электронная
200
печатная A5
438
16+
Пленники судьбы и истории

Бесплатный фрагмент - Пленники судьбы и истории

Герои и антигерои

Объем:
176 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-0053-4697-1
электронная
от 200
печатная A5
от 438

МАРИНА МНИШЕК: ЦАРИЦА, АВАНТЮРИСТКА, КОЛДУНЬЯ ИЛИ ЖЕРТВА?

Историческая миниатюра и расследование

Воцарение на русский престол династии Романовых ознаменовалось казнью четырёхлетнего сына русской царицы Марины Мнишек, венчанной на царство в Успенском соборе Московского кремля. Промёрзший трупик «царевича» Ивана — «ворёнка», сына изменника — «вора» Лжедмитрия II, долго болтался на студёном ветру в петле за Серпуховскими воротами Китай-города.

Царская династия Романовых была уничтожена после вооруженного октябрьского переворота большевиков в 1917 году.

Но была ли семья обречена изначально? В пользу этой версии говорит тот факт, что на протяжении сотен лет представителей семьи Романовых беспощадно убивали. Что же это, как не проклятие?

Проклятие «сороки-воровки» Маринки Мнишек

Маринкина башня в Коломне в начале ХХ века

Жизнь, словно вспышка звезды — далёкая, короткая, яркая жизнь, покидала Марину. Она увядала постепенно и натужно, как этот день затухал блёклыми всполохами багряного заката на стенах темницы.

Худые черты её лица ещё больше заострились, обнажив неестественно длинный, словно птичий клюв, нос. Тень смерти покрыли тонкие обескровленные губы открытого в безумном и беззвучном вопле рта. Обветшавшая одежда не держала угасающее тепло леденеющего тела. А тяжелая цепь больше не досаждала распухшей омертвлённой ноге. Лишь по-прежнему в темноте красными угольками дьявольского огня горели её глаза, выдавая последние признаки жизни.

В промозглой камере каменной наугольной башни, угрюмым столпом возвышавшейся над Коломенским кремлём, в смрадном угаре нечистот и гниющей соломы не осталось даже крыс. Они ушли от холода и бескормья.

Пьяная стрелецкая стража уже не колотила с гиканьем и проклятиями в кованую дверь каземата. Из-под башни разошлись зеваки, который день потешавшиеся под зарешётчатой щелью-бойницей над радостной для них московской вестью о казни «ворёнка».

— Ивашку-то повесили! И тебе, «воровка», ворожея проклятая, пора сорокою обернуться, и к себе восвояси!


Один на один она осталась с Богом на смертном одре.

Ксендзы говорили, будто человек рождается и умирает в одиночестве. Это не правда! Даже появившись на свет, новорождённый оберегаем через тонкую нить пуповины живительной связью с матерью. Она не оставляет его до первого глотка воздуха. Вот и умирать добрый христианин должен в окружении родных и близких, держащих за руку до последнего вздоха новопреставленного.

Отчего же она одна?

В чужой стране, не ведающей даже границ на востоке…

Где он, её Imperator Дмитрий Иоаннович? Ждёт ли там, на небесах, Марину свою, царицу московскую? Помазанную на царство в соборе Успенском! Самим Патриархом! А потом венчанную с царем по благословению матери-царицы.

Иль не ты, народ, не вы, князья да бояре, крест ей на верность целовали?! Али забыли? А-аа? Отрок непутёвый, Михайло Романов! Выскочка! Я — Царица Московская, а не ты, холоп мой, не верноподданный! Змеиное семя филаретово…

«Вьюжит метель». Худ. А. Васнецов

Она не видела, но знала, как умирал её сын.

Как долго искали верёвку по разорённым сожжённым дворам московского посада. И не найдя подходящей наскоро сплели из использованного мочала. Верёвка получилась дрянь — широкой, плоской, рыхлой, и петля никак не затягивалась на тонкой ребячьей шее. Так и болтался полуживой четырехлетний Иван на потеху обезумевшей толпе, что собралась за Серпуховскими воротами.

Да тут кто-то крикнул, будто Заруцкого на лобном месте на кол посадили, и все ринулись туда.

Три дня висело маленькое тельце в нелепой петле, раскачиваясь на метельном ветру, звеня на морозе жутким высоким тоном. Не было желающих похоронить ребенка.

Да и то правда, пускай болтается! Какой он царевич? Так — «вор»! И не «вор» вовсе, а «ворёнок».

Есть теперь царь московский-православный! Правильный царь-батюшка, светлый отрок, Михаил Федорович Романов.

Кончилась смута! Спасена Россия!

Ой, ли?

Она не видела, но знала, как убивали её сына…


Знавала Марианна Мнишек и нынешние восторги народа московского.

Ещё в конце 1605 года в замке польского короля Сигизмунда III в Вавеле, она, невеста нового русского царя Дмитрия, любовалась свадебными подарками, присланными из бескрайней Московии. Тут были перстни и кресты с каменьями, огромные жемчужины, шкатулка в виде золотого вола, полная алмазов, золочёный слон с часами, снабжёнными музыкальным устройством и движущимися фигурками, необхватный ворох парчи и диковинных кружев. Один только жемчужный корабль, несущийся по серебряным волнам, оценили в 60000 злотых!

Знала она и про то, что её дражайший отец, сенатор Юрий Мнишек, получил шубу с царского плеча, вороного коня в золотом уборе, драгоценное оружие, дорогие меха и ковры. Да ещё умудрился занять у царских посланцев 14000 злотых и взять в долг у приехавших московских купцов мехов на 12000. Будто запамятовал, что посланцы привозили ему в Самбор 200 000 злотых, а затем 6 000 золотых дублонов.

Дыхание перехватило от великолепия щедрых даров! И тогда Марина твёрдо решила про себя — будет она царицей московской!

Московская царица Марина Мнишек

Уже весной следующего года, 8 апреля, в самую расхлябицу, она с огромной свитой переехала границу.

Тысячи московитов падали ниц в весеннюю распутицу едва завидев свою будущую царицу. Всюду по дорогам её встречали священники с образами, делегации с хлебом-солью и подношениями.

Лишь 3 мая пышный польский поезд достиг Москвы. В красной карете с серебряными накладками и позолоченными колёсами, обитой внутри красным бархатом, сидя на подушке, унизанной жемчугом, одетая в белое атласное платье, вся осыпанная драгоценными каменьями, въезжала невеста царя в стольный град. Толпы парадно одетых зрителей под звон колоколов, гром пушечных выстрелов, звуки польской музыки, радостно приветствовали Марину и по-русски, и по-польски, и по-малорусски. Слезы умиления текли по щекам бородатых московитов.


В четверг 8 мая играли свадьбу.

Старики-бояре и духовенство запротестовали, мол, не по русской традиции накануне постных дней венчаться. Таков был благочестивый обычай.

Да, что там, варварский обычай! Что эти дикари понимают в благочестии! Особенно когда по четвергам мужики вместе с бабами в бане моются…

Она торопилась стать царицей московской.

Въезд М. Мнишек со свитой в Москву 3 мая 1606 г. Неизвестный художник. XVII в.

И вот оно — счастье! Под восторженными взглядами московской знати и многочисленных гостей Марина появилась в столовой избе в русском бархатном платье с длинными рукавами, усаженном дорогими каменьями и жемчугом до того густо, что трудно было распознать цвет материи. Её миниатюрные ножки украшали сафьянные сапоги. Голову она убрала по-польски — жемчужною повязкою, переплетённой с волосами.

Прежде венчания царь изъявил желание, чтоб его супруга была коронована. Во время церемонии она целовала изображения святых на иконах в уста, чем приводила в ужас неискушенную московскую публику. После коронования Марина была помазана на царство и причастилась.

Свершилось! Отныне и в веках она, Марина Мнишек — Царица Московская!


Жизнь удалась. Впереди её ждали пиры и праздники. Она тщательно готовилась к воскресному маскараду и рыцарскому турниру в её честь.

Но странная страна! Но безбожный народ!..

Неделю длилось счастье.

16 мая, Марину разбудил набат.

Где он, её Imperator?!

Портреты царя Дмитрия, Марины Мнишек с отцом

Она не видела, но знала, как умирал её возлюбленный венценосный муж.

В простой холщовой рубахе, залитой кровью, с разбитой головой, истерзанной грудью, с вывихнутой ногой, беспомощно и недолго лежал он перед палачами. Дворяне Иван Военков и Григорий Волуев двумя выстрелами прекратили скоротечный бесполезный допрос. И тогда московский люд остервенело бросился терзать мёртвое тело государя Дмитрия Иоанновича! Его долго били ногами, секли мечами, кололи пиками. Насытившись бессмысленным поруганием, ещё вчера, казалось, всеми возлюбленного царя, его изуродованное тело бросили на стол у лобного места на Красной площади. На изувеченное лицо надели скоморошью маску, на грудь положили дудку, рядом волынку. Так потешались москвичи над любовью государя к музыке и веселью.

Марину, обобранную дочиста, отослали под стражу к пленённому и не менее обобранному отцу, а на другой день прислали ей, как будто на посмеяние, пустые сундуки.

Да, она не видела, но знала, как убивали её мужа.


Рухнуло счастье…

Как это могло случиться? Народ православный!

Унижение! День за днем, год за годом. Унижение. Унижение!

Она не видела и не хотела знать, как умирал лже Дмитрий — ложный муж. Ненавистный двойник, безродный жид, нелепое подобие тени её природного государя Дмитрия Иоанновича.

Она не хотела помнить, как в ночь после его убийства бегала по Калуге с обнаженной грудью с факелом в руке и рвала на себе волосы, взывая к защите и повиновению…

Даже рождение сына не принесло желаемого душевного облегчения. Она уже, и сама хорошо понимала, что он не вернёт ей вожделенный и законный московский трон. Не принёс Иван, этот испуганный маленький «старичок» с печальными глазами, успокоения.

В отчаянии подумалось, быть может, другой Иван приведёт её к трону?

В смутное время (Лагерь самозванца). Худ. С. Иванов

О, Заруцкий! Свирепая любовь!

Занозой в увядающем мозгу царицы сидел тот вечер, 7 августа 1612 года. Очередной вечер её унижения.

Гордый атаман прискакал к ней в Коломну, загнав не одного коня. Разгорячённый недавним боем, раздосадованный бесславным поражением, он велел своим гайдукам привести её, Царицу Московскую, к себе на ложе. Но прежде раздеть и помыть, словно простую русскую бабу, в бане! И пока он тешился с ней, казаки и татары превращали Коломну в огромный костер, грабили и убивали. А он всё не унимался…

И опять Марина в Коломне. В одиночестве расплачивается в каземате за грехи.


Уходит день.

Уходит жизнь.

Последний всполох заката на мгновение осветил темницу. И она отчетливо увидела незнакомого отрока в белой окровавленной рубахе. Он печально смотрел на неё откуда-то из далека, словно винился.

Открытый рот царицы расплылся в блаженной улыбке, и потухли красные угольки в её глазах.


Конечно, это только легенда, а что же было на самом деле? Давайте разберёмся.

Марина Мнишек: московская царица, авантюристка, колдунья или жертва?

Заочное обручение Марины Мнишек с Лжедмитрием I в Кракове. 12 ноября 1605 г.

Именно после жестокой расправы юного царя Михаила Фёдоровича Романова над невинным ребёнком — «ворёнком» и поползли слухи о проклятии «польской колдуньей Маринкой» рода Романовых на три столетия.

Так кем же на самом деле была Марина Мнишек: колдуньей или авантюристкой, а может пешкой в чужой игре? И могла ли она придать проклятию новую царскую династию?


Вокруг имени Марины (Марианны) Мнишек очень много загадок. Доподлинно не известны ни дата её рождения, ни день смерти.

Родилась будущая московская царица в семье сендомирского воеводы Ежи (Юрия) Мнишека, человека жадного до денег и славы — истинного представителя польской шляхты! Хотя выходец он был из Чехии…

Ежи Мнишек. Худ. Ш. Богуш

О нём рассказывали, что его основной обязанностью при дворе польского короля Сигизмунда-Августа были услуги интимного характера. Ежи поставлял его величеству колдунов, гадалок и дам для утех. Ходили слухи, что после смерти короля исчезла его казна, а Мнишек вмиг разбогател.

И это именно он в 1604 году сосватал свою дочь, за бывшего холопа Романовых, беглого русского монаха Гришку Отрепьева, выдававшего себя за выжившего сына Ивана Грозного.

Присяга самозванца польскому королю Сигизмунду. Худ. Н. В. Неврев

Действительно, до помолвки самозванец отправил в Самборский замок все вновь приобретённые сбережения от короля и шляхты — 200 000 злотых, а затем 6 000 золотых дублонов, и обещал жадному поляку в подарок невесте не только деньги и бриллианты, но и Новгород со Псковом, разрешал ей исповедовать католичество и в случае неудачи его воцарения давал благословление на замужество за другого.

Лжедмитрий в саду у Мнишек

И именно отец Марины Мнишек, получив щедрые подношения и клятвы, пошёл на то, что в ноябре 1605 года Марину обручили с дьяком Власьевым, изображавшим жениха — московского царя Дмитрия — самозванца Лжедмитрия I.

При этом сенатор получил шубу с «царского плеча», вороного коня в золотом уборе, драгоценное оружие, дорогие меха и ковры. Да ещё умудрился занять у царских посланцев 14 000 злотых и взять в долг у приехавших московских купцов мехов на 12 000! И это соответствует действительности!


3 мая 1606 года Марина вместе с отцом и многочисленной свитой с большой пышностью въехала в Москву. Многочисленные толпы москвичей встречали её вполне радушно.

Через пять дней по настоянию поляков состоялось коронование (М. Мнишек — стала единственной женщиной в России, коронованной на престол, следующей станет «мутная» коронация безродной императрицы Екатерины I — прим. автора) и потом только венчание с царём Лжедмитрием I.

Царь Дмитрий с Мариной Мнишек. Худ. Ш. Богуш (?)

С этого начались проблемы. Вернее продолжились… Так как месяцы разгула нового царя с друзьями и иноземцами, постоянное поругание традиций предков, уже весьма поднадоели и боярам, и простолюдинам. А тут ещё венчание в четверг, а свадебный пир назначен на постный Николин день, и это странное целование новой царицей… святых на иконах в уста! бесовские маскарады и чудные рыцарские турниры в честь коронации иноземки!!! Да и слухи пошли, что Маринка веры православной не приняла.

Лжедмитрий «за тем следил, чтобы дочь моя для спасения души от веры своей не отступала. Поэтому хотел бы, чтобы она в назначенных ей владениях капланов в костелах своих имела, по примеру многих других», — из показаний допроса Ежи Мнишек после убийства самозванца.

Несмотря на тревожную обстановку празднества продолжались. Облачившись в польское платье, государь танцевал с женой «по-гусарски». На своем свадебном пиру в Кремле царь с царицей шокировали русских гостей тем, что ели не руками, а рогатиной — вилкой! Не иначе как они не русские цари, а порождение дьявола! Новобрачные отказались от другого древнерусского обычая — совместного похода в баню.

Наглое поведение польских гостей на улицах Москвы с каждым днём вызывало всё больше ропота.

И тут прорвало…

Ровно неделю была московской царицей Марина Мнишек…

«Венчание Марины Мнишек с Лжедмитрием в Успенском соборе 6 мая». Худ. Ш. Богуш

16 мая по набату в Москве начался бунт, возглавляемый князем Василием Шуйским.

Последние минуты жизни Лжедмитрия I. Худ. Карл Вениг. 1879 г.

В поисках самозванца бунтовщики ворвались в покои царицы, застрелили её пажа Матвея Осмольского и фрейлину. Марина успела спрятаться под широкую европейскую юбку гофмейстерины пани Хмелевской.

Разгорячённые европейскими открытыми платьями иноземок мятежники принялись насиловать их со словами: «Мы сойдемся с ними, один сзади, другой спереди. Мы же знаем, что польские блудницы не удовлетворяются соитием с одним, но услаждаются соложеством со многими… Так что, блудницы, разве мы не лучше ваших поляков? Придите в наши объятия и отведайте нас!». К счастью для Марины, они не покусились на престарелую гофмейстерину. а только обложили её «матерью всех б….й»!

«Царица Марфа Нагая обличает Лжедмитрия» раскрашенная литография по эскизу В. Бабушкина

Убитого ночью дворянами Иваном Военковым и Григорием Волуевым самозванца ещё долго били ногами, секли мечами, кололи пиками. Его изуродованное тело бросили на стол у Лобного места на Красной площади, а на изувеченное лицо надели скоморошью маску.

«Смутное время. Лжедмитрий». Худ. С. Кириллов. Эскиз

Чудом спасшуюся Марину отослали под стражу к уже пленённому отцу, а на другой день прислали их пустые сундуки.

Марина Мнишек с отцом под стражей (После погрома). Худ. Клодт фон Юргенсбург. 1883 г.

Уже 19 мая на Красной площади при огромном скоплении народа выкрикнули на царство боярина Василия Ивановича Шуйского.

Да, да, того самого, что встречал Лжедмитрия в Туле, так как возглавлял в своё время следственное дело по смерти малолетнего Димитрия в Угличе и видевший тело покойного. Но в Туле он признает в самозванце сына Ивана Грозного, живого и здорового! Поэтому, Лжедмитрий сначала приговорил Шуйского к смертной казни, заменённой ссылкой, а позже и вовсе простил.

Теперь царь Василий Шуйский тоже был милостив к Мнишекам.

Царь Василий Шуйский. Парсуна

9 июня «Прислали за паном воеводой, чтобы ехал в крепость и только сам предстал перед панами думными. Там устроили обсуждение с долгими жалобами, возражениями и репликами с обеих сторон. Всю вину за смуту, происшедшие убийства, кровопролитие они возлагали на пана воеводу, будто бы всё это произошло из-за того, что он привел в Москву Дмитрия (которого они называли изменником). А пан воевода объяснял и доказывал свою невиновность. Припомнили и то, «что тебя, пан воевода, Бог чудесно спас (за то его благодари), ибо с тобою то же должно было случиться, что с Расстригою сталось», — из материалов допроса Ежи Мнишек после убийства самозванца.

В августе 1606 года 375 человек свиты и сами Мнишеки были отправлены в Ярославль. Шуйский разрешил им иметь при себе оружие, вдоволь выделял припасы на все четыре поместья, где разместились поляки и их слуги. Еже Мнишек отрастил окладистую бороду и длинные волосы на местный лад, облачился в русское платье. Местные и стражники относились к ссыльным доброжелательно и даже помогала им пересылать письма в Польшу.

И вскоре царь Шуйский столкнулся с новой проблемой. В Польше в известном уже замке в Самборе объявился якобы выживший царь Дмитрий. Им оказался убийца семьи царя Бориса Годунова и ближайший соратник самозванца Лжедмитрия I чернокнижник Михалка Молчанов.

Агенты Дмитрия Самозванца убивают сына Бориса Годунова. Худ. К. Маковский

Ходили слухи, что сразу после смерти Лжедмитрия I, Молчанов вступил в связь с московской царицей Мариной. На это указывает и место его дальнейшего укрытия в родовом замке Мнишеков. Но, думается, за этим заговором, как всегда, стоял отец — Юрий Мнишек.

О похождениях Молчанова в компании с Лжедмитрием ещё до приезда Марины в Москву рассказал очевидец событий голландский купец, путешественник и дипломат, Посланник Генеральных штатов к Русскому государству Исаак Масса: «…в Москве его (Лжедмитрия I — прим. автора) самыми близкими и надёжными друзьями были Пётр Басманов, которого он поставил главным воеводою над всеми войсками, и Михаил Молчанов, который всегда оказывал ему помощь и содействие… это был большой плут и льстец, не боявшийся ни бога, ни людей; эти трое сообща творили бесчестные дела и распутничали, ибо Молчанов был сводником и повсюду с помощью своих слуг выискивал красивых и пригожих девиц, добывал их деньгами или силою и тайно приводил через потаённые ходы в баню к царю; и после того как царь вдосталь натешится с ними, они ещё оказывались довольно хороши для Басманова и Молчанова… Едва только его, Димитрия, убили, как Михаил Молчанов, который был его тайным пособником во всех жестокостях и распутствах, бежал в Польшу, и пропали скипетр и корона… не сомневались, что он взял их с собою». Прихватил и золотую печать, заменявшую тогда царскую подпись. Беглец объявил себя законным царём Дмитрием и рассылал грамоты по всей Московии.

Царь Дмитрий Иванович (Лжедмитрий I). Прижизненная гравюра

Однако Молчанову было трудно выдать себя за Лжедмитрия I. Вот какой словесный портрет давал ему посол в Речь Посполитую князь Г. К. Волконский: «самборский вор» не кто иной, как Михалко Молчанов «возрастом не мал, рожеем смугол, нос немного покляп (горбатый), брови черны, не малы, нависли, глаза невелики, волосы на голове черны курчевавы, ото лба вверх взглаживает, ус чорн, а бороду стрижет, на щеке бородавка с волосы… По полски говорить и грамоте полской горазд, и по латыне говорити умеет…». Ну, никак не вязался этот портрет с известным образом Лжедмитрия I.

Но вскоре в Самборе за царя его признал «крестьянский царь» Иван Болотников, пробиравшийся из турецкого плена на родину. Молчанов пожаловал земляку 30 дукатов, саблю, бурку и письмо, по которому поручил командование войсками против Шуйского.

Сам же Молчанов в 1608 году объявился в Москве в числе заговорщиков против царя Василия. Его схватили и секли кнутом, но оставили в живых.

А уже в 1609 году Молчанов оказался в отряде польского гетмана Яна-Петра Сапега, откуда перешёл в Тушинский лагерь Лжедмитрия II, который жаловал его окольничим. Но Молчанов придаст и его. В составе посольства тушинских бояр он отправился под Смоленск на встречу с польским королём Сигизмундом III. Там посольство предложило российскую корону королевичу Владиславу, о чём заключило договор 4 февраля 1610 года.

При польской оккупации Молчанов получил должность управляющего Панским приказом, занимавшимся обеспечением пребывания поляков в Москве. Впоследствии патриарх Гермоген лично проклянёт его, а убит Молчанов будет во время восстания москвичей против поляков на Страстной неделе 1611 года.

Изгнание польских интервентов из московского кремля в 1612 году. Худ. Э. Лисснер

А что же Марина Мнишек? Может она надеялась на спокойное возвращение на Родину, обещанное ей по договору о перемирии России с Польшей, в случае её отказа впредь называться московской царицей.

В середине августа 1608 года Мнишков действительно отпустили в Польшу. Но, как указывает историк Н. И. Костомаров: «Мнишек успел как-то дать знать в Тушино, что они едут, и изъявил желание, чтобы их перехватили».

В дороге Ежи всячески тормозил продвижение отряда, а потом и вовсе остановился. Некоторым полякам станет понятен его замысел, и они уедут и благополучно перейдут границу с Литвой. А остальных вскоре ожидаемо догонит тушинский отряд под командованием Зборовского, Стадницкого и князя Мосальского и отобьёт из-под стажи.

Но Мнишек и здесь схитрит.

Марина постоянно переходила из рук в руки из-за интриг отца. Вот и 29 августа Ян Сапега с отрядом в 7000 бойцов, по дороге из Литвы в Тушино, войдёт в местечко Любеницы, где Ежи специально загодя уговорил тушинцев встать на привал. И Сапега без труда перехватит Марину, взяв её под своё польское покровительство!

Московской царице Мнишек по дороге в Тушино везде оказывали почёт и уважение. В Можайске жители встречали её хлебом-солью.

Она уже грезила возвращением к чудом спасшемуся супругу и на законный престол… Но, когда её привезли к Тушинскому лагерю, Марина уже знала всю правду и отказалась встречаться с новым Лжедмитрием, оставаясь в отдельно стоящем стане Сапеги.

Портрет Лжедмитрия Второго. Неизвестный художник

В очередной раз началась торговля телом дочери. К нему теперь прибавилось ещё и царское звание. Так что через две недели торгов Юрий Мнишек в очередной раз продал дочь за 300 тысяч золотых рублей и полное владение Северской землёю с 14 городами.

9 сентября Сапега привез Марину в Тушино. Через унижение Мнишек признала в Лжедмитрии Втором своего супруга. Пока тушинский лагерь пил и гулял несколько дней, неизвестный ксендз тайно обвенчал Марину и самозванца, так как она без обряда отказывала ему в близости. В результате этого циничного брака Марина родила сына — «царевича-ворёнка» Ивана Дмитриевича.

Примечательно, что Марина Мнишек отвергла союз с польским королём Владиславом, когда тот занял трон в Москве.

А когда Лжедмитрия II-го убили в Калуге в 1610 году, Марина стала заложницей и любовницей свирепого донского казачьего атамана Ивана Заруцкого. Он был одним из руководителей первого Земского ополчения, выдвигавшего на русский престол малолетнего марининого сына — «ворёнка» Ивана.

В январе 1611 года Заруцкий перевёз Мнишек из Калуги в царский дворец в Коломне. Марина жила там с царскими почестями. Но в 1612 году, борясь за власть, атаман совершил ошибку — он организовал покушение на князя Дмитрия Пожарского.

В августе войско Заруцкого было разбито под Москвой. Он примчался в Коломну, забрал Марину с сыном, спалил город дотла и спешно ушёл на юг, в Астрахань.

Атаман Иван Заруцкий. Неизвестный художник

В то время вести из Москвы шли долго, и астраханцы поначалу отнеслись к московской царице и малолетнему «царевичу» Ивану весьма благодушно. Их с комфортом устроили на жильё за крепкими стенами Троицкого монастыря. Марина тут же приказала открыть при монастыре домовую католическую церковь, которую освятил 28 августа 1613 года монах-августинец Николай Мело.

В документах обители упоминается про трапезную палату Троицкого собора: «А каменная церковь теплая с трапезою, а под нею хлебня и теплый погреб почата делаться в 1606 году…». Здесь в 1614 году жили Марина Мнишек и атаман Иван Заруцкий.

Марина запретила монахам бить в благовест к ранней заутрене, поскольку колокольный звон пугал её маленького сына. Заруцкий, как всегда, расхитил часть монастырских сокровищ, неугодных предавал смертной казни. Позднее астраханский воевода доносил в Москву: «Семена Чуркина и многих добрых людей и попов и чернецов велел казнить и в воду сажать; а животы их и остатки грабить, а паникадило серебряное в монастыре у Троицы живоначальныя взял да стремена слил себе».

Но не долго музыка играла… Добралась до Астрахани царская грамота: «…против Государевых изменников Ивашка Зарутцково и иных битися до смерти…», не поддерживать притязания на царский престол «Маринки-люторки, еретицы» и «вора Ивашки Заруцкаго».

«Бегство Марины с сыном Иваном» на Медвежьем острове на реке Яик. Худ. Л. Вычулковский

Романовы перекрыли подвоз продуктов к Астрахани, и горожане осадили кремль. Тут же от казаков бежал ногайский мурза Иштерек со своим отрядом. Единственным путем к спасению оставались несколько десятков стругов у Никольской пристани. В дождливую ночь 12 мая Заруцкий и Марина бежали из кремля через Никольские ворота.

25 июня 1614 года их пленили и в кандалах отправили в Москву.

Казнь была быстрой и лютой. Сначала повесили малолетнего «ворёнка» Ивана за Серпуховскими воротами Китай-города. А на Лобном месте на кол посадили Заруцкого. Думается, что и с Мариной Мнишек расправились быстро. Но существует легенда, что её заточили в башне Коломенского кремля. Там она обернулась сорокой и улетела в Польшу. Ну, а как же иначе, колдунья всё-таки!


Так кем была эта маленькая худенькая длинноносенькая иноземка Марина Мнишек? Царицей, колдуньей или жертвой? Судите сами… Но её жажда стать и быть Московской царицей любым способом говорит сама за себя.

ЕЛЕЦКИЙ КОШМАР ТАМЕРЛАНА

Историческая миниатюра и расследование

«Рубите всех — Аллах узнает своих!»
Тимур

Войско Тамерлана в походе

«Месяца августа двадцать шестого, на память святых мучеников Андреана и Натальи повесть полезная, из древних сказаний сложенная, представляющая преславное чудо, бывшее с иконой пречистой Богородицы, которая называется Владимирской, как пришла она из Владимира в боголюбивый град Москву, избавила нас и город наш от безбожного и зловерного царя Темир Аксака.

Господи, благослови, отче! В 6903 (1395) году, во время княжения благоверного и христолюбивого великого князя Василия Дмитриевича, самодержца Русской земли… Пришел некий царь Темир Аксак из восточной страны, из Синей Орды, из Самаркандской земли, большую войну затеял, много мятежей он поднял в Орде и на Руси своим приходом.

Об этом же Темир Аксаке рассказывали, что по происхождению не царского был он рода: ни сын царский, ни племени царского, ни княжеского, ни боярского, всего лишь низший из самых захудалых людей из числа заяицких татар, из Самаркандской земли, из Синей Орды, что за Железными Воротами. По ремеслу он кузнец был черный, по нраву же и повадке — безжалостен, и разбойник, и насильник, и грабитель. Когда раньше работал у одного хозяина, тот, видя его злонравие, от него отказался и, избив, изгнал от себя; он же, не имея пропитания, разбоем кормился.

Однажды, когда он был еще молод и с голоду крадя кормился, украл он у кого-то овцу, но люди тотчас выследили его. Он же пытался убежать, но быстро многими был окружен, схвачен и связан крепко, и всего его избили нещадно, и решили убить его до смерти; и перебили ногу ему в бедре пополам, и тут же бросили его как мертвого, недвижимым и бездыханным; ибо решили, что умер, и оставили псам на съедение. Лишь только зажила у него эта смертельная рана, поднялся, оковал себе железом ногу свою перебитую, — по этой причине и хромал; потому и прозван был Темир Аксаком, ибо Темир означает железо, а Аксак — хромец….

Лицевой летописный свод о нашествии Тамерлана

Пришел Темир Аксак войной на царя Тохтамыша, и был между ними бой на месте, называемом Ораинским, на кочевье царя Тохтамыша; и изгнал он царя Тохтамыша…

И собрал он всех воинов своих, прошёл всю Орду и всю землю Татарскую, подошёл к пределам Рязанской земли, взял город Елец, и князя елецкого захватил, и многих людей замучил. Об этом прослышав, князь великий Василий Дмитриевич собрал воинов своих многочисленных и пошёл из Москвы в Коломну, желая встретиться с ним; приступив с войском, встал на берегу у Оки-реки, Темир Аксак же стоял на одном месте пятнадцать дней, помышляя, окаянный, идти на всю Русскую землю, чтобы, подобно новому Батыю, разорить христиан…

Лицевой летописный свод о нашествии Тамерлана

Так по Божьей благодати неизреченной милости, молитвами святой Богородицы, город наш Москва цел и невредим остался, а Темир Аксакцарь возвратился назад, ушёл в свою землю. Что за преславное чудо! Что за великое диво! Какое милосердие к народу христианскому! В тот самый день, как принесли икону пречистой Богородицы из Владимира в Москву, — в тот же день Темир Аксакцарь испугался, и устрашился, и ужаснулся, и в смятение впал, и нашёл на него страх и трепет, вторгся страх в его сердце и ужас в душу его, вошёл трепет в кости его, и тотчас он отказался и убоялся воевать Русскую землю, и охватило его желание побыстрее отправиться в обратный путь, и скорей устремился в Орду, Руси тылы показав, и повернул с соплеменниками своими восвояси; возвратилися без успеха, впали в смятение и заколебались, как будто кто-то их гнал. Не мы ведь их гнали, но Бог изгнал их незримою силой своей и пречистой своей Матери, скорой заступницы нашей в бедах…»

Лицевой летописный свод

Кошмар Тамерлана

Тимур в ожидании битвы

У Великого Повелителя Вселенной с утра разнылась давно покалеченная нога. Тимур завоевал половину мира, но постоянная боль в правом бедре не давала покоя, бесила, напоминая о том, что он всего лишь простой смертный. Весь день промучился, разминая мышцы и втирая мази. Ничего не помогало!

Пытаясь отвлечься, Повелитель глубоко втягивал в себя степной воздух, насыщенный горечью полыни, с примесью запаха тления мертвецов и гари догорающего у его ног города руссов.

Тимур любил этот особый букет запахов победы. Они радовали его душу, согревали стареющее сердце воина, охлаждали кипящую кровь кочевника. Главное, они успокаивали боль в ноге.

Повелитель даже смог подняться и, прихрамывая, вышел из полевого шатра, чтобы ещё больше насладиться волнующими запахами.

На голову возвышаясь над воинами своей охраны, он долго смотрел вдаль, на Север, сквозь дымную завесу, закрывающую от глаз лесистые просторы. Он грезил о Москве, о богатой добыче, о ещё одном драгоценном камушке в венце своего мирового господства.

Штурм русской крепости

Но вид огромного дымящего кострища на месте града лишь расстроил его, напомнив о потерянном времени и больших жертвах среди горной пехоты, понесённых при штурме. Недаром накануне он приказал даже название «Елец» истребить в памяти поколений. Досадная заноза в виде этого маленького русского городка остановила на две недели его трёхсоттысячную непобедимую армию.

Вот почему его нукеры до сих пор безжалостно убивали найденных в окрестных лесах горожан и посадских, жгли и истребляли деревни и сторожи, не щадя ни малых, ни старых, ни княжичей, ни бояр. Никто во Вселенной не должен был узнать об этом позоре, о его «пирровой победе». Просто не было этого недоразумения на его славном пути в Москву.

Ельчане в битве с полчищами Тамерлана. Худ. И. Г. Мишин

«И, разгоревшись яростью и возгордившись, дерзнул окаянный Темир унизить веру христианскую и святых Божиих угодников, святых русских чудотворцев, особенно великого в святителях чудотворца Петра. И пошёл на Русскую землю, на христианское стадо, желая полонить её, как второй Батый, которому до этого из-за грехов наших Бог попустил полонить христианство. Темир, видя, что никто не противится ему, прошёл всю землю варварскую, и, дойдя до пределов земли Рязанской, взял город Елецк, князя Елецкого пленил, людей замучил, так как зол был и лют этот гонитель христиан, жесток и немилостив.

Лицевой летописный свод

Пленение нукерами

Ещё Повелитель очень сожалел о коне. Красавец Аргамач, степной скакун чистых кровей, пал от стрелы в бою, и вместе с седоком — воеводой, рухнул с горы на город. Коня похоронили со всеми почестями до захода солнца, но боль осталась и щемила грудь, и ныла в ноге…


Он ещё мог рассмотреть хвост удалявшегося обоза, растянувшегося, что было видно глазу в глубину бескрайней степи. Обоз отбили у неблагодарного пса Тохтамыша в кровавой битве на Тереке. Хан бежал на север. Куда-то сюда. Но пусть не сомневается, и его настигнет кара Повелителя!

«Тохтамыш был творением и питомцем милостей его ханского величества эмира Тимура. Он как растение, питался от облака бесконечных даров его и возрастал под тенью непобедимого могущества великого эмира, достигнув степени обладания верховной властью».

Гийас Ад-Дин Али, «Дневник похода Тимура в Индию».

Этот обоз с богатой добычей сокровищницы беглого хана Тохтамыша гирями висел на войске, связывал руки Повелителя. Правильно, что избавился от обузы! Пусть до поры схоронится здесь, в ближних скалах. Место пустынное, пещер много. Сам указал, где схоронить, пока шли руслом реки Воргол. Сберечь, и — налегке… Пока русы не ждут!


Он вернулся в шатёр. Присел на ложе и взял в руки большое белое яблоко, сорванное им утром в саду, где разбили стан. Его чистый сладкий аромат не понравился Тимуру. В нём было что-то чужое, враждебное, непонятное. Кинжалом располовинил сочный плод и поёжился от нахлынувшей новой волны неприятного ему запаха холодной свежести. Даже мурашки пробежали по его обветренной спине. Забытое с детства ощущение страха на мгновение напугало его.

Голосом он призвал советников.

— Какие вести? — словно в пустоту обратился он к своим верным военачальникам.

— Великий эмир, московский князь Василий войском в десять туменов под Коломной стоят, но Оку-реку не форсирует, как его отец Дмитрий. Лагерем встаёт. Против наших тридцати шести туменов доблестных батыров под зелёным знаменем Аллаха сила небольшая.

— Их и против хана Мамая было меньше. Что ещё?

— Великий эмир, в окрестностях живой души не осталось. Добыча мелкая, оружие и кольчуги, да скудная казна княжеская. Всё уже отправлено.

— Позволь и мне, Великий эмир, слово молвить?

— Говори, — Тимур продолжал смотреть в пустоту.

— Фуража и ячменя на пять дней осталось. Обозы растянулись по всей степи. Урусские мастера кумыс не пьют, своей еды требуют.

— Убейте!.. Значит, если выступим завтра, до Москвы фуража хватит?

— На всё воля Аллаха и твоя, о Великий эмир!

— Что наш вассал, хан Тохтамыш, нашли его?

— На этой стороне Дона его уже нет. Похоже, он на пути в Сарай. Ползком ползёт, уже не встанет.

«Туктамыш по бесстыдству своему забыл оказанные ему милости и вынул голову из ярма покорности, а шею — из ошейника подчинения…»

«Анониме Искандера»

«Князя московского Василия разобьём, может и встанет. — Великий Повелитель до сих пор был в ярости, мысли набатом гудели в висках. — Собака! Неблагодарный пёс! Пять раз я поднимал Тохтамыша из грязи. Давал ему денег, лошадей, воинов… Бездарный неуч — он всё терял! Да, но он же опять увернулся и не сдох до сих пор! А пожгу я Москву, он её опять подчинит и потом вместе с урусами на меня навалится… Думай, Тимур, думай!»

— Завтра выступаем! — твердо сказал сам себе и знаком приказал накрывать ложе.


Он вышел из шатра размять опять разнывшуюся ногу.

У входа рабыни в чане с тёплым кобыльем молоком омывали юную наложницу, что нукеры нашли ему в городе. После сегодняшней ночи она тоже должна была умереть. Но сначала — своими ласками успокоить болящее тело и раздосадованную душу Великого Повелителя.

Пир Тимура. Арабские хроники.

Светловолосая юная девушка была непривычно бела телом, а её широко открытые синие глаза напомнили ему низкое северное небо. Она смело смотрела на своего Повелителя и не отводила взгляд. Вот и в ней всё было чужое и опасное…

— Убейте её! — раздражённо выкрикнул Тимур в пустоту.

Ни звука не услышал он от своей жертвы. И это снова расстроило Повелителя.


Что же это за люди такие? Русы!

Сколько он завоевал народов, сколько великих градов пало к его ногам, целые страны откупались от него щедрой данью, а здесь горстка безумцев молча истребляла себя и свой город, не помышляя о пощаде, будто у них не одна, а сотня жизней.

Тревожные мысли прочь гнали сон.

А что же будет дальше?

До Москвы путь не близок. Там, на Севере, ещё много других городов руссов. И если в каждом его ждёт такое неистовое сопротивление, то с кем он останется в поверженной Москве?

Тимур рывком повернулся на бок.

В Самарканде не спокойно…

Мысли путаются в его голове.

Доносят, литовский князь собирает войско в помощь Москве…

Нет, конечно, Повелитель не боялся предстоящей битвы. Он, как истинный степной барс, ждал её, но опыт подсказывал, что вдали от дома надо беречь каждого нукера. А если русы будут биться, как под этим проклятым городом, многих людей ему не сохранить…

Тимур перевернулся на другой бок.

Лишь под утро сон победил тревожные мысли Повелителя.


Приснился ему дивный город, весь белый, словно верхушки родных гор. Будто в нём цветут сады, белые от огромных лепестков. И веселятся там дети, качаются на белых цветочных качелях. Он отчётливо слышал их кристально чистый смех. А рядом водят весёлые хороводы прекрасные юные девы в длинных белых рубахах. Через высокий костёр смело прыгают разгорячённые краснощёкие парни. Все радуются, смеются. Счастьем светятся их глаза.

А вот он увидел себя. Он, маленький мальчик, весело гонит отару овец на водопой. Он ловко перепрыгивает с камня на камень. Его ноги полны сил. Он почти летит…

Вдруг он увидел песок, много песка, пустыню. Песчинку к песчинке переносит сильный ветер, обнажая белый лошадиный скелет. И рядом он увидел себя. Седого немощного старца, стоящего на коленях, и — слёзы, текущие из его пустых чёрных глазниц. Он не видел, но чувствовал, что в этот момент над ним возвышается белокурая дева, облачённая в латы, с обнажённым мечом в руках. Он поднял голову и понял, что это та самая юная девушка, которую накануне приводили к нему в шатёр…

Домой!

И проснулся Великий Повелитель Вселенной впервые в жизни в холодном поту. Сегодня он увидел свою смерть и бессмертие руссов, хранимых Святою Девой.

И понял Мудрейший из Мудрейших — не покорить ему Москвы! И гордо ушёл непобеждённый Великий Повелитель Вселенной со своей непобедимой армией из-под стен сожжённого Ельца.

И припали благодарные москвичи к спасительному образу Богоматери.

Пушки или чудо остановили Тимура под Ельцом?

Перелистывая в архиве периодику девятнадцатого столетия, я наткнулся на интересное сообщение, меняющее моё представление о нашествии Тамерлана на Русь.

Сретение иконы Божьей Матери. 2009. Худ. С. Ивлева

В «Прибавлении к Орловским губернским ведомостям» №7 за 1840 год елецкий городничий Холодович сообщал: «Икона (Елецкой Божьей матери) весьма древняя, еще до нашествия Тамерлана она была (перенесена) из острога Талим в Елецкий Троицкий монастырь. Величина: 1; аршина в ширину, 1; в вышину. На ней следующая запись: сей образ Божьей Матери изволением Божьим спасен от нашествия Темир-Аксака в 1385 году и перенесен в Елец. До 1768 года этот образ находился в монастыре. Но когда он в этом же году сгорел, а монахи были переведены в Тамбовскую губернию в город Лебедянь, в монастырь, называемый Елецким Лебедянско-Троицким, образ, спасенный от пожара, был поставлен в Елецкую Соборную Николаевскую церковь. Из Собора, ежегодно 8 июля, в память освобождения города Ельца от покорения Тамерланом, с этим образом производится крестный ход в село Талец. Но потом его отменил Елецкий Протоерей Иоанн Орловский, узнав, что её хотят отнять жители села Талец. И теперь этот крестный ход из Собора до Казанской кладбищенской церкви. Её (икону) возобновили и великолепно украсили. Кто отправляется в дорогу всегда молятся перед ней».

Древний образ Елецкой Богоматери

Далее городничий упоминает, что во времена нашествия Тамерлана с Красной площади Ельца к реке Сосне шёл подземный ход «обложенный дубовым лесом».

И еще один интересный факт: «В Ельце на Красной площади лежат 6 чугунных пушек, которые по преданию были применены против войск Тамерлана, стоявшего на Аргамач горе. Это название произошло из того… Один татарский военачальник в виду русских на своем коне Аргамач стремительно был занесен на эту гору, откуда сорвался и погиб вместе с конем».


Стоит ли доверять словам елецкого городничего об иконе, а главное, о пушках, по преданию, защищавших Елец от Тимура? Давайте попробуем разобраться.

Современный и древний образы Елецкой Богородицы

В избавлении Руси от полчищ Тамерлана чаще всего приводят версию о чудесном заступничестве высших сил в виде чудотворного образа Владимирской Божьей матери: «…Месяца августа двадцать шестого, на память святых мучеников Андреана и Натальи повесть полезная, из древних сказаний сложенная, представляющая преславное чудо, бывшее с иконой пречистой Богородицы, которая называется Владимирской, как пришла она из Владимира в боголюбивый град Москву, избавила нас и город наш от безбожного и зловредного царя Темир Аксака…».

А вот елецкий городничий Холодович упоминает древнюю икону, именуемую, как образ Елецкой Божьей матери, перенесённый в Елец из пограничного поста Засечной черты, находившегося неподалёку от города, рядом с селом Талица.

В Ельце считают, что чудотворная икона из Елецкого мужского Троицкого монастыря, что на Каменной горе, после пожара 1769 года не перевозили в новую обитель в Лебедянь, а передали в Вознесенский (старый) собор, а при освящения нового Вознесенского собора она заняла там почётное место. К сожалению, в советское время она исчезла. Украден несколько лет назад и поздний образ.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 200
печатная A5
от 438