электронная
108
печатная A5
445
16+
Песок

Бесплатный фрагмент - Песок

Книга стихов

Объем:
132 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4485-8786-3
электронная
от 108
печатная A5
от 445

* * *

Песенка из репродуктора — какая-то ерунда,

скрашивает яичницу, чай — на завтрак…

запах из форточки — тоже, увы, еда,

что бесполезна утром, но так внезапна,

то есть — с душой и выдумкой для семьи…

видимо, в этом смысл семейной жизни…

видимо, так заботливые муравьи

и подбираются ближе, гораздо ближе…

чтобы дослушать утреннюю ерунду —

из репродуктора… стать на мгновенье старше

и проглотить назначенную еду —

из сострадания… Все-таки — лучше каша.

июль 28. 2017 год

* * *

Кварталы, спрятанные под выбеленным песком —

ещё при жизни, ещё до того, как память

стала нашёптывать считалочку и стишок —

почти невидимыми, потрескавшимися губами —

не пропадают вовсе… не — с глаз долой —

время от времени крыши их — под ногами

вдруг появляются… и память сухой рукой

их расчищает, чтобы — уже глазами,

а не наощупь… попробовать разглядеть —

стать соучастником жизни — другой — вчерашней —

под обескровленной пылью, где умереть,

вжавшись в песок — не страшно… Уже — не страшно!

По черепице — глазами — почти рукой —

пальцами — стёртыми, то есть — без отпечатков —

медленно двигаться, будто бы — нет другой —

глазу картинки… расстроенная сетчатка —

перебирает узор — сквозь песок и пыль —

точно сквозь сито процеживает рисунок

с крошками памяти… камни, песок, полынь…

и соглядатаи с кучей пастушьих сумок —

по обнаруженным крышам. Кварталы сна.

Колокол, вдавленный — ниже — в сырой суглинок,

где, даже, пыль, из-за сырости, не видна,

не говоря — следы от чужих ботинок,

то есть — свидетелей… Только песок и пыль,

что остаётся сверху пустых кварталов,

так однозначно втёртых — и в сон, и в быль…

и, даже, в небыль — под шёлковым покрывалом —

от соглядатаев — с сумками наперевес…

Смотришь под ноги и видишь — песок и камни,

пыль и траву… Кустарник на крышу влез —

просто кустарник — не вымысел и не память.

июль 28. 2017 год

Коридор

Дверь открывается — сразу густая мгла…

и безразличие, спрятанное за шторой

от посетителей, чтобы никто сполна —

не осознал ненужность свою, с которой

к нему относятся… но пробую сделать шаг,

чтобы понять — куда темнота заводит…

и… безразличие. Глуп человек и наг!.. —

перед свободой, которая в переходе —

между входной и комнатой. Коридор —

длинный, пятнадцать метров — до пониманья,

то есть — до места, где человек и вор…

не привлекают особенного вниманья

и не мешают кому-нибудь — без труда —

переводить всё сказанное на русский…

из коридора жареная еда —

прямо из кухни — в комнату — по-пластунски,

по-воровски — вползает, как сон и бред —

глянешь в замочную скважину — видишь шорох,

светло-коричневый запах от сигарет

и… безразличие, спрятанное за шторой,

за старой вешалкой — там, где ещё вчера

существовала память… Воспоминанье —

старая куртка — выветренная жара…

и до беды заученные признанья —

о безразличии… исхоженный длинный пол,

старая вешалка и — никого, кому бы

был интересен означенный коридор…

вешалка, штора или для обуви тумба.

июль 28. 2017 год

* * *

Пальцами осторожно по острию ножа,

чтобы почувствовать — только — какой холодной

может быть правда… и тот, кто её сказал,

даже, когда по лезвию — осторожно…

чтобы не быть — ни жертвой, ни палачом,

то есть — не душегубом — одним из многих —

быть в стороне, как будто бы ни при чём —

тенью кустарника, выросшего у дороги,.

между водой и домом на берегу

там, где уже не лодки — автомобили —

на острие — всё сказанное стерегут,

чтобы случайно об этом — не позабыли…

не перепутали, не спрятали под сукно,

то есть — в хранилище — между столом и пылью,

чтобы никто не видел в своё окно —

как это точно выглядит — жили-были.

июль 29. 2017 год

Гроза

В полдень темнеет, как поздно вечером.

Кошки сбегаются, выискивая укрытие.

Долгая засуха, выхваченная из вечности —

определяет, если не будущее — событие.

Быстро смеркается — вовремя, как по графику…

после полудня — в ста метрах — сплошное облако…

и сводки по радио — озвученная эпитафия,

если не жителям, то — точно — городу,

названному по имени, чтобы его запомнили —

ни ногой из памяти, по крайней мере — до ужина.

во время которого курица приготовленная —

кудахчет так, будто бы чем-то встревожена…

и уже — не поваром. Темнее до ослепления,

до потери назначенного ориентира…

Гроза, раздвинувшая границы маленького поселения —

до соседнего города — захватывает полмира.

июль 31. 2017 год

Театр абсурда

Сбитая солнечной пулей тень воробья —

камнем на землю, вспенив фрагменты пыли

до пенообразной яичницы, до букваря,

в котором, помимо рамы, что долго мыли —

сам воробей… и родственники его…

долгая память страдает непониманием

происходящего… зашторенное окно

добавляет картину вымыслом и вниманием

к мелким деталям… и к точке в конце строки,

где после выстрела — чаще всего — многоточие —

для продолжения… Солнечные стрелки —

меньше всего рассчитывают на досрочное —

освобождение… и метят ни в бровь, а в глаз —

наверняка!.. — привычка — не быть замеченным

рядом с другими — не выставить на показ —

страх… или совесть… родинку на предплечии,

чтобы случайно не вспомнилось — чей ты сын…

если дознаются — не избежать урона…

тяжких последствий… выстраданных картин

с датой в углу… и курица — не ворона —

для украшения солнечного четверга!.. —

день-то, ведь, рыбный — лещ, краснопёрка, окунь,

килька в томате, искусственная икра…

и невозможно-яркое солнце в окна,

даже сквозь штору. Безжалостный жёлтый свет,

чтобы ослепнуть — хватит одной минуты…

лампочка в комнате — выдавленный ответ —

на возмущение… или укор кому-то.

Тень отползает, чтобы ничья нога

вспененной пылью не осквернила память…

сбитого солнечным выстрелом воробья.

Тень отползает за, солнцем нагретый, камень.

август 1. 2017 год

* * *

Слишком ярки уличные фонари —

придорожные — выпавшие созвездья,

утопающие в листве, в пыли…

говорящие светом, что здесь я… Здесь я.

август 1. 2017 год

* * *

…видишь ли — это утренняя вода

растворила краски ночного неба

и теперь, в пять тридцать — ни облако, ни звезда —

не различимы, где бы ты не был,

или не был… и пальцами об висок —

перетереть — ни время и не сомненья…

ни, даже, строго выверенный кусок

медленной жизни, которая — от волненья —

не по ошибке — размазывает черты —

твой ли размытый профиль в оконной раме,

где, даже, мухи меньше мертвы, чем ты…

до синевы сжав пальцы в пустом кармане

или до судороги… Как медленно новый день…

вон, завсегдатай автобуса едет в школу,

чтобы, ему назначенная, дребедень —

вдруг превратилась однажды в пучок соломы —

для старой лошади, что пробежала круг —

лучше обычного, смяв за собою ленту

финишной линии и обогнав подруг…

после чего посажена на диету,

то есть — сплошные овощи и вода…

и никакого сладкого до обеда —

лошадь, ведь тоже — сама по себе — еда —

после последнего — праздничного забега,

когда размывает радостная слеза

пену у рта… а зрители — Дальше, дальше!..

а в отражении маленькая звезда —

точно заноза на безымянном пальце…

и никуда не деться от той звезды,

утром размытой — просто — водой из крана…

Спросишь случайно — Куды ты, теперь, куды?!. —

но тишина… и дырка в экране — рана.

август 3. 2017 год

* * *

Смотри и слушай. Слушай и понимай.

Понимай и записывай — пальцами сквозь чернила…

Видимо, в этом смысл и… где-то Рай…

Только твоя бумага о нём забыла.

август 3. 2017 год

* * *

В понедельник похолодало до плюс двадцати пяти.

Небо немного сжалилось над посёлком,

над островами… не всех, но ещё спасти

можно кого-то… в стоге найти иголку —

зашить себе память и вечно слезящийся глаз,

что разбавляет выжженное пространство —

горькой водичкой — безжалостно каждый раз,

не выводя ни слова… Ни. даже — Здравствуй…

или прощай — вне временно и навсегда,

чтобы не спутать время, пейзаж, границы —

там, где давно обещанная вода —

не проливается ливнем, а только сниться…

Похолодало… терпенье сошло на «нет»!.. —

то есть, когда при плюс двадцать пять — не замёрзнешь —

при всём желании… и вскрытый потом конверт

только дополнит жаркую полночь звёздами.

август 5. 2017 год

На наступление ночи

Лампочка гаснет. Вольфрама сухой фитиль

перегорает быстрее, чем меркнет вечер…

Между собакой и волком — ни явь, ни быль…

так — отголосок — последней июльской встречи…

Переживания, что не о чем поговорить —

долгая память — в каком-то другом измеренье —

только собака — в безвременье будет выть…

не оставляя шансов, а лишь сомнение.

Вечером свет расползается и — не ищи —

без вариантов, а лампочка — только повод —

для комара — увидеть, что там, внутри…

и как проживается в комнате — той, в которой,

даже, уже — и призраки не живут…

ночью, во сне — разрозненные воспоминанья,

но и — не более… Лампочки мёртвый круг —

всё, что внутри достойно ещё вниманья.

август 8. 2017 год

* * *

Будка стрелочника выкрашена в песочный цвет,

чтобы с дороги не разглядеть отличия

от окружающего… и лампы неяркий свет —

тоже сливается с выветренным наличником,

как с бесцветной дверью, которая на замке,

когда стрелочник — в город за водкой и провиантом,

когда по дороге пыльной, как по реке,

передвигаются измученные мигранты…

или цыгане… и небо — белёсый холст,

даже, не траченый тучами и облаками —

только столб пыли в нечеловеческий рост,

как обнимающий местность вокруг руками…

или песчинками с пылью — во все глаза,

рот залепляя и, чтобы не слышать — уши…

Стрелочник будку выкрасил и не сказал —

где теперь встретить его одинокую душу.

август 9. 2017 год

* * *

На солнцепёке улица молчалива,

будто бы — жизнь кончается на рассвете…

и торговка зеленью — торопливо

предлагает укроп, петрушку и помидоры в пакете,

и какие-то ягоды. Спрашиваешь — что сколько стоит,

но лишь тишина, указанная на ценнике…

Видимо, вправду сказано, что всё проходит —

как не-дорогая жизнь соплеменников,

выхваченная, обесцвеченная светильником —

из полумрака… выставленная на обозрение,

как на посмешище… водка из холодильника,

не обещающая долгого продолжения…

На солнцепёке… лица почти потеряны —

цвет расплывается, как разжалованная прислуга —

по географии… не выговоренные откровения —

в таком варианте — выглядят, как предательство друга…

или близкого родственника — матери или, скажем — сына,

что в одночасье плавится на солнцепёке —

до собственной тени, которая молчалива,

даже, когда ботинки — и к ней жестоки…

скромная участь… ни слова в свою защиту.

Тень уползает, прячется, хоронится —

в той части города, куда все пути закрыты —

для посторонних, пытаясь с пейзажем слиться,

как с географией, то есть — как с контурной картой-

заданной местности… с глобусом данного города…

На солнцепёке, как в сентябре за партой —

хочется верить в существование облака.

август 10. 2017 год

* * *

Сохранённая ненадолго — жизнь на листе —

пока высыхают чернила и помнит почерк…

но пока не до дна испарилась вода в реке —

есть варианты — не умереть — досрочно…

Не пропасть без ведома Ангелов и Самого,

став только слухом о том, что когда-то было,

чтобы потом безрадостное кино

напоминало всё то, что водою смыло,

не сохранив при этом и пенный след…

лишь чешую русалочью на причале —

для кучерявого мальчика, чей портрет —

как иллюстрация к сказанному вначале.

август 10. 2017 год

* * *

Т. З.

Ты досталась в наследство — подарок… осколок сна,

ласточка, вырвавшаяся из плена

пустого берега, откуда — никто — никогда…

до того не сбегал, даже, не пробовал сделать…

Замурованный заживо — намертво — детский крик,

освобождённый случайным оползнем, камнепадом…

взорванным берегом — с первого дня — старик…

без оправдания… и без того, кто рядом

всё это время вглядывался во тьму

рядом с тобой, кто не говорил — Послушай…

просто смотрел, как будто ему самому —

кто-то другой — замазывал глиной уши…

Не говори ни слова… к чему слова!.. —

клёкот ещё возможного откровенья…

и чем выше к небу возносится голова —

клёкот тише — к чему оглашать селенья —

невозможным стрёкотом связок… шуршаньем крыл.

Вот тебе, ласточка, берег, а вот — дорога —

видимо, больше никто по ней не ходил…

Тише, немного тише… Ещё немного.

август 12. 2017 год

* * *

Глаз в оболочке шлифованного стекла —

не в состоянии определить пропажу

своего хозяина… Беспамятство и смола —

хвойного дерева — доступны ему в пейзаже,

как украшение — не более… Санный след —

от самолёта — сквозь ветки сухих деревьев —

меж облаками — ближе всего — к земле,

чем к небесам… и различим яснее,

чем, сквозь стекло, не выявленная слеза —

капелька сути — в ресницах — не в переплёте…

будто бы кто-то об этом ещё не сказал —

не про слезу младенца — на обороте…

а про простую — житейскую — от беды,

или тоски… глаз меркнет в шлифованном круге…

Хочешь — иди — умойся — глотком воды!..

или умри на берегу — в испуге.

август 12. 2017 год

* * *

Август. Река утопает в зелени и в пыли.

Купальщицы расстроены невниманьем

со стороны спасателей… поводыри

приводят своих хозяев на обмыванье —

перед новой осенью. Месяц голодных мух.

При рассмотрении — видимы только крылья,

что круглосуточно твой раздражают слух —

напоминая, как будто — что все забыли —

чем всё кончается… Время пустых хлопот…

школьных учебников, засоленных помидоров,

чтобы зимой не видеть других забот,

что, как сугробы, выглядывают из-за забора.

Месяц встревоженных женщин и пьяных мужчин —

отпуск кончается — время считать убытки,

клеить билеты к отчёту — все, как один,

что не у всех получается с первой попытки…

Перемещённая к центру система координат

лишь гарантирует факт окончания лета,

но… и не более… В августе, говорят,

тень отделяется от самого предмета.

август 14. 2017 год

* * *

Безымянная набережная в центре большого города,

брошенная строителями на произвол и забвение…

вполне пригодная для прогулок — в любую сторону,

для наблюдения левого берега и солнечного затмения.

Безымянная набережная — из ещё недалёкого прошлого…

даже, камни со стен ещё не осыпались в мёртвую воду…

сохранилась лестница — только сваи слегка подкошены,

а так — вполне пригодная лестница — для перехода —

на другую сторону, чтобы увидеть — как всё это выглядит —

не с высоты полёта, а со стороны — забвения…

с точки зрения — уже навсегда забытого времени —

первостроителями… Услышать бы их откровения —

по этому поводу!.. Что обо всём этом думают…

Как им всем набережная, оставшаяся без имени!..

даже — не набережная — ступеньки бетонные с трубами…

скоро полвека, как рыбаки захватили её…

и уже полвека исчезнувшим с набережной строителям —

у воды не спросишь — куда утекла история —

не та, которая с военными-победителями,

а которыми — после — землица была освоена…

да, так и состарилась… Травой зарастает видимость

и с соседнего берега не разглядеть подробности

происходящего… бересклет, молодая акация, жимолость —

всё достояние, доступное — без лишних сложностей…

без бухгалтерии. Девушка в белом купальнике

пробует по ступенькам — в воду — с бесхозной набережной…

время к полудню… рыбак у ржавого умывальника

чистит рыбу, поглядывая на девушку — бережно,

как на дочку, что давно переехала к северу…

глянешь вокруг — только семейные обстоятельства —

муж на рыбалку, а жена — никогда не верила —

возвращается чистый… и носки выдают предательство…

Безымянная набережная… из случайного автомобиля —

заблудившегося любовника — неразборчиво, тихо музыка —

какого-то автора, о котором давно забыли —

то ли про птицу… то ли про, в неё обернувшегося, суслика…

Прохладный вечер на безымянной набережной…

чайка доклёвывает остатки сгнившего окуня…

Старый рыбак смотрит на солнце и говорит — Ну надо же!.. —

солнце ночью в воде, как будто бабочка в коконе.

август 15. 2017 год

* * *

Смерть твоя — не поодаль, а рядом в соседнем баре,

где такие же полуживые с бесцветными лицами

размышляют о смысле жизни и стеклотаре,

которая, если не бьётся, то точно снится…

и каким-то образом определяет будущее,

как кофейная гуща и косточка мёртвой курицы,

чьи бумажные крылья съедены были за ужином,.

когда всё семейство от удовольствия — жмурится…

Твоя смерть — это вовсе не то, что легко и понято…

это смятые простыни — после того, как выносят

из соседнего бара — на улицу — человека в обуви…

и случается вечность — в августе… или осенью,

после того, как вода с облетевшими листьями —

мутная жижица — в пятнах просроченной памяти…

или в морщинах — разрозненных — будто бы мыслями —

не восполнимыми — точно карманы — руками…

В баре, где смерть, как глаза, из-под каждой тарелочки…

и — не поодаль, а рядом — термометр путает

температуру, как пьяный, с утра уже, стрелочник —

для проходящего — рельсы и шпалы — минутами.

Смерть — это только возможность не броситься с поезда —

прямо под ноги любимой, встречающей литерный —

по расписанию — в августе… или же — осенью,

то есть, когда возвращаются в город родители…

и обещания — снова — звучат безнаказанно —

мама не помнит, а папу с рожденья — не видели…

и объясненья — помесячно — почтой — несвязанно,

чтобы не видеть — воочию — бля!.. — заявителя…

только его отражение в сломанном зеркале —

глянешь, бывало, и видишь, как жизнь обозначила…

смерть — это только всё то, что потом исковеркали —

в баре напротив, где официантка со сдачею —

всё перепутала, скомкала… Скатерть с объедками

или остатками — участь сидящего молча над рюмкою…

или над чашкою — с синими жилками редкими —

старо-фарфоровый мастер с холщёвою сумкою,

где помещаются — все — и слова, и осколочки

от безымянно расколотой чашки фарфоровой…

Смерть — это женщина в баре в переднике — скромная,

что убирает осколки при свете неоновой

лампы в витрине, откуда — ни взгляда, ни шёпота —

только рукою почувствовать — как это выглядит —

смерть в ощущении… Видишь — Не больно, ведь… Больно, ведь!..

там в бухгалтерии что-то напутали с именем…

в баре напротив… Посуда, осколки — не более.

август 16. 2017 год

* * *

В середине августа, когда на исходе терпенье и силы…

и никакого желания плыть на север —

в сторону холода… хотя — уплыл бы, уплыл… Уплыл бы!..

чтобы, хоть ты, в моё существованье поверила…

и не стала плакать — в августе — по потерянному —

мало ли кто к рыбакам попадается в сети!.. —

рыба, и та — до сковородки — временна…

и потому не спрашивает Петра, Андрея ли — заблаговременно.

август 16. 2017 год

* * *

Е. М.

Гортань залеплена песком —

ни слова больше…

хотелось бы пройти тишком,

как враг по Польше…

и смазать утро сентября

зелёной краской —

не в августе, где говорят

всегда с опаской…

с оглядкой на вчерашний день

и — что там дальше…

язык, как баба, дребедень

метёт на площадь —

до Киева… и до сумы —

какие дали!.. —

до вымысла и до тюрьмы —

считай печали —

года — пожизненные дни —

пустяк — работа…

до срока срубленные пни…

наряд — не квота —

на вырубку и… на правёж —

в такие дали —

гляди кого-нибудь найдёшь…

не за медали,

а выкрестом чужой молвы —

гуляй рванина…

вон, родственник — за фунт халвы —

проходит мимо

и не глядит — картавит глаз

чужим наречьем —

теперь — не здесь и не сейчас —

куда-то в вечность —

сказать себе или отцу,

что всё пропало…

река сливается к концу —

ни как попало —

по времени и по судьбе,

как между строчек…

Кукушка шлёт тебе привет

или пророчит —

сколько ещё недолгих дней

в хмельном угаре…

и с каждым часом веселей

срок новый правит,

высчитывает навсегда

порядок чисел —

о чём ещё позавчера —

даже — не мыслил…

Сухой язык не шевелит —

ни мысль, ни слово…

и голова болит, болит!.. —

но от другого —

от судороги бледных дней,

от вспоминанья!

Как продвигается быстрей —

к началу — память!.. —

по скрученным дорогам лет —

по бездорожью —

вот жизнь кончается — привет —

с кривою рожей…

и пересохшая гортань —

песком горячим —

с бумаги собирает дань —

мычит и плачет —

уже не в силах побороть

картавость слова —

чернильного… вот пот, вот кровь —

пиши по новой.

август 19. 2017 год

* * *

Виноградная высохшая лоза

шепелявит ветром, картавит пылью,

отзывается шёпотом на вокзал —

на его гудки… Трепыхает крыльями

над засушенной веткой, над той листвой,

что потом — в салат, в бастурму, в молчанье…

в незаконченный летом — с тобой, со мной —

разговор… в бессмысленное мычанье —

ни во что другое… Молчанье лет —

до конца невысказанное признанье…

Видишь в чём смысл — Вижу… а смысла нет!..

лишь вариант заслуженного наказанья.

В августе — осень ближе, а сны длинней.

Виноградная веточка тоньше, чем раньше — в мае…

птицы — куда-то в сторону — всё быстрей…

В облаке чей-то профиль — не различаем…

Ожидание холода — граница на все замки!

Переселенцы — в очередь на таможню.

Дни — постоянно — становятся коротки,

что в этой части света — совсем несложно —

вполне естественно, как штора во всё окно…

или туман — вдобавок к чугунной туче —

дёрни за ниточку — вот, оно, веретено…

но не раскручивай — лучше так будет! Лучше.

август 20. 2017 год

* * *

Ночь с крыши вытекает в трубы,

совсем как сточная вода,

с листвой и мусором — откуда

на крыше эта ерунда —

весь этот хаос поднебесный —

вода, листва и мусор дней —

кому-нибудь о нём известно?!. —

но шум становится сильней —

безудержней… Вода из крана

и та — не громче — капля, кап —

не важно поздно или рано —

с утра иль вечером… сатрап

секирой яйца отрезает

смотрителю любимых жён…

вода из дома утекает —

сатрап — естественно — взбешён…

раб плачет, жёны причитают —

почти война — кровавый век…

Ночь с крыши тихо утекает —

коты опять спешат наверх.

август 21. 2017 год

* * *

Скрип песка под ногами, как скорлупы о камень…

каменными жерновами зёрнышко, как песчинка —

в пепел, в труху, в названье, скомканное ногами —

это ли не итог, то есть — пейзаж, картинка…

В этом вся суть творения?!. — не распознаешь сразу —

как будто бы лучше не было времени или места…

тронь только пёрышко — и тут же узнаешь правду…

и растворишься — быстро — голосом, словом, жестом

или песчинкой, выветренной до белой пыли —

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 108
печатная A5
от 445