Бесплатный фрагмент - Поцелованные

Поцелованные

1. Заложница времени

— Отец, я понимаю тебя и даю себе отчёт о происходящем, но моё сердце не хочет разлуки с тобой, ведь там я буду без тебя, — мой голос задрожал. — Почему ты включил в список проекта «Возрождение» мою кандидатуру? — я с тоской посмотрела в его сторону.

Он казался спокойным. Стройная и подтянутая фигура отца на фоне окна выглядела ещё выше. Его бледное красивое лицо было неподвижно, не один мускул не дрогнул, даже когда я подошла вплотную и посмотрела ему в глаза.

— Вероника, это нужно в первую очередь тебе, а потом в целях продолжения рода человеческого… — он замолчал, — кого я обманываю?

Сжав мои плечи руками и с дрожью в голосе, он продолжил:

— Я просто не хочу, чтобы ты погибла, я просто не должен этого допустить.

И уже взяв себя в руки, мягким голосом, заглядывая мне в глаза, произнёс:

— Эта капсула уникальна. Это труд всей моей жизни, тебе не о чем волноваться. К тому же эта капсула не единственная. Для продолжения жизни после всемирной катастрофы решено законсервировать около тысячи здоровых и прошедших строжайший отбор молодых людей. Я мог бы подобрать для тебя отличную кандидатуру в мужья. Но не стал этого делать.

Отец прищурил глаза, лукаво улыбнулся, и уже шёпотом добавил:

— Я оставлю право выбора за тобой и кое-что добавлю в программу капсулы.

Он увидел немой вопрос у меня в глазах. Обняв меня за плечи одной рукой, второй — он привычно поправил мне растрепавшиеся на голове волосы.

— А не пойти ли нам поужинать в наш любимый тихий ресторанчик? По дороге зайдём в модный бутик и, что-нибудь выберем для тебя. Хочу запомнить тебя счастливой, а заодно дам тебе некоторые инструкции.

Он поцеловал меня в лоб и вышел из гостиной, где мы с ним находились, в свой кабинет. Наверняка наденет свой лучший костюм.

Что же отец решил внести в программу капсулы, да ещё и за день до консервации? Да, я знаю: я и его работа — это всё ради чего он живёт. Я просто не имею права капризничать, я пойду на любую жертву ради отца, пусть будет уверен, что даёт мне новое будущее.

Я не подам вида, что ужасно боюсь процесса консервации. Ведь это же больше похоже на процесс умирания: прощаешься с родственниками, с друзьями, оставляешь здесь всё, что тебе дорого, перестаёшь владеть своим телом, контролировать ситуацию вокруг себя. Так стоп! Надо быть оптимисткой, я же доверяю своему отцу! Он уверен, что спасает меня — значит, всё будет хорошо. Гораздо большая опасность грозит ему и всем жителям Земли — у них нет шанса на выживание после столкновения с метеоритом и ядерной зимой, которая наступит после этого. Может, только единицы смогут улететь с Земли и выжить.

Надо одеться по погоде. Что вернее — посмотреть в окно или спросить у компьютера какая погода сегодня? Пожалуй, и то и другое. А чтобы успокоиться, надо заняться медитацией. Да, позвонить Теи и попросить обзвонить всех девчонок и предупредить, что девичник переносится на два часа позднее.

Что же мне скажет отец сегодня вечером и как мне не разреветься прямо в ресторане? Не случайно отец выбрал людное место для прощального разговора. Я знаю, он не хочет показывать мне своего бессилия перед надвигающейся катастрофой, своего отчаяния перед разлукой. Слезами, конечно, не поможешь. Но я буду помнить его после распечатывания, он будет жить в моих воспоминаниях, в моих снах, в моей душе он всегда будет со мной. Эта мысль успокоила меня больше чем получасовая медитация.

Ну, вот я и одета, юбка и белый джемпер вполне по погоде. Отец ждёт в холле. По дороге в ресторан мы заехали в огромный магазин и выбрали прекрасное и неимоверно дорогое вечернее платье и шикарное манто. В таком наряде я выглядела старше своих шестнадцати лет. Отец всю дорогу до ресторана любовался мной и поэтому, я была счастлива. Я не говорила ему про деньги, ведь через месяц они уже никому не понадобятся.

Мы зашли в ресторан, и я почувствовала на себе восторженные взгляды мужчин. Я к этому не привыкла, но вместо того чтобы засмущаться, я представила себя в строгом костюме, уверенно прошла за отцом к столику и села на стул. У меня не было желания сразить кого-то наповал, сейчас я вся превратилась в слух.

Отец начал разговор издалека:

— Надеюсь, ты свяжешься с матерью по видеофону и поговоришь с ней!

Он опустил глаза вниз, потому что все эти годы любил маму. И не важно, что у неё другая семья и что она, счастлива и без нас.

— Да, не беспокойся, — я уловила его настороженный взгляд, — лишнего я не скажу. — Добавила я почти шёпотом.

Все прошедшие отбор на консервацию подписали документ о неразглашении. На всей планете о надвигающемся апокалипсисе, знали десятка два учёных и главы развитых стран. Какой смысл ввергать население планеты в панику, если нет возможности предотвратить надвигающуюся катастрофу?

Подошёл официант, мы заказали рыбу и овощное рагу, лучшее из предложенных вин, а на десерт мороженое с шоколадом и орехами.

Да, продолжала я раздумывать, может им объявят о катастрофе за час или за пятнадцать минут? А может, всё произойдёт очень стремительно и им так ничего и не скажут?

— О чём ты задумалась? — Отец положил свою руку на моё запястье, как будто хотел измерить мне пульс.

Наверное, всё было написано у меня в глазах.

— Мы действительно бессильны и не сможем преодолеть последствий такой катастрофы. — Он отвёл взгляд в сторону. — Но меня успокаивает та мысль, что тебя это не коснётся. — Неожиданно его руки затряслись, он закрыл глаза стараясь сосредоточиться на чём-то важном. Я не отрываясь смотрела на него, вдруг он прищурился и улыбаясь спросил:

— Надеюсь, ты не будешь против подарка? И надеюсь, ты ни кому не проболтаешься о нём?

— Боюсь, у меня на это просто нет времени, разве что на сегодняшнем девичнике? — парировала я.

— Вероника, послушай меня очень внимательно, — по его сменившемуся голосу я поняла, что сейчас он скажет что-то важное, и сосредоточилась так, чтобы запомнить каждое слово, как он меня учил.

— Ты уже знаешь, что все законсервированные должны распечататься в одно и то же время в благоприятных для жизни условиях и продолжить род человеческий. Они должны стать прародителями людей будущего. И быть может, до этого момента пройдёт десяток миллионов лет. Вполне вероятно, что пробуждение произойдёт в эпоху динозавров.

Так вот, в программу твоей капсулы я введу некоторые изменения, которые позволят тебе проснуться в более благоприятное время и встретить мужчину полностью подходящего тебе. Не удивляйся, он будет участвовать в твоём пробуждении и, чтобы разбудить тебя ему придётся испытать бурю эмоций и через поцелуй передать их тебе. только такой эмоциональный контакт будет предусматривать именно твоё пробуждение.

Когда ты откроешь глаза, он сможет оградить тебя от всех опасностей той среды. Если он не будет обладать всеми качествами супермена, то разумная часть капсулы изменит его ДНК. Правда на это уйдёт некоторое время — после поцелуя и под воздействием программы твоей капсулы, он будет без сознания совсем недолго. На твоё восстановление после распечатывания не должно уйти больше минуты, хотя в расчётные данные компьютера вводили десятки миллионов лет консервации.

Перед консервацией у вас всех головы побреют наголо, но волосы хоть и медленно, но будут расти, примерно, один сантиметр в миллион лет. Так что свой возраст ты сможешь определить по длине волос на голове, когда проснёшься. Самое главное для тебя после пробуждения это войти в эмоциональный контакт со своей второй половиной, второй поцелуй будет заключительной фазой программы капсулы.

Отец сделал паузу, так как, вероятно, на моём лице отразилось крайнее удивление. Улыбнувшись мне, он продолжил:

— Не переживай, я и об этом подумал — вы притянетесь друг к другу, как магниты. Если он будет без сознания, а ты уже проснёшься и нужно будет действовать по обстановке или спасать себе жизнь или невозможно будет войти в эмоциональный контакт и закрыть программу капсулы, то будь осторожна. Пока не закрыта программа капсулы ты будешь подвергать опасности любого мужчину. — Отец покачал головой. — В общем, твой поцелуй будет для него смертельным. Так вот ты проснёшься, и будешь жить примерно, в таком же социально развитом обществе как наше. Легко предположить, что твою капсулу будут пытаться вскрыть, возможно, вокруг могут быть корыстные люди. Но ты не беспокойся, я запрограммирую компьютер так, что во время твоего пробуждения никто не помешает твоему восстановлению, обстоятельства сложатся так, что тебе никто не сможет причинить вред. Когда проснёшься, то всё самое необходимое оглядевшись, увидишь возле себя. Да, и после закрытия программы капсулы, то есть после второго поцелуя, вам придётся обоим немедленно уйти оттуда. С твоими навыками по выживанию и способностями к обучению тебе не составит особого труда стать полноценным членом этого общества. Я думаю, что это сравнимо, как если бы ты переехала жить в другую страну, с незнакомым языком и обычаями. Психологически тебе будет гораздо легче, если ты это именно так и воспримешь. И рядом с тобой будет находиться любимый мужчина, вместе с которым вы оздоровите генофонд человечества. — После этих слов отец улыбнулся и посмотрел на меня умоляюще. — Любите этих пострелят и за меня тоже. — Он вытер слёзы, скатившиеся на его щёки.

Моё восприятие информации работало в привычном режиме — в памяти записалось всё: голос, тембр, интонация, мимика, даже тихая музыка, которая звучала в ресторане.

Я поняла, на что решился мой отец. Он умышленно нарушит все правила и запрограммирует мою капсулу по индивидуальной программе. Сказанное отцом, ошеломило меня. Мы молча смотрели друг на друга. В данной ситуации на его месте я поступила бы так же. Он почти ни чем не рискует, так как наказание за такой поступок не успеет исполнится. Поэтому сейчас, глядя на него, я думала не об этом. Как же мне будет не хватать его, его наставлений, его улыбки, хитро прищуренных смеющихся глаз, долгих разговоров о жизни. Он отдал мне всю свою отцовскую любовь и знает всё, что сейчас творится у меня в душе.

Я дотянулась до его руки и сжала в своей ладони его пальцы. Я не могла и не хотела скрывать слёзы, катившиеся по щекам. Но всё же сдерживая охватившие меня эмоции, я произнесла:

— Отец, я всегда буду любить тебя, и ты всегда будешь жить в моей душе, чтобы ни произошло.

— Всё будет хорошо, — тихо сказал он и улыбнулся мне.

Мы вышли из ресторана. Отец посадил меня в такси, а сам поехал в институт, программировать мою капсулу. Это займёт всю ночь. Надеюсь, что у него всё получится. Тогда он будет уверен, что сделал для меня всё, что смог.

Вот я и дома, через пол часа, приедут девчонки. Холодильник забит до отказа, так как я подготовилась к вечеринке накануне. Надо поговорить с мамой, это не займёт много времени. Нам достаточно знать друг о друге, что мы живы и здоровы. Я росла окружённая отцовской любовью. Наверное, я была бы счастливее, зная и материнскую любовь.

Тем не менее, меня всё устраивает в моей жизни и у меня много подруг. Которым, кстати, пришлось соврать, сказав, что еду в другую страну на учёбу. Всех больше расстроилась Тея — мы ведь с ней не разлей вода с самого детства. Самое мучительное, что ей тоже ничего нельзя говорить о проекте «Возрождение». Как хотелось бы обсудить всё с ней и предупредить …. Нельзя, да и как это поможет ей?

Я обещала отцу поговорить с мамой. Во время разговора, проговаривая стандартные фразы, я старалась скрыть дрожь в голосе.

— Мама, я тебя люблю. Прощай. — Экран видеофона погас. Ну вот, у них всё хорошо. Разговор занял пять минут.

Теперь прощание с подругами. Это тяжело, ведь мне придётся делать вид, что я рада грядущим переменам, говорить, что мы с ними обязательно встретимся, что я обязательно им позвоню, и вообще, придумывать и врать на ходу. Звонок в дверь прервал мои мысли. Да, это девчонки, весело и шумно вбежали в гостиную, снимая на ходу шарфики и кофты. Кто-то сразу врубил музыку, кто-то стал накрывать на стол. Тея заметила мой рассеянный взгляд, подошла ко мне, взяла за руку, и заглянув в глаза спросила:

— Что-то случилось? Ты бледная и выглядишь усталой. Тебя тревожит разлука с нами, с отцом? Но ведь это же не навсегда, ты приедешь на следующие каникулы и всё мне расскажешь. У тебя ведь нет секретов от меня, и ты ведь не собираешься надолго оставлять нас всех? — Она смотрела на меня широко открытыми карими глазами. Надо не смотреть ей в глаза и ответить утвердительно. Лишнего не говорить, иначе она заподозрит что-то и правда сама выйдет наружу.

— Да, конечно. Просто голова кругом и очень не хочется уезжать от вас. — Проговорила я, стараясь не смотреть подруге в глаза.

Кажется, поверила. Карие глаза Теи стали грустными, хрупкая фигурка подалась ко мне. Обхватив меня обеими руками, она прижалась губами к моей щеке. Слёзы потекли у нас из глаз, мы так и стояли не в силах разжать объятий и, не обращая внимания ни на орущую музыку, ни на смеющихся подружек. Сейчас нам не нужны слова, мы словно сёстры чувствовали боль разлуки.

— Прости меня, — наконец выдавила я из себя, — я бы хотела, но не могу взять тебя с собой, это не зависит от меня. Я вообще это делаю ради отца, а больше всего я хочу остаться здесь с вами.

— Тебе не за что извиняться, ты ни в чём не виновата, — слегка отстранившись затараторила Тея. — За отца не беспокойся, я буду заходить по выходным, мы будем пить чай и говорить о тебе. — На её смуглом лице заиграла белозубая улыбка. — Ведь твой отец для меня, как родной.

Отец Теи погиб в автокатастрофе, когда ей было пять лет. Она часто говорила мне, что если бы её отец был жив, то он был бы таким же любящим и добродушным как мой.

— Да, да, спасибо, я тебе так благодарна. Прошу тебя присмотри за ним, и не обижайся, если первое время я не буду звонить. Помни: ты и отец — самые дорогие для меня люди. Пообещай мне, что, чтобы ни случилось не будешь меня ругать и обижаться.

Тея закивала головой, и слезы со щёк закапали на новую модную блузку.

— А я в свою очередь пообещаю: в знак нашей дружбы, если у меня в будущем, родится дочь, назову её в честь тебя — Тея. Хотя это случится, наверное, весьма не скоро.

Я вытерла свои мокрые от слёз щёки. Тея тоже успокоилась, убрала с мокрых щёк волосы, ловко перехватив их на затылке заколкой, и уже привычным мелодичным голосом произнесла:

— Что-то, ты сегодня секретами говоришь? Ну да ладно, пойдём танцевать, а то устроили тут потоп.

Она всё поймёт и простит, когда всё раскроется. Взяв меня за руку, грациозной кошачьей походкой, увлекая меня за собой, она протиснулась в круг танцующих. На какое-то время мы забыли обо всём, полностью отдавшись безумству музыки и танца.

Я спала часа три. Конечно, этого мало, но учитывая будущее моё состояние покоя на неопределённое время, этого вполне достаточно. Отец уже ждал меня в институте.

Как только я появилась на пороге его кабинета он с волнением в голосе велел пройти лабораторные тесты и анализы.

— И ты ведь помнишь всё, о чём я тебя просил? — Спросил отец, внимательно посмотрев на меня.

— Конечно, пап: никакого алкоголя и всё такое. Я в порядке. — Ответила я, напуская на себя маску спокойствия.

— И ты помнишь наш последний разговор в ресторане? — У отца на глазах навернулись слёзы. Он выжидающе смотрел на меня.

— Не переживай, я запомнила всё слово в слово. Если хочешь, я могу повторить? — Отец жестом показал, что верит мне.

Я вспомнила про наш вчерашний разговор сТеей:

— Пап, я попрошу тебя об одном одолжении, — голос у меня задрожал.

— Конечно всё, что захочешь, — решительно произнёс он, глядя мне в глаза.

— Пообещай мне, что расскажешь Тее о проекте «Возрождение». Пообещай, что сделаешь для неё тоже самое, что сделал бы для меня, если бы я была рядом с тобой до последней минуты. Пусть она заменит тебе меня. — Я умоляюще смотрела на него.

— Хорошо. Можешь на меня положиться.

Он выглядел уставшим, даже постаревшим. И уже мягче и тише произнёс:

— Я люблю тебя, доченька. — Поцеловал в лоб и прижал к себе. — Всё будет хорошо, а теперь в лабораторию. Я спасу тебя.

Твёрдыми и уверенными шагами он пошёл впереди меня.

Ну, вот и всё, меня осмотрели врачи и подготовили к консервации. На мне стерильная белоснежная одежда и кожаные сандалии. Мы в просторной и светлой комнате. Сердце бешено бьётся то ли от страха, то ли от волнения. Неужели я в последний раз вижу отца? Нужно успокоиться. Я никогда его не забуду. Отец, одетый в медицинский костюм, подвёл меня к капсуле. Она выглядела как удлинённый ящик из оргстекла. Ну что же, если такова моя судьба…. И я доверяю отцу. Отец помог мне лечь в капсулу и погладив по предварительно выбритой голове, поцеловал в лоб.

— Ты просто уснёшь, а когда проснёшься, будешь чувствовать себя прекрасно, тебе покажется, что ты спала одну ночь. — Голос отца был тихим, но уверенным.

Крышка капсулы задвигается. Подаётся газ. Веки тяжелеют.

— Прощай…. отец.

2. Тайный ключ

Её ресницы были опущены. Волосы растрепались и лежали прядками на лице, плечах и белой тунике. Солнце палило. В голове гудело. Я наклонился над её лицом. Поцелуй, поцелуй….

— Рота подъём.

Быстро соскочив с кровати, саданувшись, обо что-то, головой начинаю одеваться. На бегу застёгиваюсь. В голове только одна мысль — опять тот же сон.

— Так, так, посмотрим. Ну, что же, уже лучше. Хотя некоторых это, по прежнему, не касается. Рядовой Назаров выйти из строя. Именно вот так и не должен выглядеть боец, — раздосадовано произнес взводный.

И подойдя ко мне ближе, прошептал прямо в ухо:

— И откуда ты на мою голову свалился на целых два года?

Отстранившись от меня, ещё раз осмотрел с головы до ног. И уже для всех громко произнёс:

— Ну да, ладно, и не таких армия воспитывала.

Да, на этот раз видок у меня был тот ещё: сапоги на разные ноги, гимнастёрка застёгнута наполовину. Вот уже год, как меня воспитывает армия, а толку ни какого.

А тут ещё с ефрейтором Красновым сегодня весь вечер на посту стоять, опять издеваться начнёт: мол, маменькин сынок. Я и сам понимаю, что армия и спорт — это не моё. Мне по душе красивая музыка, книги, шахматы. Ещё люблю рисовать.

— Назаров, — окликнул меня в столовой Коля Цветков, — тебе сегодня в наряд с Красновым –не повезло!

— Спасибо за сочувствие. Если что, считайте меня «коммунистом», — горько пошутил я.

Очевидно, невезение просто преследовало меня сегодня. Наша часть охраняет секретный бункер неподалёку отсюда. А почти все старослужащие были просто уверены, что помимо секретного оборудования мы охраняли стратегические запасы водки. По-моему, так это полная чушь.

Так вот, Краснов сегодня решил совершить разведывательную вылазку на территорию бункера. Легко догадаться, кого прочили на роль лазутчика. Конечно, им станет «дух» и лучше бы он был недотёпа, чтобы в случае чего с «дедов» — взятки гладки. Ну а кто у нас в части подходил просто идеально на эту роль? Конечно, все «деды» проголосовали за мою кандидатуру.

Лично я очень сомневался, что я там, что-нибудь найду. Как бы самому там не потеряться. Всё что мы знали об устройстве бункера, это то, что основное помещение находится под землёй, лифт работает круглосуточно. Постоянно сюда привозят какие-то ящики и иногда большие контейнеры. И что самое интересное — обратно из бункера ничего не выносили. «Деды» даже предположили, что под землёй целый город. Ну, а мои шансы считаться «коммунистом», в глазах друзей, возрастали с каждым часом.

Я волновался, ведь, сегодня вечером на дежурстве, дав мне спортивную сумку под водку и последние инструкции по технике безопасности, Краснов втолкнёт меня в лифт. Сопротивляться бесполезно, у него кулак, как два моих и мышц раз в пять больше. Кто знает, может Краснов будет последний, кто меня видел, по крайней мере, на поверхности земли.

А может, просто выйти из лифта и подождать немного внизу, а потом вернуться обратно. Ну подумаешь, ничего не нашёл или, допустим, все склады были закрыты. Да, определённо — шанс на жизнь на поверхности земли у меня есть! Не стоит унывать!

За раздумьями о способах выживания, время прошло на удивление быстро. Перед дежурством, ещё раз пошутив насчёт «коммуниста», я пожал руки всем моим друзьям по несчастью. Кто знает, кого из «духов» «деды» выберут в следующий раз в качестве лазутчика!

Ну, вот мы и на блокпосту, возле дверей секретного бункера. Всё как обычно, мы остались одни. Выждав около часа, Краснов отлучившись на минуту, принёс мне спортивную сумку на длинном ремне. Затем, вытащив из кармана гимнастёрки аккуратно сложенный лист бумаги и карандаш, произнёс:

— На вот, будешь рисовать где чё находится. Да, и вот ещё — он показал мне пластиковую карточку, — это электронный ключ от всех дверей, — и добавил, усмехнувшись, — один из этих очкариков потерял, которые здесь работают.

Краснов хлопнул меня по плечу и подтолкнув к дверям бункера, властно произнёс:

— Не найдёшь водку, тогда бери консервы. Не найдёшь консервы, бери всё что будет съестное. Ты понял?

Я утвердительно кивнул головой и обречённо вздохнул.

Он провёл картой по замку на двери. Что-то щёлкнуло, и Краснов распахнул двери в охраняемый нами бункер. По его уверенным движениям я понял, что он проделывал это не в первый раз и скорей всего первый этаж бункера был им обследован. Лифт находился напротив входных дверей. Вложив карточку в электронный замок, он нажал на кнопку вызова лифта.

— Не дрейфь, в это время здесь никого нет, на всё про всё у тебя пол часа, в случае провала нашего плана — «деды» ни при чём. Дорогу запоминай и отмечай всё на листе, с ключом аккуратней, нигде не забудь, — затараторил Краснов.

Дверцы лифта гостеприимно открылись, Краснов легонько толкнул меня в спину:

— Давай без фокусов, — и сунул пластиковую карточку-ключ в мою ладонь.

Я ввалился в лифт. Двери лифта бесшумно закрылись за моей спиной. Все мои надежды рухнули. Что же, буду надеяться на лучшее. Карточка в руках заскрипела — слишком сильно сжал.

В это время дверцы лифта открылись: как странно, я ведь даже не нажал на кнопку. Вероятно, здесь был только один подземный этаж. Я вздохнул — передо мной простирался тёмный тоннель. Ни одной мысли в голове не было. Я обречённо шагнул в темноту. Вдруг стало светло. Свет слишком яркий для такого тоннеля бил по глазам, наверное, сработали датчики движения. По крайней мере, не буду идти на ощупь. Я смело зашагал вперёд. Пройдя шагов тридцать и повернув направо, я упёрся в дверь. Да, здесь закрыто, а ключ у меня в руке. Я посмотрел на карточку: Головлёв Валентин Степанович — главный научный сотрудник. С фото на карточке на меня смотрел серьёзный мужчина в очках.

Открыть дверь — дело не хитрое, чиркнул карточкой по замку, щелчок и входи. За дверью оказалось просторное помещение и наличие света здесь нисколько меня не удивило. Половина зала было заставлено какими-то коробками. Приглядевшись, я заметил несколько закрытых дверей. Ну что же, была не была — надо найти хоть какую-то еду. Быстрей, нужно торопиться.

Первая дверь, открываю, ну прямо операционная и больничная палата в одном. Вторая — склад какого-то оборудования. Краснов меня искалечит, если ничего не принесу. Открываю третью дверь — похоже на комнату отдыха. А вот и холодильник! А тут батон копчёной колбасы, банка сгущёнки, сыр, конфеты и печенье. Всё в сумку и скорей отсюда, волна безотчётного страха накрыла с головы до ног.

Ах да, ещё надо нарисовать свой маршрут. Как же справиться с нервной дрожью? Оглядевшись, увидел в центре комнаты какой-то контейнер накрытый тканью. Он вполне сойдёт за стол. Вот лист и карандаш, которыми снабдил меня Краснов. Руки не слушаются то ли от волнения, то ли от страха? Положив лист бумаги на контейнер, справившись с волнением, почти дорисовал свой маршрут. В голове гул, лампа над моей головой печёт спину, словно летнее солнце. Ну вот, всё готово, дорисовал! Теперь нужно быстрее выбираться отсюда.

Я осмотрел свой рисунок и второпях рванул бумагу вместе с тканью, которая была на контейнере. И вдруг оказался… в своём сне. Девушка, прекрасней которой я ни кого не видел, лежала в прозрачной капсуле, прямо передо мной. Это была не Светка Одинцова, на чей поцелуй я так и не ответил. Это была девушка из моего сна. Моя ускользающая мечта, моя любовь — я это точно знал.

Она прекрасна — ресницы опущены, тёмные волосы прядками лежат на лице, плечах и на белой тунике. Ангельское личико и такие соблазнительные губки! Хотя бы раз коснуться их! А может это сон? Но я не хочу опять проснуться и очутиться в одиночестве, мне нужно её поцеловать! Тогда мы проснёмся вместе и будем счастливы. Как же я люблю её! Пусть мой поцелуй скажет всё за меня. Я наклонился над её прекрасным лицом. Между нами нет преград, ведь это моя судьба! Вдруг, какая-то холодная волна прошла по моему телу. Но сейчас ни что не остановит меня. Наши губы слились в поцелуи, как долго я мечтал об этом во снах! Возьми мою любовь и проснись. Я только твой, а ты моя. Да, мы будем счастливы!

Кажется, хлопнула входная дверь, всё поплыло перед глазами. Меня внезапно окружила темнота. Где она, где? Я не мог понять, что со мной случилось. Сознание медленно покидало меня.

— Как он здесь оказался? — Произнёс кто-то совсем рядом со мной.

— Отнесём его в палату. Пока он не очнулся, нам нужно подстраховаться. Два кубика хватит, чтобы он не вспомнил последние два часа? — Услышал я ещё один мужской голос прямо над моим ухом.

Веки стали тяжёлыми, в голове гудело, я не чувствовал ни рук, ни ног.

Кто-то сильный потянул моё обмякшее и безвольное тело по полу.

3.Пробуждение

— ….отец, — я открыла глаза.

Я проснулась? Голова ясная, руки, ноги двигаются, ничего не болит, хочется пить. Нужно оглядеться, отец сказал…. Стоп. Где тот, который меня распечатал?

Ах, мне надо торопиться. Я привстала и осмотрелась. Небольшое освещённое помещение, никого рядом нет, кругом на полу какая-то аппаратура, ящики, стулья, на стенах висят полки. На одной из полок графин с водой? Ах, как пересохло во рту! На полу валяется сумка, какая-то ткань, пластиковая карточка и лист бумаги.

Так, нужно сосредоточиться и действовать быстро. Для начала встать на ноги. Я легко и уверенно встала на пол. Как и говорил мне отец, будто прошла всего одна ночь, я отлично выспалась и чувствую себя превосходно.

Прохладно. Я подхватила лежащий под ногами кусок материала, край перекинула через плечо, обернула вокруг тела и закрепила на талии. Уже лучше. Немного мешают волосы. Волосы… ах! Волнистые прядки закрывали поясницу. Сколько же лет я спала? Я опять вспомнила наставления отца. Это же сантиметров шестьдесят –шестьдесят пять. О-о-о! Лёгкий холодок пробежал по телу. Подсчитать не трудно. Получается я спала около шестидесяти пяти миллионов лет! Голова закружилась!

Мне нужна вода! Я решительно подошла к полке, на которой стоял стакан и графин с прозрачной жидкостью. Взяв его в руки и открыв стеклянную крышечку, понюхала содержимое. Затем, полила на руку — без запаха, лизнула — без вкуса. Без сомнения, это была вода! Налить в стакан или прямо из графина? Нет времени на раздумья. Прильнув к горлышку графина губами, отпила глоток. Да это вода! Ну вот, жажда утолена. Я посмотрела на графин — выпила пол литра, хватит.

Собирая волосы в косу, продолжала анализ ситуации. Так, на полу лежит сумка, пластиковая карточка и лист бумаги. Очевидно, это те вещи которые мне нужны и очевидно, их принёс мужчина, предназначенный для меня. Где он? Он же не прячется за этими коробками? Я ещё раз осмотрела всё помещение, здесь никого не было. Он поцеловал меня и ушёл? Нет, нет отец сказал, что он будет меня защищать. Может быть, именно в это время он отвлекает внимание других людей на себя и, значит, я должна торопиться. Он обязательно меня догонит, ах…, если останется в живых.

Продолжая осматривать всё вокруг себя, я подняла лист бумаги, валявшийся на полу — это какой-то рисунок, похож на план помещения, а стрелки, видимо, указывают направление движения к выходу. Он нарисовал для меня схему, как выбраться отсюда! Так, рядом лежит пластиковая карта. Я повертела её в руках. Что это может быть? Похожа на электронный ключ. На карте фото мужчины — может быть, это он? Кто знает? Мне нужно торопиться. Бегом отсюда. Да, ещё здесь есть сумка, что там? Потом посмотрю.

Взяв сумку в руку, я решительно подошла к закрытой двери и чиркнула картой по замку. Щелчок и дверь открылась. Передо мной оказалось просторное помещение. Везде стояли коробки и деревянные ящики. Посмотрев на рисунок я поняла, что дверь, ведущая к выходу в конце холла. Легко пройдя между раскиданными коробками, я очутилась у нужной двери. Здесь тоже замок, который так же легко открылся. За дверью был тоннель. Свет включился автоматически, как только я ступила через порог. Я смело зашагала вперёд. Свет был очень яркий и резал глаза. Дойдя до конца тоннеля, и увидев перед собой необычные двери, я снова посмотрела на маршрут своего движения по плану. Вероятно, это был подъёмник. Снова пригодился ключ.

Как же хочется быстрее увидеть небо, солнце, землю, людей. Как скоро я научусь понимать их речь и общаться с ними? Двери лифта открылись бесшумно. Может, меня ждали? Какой-то парень подбежал ко мне. Это тот, кто меня разбудил? Я внимательно оглядела его. Парень лет двадцати, коротко стриженный, крепкого телосложения, злое и туповатое, выражение лица. Я не чувствую к нему никакой симпатии. Но мне нужно закрыть программу капсулы и… поцеловаться с ним. А если это не он? Он что-то говорит, надо запомнить эту информацию, а потом расшифровать.

— Назаров, давай быстрей. Тебя только за сме…

Я шагнула из лифта навстречу, быть может, своей судьбе, и протянула ему свою руку для приветствия. Парень, до этого бежавший ко мне и хотевший, как мне казалось, наброситься на меня, остановился как вкопанный. Я пристально посмотрела на него: его глаза расширились, он оглядел меня с ног до головы, остановил взгляд на сумке, его лицо побледнело, он отшатнулся, истошно заорал и бросился прочь. И что это за реакция? Я ему не понравилась, он меня даже испугался, так и должно быть? Что со мной, я изменилась, я уродина, здесь есть где-нибудь зеркало?

Я провела по лицу руками. Но разве так поймёшь? Стараясь понять происходящие события, я посмотрела в сторону сбежавшего паренька, наверное, надо идти в ту же сторону. А может, не стоит его догонять? Ведь я не знаю наверняка кто этот паренёк и куда он так рванул от меня. Подумав ещё немного и осмотревшись вокруг, я вышла из бункера. Не встретив больше никого на своём пути, вышла за ограждение и направилась по дороге в сторону леса.

Правильно ли я сделала, что не стала догонять того паренька, который испугался? А может это не тот кто меня поцеловал? Отец говорил, что он должен притянуться ко мне, а не бежать от меня.

Надо отойти подальше от этого места, спрятаться и осмотреться. Как здесь выглядят девушки, что со мной не так, что сейчас носят из одежды? Однозначно, этот парень меня испугался. Надо найти отражающую поверхность — подошло бы стекло или вода. Дорога сухая, ни одной лужи. Хорошо, что место безлюдное, но на всякий случай нужно сойти с дороги и двигаться параллельно ей по лесу. Я посмотрела на непролазный бурелом вдоль дороги — как же не хочется лезть туда. А вдруг погоня? Я что уговариваю себя? А вдруг в этом лесу водятся дикие звери? Я посмотрела на свои ноги в кожаных сандалиях. Ах, как не хочется идти в лабораторной обуви по лесу.

А если меня догонят и начнут проводить опыты? Да, это весомая причина, чтобы не идти по дороге. Так, нужно сворачивать в лес. Как страшно, жених-супермен мне бы сейчас пригодился. Куда же он подевался, где он, что с ним произошло? Программа капсулы не закрыта, мне нельзя об этом забывать.

Я пробиралась по лесу, стараясь не терять из виду просвет между деревьями — там была дорога, которая вела к жилью, к людям, к цивилизации. Наверное, был конец лета или начало осени — листья на деревьях ещё не пожелтели, но трава была уже сухая и выгоревшая. Она была такая жёсткая, что вместе с опавшими ветками неприятно шуршала и ломалась под ногами.

Скоро стемнеет, нужно найти ночлег. Есть хочется. Не заглянуть ли мне в сумку? Я открыла молнию на сумке. Похоже на еду, по крайней мере, пахнет ей. Сейчас я съела бы что угодно, привередничать не приходится. В это время со стороны дороги послышался шум проезжающей машины.

Пока я ела и размышляла, где мне заночевать, солнце уже стало заходить за кромку леса. В голову приходила, какая-то ерунда: забраться на дерево и постараться устроиться между ветками, соорудить шалаш, пойти по дороге и…

— Эй, кто здесь…. — Совершенно неожиданно передо мной вырос, как из под земли, старичок в сереньком пиджачке и штанах с заплатками на коленях и чёрных кожаных сапогах. Не понимая ни слова, я осмотрела его с ног до головы. Добрые глаза, лицо, в мелких морщинках, седая бородка. На голове у него была потёртая кепка из под которой торчали седые волосы. Помня, какое впечатление я произвела недавно на парня, я быстро закрыла лицо руками, чтобы старичок не напугался моего вида. Тем временем старичок подошёл ко мне поближе и снова заговорил. Как же мне быть? Буду молчать и улыбаться! Это, наверное, местный житель.

— Ну вот напугал я тебя, ты и слова-то все забыла. — Его слова прозвучали негромко, почти ласково.

Немного переживая за свою внешность, я отняла руки от лица и с любопытством взглянула на старичка.

— Одета ты странно, и не местная видать. — Прищурился и покачал головой старичок. — И чего только не найдёшь у нас в лесу. Заблудилась что ли?

Не понимая ни слова, я растянула губы в улыбке.

— Пойдём, я тут на хуторе живу. Переночуешь, а там может и разговоришься. — Старичок махнул мне рукой, приглашая пройти за собой.

Надо же, не испугался, значит, со мной всё в порядке. Я послушно зашагала за ним. Скоро между деревьями показался маленький, низенький домик. Мы прошли внутрь. Низкий потолок, пахнет сушёными травами и грибами, а ещё молоком и яблоками. Моё тело расслабилось, от знакомых ароматов закружилась голова. Я присела у окна на лавку. Боковым зрением уловила какое-то движение под столом, и тут же ко мне на колени плюхнулся огромный рыжий кот и так громко замурлыкал, подставляя под мою руку свою лохматую голову, что старичок удивлённо покачал головой и развёл руками:

— Что же, видать человек ты не плохой. Кузьма к своим-то на руки не садиться, а значит… будь как дома, внученька.

Через два месяца я уже болтала, как трещотка. Дедуля жил на хуторе, народ к нему приходил из села, кто за советом, кто за травой лечебной. Людям про меня говорил, что внучатая племянница из города здоровье поправить приехала. Первым делом дедуля объяснил суть православия, как сам понимал и научил молитве. Я радовалась этим познаниям, ведь жизнь обрела для меня новый смысл.

Жили мы скромно: готовили в печи суп и кашу, по вечерам слушали старенький приёмник, за продуктами и одеждой ходили в сельский магазин. Я быстро вжилась в роль внучки. Дедуля не о чём меня не расспрашивал, говорил, что придёт время и всё станет понятно. Мне нравилось ходить по лесу, наблюдать за жизнью, которой он так и кипит. Нравилось собирать грибы и ягоды, собирать хворост. Деревенская жизнь быстро подвигла меня на житейские подвиги: зимой ходила на речку полоскать бельё, сама топила баню, даже колола дрова. Да и физически я изменилась. Из хрупкой девочки-подростка я превратилась в самостоятельную и выносливую девушку.

Среди дедушкиных гостей часто попадались молодые сельские парни, которых он провожал домой, только увидев их, прямо с порога. Я научилась разбираться в травах, готовить лечебные мази и отвары. Дедуля научил меня всему, что знал сам; раздобыл старые учебники, накупил тетрадей, принёс старый школьный глобус. Что-то я знала, что-то пришлось заучивать. Шло время и я понимала, что как бы мне здесь не нравилось я должна найти того кто мне предназначен. Дедуля, каким-то чудом выхлопотал мне документы и первым заговорил о моём будущем.

— Нечего тебе со стариком в глухом лесу прозябать, сдашь экстерном экзамены в районной школе. У нас многие на домашнем обучении, до ближайшей школы ведь километров двадцать и то, через лес. В город тебе надо, учиться. А ко мне на каникулы приезжать будешь. Не забывай про своего дедулю. — Он прищурился, так знакомо по-отечески, что на душе стало тепло и радостно.

— Ты ведь для меня давно родным стал, дедуля, спасибо тебе за всё. — Ответила я, и обняла его так, как обнимала когда-то своего отца.

Вот и подошло время сдавать экзамены. Их я сдала успешно. Мне выдали аттестат. Снабдив меня устной инструкцией по выживанию в городе и деньгами, которых должно хватить на первое время, дедуля проводил до автобусной остановки. Со слезами на глазах перекрестил меня, поцеловал в лоб:

— С Богом.

Я прыгнула в автобус. Двери закрылись.

— Я напишу тебе, как приеду и устроюсь. — Высунув голову в окно, крикнула я и помахала рукой.

4. Избранный вечностью

Я шагал по тротуару мимо проезжающих машин и светящихся витрин и опять пытался понять, что же со мной происходит: я всё тот же и не тот. С чего всё началось? Ну да, определённо всё началось с армии. Именно там я почувствовал себя взрослее, именно там стал ответственнее и выносливее.

Хотя воспоминания уносили меня дальше в юность: пахло скошенной травой, парным молоком и земляникой, солнце стояло в зените и нещадно палило. Мы со Светкой Соколовой взявшись за руки бежали по мягкой траве заливного луга к реке. Я споткнулся, и мы со Светкой упали. Не почувствовав боли мы рассмеялись. Не расцепляя рук, лежали и смотрели на плывущие по небу облака. Светка приподнялась и тихонько погладила мои волосы и, вдруг поцеловала меня в губы. Потом отпрянула от меня и легла на спину, я смотрел на неё: глаза прикрыты, ресницы опущены, прядки тёмных волос рассыпались по лицу, плечам, белой тунике. Наверное, я слишком долго любовался, так и не осмелившись поцеловать её. Она вдруг вспорхнула, крикнула «Догоняй» и мы снова побежали к реке. Светка Соколова — она, как и я каждое лето гостила у своей бабушки в деревне. Может с этого невинного поцелуя соседской девчонки и началось моё взросление?

Ну и армия, конечно, многому научила меня. Хотя я так и не дослужил полный срок. После несчастного случая, удара электрическим током, меня отправили в госпиталь. А потом восстанавливаться в военный санаторий к морю. Может, виной всему несчастный случай? Не помню, зачем я полез ремонтировать электрический щиток, ведь, в электрике я не разбирался. Не помню даже, как очутился в госпитале. Открыл глаза — лежу на койке в больничной палате.

Здоровье врачи мне восстановили — не жалуюсь, даже ни разу не болел после этого, хотя раньше болел по десять раз за год. А может, удар током так подействовал? Кто его знает?

За такими размышлениями я дошёл до своего подъезда. Ну вот, я и дома. После свадьбы старшей сестры и её отъезда здесь стало совсем неуютно. Трёхкомнатная квартира стала просто огромной, о сестре напоминал большой гардеробный шкаф набитый её модными шмотками. Она специально не взяла их с собой в Англию, ведь муж-дипломат оденет во всё с иголочки. Мать с отцом, инженеры-ядерщики, работают за границей на строительстве атомной электростанции. Когда им предложили эту работу, то они были рады этому, тем более, что няньки мне теперь не требовались.

Сейчас я был сосредоточен на учёбе. После увольнения по состоянию здоровья из армии, я восстановился на третий курс университета. Учёба давалась невероятно легко, оставалось уйма времени: в совершенстве изучил английский, приёмы рукопашного боя, учился в автошколе и сдал на права, по два раза в неделю прыгаю с парашютом, занимаюсь в секции туризма и спорта.

Да ещё, почему-то, всегда получается оказываться там, где кому-то нужна помощь. Я заметил эту странность, когда в очередной раз, как бы случайно, помог незнакомой девушке. Я оттолкнул её в сторону, и огромная сосулька с грохотом разбилась об асфальт совсем рядом. Это получалось само собой: придержал пьяного парня, пытавшегося увязаться и сесть на тот же трамвай, что и напуганные девчонки, помог новичку-парашютисту с первым самостоятельным приземлением. Это вошло в норму, я даже перестал замечать, что постоянно кому-то помогаю. Это мне не в тягость, из этого складывается моя жизнь. Да, вот только смущаюсь и не могу получать похвалу и признательность. Стараюсь помогать как бы невзначай и тут же уходить и не смотреть в глаза тому, кому помог. Считаю, в том нет моей заслуги, что оказался рядом, что сильнее других людей и наблюдательней.

Зазвонил городской телефон и прервал ход моих мыслей. Кажется, я знаю кто это:

— Алло, слушаю, — как можно жёстче произнёс я.

— Привет, опять не узнаёшь? Чем сейчас занят? Может, встретимся? — зазвенел в трубке девичий голос.

— Марина? Катя? Нет? Света? А-а, Лера. Привет. Прости, я тут уроки учу, времени совсем нет — зачёт скоро. — Безразличным тоном произнёс я.

— Ну, ну, зачёт значит. Хорошо я позвоню завтра. — Сквозь зубы и уже зло, донеслось из трубки.

Так я и знал, это опять была Лера. Мне не хочется сейчас общаться с ней.

Я выдернул шнур домашнего телефона из розетки. Сейчас-то она точно не дозвонится до меня, а друзья знают номер сотового телефона. Теперь можно отдохнуть. Может телевизор посмотреть? Опять звонок, но уже по сотовому телефону.

— Да. — Ответил я на звонок.

— Привет, Дэнэн. Я, что звоню. Мы сегодня с ребятами на крутую тусовку собираемся. Ты с нами? — Зазвучал радостный голос Макса.

— Макс, не хочу сегодня, зажигайте без меня. — Устало произнёс я.

— Ну, как знаешь. Давай. — Огорчённо произнёс Макс.

— Пока.

А может и правда позубрить, разленился я что-то, на четвёртом курсе. Завтра все наши ребята будут никакие: Серый, Диман и Витёк будут на лекциях с больной головой, а вот Макс и Глеб вообще не смогут прийти. На третьем курсе они все хорошо учились, а вот на четвёртом, учёба пошла у них тяжелее.

Серое осеннее утро. Вставать из тёплой постели не хочется. Пойти на стоянку за машиной или на трамвай? А, сегодня ведь все больные придут, лечиться будут, не исключено что придётся по домам развозить. Значит, на машине, да, и за продуктами в магазин нужно заехать, затариться на неделю.

За размышлениями, что ещё кроме еды нужно купить, проглотил яичницу, запил соком, взял тетрадь, сумку, сотовый и бегом по лестнице вниз. Хорошо, что одел толстовку: сегодня на улице холодный ветер и моросящий дождь. Отцовский джип весело подмигнул фарами — привет, дружок. Осмотрел его со всех сторон — всё в порядке.

Сегодня всё было так, как я и предполагал вчера: половина моих друзей отсутствовали в аудитории, а вторая половина была в плачевном состоянии. Что же они пили вчера — крепкие коктейли?

— Дэнэн. Дэн, — прищуриваясь от головной боли простонал Сергей Кузовлёв, — будь другом сгоняй в буфет за минералкой.

— Дэн, а мне книгу надо в читалку занести, я на два дня брал. — Жалобно простонал Диман, протягивая толстый том дрожащей рукой.

— Ладно, жалко вас. Вот только в следующий раз сами побежите. Думать надо, что пьёте. — Я взял книгу. Дарвин? — Изучаешь или доклад делал?

— Так пролистал, выписки сделал, больше ничего не успел. Иди на большой перемене там народу всегда полно. — Держась руками за голову, пролепетал Диман.

— В читалке полно народу? Сто лет там не был. Кажется, она на самом верхнем этаже? — Спросил я у товарищей, не ожидая при этом от них ответа. Я там даже не записан. Ну что же, прогуляюсь ради друга.

Большая перемена — пятьдесят минут свободного времени. Кто как проводит это время. Некоторые студенты сидят в аудиториях, кто-то стоит в коридорах, кто-то перекусывает в буфете.

На большой перемене я поднялся на самый верхний этаж университета, где располагалась библиотека и читальный зал. Там действительно было много студентов. У стойки очередь за книгами человек в пятнадцать. Я решил подождать, когда народ разойдётся. Сел за последний стол, возле стеллажа с технической литературой. Ну что же, полистаю Дарвина. Положил перед собой увесистый том и погрузился в чтение.

5. Дежавю

Дарвин определённо в чём-то прав — все мы одного замеса, — читал и размышлял я. Хотя и другая версия верна — человека создал Бог по своему образу и подобию. Я надел наушники и включил плеер. Уткнувшись в книгу, переворачивая страницу за страницей, я вдруг почувствовал чудный парфюм. Мои лёгкие наполнились ароматом луговых трав и цветов, голова закружилась. Наверное, какая-то девушка прошла мимо моего стола. Отрываться от книги я не стал, хотелось долистать её до конца.

Нежный аромат витал в воздухе, перед глазами появились картинки из моего детства: заливной луг с такой зелёной и мягкой травой, невдалеке узкая полоска речки, и до самого горизонта лес. Я почувствовал холодную волну, окатившую меня с головы до ног. Кому-то пришло в голову открыть окно и проветрить помещение? Но, ведь я сижу за последним столом, и за спиной глухая стена. Машинально оглянулся назад. Так и есть стена без окон, за ней кабинет зав. отделения по учебной части.

У стенда с технической литературой спиной ко мне стоит девушка и быстро перебирает книги, ища нужную. Так это её парфюм навеял на меня воспоминания? С первого взгляда понятно — библиотекарша. Одета незамысловато — прямая юбка до колен, вязаный жилет поверх белой блузки с длинными рукавами, мягкие балетки и все волосы собраны в пучок. Да, библиотекарша, но с хорошей фигуркой и очаровательным парфюмом!

Повернувшись опять к столу, стал листать книгу. Тем временем очередь за книгами уменьшилась до трёх человек. Я неохотно закрыл книгу и подошёл к библиотечной стойке не снимая наушники. Осматривая читальный зал, я насчитал четыре окна, выходящих во двор университета, форточки на всех окнах были закрыты. Две двери, одна из которых была задвинута шкафом, находились на противоположной от окон стене. Откуда же мог взяться этот сквозняк? Парень, что стоял впереди меня отошёл, значит, моя очередь. Не вынимая наушников из ушей и не переставая размышлять об откуда-то взявшемся сквозняке, я негромко произнёс :

— Литвинов Дмитрий, — ещё раз обвёл глазами читальный зал, положил книгу на библиотечную стойку и вышел.

Посмотрев на часы, отметил, что ещё успею зайти в буфет. Ещё надо всё же составить список нужных продуктов, что бы в супермаркете не нахватать лишнего или не забыть что-то купить. Так, быстро перекушу и… О, нет, Самойлова с Важнёвой стоят крайние у буфетной стойки. Я подошёл и встал за ними. Обе девушки сразу повернулись ко мне:

— Привет, Дэн, все уроки вчера выучил? Какие у тебя сегодня планы на вечер? — Спросила Лера, буравя меня огромными густо накрашенными глазами. Она быстро подхватила меня под руку, и теперь стояла прижавшись ко мне.

— Бери Макса, и заезжайте за нами, посидим в кафе! — Затараторили подруги в один голос.

— А-а. Привет. Макс заболел, и я хотел его навестить. Так что вечер занят. Да. — Высвобождая свою руку и отодвигаясь от Леры, смущённо проговорил я.

— Жаль. Будет свободное время или настроение появится — позвони. — Лера ловко двумя пальчиками положила визитку в нагрудный карман моей футболки, туда, где лежал проездной на трамвай и студенческий билет.

— У-гу, — протянул я, кивая головой

Они взяли по шоколадке, расплатились и вышли из буфета. Ну вот и моя очередь. Я взглянул на часы — пять минут до звонка.

— Бутылку минералки, лимонад и два бутерброда с колбасой. — Расплачиваясь за еду произнёс я буфетчице.

За минуту проглотив бутерброды, я побежал на последнюю пару, обдумывая на ходу список продуктов.

Вбежав в аудиторию, я заметил, что самочувствие у моих друзей улучшилось. Они разговаривали между собой и даже чему-то улыбались. Может, хоть развозить по домам не придётся? Заеду к Максу, завтра прыжки с парашютом. Надеюсь, что он до завтра придёт в себя.

После университета поехал сразу к Максу. Он выглядел неважно. Лицо было серого цвета, под глазами отёчные мешки, тапки на разные ноги. Закрыв за мной входную дверь он споткнулся, но удержался на ногах. Сейчас вся его скрюченная атлетическая фигура вызывала жалость и сострадание. Но от прыжка с парашютом отказываться не стал. Сказал, что до завтра всё пройдёт.

Я дал ему таблетку, потом заставил его выпить бокал травяного чая и немного поесть, уложил в кровать. Через некоторое время ему полегчало, и я простившись, вышел на улицу.

Хорошо, что дом Макса находится рядом с супермаркетом. Войдя в магазин я взял тележку под продукты. Держа перед собой список необходимых мне товаров, я уверенно зашагал к прилавкам. Заполнив тележку до половины и осмотрев список, направился в отдел бытовой химии и косметики, так как последней графой в списке было средство для мытья посуды.

Положив выбранное средство в тележку, и продолжая рассматривать пакеты со стиральными порошками, от запаха которых щекотало в носу, я вдруг почувствовал волну холода, идущую сверху вниз по спине. И тут сквозняк?

Машинально обернувшись, краем глаза заметил приближающуюся огромную грузовую тележку, доверху гружёную какими-то деревянными ящиками. Девушка, стоявшая у прилавка напротив меня, держала в руках флакон шампуня, стараясь прочитать мелкий шрифт, не обращая внимания на происходящее вокруг. Грузовая тележка надвигалась прямо на неё. Ещё мгновение и… Я бросился к ней, и резко толкнул её, прижав к высокому прилавку. В тот же миг с верхних полок прилавка на нас посыпались разноцветные коробочки и пластиковые пузырьки. Грузовая тележка прогромыхала совсем рядом от нас. Какая-то едкая жидкость из пластиковой упаковки залила её блузку и оставила белый выжженный след. Ух, так просто уйти, нельзя, надо извиниться. Девушка, закрыв лицо обеими руками, пыталась вырваться из моих объятий, отталкивая меня. Она что, так напугалась?

— Простите, я напугал вас и нечаянно испортил вам блузку. — Смущённо произнёс я, глядя на огромное белое пятно на нарядной блузке девушки.

Она перестала толкаться и убрала руки от лица. Я, мотнул головой, убирая длинную чёлку со своих глаз. Затем, выпустив её из своих вынужденных объятий, сделал шаг назад. Встал напротив, посмотрел ей в глаза и забыл обо всём, потому что смотрел в самые прекрасные глаза на свете. Разве бывает такой насыщенный зелёный цвет глаз, а если ресницы не накрашенные, то они бывают такие густые и длинные? А такие идеально очерченные малинового цвета губы? Интересно, какие они на вкус? Я не мог оторвать от них взгляд. Сделав, пол шага вперёд, я наклонил голову, желая только одного, они притягивали меня, как магнит.

Тут глаза девушки выразили неподдельный ужас, она опять закрыла лицо руками, резко отшатнулась в сторону от меня, развернулась и…, и убежала. Я стоял, как вкопанный ещё пол минуты, не понимая, что со мной сейчас произошло. Кое-как сообразив, что нахожусь в магазине, оглядевшись, нашёл свою тележку, и почему-то улыбаясь, покатил её к кассе. Расплатившись я вышел на улицу.

На душе было радостно, сердце рвалось из груди. Напевая себе под нос популярные мелодии, я добрался до дома.

Лёг на диван и стал вспоминать всё, что произошло в супермаркете. Вот я оглянулся, заметил надвигающуюся на девушку грузовую тележку, три шага и она в моих объятиях прижатая к стеллажу, такая стройная и гибкая. Большая тележка, гружёная коробками с консервами и ящиками с фруктами, прогромыхала в пяти сантиметрах от нас.

Сверху, с полок, на нас посыпались коробки и пузырьки, она закрывает лицо ладонями и изо всех сил пытается вырваться из моих объятий. Почему такая реакция на мою помощь? Она испугалась, она просто не ожидала, она была в шоке? Конечно.

А потом, когда я почему-то, захотел её поцеловать… А почему я захотел её поцеловать? Потому что она красивая? Да сколько вокруг красивых девчонок. Потому что она мне понравилась? Ну ведь мне и до этого нравились некоторые девчонки. Ведь я же никогда не вёл себя так нагло, как сегодня. Мне достаточно было заглянуть в её глаза, и я потерял контроль над собой. Что я наделал? А что она подумала обо мне? Маньяк? Не удивительно, что она убежала не сказав ни слова. Вывод, который я сделал очень меня расстроил. Я перевернулся на диване с боку на бок.

Сможет ли она, хотя бы просто поздороваться со мной после случившегося? Как же мне быть? Как мне вообще её найти? Я встал с дивана и зашагал по комнате. Радость от встречи охватившая меня затмила собой всё материальное. Почему я не бросился вслед за ней, почему не заговорил? Я мог бы просто пойти за ней и узнал бы, где она живёт. Что же делать? Мысль о том, что я её могу просто никогда не встретить и вообще, никогда больше не увидеть, сводила меня с ума.

Мысли у меня в голове лихорадочно сменяли друг друга: буду ходить в этот магазин каждый день, ведь она зашла туда сегодня, значит, может зайти и завтра и послезавтра. А если просто ездить на машине по этому району, наверняка, когда-нибудь, увижу её. А может, она вообще случайно зашла в этот магазин и живёт в другом конце города? И всё же есть шанс, что она живёт где-то рядом с этим магазином.

Решено: после учёбы буду приезжать на стоянку магазина, и ждать, не придёт ли она снова сюда. Такую бурю эмоций я никогда ещё не испытывал. Это было похоже на чувство радости и боли одновременно. Хотя я ощущал какое-то дежавю, что это уже происходило со мной, может, в другой жизни.

Утро, хмурое осеннее утро, а мне радостно. Может, именно сегодня я её увижу. Не чувствуя под собой ног и не ощущая холодного ветра, добежал до стоянки, сел в машину. Нужно сказать Максу, что прыжки сегодня отменяются, пора заканчивать сезон, тем более он вчера неважно себя чувствовал. Будет ли он сегодня на занятиях?

Первая пара тянулась ужасно долго. Макса не было. Вторую пару просижу. А вот третью? Я мысленно уже был у дверей супермаркета и жаждал встречи. Если я её встречу, то что скажу ей? В голове не было мыслей. Только бы увидеть её, а повезёт — заглянуть в глаза и, у неё такие соблазнительные губы… Нет, я опять напугаю её. Лучше прослежу за ней и узнаю, где она живёт. Я мысленно улыбнулся своему плану.

Перед второй парой нужно сходить в буфет и купить пару шоколадок, а может и ещё что-нибудь, неизвестно сколько продлится моё дежурство.

Вот и звонок с урока. Я рванул в буфет, по дороге одевая наушники и включая плеер. Зазвучала песня о любви — она, как нельзя лучше подходила под моё настроение.

В буфете уже стояло в очереди два человека. Преподаватель информатики — его длинную, неуклюжую фигуру я узнал сразу — он уже расплачивался. И девушка с длинной косой: юбка до колен, вязаный жилет поверх белой блузки, мягкие балетки — а-а, библиотекарша. Правой рукой она поправила волосы, и я заметил золотую полоску кольца на пальце. Она замужем или обручена? Да, чудный парфюм снова наполнил мои лёгкие: луговые травы, свежесть родниковой воды. Я машинально подался вперёд, закрыл глаза и вторая более насыщенная волна нежного аромата, омытых дождём, луговых цветов и трав, закружила голову. Кто-то, дотронулся до моей руки. Я открыл глаза, снял наушники:

— Заткнут уши наушниками, врубят на всю мощность музыку и они уже не здесь. — Недовольно проговорила буфетчица. — Что будем кушать, молодой человек? — Продавщица буравила меня глазами.

— Извините. Мне, пожалуйста, два пирога с мясом, пачку крекеров и литровую коробку яблочного сока. — Произнёс я, снимая наушники. — И ещё пару шоколадных батончиков и пакет с ручками.

Расплатившись и положив всё в пакет, пошёл на вторую пару, размышляя на ходу о своей обострившейся чувствительности к прекрасному. На уроке я отметил, что мои друзья Витёк и Диман, как-то странно на меня смотрят.

После второй пары, ловко маневрируя между идущими по коридору университета студентами, краем глаза замечаю стоящих возле расписания Леру и Киру. Они ожидая, когда я подойду ближе о чём-то шептались и смотрели на меня. Моему хорошему настроению даже они не могли помешать. Поравнявшись с ними, весело подмигнул им, отчего у них округлились глаза и они даже не поздоровались со мной. Спинным мозгом почувствовал на себе их взгляд, которым они проводили меня до конца коридора. Это я переборщил, но счастье так и лезло из меня наружу.

Я самый счастливый на свете человек, мне так хорошо и легко на душе, хочется всем улыбаться и сделать, что-нибудь хорошее. Выйдя на улицу, я отметил, что из-за туч выглянуло солнышко, ветра не было, и очень громко наперебой чирикали воробьи. В каждой луже играло солнце, казалось, что минуя зиму, наступила весна. Подойдя к стоянке университета, меня обрызгал водой из лужи проезжающий мимо грузовик. Не переставая улыбаться, я стряхнул воду с джинсового костюма и, как ни в чём не бывало, подошёл к джипу. Отключив сигнализацию, сел за руль и поехал на встречу со своей судьбой. Подъезжая к супермаркету, набрал номер Макса. Он ещё не оклемался и был рад, что я предложил сделать перерыв с прыжками до следующего сезона.

Я остановил джип и присмотрел местечко на стоянке у входа в супермаркет. Прождав до вечера и ни сколько не расстроившись, несбывшимся надеждам, я приехал домой. С порога услышал, что звонит городской телефон. Выдернул вилку из розетки — не хочется разговаривать с Лерой.

Я лёг на диван, расслабился, улыбнулся, вспомнив, как до самого закрытия магазина проторчал в машине напротив супермаркета. Глаза закрылись, и я очутился на залитом летним солнцем лугу. Вот я бегу по мягкой траве, падаю. Чувствую аромат трав и цветов, я провожу рукой по цветам, которые повсюду, но мне не нужны цветы. А где же она? Я не могу увидеть её. Как же я её увижу, если у меня закрыты глаза? Мне нужно открыть глаза, оглядеться вокруг, она где-то рядом, я увижу её, надо только постараться открыть глаза, я смогу. Я должен открыть глаза, открыть, открыть…

Я лежу, уставившись в потолок, какой странный сон. Ещё очень рано, но я не хочу закрывать глаза, открытые с таким усилием и надеждой. Снова и снова вспоминаю её такие прекрасные черты лица, зелёные глаза, пушистые и длинные ресницы. А губы — манящие, такие желанные, так хочется прикоснуться к ним. Это какое-то безумие, кажется, у меня уже было такое сильное желание, но ведь это была не Светка Соколова, на детский поцелуй которой я так и не ответил — опять дежавю.

6. Каждый охотник желает…

Сегодня пятница, и я снова поеду к супермаркету. Не теряю надежду встретиться с ней или увидеть её где-то рядом с магазином, проследить и узнать где она живёт. Да, только вот занятия сейчас пропускать не следует.

Зайдя в аудиторию, снова поймал на себе встревоженные взгляды Димана, Витька и Серёги. Сегодня к ним присоединились ещё две пары внимательных глаз — Максима Балашова и Батярушева Глеба. Своим счастливым видом я явно их настораживал. Но мне было всё равно, что они думают обо мне. Первым начал прощупывать почву под ногами Макс.

— Дэнэн, я пропустил два дня. Без меня здесь произошло, что-то важное? — Садясь рядом со мной за парту и доставая из пакета тетрадь, не глядя на меня, спросил он.

— С чего ты взял? Все как всегда. — Спокойно произнёс я.

— Скажи честно — ты, что с Леркой помирился? — Его глаза радостно округлились и брови взметнулись вверх.

Примерно, год назад, мы с пацанами тусовались с девчонками, с первого курса. Среди них были Лера с Кирой. Максу нравилась Кира, и он уговорил меня сходить вчетвером в кино. Лера просто вцепилась в меня мёртвой хваткой. А когда я прямо и честно ей сказал, что у нас с ней ничего не получится, стала подкарауливать меня после лекций, мучила звонками и предложениями провести вместе свободное время.

Я был холоден с ней. Но похоже, она не собиралась отказываться от меня, а напротив, старалась навязаться любыми способами. Меня это раздражало, я знал, что на моём месте хотели бы оказаться многие пацаны нашего университета. Мои друзья — не исключение. Лера очень эффектная блондинка с длинными ногами и пышным бюстом. Друзья не понимали меня. А Макс — тот вообще обижался на меня.

Лера с Кирой были не разлей вода, и все попытки Макса пригласить Киру на свидание, приводили к отказу. Леру и Киру даже называли за глаза «сладкой парочкой». Макс упрашивал меня подружиться с Лерой. Но её назойливость отталкивала меня от неё всё больше. Я подозревал, что весь университет знал об одержимости Леры добиться моего расположения, и не одна девчонка не рискнула бы перейти ей дорогу. А я до сих пор не думал о девчонках серьёзно, потому что знал, что ещё не встретил, ту единственную и неповторимую, которая предназначена мне.

— Если ты помирился с Лерой, то мы могли бы пригласить их с Кирой в кино. — Радостно предложил Макс.

— Даже не надейся, Макс. — Ответил я раздражённо. — Сам сообрази: она липнет, как банный лист. А потом, — я замолчал раздумывая стоит ли говорить, но подумав, что от друзей ничего не скроишь, быстро продолжил, — а потом, мне нравится другая девушка.

Макс с ребятами переглянулись. Вот оно, то событие, которое так меня изменило. Макс глубоко вздохнул и выпрямил плечи.

— Ну, на конец-то. Мы её знаем?

— Я сам её только один раз видел. — Со вздохом произнёс я.

— Как это так? — Макс не успел задать все свои вопросы, прозвенел звонок, в аудиторию зашёл преподаватель. Все расселись по своим местам, начался урок.

Я взглянул на своих товарищей. Все они не скрывая удивления смотрели на меня. Я опять улыбнулся им. И уже сам для себя сказал: «Теперь я знаю, это любовь с первого взгляда». Сам не ожидая от себя такого умозаключения, стал было обдумывать это, но тут же пришлось сосредоточиться на новом материале и строчить лекцию в тетрадь. На перемене вопросы друзей посыпались на меня. Я молча смотрел на них, они, наконец, перестали спрашивать и уставились на меня.

— Да, я влюбился с первого взгляда и не знаю кто она. Больше мне сказать нечего. — Смущённо произнёс я.

— Так значит Лера тут не причём? — Обречённо спросил Макс.

Я помотал головой. Макс разочарованно вздохнул и провёл руками по коротко стриженным волосам.

Прозвенел звонок и началась вторая пара. Ну, вот они вроде всё выяснили, переживать и задавать дурацкие вопросы, про Леру, не будут. А остальное их не касается. К следующему занятию мне задали презентацию: надо полистать кое-какую техническую литературу. Нужно всё таки записаться в читальный зал.

— Дэн, — шёпотом окликнул меня на уроке Макс, — прости, мне самому, без твоей помощи надо попытаться разбить эту «сладкую парочку». Кира попала под влияние Самойловой, наверное, мне будет трудно. Надо с чего-то начинать. — Со вздохом произнёс Макс.

Он говорил тихо, но учитель нахмурил брови, посмотрев в нашу сторону. Макс сделал вид, что внимательно слушает преподавателя. Но как только он отвернулся, снова заговорил со мной:

— Может, пригласить их потанцевать в клуб? А там постараться уговорить Киру встретится со мной? Позвонить и, не называя имён, назначить встречу. Ты одобряешь мой план? — Спросил Макс и посмотрел мне в глаза.

Я пожал плечами.

— У тебя есть телефон Самойловой? — Снова спросил меня Макс, поняв мой жест, как знак согласия.

Я посмотрел на Макса: карие глаза оживились и смотрели с надеждой, уголки губ поднялись вверх, отчего на щеках появились ямки, морщинка на переносице, появившаяся было от переживаний, пропала. Мне не хотелось его расстраивать.

Я порылся в карманах, вспоминая, что Лера как-то на днях сунула мне в карман свою визитку. Куда же она делась?

— Странно, не могу найти визитку, которую дала мне Лера. Может дома в другой футболке. Давай я тебе вечером позвоню. — Произнёс я, так и не найдя визитку Леры.

Макс кивнул головой в знак согласия и мы снова принялись строчить конспекты. Кто знает, может, Макс перестанет на меня дуться? Если Кира к нему неравнодушна, то его план может сработать.

На большой перемене я пошёл в читальный зал. Как всегда надел наушники и включил плеер.

Зайдя в читальный зал, встал в очередь к библиотечной стойке, вынул из кармана студенческий билет и список литературы. Стоявшие передо мной девчонки переглянулись и о чём-то зашептались. Хорошо, что я в наушниках, а то столько ненужной информации кругом — голова соображать перестанет.

Я опять погрузился в воспоминания: эти глаза, ресницы, маленький носик, пухленькие губки — просто ангелочек. Ангелочек, которого я так напугал. Если она вспоминает этот случай в магазине, то неужели я представляюсь ей этаким маньяком, кидающимся на всех девушек и пристающим с поцелуем?