электронная
108
печатная A5
535
18+
Плацебо

Бесплатный фрагмент - Плацебо

Объем:
438 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4485-2476-9
электронная
от 108
печатная A5
от 535

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Плацебо

Никита остановился на площадке рядом с заправкой, но выходить из машины не спешил, потому что никогда душа у него не лежала к сумасшедшим авантюрам. Ему нравилось барахтаться в рутине отлаженного бизнеса, и то, что рассказал по телефону Димка, сначала его потрясло, потом испугало, а предложение помочь, привело в полную растерянность. Пока он молчал, осмысливая ситуацию, Димка успел сказать: «– Спасибо. Ты, настоящий друг!», и отказываться стало просто неприлично.

«Пушка», пару лет назад узаконенная не без помощи того же Димки, оттягивала карман ветровки, надетой специально, чтоб скрыть оружие, но уверенности это не добавляло, ведь заниматься освобождением заложников, по любому, дело ОМОНА, а не двух коммерсантов — в прошлом, одного выпускника Бауманки, а другого, Медицинской академии. Тем не менее, Никита подумал, что раз уж приехал, то не за тем, чтоб часок посидеть в машине, послушать музыку и вернуться в Москву. Вздохнув, он открыл дверь. Мир сразу наполнился, пересвистом птиц, шелестом шин и жужжанием бензоколонок.

…И нет никакой гарантии, что сейчас мы не получим по пуле — как же обидно будет покидать этот мир!.. Однако Никита все-таки вышел к трассе, где через пару минут появился знакомый «Мерседес», который лишь притормозил, чтоб он успел забраться на заднее сиденье.

— Привет, — Дима протянул руку, — спасибо, что согласился. В принципе, я ничего не боюсь, но вдвоём как-то веселее.

— Я тебе поражаюсь, — Никита сокрушённо покачал головой, — сходу перевёл деньги, не сообщил ни в милицию, никуда; как ты можешь им верить? А если нас перестреляют, как цыплят?

— Я по жизни никому не верю, но всегда анализирую факты.

«Мерседес» плавно скатился на лесную дорогу, и Никита отвернулся, разглядывая деревья, через тонированное стекло, делавшее мир излишне мрачным.

— Все будет хорошо, — Дима похлопал его по плечу.

— Ты, блин, спокойный, как трактор! Это ж бандиты, у которых находится твоя дочь! Не понимаю!..

— Никит, да, это бандиты, но, судя по их действиям, люди они вполне адекватные, а с адекватными людьми проблемы решаются без глупостей. Ты ж хоть бывший, но врач, и должен чуть-чуть разбираться в психологии. Вот, смотри: прежде, чем похитить Алину, они наверняка «пробили» меня, и не только по бабкам, но и как человека. То есть, они должны понимать, что мне насрать, посадят их или нет — я человек безнравственный, иначе б никогда не стал богатым. Мне главное вернуть дочь, а не свершить справедливый суд.

— Но милиции-то сподручнее это делать — это их работа.

— Нет, вот их работа, как раз, вершить суд и отчитываться за поимку преступников, а на Алину им, по большому счету, плевать. Освободят — хорошо, погибнет в ходе операции — ну, так получилось; им важно взять бандитов и закрыть дело.

— Дим, не все ж такие…

— А я что, проверять буду, какие они? Времени нет на это. Ведь почему люди к ним обращаются? Не потому, что так уж жаждут справедливости, а потому что их ставят в безвыходное положение. Если б с меня, например, потребовали в течение суток десять «лимонов» баксов, которые я, в принципе, соберу, но за месяц, то я б тоже побежал к ментам — а куда деваться? Но они попросили всего десять штук — разумная сумма, которую я могу организовать без напряга. То есть, они умные люди, и хотят не журавля в небе с риском для своей свободы, а реальную «синицу», но чтоб тихо и мирно. Сейчас они уже получили бабки, и какой им смысл портить «товар»? Их вообще там не будет — чего рожи свои светить? Логично?

— Логично с точки зрения нормальных людей, а они ж преступники! Они на все способны!

— А мы с тобой не преступники, если покопаться и в твоём, и в моем бизнесе с позиций всяких кодексов? Не надо клеить ярлыки, потому что потенциально каждый человек — преступник; смотря в какие условия его загнать. Кстати, пробив мои связи, они должны догадываться, что, если с Алиной что-то случится, я подниму не только ментов, но и кое-кого покруче. Тогда они и выкуп потратить не успеют, как их уже кончат.

— Все-таки ты безбашенный, — Никита вздохнул.

— А только безбашенные чего-то добиваются в жизни. Тех, кто отсиживается в окопах, в конце концов, тупо отстреливают…

— Вижу дом, — объявил водитель, и дискуссия прекратилась.

Среди деревьев, действительно, возникла бревенчатая избушка, построенная, либо охотниками, либо браконьерами.

— Не ссы — все будет так, как я сказал. Но, на всякий случай… — достав пистолет, Дима снял его с предохранителя.

Из-за кустов, «Мерседес» не мог подъехать к самой избушке, поэтому остановился посреди пустой дороги, дальше терявшейся в лесу. Дима открыл дверь и прислушался — к стуку дятла добавлялось, то ли мычание, то ли всхлипывание, доносившееся из избушки.

— Пошли, — он выпрыгнул из машины.

Никита тоже достал «пушку». Сомнения, до того размывавшие его уверенность в Димкиной правоте, сразу исчезли, ведь когда ввязался во что-то, заниматься анализом не только бесполезно, но и вредно.

Дверь оказалась не заперта. Дима вошёл первым и сразу устремился на голос, а Никита, держа пистолет наготове, сначала осмотрел две другие комнаты, и не обнаружив ничего подозрительного, пошёл вслед за другом.

В третьей комнате, к кровати была привязана девушка; через рот ей пропустили платок, затянутый на затылке, что и делало звуки такими странными. Больше в комнате никого не было, и Дима убрал оружие.

— Алиночка! Папа пришёл за тобой! — он первым делом развязал платок, — как ты, дочка?

Девушка облизала пересохшие губы и заплакала.

— Папочка, любимый… я так испугалась…

— Успокойся… всё позади… всё хорошо, милая… — он принялся резать верёвки валявшимся тут же ножом. Руки Алины, освобождённые первыми, обхватили шею отца.

— Папочка, я знала, что ты меня не бросишь…

— Конечно, нет! — Дима засмеялся, — сейчас поедем домой. Кстати, маме ничего не рассказывай — ты эти две ночи была у Катьки на даче, поняла? А то я ей не говорил, иначе с её-то сердцем — это инфаркт сто процентов.

Решив, что в доме всё спокойно, Никита вышел на порог, но и снаружи было тихо; к тому же водитель, успевший развернуться, жестом показал, что тоже никого не видел.

— Поехали! — крикнул Никита, — засады нет!

Отец с дочерью, инстинктивно пригибаясь, добежали до машины, и через минуту «Мерседес» беспрепятственно отъехал от избушки. …Действительно, как-то всё очень просто — даже не интересно, — подумал Никита, — хотя оно и к лучшему…

Алина принялась рассказывать, как её похитили из ночного клуба, видимо, подсыпав в вино снотворное, потому что она не помнила, как оказалась в какой-то квартире. Там её не обижали — наоборот, кормили, поили, давали смотреть телевизор, а сегодня утром надели на глаза повязку, привезли в избушку, связали и ушли, пообещав, что скоро её освободят.

— И кто из нас лучший психолог? — Дима хитро посмотрел на Никиту, — так-то, брат. Я только одного боясь — раз всё прошло так гладко, как бы они не захотели сделать из меня дойную корову. Будут тебя, Алин, раз в неделю похищать, а я буду только успевать бабки им слюнить.

— Папуль… — девушка прижалась к отцу.

— Поэтому, Алин, придётся тебе на время уехать; в принципе, куда хочешь…

— Прям, куда хочу?!

— Ну, естественно, не к папуасам, а так, чтоб могла учиться.

— В Испанию, например?

— Да без проблем! Квартира в Барселоне у нас есть; заодно испанский подучишь.

— Папуль, ты у меня самый классный! Я тебя так люблю!..

— Алин, — Никита прервал её радостный щебет, — тебе очень страшно было?

— Очень, — голос девушки стал серьёзным, — но, дядя Ник, мой папа ж за меня жизнь отдаст… и я за него тоже.

— Молодцы вы, — Никита вздохнул, потому что у него не было ни жены, ни такой преданной дочери. …Зато у меня похищать некого; никого не надо спасать, платить выкупы, а можно жить в своё удовольствие — это тоже большой плюс…

«Мерседес», тем временем, выбрался обратно на трассу, и скоро Никита увидел свой джип.

— Ну, давайте, — он пожал руку сначала счастливой дочери, потом счастливому отцу, — с успешным завершением миссии.

— Слушай, — Дима удержал его, — давай в субботу на шашлычки съездим, отметим это дело, а?

— Не получится, — Никита покачал головой, — завтра еду на «историческую родину» — продавать старую родительскую дачу. Я там лет семь не был и ещё сто не буду. Чего она висит на мне? А тут, вроде, покупатель нашёлся.

— Значит, вернёшься, тогда и соберёмся.

— До свидания, дядя Ник, — успела вставить Алина прежде, чем Никита вылез из машины и направился к джипу.

*

Лена лежала на диване, одной рукой подперев голову. В другой она держала яблоко, которое периодически подносила ко рту и при этом рассматривала картинку в учебнике истории — на изучение текста её сознание уже не было способно. …На фиг, мне знать, что у них там творилось сто лет назад? Всё равно все давно умерли… Только они-то умерли, а мне завтра эту хрень сдавать… зато потом каникулы!..

Положив огрызок на пол, к уже лежавшим там двум, Лена перевернула страницу, и в это время весело запел мобильник. Телефон лежал на столе; она радостно вскочила.

— Привет, — озвучивая фотку на дисплее, раздался в трубке голос Вики, — чего делаешь?

— Угадай с трёх раз, — Лена даже удивилась не прозорливости лучше подруги, — тебе-то хорошо — пятёрку «автоматом» хапнула, а я, блин, читаю про Февральскую революцию. Чего, вот, козлам, не хватало? Жили классно…

— Бросай ты это грязное дело, — Вика засмеялась, — ещё по поводу истории париться! Татьяна ж никого не валит.

— Мне ж не меньше четвёрки надо. У нас с матерью соглашение, иначе срежет «пенсию», и на что я тусить буду?

— Не, если так, учи, конечно. А я в клуб собираюсь, — Вика красноречиво замолчала.

— Да?.. — Лена глянула на учебник с ненавистью, и чем дольше смотрела, тем отчётливее понимала, что никакие знания в неё больше не влезут, — блин, отец выступать начнёт, — нашла она вторую причину, так как с первой — что надо учить, учить и учить, всё было уже ясно.

— Лен, да я ж просто. Ты учи, если надо — это правильно.

— Да не хочу я учить!.. А, ладно! Встречаемся через час.

Где встречаться, объяснять не требовалось, так как по устоявшейся традиции, когда водились деньги, до клуба они сидели в японском ресторанчике, вкушая свои любимые ролы, а когда деньги подходили к концу, перебазировались в небольшое кафе, где банка коктейля «Ягуар» стоила ровно в три раза дешевле, чем в самом клубе. Сейчас у обеих деньги были на исходе, поэтому о вариантах речь не шла.

Понимание того, что сегодня уже не придётся разбираться ни в перипетиях смены царских фамилий, ни в предпосылках революционной ситуации, сразу подняло настроение. Лена быстро довела макияж до нужного уровня, надела короткую юбку с топиком, и вышла в коридор, но тут из кабинета выглянул отец.

— Куда это ты собралась?

— В «Отвёртку», с Викой.

— Лен, ты совсем обалдела? — он настолько растерялся, что даже гнева в голосе как-то не слышалось, — у тебя завтра экзамен. Какая «Отвёртка»? Если всё знаешь, ложись пораньше спать, чтоб завтра быть в форме…

— Пап, я всегда в форме, — Лена пошла дальше.

— А ну, вернись! Я запрещаю! — голос отца обрёл твёрдость, но Лена-то знала, что на этой грозной ноте всё воспитание и закончится, поэтому издевательски кивнула.

— Уж, конечно! Всё, пап, чао. Итак целый день учила — можно ж хоть чуть-чуть отдохнуть?

Видимо, последний довод все-таки произвёл впечатление, потому что отец, хоть и скептически покачал головой, но сказал:

— Ладно, отдыхай. Но чтоб не позже двенадцати…

— Да сдам я твой экзамен, не парься, — перебила Лена, прекрасно зная, что к двенадцати, точно, не вернётся.

— Ох, выдеру я тебя когда-нибудь! — правда, кому адресовалась эта угроза, неизвестно, поскольку дверь за Леной уже закрылась.

Отец заглянул в комнату, словно надеясь, что ушёл некий фантом, а дочь тихонько сидит и грызёт гранит науки, но увидел диван со сбитым в комок покрывалом, валявшийся на нём учебник и огрызки на полу.

— Нет, Марина приедет, будем что-то решать. А то у неё бизнес; у меня, тоже работа, и в итоге дочь воспитывает какая-то Вика.

Лена, тем временем, садилась в маршрутку, мысленно уже окунувшись в атмосферу предстоящего праздника. Хотя, по большому счету, праздник-то предстоял самый обычный, ведь в «Отвёртке» они зависали почти каждый день. Конечно, в этом была определённая прелесть, так как все их знали, от охранников до диджеев, но настоящий-то праздник — это когда «Ах!..» и сплошной фейерверк впечатлений. Такого у Лены пока не случалось; правда, и девятнадцать лет — не слишком много, чтоб огорчаться по этому поводу.

Вика жила в десяти минутах ходьбы от кафе, поэтому давно сидела за столиком, когда Лена плюхнулась в белое пластиковое кресло и первым делом достала сигареты. Курить она начала ещё в школе, старательно маскируя мятной жвачкой каждое «маленькое преступление». Сейчас, став взрослой, она бросила глупую конспирацию, но и открыто не курила, чтоб не нарушить баланс сложившихся в семье отношений. Зато, когда родители два года назад купили новую квартиру, она выторговала себе комнату с балконом, куда можно выскакивать, не оставляя в помещении предательский запах дыма.

— Блин, отец весь день дома торчал — и не покуришь спокойно, — она с удовольствием затянулась, — по «Ягуару»?

То, о чём они говорили дальше не поддавалось конкретизации — наверное, это называлось «за жизнь», а жизнь такая штука, что хоть, с одной стороны, она скучная и однообразная, но, с другой, в ней вечно происходит столько всего, подлежащего обсуждению, что два часа — даже и не срок! За разговором по два «Ягуара» улетели незаметно, и к десяти, когда клуб начинал работать и девушек запускали бесплатно, они смешались с толпой таких же экономных любительниц веселья.

На фейс-контроле стоял Глеб, «добрый ангел» Лены, охранявший её в любых ситуациях и в любом состоянии. Наверняка парень мечтал получить благодарность за свои труды, но Лене он не настолько нравился, чтоб с ним спать. Зато его присутствие придавало уверенности, и оглядывая медленно заполнявшийся зал, Лена предложила:

— Ну что, ещё по «Ягуару»?

— Платишь ты, богатенький Буратино, — засмеялась Вика.

Вообще, в финансах они старались поддерживать паритет, но, поскольку Лена чаще выступала инициатором «братания с ягуаром», то и платить ей приходилось чаще — благо «пенсия», установленная матерью, позволяло это делать.

«Ягуары» были уже третьими, и с учётом того, что Ленин обед состоял из яблок, а ужин остался в холодильнике, она почувствовала, как всё вокруг начинает плыть; зато стало так весело! Правда, веселье это почему-то вспыхивало отдельными фрагментами. Например, ниоткуда возникли безымянные пацаны, соблазнившие её четвертым «Ягуаром»; потом они куда-то пропали, но появилось «Мартини», и Лена с удовольствием вливала в себя благородный напиток.

В результате, несмотря на активную танцевальную программу, к середине праздника она здорово запьянела; события путались, наползая друг на друга, зато весело было безумно.

Следующим осмысленным фрагментом стала улица, куда её вывели Глеб с Викой и ещё кто-то; потом подъехала машина, в которую она села, а, вот, дальше…

Лёжа на животе, Лена хотела повернуться на бок, и не смогла. …Что за хрень?.. — она испуганно открыла глаза. В комнате было совсем светло, но волосы мешали осмотреться, а убрать их с лица не получилось — руки были каким-то образом зафиксированы. Мотнула головой и почувствовала боль в затылке. …Надо было на коктейлях остановиться; вот, откуда взялся «Мартини» — ума не дам…

Дунув на волосы, она увидела, что, оказывается, руки её привязаны к грядушке совершенно незнакомой кровати; ног она не видела, но, похоже, с ними проделали то же самое.

…Блин, где я?!.. В поле зрения находилась лишь часть комнаты с блёклыми голубыми обоями, которые Лена, совершенно точно, раньше никогда не видела. Её резко встрепенувшееся сознание заполнил ужас — да, она любила приключения, но не до такой же степени!.. Попыталась восстановить прошедший вечер с того момента, как они с Викой пришли в клуб, и до того, как садилась в машину, однако подробностей в памяти не осталось, и перескочив из смутного вчера в ясное, но совершенно непонятное сегодня, Лена сообразила: …У меня ж экзамен! А я лежу, как дура, неизвестно где!.. Сколько сейчас времени?.. Ага, а как посмотреть?.. Прислушалась, но вокруг было тихо. …Надо срочно выбираться, иначе — труба! Светло-то уже как!..

Лена принялась дёргать руками и ногами, но освободиться не получалось — только верёвка больно врезалась в кожу, и противно скрипела раскачивавшаяся кровать. …Может, меня похитили? Но кто и зачем? Выкуп с предков требовать? Вряд ли — мать хоть и «стрижёт» со своего магазина, но не миллионы же; отец, вообще, не фигура — корреспондент сраной газетёнки… если только накропал не так или не про то?.. А если это маньяк?.. Или продадут меня в сексуальное рабство?.. Ой, мамочки!.. Все внутри сжалось, и Лена запоздало замерла, стараясь не привлекать внимания. …Блин, ничего не помню — как я сюда попала?.. Четыре «Ягуара» — до фига!.. С кем же я пила «Мартини»? Вот, убей, не помню! Дура, надо ж так нажраться!.. Ладно, что было, то прошло, а сейчас-то что делать?.. Интересно, отец в милицию заявил или нет? Вряд ли — вроде, я первый раз исчезаю на сутки… догулялась, блин!.. А где мой телефон? Хотя какая разница, если руки связаны?.. Лучше б, правда, как отец говорил, осталась дома и учила историю… Как всё хреново-то!.. Лена заплакала. Плач был явственно слышен в тишине и притворяться спящей не имело смысла.

— Эй… — тихонько позвала она, — есть тут кто-нибудь?

Но никто не отозвался. С одной стороны, молчание давало надежду, что в ближайшее время ничего ужасного не случится, но, с другой …я уже писать хочу… а в конце умру от голода и жажды! И найдут через год мумию… — она заплакала громче, — хоть бы воды кто дал — такой, блин, сушняк!.. Нет, но не за тем же меня похитили, чтоб я тут умерла? Я ж никому ничего плохого не сделала — ну да, люблю попудрить мозги пацанам, но я даже спала-то только с Артёмом и… и ещё с кем-то… Имя «кого-то» в памяти стёрлось — просто мальчик был симпатичным, и «Ягуара» купил целую упаковку, и была у него свободная хата… Вспоминать этот эпизод Лена не любила, но сейчас стало вспоминаться всё подряд из недолгой, но, как считала она сама, яркой жизни.

…Кстати, может, это Артём решил отомстить, что я его бросила? Блин, пусть только развяжет — всю морду расцарапаю!.. А, может, это Викины шутки? Увидела, как я набухалась, и подговорила кого-нибудь приколоться… нет, Вика не могла — она ж знает, что у меня экзамен. К тому же завтра заканчивается сессия — даже пересдать, если что, некогда!.. А, вообще, похоже на прикол, ведь если б похитил маньяк или «работорговцы», наверняка б уже трахнули, или пьяную, или сегодня утром, но ничего ж не было, да и одетая я… Точняк, чья-то шутка, — Лене не хотелось думать о более страшном завершении, в принципе, приятного вечера, — значит, Артём — больше некому. Ну, сука, я ему устрою!.. Хоть бы водички оставил, садист, да и сигаретку б…

Возмущённая бывшим бойфрендом, Лена вновь задёргалась, раскачивая кровать. …Нет, но просто бросить меня он не мог — сидит, небось, в другой комнате и тихо уссывается…

— Помогите!! — крикнула Лена, — меня похитили! Кто-нибудь! Сообщите в милицию!!

Она прислушалась, но вокруг по-прежнему было тихо.

…Интересно, соседи тут социально активные граждане или им всё по барабану?.. Она снова принялась кричать, но, поскольку результатов это не приносило, минут через десять замолчала. …Вот, идиотская ситуация! А наши экзамен сдают!.. В сердцах Лена сильно дёрнула рукой, и верёвка больно впилась в запястье. …Блин, когда ж меня отпустят, в конце-то концов? Ну, пошутили и хватит — всё, я оценила юмор!.. Но признание это было обращено в никуда.

— Какой же ты, Артём, козел, — она громко шмыгнула носом, — ну, расстались, и что? Все расстаются — что я тебе, жена?.. Да если б и жена… тем более, не слишком ты меня и любил — мне ж рассказывали, как ты к Аньке клеился, когда мы первый раз поругались. Я всё знаю, слышишь? Отпусти меня немедленно!

Однако никто не ответил, и Лена вздохнула.

…Значит, буду тупо лежать. А что ещё остаётся? — она закрыла глаза, — блин, все-таки родителей иногда надо слушать — полистала б вчера билеты; сейчас бы тихо–мирно сдала экзамен, а завтра, каникулы. Куролесь, не хочу! Дура… Но и отец хорош! Другой бы запер дверь, и куда б я с шестого этажа делась? Попсиховала б и села учить, как миленькая, а он: — Чтоб не позже двенадцати!.. Допрыгалась!.. Хорошо, конечно, если это Артём, а если нет? — Лена испуганно вперилась в голую стену, — с кем же я бухала чёртов «Мартини»? Он ведь меня и срубил… А, может, это пацаны, которые угощали «Ягуаром»? Никуда они не свалили, а караулили, пока я выйду и… блин, как же я уезжала? Помню тачку, но такси это было или нет?.. Идиотка, нажралась, как в последний раз!.. Нет, но я ж не всегда так — обычно-то я просто весёлая и всё помню. В конце концов, я, взрослая! Почему мне нельзя выпить пару коктейлей? Это только сегодня как-то хреново получилось… Если до вечера никто ни появится, ох, что дома будет! На двое суток я ещё не пропадала… а тут же мать приедет. А ведь расскажешь правду, никто не поверит… Стоп! Я уже думаю, что сбрехать дома, а надо ж сначала отсюда выбраться…

— …Елена, ты на экзамен собираешься?

Лена вскочила, не поняв, куда вдруг делась кровать с верёвками, и как она оказалась в своей постели, да ещё рядом стоял хмурый отец. Переход из одного состояния в другое получился настолько резким, что Лена несколько секунд оглядывала комнату, себя, одетую во вчерашние юбку с топиком, и наконец облегчённо вздохнула.

— Или ты учиться бросила? Только пьёшь и гуляешь.

— Ты чего, пап? Я бегу! — Лена кинулась в ванную.

— Ты хоть помнишь, когда вчера явилась и в каком виде? — крикнул вслед отец, — чтоб вечером была дома! Будем разбираться с твоим поведением!

— Ага, разбежался, — ответила Лена, но так, чтоб отец не слышал. …Блин, правда, надо у Вики хоть узнать, когда мы разошлись… Стоп, то есть, получается, история с похищением — сон? О, не думала, что бывают такие натуральные сны!..

Быстро приняв душ, Лена схватила полотенце и только тут заметила на запястьях бледные следы, которые при определённой доле фантазии вполне могли сойти за следы от верёвки.

…Ни хрена себе! — обалдевшая, она уставилась в зеркало, но больше никаких изменений не обнаружила. Ситуация выглядела совершенно невероятной, однако ломать над ней голову было некогда — экзамен-то начался почти два часа назад, а Татьяна всегда принимала быстро.

Отец её больше не отвлекал, поэтому Лена в пять минут проглотила йогурт; пока красилась, попыталась последний раз охватить всю длиннющую историю России, но пришла к выводу, что делать это надо было вчера. Сунула в сумку конспекты; проверила зачётку, телефон, ключи, деньги, сигареты, зажигалку.

— Па, я унеслась!

— Не вздумай и сегодня загулять! Слышишь?

— Слышу! Не глухая!

…Конечно, если сдам, буду я тут сидеть, слушать твоё нытье… Лена хлопнула дверью и не дожидаясь лифта, сбежала вниз пешком.


Маршрутка подъехала практически сразу, и всё равно Лена опоздала. Возле аудитории, уже никого не было, а внутри лишь исписанные листки на преподавательском столе напоминали о недавнем экзамене. …Отец — козёл! Чем выступать, лучше б разбудил пораньше!.. Может, Татьяна ещё не ушла?..

Обычно на кафедру студенты заходили предварительно постучав и выдержав после этого дипломатичную паузу, но сейчас было не до формальностей; Лена сходу распахнула дверь.

— О, явление третье — те же, и Коноплёва! — Татьяна, сидевшая за столом, опустила очки к кончику носа.

Ещё в комнате находился ассистент Трифонов, ведший практику. Он тоже удивлённо уставился на неожиданную гостью.

— Извините, — пробормотала Лена краснея, и опустила глаза, — Татьяна Викторовна, проспала. Полночи учила, а телефон разрядился, родители ушли на работу… — на этом её фантазия иссякла, — примите, пожалуйста, Татьяна Викторовна.

— Ну что, Коль? — Татьяна повернулась к Трифонову, — примем или пусть с «хвостом» походит для профилактики?

— Не надо с «хвостом», пожалуйста…

— Я не с тобой разговариваю, Коноплёва!

Лена прикусила губу, изучая свой педикюр. Как она не любила что-то выпрашивать, но деваться было некуда — лучше пять минут унижения, чем лишиться от матери «пенсии», да и не дай бог, ещё в сентябре зубрить эту никому не нужную историю.

— На семинарах-то она хоть работала?

— Вроде, работала, — Трифонов, вообще, был не вредным мужиком, — пропусков, насколько я помню, нет.

— Коноплёва, тройки хватит или будешь отвечать, что ты там за ночь научила?

Конечно, тройки Лене было мало, но в сложившейся ситуации выбирать не приходилось.

— Хватит, Татьяна Викторовна, — вздохнув, Лена подала зачётку, — я, правда, учила…

— Будет врать-то! — найдя нужную страницу, Татьяна взяла ручку, — а то не знаю, где ты «учишь» — в «Отвёртке» ведь? Признайся честно.

…Блин, а если она вчера видела, какой я была?.. Да нет, она в такие места не ходит — это кто-то настучал…

— Не слышу, — Татьяна занесла ручку над зачёткой и ждала, ехидно улыбаясь.

— Да… — еле слышно выдавила Лена.

— А зачем врёшь?

— Не знаю…

— Видишь, Коль, врут и даже не знают, с какой целью — во, молодёжь растёт! — она посмотрела на Трифонова, но тот лишь беспомощно развёл руками, — ладно, — Татьяна опустила ручку, — девочка ты, вроде, неглупая; тем более, не стала строить из себя, а честно созналась — так и быть, не буду портить тебе картину единственной тройкой. Слава богу, в следующем семестре истории у вас уже не будет, — расписавшись, она протянула зачётку, — так что иди, гуляй дальше.

— Спасибо, Татьяна Викторовна!

Не веря своему счастью, Лена выскочила с кафедры; сделав пару шагов, открыла зачётку — нет, Татьяна не пошутила! Синим по белому там было написано «хор» и стояла подпись! От переизбытка чувств Лена даже поцеловала заветную страничку.

…О, сегодня гульнём! И пусть только отец вякнет! Ткну ему четвёрку — пусть радуется!..

Выйдя на крыльцо, она достала телефон.

— Вик, прикинь, сдала! Уже на кафедре — один на один!.. Ни фига — «хор»! Ты сейчас где?.. В городе? Так давай пересечёмся. Слушай, я ж вообще не помню, чем вчера всё закончилось — хоть расскажешь!.. Ой, а я чего тебе расскажу!

Пока Лена ехала к их кафешке, радость от успешного окончания сессии сделалась обыденной (собственно, это ведь не первая и не последняя сессия), и мысли сами собой вернулись к странному сну. Теперь голова была абсолютно свободна для построения самых фантастических вариантов, но варианты не строились — так всё было загадочно и необъяснимо; а, может, это ещё ощущались последствия вчерашнего «отдыха», поэтому первым делом купив банку «Ягуара», Лена устроилась за столиком, под старым корявым тополем. Посмотрела на запястья — полоски прошли без следа, и она даже подумала: …А, может, ничего и не было? Просто сон такой реальный, что меня заглючило… нет, Вике всё равно расскажу — интересно, что она скажет… Лена закурила и маленькими глотками прихлёбывая коктейль, принялась разглядывать двигавшуюся мимо публику. …Всё-таки какой сегодня классный день!..

Вику она увидела издали, когда та, лавируя среди медленно ползших машин, перебегала улицу. …Блин, какие ж клёвые у неё босоножки!.. — Лена каждый раз обращала на них внимание, и немного завидовала, — фигня, две пятёрки и две четвёрки. За такую сессию мать должна отвалить по полной программе — куплю тогда что-нибудь подобное…

— Привет! — выдвинув стул, Вика уселась напротив, — бегаю, вот, загранпаспорт оформляю.

— Ух, ты! — Лена вытаращила глаза.

— Да, я — молодец, — Вика погладила себя по голове, — за хорошую учёбу предки решили отправить меня в Египет, на две недели. Одну, прикинь!

— Класс!.. — Лена мечтательно вздохнула, — а меня одну, точно, никогда не пустят. Я на зимних каникулах просилась, так мои сказали — ты здесь вести себя не можешь, а то ещё за бугром будешь позориться. Почему, вот, сразу позориться?

— Ну, вчера ты реально надралась, — Вика усмехнулась.

— С этого места поподробнее, — Лена сделала глоток.

— А ты чего, не помнишь?.. Ну, даёшь! — покачала головой Вика, — хотя ты уже была-то хорошая, а тут, блин, с мужиком ещё вылакала полпузыря «Мартини»…

— С каким мужиком?

— А я знаю? Представился Ником; симпотный, лет тридцать пять. Всё рвался соку тебе добавить, но ты — нет, я чистый…

— Выпендрилась, блин, идиотка, — Лена вздохнула.

— Я пыталась остановить, но ты меня послала.

— Я? Тебя?.. Это, точно, крайняя стадия. А дальше что?

— Дальше ты стала корячиться, лезла на стойку — типа, стриптиз устраивать…

— Блин!.. — Лена стыдливо прикусила нижнюю губу, — во, дура! Слушай, может, предки правы, что нельзя меня одну за бугор выпускать? — обе расхохотались, понимая, что это лишь шутка, — меня хоть из клуба не выгнали?

— Да нет. Глеб, взял тебя за шкирку, усадил на место…

— И то, слава богу, — Лена звучно вытянула из банки последние капли, — а дальше?

— Дальше Ник рассказывал, что у его друга в клубе похитили дочку (тоже, видать, по пьяни), и как они её спасли. Ты, блин, всё его пытала — что да как; задолбала мужика, короче. Ну и тут вы стали бухать за счастливое избавление дочки; потом Глеб вызвал тачку. Ник дёрнулся провожать тебя, но я его не пустила, а то, думаю, завезёт куда-нибудь, трахнет и выкинет — ты ж, вообще, уже никакая была. На всякий случай, я и номер тачки записала — таксисты, они тоже разные бывают.

— Вик, ты настоящая подруга! — поразилась Лена — ей самой, точно, не пришли б в голову такие меры предосторожности, — блин, я тебя люблю! Слушай, а во сколько меня отправили?

— Где-то около двух… может, в полтретьего, а что?

— А то. Теперь меня послушай.

Лена оглянулась на призывно пестревшую банками и бутылками стойку, но под впечатлением от рассказа, решила не злоупотреблять, чтоб не повторилась вчерашняя история — вечером ведь они наверняка ещё пойдут в «Отвёртку», отмечать её последний экзамен.

— Короче, — она придвинулась ближе к подруге, — просыпаюсь я связанная, на кровати, в незнакомой комнате…

— Да ты что! — глаза у Вики округлились.

— Ты слушай, — Лена засмеялась, и поняв, что все закончилось хорошо, Вика успокоилась, — привязана так, что не дернёшься, но одетая, и никто меня ни, вон, чего. В комнате пусто. Я и орала, и на помощь звала — реакция, ноль. А потом вдруг будит меня отец — ты, говорит, на экзамен идёшь? Смотрю, я дома, у себя в койке…

— То есть, это был сон? — догадалась Вика.

— Типа, да. Но когда пошла в душ, смотрю, след от верёвки.

— Ни фига себе!

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 108
печатная A5
от 535