электронная
180
печатная A5
542
16+
По ту сторону погон

Бесплатный фрагмент - По ту сторону погон

Объем:
280 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4493-5343-6
электронная
от 180
печатная A5
от 542

Все истории, описанные в книге, являются художественными.

Все совпадения с реальными личностями считать случайными

Баран

Ушла беспечная жизнь — я пошел в первый класс. Только спустя годы понимаешь, что именно там ты был по- настоящему счастлив.

Мы с семьей из пяти человек занимали две комнаты дома, разделенного на четыре хозяина. Почему-то дома этого проекта называли «финскими»: то ли финны придумали столь уплотненное проживание, то ли «приложились» как-то к возведению сего «шедевра». Однако, каждая семья имела свой дворик, утопающий в тени виноградников. Сам поселок назывался «немецким» и находился в городской черте города Душанбе. Хотя там проживали преимущественно этнические немцы, но и семьи других национальностей не чувствовали себя там чужими.

Напротив нас, в соседнем доме, жила семья армян. Главу шумных соседей звали Робик, его жену Нина, а их отпрыска, моего сверстника, Ашот.

Робик работал водителем на бортовой машине ГАЗ-51 и, как-то раз привез домой маленького барана, которого нарекли Борисом.

В их семье Борис обрел особый статус: его не привязывали, кормили спелыми фруктами и зеленым клевером. Справлял свое невежество он где придется. Подрастающий баран ходил за Робиком, как за главным …, с которым предпочитал проводить время в забавах. Хозяин подставлял ладонь, и баран с удовольствием бодался с нею. Затем Робик убегал от барана, увлекая его за собой, и Борис, соответственно, преследовал его.

Баран рос и, пользуясь благосклонностью Робика, стал безнаказанно гонять домочадцев. Стоило повернуться к Борису спиной, как тот, не откладывая, наказывал за беспечность. Разбегаясь, обрушивал всю силу бараньего веса, умноженную на скорость, сосредоточенную в рогах, в ягодицы замешкавшегося. Больше других от барана доставалась Ашоту, так как он был в самой легкой весовой категории.

Жалобы членов семьи на распоясавшего барана вызывали смех у главы семьи, он отшучивался. Во дворе Борис установил свои правила поведения, с которыми надо было считаться.

Как-то теплым, осенним вечером Робика привезли к дому на бортовом автомобиле в состоянии, когда захмелевший разум подсказывает примерно куда двигаться, а тело не знает как. Рожденный гордым горцем, Робик отделался от сопровождающих, руководствуясь еще не до конца изученным чувством, которым пользуются перелетные птицы, возвращаясь из дальних стран, и стал продвигаться к заветной калитке. Земля под ногами шевелилась, то и дело угрожающе приближаясь. Робик, не без труда, проник во двор дома. И как только оно, тело Робика, оказалось спиной по отношению к барану, тот — по устоявшейся традиции, что было сил, с разбегу приложился к пятой точке хозяина. Робик и так чувствовал себя не комфортно на двух конечностях, а тут, под физическим воздействием Бориса, принял более устойчивое положение, рухнув на четыре конечности. Находясь в этом положении, Робик пытался ругать барана, что-то не членораздельное блеял.

Баран поведение Робика истолковал по-своему, а именно как вызов подраться, т.е. по бодаться по-настоящему.

Робика баран уважал и считал его главным архаром, потому разогнался с особым усердием и, как таран, врезался в голову соперника.

Однако, к удивлению Барана соперник, оказался, мягко сказать, «жидковат» — после первого же удара он свалился. Его конечности больше не держали тело в боевом положении. Робик находился в глубоком нокауте. Баран еще долго ходил вокруг поверженного, в ожидании продолжения поединка или как минимум освобождение его территории. В конце концов, Борис, по бараньему обычаю, должен был изгнать поверженного со двора, так как теперь он в этой семье главный баран и продолжатель этого рода.

Первые слова Робика, пришедшего в сознание в больнице: «Убейте Бориса»…

Гравитация и необратимость наказания

Пролетели годы, и вот мне уже 12 лет. Жизнь наполнена забавами и всякими глупостями. Жили мы в ту пору в столице жаркого Таджикистана — в г. Душанбе, в четырехкомнатной квартире, которую дали маме от научного института, где она работала. Кроме количества комнат, можно было похвастаться огромной лоджией, метров девять в длину и шириною не менее трех метров. Там был импровизированный «кабинет» или радиомастерская отца и стоял обеденный стол.

Итак, лето. Один из выходных дней. Первая половина дня. Стоит жара, домочадцы перемещаются по квартире босыми. Мама готовит обед и что там режет на столе, расположенном в той самой лоджии. На полу лежат две никелированные металлические трубы, метра по четыре в длину, являющиеся частью конструкции гардин, которые отец монтировал. Что-то у него там не получалось.

Воспользовавшись занятостью и невнимательностью семьи, мой младший брат 10-и лет, взял из отцовской радиомастерской конденсатор от телевизора (накопитель электрического тока высокого напряжения), похожий на большую батарейку. Применив «кладь» знаний и приделав к электрическим разъёмам конденсатора провода, которые сунул в розетку 220 вольт — то есть зарядил его. Затем провода от конденсатора прикрутил к металлическим трубам: к одной — один провод, следовательно, второй — к другой. Трубы продолжали лежать у кухонного стола на лоджии на расстоянии примерно 2 см. друг от друга. Дабы стать цепью электрической цепи этого бытового электрошокера, необходимо наступить на обе трубы одновременно — и по организму шоком пробежится электрический ток.

Так и случилось. Участником невольного эксперимента стал я. Шествуя мимо кухонного стола, у которого кухарила мама, наступил босой ногой на обе гардины — они же трубы или проводники электрического тока. Тело подпрыгнуло, исполнило сложный «пируэт», похожий на полет подбитого коршуна. В воздухе, оно — тело, крутило с большой скоростью, руками и ногами одновременно, боясь приземлиться на предметы, придавшие ему такое ускорение. Результатом странного пилотирования стало внештатное приземление, так сказать, на стартовую площадку — на эти же трубы, в неестественной позе.

Возможно, я махал как-то весело, и или еще что, но домочадцы не только не призвали к ответственности «злоумышленника», но и не дали мне учинить над виновником справедливый суд, а наоборот, смеялись взахлеб, дружно давали советы в части внимательности — типа, смотреть под ноги надо.

Отсутствие неотвратимости наказания за содеянное и временная популярность Сереги, (так величали брата), у «власть имущих» членов нашей семьи, побудило последнего, повторить номер с зарядкой конденсатора и подключением его к тем же всё ещё там же лежавшим трубам. Родители не обращали никакого внимания на проводимые им подготовительные мероприятиям: еще витало приятное воспоминание от мною выполненного «кульбита».

…На этот раз электрическую цепь замкнула мама: она несла перед собой кастрюлю с почищенной картошкой и, так как её обзор был ограничен, босой ногой наступила на два проводника электрического тока — в данном случае элементы гардины. Кастрюля из маминых рук пустилась в самостоятельный полет, мама же взмыла в воздух подобно пингвину, вылетевшему из катапульты. Борясь с законом притяжения, она очень смешно махала руками и крутила ногами и, так как сила гравитации взяла-таки верх, нелепо упала. Смеялся, правда, я один, и не долго: папа обозвал меня кретином и бросился ловить Серегу, который уже скрылся с места происшествия. Мама стонала от боли, досады и требовала наказания сорванца. Серегу поймали конечно, и справедливость в конце концов восторжествовала.

Поморин

Яванская долина. Сентябрь. Таджикистан, 1980 год

В ту пору, по устоявшейся традиции, на всей территории нашей необъятной Родины, население городов, в первую очередь студенты, курсанты, военнослужащие и другие «счастливчики», «добровольно» отбывали «почётную» повинность по сбору урожая. Возможно, урожаи были такие, что селян хватало только на то, чтобы посадить самостоятельно. А собирать самостоятельно не могли такой объём овощей, фруктов и хлопка.

В Таджикистане основная масса «помощников» собирала хлопок.

Дело это неблагодарное, вата она и есть вата, как её не назови. Сколько его не собирай, всё равно его мало, объём есть, а веса нет.

В ту пору я учился, вернее, только отдал документы в ПТУ №58, на кого учится собирался сейчас и не помню.

Разместили нас в классах сельской школы какого-то совхоза. Так как учебные помещения не были рассчитаны на проживание в них такого количества студентов на раскладушках, в целях увеличения плотности квартирующих, матрацы с постелью стелили прямо на пол. Утром после сна спальные принадлежности сворачивали в сторону изголовья.

Естественно, селились все по интересам,

Слева от входа в класс разместилась группа «романтиков» быстрого обогащения игроков в карты на деньги.

Отбой был в 22 часа 00 минут. Основной свет был выключен, лишь самодельный светильник, сделанный из электрического патрона для лампочки, самой лампочки и куска электрического провода, воткнутого в электрическую розетку, частично укрытый сделанным абажуром из обложки «наставления по технике безопасности..», тускло освещал импровизированный игровой стол или скорее игровой дастархан.

Пацаны не торопясь готовились ко сну. Инициативная группа завсегдатаев картёжников уже делала ставки.

Дроздов, хотя и размещался в противоположной части класса, нередко принимал участие в карточных поединках. Этот вечер не был для него исключением. Как «жук навозный», из темной части помещения прикатил свой матрац с постелью к игровому «ковру», где в ожидании вакантного места участника карточной игры, утомленный Дроздов трудовым днем, лежа на животе, наблюдая за игрой, провалился в сон.

Возможно, во сне он продолжал собирать хлопок, что-то бурчал, сопел, чем-то был не доволен.

Из игры выбыл проигравшийся Сорокин, который потолкал в бок Дроздова и так как тот не будился, свободное место занял другой желающий попытать счастья, доверившись магии картах..

Дмитрий не реагировал на внешние раздражители, так как находился в мире снов и сновидений.

В помещении было довольно жарко. Спал он в одних «уставных» трусах черного цвета (семейного типа), просторных, видимо на вырост. В принципе, практически, у всех были такие же трусы или на подобие таких.


Скворцов, направляясь на улицу мыться, чистить зубы, где находился импровизированный умывальник в виде водопроводной колонки — одна на всех, остановился у спящего тела Дроздова. Толкнул его тихонько ногой в бок и так как тот не реагировал, оттянул за «резинку» его трусы и выдавил на задницу спящего хороший сгусток зубной пасты «Поморин». Трусы вернул в исходное положение. Дима никак не отреагировал. Скворцов ушел и на спящего Дроздова более никто не обращал никакого внимания.

Минут через 10 — 15 Дмитрий прекратил сопеть, укрылся одеялом и продолжал спать неподвижно в той же позе.

Ещё примерно через 30 — 40 минут, Дроздов поднялся и, обернувшись одеялом словно индийская женщина в сари, вышел из помещения. Отсутствовал Дмитрий минут десять, вернувшись, закатил небольшую истерику, сетовал и ругался. Однако «злодея» так и не установил. Бурча, укатил обратно свой матрац в темную часть класса, где и уснул в неведении.


Спустя сутки Дмитрий поведал эту же историю, но как видел её он. Итак, день у него не задался, приёмщики хлопка при взвешивании нашли в мешке Димы куски глины, за что занизили сданный ему вес. Кроме того, ни в поле, ни рядом с полем не было ни приличной лужи, ни водоема, в котором можно было намочить часть хлопка и перемешать его с сухим и естественным путём увеличить вес собранного. Одним словом, непруха и по этой причине Дмитрию пришлось вкалывать, не разгибая спины, практически до самого ужина.

Непосильный труд утомил Диму, но желание сыграть в карты превалировало. Он с упорством рабочего муравья, притащил свой матрац в противоположную часть класса, где «рубились» парни. Расстелил его у импровизированного игрового места, куда сыпались карты и ставки по 10 копеек. Все места в игре были заняты. Дима решил подождать, пока место в игре освободится. С этой мыслю, лежа на животе и уснул.


Проснулся, когда почувствовал, как влажная масса разъедает ему то самое место, через которое, по теории, она там и появилась. Кроме того, эти жгучие отходы его жизнедеятельности, увлекаемые законом тяготения, ползут к месту, определяющему его мужское начало.

Первая пугающая мысль ворвалась в голову Димы — «Облажался! Это надо?! Это надо на первом курсе так обделался?! Во позор-то!».

Дмитрий уже представлял дальние перспективы этого происшествия. Забегая в своё будущее, примерно 10 лет так спустя, размышлял он, встречается наша группа, все спрашивают, а кто не приехал? И кто- то из толпы: « Дроздова нет!» « А кто это? Не помню такого.» « Да это тот, который обделался на первом курсе!» « А засранец, да был такой и все сразу вспоминают. А где сейчас серун и почему не приехал?!» Потом и жене передадут — «Муж у тебя совсем не крутой. Он на первом курсе обделался!». Потом че не так, детям скажет! Во жопа, хоть в Америку беги, тут жизни не будет! Наверно так диссидентами и становятся.

Вторая мысль сменила первую -«Сейчас унюхают следы позора и тогда всё… Никогда уже не скрыть, как обделался прямо в трусы».

Дмитрий и сам уже унюхал знакомый запах, той самой неприятности, которая обжигает огнем то самое место, которое не произвольно выпустило эту фикалину.

Мысли путались в голове и, ничего другого не пришло в голову, как незаметно подтащить на себя одеяло и не дать запаху распространиться. Действуя скрытно, Дима реализовал задуманное, и укрыл одеялом источник возможного распространения запаха позора, оставаясь лежать на животе.

В помещении стояла тишина. Спали все, за исключением игравших в карты. Дима слал проклятия в их адрес, сволочи, что не спят? А дежурный преподаватель где? Тут после отбоя в карты рубятся и дела никому нет.

А лажа, сжигая все на своем пути, приближалась к яичкам, те максимально сжались.

Димасик решил для себя — пусть лучше яйца сгорят от жгучей массы, чем уличат в таком позоре.

И вот «лажа», как виноградная улитка, нежно коснулась мошонки и сразу место соприкосновения стало жечь, боль нарастала в геометрической прогрессии. Рука непроизвольно дернулась вниз, дабы хоть пальцем убрать жгучую массу с яиц.

Маневр пальцем только увеличил площадь покрытия этой гадости на мошонке и, как следствие, боль утроилась.

Все, решил Дима, засранец так засранец, и стал подниматься. Вставая, соблюдая меры предосторожности, обернулся одеялом и побрел на улицу к водопроводной колонке.

Там долго внюхивался в запах «лажи» и когда окончательно убедился, что это зубная паста, вздохнул от счастья и пошел устанавливать «гада».

Корова, как минимум каскадер

Яванская долина Таджикистан, сентябрь 1983 год

Что парню для счастья надо в 18 лет в те года? Ответ более чем очевиден — мотоцикл!

У моего отца был такой вид транспорта «ИЖ» «ЮПИТЕР-3» с коляской, которым он позволял мне пользоваться. Конечно, это не «Yawa» (по нынешним меркам «BMW»), но тем не менее…

Идет страда, весь сознательный люд республики собирает хлопок для нужд Родины.

На мотоцикле я за рулем, Саша Буравцев- в коляске ехали в Яванскую долину навестить пацанов нашего двора, собирающих там хлопок.

Автомобильная дорога «бесконечным» серпантином «ползла» через одноименный перевал, огибая величественные горы и открывая живописные панорамы ущелий, речушек и просто еще не пожелтевших полян. После часа изнурительных подъемов и затяжных спусков извилистая дорога выравнивалась и упиралась в Т-образный перекресток, у которого стоял пост ГАИ, сделанный из металлического вагончика, раскрашенного в жёлтый цвет с синей полосой и огромной надписью — ГАИ. Приближаясь к которому, сбрасываю скорость (скорость на «ЮПИТЕРе» с коляской это громко сказано, он еле волок эту коляску). Сотрудник государственной дорожной инспекции, коренной житель этих гор, жезлом указал мне на остановку управляемого мной транспортного средства.

— «Сержант Хамердинов» — представился гаишник.

«Зачем нарушаем? Кому гоним? Скорость контрол нету!»

— «В смысле? Я превышаю скорость?»

— «Да, я видэл, на каком скорость ты ехал.»

(Специалисты в ту пору в ГАИ служили такого уровня, что скорость транспортного средства определяли без радара, на глаз.)

— «Круто, „брат“, если ты на этом мотоцикле сможешь разогнаться на этой дороге больше чем на 60 км, я тебе коньяк куплю».

Пока мы беседовали, сержант остановил бортовой автомобиль, в кузове которого находилась корова.

Водитель, тоже азиат, принес документы и передал их инспектору.

— «А гидэ документ на корова?»

— «Какая корова?» — непонимающе удивлялся водитель.

— «У тебэ, там корова, гаишник указал пальцем на животное, видневшееся из-за высоких бортов машины. Где документ на него?»

— «Начальник, я этот корова вижу первый раз. Как он туда залез?»

Гаишник:– «Не мог корова туда сам залезать».

— «Я знаю, как корова туда залез! Там на подъём ехал, скорость маленький и поворот. Там корова стоял на бугор, я его видэл. Пока я на дорога смотрел, корова прыгнул в машину и спрятался. Я могу показать, где он прыгнул…»

После не долгих «убедительных» доводов водителя бортовой машины, который в красках рассказывал, как хитрая корова на ходу запрыгнула в кузов его автомобиля.

Гаишник — «Поехали, будем посмотреть, где корова залез тебе в машину».

Мне отдали документы, а гаишник с перевозчиком коровы поехали осматривать место, с которого корова запрыгнула в кузов машины.

Мы поехали дальше, а в голове рисовалась картина — « корова монстр», запрыгивает в кузов движущегося автомобиля и прячется там.

Автобус

Рассказ моего друга Игоря

Дело было так!

Теплая осень, начала октября, ночи уже холодные, однако к 10:00 часам погода уже вполне комфортная, температура +23 +25, редкие тучки на небе ещё не готовы пролиться проливным дождём.

Был я в гостях у тещи. Мужа у неё нет, а моя жена Наташа — единственная дочь. «Гуляли» её день рождения. Там были в основном только женщины — её родственницы. Те мужчины, которые с кем-то пришли — как-то недолго и задержались. Все внимание было приковано, естественно, к имениннице и ко мне. Я, всё время «толкал» тосты, веселил гостей, ел, пил и опять ел. Так, до утра в туалет по большому и не сходил, хотя ещё, идя в гости, организм нуждался в посещении этого кабинета и надолго.

Работал тогда в городе Турсун-Заде (Регар): это примерно в 60 км от нас, и туда надо было попасть на междугороднем автобусе с автовокзала города. Время было 05:40, а автобус отправлялся 06:00. Сильно опаздывая — не до туалета, я прибежал к своему другу Валерчику, у которого был мотоцикл, на котором он меня и довез до посадки на автобус. Пока разбудил, пока растолкал, «другана» — естественно, в туалет не сходил, а живот бурлил, как самогонный аппарат.

В автобус запрыгнул практически на ходу.

Занял место в середине салона автобуса. Мягкое сидение междугороднего «Икаруса» — по современным меркам «Мерседес», приняло меня, как родного и, по теории, тело должно было найти умиротворение и впасть в спячку.

Однако, не всё шло по плану, живот уже походил на ядерный реактор, распираемый давлением. Необходимо было срочно сбросить немного давление, или не контролируемый выход «метана» может увлечь за собой и другие продукты жизнедеятельности моего организма за последние три дня.

Решил тихо пукнуть, так как «сапун» уже и сам начал «стравливать» газовые массы. Полагал, что автобус большой, пукну немного — может никто и не заметит. Реализовать задуманное получилось только в части звукового сопровождения. В части запаха не заметить было невозможно. Воняло так, как будто раздутая под солнечными лучами туша мертвого бегемота взорвалась прямо в нашем автобусе.

Вонь моментально заполнила весь салон автобуса, от неё некуда было деться. Пассажиры потянулись к маленьким форточкам, которые не открывались, и заглядывали в глаза друг друга. Я тоже изображал пострадавшего, задыхающегося от газа, и сунул нос в пиджак, стараясь не смотреть ни на кого. Типа не я, и все.

Водитель включил кондиционер, и запах равномерно распределился по всему салону. То есть всем поровну.

Теперь эпицентр происшествия было установить сложнее.

Живот опять распирало, и давление в оконечной точке достигло критического. Решил ещё немного пукнуть и, только чуть-чуть расслабил «запорное устройство», как понял, что команда остановки процесса, поломалась: зависла, как старый компьютер. Джинсы мгновенно наполнилась горячей текучей массой — до самых кроссовок. Мало того, что они предательски промокли, и жидкая масса частично стала сползать на ковралин автобуса — вонь утроилась.

Водитель автобуса — азиатского происхождения, по громкой связи объявил: «Пересантэ ванат».

По салону пошел активист. Обнаружить меня большого труда не требовалась.

Остановился он около меня и, к моему стыду, на весь автобус проорал: «Водила! Останови автобус, тут мужик в штаны облажался». Все, как по команде, уставились в мою сторону

Старые заготовки: «это типа не я», или «я больше не буду» — тут уже не прокатывали.

Автобус остановился, и я ринулся к выходу, проходя обжигающие взгляды пассажиров, успокаивая себя: «Ну покакал, ну с кем не бывает» — хотя понимал, что уменьшительно-ласкательное к случившемуся не подходит. Обосрался на все пять балов.

Не понятый «народом», можно сказать не заслуженно униженный, брел Игорь по хлопковому полю в поисках источника воды, оставляя далеко за собой автомобильную трассу. Голова разрывалась от мыслей, как такое могло случиться с ним? Кто в этом виноват? Точно, кто-то обязательно должен был виноват. Не он же конечно. Стал вспоминать. Ну да, тёща перекормила, огурчики, квашеная капуста. Все сошлось, весь вечер закармливала — вот сука!

Пришел в голову детский стишок «мотоцикал- цикал -цикал, всю дорогу обо сикал, а за ним самосвал всю дорогу обос..л.

Действительно, как от грязного самосвала, выехавшего на асфальтированную дорогу, от него, из под джинсов, вываливались куски подсыхающих фекалий. Как мало надо, чтобы из человека разумного- гомосапиенса, сделать засранца- размышлял Игорь.

Пройдя полкилометра, наконец-то путь ему преградил большой арык, метра три шириною, по которому медленно текла коричневатая холодная вода. Вокруг поля уже собранного урожая хлопка. Это грядки торчащих, практически без листвы, сухих веточек «гузопая». Лишь вдоль арыка редко стоят деревья тутовника. Людей в эту пору тут практически не бывает.

Игорь разделся и с одеждой и обувью плюхнулся в арык. Трусы мыть не стал, так как они тоже были виноваты, не сдержали, не удержали или спровоцировали. Короче он их пустил в самостоятельное плаванье.

Отмывшись, он проделал обратный путь к автостраде. Время было уже почти обеденное, поэтому, как считал Игорь, на работу ехать — смысла нет. На попутном транспорте «двинулся» он в сторону дома. Перемещаясь в заданном направлении, он пропустил кружку — другую холодного пива в оскорбленное чувство достоинства и, когда там в душе практически все устаканилось, пошел домой.

Дома Игоря ждала жена. Наташа уже знала, что мужа не была на работе.

Дверь в квартиру не была закрыта на замок. Не пользуясь ключом, почти бесшумно, Игорь проник в коридор, где, к удивлению, сразу «напоролся» на жену. Сейчас начнется, где пил и т.д.- размышлял Игорь.

Наташа: «Ну и где мы были?»

Игорь: « На работе».

Игорь насупился и старался не смотреть в глаза жене. Может не заметит, что «бухой».

Наташа: « Опять врёшь! Я всё знаю!»

Возникла пауза. «Это, как знает?» — размышлял он. «Кто-то из числа пассажиров ехавших с ним в автобусе „настучал“? Общий знакомый или знакомая, а то и оба сразу были свидетелями и все, сволочи, рассказали. Какой позор!»

Игорь, не найдя, ответа принялся снимать штаны.

Наташа: «О боже! Игорь, где трусы? Сволочь! Я, знала…»

Игорь: « Я на речке купался и трусы уплыли.»

Наташа стала укладывать свои вещи:

«Всё, хватит, ухожу к маме».

Назрел выбор, либо сохранить честь и достоинство в своих глазах и никто не узнает о форс мажоре в автобусе, и потерять жену или разделить с ней пополам, участь «засранца».

Игорь выбрал второй вариант, тем более, что в случившемся виновата тёща. В подтверждение версии — давал понюхать штаны.

Игорь: « Ты только понюхай».

Цирк

Так уж повелось, что у большинства из нас есть родственники, как говорят в народе, которых не выбирают.

Игорь относился к большинству, у него было полно родственников, из которых, выделялся маниакальным желанием стать звездой цирка, его двоюродный брат — Димна. Он говорил только о цирке и ни о чем больше. Вот представляете, говорил он, полный цирк народа, я на арене в белом фраке. У меня в руках пистолет и канат, который тянется к самому куполу цирка, где привязан к мешку с говном. Медленно раскручиваю канат по кругу и вот уже мешок с содержимым проносится на головами любопытной толпы. Я, стреляю из пистолета в мешок, Але и все в зале в говне! А я в белом фраке!

Идея, на конец-то обрести в обществе должное уважение, пусть даже, через манеж цирка не пугала Игоря и не противоречила его устоям.

Не берусь сказать, сколько времени они вынашивали план восхождения на олимп цирка, но собрали денег и поехали к директору цирка Юрию Никулину.

Видимо предложенный братьями номер заинтриговал Никулина и для осуществления задуманного купили им гигантскую анаконду, длинною более 10 метров.

Смысл номера: на арену выносят сытую змеюку, которую борют и гнут два индийских атлета — Ибен Вин (худой и высокий (Дима) и Ибен Конфетин (не высокий с избытком веса (Игорь).

Номер утвердили, и вот она слава, народ ликует, коллеги поздравляют с успехом. Вот уже четырнадцатый день, вернее ночь выступления заканчиваются банкетом или банальной попойкой.

Всё это время анаконду не кормили, возможно, заботясь о фигуре пресмыкающегося, в природе говорят она и дольше может обходиться без еды.

Очередное выступление, полный зал зрителей, индийские атлеты мнут и таскают по арене гигантскую змею, которая начинает затягивать узлы своего могучего тела на индийском атлете.

Зрелище не для слабонервных. Зрителям остаётся уповать на многовековой опыт династии этих индусов. Номер действительно удался, жутко и смешно одновременно. Тот, что по аппетитнее, т. е. Ибен Конфетин бездействовал в крепких объятиях гадины. Зато Ибен Вин стал что-то орать, на древне индийском языке, видимо магические слова похожие на русский мат и бросаться на анаконду, которая просто не замечала его. Змея раскрыла пасть, в которую стала погружать голову индуса. На арену выбежали два помощника индусов с пожарным шлангом. Струя шланга была не сильной, ею поливали голову толи анаконды, толи Ибена Конфетина. Возможно, мыли Конфетина, чтобы змеюку не стошнило. Но тут второй индус не известно от куда паявшейся у него в руках совковой лопатой (маг!) стал «глушить» змеюку по башке, доставалась и голове индуса. Вот он многовековой способ борьбы с анакондами. Долго не размышляя, гадина, получив увечья, отпустила Конфетина, оставив борозды на его голове. Зубы у неё как крючки препятствуют выходу жертвы. На арене уже было примерно восемнадцать — двадцать мужчин, которых она швыряла и пыталась укусить. Подобно муравьям они висели не теле гигантской анаконды, с трудом завязали веревкой рот анаконде и утащили её. Круто, белисимо! Зрители в восторге! Авиации!

Публика смотрела затаив дыхание. Правда роль индусов на фоне массовой драки со змеёй как-то затерялась. Индусы вышли на поклон заметно измотанными. Ибен-Конфетин, был бледен и ели волок своё тело. Еще бы отработать такой номер!

Это было прощание с цирком. Не понятые руководством, они вынуждены были расстаться с помыслами карьеры на манеже.

Рама

Друзей, соседей, и просто знакомых моей юности жизнь или события 90-х годов (гражданская война в Таджикистане) расшвыряла по белу-свету, как шары по бильярдному столу. Да так, что и не собрать воедино уже никогда. Всем нам, не этническим таджикам указали на дверь. Если внимательно посмотреть в прошлое, то создается такое впечатление, что где-то там, высоко- высоко «Всевышний» рассыпал на наши головы рожденных на улицах города Душанбе (в переводе на русский — «Понедельник»), мешок с нелегкими судьбами, которые, падая, давили и калечили — кого-то изменили до неузнаваемости, не оставляя без внимания никого.

Мы бежали, оставляя скарб, помыслы и надежды. На языке военных, все походило на не запланированное отступление с большим количеством человеческих жертв.

Мой друг, Женя Бабичев — спортсмен, имевший звание КМС по лёгкой атлетике, гребле на каноэ, боксу, и синий пояс по каратэ — в поисках нового пристанища приехал ко мне в Сочи.

Пробовал он себя на поприще строительных услуг, по вечерам — в роли кондуктора общественного транспорта. Искал любую возможность заработать денежные знаки, не вступая в противоречие с законом и нормами морали. Не пускаясь в поиски смысла жизни на дне бутылки с алкоголем, он с достоинством преодолевал тяготы, и невзгоды проживания в смутное время 90-х годов.

Скитания от одного места работы до нового места работы привели его в «храм» кришнаитства, где его окружили вниманием и заботой, и помогли ответить на все вопросы, возникающие про бытие и сознание.

Евгений, по прозвищу «Рама» (производное от Хари РАМА), быстро продвигался по карьерной лестнице кришнаитов и вот он уже носитель духовного имени Анукула.

Так вот, как-то в аэропорту Ростова-на-Дону, где проходил службу офицером связи линейного отдела внутренних дел мой брат Сергей, шествуя по зданию аэровокзала, он наткнулся на группу, примерно из 30-ти кришнаитов, которую возглавлял Женя — он же Рама.

Ну, пообщались, то да сё. Выяснил Серега, что кришнаиты встречают из Москвы гуру. Это крутой «перец» по-нашему.

Брат поинтересовался у Рамы, каким рейсом летит уважаемый гуру? Дело в том, что на прилет в тот день было ещё 7-мь «бортов» из Москвы.

Анукула — он же Рама, и т.д., пояснил «недалекому», что им незачем знать номер рейса, так как они поддерживают связь на астрально-ментальном плане, и о приближении «учителя» им итак известно.

«Все понятно» — размышлял Серега, энергетика у гуру мощная и они своими кришнаитскими «радарами» ловят её. «Круто!»

Брат остался с Женей посмотреть на чудо-эксперимент.

Простояли они минут 20 — 30, и тут по громкоговорящей связи на весь аэровокзал прогремело сообщение, что совершил посадку рейс… из Москвы.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 542