электронная
80
печатная A5
438
18+
Папочка. Синдром разбитых коленок

Бесплатный фрагмент - Папочка. Синдром разбитых коленок

Объем:
268 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-3036-0
электронная
от 80
печатная A5
от 438

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Пролог

─ Вась, ты точно решил идти один?

─ А чего мне бояться, Севыч? Толик наш друг. Афган вместе прошли, как никак.

Всеволод Сергеевич подошёл к окну и взглянул на свинцовые тучи, до которых, при желании, он мог дотронуться рукой. Дождь накрыл Москву серым покрывалом. Малюсенькие, словно муравьи, люди, прячась под зонтами, сгибаясь от ветра, спешили по своим делам. У каждого из них были свои собственные крошечные проблемы и своя персональная головная боль. Но эти проблемы казались глобальными, а боль нестерпимой. И не важно, где ты находился в данный момент времени, тут, наверху небоскрёба, в шикарном кресле председателя совета директоров огромной газодобывающей корпорации, или там, внизу, под проливным дождём. Проблемы оставались, и у каждого свои. И даже табличка на дверях кабинета с золотой гравировкой «Максимов В. С.» оберегом не являлась.

─ Толика мы давно вычеркнули из списка друзей. Разве не заметил?

Василий Дмитриевич широко улыбнулся и потянулся за чайником. Ох, умела Танюша чай заваривать!

─ Не бузи на Толяна. Ну, ошибся человек разок, с кем не бывает? Теперь осознал, назад просится.

─ Ошибся? ─ Всеволод Сергеевич ослабил галстук и открыл окно.─ Да он предал нас, наше дело, всё то, на что мы жизнь положили. ─ Сердце вновь неровно застучало. Аритмия, мать твою. ─ Толик продал двадцать один процент акций нашим конкурентам. И это ты называешь ошибкой? Вспомни, нас тогда чуть по кускам не растащили.

─ Ну не растащили же. Да и когда это было? Толька горячий парень, настоящий Сорви-голова. Деньжат лёгких захотел по молодости, по глупости.

─ Мы тоже молодыми были, но мозги иногда включали.

Василий Дмитриевич допил чай и довольно крякнул.

─ Ладно. Мне пора. Послушаю, чего ждёт от нас товарищ Савельев. Говорит, не с пустыми руками влиться желает. Фирма у него, небольшая, но крепкая. Газопроводы чинит на Дальнем Востоке. Сахалин, Курилы, Камчатку ─ всё под себя прибрал.

Максимов фыркнул.

─ Прибрал, говоришь? Даже не удивлён. А теперь чего ему надо? В Москву захотелось? Лично я против. Так ему и передай, господин Тулинов.

Тулинов усмехнулся и, невзирая на лишний вес, легко поднялся с кресла и пересёк просторный кабинет. У двери на минуту задержался и оглянулся.

─ Ты, если что, Севыч, сынка моего доучи. Парень он башковитый, да молодой. Кабы глупостей не наделал.

Когда шаги друга утонули в тишине необъятных коридоров, Максимов занял кресло во главе стола и задумался. Неведомое седьмое чувство, названное интуицией, ни разу не подводившее его, требовало решительных действий. Ох, не нравилась ему эта встреча, на которую так рвался Василий. Казалось, Всеволод Сергеевич предусмотрел всё, и охрану выделил надёжную, и наружку послал. Разве что лётчиков не подключил. Но вертушка находилась в состоянии полной боевой готовности. Теоретически, с Васькой не могло произойти ничего плохого. Так почему же сердце стучало, как сумасшедшее, и противно сосало под ложечкой?

─ Танюша, Игоря ко мне.

Рука, сжимавшая телефонную трубку, заметно дрожала.

─ Сию минуту.

Максимов улыбнулся. С Татьяной ему повезло. Та могла достать из-под земли кого угодно и где угодно за одно мгновение.

Не прошло и пяти минут, как в кабинете появился высокий мужчина, удивительно похожий на своего шефа. Он бесцеремонно развалился в кресле и сложил на груди огромные руки.

─ Случилось что-нибудь, папа?

Всеволод нахмурился.

─ Сколько раз тебе повторять, Игорь? Папкать на даче будешь. Мы всё-таки в официальном учреждении находимся. И я, как-никак, твой непосредственный начальник.

─ Ладно, ладно. ─ Молодой человек вытянулся по струнке. ─ Так что же всё-таки стряслось?

Максимов и сам не знал, с чем связана его тревога.

─ За Ваську переживаю, мать его. Ты всё выполнил?

Игорь кивнул.

─ В ресторане сидят мои люди, двор по периметру оцеплен, да и кортеж Савельева поведут. Что ещё? Улицы мы проверили. На пустыре три снайпера. ─ Он печально улыбнулся. ─ Пап, ну чего ты? Тулинова охраняют, как президента.

Всеволод Сергеевич вновь прошёлся по кабинету. Что не давало ему покоя? Кажется, он понял. Этот чёртов пустырь. Но миновать его по дороге в новомодный ресторан, открывшийся в пригороде, оказалось невозможно. Почему Савельев назначил встречу именно там? Что, ресторанов в Москве мало?

─ Пап, ну хочешь, я сам всё проконтролирую?

Максимов кивнул.

─ Да, Игорёк, так будет правильно. Только ни во что не ввязывайся.

─ Разрешите выполнять, товарищ полковник?

─ Шуруй, старлей.

Игорь поднялся с кресла и подмигнул отцу.

─ Всё будет тип-топ, батя.

Когда дверь закрылась, Всеволод Сергеевич подошёл к окну, широко распахнул створки и подставил лицо холодному влажному ветру. Ноябрь, чёрт побери. Уже завтра к утру дождь перейдёт в мокрый снег, и вскоре зима полностью вступит в свои права, покроет тротуары тонкой ледяной коркой, запорошит деревья, завьюжит, завоет, застонает, развернётся и разгуляется, а потом будет долго бороться с весной и, в конце концов, неохотно уступит ей место, швыряясь комками серой грязи.

Бронированная иномарка отъехала со служебной стоянки, подмигнув задними фарами. Это был некий ритуал. Игорь знал, отец стоит у окна и провожает его взглядом. Игорёк! Гошка! Эх, жаль, офицера из сына не получилось. Прервалась династия. Списали комвзвода уже на третьем году службы. А вот начальник департамента собственной безопасности вышел из парня вполне приличный. И пусть злые языки до сих пор мусолили назначение на руководящую должность Максимова-младшего, но он-то знал, на что способен его отпрыск. А на каждый роток не накинешь платок! Всеволод Сергеевич поёжился и прикрыл окно.

Он не любил зиму. Так уж случилось. Много лет назад, полуживого, его доставили из Афгана в московский госпиталь. Лишённый возможности шевелиться, он лежал на кровати, всматриваясь в одну точку немигающим взглядом. Кусок потолка, да серое зимнее небо. Тогда он хотел умереть. Быть обузой для матери и молодой красавицы-жены казалось немыслимым. Но судьба распорядилась иначе. Максимов не только поднялся на ноги, но и взлетел на самую вершину. А теперь? Чего он хотел от жизни? Что ждал? О чём молился? В пятьдесят с небольшим Всеволод Сергеевич желал лишь счастья и здоровья своим близким. Он мечтал погулять на свадьбе сына, выдать замуж дочку, дождаться внуков. Он грезил, как отойдёт от дел и поселится в деревянном доме у запруды, как будет рыбачить на зорьке, ходить босиком по росе, пить парное молоко, словно в далёком детстве, у бабушки.

Внутренний телефон замигал и выпустил звонкую трель.

─ Всеволод Сергеевич! Савельев на проводе. Соединить?

Опять противно засосало под ложечкой.

─ Соединяй, Танюша.

Трубка зашипела.

─ Здорово, Севыч. Или тебя принято теперь величать господином Максимовым?

Голос бывшего друга казался хриплым и глухим.

─ Чего надо?

Савельев рассмеялся, а потом закашлял.

─ Значит, не простил. Да ладно, Бог с тобой. Я звоню предупредить, что не прилечу. Инфаркт перенёс. Только из реанимации перевели. Словом, врачи летать не рекомендуют. Документы по почте вышлю или с курьером. Так надёжнее будет. А ты изучи. Вдруг заинтересуешься.

Максимов проглотил комок в горле.

─ Что значит, не прилетишь? Твой секретарь подтвердил встречу.

Абонент на том конце опять закашлял.

─ Секретарь? Ты что-то путаешь. Это невозможно. Я распорядился всё отменить. Сам позвонил ради уважения, так сказать.

Рука с трубкой безвольно упала. Что это значит? Куда отправился Васька? Вот они, предчувствия. Нельзя затыкать внутренний голос, отмахиваться от очевидного. И пусть это очевидное недоказуемо, оно обязательно потянет за собой вереницу трагических событий. Максимов приказал себе собраться, тряхнул седой гривой и дрожащими пальцами набрал номер друга.

─ Васька! Возвращайся немедленно.

─ Отвали, Севыч, мы почти приехали. Кстати, чего Гошку за нами отправил? Мои ребята на пятом километре его танк засекли, по рации доложили.

На лбу Максимова выступил холодный пот. Значит, минут через пятнадцать, Игорь окажется на месте.

─ Я сказал, назад, сержант! Савельев не прилетит. Там засада.

Связь неожиданно оборвалась. Несколько раз Всеволод Сергеевич пытался дозвониться другу. Тщетно. Отбросив телефон, он схватил рацию и покинул кабинет.

─ Стас! Готовь вертушку.

─ Всё готово, товарищ полковник.

Максимов уже бежал к лифту, не обращая никакого внимания на удивлённые взгляды своих подчинённых.

─ Палыч! Трое на крышу, остальные в машину. В «Локус».

─ Через пустырь? ─ уточнил начальник охраны.

─ Да, да, быстрее.

─ Слушаюсь, товарищ полковник.

Лифт бесшумно остановился на сорок восьмом этаже. Превозмогая боль в раненном колене, Максимов добрался до пятидесятого. Порыв ветра чуть не сбил с ног. Колючие льдинки облепили лицо, пробрались через воротник под рубашку.

─ Товарищ полковник! Всё готово. ─ Командир экипажа пытался перекричать стихию. ─ Погода нелётная, но мы взлетим!

Добравшись до кабины, Всеволод Сергеевич нажал кнопку рации.

─ Игорь! Как слышишь?

Сигнал шёл слабый, прерывался помехами.

─ Батя, тут такое!

─ Немедленно назад! Ни во что не ввязывайся.

─ Батя…

Максимов сжал челюсти так, что послышался хруст зубов, и завыл.

Через секунду на борт поднялись трое вооружённых охранников. Стас надел наушники.

─ Взлетаем.

Максимов прильнул к иллюминатору. Видимость отсутствовала. Машина нервно дёргалась, но упорно набирала высоту. Нет, в кадрах он не ошибся. Бывшие однополчане никогда не подводили. Для него они так и остались сынками, а он для них батей, или товарищем полковником.

─ Через двадцать минут будем на месте.

Двадцать минут! Это же целая вечность! За это время может случиться всё, что угодно. Максимов пытался держать себя в руках, но больное сердце трепетало в груди, словно раненая птица. Только бы не подвело! Пусть потом, но не сейчас, когда на кону стояли жизни дорогих ему людей.

ОН не любил зиму. Всё ЕГО детство прошло в крохотном посёлке на самом крайнем севере. Бледный и болезненный, ОН выезжал к морю лишь на несколько дней. Отец, вечно занятой и недовольный, мог позволить им с матерью лишь эту малость. Но там, на тёплом побережье, ОН видел совершенно другую жизнь и совершенно других людей. Там ЕГО окружали не суровые нефтяники, а весёлые продавцы фруктов и радостные зазывалы морских аттракционов. А этот ни с чем несравнимый вкус сахарной ваты! Для НЕГО он так и остался вкусом детства, вкусом счастья.

ОН обошёл огромную воронку. Отдать должное, водитель оказался профессионалом. Сумел отклониться. Теперь его обезображенное тело валялось рядом с телами двух охранников и трёх снайперов. А вот и сам босс!

Киллер шагнул к истекавшему кровью мужчине. Два пальца на сонной артерии определили слабый пульс. ОН поднялся на ноги и достал из кобуры пистолет.

─ Прощайте, Василий Дмитриевич. До встречи в аду!

Тулинов открыл глаза. В них не было страха. Лишь удивление.

─ Ты? Но почему?

─ Выживает сильнейший. Закон джунглей.

Холодное дуло переместилось на лоб жертвы, а потом раздался выстрел.

Вертолёт приземлился на пустыре. Максимов покинул машину первым, не обращая внимания на окрики охраны. Такое он уже видел много лет назад в раздираемом войной Афгане. А потом ему долго снились распаханные снарядами дороги, изуродованные тела, искорёженная техника. Сейчас тут, в Подмосковье, творилось то же самое. Дым, запах гари и ненавистный привкус металла во рту. Посреди пустыря зияла огромная воронка. Две полыхавшие иномарки ярко освещали место бойни. Чуть поодаль, с разорванным капотом стоял искорёженный Джип.

Максимов завыл и кинулся к машине. Тело Гошки он увидел в кустах.

Глава 1

Десять лет спустя

Синдром разбитых коленок. Обычно он возникает в детстве и присутствует на протяжении всей жизни. Он не подаётся лечению, его нельзя вытравить, вырезать, словно злокачественную опухоль, вырвать, как больной зуб. Он исчезает, чтобы в самый неподходящий момент появиться вновь и резать не тело, а душу на мелкие куски.

Кто в детстве не разбивал коленей? Вы, а, может быть Вы, уважаемая читательница? Будем считать, Вам повезло. Остальным же знакомо чувство, нет, не боли от кровоточащих ссадин, а ожидания того, что последует позже. Стенания мамы, тампон с зелёнкой и крик, громкий душераздирающий крик, заполняющий собой пространство. И, наконец, слёзы, горячие и бурные, смывающие ту самую боль и дарующие долгожданное облегчение.

Как много лет прошло с тех пор, но чёртов синдром следует за мной по пятам. Ожидание душевных страданий иногда становится невыносимым. Это даже хуже, чем сами страдания. Страшна не смерть, а её приближение, мучительна не боль, а её предчувствие. Но я научилась справляться. Нет, нежное сердце не стало жёстким, я не озлобилась и не превратилась в холодную расчётливую стерву, когда однажды мой великолепный мир иллюзий лопнул, как мыльный пузырь, и я столкнулась лицом к лицу с настоящей, невыдуманной жизнью. И эта жизнь началась в аэропорту Орли.

─ Анастасия?

Высокий мужчина с копной белокурых волос, зачёсанных назад, широко улыбался. Я выронила сумку и, как дура, уставилась на незнакомца. Отличный, сшитый на заказ, тёмно-синий костюм выгодно подчёркивал все достоинства атлетической фигуры. Рубашка, подобранная в тон, самым чудесным образом гармонировала с золотистым загаром. Начищенные до блеска туфли делали образ красавчика практически идеальным. Я подняла взгляд и почувствовала, что моё сердце пропустило удар. Янтарные глаза незнакомца впитали в себя всё солнце этого летнего дня. А губы… Слишком пухлые для мужчины, слишком мягкие… Я вдруг представила, как они прикасаются к моим, и покраснела.

Да именно та самая встреча и стала началом моей новой жизни, в которой страшна не смерть, а её ожидание, мучительна не боль, а её предчувствие.

Шестью часами раньше.

─ Постарайся быть паинькой, дорогая ─ Мама свела края огромного чемодана и застегнула молнию. ─ Тётю Эльзу удар хватит, если ты отчебучишь фортель в своём репертуаре. Помни, ты порядочная девушка из интеллигентной семьи.

Пришлось кивнуть. Я летела во Францию на всё лето к двоюродной сестре отца. Планов выстроилось много, так много, что я боялась чего-то не успеть. Пришлось составить целый список. Прогулки по ночному Парижу, осмотр достопримечательностей и встреча с загадочным незнакомцем где-нибудь на набережной Сены. Я собиралась провести в самом прекрасном городе на земле пару недель, а потом махнуть на побережье, в дом у самого моря. Жак, муж моей тётушки, умело управлял яхтой. А что может быть чудеснее прогулки под парусами? Закрыв глаза, я представляла себя на палубе «Иностранки», разрывающей морскую гладь. Ветер трепал мои волосы, брызги летели из-под кормы и мелкими бриллиантовыми каплями искрились на теле… Да, в мои шестнадцать душа рвалась вверх, к новым впечатлениям, к эмоциям, к любви. Мне почему-то казалась, что та самая любовь придёт раз и навсегда, поглотит меня, растворит, превратит в совершенно другого человека.

─ Ты меня слушаешь, детка?

Я вздрогнула.

─ Да. Займусь языком. Тётушка обещала найти хорошего преподавателя.

─ Учитель ─ лишь половина дела.

─ Главное ─ это стремление. ─ Закончила я фразу, которую слышала от мамы каждый день.

Я подошла к зеркалу и поправила коротко остриженные волосы. Стрижка мне нравилась. Вот только почему мама настояла на такой причёске? Раньше моя коса являлась семейной гордостью, предметом хвастовства родителей перед родственниками и знакомыми. А теперь? Что изменилось теперь? Вчера к нам зашёл мамин парикмахер. А через пару часов я уже бегала по двору, демонстрируя охранникам свой новый имидж.

─ Ты похожа на француженку, дорогая. ─ Приобняв за талию, родительница положила голову на моё плечо. ─ Как ты быстро растёшь, моя девочка! Как незаметно летит время.

─ Мамочка! Не надо, пожалуйста.─ Чмокнув дорогого человека в щёку, я вырвалась из объятий и закружила по комнате.

─ Стой, егоза, опять шишки набьёшь!

Я рассмеялась.

─ Ну уж нет. Последние полгода прошли без травм. Разве не заметила? Я уже большая. О-очень большая!

─ Ладно, ─ мать махнула рукой, ─ наденешь вот это, большая ты наша.

Я с удивлением уставилась на костюм, висевший на стуле. В таком наша домработница Галина ходила по магазинам. Честно говоря, я думала, она забыла его по рассеянности в моей комнате.

─ Не, я в этом не поеду. Он же старпёрский.

─ Что? ─ мама схватилась за грудь. ─ Ты же обещала не выпускать из себя подобные словечки.

Словечки? Это я ещё сдержалась. Могла бы сказать нечто похлеще.

─ Если я буду молчать, мой молодой растущий организм лопнет от избытка эмоций. И всё же…

─ Ты наденешь это, детка. Так надо.

─ Почему?

В голове пронеслась стая тёмных мыслей. Возможно, папочка обанкротился, и мы стали бедными? Что ж, бедность не порок. Я могу найти работу. Буду помогать семье. В кафе у школы как раз требовалась уборщица. При мысли о школе я содрогнулась. Как отреагируют на мою нищету одноклассники? Естественно, девчонки станут воротить от меня носы и шушукаться за спиной. А парни? Те не постесняются отпускать в мой адрес колкие шуточки. Значит, нужно живо переводиться из элитки в обычную альма матер, на окраине, туда, где меня никто не знает. А дом? Что будет с домом? Я с тоской осмотрела любимую детскую, которую отец обещал переделать под спальню. Где мы будем теперь ютиться?

─ Эй, чего замерла? Быстро переодевайся и беги к отцу.

Выпустив на белый свет одинокую слезинку, я скинула модные вещи и облачилась в китайский ширпотреб.

Дом! Милый дом! Папа построил его сразу, как только демобилизовался, а уже потом доделывал и облагораживал. Тогда меня и в проекте не было. Я получилась случайно, когда родители перешагнули сорокалетний рубеж, и стала заблюбленным и избалованным ребёнком. Московскую квартиру мы посещали редко. А тут, в Лошкино, мне отвели целый этаж со спальней, игровой и учебной комнатами. Я любила свой дом и знала каждую царапинку на стене и каждую трещинку на паркете. И что теперь? Пустить с молотка часть моей жизни? Нет, всю мою жизнь! Эх, была бы я чуточку старше, обязательно нашла бы выход.

Пройдя по длинному коридору, остановилась у кабинета, не решаясь войти. Подперев стену, устроилась рядом с огромным рыцарем в средневековых доспехах и осторожно прикоснулась к стальной перчатке. «Как ты думаешь, старина Генри, спросить отца напрямую или сделать вид, что ни о чём не догадываюсь?» Генри молчал. Впрочем, чего я ожидала от железного истукана? Глубоко вздохнув, сделала ровно два шага вперёд. Рука, взлетевшая, чтобы постучать в дверь, замерла в воздухе, когда я услышала, что папа говорит по громкой связи.

─ Ничего не бойся, Наденька. Я рядом. Живи, как живёшь.

Женский голос всхлипывал.

─ Сева! Он угрожает мне. Обещает расправиться, если я не продам акции.

Отец немного помолчал.

─ Не понимаю, причём тут ты? После гибели Васи всё, за исключением дома и крохотной суммы на содержание, перешло вашему сыну. Игнат давно вступил в права наследства.

Я, наконец, узнала голос тёти Нади, давней подруги нашей семьи.

─ Да, но мне кажется, звонивший этого не знает, а я ничего ему не сказала. Я боюсь, что с Игнатом может что-то случиться. Пусть думает, что я имею право распоряжаться этими проклятыми бумагами.

─ Я тоже боюсь, боюсь за жену, боюсь за дочь. Но это не повод пускать их по миру.

Тётя Надя опять зарыдала.

─ Севушка! Что нам делать? Может, продать всё и жить спокойно?

─ Нет, милая. ─ Отец кашлянул. ─ Не для того мы с Васькой всю жизнь горбатились, чтобы наши дети нищими стали. Да и вряд ли нас оставят в живых. А ты не плачь. Я обязательно решу этот вопрос.

─ Что ты решишь? Ты же за десять лет ничего не решил. Ты даже убийцу найти не смог. В версию, о свихнувшемся вояке, из бывших, никто не поверил.

─ Да, но убийца не проявлял себя до недавнего времени. Знаешь, Наденька, я не просиживал штаны. Я кое-что откопал, но это не телефонный разговор. Встретимся через пару часов.

─ Ладно. ─ Надежда Алексеевна шмыгнула носом. ─ Жду вас с Тамарой в гости.

Я вновь нырнула в нишу и прижалась к стенке, чувствуя плечом холодную средневековую сталь.

«Всё ясно, старина Генри. Отец ещё не разорён, но уже на грани. Кому-то понадобилась его корпорация».

Я знала о трагедии, унёсшей жизни моего старшего брата и друга нашей семьи, смешного толстяка и балагура, Василия Дмитриевича. Но тогда мне исполнилось шесть. Всего лишь шесть. Горе от утраты Гошки, которого я обожала, притупилось, воспоминания поблёкли, боль подутихда. Но теперь над нашими семьями повисла очередная беда, гораздо страшнее банального банкротства. Меня так и подмывало вбежать в кабинет отца и крикнуть: «Отдай этим гадам всё! Пусть только оставят нас в покое!» Но я понимала, что никогда этого не сделаю.

Развернувшись, побрела в свою комнату, твердя, как мантру, что нужно доверять родителям. Они знают лучше, что делать и как быть.

Я любила летние ливни, когда с неба на голову обрушивались тонны воды. Эта вода казалась удивительно тёплой, зеркально чистой, и тут, на нашей даче, пахла сосновой хвоей. Но сегодня мама настояла, чтобы я накинула целлофановый плащ Галюси.

─ Разве вы не проводите меня?

Одинокое такси припарковалось у задних ворот.

─ Так надо, детка. Помни, мы с папой любим нашу девочку.

Отец спустился в холл и крепко прижал меня к себе.

─ Постарайся не огорчать тётю Эльзу. Надеюсь, вы подружитесь.

Мне не хотелось улетать. Я бы согласилась остаться дома и жить в чулане или под кроватью, лишь бы не расставаться с родителями. Дурные предчувствия разрывали тело на части. Сердце трепетало в груди, словно пойманная в сачок бабочка, противно сосало под ложечкой, а к горлу подступала тошнота.

─ Не волнуйся за меня, папуля. Береги маму.

Я чмокнула отца в гладко выбритую щёку и вдохнула запах любимого одеколона.

─ Ступай. ─ Он легонько подтолкнул меня к двери.

Я пересекла двор, умудрившись подставить лицо тёплым каплям, кивнула нашему охраннику, дяде Пете, который трамбовал неподъёмный чемодан в багажник машины, и впрыгнула в салон.

Обогнув усадьбу, такси помчалось к выезду из посёлка. Я обернулась и сквозь пелену дождя увидела, как из центральных ворот выехали три бронированных автомобиля моего отца. Они выстроились в шеренгу и направились в противоположную сторону. В Москву.

Орли. Глазом моргнуть не успела, как оказалась во Франции. Аэропорт гудел, как улей. Я растерялась. Отец сказал, что меня обязательно встретят. Вот только кто?

─ Анастасия?

Высокий мужчина с копной белокурых волос, зачёсанных назад, широко улыбался. Я выронила сумку и, как дура, уставилась на незнакомца. Отличный, сшитый на заказ, тёмно-синий костюм выгодно подчёркивал все достоинства атлетической фигуры. Рубашка, подобранная в тон, самым чудесным образом гармонировала с золотистым загаром. Начищенные до блеска туфли делали образ красавчика практически идеальным. Я подняла взгляд и почувствовала, что моё сердце пропустило удар. Янтарные глаза незнакомца впитали в себя всё солнце этого летнего дня. А губы… Слишком пухлые для мужчины, слишком мягкие… Я вдруг представила, как они прикасаются к моим, и покраснев, опустила голову.

─ Допустим. А Вы кто?

Мой голос предательски дрогнул. Казалось, незнакомец заметил это.

─ Игнат Тулинов.

Сын дяди Васи? Не может быть. Я видела его, когда была совсем маленькой, и парень показался мне до ужаса противным. Теперь же от худющего длинновязого юноши не осталось и следа.

─ А ты подросла. Когда мы встречались, тебе было лет пять? Ты носилась, как помело и создавала слишком много шума.

Я улыбнулась.

─ Шесть. А вы с Гошкой постоянно замыкались от меня в комнате или убегали на речку.

─ Гошка! Царство ему небесное. Настоящим мужиком был. Ладно, пошли, сестричка. Отвезу тебя к тётке.

Он легко подхватил мой чемодан и, как ледокол, принялся расчищать дорогу в людском океане.

─ Не отставай, иначе потеряешься.

Я почти бежала следом, досадуя на свой внешний вид. Нет, не так моё воображение рисовало встречу с любимым и единственным, коим в мгновение ока стал господин Тулинов. Сейчас я совершенно не походила ни на одну роковую красотку с обложек модных журналов. А так хотелось сразить Игната наповал.

─ Запрыгивай.

Длиннющий автомобиль, похожий на крокодила, крякнул в ответ на щелчок сигнализации и подмигнул фарами.

Пока предмет моего обожания засовывал вещи в багажник, я удобно разместилась в просторном салоне и вдохнула запах кожи. Никаких освежителей и саше. Брутальный мужской аромат, без пафоса и излишеств.

─ Ты была рыжей и толстой. ─ Игнат уселся за руль.

─ А теперь?

Мужчина повернулся и провёл тонкими пальцами по моим волосам. Я почувствовала на щеке его лёгкое дыхание и вновь покраснела.

─ Теперь твои волосы стали золотыми. И ты заметно похудела.

Я дёрнула головой, стараясь отогнать наваждение.

─ Реально? А, если ты рассмотришь меня под лупой, то поймёшь, что я ещё и вытянулась… вверх.

Игнат рассмеялся.

─ Ты бойкая и строптивая. Это хорошо. Я ведь, как увидел тебя, решил, что встречаю кисейную барышню, готовую упасть в обморок при виде парня.

Стало как-то обидно.

─ И вовсе я не кисейная. Если что, и ответить смогу, и в лоб дать.

Мой личный водитель потёр лоб.

─ Верю, сестрёнка, и обещаю не нарываться.

Он завёл мотор, и крокодил плавно выплыл со стоянки. Громкий телефонный звонок заставил меня вздрогнуть. Что и говорить, в свете последних событий я находилась на пределе душевных и физических сил.

─ Да. Слушаю. Что?

Игнат резко затормозил, развернул машину и вновь нажал на газ. Автомобиль взревел, очертил колёсами дугу на асфальте и понёсся по трассе, используя всю мощность двигателя. Я вжалась в кресло.

─ Эй, потише.

─ Держись.

Я наблюдала, как менялось лицо мужчины. Улыбка исчезла, на лбу залегла складка. Из бесшабашного парня он в одно мгновенье превратился в сосредоточенного хищника, спасавшего свою шкуру, а, заодно, и мою.

─ Может, объяснишь, что случилось?

Игнат ловко маневрировал между бегущими в потоке машинами.

─ Планы поменялись. Ты навестишь своих родственников чуть позже.

─ Это ещё почему?

─ Так надо.

Я напряглась.

─ Куда ты меня везёшь?

─ Увидишь.

И вновь дурные предчувствия вцепились в меня пираньями.

─ Я позвоню отцу.

Игнат выхватил телефон из моих рук и швырнул в окно под колёса встречных машин.

Что всё это значило? Возможно, он каким-то образом был причастен к папиным неприятностям, или даже являлся главным злодеем? Я взглянула на мелькавшие по обе стороны автомобили. Нет, выпрыгнуть на такой скорости не получится. Это равносильно самоубийству. Похититель перехватил мой взгляд и заблокировал двери.

─ Пристегнись и успокойся. В данный момент тебе ничего не угрожает.

Утешил, чёрт побери. А что будет дальше? Меня начнут резать по частям и отправлять родителям то пальцы, то уши почтовой бандеролью?

На крутом повороте машину занесло. Сделав стойку на двух колёсах, крокодил вновь принял устойчивое положение, подпрыгнул и помчался дальше. Пришлось пристегнуться и вцепиться руками в сидение. Мы проскочили указатель на Париж и свернули с магистрали. Противная тошнота подступала к горлу, голова кружилась, я была уже готова лишиться чувств, когда автомобиль, наконец, въехал в небольшой городок. Игнат сбросил скорость и принялся петлять по узким улочкам, пока не припарковался у старинного особняка. Автоматические ворота беззвучно открылись, и мы очутились в просторном дворе.

─ Выходи. Приехали.

Да, сказать всегда проще, чем сделать. Открыв дверцу, я буквально вывалилась на вымощенную потёртой плиткой дорожку. Ноги не слушались, руки дрожали. Поднявшись сначала на колени, а потом, кое-как выпрямившись, я облокотилась о капот, соображая, что делать дальше. Бежать сил не было, кричать бесполезно, ─ два соседних дома казались необитаемыми. А войти на своих двоих в шикарный особняк означало одно ─ добровольно оказаться в мышеловке и позволить захлопнуть за собой дверцу.

─ Мне нужно позвонить. Родители волнуются.

Слабая надежда, что похищение является ничем иным, как бурной игрой воображения, лопнула, как мыльный пузырь.

─ Сейчас мы войдём в дом и поговорим.

Ага, поговорим. Так я тебе и поверила. Возможно, я тут же окажусь в каком-нибудь подвале на хлебе и воде.

─ Ну же, пошли, чего ты ждёшь? ─ Игнат держал в руках чемодан и сверлил меня взглядом.

Вдоль дорожек зажглись огоньки в предчувствии приближавшихся сумерек. Я смотрела в янтарные глаза, пытаясь отыскать ответы на мучившие меня вопросы, но ответов в них не было. Боль, страх, отчаяние. Взгляд затравленного, загнанного в угол хищника, готового к последнему прыжку. Вот только чего он боялся?

Потеряв терпение, Игнат отбросил чемодан и схватил меня в охапку. Сил на сопротивление не осталось. Я обречённо сомкнула веки и позволила перенести обмякшее тело внутрь чёртова дома.

Яркий свет заставил зажмуриться ещё сильнее. Я нащупала пол под ногами и открыла сначала глаза, а потом рот. В центре необъятной гостиной стоял накрытый на двоих стол. Шампанское в ведёрке со льдом, устрицы, фрукты в старинной китайской вазе. Отблески свечей играли сотнями искр на стенках хрустальных бокалов. В углу весело потрескивал камин. И посреди такого великолепия стояла молодая женщина в полупрозрачном пеньюаре. Да, именно таких красавиц приглашали позировать самые модные фотографы, именно они украшали обложки глянцевых журналов, именно их улыбки сияли с голубых экранов. Отрепетированным движением незнакомка повела плечами, словно именно сейчас рекламировала дорогущее неглиже. Кажется, я где-то её уже видела. Хотя все модели походили друг на друга, как родные сёстры. Высокая, тоненькая, с копной белокурых волос, с удивительно правильными чертами лица и с прозрачной фарфоровой кожей, она походила на куклу и великолепно вписывалась в интерьер дорогого особняка. Женщина удивилась не меньше нас или же хорошо разыграла то самое удивление. Густые ресницы захлопали, как крылья бабочки, отбрасывая на бледные щёки неестественно длинные тени, губки округлились, а бровки изогнулись дугой. Немая сцена длилась пару минут. Первым очнулся Игнат.

─ Елена! Что ты тут делаешь?

Красавица проглотила комок в горле и запахнула на груди кружевной халатик. Поздно. Даже я оценила неестественный для такой худобы пятый размер бюста.

─ Но ты… ты же сказал, что вернёшься к ужину. Во-от, ─ она указала изящной ручкой на яства, ─ решила тебе сюрприз сделать. А ты сам явился с сюрпризом. Кто это?

Это? В первый раз меня отнесли к среднему роду. Да, такими формами я не обладала, но не заметить во мне девушку мог только слепой.

─ Где ты подцепил это чучело?

Я только открыла рот, чтобы выпалить ответную гадость, как Игнат схватил надменную хамку за локоток и грубо потянул к лестнице.

─ Сейчас ты оденешься, вызовешь такси и свалишь. После поговорим.

Женщина взвизгнула.

─ Отпусти. Ты делаешь мне больно.

─ Быстро! ─ повторил Тулинов. ─ Не до тебя.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 80
печатная A5
от 438