Бесплатный фрагмент - Песня для двоих

Нэнси Лав

«Песня для двоих»

Глава 1

Тихие радости

Весенний вечер в московской трёхкомнатной квартире выдался на удивление тёплым. За окном медленно сгущались сиреневые сумерки, а в гостиной, залитой мягким светом торшера, царил привычный, но оттого не менее драгоценный для Миры хаос.

Два мальчика — Ахилл и Одиссей — носились между диваном и книжным шкафом, размахивая игрушечными мечами. Их звонкий смех эхом отражался от стен, а Мира, сидя на ковре в окружении разбросанных кубиков и плюшевых зверей, то и дело подхватывала то одного, то другого, кружила в воздухе и тут же заботливо ставила на пол, смеясь вместе с ними.

— Мама, ещё! — требовал Ахилл, дёргая её за рукав.

— И мне! — вторил Одиссей, подпрыгивая рядом.

Мира наклонилась, поцеловала каждого в макушку, вдохнула запах детских волос — тёплый, чуть сладковатый, с ноткой детского шампуня. В эти мгновения всё остальное будто растворялось: и нескончаемые дела по дому, и тихая тоска, которую она давно научилась прятать за улыбкой.

— Ладно, герои, пора в ванну! — объявила она, поднимаясь и протягивая руки к сыновьям.

В ванной комнате царил весёлый беспорядок: брызги на зеркале, пена на полу, два голых визжащих мальчика, пытающихся поймать радужные пузыри. Мира терпеливо мыла их, вытирала, укутывала в мягкие полотенца, а потом, уже в пижамах, несла в детскую — читать сказку.

Она устроилась в кресле-качалке, прижав к себе обоих сыновей. Ахилл положил голову ей на плечо, Одиссей устроился у груди. Мира раскрыла потрёпанную книжку — «Маленький принц» — и начала читать, плавно, нараспев, как всегда делала перед сном.

К середине главы оба мальчика уже дремали. Она осторожно переложила их в кроватки, поправила одеяла, поцеловала в щёки. В детской повисла блаженная тишина. Мира постояла у дверей, глядя на спящих детей, и тихо вышла, закрыв за собой дверь.

В гостиной было пусто. Муж, Артём, вернулся с работы полчаса назад — она слышала, как он поставил машину во дворе, поднялся по лестнице, бросил ключи на тумбочку. Сейчас, вероятно, сидел в спальне — смотрел новости или переписывался с сослуживцами.

Мира прошла на кухню, налила себе чашку чая, достала из шкафа любовный роман — потрёпанный томик, который она прятала между кулинарными книгами. Устроилась на диване, закуталась в плед и погрузилась в историю о женщине, которая встретила свою любовь на берегу моря.

Страницы шелестели, а перед глазами разворачивалась чужая, яркая жизнь — с прогулками по набережной, страстными признаниями, долгими взглядами. Мира невольно сравнивала: её дни — стирка, готовка, детские капризы, вечерние разговоры ни о чём. Но в этих строках она находила то, чего так не хватало: ощущение, что кто-то видит её, чувствует, хочет.

Дверь спальни открылась, и в гостиную вошёл Артём. Высокий, широкоплечий, с коротко подстриженными шатенными волосами и пронзительно-синими глазами. Его накачанные руки, оставшиеся от службы в армии, привычно скрестились на груди.

— Опять читаешь эту ерунду? — спросил он, не скрывая лёгкой усмешки.

Мира подняла взгляд, улыбнулась:

— Это просто отдых.

Он подошёл, сел рядом, провёл ладонью по её тёмным волосам, уложенным в аккуратное каре.

— Ты вся в детях, в делах. Когда ты о себе подумаешь?

Его голос звучал мягче, чем обычно, но Мира знала: это прелюдия. Она закрыла книгу, положила её на столик.

— Я устала, Артём.

Он наклонился ближе, коснулся губами её шеи:

— И я устаю каждый день. Но это не значит, что нужно забывать друг о друге.

Мира закрыла глаза. Она не испытывала ни отвращения, ни страсти — только тихую тяжесть. Ей хотелось сказать: «Не сейчас. Дай мне пять минут тишины». Но вместо этого она повернулась к нему, прижалась щекой к его плечу.

— Хорошо. Только ненадолго.

Артём улыбнулся, взял её за руку и повёл в спальню.

За стенами, в детской, тихо сопели Ахилл и Одиссей. В соседней комнате, за закрытой дверью, спали родители Миры, приехавшие на пару дней из пригорода. Квартира жила своей размеренной жизнью, а Мира, лёжа рядом с мужем, думала о том, как странно устроена судьба: у неё есть всё, что принято считать счастьем, — семья, дом, дети. Но где-то глубоко внутри, под слоем обязанностей и привычек, томилась другая она — та, что мечтала о любви, которая не требует жертв, а просто наполняет.

И эта другая она всё ещё верила, что однажды найдёт её.

Глава 2
Сомнения

В просторном зале магазина электроники царил привычный гул: покупатели переходили от витрины к витрине, консультанты оживлённо что-то объясняли, звенели кассовые аппараты. Эрик стоял у стенда с ноутбуками, наблюдая за парой, которая уже двадцать минут колебалась между двумя моделями.

— Ну что, решили? — подошёл к ним менеджер отдела, Денис, с фирменной улыбкой, которую Эрик давно научился распознавать как «готовлюсь дожать».

— Мы ещё думаем… — неуверенно протянула женщина.

— А чего тут думать? — Денис хлопнул по корпусу ноутбука. — Это топовая модель, гарантия три года, рассрочка без процентов. Берёте сейчас — успеваете на акцию. Завтра уже дороже.

Пара переглянулась, вздохнула и кивнула. Денис победно подмигнул Эрику, мол, «вот как надо работать».

Через полчаса, когда покупатели ушли, Денис вызвал Эрика в подсобку.

— Ты чего как неживой? — процедил он, прислонившись к стеллажу с коробками. — План горит, а ты смотришь, как они там размышляют. Надо брать быка за рога!

— Они же люди, — тихо возразил Эрик. — Им нужно время.

— Время?! — Денис рассмеялся. — Время — это деньги. Ты не продаёшь значит ты теряешь. Клиент должен уйти с покупкой, даже если сомневается. Это твоя работа.

— Но если он потом пожалеет…

— Пожалеет — вернётся. А ты пока сиди без премии.

Эрик молчал. Он знал: Денис прав с точки зрения бизнеса. Но каждый раз, когда приходилось давить на клиента, внутри что-то сжималось. Он не хотел быть тем, кто продаёт сомнения.

— Ладно, — вздохнул Денис. — Если ты не готов работать, то…

— Я ухожу, — перебил Эрик.

— Что?

— Увольняюсь.

Денис замер, потом хмыкнул:

— Ну и вали. Слабак.

Вечер накрыл Москву серым туманом. Эрик шёл по улице, сжимая в руке пакет с продуктами — хлеб, молоко, макароны.

Двухкомнатная квартира на окраине встретила его запахом жареной картошки и громким голосом матери.

— Опять поздно? — крикнула она из кухни, не оборачиваясь. — Где деньги?

Эрик молча положил на стол квитанцию об оплате.

— Это всё? — мать резко развернулась. — Опять копейки? Ты с высшим образованием, а как нищий! Почему не можешь найти нормальную работу?

— Мам, я…

— Не оправдывайся! — она швырнула ложку на плиту. — Твой отец тоже вечно ныл, что ему мало платят. А потом сбежал. Теперь ты такой же.

Эрик сжал кулаки. Он знал, что спорить бесполезно. Мать ненавидела мужчин — всех, без исключения. Отец ушёл, когда Эрику было семь, устав от её вечного недовольства. С тех пор мать повторяла: «Мужчины — слабые. Ты тоже слабый».

— Я найду другую работу, — сказал он, стараясь говорить ровно.

— Когда? Через год? Два? — она рассмеялась. — Ты даже квартиру себе снять не можешь. Живёшь за мой счёт.

Он не ответил. Просто ушёл в свою комнату, закрыл дверь и сел на кровать. В тишине слышно было, как за стеной мать громко включает телевизор — так пытается отвлечься от реальности.

Вечером Эрик встретился с Алисой в кафе. Она была яркой, смеющейся, с блеском в глазах — именно в такую он влюбился в неё полгода назад.

— Закажи мне капучино и чизкейк, — попросила она, доставая телефон. — И салат с креветками. Я сегодня голодная.

Эрик кивнул, сделал заказ. Потом ещё один — когда Алиса захотела десерт. Потом — когда она увидела в витрине платье.

— Смотри, какое красивое! — она прижала ткань к груди. — Купишь?

— Алиса, у меня…

— Ой, да ладно, — она надула губы. — Ты же мужчина.

Он расплатился картой. Остаток на счёте ушёл в ноль.

Когда они вышли на улицу, Алиса вдруг остановилась.

— Слушай, — сказала она, глядя куда-то мимо него. — Я думаю, нам надо расстаться.

— Что? Почему?

— Просто… я не вижу будущего. Ты без работы, денег нет. Я хочу стабильности.

Эрик почувствовал, как внутри что-то треснуло.

— Ты же знала, что я уволился.

— Знала. Но думала, ты быстро найдёшь что-то. А ты… — она пожала плечами. — Ты не тот, кого я искала.

Она ушла, оставив его стоять на тротуаре, где мимо спешили люди, а в кармане звенела пустота.

Дома, в темноте своей комнаты, Эрик сидел на краю кровати и смотрел в стену.

— Больше никогда, — прошептал он. — Никогда.

Он вспомнил слова матери: «Ты слабый». Вспомнил ухмылку Дениса. Вспомнил взгляд Алисы — холодный, будто она никогда его не любила.

В голове билась одна мысль: «Я не хочу быть таким. Я не хочу зависеть от кого-то. Я не хочу бояться».

Но страх уже вцепился в него, как когтистая лапа. Страх, что он действительно слаб. Что он не достоин большего.

И всё же где-то глубоко внутри, под слоем боли, тлел крошечный огонёк. Огонёк, который шептал: «Ты сможешь. Ты найдёшь свой путь».

Эрик закрыл глаза. Завтра — новый день.

Глава 3
Первый шаг

Утро выдалось солнечным и бодрым. Мира, одетая в лёгкое бежевое пальто, стояла у ворот детского сада, держа за руки Ахилла и Одиссея. Рядом — её младшая сестра Лиза, с улыбкой наблюдавшая за своей трёхлетней дочкой, которая уже бежала к подружкам на площадке.

— Ну что, герои, ведите себя хорошо! — Мира наклонилась, поправила шарфик Ахиллу и поцеловала обоих в щёки. — Вечером заберу вас.

— Мама, нарисуем тебе дракона! — выкрикнул Одиссей, уже исчезая за дверью.

— Договорились!

Лиза засмеялась:

— Они у тебя как два солнечных зайчика. Никогда не унывают.

— Если бы я могла так же… — тихо добавила Мира, но тут же улыбнулась. — Ладно, пошли. Кофе?

В уютной кофейне неподалёку Лиза заказала капучино, Мира — зелёный чай. Они устроились у окна, наблюдая за прохожими.

— Ты сегодня какая-то задумчивая, — заметила Лиза, помешивая пенку. — Опять Артём?

Мира пожала плечами:

— Нет, всё нормально. Просто… — она замолчала, подбирая слова. — Иногда кажется, что я живу в замкнутом круге. Дети, дом, готовка, уборка. И так каждый день.

— А ты хочешь чего-то другого?

— Хочу работать. — Мира сжала чашку. — Я ведь училась на графического дизайнера. Помнишь? Ещё в универе все говорили, что у меня талант.

— Так в чём проблема? — Лиза наклонилась ближе. — Ты же можешь найти удалёнку. Или подработку.

— Артём считает, что это лишнее. «Дети нуждаются в маме, а деньги есть». Он не понимает, что мне нужно… не деньги. Нужно чувствовать, что я — это не только «мама» и «жена».

Лиза молча взяла её за руку.

— Знаешь, я вчера наткнулась на объявление. Государство запускает бесплатные курсы графического дизайна. Для мам в декрете.

— Курсы? — Мира вскинула глаза. — Где? Когда?

— Старт через неделю. Длится два месяца. Очно, но всего три раза в неделю. Говорят, потом даже помогают с трудоустройством.

Мира замерла, переваривая новость. В груди зашевелилось давно забытое чувство — надежда.

— Это… это же идеально! Но Артём…

— А что Артём? — Лиза усмехнулась. — Это не работа на полный день. Это шанс.

Вечером, пока дети играли в детской, Мира открыла сайт с описанием программы. Всё выглядело серьёзно:

— бесплатные занятия;

— опытные преподаватели;

— сертификат по окончании;

— возможность стажировки;

— помощь в трудоустройстве.

Она набрала в поиске «отзывы о курсах» — люди писали, что программа действительно помогает перезапустить карьеру.

— Что ты там смотришь? — Артём вошёл в комнату, вытирая руки полотенцем.

— Вот… — Мира развернула экран. — Есть курсы. Для мам. Я могла бы ходить три раза в неделю, всего на пару часов.

Артём нахмурился:

— Опять про работу? Мира, у нас всё есть. Зачем тебе это?

— Мне нужно… — она запнулась, но продолжила твёрдо: — Нужно чувствовать, что я не только домохозяйка. Я хочу попробовать. Это всего два месяца.

Он помолчал, потом вздохнул:

— Ладно. Но если дети начнут капризничать или тебе будет тяжело — сразу бросаешь.

Мира кивнула, сдерживая улыбку.

— Спасибо.

Через неделю она стояла у дверей аудитории, сжимая в руках блокнот и карандаш. Сердце колотилось, как перед прыжком в воду.

В комнате уже сидели несколько женщин — кто-то постарше, кто-то её ровесница. У всех — похожие истории: декрет, рутина, желание вернуться к себе.

Преподаватель, мужчина лет сорока с дружелюбной улыбкой, начал вводную лекцию:

— Добро пожаловать! Сегодня мы начинаем путь, который может изменить вашу жизнь. Помните: дизайн — это не просто картинки. Это язык, на котором вы можете рассказать свою историю.

Мира открыла блокнот, провела пальцем по чистой странице.

Моя история… — подумала она. — Наконец-то я смогу её рассказать.

И, впервые за долгое время, почувствовала, как внутри разгорается огонь — тот самый, который она так долго прятала за улыбкой.

Глава 4
Точка отсчёта

Эрик сидел за обшарпанным столом в своей комнате, экран ноутбука мерцал в полумраке. Часы показывали 23:47, а перед ним — десятки открытых вкладок с вакансиями. «Менеджер по продажам», «Консультант», «Оператор колл-центра»… Только туда он может устроиться без опыта и специального образования.

Он провёл рукой по лицу, чувствуя усталость, въевшуюся глубже кожи. После увольнения из магазина и разрыва с Алисой неделя превратилась в череду безрезультатных поисков. Кошелёк пуст, а счёт в банке нулевой.

На очередном сайте, уже почти закрывая вкладку, он заметил баннер:

«Бесплатные курсы графического дизайна для безработных. Государственная программа. Старт через неделю».

Эрик замер. Графический дизайн. То, о чём он мечтал ещё со времён экономического универа, то, что откладывал «на потом», боясь не справиться.

Он кликнул по ссылке. Условия:

— бесплатные занятия;

— опытные преподаватели;

— сертификат по окончании;

— возможность стажировки;

— помощь в трудоустройстве.

В груди что-то дрогнуло. Это был шанс — хрупкий, но реальный. Он заполнил заявку, отправил, закрыл ноутбук и откинулся на спинку стула. Впервые за долгое время появилась мысль: «Может, всё не зря?»

Следующая неделя превратилась в гонку за копейками. Курс находился далеко, а денег на проездной не было. Эрик обзвонил старых знакомых, предложил подработку — развезти листовки, помочь с переездом, — но везде слышал одно: «Сейчас туго, прости».

Единственный друг, с кем он ещё общался после того, как бросил пить и курить, — Макс — встретил его в кафе.

— Слушай, — начал Эрик, стараясь говорить ровно, — можешь одолжить до зарплаты? Тысяч пять. Верну, как только…

— Эри, — перебил Макс, глядя в сторону, — я сам в долгах. Ты же знаешь, я у тебя в прошлом месяце брал. Так и не отдал.

Эрик кивнул. Ничего нового.

— Понял. Извини за вопрос.

Макс хотел что-то добавить, но Эрик уже встал.

В банке ему одобрили небольшой кредит — ровно на проездной и пару недель скромной жизни. Он не стал брать больше. Не хотел, чтобы мать узнала. Она бы сказала: «Опять ты не можешь сам. Как отец».

Он подписал документы, получил карту, вышел на улицу. Ветер ударил в лицо, но Эрик почувстовал снова надежду.

«Я справлюсь. Без них».

Аудитория была полна. Женщины и мужчины разного возраста, с похожими историями в глазах: кто-то после декрета, кто-то — после увольнения, кто-то, как Эрик, — просто потерявший веру в себя.

Преподаватель, мужчина лет сорока, начал лекцию:

— Дизайн — это не просто картинки. Это язык. И сегодня вы начинаете его изучать.

Эрик достал блокнот, карандаш. Огляделся.

И замер

В третьем ряду, у окна, сидела она.

Мира

Её чёрные волосы были аккуратно уложены в каре, карие глаза — внимательные, сосредоточенные, тёплые. Она что-то записывала, слегка наклонив голову, и в этом жесте было что-то до боли знакомое — будто он видел её раньше, но не мог вспомнить где.

Он отвернулся.

Нет. Не время.

Он не искал знакомств. Не хотел снова чувствовать боль, снова зависеть от кого-то. Он пришёл сюда за одним — научиться. Выжить. Доказать себе, что он не слабак.

Но когда преподаватель попросил всех разбиться на пары для первого задания, взгляд Эрика снова невольно скользнул к ней.

Мира подняла глаза, будто почувствовав его взгляд. На секунду их взгляды встретились.

Она улыбнулась.

Он резко отвернулся.

Держи дистанцию, — приказал он себе. — Это не про чувства. Это про будущее.

Глава 5
Игра в клиента и дизайнера

Аудитория наполнилась приглушённым гулом: участники курсов переговаривались, раскладывали блокноты, настраивали компьютеры. Преподаватель, Сергей Иванович, стоял у доски, терпеливо дожидаясь тишины.

— Сегодня мы разберём ключевую вещь: отношения дизайнера и клиента. Это не просто заказ и исполнение. Это диалог, где важно слышать друг друга, но не терять себя.

Он разделил группу на пары — по принципу «кто ближе». Мира оглянулась, заметила Эрика у дальней стены и невольно улыбнулась. Ей хотелось работать с ним: в его сосредоточенном взгляде, в сдержанной манере, чёрной одежде на стройном теле было что-то притягательное.

Она подошла к нему тихо:

— Давай вместе?

Эрик перевёл взгляд с преподавателя на неё, на долю секунды замер, потом резко мотнул головой:

— Нет. Я… уже договорился.

Не глядя на неё, он отошёл к парню, стоявшему в самом углу аудитории. Тот кивнул, будто ждал именно его.

Мира осталась на месте, чувствуя, как внутри что-то оборвалось. «Глупо. Он даже не знает меня».

К ней подошёл высокий мужчина с дружелюбной улыбкой:

— Меня зовут Денис. Давай попробуем?

Она кивнула. Денис оказался лёгким в общении, с чувством юмора. Они быстро распределили роли: сначала он — клиент, она — дизайнер. Он «заказывал» логотип для воображаемой кофейни, она рисовала эскизы в блокноте. Потом менялись местами.

Эрику досталась молодая женщина, Марина, — активная, говорливая. Она сразу взяла инициативу в свои руки:

— Я хочу, чтобы ты представил, что ты — владелец книжного магазина. А я — дизайнер, которая должна сделать тебе обложку для буклета.

Он кивнул, пытаясь сосредоточиться, но мысли то и дело возвращались к Мире. Он слышал как она смеялась над какой-то шуткой Дениса. Видел как легко двигалась, рисуя на листе.

Когда объявили перерыв, Эрик направился к кофейному автомату. В голове шумело от новой информации, руки слегка дрожали — то ли от усталости, то ли от напряжения.

Он вставил карту, выбрал «эспрессо», нажал кнопку. В этот момент за спиной раздался тихий голос:

— Это правда, что тебя зовут Эрик?

Он обернулся. Мира стояла в шаге от него, слегка смущённая, но с любопытством в глазах.

— Да, — коротко ответил он, чувствуя, как в груди что-то сжалось.

— Красивое имя. Редкое. Ты знал, что оно означает «вечный правитель»?

Он пожал плечами:

— Никогда задумывался.

Она улыбнулась, и ему вдруг стало жарко.

— А ты давно рисуешь? — продолжила она. — Я заметила, как ты смотришь на эскизы. У тебя взгляд… внимательный.

Он хотел ответить, но автомат громко щёлкнул, выдавая стаканчик. Эрик взял его, сделал глоток, обжигаясь.

— С детства. Но никогда не думал, что буду этим зарабатывать.

— А сейчас думаешь?

Он посмотрел ей в глаза. В них было что-то, от чего внутри всё переворачивалось: искренность, интерес, тепло.

— Пока не знаю.

Она хотела сказать что-то ещё, но из аудитории донёсся голос преподавателя:

— Все по местам! Продолжаем!

Мира кивнула ему, будто обещая продолжить разговор позже, и вернулась к своему столу.

Когда занятие возобновилось, Эрик никак не мог сосредоточиться. Мысли то и дело возвращались к тому мгновению у автомата: её голос, её взгляд, её вопросы. Ему хотелось снова услышать её голос с хрипотцой, узнать, почему она решила подойти именно к нему, о чём думает, когда рисует.

И Мире не хватало его. Не хватало той молчаливой глубины, которую она уловила в его глазах. Ей казалось, что за его сдержанностью скрывается целая вселенная — и ей хотелось её исследовать.

Они сидели в разных концах аудитории, но между ними словно протянулась невидимая нить — тонкая, дрожащая, но ощутимая.

И каждый из них понимал: это не просто курсы. Это начало чего-то, что они пока не решаются назвать.

Глава 6
Между притяжением и страхом

Дни на курсах складывались в единый поток: лекции, практические задания, короткие перерывы. Для Эрика это стало почти ритуалом — приходить раньше всех, раскладывать блокнот и карандаш, включать компьютер и погружаться в работу, будто за экраном можно было спрятаться от всего мира.

Он учился с одержимостью. В перерывах не болтал с одногруппниками, не листал соцсети — раскрывал выданное пособие по графическому дизайну, вчитывался в термины, выписывал схемы. Пальцы то и дело рисовали на полях абстрактные узоры — линии, геометрические фигуры, силуэты, которые потом превращались в эскизы.

Преподаватель не раз отмечал его:

— Эрик, у тебя системное мышление. Ты видишь структуру там, где другие видят хаос.

Эрик лишь кивал, не поднимая глаз. Он знал: это шанс. Единственный шанс доказать себе, что он не «слабак», как назвал его бывший начальник, не «бесполезный», как говорила мать.

Но главное — он знал, что в аудитории всегда есть она.

Мира, напротив, жила этими занятиями ярко и открыто. Она смеялась над шутками Дениса, помогала соседке разобраться с программой, обсуждала с преподавателем цветовые палитры. Её энергия притягивала людей — к концу второй недели почти все в группе знали: Мира умеет слушать, подбадривать и находить общий язык с любым.

И всё это время она искала его.

Она замечала, как Эрик садится в дальнем углу, как быстро уходит на перерывы, как избегает взглядов. Но каждый раз, когда он всё же оказывался рядом — случайно, на пару секунд, — она ловила в его глазах что-то неуловимое: интерес, смятение, страх.

«Он боится», — поняла она однажды. — «Но почему?»

Однажды после лекции преподаватель дал задание — создать логотип для воображаемого кафе, используя только три цвета и геометрические формы.

Мира намеренно подошла к Эрику:

— Можно посмотреть, что ты придумал?

Он резко свернул окно.

— Пока нечего смотреть.

— Но мы же должны обсуждать идеи…

— Я работаю один.

Она отступила, но не сдалась. На следующем занятии она «случайно» села рядом, положив на стол свой эскиз — абстрактную композицию из кругов и линий.

— Что думаешь? — спросила она, будто невзначай.

Эрик мельком взглянул, затем, вопреки себе, задержал взгляд.

— Здесь слишком много хаоса. Нужно задать ритм.

— А как?

— Вот… — он потянулся к её листу, взял карандаш и провёл несколько чётких линий, превращая беспорядочные фигуры в гармоничную композицию.

Их пальцы на секунду соприкоснулись.

Оба замерли.

Эрик отдёрнул руку, будто обжёгся.

— Прости.

— Нет, это… красиво, — тихо сказала Мира. — Спасибо.

Он не ответил. Собрал вещи и ушёл к окну, где никто не мешал ему быть одному.

Позже, когда группа собралась на чаепитие в холле, Мира заметила, как Эрик стоит в стороне, наблюдая за всеми, но не присоединяясь.

— Почему ты не идёшь к нам? — подошла она.

— Не люблю шум.

— Но ведь это просто чай.

— Чай — это просто чай, — он усмехнулся, впервые за долгое время глядя ей прямо в глаза. — А когда вокруг люди — это уже не просто.

Она хотела спросить, что он имеет в виду, но он уже отворачивался.

— Подожди, — она коснулась его рукава. — Ты… ты всегда такой серьёзный. Почему?

Он замер.

— Потому что дизайн для меня — не развлечение.

Это было больше, чем он хотел сказать. Больше, чем собирался.

И Мира поняла: за его холодностью — не равнодушие. За его дистанцией — страх.

Дома, лёжа на кровати, Эрик перебирал в памяти их короткие диалоги. Её голос, её взгляд, её настойчивость.

«Она не сдаётся. Почему?»

Он знал ответ: потому что она видит то, чего он сам в себе не видит.

А Мира, сидя у окна, думала о нём. О том, как он рисует, как говорит, как избегает её, но при этом каждый раз смотрит чуть дольше, чем нужно.

«Он не хочет быть один. Просто боится признать это».

Они оба знали: между ними растёт что-то неосязаемое — но пока ни один не решался назвать это вслух.

Глава 7
Признание без слов

Дни на курсах текли своим чередом, но для Эрика всё изменилось. Он больше не мог отрицать: он влюблён. Безнадёжно, отчаянно, вопреки всем внутренним запретам. Каждый раз, видя Миру — её улыбку, лёгкость, с которой она общалась с окружающими, — он чувствовал, как сердце пропускает удар.

И всё же он держался в стороне.

На переменах Мира, Денис и Марина собирались вместе — смеялись, обсуждали задания, строили планы на будущее. Мира то и дело оглядывалась на Эрика, пытаясь поймать его взгляд.

— Эрик, иди к нам! — однажды позвала она.

Он замер, будто не сразу понял, что обращаются к нему.

— Я… занят.

— Чем? — Марина улыбнулась. — Ты же просто стоишь.

— Я работаю мысленно.

Он отошёл к окну, чувствуя, как внутри всё сжимается. «Зачем ты так? — шептал внутренний голос. — Она же просто хочет быть рядом».

Но страх был сильнее. Страх, что, позволив себе приблизиться, он снова почувствует боль. Страх, что она увидит его слабость. Страх, что он не достоин её света.

Однажды после занятия преподаватель дал задание: создать логотип для благотворительного фонда, используя только два цвета и минимум деталей.

Мира подошла к Эрику, держа в руках набросок.

— Посмотри, пожалуйста. Я не уверена, что это работает.

Он взглянул на её эскиз — простые линии, но в них было что-то трогательное.

— Здесь слишком много пустоты, — сказал он, сам не ожидая, что заговорит.

— А как исправить?

— Добавить… вот так.

Он взял карандаш и провёл несколько чётких линий, превращая её набросок в законченную композицию. Их пальцы снова соприкоснулись — на секунду, но этого хватило, чтобы оба замерли.

— Спасибо, — тихо сказала Мира. — У тебя талант видеть то, чего не вижу я.

Эрик хотел ответить, но Денис уже подходил к ним:

— О, вы работаете вместе? Отлично! Давайте все обсудим — у меня тоже есть идеи.

Мир вокруг снова наполнился голосами, смехом, движением. Эрик отступил на шаг, но теперь уже не так резко.

Дома, лёжа в темноте, Эрик перебирал в памяти её слова: «У тебя талант видеть то, чего не вижу я».

«А ты видишь то, чего не вижу я, — подумал он. — Ты видишь меня».

Он понял, что бемполезно убегать, ведь то чего он больше всего боялся уже произошло — он влюбён. Надо менять тактику: лучше её узнать, чтобы иллюзия пропала вместе с любовью.

На следующий учебный день, когда группа собралась в аудитории, Эрик подошёл к их столику.

— Можно… присоединиться? — спросил он, глядя на Миру.

Она улыбнулась так ярко, что у него перехватило дыхание.

— Конечно! Мы как раз обсуждали цветовую гамму для проекта.

Денис и Марина переглянулись, но не стали мешать. Эрик сел рядом с Мирой, открыл блокнот, и не избегал больше её вопросов, а задавал их сам.

Они начали обсуждать идеи, и постепенно разговор стал легче, естественнее. Эрик даже позволил себе улыбнуться, когда Мира пошутила о том, как её сыновья пытались «помочь» ей с эскизами.

— Они нарисовали дракона с крыльями бабочки, — смеясь, рассказывала она. — Сказали, что это «самый красивый дракон в мире».

— Звучит… оригинально, — кивнул Эрик, и в его голосе не было ни тени прежней холодности.

Когда занятие закончилось, Мира задержалась у дверей, будто ждала его.

— Ты сегодня был… другим, — сказала она, глядя ему в глаза.

— Другим?

— Более открытым. Мне понравилось.

Эрик не знал, что ответить. В горле стоял ком.

— Я просто… пытался.

— Это уже много.

Она улыбнулась и пошла к выходу, оставив его стоять в полумраке коридора.

А он стоял и понимал: время есть чтобы узнать о её недостатках.

И он очень хочет быть рядом. Но должен убить любовь, что чувствовать себя в безопасности.

Глава 8
Поездка в автобусе

После очередного занятия группа привычно собралась у выхода. Денис с Мариной, как всегда, оживлённо переговаривались, Мира стояла чуть в стороне, наблюдая за ними с тёплой улыбкой.

— Пойдём? — Денис кивнул в сторону остановки.

— Да, конечно, — Марина подхватила сумку.

Мира заметила Эрика, который медлил у дверей, будто искал повод задержаться. Она глубоко вдохнула, собираясь с духом, и окликнула его:

— Эрик, пойдёшь с нами?

Он замер, поднял глаза. В них мелькнуло что-то неуловимое — то ли страх, то ли надежда.

— Хорошо, — коротко ответил он и шагнул к группе.

Четверо шли по весеннему городу, где воздух уже наполнился запахом пробуждающейся зелени. Денис и Марина болтали о предстоящих проектах, смеялись над какими-то общими шутками. Мира шла рядом с Эриком, стараясь не смотреть на него слишком пристально, но чувствуя, как внутри всё трепещет.

— Ты сегодня хорошо работал на занятии, — сказала она, подбирая слова. — Твой макет логотипа выглядел очень стильно.

— Применял знания, — пробормотал он, глядя себе под ноги.

— Нет, это талант. Ты видишь композицию иначе, чем другие.

Эрик промолчал, но Мира заметила, как его пальцы слегка сжали ручку сумки.

На остановке Денис и Марина сели в свой автобус, а Мира с Эриком остались ждать следующий.

— Нам туда, — указала она на приближающийся автобус.

Салон был полупустым. Они заняли два места у окна. Автобус тронулся, слегка качнувшись, и Мира, будто случайно, коснулась рукой его локтя. Эрик вздрогнул, но не отстранился.

Она заговорила — легко, непринуждённо, словно боялась, что молчание разрушит хрупкую близость:

— Знаешь, я обожаю весну. В это время моя квартира наполняется светом. Дети открывают окно, и в доме пахнет цветами.

Эрик слушал, не перебивая. Его взгляд скользил по её лицу — по мягким чертам лица, по улыбке, по блеску глаз.

— Ахилл и Одиссей обожают рисовать. Иногда я нахожу их «шедевры» под подушкой или приклеенными к холодильнику. Один раз они раскрасили обои в гостиной, — она рассмеялась. — Но я не стала ругать. Это же их творчество.

Эрик улыбнулся — едва заметно, но искренне.

— Наверное, они очень счастливые дети.

— Думаю, да. Я стараюсь, чтобы у них было детство, полное радости.

Автобус резко затормозил, и Мира невольно придвинулась к нему. На пару секунд её рука прижалась к его руке. Он не отстранился.

— А ты… — она запнулась, подбирая вопрос. — У тебя есть место, которое ты считаешь домом?

Эрик задумался.

— Дом — это не стены. Это… ощущение. Когда ты знаешь, что тебя ждут.

Мира посмотрела на него, и в её взгляде было что-то очень тёплое, почти нежное.

— Понимаю.

Они замолчали, но тишина больше не казалась неловкой.

Автобус приближался к станции метро.

— Мне здесь выходить, — сказала Мира, поднимаясь.

— Я провожу, — неожиданно для себя произнёс Эрик.

Она улыбнулась.

Они стояли у входа в метро. Она закурила и просила подождать её.

— Спасибо, что пошёл с нами, — тихо сказала Мира. — Мне было приятно.

— Мне тоже, — он посмотрел ей в глаза. — Давно так… спокойно не было.

Эрик вспомнил про новую тактику.

— Как ты выбрала имена своим деткам?

— Люблю греческую мифологию, — произнесла она, разглядывая его лицо.

Мира старалась курить как можно медленнее, чтобы дольше быть с Эриком. Она много говорила о детях и своём доме, а Эрик слушал внимательно и задавал больше вопросов. Он думал, что смотрит на неё сосредоточенно, а Мира видела, что он смотрел на неё как на мечту.

— Пока, — она шагнула в подземку.

— До завтра, — ответил он.

Она спустилась и села в поезд. Сияя с ним, она потухла в одиночестве.

В голове звучало её имя — Эрик.

Она поняла, что он даёт ей те чувства о которых она мечтала всю жизнь.

Ей хотелось быть с ним всегда.

Глава 9
Между реальностью и мечтой

Мира заехала за детьми в детский сад ровно в 18:00 — как всегда, минута в минуту. Ахилл и Одиссей, завидев её у ворот, с визгом бросились навстречу.

— Мама! Мы сегодня строили замок! — выкрикнул Ахилл, хватая её за руку.

— А я нарисовал дракона с крыльями бабочки! — добавил Одиссей, размахивая листком бумаги.

— Покажете мне? — улыбнулась Мира, присаживаясь на корточки, чтобы рассмотреть их творения.

По дороге домой дети без умолку рассказывали о своих приключениях: кто с кем играл, что давали на обед, как воспитательница хвалила их за аккуратность. Мира слушала, кивала, задавала вопросы — и в эти мгновения чувствовала, как внутри разливается тепло. Это был её мир: простой, настоящий, наполненный смехом и детскими голосами.

В квартире она привычно помогла детям переодеться, сама сменила блузку на мягкий домашний свитер, поставила на плиту кастрюлю с супом. Пока варилась еда, включила детям мультики — они тут же устроились на диване, заворожённо глядя на экран.

Мира налила себе чай, присела за стол и невольно задумалась. В голове всплыл образ Эрика — его сдержанная улыбка, внимательный взгляд, неловкие, но искренние попытки включиться в разговор. Она представила, как он сидит за этим же столом, как дети показывают ему свои рисунки, как он пытается что-то нарисовать в ответ, а они смеются, потому что у него «не так красиво, как у мамы».

Она улыбнулась своим мыслям, но тут же одёрнула себя. «Это просто фантазии. У тебя есть муж. У тебя есть семья».

Когда суп был готов, а дети, наскоро поев, убежали играть, в прихожей раздался звук открывающейся двери. Артём вернулся с работы.

Он прошёл на кухню, обнял её сзади, прижался щекой к плечу.

— Я соскучился, — прошептал он, проводя рукой по её талии.

Мира молча отстранилась.

— Дети ждут тебя. Поговори с ними перед сном.

— Потом, — он потянул её к себе. — Давай сначала…

— Нет, давай уложим их спать.

Она вздохнула. Этот диалог повторялся почти каждый вечер. Для Артёма секс был способом расслабиться, получить удовольствие, забыть о работе. Для неё — ещё одной обязанностью, которую нужно выполнить, не испытывая ни желания, ни раздражения. Они уложили детей спать и пошли в свою спальню.

— Только если ты помолчишь, — тихо сказала она.

— Что?

— Просто… не говори ничего.

Он удивлённо посмотрел на неё, но кивнул.

Пока Артём был рядом, Мира закрыла глаза. В темноте перед ней возник образ Эрика. Она представила, что это его руки касаются её кожи, что это он смотрит на неё так, будто видит впервые — и будто не может насмотреться. Она представила его тихий голос, его осторожные, почти робкие движения, его бархатный голос.

В этот момент она почувствовала то, чего давно не испытывала: лёгкое, почти забытое волнение. Не обязанность. Не долг. А что-то, похожее на желание.

Но когда всё закончилось, она открыла глаза — и реальность вернулась. Артём уже ушёл в ванную, а она осталась сидеть на краю кровати, глядя в пустоту.

Позже Артём тоже уснул, а Мира вышла на кухню. Налила себе стакан воды, села у окна. За стеклом — тёмный двор, редкие огни фонарей.

Она думала об Эрике. О том, как он слушает её, не перебивая. Как он смотрит, будто пытается разгадать её. Как он боится приблизиться — и всё же приближается.

«А что, если…» — начала она мысль и тут же оборвала её.

У неё есть муж. Есть дети. Есть дом.

А Эрик… Эрик — это просто мечта.

Или нет?

Глава 10
Между строк

Эрик сидел за столом, склонившись над эскизом. Экран ноутбука отбрасывал холодный свет на его уставшее лицо. Перед ним — задание: разработать фирменный стиль для небольшого книжного магазина. Линии, шрифты, цветовые сочетания… Он знал, как это сделать. Но мысли раз за разом ускользали.

А взаимно ли это?

Вопрос крутился в голове, как заевшая пластинка. Он вспоминал её улыбку, её взгляд, её попытки заговорить с ним. Но что, если это просто вежливость? Доброта? Привычка быть открытой со всеми?

«Никто никогда не любил меня по-настоящему», — подумал он, и эта мысль, привычная, как старая рана, снова обожгла изнутри. Отец ушёл. Мать… её любовь всегда была условной: «Пока ты делаешь, как я сказала». Друзья? Они появлялись и исчезали, как тени. Даже Алиса — и та выбрала стабильность, а не его.

А Мира…

Он представил её рядом — её смех, её руки, её голос. И тут же одёрнул себя. Даже если она чувствует что-то — мы не сможем быть вместе. У неё семья. Дети. Муж. А у меня… ничего.

Чтобы не думать о этом, он погружался в задания. Чертил, стирал, переделывал. Открывал учебники, читал статьи, смотрел видеоуроки. Часы текли незаметно. За окном давно стемнело, а он всё сидел, будто пытаясь утомить себя настолько, чтобы уснуть без снов.

— Опять за компьютером? — голос матери прорвался сквозь наушники.

Он не ответил.

— Э-э-рик! — она подошла ближе, скрестив руки на груди. — Ты когда работать собираешься? Курсы — это хорошо, но на жизнь ими не заработаешь.

— Я работаю.

— Это не работа. Работа — это когда деньги приносят. А ты сидишь тут, рисуешь свои каракули…

Он промолчал, глядя в экран.

— Вот у Лены сын уже квартиру купил. А у Тани — двое детей, и муж надёжный. А ты? — она вздохнула. — 25 лет, а всё как мальчик. Ни работы, ни семьи, ни толку.

Он сжал карандаш так, что костяшки побелели. Опять. Всегда одно и то же.

— Мам, я…

— Что? Что ты? — её голос стал резче. — Опять будешь говорить, что «ищешь себя»? Ты уже десять лет себя ищешь! Другие в твои годы…

Она не закончила фразу. Просто развернулась и ушла на кухню, громко хлопнув дверью.

Эрик откинулся на спинку стула. В ушах ещё звучали её слова: «Ни работы, ни семьи, ни толку».

Он знал: она не со зла. Она просто не понимала. Не могла понять. Для неё любовь — это контроль. Забота — это требования. Счастье — это соответствие шаблону.

А он… он хотел другого. Хотел чувствовать. Хотел быть увиденным. Хотел, чтобы кто-то сказал: «Ты важен. Ты — это ты, и этого достаточно».

Мира

Её образ снова возник перед глазами. Он вспомнил, как она смотрела на него в автобусе — не с жалостью, не с осуждением, а с интересом. С теплом.

«А если она чувствует то же?»

Но тут же пришла другая мысль: Даже если да — что дальше? Она замужем. У неё дети. А я? Я — никто.

Часы показывали 2:17. Эрик закрыл ноутбук. В квартире было тихо. Мать давно спала.

Он подошёл к окну. Улица внизу была пустынна. Фонари отбрасывали длинные тени.

Что делать?

Бежать? Остаться? Попробовать?

Он не знал.

Всю жизнь он чувствовал желание сбежать, но не знал куда.

Но с ней он хотел остаться.

Глава 11
Смена ролей

Эрик вошёл в аудиторию чуть раньше начала занятия — привычка, выработавшаяся за последние недели. В углу уже сидели Марина и Денис, оживлённо переговариваясь. Мира стояла у окна, листая блокнот.

Он глубоко вдохнул, прогоняя неловкое волнение, и направился к группе.

— Привет всем, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Марина тут же подняла глаза, расплылась в широкой улыбке:

— Эрик! Привет! Как дела? Ты уже посмотрел тот урок по композиции, что я скидывала? Там такой крутой приём с контрастом…

Денис хлопнул его по плечу, дружески, без лишних слов.

— Здорово, что ты пришёл пораньше. Можем до начала обсудить мой макет?

Эрик кивнул, начал что-то отвечать, но тут же замолчал.

Мира не обернулась.

Она продолжала листать блокнот, будто не слышала его приветствия. Её пальцы нервно перелистывали страницы, взгляд был устремлён куда-то вдаль, за оконное стекло.

Он замер.

Она не просто не ответила. Она даже не посмотрела.

Внутри что-то оборвалось — тихо, но ощутимо. Как нить, которую долго натягивали, а теперь резко отпустили.

— Мира? — не удержался он.

Она наконец повернулась. Мельком взглянула, едва заметно кивнула:

— Привет.

И снова уткнулась в блокнот.

Это «привет» было другим. Не таким, как раньше. Без тепла. Без вопроса в глазах. Без того едва уловимого интереса, который он научился ловить в последние дни.

Эрик отошёл к своему месту, чувствуя, как в груди разрастается тяжесть. Он достал ноутбук, открыл файл с заданием, но буквы расплывались перед глазами.

Почему?

Что изменилось? Что он сделал не так? Или, может, она просто передумала? Перестала видеть в нём кого-то, кто заслуживает внимания?

Он украдкой взглянул на неё. Она теперь разговаривала с Мариной, смеялась над чем-то, жестикулировала. Живая, яркая, настоящая. Но не для него.

— Ты в порядке? — тихо спросил Денис, наклонившись к нему.

— Да, — машинально ответил Эрик. — Всё нормально.

Но «нормально» не было.

Когда преподаватель завершил лекцию, группа начала расходиться. Марина что-то весело рассказывала Денису, он смеялся, отвечая. Мира уже направлялась к выходу, не оглядываясь.

Эрик хотел окликнуть её. Хотел спросить, что случилось. Хотел просто сказать: «Мне важно, чтобы ты снова смотрела на меня так, как раньше».

Но не смог.

Он стоял, глядя, как она исчезает в коридоре, и чувствовал, как внутри что-то ломается.

Если это конец — пусть будет конец, — подумал он. — Но почему так больно?

Глава 12
Тихие слёзы

Дом наконец погрузился в тишину. Дети давно спали, убаюканные сказкой и тёплым одеялом. Артём, после исполнения супружеского долга, почти мгновенно уснул. Мира стояла в темноте спальни, прислушиваясь к размеренному дыханию мужа, а потом тихо, стараясь не скрипнуть половицей, вышла в коридор.

На кухне она включила лишь маленький ночник над раковиной — тусклый свет, не тревожащий ночь. Опустилась на стул, обхватила себя руками, будто пытаясь удержать то, что рвалось наружу.

И тогда — без звука, без всхлипов — по её щекам потекли слёзы.

Она больше не могла отрицать.

Я влюблена

Не в мужа. Не в прошлое. А в Эрика — в его молчаливую внимательность, в его осторожные взгляды, в то, как он слушал её, будто каждое слово было важно. В то, как он боялся приблизиться, но всё же приближался.

Но вместе с этим признанием пришла и другая мысль — острая, беспощадная:

Я не могу быть с ним.

У неё есть семья. Дети. Обязанности. Долг. Всё то, что она сама выбрала, сама построила, сама оберегала. И разрушить это — значит разрушить их мир. Мир Ахилла и Одиссея. Мир, в котором они чувствуют себя защищёнными.

Слёзы текли, а перед глазами всплывали картины прошлого.

Мужчины, которые когда-то кружились вокруг неё: комплименты, улыбки, прикосновения — и всегда одно и то же. Желание, а не любовь. Они видели её красоту, её мягкость, её готовность дарить тепло — но никто не видел её. Настоящую. С мечтами, страхами, с желанием быть не просто украшением, а кем-то важным.

А потом появился Артём.

Он не говорил красивых слов. Не дарил цветов. Но он сказал: «Я хочу семью. Хочу детей. Ты подходишь».

Это звучало не как признание в любви, а как взвешенное решение. Но Мира согласилась. Потому что устала ждать. Потому что хотела детей. Потому что верила: если есть брак, будет и любовь.

Но любви не случилось.

Был долг. Была привычка. Была благодарность за стабильность. Но не любовь.

Теперь же, сидя в полумраке кухни, она понимала:

Вот она. Любовь.

Настоящая. Та, от которой замирает сердце, когда он просто смотрит на тебя. Та, от которой хочется стать лучше. Та, ради которой хочется рискнуть.

Но рискнуть — значит потерять всё остальное.

Её разрывало на части.

Одна половина кричала: «Беги к нему! Ты заслуживаешь счастья!»

Другая шептала: «Ты не можешь. Ты мать. Ты жена. Ты не имеешь права».

Слёзы капали на стол, оставляя тёмные пятна на деревянной поверхности. Она не вытирала их — просто сидела, позволяя боли выйти наружу.

За окном медленно светлело небо. Где-то вдалеке проехала машина, нарушив ночную тишину.

Мира глубоко вдохнула, провела ладонями по лицу, стирая следы слёз.

Она знала, что завтра будет так же, как вчера.

Поднимет детей. Приготовит завтрак. Улыбнётся мужу. Пойдёт на курсы. Будет говорить с Денисом и Мариной. Будет видеть Эрика.

И каждый раз, встречая его взгляд, будет чувствовать, как сердце сжимается от боли и нежности.

Потому что любовь пришла.

Но она не может ей поддаться.

Глава 13
Игра в сближение

Аудитория наполнилась привычным гулом: кто-то разворачивал эскизы, кто-то настраивал ноутбук, кто-то перебрасывался шутками с соседями. Эрик занял своё место у окна, машинально провёл пальцем по краю стола — и тут же поднял глаза.

Мира вошла.

Она двигалась спокойно, почти неторопливо, с той особой собранностью, которую Эрик давно научился замечать. На секунду задержала взгляд на группе, кивнула Денису и Марине — и только потом, будто невзначай, скользнула взглядом по Эрику. Ни улыбки. Ни вопроса в глазах. Только короткое: «Привет».

Он сжал пальцы под столом. Так же, как я когда-то.

Эрик долго думал, как быть. Бежать? Оставаться? Делать вид, что ничего не произошло?

Нет

Он вспомнил: Если я узнаю её лучше, увижу её настоящую — возможно, это поможет. Возможно, я перестану видеть в ней идеал. Возможно, любовь отступит. Потому что она не настоящая.

Это было рационально. Это было безопасно. Это было… ложью. Но он хотел попробовать.

Когда преподаватель дал задание — разработать серию постеров для фестиваля — Эрик, преодолевая внутреннее сопротивление, подошёл к её столу.

— Можно поработать вместе? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Мира подняла глаза. В них мелькнуло что-то неуловимое — то ли удивление, то ли настороженность.

— Конечно, — ответила она нейтрально. — Как хочешь.

Они сели рядом. Эрик достал блокнот, открыл программу, но мысли путались. Он хотел говорить, но не знал, с чего начать.

— Ты уже придумала концепцию? — наконец спросил он.

— Есть наброски, — она развернула к нему экран. — Вот, например, цветовая гамма: тёплый жёлтый, терракотовый, немного серого. Хочу передать ощущение лета, но без излишней яркости.

Он присмотрелся. В её эскизах было то, что он всегда чувствовал, но не мог сформулировать: уют. Как будто она рисовала не просто цвета, а эмоции.

— Хорошо, — сказал он. — Но, может, добавить контраста? Вот здесь, — он указал на центральную часть макета, — если сделать акцентный элемент темнее, взгляд сразу зацепится.

Она задумалась, затем кивнула:

— Да, так лучше. Спасибо.

Их пальцы на секунду соприкоснулись, когда она потянулась к мыши. Оба замерли.

Эрик хотел отстраниться, но она первой отвела руку.

В следующие дни он стал искать поводы заговорить с ней.

— Как дети? — спросил он однажды, когда они ждали начала занятия.

— Нормально, — ответила она коротко. — Вчера ходили в парк, катались на качелях.

— Они, наверное, любят качели.

— Да. Особенно Ахилл. Он смеётся так громко, что все оборачиваются.

— У обоих твои глаза?

— Нет, у Оди — карие, у Ахи — синие.