лишь сейчас осознаю истинный смысл написанного.

«Вся твоя жизнь — сплошная погоня за правдой.»

«Ты не такая как все. Ты как я.»

«Я могу стать как твоим спасением, так и твоим кошмаром.»

Как он? Издевается что-ли? У меня, может, и есть проблемы с головой, но я, в отличие от него, никогда не убивала людей. А как же Лина, Эмма? Это же ты убила её. Не спасла, предоставила монстру на растерзание. А вдруг монстр ты? Может, ты перерезала ей горло? НЕТ! Я этого не делала, я не убивала, я…

Встряхнув головой, снова пытаюсь сконцентрироваться на письме. И так. Он много знает обо мне. Возможно, даже всё. Про Лину, страхи, психологические проблемы, место работы, дом, друзей. Всё. Но зачем ему это? Вглядываюсь в текст и разбираю ключевые строчки. «Я могу быть как твоим спасением, так и твоим кошмаром.» Спасением? От чего? Будет ли убийца спасать своего главного свидетеля? Или это просто часть игры, в которую он решил со мной поиграть. Он знает, что я пытаюсь найти виновника, и если он им является, то весьма уверенно решил явиться сам. Я много читала про маньяков, насильников и других психов. У всех разное поведение. У обычных убийц это в основном исходит из травм детства. Мало любви, буллинг, жажда мести и показать, что ты в этом мире бог. Психопаты же совершенно другие. Убийца будет скрываться, бегать, оправдываться, возможно, будет испытывать вину. Психопаты — абсолютная противоположность. Они не испытывают эмоций, им плевать на всё, в том числе и на себя. Игры — их любимое занятие. Для них это что-то вроде развлечения, выводить людей на весь спектр переживаний, который они не могут испытать. Некоторые любят Кошки-мышки. Поймай меня, если сможешь. Они испытывают, кошмарят, заставляют почувствовать, что ты на шаг впереди, а потом наслаждаются твоим поражением и агонией. Их невозможно победить. Но он… не подходит ни под одно описание. Он другой. Тип, который я ещё не изучала. Но мне это предстоит.

Закрыв конверт, я кладу его обратно и обхватываю голову руками. Все проблемы нужно решать по мере их поступления.

Иду в душ, но зайдя в ванную, останавливаюсь перед зеркалом. Синяки приобрели яркий цвет и стали больше, лицо совсем осунулось, щеки впали, синяки под глазами придают мне ещё более истощенное лицо, хотя куда ещё больше. Чтобы прийти в себя, принимаю контрастный душ. Как по мне, это самое действенное средство утром. Есть не хочется, но я заставляю себя съесть бутерброд со сливочным сыром и выпить немного черного чая. Да, с едой у меня тоже тяжкие отношения. Следующие 3 часа я занимаюсь уборкой под любимую музыку, для меня это единственный способ отвлечься. Отдраила каждый уголок до блеска, не желая заканчивать, ведь малейшая передышка может снова затянуть в темную пучину моего разума. Закончив с уборкой, я сажусь на кровать и тупо прошариваю соц. сети, пока не надоест. В 15:00 я отбрасываю телефон и смотрю в потолок. Что я могу сделать? Надо чем-то заняться. Нельзя просто лежать. Достав ноутбук, я включаю сериал, который когда-то забросила, и завернувшись в одеяло, начала смотреть До прихода Лис я решила посмотреть несколько серий «Дневники Вампира», но услышала звук открывающейся двери.

— Эмма! Ты дома? — доносится её голос с другого конца квартиры.

Поставив серию на паузу, я приподнимаюсь на локте и выкрикиваю.

— Да! Я здесь!

Слышу шуршание каких-то пакетов, и через мгновение она появляется в дверном проёме.

— Привет, дорогая. — С улыбкой говорит она, чмокая меня в щёку.

— Привет, Лис. Как ты? Как смена?

Она выглядит немного уставшей, но всё равно сияет, как всегда. Распустив волосы, она ставит пакеты на пол и садится рядом.

— Нормально, сегодня в отделении было спокойно.

— Удивительно, как я ушла на больничный, так всё сразу стало спокойно, — усмехнувшись говорю я.

Лис тоже смеётся и приобнимает меня за плечи.

— Да ладно, всё равно мне не удалось сегодня выдохнуть. Загоняли туда — сюда. Ещё и эти через чур эмоциональные бабушки… С ними никогда не бывает спокойно, — сделав паузу, она тихо спрашивает. — У тебя как дела?…

Я вздыхаю и провожу рукой по волосам. Невозможно не заметить, как Лис то и дело смотрит на отметины на моей шее, но я её не виню. Пальцы автоматически начинают теребить край одеяла, пытаясь скрыть внезапно накатившую нервозность, но видимо, не особо получается.

— Нормально… Более менее пришла в себя, сейчас мне уже лучше.

Она слегка улыбается и кладёт руку мне на плечо.

— Это хорошо. — Сказала она, но после прикусила губу, будто раздумывая, что говорить. — Хочешь поговорить об… этом?

— Ты видела его сегодня?

— Да… Он восстанавливается. Скоро будет здоров как бык. Ещё постоянно по телефону с кем-то разговаривает. Урод.

С кем он может разговаривать? Насколько я знаю, у Келла не так уж много друзей. Может, с родственниками… Но его мать сбежала, а отец живёт рядом, но у них напряжённые отношения, вряд-ли он говорил с ним. Хотя… Может, он вляпался во что-то такое, что даже несмотря на обиды связался с ним? Либо же он разговаривал вовсе с кем-то другим. Всё это странно.

— Ты не слышала о чём был разговор?

— Основную суть нет, но там было что-то связано с деньгами.

Потерев переносицу, я решаю перевести тему. Слишком устала, хочется просто расслабиться.

— Что ты купила?

— О, я решила сегодня приготовить пасту с песто и помидорами. Ты проголодалась?

— Да, давай я помогу тебе с готовкой.

Она улыбнулась и погладила меня по волосам. На кухне был приятный приглушённый свет, шкафчики в тёмных тонах, два чёрных стула и стол, сделанный в стиле графитового камня, делали её роскошной. В её ремонте мне помогла Лис. У неё обеспеченная семья и большую часть оплатила она. Ещё один фактор, из-за которого я чувствую вину. Она настояла на ремонте кухни, так как в прошлой было невозможно. Повсюду были пятна, вздулся пол, на столе были многочисленные царапины от ножей, так как мама, будучи под дозой, часто промахивалась. Удивлена, как она тогда не отрезала себе палец. Я пыталась привести кухню в порядок, но она была совсем запущенной.

Во время готовки мы танцевали под песни 90-х, пели, хихикали со всего. Алис даже умудрилась разбить чашку, но мы быстро все прибрали. В конце концов, мы приготовили вкуснейшую пасту и довольные сели есть, запивая всё красным вином. Тему про вчерашний инцидент, тень и так далее мы не поднимали. За просмотром фильма Лис только бережно помазала мои синяки специальной мазью. Мы обе сошлись во мнении, что хочется просто, наконец, расслабиться и не думать обо всём этом дерьме, хоть и вслух мы это не произносили. Она моя семья, и только благодаря ей я ещё не сдалась.

___________________________________

Следующие две недели проходят как в тумане. Убирать уже нечего, я и так всё вычистила до блеска. Вместо этого я начала читать книги, которые очень долго стояли на полке и ждали своего часа, ну и рубилась в телефон. По вечерам приходила Лис, чтобы я окончательно не одурела в четырёх стенах. На улицу мне было страшно выходить. Я даже не знаю чем вызван этот страх. Боюсь встретить сталкера или Келла, который захочет вдруг со мной разобраться за мою угрозу… Возможно, у меня просто паранойя. Всё же странно, до этого сталкер следил за мной постоянно, максимум пропадал на день или два. Но сейчас… ничего. Он отправил мне ещё несколько записок, в которых говорилось о каком-то неминуемом зле, о том, что я зря скрываю свою истинную сущность и что мне некуда от него бежать. Я всё равно стану его. С каждой прочитанной строчкой внутри меня что-то холодело. Я взяла больничный на неопределенный срок, думаю, что скоро всё-таки выйду на смену, но… всё равно не уверена. Больше всего меня пугает эта тишина. Жгучая, напряженная тишина от этого ненормального. Значит ли, что это затишье перед бурей? Или с ним что-то случилось…

Смотря в потолок, я уже не знаю чем себя занять. Может я и правда загоняюсь и надо выйти прогуляться? Сидя дома, я чувствую, как сильнее загибаюсь, как будто стены начинают давить. Да. Нужно выбираться. Резко встаю, одеваю чёрные джинсы, серый свитер и чёрное пальто, которое с трудом отстиралось после произошедшего. Волосы завязываю в низкий пучок и выхожу из дома. Серые тучи заволокли небо, но дождя нет. Повсюду разбросаны осенние листья, придавая улицам Лондона особую атмосферу. Пахнет мокрым асфальтом, свежестью и бензином. Вставив наушники, включаю «Shape of My Heart» Boyce Avenue и просто иду. Музыка помогает очистить голову, лёгкий холодный ветер ласкает лицо, а листья шуршат под ногами. Не хватает только горячего кофе и синнабонов. Как раз за поворотом есть хорошая кофейня. Да, пойду туда.

Зайдя в помещение, освещённое приятным желтоватым светом, я подхожу к витрине с выпечкой и осматриваю ассортимент. Глаза разбегаются. Сильного голода у меня нет, но при виде всех этих булочек хочется скупить всё. Множество пышных круассанов с различными начинками и посыпками, кексы, пирожные, сандвичи и ещё много, много всего. Но я останавливаюсь на классическом синнабоне и латте с карамельным сиропом. Забрав заказ, сажусь за ближайший столик и вдыхаю чудесный аромат кофе. Заведение и правда замечательное. Повсюду раставленны осенние украшения: тыквы, листья, атмосферные лампы. На бежевых стульях надеты вязаные накидки из толстой пряжи, на столиках стоят вазы с маленькими букетами из колосков пшеницы, рябины и листьев. И вот вроде бы я, наконец, смогла отвлечься и выдохнуть, но не успела даже откусить кусочек булочки, на телефон приходит сообщение.

Келл:

Привет, нужно поговорить.

Сердце уходит в пятки. Что ему, чёрт возьми, надо? Его уже выписали? Я ему всё сказала, а это чмо после всего случившегося смеет мне писать. Неужели нельзя просто оставить меня в покое?! Беру телефон в руки и думаю отвечать или нет. Но потом отбрасываю его в сторону и делаю большой глоток кофе. Пошёл в задницу. Мне наконец, удалось забыться хоть немного после всего говна, а он, как какой-нибудь конченый бывший, решил написать. Удивлена, что диалог он начал не со «Спишь?». Мне не о чем с ним разговаривать. На эмоциях я откусываю слишком большой кусок синнабона и теперь его трудно прожевать. Спустя около 10 минут приходит новое сообщение.

Келл:

Эм, ответь. Это очень важно, чёрт возьми!

Твою мать! Отставив кофе, беру телефон и печатаю сообщение, гневно стуча пальцами по экрану.

Эмма:

Мне не о чем с тобой разговаривать, Сандерсон.

Келл:

Поверь, я хочу тебе помочь!

Эмма:

Ты? Помочь мне? Ты пытался меня изнасиловать, идиот!

Келл:

Я знаю, мне очень жаль. Но поверь, ты в опасности! Тот человек очень опасен!

Эмма:

Что? О чём ты говоришь?

Келл:

Не прикидывайся дурочкой. Ты знаешь, о ком я.

Просто давай встретимся, и я тебе всё расскажу.

Напряжение теперь в полной мере охватило моё тело. Что. Что Келл может знать про него? Боже, я уже не могу. Резко встав, я беру пальто и прошу официанта пока ничего не убирать. Выйдя на улицу, я сжимаю телефон в руке и вдыхаю прохладный воздух полной грудью, пытаясь успокоиться. Но нихрена не получается. В правом кармане пальто нащупываю электронную сигарету, и не долго думая, затягиваюсь. Запах обычных сигарет я не переношу, вкус тем более. А вот электронка стала для меня выходом. Не подумайте, я не заядлый курильщик и не вижу в курении ничего крутого. Но периодически прибегаю к ней, чтобы успокоиться. В средней школе, когда я плакала в туалете из-за буллинга одноклассников, которые постоянно называли меня детдомовской, ко мне подошла девочка. По виду ей было 16—17 лет, и она предложила мне покурить, чтобы остановить поток слёз. Я никогда на тот момент не пробовала, а лишь смотрела на других. К сожалению, у меня не было рядом родителей, которые бы образумили меня. И вот я здесь.

Вздохнув дым, я прикрываю глаза и медленно его выдыхаю. Готова ли я к ещё одной встрече с Келлом после всего…? А если он снова попытается тебя изнасиловать? Сука. Грёбаный кошмар. Так, спокойно. Мне нужно как можно больше узнать о сталкере, чтобы понять истину. Позову его сюда, в эту кофейню. На людях он меня не тронет. Сделав последнюю тяжку, убираю сигарету в карман и достаю телефон.

Эмма:

Хорошо. Приезжай, поговорим. Сейчас пришлю адрес.

Зайдя внутрь, я снова сажусь за столик и провожу по лицу руками. Спокойно, мы просто поговорим. Пока жду, я доедаю свой уже остывший синнабон и остаюсь сидеть, постукивая ногтями по столу. Примерно через 20 минут в кофейню заходит Келл на костылях. На нем серая спортивная ветровка и чёрные брюки. Кудрявые волосы растрепаны, а под глазами залегли синяки. Неужели он не выспался, пока лежал в больнице? От его вида меня бросает в пот. Мой мозг теперь определяет его как потенциальную опасность, и я сжимаю край свитера под столом.

Доковыляв до меня, он садится напротив и аккуратно укладывает костыли. Тело напряжено, да и он весь какой-то дёрганый, будто что-то ему не даёт покоя. От него пахло больницей и потом. Запах слабости и агрессии одновременно. Мои ноги под столом онемели, пальцы вцепились в колени так, что суставы побелели. Наконец, устроившись, он складывает руки в замок и поднимает на меня взгляд. Сделав вдох, он говорит грубым надтреснутым голосом.

— Привет.

Нужно держаться максимально отстранённо и уверенно. Он не должен понять, что мне страшно, что я боюсь его. Попытавшись сделать максимально безразличный голос, я, наконец, отвечаю.

— Привет.

Его руки немного сжимаются, он явно нервничает. Ну конечно, сидеть напротив бывшей подруги, которую ты пытался поиметь, явно неловко. Решив нарушить эту возникшую гробовую тишину, я сразу перехожу к делу.

— Что ты хотел мне рассказать?

Он втягивает воздух и немного расслабляется.

— Ты знаешь человека, который спас тебя… тогда?

— Нет.

Мой ответ явно его удивляет, глаза расширились, а руки непроизвольно дёрнулись. Но он быстро это скрывает.

— Не знаешь? Тогда о чём вы говорили? — Он наклоняется чуть вперёд, пытаясь понять, не лгу ли я.

— Нет, не знаю. Видела всего пару раз, — уверенно говорю я, отпивая остатки кофе.

— То есть вы не знакомы лично и при этом он, как рыцарь в доспехах, пришёл тебя спасать? — Откидываясь на спинку стула, говорит он, приподняв бровь.

Его тон начинает меня не на шутку раздражать.

— Против такого монстра, как ты, любой рыцарь пойдет в бой.

На мой нахальный ответ он лишь усмехается и проводит рукой по волосам.

— Я не монстр, Эм. Просто кто-то слишком сильно вилял бёдрами, пока мы прогуливались.

Может, вырвать ему кадык? Клянусь, если из его поганого рта вылетит ещё одно мерзкое оправдание, я точно ему вмажу.

— Тебе лучше сразу перейти к делу, пока я не сдала тебя полиции, Сандерсон.

Вспомнив про мои доказательства, ухмылка сразу сходит с его лица. Прочистив горло, он наклоняется ближе.

— Получается, ты не знаешь, чем занимается этот человек и зачем ты ему нужна?

— Нет.

Келл качает головой, и у него срывается смешок. Он смотрел на меня, и в его глазах вдруг мелькнуло нечто, отчего кровь похолодела в жилах. Не злорадство. Не ненависть. Сожаление. Как будто он видел перед собой уже мёртвого человека.

— Поздравляю, Эмма Грей. Ты даже не представляешь, в какую игру ввязалась. Твой рыцарь в сияющих доспехах — наёмный киллер. Кристофер Блэк. И чёрт его знает, почему он до сих пор позволяет тебе дышать, потому что ты — его цель.

ГЛАВА 9. ЭММА

В кофейне наступает абсолютная тишина. Даже фоновый шум в голове стихает, вытесненный оглушительным гулом этих слов.

Я тупо уставилась на Келла в надежде, что он скажет, что это всё просто шутка. Правда? Ну какой киллер. Зачем ему понадобилась я? С моих губ срывается нервный смешок. А вдруг это… Нет, нет. Не может быть. Отставляю чашку, чтобы не уронить её из дрожащих пальцев.

«Цель наёмного киллера».

Слова падают на стол между нами, как гири. Тяжёлые, металлические, не оставляющие места для сомнений.

Вот так. Сидишь в уютной кофейне, доедаешь синнабон, а через секунду твоя реальность — это приговор. Краткий, без апелляции.

Келл видит, как кровь отливает от моего лица. Он добился своего. Он снова держит меня на крючке, только теперь этот крючок — моя собственная жизнь.

Делаю медленный осознанный вдох. Воздух обжигает лёгкие. Выдох.

Мой голос звучит тихо, но в нём нет дрожи. Только лёд.

— Продолжай.

Он пьёт своё кофе, растягивая момент. Наслаждаясь внезапно обретённой властью.

— Кристофер Блэк. — Он произносит имя с почти что благоговением, смешанным со страхом. — Его не существует в базах данных. Нет отпечатков, нет ДНК, нет прошлого. Он призрак. По слухам, его нанимают для… деликатных заданий. Тех, где нужна не просто смерть, а послание.

«Послание». Слово эхом отзывается от того сна. От разрезанного горла Лины.

— И какое «послание» он должен донести через меня? — Голос всё так же ровен. Это меня саму удивляет.

— Деньги, Эм. Всё упирается в деньги. — Он делает паузу, наблюдая за моей реакцией.

— Да насрать мне на деньги! — вырывается из меня грубым тоном. — Если он киллер, значит, его наняли! Кто его нанял?!

— Тише, тише. Я не знаю, кто был заказчиком. Да и вообще, скажи спасибо, что я тебе сейчас жизнь спасаю ценой своей. — Усмехается он и подзывает официанта.

Откуда он вообще знает всю эту информацию?! Он же просто администратор городской неотложки. Я смотрю на него непроницаемым взглядом. Он, как ни в чем не бывало, заказывает себе кофе и поворачивается ко мне. Видно, что он немного нервничает, хоть и пытается казаться нахальным придурком.

— Откуда у тебя вся эта информация? С какой стати могу тебе доверять?

— Птичка нашептала, Эм. Я не имею права разглашать тебе всё, ты вообще должна была быть в неведении всё это время и ждать своей, возможно, мучительной смерти. — Он отпивает немного напитка и говорит уже серьёзней. — Верить или нет — это твое дело. Свою задачу я выполнил.

— Но что мне теперь делать? Ты понимаешь, какой абсурд происходит? Ты пытался меня изнасиловать, а сейчас якобы пытаешься спасти. Санта-Барбара какая-то.

— Да я ради тебя жизнью рискую, дура!!! Как же ты не понимаешь?! Я не могу тебе рассказать всего, потому что во первых — это тебя сломает, во вторых — меня убьют! Это не детские игры, Эмма! Это преступный чёртов мир! И ты в него втянута по самое горло! — не сдержавшись, выпаливает он, стуча кулаком по столу. — Тот факт, что я сейчас сижу здесь — это мой смертный приговор, если они узнают. Я просто прошу тебя, уезжай. Куда угодно. Меняй свое местоположение постоянно! Блэк — псих, которых ещё надо поискать. Он уже знает о тебе всё. Твой дом, работа, друзья, даже твоё прошлое, чёрт возьми! Он же следил за тобой всё это время, да? И тот факт, что он спас тебя тогда — это его приказ. Ты должна оставаться невредимой определенное количество времени, а потом он тебя убьет! Сделает из этого кровавое представление, чтобы удовлетворить заказчиков. Я совершил ужасную ошибку, прикоснувшись к тебе. И я за это поплачусь, поверь. Но пока у тебя есть шанс скрыться, делай всё возможное!

Келл заканчивает свою вспышку и с отчаянием в глазах откидывается на спинку стула. У меня почти отвисает челюсть. Разум готов взорваться от количества информации и всего этого сумасшествия. Киллер, преступный мир, заказчик, представление… Почему я? Почему это дерьмо снова происходит со мной?! Должна же быть причина. Заказчик — это убийца, который убил Лину и пришёл за мной? Но почему он не сделает это своими руками?… Да чёрт! Я не могу ясно мыслить. Келл дал как слишком много, так и слишком мало информации, чтобы я могла хоть что-то понять. И что мне теперь делать? Всю жизнь жить в страхе и ожидании, что меня в любой момент прикончат? У меня даже нет финансов, чтобы куда-то уехать! Это какой-то порочный круг, тот самый переулок, который не имеет своего конца. Как найти выход? Что делать? В горле образовался огромный комок, который не даёт мне вымолвить и слова. Соберись! Тебе нужно знать больше! Сделав глубокий вдох, я стараюсь угомонить мечущиеся мысли и, наконец, говорю.

— Келл… Прошу… Скажи мне всё, что знаешь, — дрожащим голосом произношу я. — Мне нужно понять, откуда идут корни, иначе я не знаю, что делать… Куда бежать, от кого скрываться, кроме… него.

Келл настороженно оборачивается, будто боится, что за ним кто-то следит или ещё хуже, подслушивает. Он нервно сглатывает, кулаки сжимаются до побеления костяшек. Но за этим следует сокрушительный вздох, и он достаёт телефон. Всего несколько секунд он что-то в нём печатает и передаёт телефон мне. Увиденное повергает меня в ступор. На экране высвечивается то, о чём я даже подумать не могла.

«Твой отец.»

На секунду весь мир остановился. Зрение затуманилось, дыхание перехватило, а руки чуть не уронили телефон Келла. Холодный пот выступил на спине. Нет. Это не может быть правдой. Он ушёл… оставил нас одних… и больше о нём никто слышал. До последнего я думала, что он тоже мёртв. Не знаю, при каких обстоятельствах и как, но… я не могла найти другого объяснения. Оставить семью и больше никогда не выходить на связь, а сейчас вдруг объявиться? Пусть даже не по своей воле. Даже когда мама писала ему о смерти Лины, его не было. Каждый божий день она звонила и писала ему одно и тоже в надежде, что он приедет, поможет или хотя бы… ответит. Но он пропал, как будто его никогда не было. А сейчас… Что это?

Ещё несколько долгих минут я сижу и смотрю на экран мёртвым взглядом. Слова застряли глубоко в горле. А я даже не знаю, что говорить. У меня нет слов. Внутри меня всё кричит, бьётся о стенки сознания, как загнанный в клетку зверь, которого подстрелили. Мне хочется выбросить телефон, закричать дурниной, что это не правда, что Келл всё врёт и снова хочет меня сломать, поиздеваться над моей болью, как тот самый монстр, которым он оказался всего несколько дней назад. Мой отец мёртв. Для меня так точно.

Заметив мой ступор, Келл аккуратно забирает у меня телефон, и я возвращаюсь в реальность. Подняв на него взгляд, я вижу в них почти сочувствие, но он не осмеливается продолжить разговор. Сглотнув комок в горле, мне удаётся прошептать хриплым голосом.

— Этого не может быть. Мой отец ушел, когда я была совсем маленькой.

— Ага, «ушёл», — Келл горько усмехается. — Ушёл, прихватив с собой несколько миллионов долларов из казны одной… очень влиятельной организации. Деньги, которые ему доверили на хранение. Он не просто украл. Он их обесценил. Провёл через подставные фирмы, отмыл и испарился. Говорят, часть денег он перевёл на тайные счета… на ваши с сестрой имена. Организация считает, что вы его живой кошелёк. Они всё это время искали его. А теперь… нашли тебя.