Бесплатный фрагмент - Перо Урала

Предисловие

Дорогие друзья! В ваших руках — уже третья антология общества писателей и поэтов Северного Урала «Перо Урала»!

27 апреля 2024 года уральские писатели и поэты объединились в одно дружное общество — «Перо Урала», с целью популяризации творчества уральских писателей и поэтов, пропаганды литературного творчества в родных краях, возрождения литературы и книг в современном мире гаджетов и интернета. Сейчас в «Пере» 27 членов, и охватывает общество такие города, как Краснотурьинск, Карпинск, Каменск-Уральский и Екатеринбург. Но на этом мы не собираемся останавливаться. Планы у нас, как говорится, наполеоновские!

Данная антология носит такое же название, как и наше общество. Пером Урала мы написали для вас новые произведения, которые раскроют вам все прелести уральской литературы.

Наш девиз: «Мы — команда единомышленников, ценители высокого и прекрасного. И мы будем творить. Творить для людей!»

Елена Богородская

Об авторе

Елена Богородская (род. 16.11.2007) — поэтесса.

На данный момент проживает в Краснотурьинске. В своих стихотворениях рассуждает о разных жизненных темах, от любви до поиска вдохновения. Публикуется в сборниках от издательства «Рифмоград». Одна из основательниц и член общества писателей и поэтов Северного Урала «Перо Урала», член поэтического клуба «Харизма» города Краснотурьинска. Очень активный и весёлый человек. Любит созерцать природу, слушать музыку и рассуждать вслух.

На дне стекла найду фарфорный быт…

На дне стекла найду фарфорный быт,

Благополучием своим пускаю пыли.

В твоих глазах я плох и безуспешно прытк,

А в зеркалах страшусь пародий скрытых.

Теряю мысль, запиваю сон —

Последствия казались нереальны.

Последний мой стеклянный звон,

Последний взгляд под темною вуалью.

И вот теперь я бесконечно сыт:

Усы в меду и обожглись пшеницей —

Казалось мне, что всё случилось наяву,

Но нет тебя, а значит, точно спился.

Моей любви шепчу: «терпи»

Моей любви шепчу: «терпи…»,

Трясущейся рукой считаю звёзды.

Во глубине звенящей тишины

Я повторю: «Терпи, мы будем рядом поздно».

Слеза стечёт по небу метеором,

И мне не дотянуться до платка.

— Терпи, мы будем рядом скоро.

— Терпи, ты в пустоте один не навсегда.

Если что, я уйду в белый храм…

Если что, я уйду в белый храм

Под церковные звоны и пение птиц.

Мне не страшен мир без социальных страниц,

И не боюсь окунуться в туман.

Если что, буду Вечности службу нести.

Мы дети Христа, а он любит наши беседы.

Я согласна на каждые три обета,

Которые не понимала в юности.

Схима больше не будет оковой.

Разум чист, а мир светел и мил.

Каждый из нас ходит под Богом,

Каждый в поисках себя когда-то бродил.

Невозвратимо ломаюсь…

Невозвратимо ломаюсь,

Терзая себя для прочности,

Пока до тебя добираюсь,

Ломая — сломаюсь полностью.

Я поменялась, и любви во мне не осталось,

Я похудела, но так сильно к тебе охладела.

Увы и ах?

Печально?

Тончайшую грань перехожу отчаянно,

Бросая вызов совместному творчеству.

Совместным порывам страсти внимаю,

Прощаю, прощаюсь и ухожу, не желая почестей.

Уходи!

И оставь меня печальную.

С букетом завядшего Иван чая

И разбитым корытом прочности,

Который несла и ломала себя до точностей.

Я не чувствую сытости, не чувствую голода…

Я не чувствую сытости, не чувствую голода,

Я заложник, затворник своего города.

Тыкаюсь-мыкаюсь, мучаюсь, а всё одно —

Ничего не выходит и забывается всё равно.

Я слабак, не могу совладать с головой.

Третий круг, третий ад, не могу быть другой.

Плохо ем, тяжело дышу, но зато сплю отменно.

Мне снится прекрасный и цветной сон,

В котором теплеет любовь непременно.

В жизни так много её вокруг, я благодарна!

Но на себе я ещё не ощущала её внимания.

Пора сложить истерзанное перо.

Я руки свои умываю.

Капли дождя единственное напоминание о том, что у туч тоже бьётся сердце. Как и у меня

Голубое полотно укрылось мрачным пледом.

Зреет в голове его покорный страх.

Каждый вздох метает шквальный ветер,

А в душе его покой давно пропал.

Капли слез отчайных сердце мне тревожат.

Поднимаю руки выше в небеса:

«О прекрасные, полотна Божьи!

Мы похожи с вами. У нас есть сердца!»

Звуки грома и удары молний

Возвратят утерянный покой.

Сбережёт меня пожар природы знойной

И напомнит мне, что я ещё живой.

Удивительные люди

Эх! Знала бы я, что на другом конце света

Можно найти родную душу, что берегу,

Узнать, что не одна такая на планете,

Узреть на что ещё я способна и что могу.

Когда другие люди идут к победе,

Мне хочется верить, что чудеса в каждом из нас.

Что нет невозможного на этой планете,

Коль нет невозможного для наших глаз.

Wake up

Wake up, нас там ждут,

Нас проводят шумной толпою!

Wake up, нам давно пора в путь,

Чтоб открыть нечто новое в нас с тобою.

Wake up! Новый город зовет за мечтой,

Что с толпой закружилась в ритме.

В ней не знают привычный покой,

В ней покажут, как жить не в режиме.

Wake up! Просыпайся! Открой глаза!

Сотри пыль улиц и дней сурков.

Под шум улиц сотри тормоза,

Выпусти тело из душных оков.

В марте работалось плохо, мне было душно…

В марте работалось плохо, мне было душно.

Но душа полыхала, металась, словно игрушка,

Забытая в старом списанном поездном вагоне,

В котором когда-то точно ехали счастливые люди на море.

А вообще, мне бы хотелось полетать на воздушном шаре,

Но сегодня погода не лётная на Урале.

На дорогах слякоть, дожди не оставят в покое.

Может лужа заменит нам Чёрное море…

Из нефти и кокса

Мы слепим произведения искусства

Но сначала я влюблюсь в таланты русского блюза.

И, возможно, дам себе волю полетать.

На чемоданах

Я бежала впереди времени,

Опережала события мыслями.

Так хотелось собраться моментами

И саму себя из города выставить.

И вот от страха стянуло живот,

Вина гребёт, а память страдает.

Всегда мне было тут хорошо.

Зачем себя и родных пытаю?

Меня погладят тёплой рукой.

Всё наживное, а опыт так важен.

Главное — будь на связи порой,

Оповещай, что жива и скучаешь.

Глеб Габбазов

Об авторе

Глеб Габбазов (род. 26.09.2007) — писатель, поэт, музыкант, журналист.

На данный момент проживает в городе Краснотурьинске. В прозе работает в «тёмных жанрах», такие как хоррор, мистика, нуар. Иногда экспериментирует и с другими жанрами (детектив, фэнтези, социальная проза). В поэзии работает, в основном, в японских жанрах (хайку, танка), а также может написать стихотворение практически любого жанра, как того потребуют душа и сердце. Автор четырёх официально изданных книг: сборника рассказов «Глубокой ночью» (2023), сборника стихотворений «Фантазм» (2024), сборника работ в японских жанрах «Белые блики луны» (2024) и сборника рассказов «В старом доме» (2024). Стихотворения и хайку публиковались в сборниках от издательств «Рифмоград» и «Рипли-Букс», рассказы в журналах «Футарк» и «Уральский следопыт», а также антологиях от издательств «Перископ-Волга», «Экстремальное Чтиво», Хоррорскоп» и других. Один из основателей и член общества писателей и поэтов Северного Урала «Перо Урала», член поэтического клуба «Харизма» города Краснотурьинска. Активный волонтёр, начинающий историк и краевед-любитель. Любит играть на гитаре и банджо, слушать рок, а ещё обожает ёжиков. Жизненный девиз писателя: «Время действовать и творить!»

Огонь и вода

Огонь и вода!

Две стихии…

Огонь и вода!

Посланники Мессии.

Огонь и вода!

Меж вами душа

Теперь моя…

Не стоит ни гроша!

Огонь и вода!

Лавировал меж вами.

Огонь и вода!

Вызвал пожар и цунами.

Огонь и вода!

С обоими ошибся,

Огонь и вода!

В каменный ком слипся.

Уральское

Мне очень дорог мой Урал

Край гор, лесов, озёр и рек

Мне сил он в своё время дал,

Не забуду я вовек.

Любимый край, зелёный край

И люди добрые, не злые

А горы здесь — природный рай,

Чудны́ здесь травы луговые.

Лесные тропы приведут

К малине, ягодам, грибам

А реки всё текут, текут,

Улыбнись этим местам.

Америка

Закат горит над раскалённым траком,

И пахнет волей, пылью и бензином.

Дороги лентой, бесконечным знаком,

Ведут сквозь прерии неумолимо.

Стальные иглы в небо — небоскрёбы,

Вонзают в тучи свой стеклянный свет.

А в баре тихом — ледяные пробы,

И виски в сумраке смывает беды лет.

Техас встречает выжженной травою,

Где ветер гонит перекати-поле.

И рёв мотора над землёй сухою —

Свобода в хроме, на стальном престоле.

Летят по трассе, обгоняя вечер,

Два колеса, как преданные слуги.

И звёзды сыплются на плечи,

Сшивая светом север с югом.

И в этой смеси — рёва, стали, дыма,

В неоне, в шёпоте дорожной пыли —

Та атмосфера, что неповторима.

Мечта, которую мы так любили.

Луна и солнце

Сентябрь. Воздух нынче тёплый

Как будто вновь пришёл июль.

Идёшь по водной. Не озлоблен.

Ведь больше нету в сердце пуль.

Наушники. Там Клаус Майне

«Я всё ещё тебя люблю!» поёт.

Стоит. Не отплывает лайнер,

Любви моей. Река течёт.

Темнеет. Солнце и луна столкнулись:

Справа белым, слева красным всё горит.

Чайки. Над рекой скорей взметнулись

«Люби!» — кричат, делая кульбит.

Фиолетовый ветер

В час, когда ночь чернила льёт на мир,

И лунный свет сквозь тучи робко брезжит,

Рождается из сумрачных глубин

Фиолетовый ветер, что надежду режет.

Он шепчет сказки древних мертвецов

О тайнах, что под плитами сокрыты,

О призраках забытых городов

И о скелетах, в саваны обвитых.

Он — дух сомнений, вечный пилигрим,

Блуждает между явью и кошмаром

И философский задаёт вопрос незрим:

«Что есть реальность? И зачем мы даром

Живём, страдаем, ищем вечный свет,

Когда в конце нас ждёт лишь тлен и пустота?»

Фиолетовый ветер — мрачный аскет,

Он знает правду, но молчит всегда.

Он кружит над могилами в тиши

И поднимает прах столетий в воздух,

В его объятьях гибнут миражи

И растворяются в ночи все звёзды.

Он — отражение души, что ищет путь

Сквозь лабиринт страстей и искушений,

И в фиолетовом его дыханье суть

Всех наших страхов, боли и сомнений.

Так слушай шёпот ветра в поздний час,

Когда луна глядит в окно устало,

Быть может, он откроет тайну и для нас,

И смысл жизни, что так долго ускользал.

Р«льех

Он затоплен и искажён,

Не поддаётся сознанию.

Толщей воды вокруг окружён,

Настроенный не к угасанию.

Настроенный к возрождению —

Тёмному и злобному,

К людскому избавлению

В поклон всему загробному.

Там Ктулху погребён и ждёт,

Когда сойдутся звёзды:

Тогда вновь силу обретёт,

Мир падёт при этой злости.

Медведь

Ночь черна, ушёл закат пылавший.

Древней Ру́си сумрак освещён.

Князь Всеслав, в битве не дрожавший,

Вновь в звериный облик обращён.

Враг убит, повержен, кровь на всю дорогу!

Войско празднует победу,

Но князь чувствует тревогу —

Зверя древнего примету.

Кости хрустят, ломит тело,

Шкура бурая растёт.

Вместо глаз — два уголька горелых,

Зверь из тьмы наружу рвёт.

Языческий огонь пылает,

Дым клубится к небесам.

В пляске теней зверь рычит, вздыхает,

Поклоняясь древним богам.

Князь Всеслав, в медвежьей шкуре,

По лесам теперь блуждает.

В нём два мира — князь и зверь в натуре,

Сердце боль и страх терзают.

Он — охотник и добыча,

Он — властитель и изгой.

В нём живёт медвежья сила,

И проклятье — зверь ночной.

Лишь луна, свидетель тайны,

Видит князя-зверя лик.

И молчит, храня печально,

Руси Древней злостный крик.

Электрические звёзды

Чёрная ночь вуалью своей

Схоронила луну в облаках.

Я не жду сегодня гостей —

Не лечу домой впопыхах.

Моя высотка — большой муравейник,

Но не в каждом окне горит свет.

Кричит в наушниках голос Кобейна,

Как будто никогда не наступит рассвет.

Кто-то в окошке пыхтит над дз-шкой,

Кто-то узнал, что ребёночка ждёт.

У кого-то темно — сейчас он в кафешке,

Надеясь, что личную жизнь заведёт.

Каждый не знает, что будет завтра,

Забивая в разум свой ржавые гвозди.

Ведь вся наша жизнь — подобие театра,

А окна с людьми — электрические звёзды.

Млечная дорога

Светлячки освещают путь,

Луна как фонарик блестит

Прошлое попробуй позабудь,

Пусть памяти сундук хранит.

Иди по млечной дороге,

Заглянув в лицо настоящему

Представь: ты в книжном эпилоге

Улыбнись этапу уходящему.

Млечная дорога укажет путь

К звезде. Твоей. А как иначе?

Лишь потерпи ещё чуть-чуть

И станешь ты духовно богаче.

И пришёл Зеня

На картах его не было. Да и существование этого бункера многие ставили под сомнение. Но мы с Вадиком сдаваться не собирались!

Сгнившие ноябрьские листья шуршали под ногами, и уже начинали давить на мозг. Мы уже часа четыре бродили по лесу, пытались сверять координаты, но всё тщетно. Свои три бутика Вадик уже поглотил. Я еду не брал, а кушать уже час, как очень хотелось.

Сгущались сумерки, заметно холодало. Я посмотрел в небо. Огромные сосны уходили далеко-далеко вверх, розоватый оттенок небосклона, казалось, медленно опускался. Что-то ярко блеснуло в розовой выси. Странный светящийся шарик пролетел высоко-высоко, и растворился в небытие…

— Зени наверное пронюхали, что мы ищем бункер… — тихо произнёс Вадик, встав рядом со мной.

Я подскочил. Не ожидал, что он так подкрадётся.

«Зенями» он называл инопланетян, в которых верил до сумасшествия. И я в них верил. А этот ржавый старый бункер — ответы на наши вопросы по Зеням.

***

Желтовато-красный цвет окрасил макушки деревьев, когда мы обнаружили бункер. Да-да, вот так вот просто. Шли, шли, и вышли прямо к нему. Радости Вадика не было предела. И я был рад. Хотя странное чувство страха и тревоги разрывало грудь.

Ржавая дырень вела во тьму, откуда несло сыростью, холодом и безысходностью. Вадик посмотрел в карту, потом поднял взгляд на меня, полный энтузиазма и одновременно страха.

— Нам придётся заночевать в бункере!

Его слова прозвучали как гром среди ясного неба. Тьма, тем временем, продолжала поглощать лес, а холод всё больше сковывал тело.

Я посмотрел в глаза Вадика, и тихо произнёс:

— Хорошо, как скажешь.

— Пошли скорее внутрь! Я весь в предвкушении! — восторженно сказал Вадик.

Как-то слишком бешено прозвучал его голос.

Мы достали фонарики и залезли через дыру в бункер. Ужаснейший запах плесени и спирта ударил в нос.

Свет от фонарика упал на ржавые стены, старые и недействующие генераторы, а также на выломанную дверь и следы от когтей. Вадик, странно улыбнувшись, быстрым шагом направился во тьму.

Снаружи что-то треснуло, показалась яркая вспышка. Зени прилетели…

— Вадик! Что-то происходит снаружи! Зени прилетели! — крикнул я со странным восторгом в голосе.

Вадик резко развернулся ко мне, и ослепил меня фонариком. Голова моя закружилась, перед глазами поплыли красные, синие и зелёные круги, и я отключился.

***

Холод сковал моё тело, очень сильно замёрз нос. Я разлепил глаза и увидел тёмный потолок бункера. Из дыры, через которую мы попали сюда, задувал ветер и нёс с собой мокрый снег. Судя по всему, наступило утро, а в отключке я пролежал всю ночь.

Голова гудела, на затылке запеклась кровь. Возможно, когда я падал, хорошенько так ударился головой об железный пол бункера. Почесав пострадавший затылок, я осмотрелся. Никого.

— Вадик? — выкинул я в пустоту.

Тишина. Вместе с затылком, я, видимо, отшиб себе память. Вообще не мог вспомнить, что произошло вчера. Единственное, что осталось в раздробленных кусках моей памяти — это Вадик и Зени.

Зени…

Я вылез через дырку на улицу. Первый снег накрыл гниющие листья, серое небо давило на глаза. Потерев виски, я вновь взглянул на небо. Оно стало зелёным… А снег синим. Всё стало таким… Разноцветным!

О да! Я вспомнил! Вадик обещал познакомить меня со своими товарищами, и привёл меня в их убежище. Убежище Зень… Зени прилетели спасти землю от нас, людишек. Они как санитары, как таблетки для земли. И Вадик — Зеня. И я скоро стану Зеней, как придёт Вадик. И будем мы жить в бункере и наблюдать за людишками. Искать того самого… Искать тебя. Мы будем видеть всё! И однажды придём за тобой.

И пришёл Зеня.

Игорь Стрюков

Об авторе

Игорь Стрюков (род. 19.04.1966) — поэт, музыкант.

На данный момент проживает в городе Каменск-Уральский. По специальности — электрик, работает на Синарском трубном заводе. Творческой деятельностью начал заниматься с 2004 года, публиковался в пяти поэтических сборниках. В свободное время увлекается спортом, лёгкой атлетикой. Член общества писателей и поэтов Северного Урала «Перо Урала»

Маме

Мамочка, родная,

Ты меня прости.

Скоро уезжаю,

И найду ль, не знаю

Доброго пути.

Дети, словно птицы,

Из дому летят,

В пору бы смириться,

Будешь ты молиться,

Не вернуть назад.

Мамочка, родная,

Я и сам не свой,

Знать — судьба шальная,

Иль — погода злая,

Но вернусь домой.

Дождь идёт стеною

Или — град с небес,

Сын домой вернётся,

Мать его дождётся,

Это — бабий крест.

Будет ждать полночи,

Стоя у ворот,

Не смыкая очи

Загрустит в платочек

И слезу смахнёт.

Где же ты, лето?

Солнце укрылось где то,

Ищешь его, не найдёшь,

Жалобно плачет лето,

В лужах танцует дождь,

Ветер укрыл туманом

Мутную зыбь реки,

Лето ушло с тюльпаном,

Сбросившим лепестки.

Знаю, оно вернётся,

Только пройдут дожди,

Вытрет слезу, улыбнётся,

Скажет мне: «Подожди».

Солнце пройдёт завесу

Из облаков и гроз,

Вспомнит лихую песню

Серый волшебник дрозд.

Утро

Весёлым, озорным многоголосьем

Меня встречает утром птичий хор,

Сквозь ветки и верхушки стройных сосен

Спешит на землю солнечный костёр,

Подрагивая робкими ветвями

Мне тополя о чём-то говорят,

Своими шелестящими руками

Меня коснуться ласково хотят.

В погожий день или когда ненастье

Как птица, совершая свой полёт,

Я чувствую великое участие

В той жизни, что рекой вокруг течёт.

Я — ветер, я — трава в зелёном море,

Я — лучик, отдающий солнца свет,

Я — голос в многозвучном птичьем хоре

От всей души встречающий рассвет.

Кукушка

Памяти Александра Жукова

Одиноко грустила кукушка,

Тихо взвешивала трава,

На зелёной кудрявой опушке

Шелестела тайком листва,

Еле слышно ухало эхо,

Потерялся в траве ручей,

Запоздалым, далёким смехом

Доносились звуки ночей.

В заколдованный лес пробираясь,

Наступая ногой в тишину,

Осторожно природы касаясь,

Задеваю покоя струну.

Ты пропой, дорогая кукушка,

Накукуй сто годков, не скупись,

Расскажи мне, лесная подружка

Про мою недожитую жисть.

Оборвался, как тонкий волос,

Ничего не сказав в ответ,

Нагадал незнакомый голос

Мне неполные сорок лет…

Последний полёт

Над сухими долинами солнце стоит,

Эхо старым дыханием дышит,

Одинокий стервятник уныло парит,

Поднимаясь всё выше и выше.

Было время, когда, выживая в бою,

Облетая каньон за горою,

Из небесных высот видя жертву свою,

Он кичился шальною игрою.

Что до этих людей, было б думать о чём?

Стук колёс или выстрел картечи,

Ветер кожу сожжёт и засыплет песком,

Грифу видно, кто смертью помечен.

Пролетев сотни миль в бесконечном пути,

Нет уж сил на крыло опереться,

Тесно в небе ему, и устало в груди

Бьётся птицы могучее сердце.

Крылья сложены в этот последний полёт

Словно камня слепое падение,

Мог бы сразу разбиться, но ветер несёт,

Расправляя его оперение.

Взор мутнеет, скала поднимается вдруг

Непреклонным высоким барьером

И стервятник летит, подавляя испуг,

Отдавая себя Кордильерам.

Ночной костёр

Костёр дымится, радужно играя,

Своими пальцами ощупывая ночь,

То обожжёт, то будто исчезает,

К себе зовёт и отгоняет прочь.

Причудливые тени нападают,

Сгорают ветки, издавая треск,

Косматый леший песню завывает

И прячется опять в сосновый лес.

Ведется оживлённая беседа,

И путникам усталым невдомёк

За что страдает этот непоседа,

В огне сгорая, глупый мотылёк.

Ночная тишина сомкнула веки,

Огонь мерцал до самого утра,

И падала хвоя в горячий перед

Оставшийся от пламени костра.

Два дерева

Два дерева срослись одною веткой,

Как будто дружно за руки взялись,

Безмолвный танец совершая редкий,

Их судьбы навсегда переплелись.

Дождливой ночью непогода злилась,

Листвой друг друга нежно заслоня,

Лесная сказка им во сне приснилась

Жемчужинами-каплями звеня.

Как трудно им и как легко быть вместе

И сколько предстоит перенести

Живой скульптуре жениху с невестой.

Два дерева. Им с места не сойти.

Два дерева живут в лесу полвека,

Стоят, прижавшись рядом, и растут,

Идут бок о бок, как два человека

Или друг друга за руку ведут.

Размышления

Жизнь катилась моя неспеша,

Был я чёрствым, скупым, незрячим,

Поселилась во мне душа,

Научился я жить иначе.

Мир людей окружает меня,

Обножая свои пороки.

Бьюсь о стену небытия,

Убеждаясь, что мир жестокий.

Научить бы людей мечтать,

Слышать музыку и природу,

Понимать и уметь сострадать,

Доброту не терять за годы.

Отрывая от жизни дни,

Прожигая свой век напрасный,

Заблудились во тьме они,

Утонули в пучине страсти.

Разобью я пороков цепь,

Обернусь и забуду кем был я,

Поднимусь я над грешной землёй

За спиною расправив крылья.

Над головою плывут облака

Над головою плывут облака,

Синяя звёздного неба река,

Снежной печали бездонная даль,

Тонкая землю накрыла вуаль.

Ветер-затейник рукою взмахнёт,

Звёздный кофейник вверх дном обернёт,

Сон перламутром закапает вниз

Летней природы последний каприз.

Капельки чистой небесной воды

В воздухе тёплом начертят следы.

Пасмурным с виду, но радостным днём

Землю польют серебристым дождём.

Ждать

Ждать

У воды — всплеска,

У тишины — звука,

У темноты — блеска,

А у дверей — стука.

У моря — погоды,

У смеха — слезинок,

У вечности — года,

А у дождя — льдинок.

Ждать

Звона капели

И каждый раз — снова

От соловья — трели,

А от тебя — слова.

Лидия Кулиш

Об авторе

Лидия Кулиш (род. 07.08.1983) — поэтесса, педагог, логопед.

Родилась и проживает в Краснотурьинске. В своих стихах размышляет о жизни. Является автором пяти официально изданных сборников стихов: «Женская душа», «Точка взлёта или путешествие по мотивам», «Послание твоей Вселенной», «Коктейльная карта жизни», «Внутреннее солнце». Стихотворения публиковались в многочисленных сборниках от издательского дома «Рифмоград», альманахах РСП, в сборниках поэтического сообщества «Пишем стихи». Одна из основательниц и член общества писателей и поэтов Северного Урала «Перо Урала», основательница поэтического клуба «Харизма» города Краснотурьинска, член Российского союза писателей, член поэтического общества «Рифмоград». Увлекается рисованием, вокалом. Открыта для всего нового, позитивный поэт, счастливая русская женщина.

Вместе

Июль пышней и холодней…

Не грустно.

Поговорим среди ветвей

О чувствах.

Июль с дождём, июль с грозой

Запомним.

А я любовью и тобой

Наполнен.

Нас приютил июльский сад

Нарядный.

А поцелуй, как лимонад —

Приятный.

Объединяет нас любовь

Крепче.

Июльский сад и мы с тобой

Вместе.

Неприятнейшая история

Череда внезапных вызовов —

Сталь расплавлена, грань надломлена.

Два июльских дня как призраки

Напрягли и надолго запомнились.

У вещей точнее линии.

Всё понятнее: я не брошена.

Из глубин душевных вынула

Эту пулю размером с горошину.

Каждый звук точнее слышится,

Чувства эти я не игнорила,

Чтоб на торте стала вишенкой

Неприятнейшая история.

Кто ты?

Под градусом он точит зубы.

Хитёр — хорёк в житейской суете.

От новостей не спрятать свои уши —

Он разработчик этих новостей.

«Она — змея», — он говорит и плачет,

Как со змеёй на этом свете жить?

Вся жизнь её в миниатюрном клатче,

Всю жизнь свою не в силах изменить.

Он говорит — а я ему не верю.

Он словно шут в моих других глазах.

Ты можешь быть благоприятным зверем,

А человек в тебе  исчез. Но как?

Доверья хрупкие детали

Сегодня сильно дует ветер,

А дождь — любимый мой попутчик.

Писала, но ты не ответил.

Списала этот ход на случай.

Не сложно, точно же не сложно

Словами выразить недуги?

Давно из статуса «прохожий»

Повысила тебя до друга.

Путь мысли приостановился.

Понять? Наверно не совпали

Судьбы магические числа,

Доверья хрупкие детали.

Простить бы тебя

Простить бы тебя, забыть бы,

О чём были все поступки,

Прочесть бы тебе молитвы,

Дотронуться кистью чуткой,

Учесть то, что это слабость.

Умылась, но сложно отмыться.

Психический остов расхлябан —

Не светятся больше лица.

По кружкам разлита жидкость —

Не счастье, не горе — нечто.

Скрываются все ошибки

За правдою безупречной.

Такая любовь

А я с тобой из бездны в бездну,

Куда зовёшь, туда иду.

Полезно или бесполезно —

Потом, наверное, пойму.

Мечтаю… Кажется что сбылось.

Я счастлива… наполовину.

Твоя любовь как будто милость

И сердце — льдина.

Устала! Иллюзорный остров

Моей надежды не опознан.

И ты на нём то принц, то монстр —

То ласковый, то очень чёрствый.

Порвать бы связь… Не отпускаешь!

И я опять из бездны в бездну.

Куда? Куда ты ускользаешь?

Нет больше на любовь надежды.

Я любовалась

Я любовалась неприличьем дня,

Крутым изгибом от мечты в реальность.

Тут разлетелся вдребезги костяк,

В котором никогда не сомневалась.

Туда-сюда вращала эту мысль.

Туда-сюда вращала эту данность.

Я любовалась и смотрела ввысь.

И очевидность, что казалось странной

Легла субтитром на мои стихи.

Легла субтитром на мою наивность.

Я любовалась, слёзы потекли,

Понизив вновь мою активность.

Усталость — это вовсе не итог.

Лежала, перелистывая память.

Я любовалась, глядя в потолок.

И этим поворотом восторгалась.

Отдушина

Голова тяжёлая — мыслей нет.

А клубника в чае — отдушина.

На душе неровный оставлен след,

В памяти стирая ненужное.

Определённость взгляд не находил —

Отрешённость, белые линии.

Я себя счастливою окрестив,

В этот день не стала счастливее.

В чём-то я запуталась, или страх…

Сложно не поддаться испугу.

Находясь в движении на ногах,

Провела прогулку по кругу.

Ох уж это качество — замирать

И копать внутри себя яму.

Где-то в глубине своего ядра

Зарывать таланты в изъяны.

Очень я чувствительный человек.

Слабостями день свой нарушила.

Голова тяжёлая — мыслей нет.

А клубника в чае — отдушина.

Как живёт твоя девочка?

Как живёт твоя девочка? Она цельная?

Чем живёт она, чем питается?

Настоящая или поддельная?

Чистым воздухом наслаждается?

Как живёт она, в кого верует?

Принимает ли обстоятельства?

Совладают ли чувства с нервами?

Куда движется, куда катится?

Как в её телесном обличии

Уживаются феи небесные?

Как она принимает критику?

Как она в кризисы действует?

Как случилось свыкнуться с случаем?

Как решила не обижаться?

Как решила жить и не мучиться

От зарплаты и до аванса?

Перестала стесняться естественного

И природой от Бога данного?

Она просто взяла ответственность

За своё счастье желанное.

Вселенная, давай с тобой поговорим…

Вселенная, давай с тобой поговорим!

Да, я не первая, кто обращается стихами.

Мне нравится твой импульсивный ритм.

Мне важен этот путь под облаками.

Ты ценишь мой порыв и каждый шаг.

Ты знаешь мои чувства и желанья.

Поможешь уничтожить страх,

Который очень часто возникает.

Вселенная моя, мой лучший друг,

Так странно — многие тебя не слышат.

Но этот ритм и постоянный стук

Он нас ведёт, он всеми нами движет.

Ты подсказала мне, куда идти,

Когда так сильно ноги заплетались.

И иногда я думала — инстинкт!

Но не инстинкт, а ты меня спасаешь.

Вселенная моя, мой лучший друг!

В твоих подсказках и в твоих объятьях

Поймала позитивную волну

И мчу на гребне жизненного счастья.

Я обещаю тебе верной быть,

Но пощади, если поддамся сбою!

Вселенная — пространство для любви,

Мне очень повезло с тобою.

Таис Сумская

Об авторе

Таис Сумская (род. 04.02.1969) — поэтесса.

Родом из Казахстана, настоящая фамилия — Искакова. На данный момент проживает в Краснотурьинске. В стихах размышляет о жизни. Член общества писателей и поэтов Северного Урала «Перо Урала». Любит путешествовать, черпать вдохновение. Любит свой род, который даёт ей силы двигаться вперёд, не зацикливаться на чём-то одном.

Мой город затих в ожидании зимы…

Мой город затих в ожидании зимы —

Под белым лежит покрывалом.

И я прохожу мимо нашей Турьи,

И что-то мне грустно вдруг стало.

Уже здесь не видно опавшей листвы,

Не видно уже буйства красок.

Кленовый листочек прижался к скамье,

Его захотелось мне спрятать.

Из снежного плена достала его,

В ладонях своих согревая

Багряный приветик в ноябрьский день,

Кусочек осеннего рая.

Люди как птицы

Люди как птицы:

Кто-то словно летает,

А кто-то подобно курице, взмахнув крылом,

Лишь землю когтем загребает,

Кто-то поднимется выше,

Солнце собой заслоняя,

А кто-то, сложив свои крылья,

Живёт, ничего не меняя.

Снова осень рябиновой кистью…

Снова осень рябиновой кистью

Нежно гладит мое лицо.

Мне, наверно, уже не скучно —

Не даёт заскучать вороньё.

Всё трепещут, ожидая падения,

Но невозможно сломить меня!

Я, наверно, из тех, из светлых,

Кто из воздуха и огня.

Кто еще верит в доброе, светлое,

Не жалея ни сил, ни забот,

Сеет в поле солнечно-вечное

То добро, что идёт в народ.

Я брела по пустынному городу…

Я брела по пустынному городу,

Затерявшую душу искала…

Стать хотелось твоей отдушиной,

Но, не успев найти, потеряла.

Я устала средь лабиринтов уличных,

Пальцы в кровь свои искусала,

Но, знакомую тень увидев,

Не успев окликнуть, смолчала.

Что-то в жизни моей происходит,

Та же осень берёт начало,

Без души я, увы, бездушина…

Без любви я, увы, пропала…

Иллюзия того, что мы вдвоём — самообман…

Иллюзия того, что мы вдвоём — самообман.

И не любовь у нас с тобой — сплошной дурман.

И чтобы ни было в душе —

Не смоешь в душе.

И тихо плачем в тишине,

Калеча души.

И не взлететь уже нам ввысь —

Нам крылья срезали!..

И чем сильнее безнадёга, тем крепче мы.

Когда надежды уже нет — сопротивляемся,

И пишем жизненный сюжет о том, как маемся.

Осознать и принять

Как это страшно — осознать свою ошибку,

Очередных граблей печать вместо улыбки.

Как это больно — осознать свою попытку,

В очередной раз всё принять с большим избытком…

И перед Богом уповать,

Упавши на колени,

Что ты за счастье приняла

Иллюзий бремя.

И вновь по-тихому роптать,

Что ты не понята..

Но уж поставлена печать,

И кровь уж пролита.

И, словно Феникс из огня,

Вновь возрождаться,

Свои ошибки исправлять

И вам всем улыбаться…

Сильная женщина очень устала…

Сильная женщина очень устала,

Крылышки сложила и зарыдала.

Жизни сценарий не ей был написан,

Не розами был изначально усыпан.

Только шипами и через тернии,

По бездорожью, с крошками хлебными,

С малыми детками, но с песней хвалебною,

С верою в лучшее, с веточкой вербною.

И вот ведь дошла и деток не бросила,

И счастье явилось в дом так непрошенно…

Но что-то устала и крылышки сложила

После шипов, склоняясь над розами.

Заплатки души

Волшебными нитями душу латая,

Заплаточки яркие я пришивала.

Оранжевый цвет — тепло апельсина.

Душа чуть согрелась, забыв твоё имя.

Сиреневой лентой ауру чистила —

Она засияла огнями лучистыми.

Душа вновь воспряла и к жизни вернулась,

Зеленою латкой сама обернулась.

И боль отступила…

С последней заплаткой (красного цвета),

Вернула душа свои юные лета.

И, птицею Феникс в небо взмывая,

Люди! Люблю вас! Я снова живая!

А на улице дождь, ненастье…

А на улице дождь, ненастье,

Сон тревожный: и в этом сне

На пороге моём кто-то плачет,

Кто-то тихий, неведомый мне.

Тихо шаркал и чертыхался,

А я боялась открыть свою дверь.

— Кто там бродит? — я тихо сказала

В очень узкую две́рную щель.

Снова всхлипнуло что-то — и шорох…

Осмелев, я открыла дверь:

— Эй, ты кто там,

Вернись ко мне!

Шмыгнув носом, утерев свои слёзки,

Шёл ко мне, озираясь, малыш:

— Знаешь, я твоё долгожданное счастье,

А ты двери закрыла и спишь!..

Я проснулась — на улице солнце.

Нет дождя, светом полон мой дом.

Этой ночью пришло моё счастье

И надолго осталось в нём.

Кандалы разорвала…

Кандалы разорвала,

Вырвавшись из кольца.

Я всегда ухитрялась

Убежать от ловца.

Полной грудью вдохнув свободу,

Руки расправив, как крылья,

Я взмываю в Космос

И пишу своё звучное имя.

И, наверное, вновь ухитрившись

Пройти этой жизни квест,

Дождевою водой умывшись,

Я лечу по тропинке в лес.

Только там моё место силы:

У поклонного пня посижу,

Лишь ему доверю все беды

И обиды свои отпущу.

И, наполнившись волшебною силой,

Получив от него оберег,

Как Синельга, пройдусь по лесу

И продолжу свой жизненный бег.

Святослав Трунов

Об авторе

Святослав Трунов (род. 13.07.1994) — поэт и писатель, геолог и романтик.

На данный момент проживает в городе Карпинске. Пишет прозу в жанрах фэнтези, научной фантастики, постапокалипсиса. В стихах касается тем любви, семьи и дружбы, не избегает и религиозных тем, размышляет о месте человека в мире. Член общества писателей и поэтов Северного Урала «Перо Урала». Является последователем пути Каратэ Киокушинкай: имеет спортивные достижения на областном уровне, также входит в состав сборной команды Свердловской области. Увлекается игрой на музыкальных инструментах. С энтузиазмом изучает иностранные языки.

Золотой плен

Девятнадцатый век

Достал!

Я восхи́щен им поневоле.

И моей кто завидовал доле

Не знал,

Что я за человек.

Девятнадцатый век,

Я устал

Тобой мыслить, писать, голосить,

Восхвалять, проклинать и просить.

И провал

Я тобою предре́к.

Девятнадцатый век,

Я восстал

На прикрасы твои и бахвальства.

И твои над собою начальства,

Самохвал,

Своим словом пресе́к.

Леса Эллады

Я блуждаю по лесам,

Тропкам, ручейкам, полям.

И ищу водохнове́нья,

Неги нежной, наслажденья.

И нашёл их без труда!

Флейты ласковой игра

Созвала на пир, гулянье,

Пылко-ва́кхово собранье

Всех красавиц удалых

В играх резвых и шальных.

Вот дриады и наяды

Облеклись в чудны наряды

Из винограда и оливы,

Из душистой сизой ивы.

В танце кружат предо мной.

Диво! Флейта моя, пой!

Так и пляшут вкруг меня,

Но скажите, кто же я?

Я любимец местных нимф:

Ореад, дриад и лимф;

Шумный спутник Диониса;

Сильней быка, ловчее лиса;

Я хитрей всех зрящих мир;

Я знаток девичьих лир;

Всякий день мой — это пир.

Знайте люди, я — сатир!

Незримые миры

Я ненавижу вас, незримые миры!

По вам тоскую, проклинаю трижды.

Я пребывал в вас, утешался до поры,

Пока сердечного расстро́йствия не выждал.

Теперь же — всё, пора оставить вас,

Безоблачные призрачные дали.

Я весь в реалиях и горестями глаз

Гляжу на серость бытную — юдоль печали.

И пусть мне томно и тоскливо без цветов…

Уж лучше так, чем в радужном объятье

Эфирных чудищ! Их молниевых слов

Я с содроганьем ждал, терзаемый заклятьем.

И что ни день, то злостный ураган

Из чувств моих… Вы вили себе ложе,

Гнездовье мерзкое, где самый чёрт — султан —

Пленил меня, что ни шепнуть и «Боже!»

А ныне — всё! Я оставляю вас,

Безоблачные призрачные дали.

Мои реалии — прискорбье моих глаз.

И серость бытная — моя юдоль печали.

Обычный человек

Не равняй меня с собой,

Ведь я обычный, не герой.

Я не крепок, не силён

И в науках не умён.

Мне ни в слове и ни в деле

Чувства сладкого не пели.

Рассказали про меня,

Что бежал, главу сломя,

И на скалы и на стены.

Вся душа моя из пены,

Вся шипит и лезет вон,

Не желая слышать тон

Нравоучений, издевательств.

Весь был полон обязательств.

Осрамился и подвёл,

А ведь был тогда «орёл».

Горд — и пусть, что одинок.

Верно мыслить я не мог.

Не искупить грехов во век.

Я обычный человек.

ЗОЖ

День нача́лся в три ноль-ноль.

Чуден мой самоконтроль!

Умыванье и растяжка

По утру — совсем не тяжко!

А затем стакан водицы

Залпом, чтобы зарядиться.

И до завтрака — в труде!

Не хочу я жить во сне

Мировом, как будто в клети.

Спят себе по всей планете

Дети Солнца и Луны.

Счастья, радости полны

(Как им кажется) — и пусть!

Лучше я собой займусь!

Личный подвиг — высота!

Я с себя нача́л! О да!

Завтрак мой: сырой коктейль —

Лук, банан и сельдерей.

Удалил из рациона

Белый рис и макароны,

Несомненно, сахар, соль,

Сигареты, алкоголь…

Тьфу ты! Я теперь силён!

Настоящий «чемпиён»!

Все свершенья, достиженья

Достаются мне в мгновенье.

Посмотрите, вот он я!

Начал я с себя не зря!

Ну а вы когда начнёте?

Жизнь летит на самолёте

Мимо вас!

Путь Киокушин

На пути Киокушин

Я не мало вершин

Покорил, показав миру норов.

Тем не менее — мал,

Слаб, разбит… Я устал,

Истоптав череду косогоров.

Моё тело — доспех

Без зазоров, прорех.

Им держал я дожди метеоров!

И мои кулаки

Раздают тумаки.

Не бывало других разговоров!

А теперь же — я мал,

Слаб, разбит… Я устал,

Истоптав череду косогоров.

Мне бы тёпленький плед,

Память славных побед

Начертать в виде дивных узоров.

Житьё-бытьё

Житьё-бытьё с тобой бывает му́кой,

Порой отрадою бываю упоён.

Таков мой путь! И сколько ты не тюкай,

Я всё равно, как в первый раз, влюблён.

Я сам не сахар, это понимаю,

Мои кристаллы двигаются в рост

(Мой путь таков: я вечно возрастаю).

Наших миров связующий Биврёст

(Радужный мост) длиннее иль короче —

То мы едины, то на полюсах.

Я повторюсь: таков мой путь. И, впрочем,

Мы не скучаем, живя во весь размах!

Екатерина Дубровина

Об авторе

Екатерина Дубровина (род. 01.10.2008) — поэтесса, писательница.

На данный момент проживает в городе Карпинске. Пишет поэзию в жанре философской, любовной и пейзажной лирики. Помимо поэзии пишет прозу в жанре маленьких поучительных рассказов. Одна из основательниц и член общества писателей и поэтов Северного Урала «Перо Урала», член поэтического клуба «Харизма» города Краснотурьинска. Произведения печатались в многочисленных сборниках и альманахах от издательства «Рифмоград». Любит слушать музыку, смотреть исторические фильмы, фотографировать и читать различную литературу. Жизненный девиз поэтессы: «Мой лучший друг — это книга. Спутник по жизни — перо. Проза, стихи, ритм и рифма — это для меня всё».

Звон колоколов

Приятно слышать звон колоколов

Прозрачным, тихим августовским утром.

Окутан их звучанием мой кров,

И есть в нём всë: печаль, любовь и мудрость.

Он согревает душу, словно плед,

И поселяет в неё чувство благодати.

И в сердце больше тяжести той нет,

Какая виснет ночь всю над кроватью.

И чёрный кот, мурлыча на крыльце,

С улыбкой провожает на работу.

И город в радужном находится кольце.

И день отпустит всякую заботу.

И льётся песня ручейком лазурным.

И солнце греет нежно, не палит.

И небо серое становится пурпурным,

Когда закат златой на нём горит.

Сладкий сон

Я сегодня спала очень сладко,

Видя замок на радуге в небе,

Жуя во сне ароматную вату

И гуляя вдоль побережья.

Я сегодня спала очень сладко,

Видя солнце зимой ледяной,

Наблюдая за алым закатом

И за буйной, смелой грозой.

Я сегодня спала очень сладко,

Позабыв о работе и лени.

От того, что легла не в кровати,

А уснула у тебя на коленях.

Любовь

Прижми меня к своей груди уставшей

И никогда из рук не выпускай.

Кто есть я? Я среди огней пропавший

Тот странник, ищущий дорогу в светлый рай.

Приди ко мне сегодня и легко

Перекрой мне воздух поцелуем.

От Господа не надо ничего:

Сегодня мы с тобой вдвоём ночуем.

И откроются двери на крыше.

Поглядим, как гуляет луна.

Сердца стук твоего стало слышно,

Когда взгляд мою душу в плен взял.

На плечах окажется кофта

Со следами от сладких духов.

Сколько времени? Полночь? А к чёрту!

Для счастливых часов нет, лишь любовь!

Давай улетим с тобой в Барселону.

Давай убежим по звëздам в Париж.

Мне так нравится ночью лежать и тихонько

Наблюдать за тем, как ты спишь.

Стрела

Лука остреньким концом земли касаясь,

Оттяну я тоненькую нить.

Ну, стрела, моя ты дорогая,

Сможешь ли мишень ты поразить?

Где-то эхом глухо раздаётся

Между рёбер с левой стороны

Сердца стук. И льётся, льётся, льётся

Опять вина на виноватых без вины.

Натянули мою нервную систему.

Вкладываю в тетиву опять стрелу.

К черту анекдоты, шутки, мемы,

К черту сплетни, добрую молву.

Выдох. Вдох. Стреляю. Снова выдох.

Миг, момент… Лети, стрела моя!

Где-то вместе с кровью льются крики!

Господи, прости, прости меня!

Любимый

Безликий диск луны глухой

Мне не даёт спокойно спать.

Приди ко мне, любимый мой,

И дай тебя скорей обнять.

Хочу сегодня я любить,

Хочу почувствовать ту сладость,

Что пламенем в сердцах горит,

Когда устами прикасаюсь.

Хочу вдохнуть твой аромат,

Хочу увидеть в ночь твой сон,

Хочу с тобой смотреть закат,

Что спрятал синий небосклон.

Хочу остаться лишь с тобой.

Считаю звёзды в эту ночь

Я, чувства пряча за спиной.

Лишь Бог способен нам помочь.

Мой дракон

Мне хочется с тобой всю жизнь молчать,

Без слов все твои мысли понимая.

Мне хочется улечься на кровать

И оказаться только в нашем с тобой рае.

Мне хочется увидеть тайный сон

Хоть раз, уткнувшись в мягкую щетину.

Немногословен хмурый мой дракон,

Но он намного лучше всяких принцев.

Под крыльями его всегда тепло,

А его рык — мурчание котёнка.

Его дыхание огнём спалить могло,

А рост затмить на небе звёзды, солнце.

На всех он взглядом строгим и суровым

Смотрел всегда. Попробуй, подойди!

И только нежные и слабые ручонки

Оставили на мощном теле синяки

Кто виновен?

Кто виновен в том, что мы влюбились?

Кто виновен в том, что радость есть?

Кто виновен в том, что мы молились,

Когда всему пришёл безвременный конец?

Кто виновен в том, что сердце бьётся,

Когда души касается рука?

Кто виновен в том, что песня льëтся,

Когда судьба свободна и легка?

Кто виновен в том, что не серьёзно

В жизни все, как видим это мы?

Небо? Бог? Судьба? А может, звёзды?

А может, серебристый блик Луны?

Вечер

Допиваю последний стакан —

По стеклу устало капли текут.

Дописала новый роман —

И последний куплет допою.

Поглядишь в окно — там туман.

И за дверью опять тишина.

Загудит в ванной комнате кран

И напомнит, что я одна.

Выйдет диск из-за туч, и на стëклах

Отразится его чистота.

Где-то там в занавешенных окнах

Души вместе хотят быть всегда.

Проклятая ночь

«Проклятая ночь, пройди ты скорее! —

Кричит сердце, кроваво рыдая! —

Отстань, отвяжись! Пошла вон! Как ты смеешь

Жестоко мучить меня, мысли в мозг вновь толкая?»

Бок левый, бок правый, одеяло!

Бегут слезы вдоль пёстрой подушки!

Мысли, мысли, а времени мало

До рассвета! Ещё чаю кружку?

А что толку от чая и кофе?

Какой смысл? Ночь за окном!

А ведь раньше эти ночи у Бога

Так просили с тобой мы вдвоём.

А ведь раньше ждали с друзьями

Поскорее тот звёздный час,

Когда, дверь запирая ключами,

Сможем жить легко и просто для нас!

А теперь? Лежать в тусклом свете,

Книгу новую о чём-то глотая!

«Проклятая ночь, пройди ты скорее!» —

Кричит память, кроваво рыдая!

Не спеши

Не спеши убежать от проблемы:

Нет внутри заржавевших цепей.

Но нет хуже проклятого плена

Очертаний в твоей голове.

Не спеши незаметной стать тенью:

Звёзды в небе светят для всех.

И деревья пышною сенью

Укрывают и радость, и грех.

Не спеши замолчать в диалоге,

Не донëсши своей правоты.

Кто узнает заповедь Бога,

Тот не должен смотреть с высоты.

Не спеши оттолкнуть человека.

Не спеши от него отвязаться.

Он, тебя ожидая три века,

Может ангелом твоим оказаться.

Анастасия Кичеджи

Об авторе

Анастасия Кичеджи (род. 08.06.1984) — поэтесса, художница, декоратор.

Родилась и проживает в городе Краснотурьинске. Стихи пишет с семи лет, очень часто отражая в них моменты своей жизни. Член общества писателей и поэтов Северного Урала «Перо Урала».

Любит учиться и посещать тренинги. Имеет несколько специальностей в различных областях. Анастасия очень творческая личность, организатор и частый партнёр различных проектов и мероприятий, в том числе и благотворительных. Также она ведёт активную общественную деятельность, пропагандирует здоровый образ жизни, занимается спортивной хотьбой. Девиз по жизни: «Главное сделать первый шаг».

Трио

Вверх и вниз мы летали с тобой,

Но наш полёт оказался недолгим.

Ты был чужой, к сожаленью, не мой

И был по жизни обманщиком тонким.

Складно ты пел, милый мой соловей.

Что я поверила в сказку и чудо.

Вечер со мной — но а ночью был с ней,

Нормою было всё это как будто.

Любишь двоих и не хочешь терять —

Мы как игрушки в руках твоих ловких.

Поочередно мог с нами играть,

Мышки попались в твои мышеловки.

Знаю о ней, и она обо мне.

Словно подруги, увы, по несчастью.

Наш треугольник на самом уж дне,

Мы ж разглядеть в нём пытаемся счастье…

Осень

И в шорохе листьев, упавших на землю,

Мы слышим шаги её топотом легким.

Придёт ли с дождём или с ветром холодным,

Но в красках, вся яркая, с запахом тонким.

Прекрасная осень, как ты многолика!

Теплом обнимаешь и холодом ранишь.

Ты, как амазонка в обличии диком,

С деревьев листву беспощадно срываешь.

И гроздья рябины гирляндой зажгутся,

И падают яблоки с веток устало,

И шепчутся птицы, что скоро вернутся —

Пора улетать для их стаи настала.

Стоят вдоль аллеи деревья сырые,

Их кроны нагнулись под мощным потоком,

Да тучи по небу плывут, все седые,

И всё возвращается к прежним истокам…

Моя гавань

Ты — моя гавань, куда хочу вернуться,

Где чувствую твою заботу и покой,

В объятья, что теплее шали, завернуться,

До бесконечности шептать тебе — ты мой…

Смотрю тебе в глаза и вижу вечность,

В них отражается души вся глубина.

Словно по лабиринту в её бесконечность

Спускаемся до самого мы дна.

Туда, где прячешь все свои ты чувства,

Но от меня нет смысла прятать их.

Твоя любовь — отдельный вид искусства,

Где сцену мы разделим на двоих.

Ты океан, а я река

В моей руке твоя рука —

И большего желать не стану.

Ты океан — а я река,

Впадать в тебя не перестану.

Ты купол мира моего,

Как небосвод над головою,

Начало и конец всего

Я разделить хочу с  тобою.

Моя ты жизнь, моя любовь!

С тобой одно у нас дыханье,

Что каждый миг я, вновь и вновь,

Душ наших чувствую слиянье.

Я вся твоя и навсегда,

Хочу твоею я остаться,

А, расставаясь иногда,

При встрече вновь в тебя влюбляться.

Ты океан, а я река…

Мы часть друг друга, мы едины.

В твоей руке, моя рука.

Нам вместе быть необходимо.

Дядя Миша

Я помню миг волшебный с детства

И запах рыжих мандарин,

Своё забавное кокетство

И магазинных блеск витрин.

Как мы подарки выбирали,

Как я просила: «Дед Мороз!

Ну принеси мне те сандалии —

Их папа так и не принёс!

Или напомни это папе —

Он мне купить их обещал,

Когда на отдыхе в Анапе

Сандаль мой старый потерял!»

Мы ёлку нарядили с мамой.

И Дедушку Мороза жду я очень!

Он гость сегодня самый главный.

Подарки принесёт мне точно.

Вдруг стук в дверь. Мама поспешила

Открыть скорее. Кто же там стучится?

Там Дед Мороз пришёл, наверно?

И чудо скоро совершится!

Он в дом заходит — шапка меховая

И борода седая, как виски у деда,

И шуба длинная такая…

А вот ботинки нашего соседа!

И рост такой, и голос дяди Мишы,

Я поняла всё тут же, без сомненья —

Он замещает Дедушку Мороза,

Пришёл вместо него для поздравленья.

Ведь Дед Мороз один совсем не сможет

Сегодня ребятишек всех поздравить.

Он заместителям по шубе выдал,

С подарками к ребятам их отправил.

Я дядю Мишу обняла так крепко,

Шепнув тишком ему на ушко,

Что мне всего пять лет, я ошибаюсь редко,

Но точно знаю — он подарит мне игрушку!

Первая встреча

Робко, синей тенью, промелькну я рядом.

Краешком задену сильное плечо.

Встретимся глазами, хватит только взгляда,

Чтобы стало сердцу очень горячо…

Прикоснусь дыханьем я к его дыханья —

И незримой нитью потянулась связь,

Что связала вместе тело и желания.

Сила притяжения «между» началась.

Вспомнишь обо мне

Когда нибудь ты вспомнишь обо мне,

И твоё раненное сердце встрепенётся,

Наедине с собою в тишине,

Как птица в клетке, вдруг оно забьётся.

Ты вспомнишь всё, до мелочей и фраз,

До поцелуев жарких и прикосновений,

Мою улыбку, голос тихий и цвет глаз,

Вновь ощутишь всю сладость тех мгновений.

Почувствуешь тепло и нежность рук,

Как будто только что тебя касалась.

Придёшь в себя и, посмотрев вокруг,

Ты не найдёшь меня — тебе всё показалось…

Не разглядел, не понял, не сберёг,

Не удержал в своих объятьях крепких.

И по судьбе не параллельно шёл, а поперёк,

Сам избегал для встречи шансов редких.

Пытался отодвинуть и забыть,

Развидеть то, что очевидным было.

Себе ты запрещал меня любить…

Просил, что бы и я тебя забыла.

Итог всего — разбитые сердца,

Потухшие глаза, которые не скроешь…

Продолжишь роль играть прекрасного отца,

В семье, где вряд ли что-то ты построишь…

Но выбор сделан, и не мной — тобой.

Так продолжай движенье в том же духе!

Уже не мой герой, совсем чужой.

Без выбора осталась я в своей разрухе.

Приму однажды этот выбор твой,

Когда пройдёт внутри болезненное чувство.

Я прошепчу: «Чужой… Уже не мой.»

И в омут погружусь я безрассудства…

Рождение чувства

В пурпурном закате оно появилось,

Скатилось неспешно за вышки лесов.

Не солнце, а чувство, что в сердце томилось,

Что было закрыто внутри на засов.

То чувство, что вырвалось вдруг на свободу

И ветром холёным подброшено ввысь,

И меж облаков, по всему небосводу

Они вместе с радугой в косу сплелись.

Весь спектр эмоций в едином порыве.

Всё-всё, что возможно вообще испытать!

Великое счастье в подобном отрыве,

Внутри стая бабочек стала порхать.

Ведь в жизни прекраснее нету момента,

Когда понимаешь, что можешь любить!

И, чувства деля свои с щедростью с кем-то,

Ты лишь понимаешь, как здорово жить!

Волей судеб

Ты ветром свежим в моей жизни появился,

И до тебя я словно не жила.

А при знакомстве изучать меня стремился —

Я этим просто очарована была.

Смотрел в мои глаза ты постоянно,

Всему, о чем вещала я, внимал.

Тогда мне показалось это странным,

Что, словно книгу, ты меня читал.

Когда же ты руки моей касался,

Я чувствовала всё твоё тепло.

Ты, это чувствуя, в ответ мне улыбался,

И становилось сразу на душе светло.

Тебя ждала. Отчаянно, годами.

Ждала всего, таким, какой ты есть.

И, наконец, любовь случилась с нами —

Мы волей судеб оказались оба здесь.

Ты ветром свежим раздуваешь пламя

Искры, которую внутри меня зажёг.

Сдаюсь в твой плен, выбрасывая знамя,

Один лишь ты пленить меня так смог.

Случайно? Не случайно? Мы не знаем —

У Бога есть свой замысел для нас.

Друг к другу от любви с тобой сгораем

И молим, чтоб костёр наш не погас.

Живём… Как будто черновик мы пишем…

Живём… Как будто черновик мы пишем —

Ошибка за ошибкой, день за днём.

Порой совсем не нужное мы ищем,

Куда-то всё спешим, куда-то всё идём.

Не понимая и не видя смысла,

В водоворот ныряя с головой,

Хоть жизнь на волоске уже повисла,

Мы так увлечены этой игрой.

Забыв про всё! Про веру и про Бога!

Пытаясь тут и там быстрей урвать!

Не понимаем, что у всех одна дорога,

В которую багаж не нужно брать…

Владислава Маурин

Об авторе

Владислава Маурин (род. 24.10.2000) — поэтесса, писательница.

На данный момент проживает в городе Краснотурьинске. Пишет стихи и рассказы о любви, о боли, о счастье. Издала свой поэтический сборник. Член общества писателей и поэтов Северного Урала «Перо Урала». Считает, что когда строка ложится на бумагу, она уже не её. Она становится частью всеобщего мира. Мы ищем себя в песнях и книгах.