электронная
108
печатная A5
332
12+
Первоцветы

Бесплатный фрагмент - Первоцветы

Поэзия Бразилии

Объем:
128 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-0050-4629-1
электронная
от 108
печатная A5
от 332
Казимиру ди Абреу

1839 — I860

Это цветы моей весны,

Разбитые в тени пальм…


TEIXEIRA DE MELLO — «Тени и мечты»

Однажды я был изолирован от моих товарищей по учёбе, я скучал по родному дому и плакал.

Был день. Сумерки опустились на гребень гор, и природа будто собиралась исполнить песнопение ночи, тени простирались по долине, и тишина превращалась в более торжественный и печальный голос падающих водопадов. Был час полдника в нашем доме, и мне показалось, что я услышал отголосок детского смеха моей младшей сестры! У меня потекли слёзы, и я написал первые стихи в своей жизни, которые озаглавил «К Деве Марии» — тоска была моей первой музой.

Эта песня была простой и естественной, как пение птиц, и, чтобы сохранить её, сегодня я обменял бесполезный том, который не сохранил даже части вступления!

Затем, позже, в живописной реке Дору или в долинах реки Тежу, я тосковал по моей родине в лесах и плакал; ностальгия погасила мою жизнь, и увиденные равнины Минью не обладали величественной красотой сертанов.

Тогда я был полон энтузиазма и много писал, потому что это уводило меня в тень надежды, которую я никогда не мог увидеть реализованной. В час уныния я порвал многие из этих страниц; эти первые жизненные иллюзии, которые открываются ночью и опадают утром, как ароматные цветы апельсиновых деревьев!

Цветы и звёзды, шёпот земли и тайны неба, невинные мечты и детский смех — всё прекрасное и всё великое пришло в своё время, перешло в волшебное зеркало моей души и запечатлело там свой мимолётный образ. Если в этой коллекции образов преобладает изящный профиль девушки, это объясняется легко: это была дочь неба, которая пришла сыграть на лютне для спящего сына сертана.

Великолепная или убогая, эта книга была написана сама собой, естественно, без усилий, и песнопения приходили в зависимости от обстоятельств или мест, где они пробуждались. Однажды директория попросила указать любое назначение бумаги, и тогда я решил издать книгу «Первоцветы». Потом я убрал многие мрачные песни и сохранил другие, которые составляют мою личную книгу, и после бесконечных причудливых изменений я смог узреть полный том и представить его сегодня без опасений и притязаний.

Все найдут там песни ребёнка, песни юноши и редкие проблески размышлений об учёбе: это сердце, которое распространяется на вечную тему любви и излагает свою загадочную поэму при грустном лунном свете наших ночей.

Бог мой! Что должно быть написано в возрасте двадцати лет, когда душа ещё сохраняет немного веры и детской чистоты? Я думаю, что всегда есть время быть серьёзным человеком и предпочесть денежную монету странице Ламартина*.

Конечно, всё это очерки, молодость пульсирует, и в жажде, которая ее поглощает, срывает ещё зелёные лавры и преждевременно хочет настроить струны инструмента, с которым умеет обращаться только мастер в зрелом возрасте.

Сын тропиков должен писать на своём собственном языке — томном, как он, горячем, как солнце, которое обжигает его, великом и таинственном, как столетние леса; страстный поцелуй должен вдохновить на эпопею и пробудить возрождение от утомления и уныния, которое убивает. До тех пор, пока не последуем за полётом отважного поэта*, мы, начинающие поэты и романисты, будем являться второстепенными голосами, которые теряются в ансамбле великого артиста: наша единственная заслуга — не будем молчать.

Итак, мои «Первоцветы» — это не просто букет цветов настоящего времени — это цветы, которые завтра сломает ветер, и которые стоят того, чтобы осенью принести плоды.


Rio — 20 de Agosto — 1859.

CASIMIRO DE ABREU.

А***

Я говорю тебе — красивой девушке-мечте —

Прекрасному видению среди счастливых грёз:

Ты улыбаешься бессонными ночами для меня,

Приоткрывая будущее радостное среди роз.


Ты вдохновляешь меня, муза томной тишины,

Цветок мимозы, озарённый светлою тоской.

Вдохновение поэта пылкое погналось за тобой —

В юности ему не суждено испытывать покой.


Ты приходила в час, когда мне было грустно,

И опиралась трепетно и нежно на плечо поэта.

Тысячу красивых разных песен напевала мне,

Чуть слышно, словно открывая важные секреты.


Ради тебя поплыл вперёд — смеясь и напевая,

Моряк любви — на лодке неуклюжей и кривой.

Исполняя гимны радостные, полные надежды,

Смело двигаясь навстречу волне зелёно-голубой.


Я за тобой помчался, жаждал догнать славу —

Сгорел так рано в огне яркой твоей красоты!

Хотел бы я гармонией наполнить жизнь мою,

Чтоб аплодировали и на пол бросали мне цветы!


Ты, что была весталкой золотых моих мечтаний,

Ангел-хранитель моих тайн и чаяний негласных,

Расправила передо мною крылья белые свои

И распустила волны локонов прекрасных!


Как много льда, мой Бог, и накрывает холод!

Сильный южный ветер унёс цветы мои с собой!

Увы мне! — Если роса живительного смеха твоего

Не выпадет на сад, где нежится моя любовь!


Не забывай меня! В моей душе есть очень много

Возвышенных иллюзий, верою она полна!

Сохрани все песнопения безумного сертана

В своём невинном сердце. Для меня ты так важна!


Можешь читать меня как книгу: я обожаю детство,

Милостыню нищему даю, сочувствуя его судьбе,

Верю в Бога, люблю родину. А по ночам красивым

Душа, раскрывшись как цветок, мечтает о тебе.


Если средь роз моих присутствует Весна —

Есть розы нежные, но с обнажёнными шипами.

А если будущее дарует триумф больших побед —

Я лавры все отдам тебе — и одарю цветами!


Август 20 — 1859.

ПЕСНЬ ИЗГНАНИЯ

Я родился за морями:

За лазурными волнами

Дом, где близкие мои живут.

Где поёт в месте укромном,

Прячась за листвою скромно,

Дрозд, чьи трели так влекут!


Какое небо и какая там земля

Щедрая… Прекрасные поля.

Какое небо ясное, какое синее!

Нектар цветов, свет яркий, сладость

Жизни источает всем на радость

Моя любимая Бразилия!


О! Сколько чувствую тоски

По тем горам, что далеки,

И по полям, что радовали глаз.

По небу точно из сапфира,

С которого сияют всему миру

Звёзды, озаряющие светом нас!


Земля изгнания мне не мила.

Как сын хороший, полон я тепла

К Отечеству, к своей родной стране.

Хочу на манговую землю,

Где мне служили пальмы сенью.

Теперь те пальмы вижу лишь во сне!


Подобно приручённой птице,

Что долго в воздухе кружится,

Спастись пытаясь от ружья,

Живу вдали от своего гнезда.

Без ласки нахожусь теперь всегда.

Без ласки, без любви вся жизнь моя!


Напрасно озираюсь и ищу…

Лишь темнота вокруг. Грущу…

Я вижу темноту, и нет нигде огня!

Скучаю по свету отчего дома,

Ласковому, милому такому.

Милому и ласковому для меня!


Я далеко от Родины любимой,

Несчастный, бедный и гонимый.

И жизнь несчастна так же, как и я.

Я вспоминаю вечную весну…

Кто мне вернёт мою страну?

Кто мне вернёт мои края?


Лиссабон — 1855

МОЯ ЗЕМЛЯ

Все воспевают свою землю,

Я тоже буду петь свою.

Нежным звукам лиры внемля,

Как королеву Родину я воспою.


Я дам величие прекрасной

На этом троне красоты.

Рука природы не напрасно

Старалась, воплотив мечты.


Бегите, выбрав к югу курс,

Под синим небом есть идиллия —

Величественный Санта-Крус,

Сейчас известен как Бразилия.


Эта земля — земля любви,

Словно ковром покрытая цветами,

Где ветер говорит вам о любви

Прекрасными апрельскими деньками.


Так много красивого, много

На моей родной земле,

Что поэту не хватит слога,

Чтоб воспеть её в похвале!


Зачарованная земля —

 Мимоза сказочного сада.

Весь мир завидует не зря —

Ей равных нет, и их не надо.


Нет, Бог её не осудил:

Средь многих — первая она.

Роскошными полями наградил,

И веерами пальм покрыл сполна.


Бабочка красивая порхает

Возле цветов, которые целует.

А ветерок шумит, не утихает,

И листья мангового дерева волнует.


Величественная моя страна

Принадлежит всецело Богу.

От Амазонки к реке Прата тянется она,

От Рио-Гранде до Пара её дорога.


Здесь есть хребты гигантских гор,

Здесь есть прекрасные зелёные леса,

Где постоянно раздаётся хор

Дроздов, что воспевают небеса.


Рядом с водопадом расцветая,

Где поток воды грохочет, бьётся,

Преклонила ветви сапукайя,

Устав от палящего солнца.


На земле, где красуются лилии —

Из перьев головной убор красивый.

Там тёплым вечером в Бразилии

Отдыхает индеец ленивый.


И там, порою, в другой раз

Под тенью кажазейру, когда жарко,

Под красными плодами звучал глас —

Пел песни бразильский Петрарка*.


Красавица внимала, сидя рядом,

Скользя улыбкою своей.

Певца одаривала взглядом,

А он играл на лютне веселей.


Когда Дирсеу и Мариллия*,

Наслаждались страстью нежной,

Целуясь в сказочной идиллии,

Мечты их были безмятежны.


В жарких джунглях с вдохновеньем

Дрозды подругам песни пели.

И с ветки апельсина ветра дуновеньем

Повсюду разносились ласковые трели.


Берег Ипиранги* не был тогда пуст —

Стоял там принц бразильского народа.

В тот миг сорвался с августейших уст

Громкий крик свободы.


Сей глас везде отчётливо был слышен,

Он нёсся сквозь индейскую чуму,

От знатного дворца — к покою хижин,

От леса разносился по городу всему.


Люди поднялись, песню напевая,

Младые юноши и старики.

И, дети все одной земли, вставая,

Скрепили радость пожатием руки.


Прекрасно было видеть сей народ,

Что в новой славе распахнул объятья,

Как, преисполненный огня, поёт:

«Да, Португалия! Мы братья!»


Когда родился я, тот крик

Уже не слышала страна.

Но в горы эха глас проник

И говорил вдали — война!


Не знаю, что я ощущал, свободный,

Когда ко мне те чувства снизошли.

Я повторял исполненное благородной

Смелости имя моей земли!


Если родился я бразильцем,

Бразильцем мне и умереть.

Сын тех лесов, подобно птице

Мечтаю на родное небо я смотреть.


Я плачу, мои очи полны слёз,

Я чувствую святую к Родине любовь.

Я плачу от несбыточности грёз,

Что никогда не воплотятся вновь.


Вздыхаю я и горько плачу

По тем полям, которые люблю.

Там листья манговых деревьев прячут

Птиц гатураму, что поют.


Сквозь реку полноводную

И через травянистый луг

Разносится песня свободная

С ветки гуавы и дальше вокруг.


Я хотел воспевать свою землю,

Но больше не может лира.

Другой сын гор мотиву внемлет,

Исполнив подобную песню для мира.


Изгнанник бедный и гонимый,

Купаюсь я в своих слезах.

Тоска по родине любимой

Вместо весёлой песни на устах.


Так много красивого, много

На родной моей земле,

Что поэту не хватит слога,

Чтоб воспеть её в похвале!


Эта земля — земля любви,

Словно ковром покрытая цветами,

Где шёпот ветра объявил:

«Ей равных нет под небесами!»


Лиссабон — 1856

ТОСКА

В часы безжизненные мрачной ночи

Можно сладко размышлять в покое.

Когда мерцают ярко звёзды в небе,

А волны все спокойно спят на море.

Когда луна, прекрасная императрица,

От глаз людских не может скрыться,

И, точно как высокомерная девица,

К воде одна спуститься хочет вскоре.


В эти часы спокойного молчанья,

Грусти и любви становится темней.

Мне слушать нравится далёкий,

Полный тоски и боли горьких дней

Колокол со звоном ритуальным.

Звенит он очень одиноко и печально.

И этот звук тяжёлый, погребальный

Наводит страх на множество людей.


Тогда, бедный изгнанник одинокий,

Поведаю я эху, что таится гор среди,

Вздохи моей тоски невыносимой,

Которая давно живёт в моей груди.

Эти слёзы горя, эти горькие рыданья

Полны огромной боли и страданья.

Скучаю по любимым, их вниманью,

Скучаю по моей земле. Я здесь один!


…1856

МОЯ МАМА

От прекрасной земли я далёк и тоскую,

Вздыхаю и плачу, в песнях боли не тая.

Храню в своей душе прекрасный образ,

Её святой любовью покрыт всегда был я.

— Моя мама! —


В часы бессонных тихих ночей летних,

Закрыв лицо руками, когда рядом никого,

Вздыхая, плачу я по той, что меня называла:

«О, дорогой сын сердца моего!»

— Моя мама! —


Кто украшал навес цветущими ветвями

Над колыбелью, где я спал, счастье храня?

И кто в сей колыбели с лаской и заботой,

Кто, песни напевая, нежно убаюкивал меня?

— Моя мама! —


Ночью глубокой, когда я давно уж спал,

Сны видя, ангелами с неба был храним,

Кто прикасался к губам моим спящим

И лёгким осенял меня дыханием своим?

— Моя мама! —


Как счастлив сын, что может постоянно

В отчем доме днём и ночью, когда спит,

Чувствовать заботу ангела любви земного —

Сияющей звезды, что в жизни им руководит!

— Мама! —


Поэтому сейчас грущу я на земле изгнания,

Закрыв лицо руками, когда рядом никого,

Вздыхаю и плачу по той, что меня называла

«О, дорогой сын сердца моего!»

— Моя мама! —


Lisboa — 1855.

УВЯДШАЯ РОЗА

Уж эта роза ярких красок не полна…

Когда-то поцелуями была усыпана она.

Эмблема любви стала бледной и скромной.

Как будто на пол лист оторванный упал

Из книги моей жизни. Весь закончился запал…

И грустная песня моя полна боли огромной!


Какие были времена! Всё помню хорошо…

В те дни давно уже ноябрь месяц шёл…

Я землю оставлял вдали свою родную,

Такую дорогую Родину. Нет, не ценил я дара.

Ах, как прекрасен мой залив Гуанабара!

Но ради Португалии покинул милую страну я.


В час расставания и в горький час разлуки,

Исполненной печали и душевной муки

Того, кто дом родной свой так любил…

Щека одной слезою лишь была орошена.

Я знаю, эта роза свыше мне была дана,

Свой первый поцелуй тогда ей подарил.


Покинул Родину, с которой мы близки

Так были, чтобы умереть здесь от тоски

В климате другом, на берегах чужих…

Но я молился Богу очень-очень горячо:

Юноша невинный озарён надежды был лучом,

Когда шумели волны, и прибой ещё не стих.


И сегодня, сегодня, мой Бог! По аллеям

Буду идти по направленью к мавзолеям,

На кладбище, чьи дни всегда печальны.

А яркий отражённый лунный свет

Покроет обнажённую скалу, не дав ответ

Мне, сохранив непознанные тайны.


Буду оплакивать я лилию поникшую свою.

Ветер сгубил её. Не встретит больше уж зарю

Она. Не разгадаю замысла Творца я, нет!

Я безутешно и сопровождая слёзы лирой,

Смыкая брови, буду плакать по красивой

Девушке, что рано умерла во цвете лет!


Она была как ангел! А теперь печалью

Окутана, точно мистической вуалью.

Крылатый херувим, теперь уж в тишине

Она спит сном глубоким, безмятежным.

И, покидая этот мир так неизбежно,

Возможно, она вспоминала обо мне!


О! Эта роза ярких красок не полна.

Когда-то поцелуями была усыпана она,

Увы, теперь это давно уже не тайна!

В обмен на аромат твой, столь прекрасный,

Сколько тоски я испытал, несчастный,

И как все плачут по необычайной!


Lisboa — 1855.

МОИ ВОСЕМЬ ЛЕТ

О, как тебя мне не хватает,

Жизни моей прекрасная заря!

Да, дорогое детство, теперь зря

Проходят годы. Ведь лишился я

Любви, желаний, ярких красок и цветов.

А раньше радовался каждый день!

Любил банановых деревьев тень,

Под апельсинами гулял, мечту храня.


Как же прекрасны были мои дни,

Когда я только начал жить на свете!

Душе невинной посвящаю строки эти.

Дышал я ароматами цветов,

Спокойным видом моря наслаждался,

Смотрел на голубой покров небесный…

Мир золотым был, словно из мечты чудесной!

Жизнь пела гимн любви без слов!


Какой рассвет, какое солнце и какая жизнь!

Точно красивая мелодия в ночи…

Для радости имел я множество причин,

И так беззаботно играл на просторе!

Небо, расшитое звёздами дивно,

Земля, что ароматами различными полна…

Горячий бразильский песок целовала волна,

А беззаботная луна целовала море.


О, дорогое моё детство!

О, небо! О, души моей прекрасная весна!

Как жизнь была сладка… Ведь после сна

Я улыбался с самого утра!

Вместо привычной нынешней печали

Всех радостей располагал я гаммой.

Как ласкова тогда была со мною мама,

И как нежно целовала меня сестра!


Я в детстве был свободным сыном гор,

И своей жизнью был я полностью доволен.

В распахнутой рубахе бегал вволю

Босой, с открытыми руками, весело и шумно.

Носился по лугам, широким и просторным,

И бушевали водопады там кругами.

Гонялся я за лёгкими крылами

Дразнивших меня бабочек лазурных.


В те времена, наполненные счастьем,

Я собирал с любовью ягоду-питангу,

Смеясь, взбирался на деревья манго,

На побережье моря я играл!

С верой молился, пел Ave Maria

И видел красоту в бескрайних небесах.

Я засыпал всегда с улыбкой на устах,

А просыпаясь, песню напевал!


О, как тебя мне не хватает,

Жизни моей прекрасная заря!

Да, дорогое детство, теперь зря

Проходят годы. Ведь лишился я

Любви, желаний, ярких красок и цветов.

А раньше радовался каждый день!

Любил банановых деревьев тень,

Под апельсинами гулял, мечту храня.


Lisboa — 1857.

В АЛЬБОМ

В этих надушенных листках,

Душистой розы лепестках

Подруге напишу свои стихи я.

Если позволите, не спрячу

Я душу, что в печали плачет.

Тоска по Родине — моя стихия!


Lisboa

У ОЧАГА

Вдали от родины, под небом, мне чужим,

Где солнце, как здесь, не горит, не пылает,

Я плакал от тоски по дорогому дому,

Как птица без гнезда, что днём вздыхает.


У моря — ночью — одинокий, грустный,

Смотрел я на огни, мерцающие в небе.

Я жаждал и безумствовал в мечтах души,

Играл на тех полях, куда попал мой жребий.


Была семья, жизнь, родина и многое другое.

Слава, любовь и юность… Веру я не забывал!

И, плача, я пришёл поцеловать родные пляжи.

В долгом отсутствии своём я слёзы проливал.


Вот я на родине, в стране тропических цветов,

Как блудный сын вернулся в отчий дом.

И, ремонтируя изношенные, рваные одежды,

Я с удовольствием разглядываю прошлое своё!


Вот мой очаг, мой дом и близкие мне люди,

Земля, где я родился, и родная крыша.

Пещера, тень, уединение, спокойная река…

Где вырос я в любви, где находилась моя ниша.


Те же поля, которые ребёнком я оставил,

Деревья новые… красивые цветущие равнины!

О! Как же ты прекрасна, милая моя земля!

Невеста, красоте которой равных нет в помине!


Был здесь, был там… А за пределами страны

Сидел и долго плакал от тоски к исходу дня;

Вот вижу я дорогу, что ведёт прямо к долине:

Там есть овраг, который так притягивал меня!


Я думаю, что пересох тот громкий водопад,

Где я купался в детстве, с ног валясь без сил.

Как выросли размеры рощи апельсинной,

Где я с азартом долго синих бабочек ловил!


Я помню все подробности тех светлых дней!

Не забываю ничего… Как так — забыть, что есть?

Я прикасаюсь к камню, к дереву, к листве…

Поведайте ещё о детстве! Слушать — это честь!


Я возвращаюсь в юность, вспоминая детство,

Я никогда не волновался так же, как сейчас.

Да, я отдал бы! О, Господь! Всю свою младость

Лишь за один день прежней жизни. Без прикрас!


А дом? Все эти залы, эта мебель… остальное…

И на стене висящее распятие Христа!

Комната молитвенная… и огромный зал,

Куда не заходил я, ведь меня пугала темнота!


А там… в углу… стоит родная колыбель!

И в ней моя сестра, такая милая, спокойно спит!

Мама рассказывала мне красивые истории, когда

Я плакал. Я смеялся, целовал тепло её ланит.


О, яркая весна! О, мама моя милая и дорогая!

Сестра, любимый ангелочек мой! Я весь в слезах.

Придите на меня взглянуть! Я плачу на коленях,

Целуя моего исчезнувшего детства мелочи и прах!


Мой Бог! Я безутешно плакал в том изгнании!

Боль резала кинжалом, голос чувствовал ножи.

И в этой радости вернувшегося странника

Плачет моя душа. Мне уступила место жизнь!


Хочу любви! И жизни длинной и прекрасной!

Господь! Ведь я почти не жил, а только спал!

И онемевшая душа моя сегодня раскрывается,

Снимает траур в песнях, что наполнили весь зал!


Как же я жаждал этих тёплых вечеров, этих ночей!

И сколько поцелуев получал от пылких губ!

Но после просыпался я в своей постели

Совсем один — и никому я не был мил и люб.


Хочу любви! Хочу я жить! Да, здесь, в тени,

В тиши и в голосе этой родной природы.

Весной моей души я буду песни радостные петь

О всех цветах бразильских, позабыв невзгоды!


Хочу любить и жить! И губы страстные пылают.

Хочу глубоких чувств, пускай страданья дарят мне!

Я жадно буду пить из поднесённого мне кубка,

Хотя смерть будет поджидать меня на дне!


Любить и жить! Пред мной — невинное лицо —

Душа архангела с запасом тёплых слов.

Смеётся и плачет, вздыхает и стонет она,

И золотит жизнь на моей родной земле цветов.


Хочу любви, любви! Чтоб пальцы белые играли

Нежно с моими поддающимися волосами;

Красивое лицо прекрасной нежной феи пусть

Подарит жизнь и убивает ревности часами.


О, небо синее моей земли — без пятнышка!

О, солнце огненное, что так лоб мой обжигает!

О, золотые облака, вас озарил собой закат!

Туманы поздние, что горы и холмы скрывают!


Лесные ароматы, милые для слуха голоса….

Озеро спокойное, что в лунном свете серебрится.

Чистые, прозрачные ручьи, большие водопады

И волны, чья жизнь долго не продлится.


Птицы из лесов и бризы освежающие с гор,

Bem-te-vi* — на поле, Sabiá* — на тихом пляже.

Пой, бегай и сияй! — душа в страстном желании

От радости трепещет и сознание теряет даже!


Цветы и ароматы, тихие места и птичьи трели,

Любовь и нежность — помогите мне настроить лиру!

Киплю идеями создать прекрасную поэму,

Но ум молчит, а сердце только вздохи дарит миру.


О, юность! Хорошо тебя я чувствую и вижу!

Любовь и жизнь переполняют грудь мою…

Мне хватит года, чтобы насладиться… А потом

В тени хочу постель, где буду спать точно в раю!


Смеюсь, пою и плачу благодарно и безумно.

В убогих гимнах я благословляю Тебя, Бог!

Ты дал мне радость дорогого очага родного…

Благословен Тот, Кто домой вернуться мне помог!


Indaiassú — 1857.

НЕГРИТЯНКА

Негритянка, негритянка,

Королева ты, крестьянка,

К твоим ногам я припаду.

Сражаешь блеском красоты,

Кокетка, продаешь цветы,

Что собрала в своём саду.


Когда проходишь по деревне,

Народ вслед молвит королевне:

«Красивей нету девушки в помине.

Отрадно видеть, как она мила,

Как в косы ленточку вплела

И как несёт цветы в корзине!»


Ты нежна и ты невинна,

Точно горлица равнинна,

Что отдыхает в розовом кусте.

Прост твой наряд прекрасный,

Чаруешь речью сладкогласной,

Соперниц нет тебе по красоте!


Вчера с холма ты вниз спустилась

И у источника остановилась

Под кроной дерева, в тени,

Цветы там поливала на полянке.

И, ты знаешь, негритянка,

Там были мы с тобой одни.


Я за тобой решил пуститься,

Был я голодный, словно птица,

Которая преследует голубку.

Но ты невинно так играла,

За камушками прыгала, скакала,

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 108
печатная A5
от 332