электронная
200
18+
Оттепель не наступит

Бесплатный фрагмент - Оттепель не наступит


Объем:
384 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0053-0680-7

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Это очень дорогое сердцу произведение. В него вложена моя душа, месяцы проработки и многолетнее вынашивание идеи. Спасибо, что открыли этот роман и проявили к нему интерес.


Посвящение:

Всем, кто в меня верил и поддерживал в минуты сомнений. Близким, не теряющим уверенности в моих силах и, порой, дающим пинка. И тебе, читатель, с огромной благодарностью, что не побоялся прочесть книгу совсем зелёного автора.

Глава 1. Сладкое забвение

Юнона

Мы торчали в самом дальнем углу душного бара битый час. Несмотря на жестокий холод снаружи, внутри было жарко. Отовсюду несло перегаром и потом. Пьяные мужики за соседними столиками невпопад подпевали певичке из телика. Официантка сновала туда-сюда, подавая дурно пахнущую рыбу с пшеничной кашей. От этого запаха меня не на шутку воротило. Ещё и пиво, судя по вкусу, скисло недельку назад. Что тут скажешь, замечательное место. Но мне не привыкать. Это было уже третье дело за неделю.

Мой очередной клиент сыпал стандартными вопросами и с видом всезнающего человека оглядывал товар. На его лице отображалась борьба, которую я видела сотню раз. Он, вроде бы, приличный мужчина. А вынужден покупать самодельное оружие в подозрительном месте у чёрта на куличиках. Ещё и продавала его жуликоватого вида девица. Я мысленно усмехнулась, представляя себя со стороны. Угрюмая девчонка с чёрными синяками под глазами и такого же цвета волосами, подстриженными как попало тупыми ножницами. Впрочем, мне было совершенно наплевать на размышления этих болванов. Главное, чтобы оружие побыстрее купили и валили на все четыре стороны.

— Пистолет же совсем не надёжный. Стоит его положить в карман, так он мне ногу прострелит! — торопливо бормотал клиент, неуклюже утирая пот со лба.

Я заправила короткие волосы за уши и еле сдержалась, чтобы не начать нервно стучать пальцами по столу. Нужно оставаться спокойной до тех пор, пока дурак не заплатит. Мужчинка с опаской бросил на меня быстрый взгляд и добавил:

— Он выглядит, как игрушечный! — очередной судорожный вздох. — Повторите, пожалуйста. Сколько выстрелов я могу сделать?

Я закатила глаза и забрала из рук клиента белый пластмассовый пистолет. Покрутила его в руках и с наигранным энтузиазмом продекламировала заученную речь:

— Либерган рассчитан на одиннадцать выстрелов. Да, не слишком надёжный, зато безотказный, — я приподняла пистолет и сделала вид, что целюсь в стену.

В этот момент мимо столика вновь прошла официантка, но даже не обратила на нас внимание.

Мужчина вскинул ладони и пролепетал:

— Осторожно! Нас же чуть не заметили!

Я хохотнула и махнула рукой:

— Расслабьтесь. Это «Гуарана». Здесь всем плевать, потому что частенько творятся дела и похуже. Так вот о либергане… Если возьмёте разрывные пули, у вашего обидчика не будет шансов. Пластик надёжный, не стоит беспокоиться. На этого парня, — я влюбленно посмотрела на оружие и благоговейно понизила тон, — можно положиться.

Хотя клиент и походил скорее на заводчика кошек, чем на убийцу, он неуверенно кивнул и потянулся за бумажником.

Кто-то в дальнем конце бара громко загоготал.

— За глобализм! Объединение! За годовщину революции! — басовито выкрикнул мужчина за барной стойкой.

— За революцию-ю-ю! — ответил ему целый гул голосов.

Затем они громко чокнулись, дружно выпили и синхронно отрыгнули. Мой клиент поморщился и нервно поправил очки.

— Ладно, беру. Выбора другого нет.

— Задолжали кому-то? — попыталась изобразить понимание я.

Но мужчина лишь подозрительно на меня глянул, бросил на стол гроши и тихо сказал:

— Здесь за пистолет и пять разрывных патронов.

— Хороший выбор! — оценила я и достала из внутреннего кармана упаковку патронов.

Мужчина лихорадочно оглянулся по сторонам, спешно засунул приобретение в небольшой рюкзак и, немного заикаясь, сказал:

— Счастливо оставаться. Надеюсь, больше не увидимся!

А затем пулей вылетел из бара. Я пересчитала деньги, выругалась и крикнула вдогонку:

— Эй, а за пиво заплатить!

Но, естественно, клиента уже и след простыл. Я выдохнула, отодвинула подальше бокал с вонючим пивом и показала средний палец в сторону двери.

— Осёл…

— За глобализм! За единение! — наперебой кричали пьяницы.

Я недовольно скривилась. Это стало последней каплей, и мне остро захотелось поскорее убраться из мерзкой забегаловки. Я бросила на липкий стол несколько мятых купюр, наспех надела куртку и шапку, схватила перчатки и пулей направилась на свежий воздух.

— Уже уходишь, Юнона? — крикнул на прощание бородатый бармен.

— Да, Барри. Прости, но «Гуарана» — не то место, где я хочу провести вечер.

Мужчина хохотнул и почесал бороду.

— Может, всё же пропустишь стопку-другую?

— Ну, уж нет, — отрезала, поправляя шапку. — Увидимся.

Пока я торчала в баре с клиентом, на улице стемнело. Мокрый снег настойчиво налипал на брови и ресницы. Чертыхнувшись, закрыла ладонью глаза и достала древний смартфон. Он разблокировался с третьего раза. Проклиная глючный гаджет, быстро набрала сообщение:

«Дело сделано. Продала».

Через секунду с громким писком прилетел ответ:

«Ок, выезжаю».

Изо рта валил пар. Порывы ветра норовили сбить меня с ног. Я поёжилась, натянула шапку сильнее и нащупала в кармане пачку сигарет.

— Чёрт… Две штуки осталось.

Верхняя одежда совсем не защищала от пробирающего до костей мороза. Но возвращаться в вонючее помещение мне совсем не хотелось. Поэтому, посильнее вжавшись в воротник старенькой куртки, я зашла под козырёк, тщетно надеясь хотя бы немного спрятаться от доставучего снега. И с удовольствием подкурила. Мимо проходили редкие фигуры людей, спешившие в свои маленькие квартирки поскорее скрыться от непогоды. Бетонный квартал мне никогда не нравился. Окраина города, застроенная серыми унылыми высотками. Здесь жило одно отребье, которое не смогло найти лучшей жизни поближе к центру. Отшельники, выкинутые на обочину жизни. И мне, к сожалению, не повезло быть в их числе. Со щемящей тоской в сердце я бросила взгляд в сторону центра. Если бы не снег, было бы видно, как в лучах сотен парящих дронов переливаются стеклянные небоскребы с яркими неоновыми вывесками. Но сегодня вместо восхитительного пейзажа мне досталась лишь унылая дымка над улицами Бетонного квартала.

Из бара вывалился мужик с огромным шрамом через всё лицо. Шатаясь на ватных ногах, он ухватился за столб.

— Эй! — окликнул меня незнакомец.

Я сделала вид, что не слышу.

— Эй, ты! — настаивал он.

Я поморщилась и прошипела:

— Отвали, мужик.

Но он настаивал:

— Угости сигареткой, Красная Шапочка. Сто лет уже не курил.

Я хмыкнула, машинально поправила рукой любимый головной убор и съязвила:

— А бабки-то есть? Забыл, сколько это удовольствие стоит?

Он недовольно цокнул и подошёл ближе:

— Ладно-ладно. Понял. Хочешь, угощу тебя пивком?

— Если ты называешь пивом ту кислую жижу, я пас. Будет тебе сигарета, если готов заплатить, — парировала я.

Мужик махнул рукой и неровной походкой двинулся обратно в бар.

— Не сутулься, вредина, — бросил он напоследок.

— Не твоё дело, — пробормотала я и сгорбилась еще сильнее.

«Гуарана» стала мне вторым домом. Раз в несколько дней я приходила сюда, встречалась с очередным болваном и продавала дешёвое пластиковое оружие. Либерганы были отвратительными пистолетами. Каждый день кто-нибудь рассказывал, как эта дрянь выходила из-под контроля и вредила владельцу, а не тому, кому предназначалась. Но спрос на них всё равно был будь здоров. Когда-то давно напарник купил за копейки макет в теневом интернете и быстро сообразил бизнес. Он клепал оружие у себя дома на древнем 3D–принтере, которые запретили ещё лет сорок назад. Мне не нравилась эта работа. Но, сказать по правде, я больше ни на что не годилась.

Иногда приходилось толкать наркотики. Но только в крайнем случае, когда запасы еды и денег подходили к концу.

Наконец, в начале улицы появился свет одной фары старого снегохода. Машина вдруг ускорилась, а потом так же внезапно остановилась, окатив меня грязным снегом.

— Чтоб тебя, Гек! — выругалась я и стала отряхиваться.

Парень заглушил мотор и вышел, почёсывая затылок. Даже при плохом освещении первое, что бросалось в глаза, — неестественно худое лицо, обрамлённое длинными засаленными волосами. За этими паклями невозможно было рассмотреть бледно-голубые глаза Гектора. Может, это и к лучшему, потому что увидеть в них можно было только пустоту, не обременённую мыслями. Из-под объёмной куртки (которая Геку точно велика), торчали ножки-спички.

— Прости, Юнона, — извинился он, откидывая со лба сальные пряди, — никак не научусь управлять этой развалюхой.

Я цокнула и ткнула пальцем в машину.

— Фару себе почини. А то штраф схлопочешь.

Гек отмахнулся:

— Плевать, я всё равно их не оплачиваю.

Мы вместе усмехнулись.

— Держи, — он протянул грязную пожелтевшую пачку сигарет, — экономь. У меня мало осталось. Скоро вообще будет не достать.

— Ты что, провидец? У меня как раз заканчиваются.

— Ну, не первый день знакомы, — пожал плечами напарник, — знаю тебя, как облупленную.

Я нащупала в кармане наличные за сделку и отдала Геку. Он пересчитал, выудил несколько бумажек и вернул мне.

— Маловато, — скептично процедила я.

— Вычел долг. Или ты о нём забыла? — спросил Гектор, подкуривая сигарету.

«Конечно же, не забыла. Но очень надеялась, что забыл ты», — подумала я.

— Тебе, кстати, ещё надо? У меня полпакета карамели с собой есть, — предложил он.

— Нет. Стараюсь не увлекаться. Хочу слезть.

Гек в ответ лишь фыркнул. Я нахмурилась и спросила:

— Что смешного?

— Да ничего. Просто… — он запнулся, смахнул волосы со лба и уже тише продолжил: — Ты сама знаешь: с карамели не слезают.

— У меня получится, — я поймала скептичный взгляд Гека. — Хотя бы, постараюсь.

— Ладно. — он пожал плечами. — В таком случае, продадим. Займёшься?

По спине побежали мурашки.

— Нет. Мне на жизнь пока хватает.

Из бара послышался звонкий гогот и очередной невнятный тост.

— Давай поскорее свалим из этой дыры, — предложил Гек и потушил бычок о стену.

Я опередила его, вприпрыжку подскочила к водительской двери и спросила:

— Можно мне повести?

Он жестом указал на пассажирское место и отрицательно махнул головой. Я цокнула, но спорить не стала.

Мы сели в машину. Снегоход Гека был развалюхой. Он обменял его за пакетик карамели у какого-то местного наркомана. Тот с радостью отдал ключи и документы, а Гек стал обладателем маленького двухместного снегохода. Пассажирская дверь скрипела и закрывалась через раз, на лобовом стекле была огромная трещина, а предыдущий владелец много курил в салоне и стряхивал пепел, куда придётся. Гек не удосужился вымыть это безобразие и просто перенял привычку прошлого хозяина. Было неуютно даже мне, заядлой курильщице.

Зато иногда он подвозил меня, и я возвращалась с дела в тепле, а не пешком по холодным улицам Джаро.

Гек завел машину и резко тронулся.

— Как прошло, кстати?

Я махнула рукой.

— Попался идиот набитый. Но всё отлично, как всегда.

— Угу. Иначе бы не сработались.

Он надавил на газ. Машинка, недовольно бурча, рванула вперёд.

Из-за снега видимость была почти нулевая. Хлопья напоминали млечный путь, и мне нравилось думать, будто мы рассекаем меж звёзд. Наверняка, малочисленные прохожие, которых угораздило в такую погоду быть на улице, сыпали нам вслед проклятия: Гек мчал так быстро, что свежий снег вылетал из-под лыж, словно вода из фонтана.

Я прислонилась к грязному окну. Мимо проносились огромные теплицы и серые жилые многоэтажки. Меня всегда удивляло, почему безобразную аграрную зону не построили на окраине, а именно тут, в десятке километров от центра. В этом уродливом районе был и мой дом. Двадцать пять квадратных метров на восьмом этаже, «шикарный» вид на крытые огороды и абсолютное одиночество.

Гек круто повернул руль, мы въехали в пустой двор и остановились под единственным горящим фонарём.

— Спасибо, что подвёз, — я натянуто улыбнулась.

Меньше всего мне сейчас хотелось идти домой.

— Что-то ещё?

— Нет… — я подняла глаза. — Хорошего вечера, Гек.

— До связи, — бросил он.

Я вышла в метель, снегоход зарычал, и Гек скрылся за многоэтажками.

Как только дверь квартиры открылась, в нос ударил отвратительный запах. Я закрыла ладонью ноздри, выругалась и включила свет. Виновником был мусор, который благополучно был забыт ещё с утра.

— Чёрт с ним. Выброшу завтра.

В животе урчало. Я сняла верхнюю одежду, небрежно бросила на комод в прихожей и пошла на маленькую кухню. В холодильнике, естественно, не оказалось ничего, кроме рыбных консервов. Поморщившись, достала одну. У меня не было денег на другую еду. Мясо, овощи и, тем более, фрукты, — рацион избранных и богатых.

Я же избранной не была. Заработанных денег едва хватало даже на эти консервы.

«Да и чёрт с ним, всё равно готовить — не моё», — думалось мне.

Поэтому я наспех съела рыбу, стараясь не обращать внимания на осточертевший вкус, и поплелась в спальню.

Кожа покрылась мурашками. «Интересно, — бегали мысли, — это от мерзкого холода или оттого, что придётся с папой говорить». Я плюхнулась на диван, запрокинула голову на изголовье и закрыла глаза.

— Который час?

— Двадцать один пятнадцать, — отчеканили умные часы.

Я пообещала сестре, что приеду в гости. Надо было позвонить отцу и попросить разрешения. Но даже от одной мысли, что придётся с ним говорить, желудок делал кульбит. Папа меня ненавидел всем сердцем. Ещё бы! Бестолковая, непутёвая. Не дочь, а «мечта».

— Ладно, соберись, Юнона. Это просто звонок. Возьми и позвони.

Ватными пальцами набрала номер. Гудок. Ещё гудок.

— Алло, — сказал твёрдый мужской голос.

— Привет, папа.

Тяжёлый вздох. Секундная пауза.

— Привет, Юна.

Я зажмурилась и от напряжения сжала пальцами виски.

— Папа, мы хотим встретиться с Агатой. На улицу ты её не пускаешь, поэтому она пригласила меня в гости, — тараторила я. — Можно мне приехать?

Отец молчал несколько секунд.

— Да, приезжай. Я не против, — наконец, ответил он.

Снова пауза. Нужно было задать ещё один важный вопрос. Ладони покрылись холодным потом.

— Агги хочет, чтобы я осталась с ночёвкой.

— А ты сама-то этого хочешь?

Я сделала глубокий вдох.

— Да.

— Приезжай. Я куплю мяса, приготовите ужин. Ты же, наверняка, одной карамелью питаешься.

Губы сжались в немом протесте, но я сдержалась и лишь поблагодарила:

— Спасибо, пап.

Он положил трубку, не попрощавшись. На душе стало легче. Я снова разблокировала телефон и быстро набрала:

«Привет, Агги, — подумав секунду, добавила смайлик. — Папа разрешил встретиться».

Ответ прилетел молниеносно:

«Ура! Я очень рада! Но… Ещё раз так меня назовёшь, Юни, тебе не поздоровится. И ты что, поставила смайл? Это старомодно!»

Я поморщилась и отправила вопросительный знак. Агата снова ответила быстро:

«Не злись. С нетерпением жду встречи!»

«Договорились. До встречи, Агги».

Секунда молчания и телефон пиликнул:

«Тебе точно завтра крышка, Юни», — и следом злой смайл.

Я хохотнула и расслабилась. Осталось только морально настроиться на поездку в родной дом, где прошли худшие годы моей жизни.

Остаток вечера я провела, пялясь в соцсети. На глаза попалась статья новостного блога «Свет в тоннеле».

— Азме Навик, — прочитала я вслух имя автора и хмыкнула, — надеюсь, это псевдоним. Иначе не завидую.

Статья носила громкий заголовок «Спичка становится пламенем. Пропавшие дети — конец глобализму?». Я закатила глаза. Да, дети пропали. Это страшно. Да, люди вышли протестовать. Но это капля в море. Всем остальным плевать. А журналисты уже раздували из мухи слона.

От нечего делать я всё же решила дочитать статью.

«Родные пропавших детей не стали мириться с бездействием власти. Который день они собираются у Полицейского департамента и скандируют лозунги, граничащие с сепаратистскими. Многие находят очевидную связь между засидевшейся властью и отвратительными методами полиции.

Если вам не безразлична судьба детей, поддержите митинги. Каждый день с восьми утра».

— Ну и чушь… — сказала я себе под нос и закатила глаза.

Надеюсь, Азме Навик понимает, что творит. Большинству, конечно, плевать на маленький новостной блог. Но такие высказывания опасны.

Умные часы сообщили, что уже за полночь. Я отбросила планшет на пол и решила, что пора бы ложиться спать.

Но сон не шёл. Я прислушалась: за окном, наконец, перестал выть ветер. Казалось бы, радуйся. Но с непривычки эта могильная тишина не давала мне уснуть.

«Кого ты обманываешь, девочка, — шептал ядовитый голос в голове, — кусочек карамели, и будешь спать, словно младенец».

Я тряхнула головой и перевернулась на другой бок. На ладонях выступил холодный пот. Дыхание стало сбивчивым. Я судорожно ловила ртом воздух, отчаянно пытаясь успокоиться. Это было бесполезно. Сердце билось, словно норовило выскочить из груди. Выдохнув, села на диван. Без дозы заснуть не выйдет. Я это знала наверняка. Неровной походкой ноги понесли меня в ванную. Бледный свет от старой лампочки окрасил лицо в не здоровый серый цвет. В зеркале на меня смотрела не яркая живая Юнона, а уставшая девчонка с мешками от недосыпа и синюшными губами. Я провела рукой по растрёпанным коротким волосам. Чёрный цвет был мне совсем не к лицу.

«Ты с таким родилась, забыла? Денег на краску нет, — продолжал плеваться ядом внутренний голос. — То ли дело Агата. Помнишь, как в детстве ты ей волосы отчекрыжила во сне? От зависти. Только посмотри на себя. Не поменялась, только скатилась на самое дно».

— Заткнись, — тихо сказала я и вцепилась в лицо.

В полумраке зеркального отражения чёрные татуировки на правой руке, обвивавшие её лозами, цветами и листьями от кисти до плеча, превратились в грязное месиво. Но на самом деле темнота была не виновата. Просто у меня не выходило сфокусироваться, а в глазах двоилось.

Дрожащая рука открыла вентиль крана. Я подставила ладони и окунула лицо в воду. Легче не становилось.

Я зажмурилась и постаралась не обращать внимания на подкатывающий к горлу ком. Хотелось рыдать от отчаяния и жгучего желания съесть кусок проклятой карамели.

«Сделай это. Станет легче».

— Ладно… Ладно, — ответила я внутреннему голосу. — Сегодня последний раз.

На кухне в шкафчике лежало то, что мне так отчаянно нужно. Капли воды скатывались на пол вместе со слезами. Казалось, что из холодного полумрака пустой квартиры на меня смотрят сотни глаз. Я боялась отрывать взгляд от пола. Вдруг действительно наткнусь на чей-то осуждающий взор? А по правде, страшиться нужно было только саму себя. Я потянулась на цыпочках к облезшей полке, достала кастрюлю, которой уже кучу времени никто не пользовался по назначению, и выудила оттуда заветный пакетик с маленькими прозрачными кусочками, похожими на оранжевый лёд.

«Открыть, достать, положить под язык».

Горьковато-сладкая ледышка быстро растворилась. Утирая кулаком слёзы, я направилась в постель. Там мне снова стало уютно и хорошо. Через каких-то пятнадцать минут я забылась спокойным сном. Как и обещал внутренний голос.


Сегодня непривычно тепло. Светло-голубое небо, солнце немного растопило залежалый снег. В груди кольнуло. Я вспоминаю эти огромные сосны, достающие до небес. Сколько уже мне не доводилось здесь бывать?.. За ними с левой стороны возвышается гора, внушающая ужас и благоговение. Город остался далеко позади. Несколько метров вглубь чащи, и вот оно — наше дерево. Стараясь не вступать в лужи подтаявшего снега, дохожу до сосны и нежно провожу рукой.

Вдруг слышится топот ног. Сердце ёкает от волнения, я оборачиваюсь и вижу маленькую хрупкую девушку в капюшоне, из-под которого выглядывает длинная чёрная коса. Пальто на пару размеров больше, горбится под тяжестью огромного рюкзака, и синяки под глазами всё те же.

Это я, только гораздо юнее.

— Сколько тебе лет, Юнона?..– тихо спрашиваю я и иду навстречу девчонке.

Она, конечно, не видит меня.

Юна с трудом скидывает рюкзак, достаёт подстилку, грелку и термос. Глядя по сторонам, словно ожидая кого-то, садится и наливает чай.

Я опускаюсь на корточки рядом с ней. Какая красивая! Живая!.. Ну же, посмотри на меня, девочка.

Но она не слышит. Пьёт чай и поглядывает на время в телефоне.

— Эй, Юна! Давно ждёшь? — вдруг окликает её звонкий мальчишеский голос.

Янтарные глаза. Золотые волосы. Круглое лицо в веснушках. Внутри всё сжимается. Я подскакиваю, пячусь назад и хватаюсь рукой за грудь. Дыхание перехватывает.

— Да! Сто лет уже сижу! — изобразив недовольство, врёт девушка.

Я перевожу дух. Они обнимаются. А затем юноша горячо целует Юнону.

— Я сегодня не с пустыми руками, — гордо говорит парень и деловито достаёт из рюкзака маленькую стеклянную бутылку.

Девушка демонстративно хмурится:

— А на кой чёрт я тогда пёрла сюда термос?

Он виновато чешет затылок.

— Ну, это же сюрприз.

Юнона улыбается и говорит:

— Ладно, давай пробовать.

Я невольно хихикаю. Первый алкоголь в моей жизни. Значит, мне здесь шестнадцать.

— Присядем? — предлагает юноша.

Парочка садится рядом плечом к плечу. Парень разливает напиток по маленьким кружкам, которые Юнона взяла для чая. Она делает глоток и кривится:

— Фу!

— Разбавленный спирт, — улыбается парень.

— Отвратительно, — констатировала девушка.

— Ты же сама просила достать!

— Я не думала, что это так противно! — возмущается Юнона, затем выдыхает и залпом осушает содержимое. Её лицо перекашивает, а мальчишка смеётся и следует примеру подруги.

— Больше не хочу пить эту дрянь. Давай чайку? — предлагает Юна.

Юноша кивает, тепло улыбается и приобнимает её.

Сердце колотится, как бешеное. Я подхожу к ним. Юнона снимает с парня капюшон и гладит золотые волосы. К горлу подкатывает ком. Я подхожу ещё ближе. Как же мне хочется посмотреть в его янтарные глаза хотя бы разочек.

Вдруг парень медленно поднимает голову и смотрит прямо на меня. Вместо живого взгляда зияет чёрная пустота. Я кричу и отскакиваю в ужасе. Он встаёт и медленно подходит. Земля, кажется, уходит из-под ног. Где-то гремит гром. Боковым зрением я вижу зарево.

— Посмотри, что ты наделала, — горячо и тихо говорит юноша. Он поднимает палец и указывает на вулкан, — только взгляни. Довольна?.. Сейчас мы сгорим тут. И я, и ты.

Из вулкана валит чёрный дым, а по склонам текут потоки лавы. Я ужасаюсь, пытаюсь схватить Хрисана за руку, но тот отшатывается.

— Это ты во всём виновата, — презрительно бросает он.

Земля под нами трясётся всё сильнее. Потоки магмы и камней катятся в нашу сторону с ужасающей скоростью.

— Нет, Хрисан! — отчаянно зову его я.

Но земля под ногами моего возлюбленного внезапно разламывается. В горле застревает немой крик. Хрисан летит в чёрную бездну, дна которой даже не удаётся разглядеть.

— Нет! — кричу снова.

Лава приближается. Она, как бурная река, несётся и сметает всё на своём пути. Наконец, достигает соснового леса и валит деревья, поджигая. Остаётся всего несколько десятков метров, и меня накроет с головой…


И вдруг я открыла глаза. Сердце стучало так, словно вот-вот пробило бы рёбра. Уже светало. Я утерла пот со лба и села на кровать. Спать больше не хотелось.

Мне уже лет сто ничего не снилось. А тут сразу это… Я приложила ладонь к груди и попыталась выровнять дыхание.

К чертям собачим такие сны.

Глава 2. Кто такая Юнона Сафи?

Филипп

Стрелки настенных часов мерно двигались, почти дойдя до 9 утра. Ни свет, ни заря меня поднял телефонный звонок. Перепуганная бабуля позвонила в полицию с ужасной новостью: соседа убили прямо на пороге квартиры. Ну, это для неё новость была ужасной. А мы такими смертями были уже по горло сыты.

Маленькая типично холостяцкая квартирка отродясь не видела в своих стенах столько народу одновременно: судмедэксперт, двое полицейских и, собственно, виновник торжества. Я поправил очки, присел на корточки, чтобы осмотреть убитого, и пробормотал:

— Да уж, паршиво денёк начинается.

Мужчина, лет сорока, в огромной луже крови. Рядом лежали разбитые очки. Наверняка, хотел сбежать от убийцы, но не успел. Судя по кровавому следу, тянущемуся от гостиной, он полз до входной двери. Каким-то чудом даже смог подняться и провернуть замок, о чём свидетельствовали кровавые пятна и потёки на двери. Но смерть настигла его в виде контрольного в голову. Убитый лежал на животе. Лицо скривилось в болезненной гримасе. Ещё бы: два выстрела в спину. Бедняга перед смертью мучился.

Напарник присел рядом, надел синюю резиновую перчатку и потрогал дыры в спине мужчины.

— Да, Гарьер, это паршивые раны… Пули остались в теле. Никаких сомнений: стреляли из либергана.

Я хмуро кивнул и тоже надел перчатки. Кожа вокруг входящего отверстия разорвана в клочья. Приподнявшись, бросил последний оценивающий взгляд на тело. По отёкам видно, что выпивкой не гнушался. Одежда совсем несвежая. Толстое брюхо и тоненькие ручки-спички.

— Пойду осмотрю жилище. Может, там что-нибудь интересное найду, — сказал я, но Макс, кажется, даже не слушал.

Пройдя по маленькому коридору, толкнул дверь, ведущую на кухню. Завоняло так, что захотелось выплюнуть желудок. Прикрыв ладонью нос, выругался:

— Чёрт возьми, у него тут ещё кто-то сдох?!

Оказалось, это всего лишь объедки рыбы, валявшиеся на столе, полу и в раковине. Все поверхности были покрыты вековым слоем жира. Количество пустых бутылок я даже не взялся сосчитать. Одна из них с содержимым желтоватого цвета, стоящая на столе, была не допита. Губы скривились от отвращения. Я скинул крышку, взял напиток и принюхался. Резкий запах дешевого спирта перебил вонь рыбы.

— Эй, Макс! Что это за дрянь, не знаешь? — выглянул из кухни с бутылкой.

Напарник, всё ещё корпевший над ранами, поднял голову и лишь пожал плечами. Рядом с ним суетились двое других сотрудников, одетых в специфичные белые костюмы, из-за которых походили на космонавтов.

— Мерзость какая… — проворчал я и отправился смотреть гостиную.

Эта комната тоже не выглядела гостеприимно. И без того маленькое помещение казалось ещё меньше из-за двух гигантских стеллажей, которым, по-хорошему, давным-давно заказано место на свалке. Пыль с них, похоже, не вытирали с момента производства. Весь пол был усеян одеждой разной степени свежести, от которой несло потом. Да уж, уборка у хозяина жилища явно была не в почёте.

Я подошёл к стеллажу с ящиками.

— Ну, давай посмотрим…

В первом только какой–то хлам. Пластмассовые детали непонятного происхождения. Во втором вещи хозяина, сложенные как попало. А вот нижний был закрыт на ключ.

— Как интересно. Макс! У меня тут кое-что есть.

— Иду! — крикнул из прихожей напарник и подошёл ко мне.

В руках он держал маленькую бумажку.

— Что там? — он снял перчатки.

— Ящик, — я указал пальцем. — Заперт.

Макс поднял взгляд и спросил:

— Ладно. Ключи есть?

Я закатил глаза, удивляясь тому, что всё нужно пояснять:

— Угадай сам. Надо порыться в его хламе и найти.

Напарник обвёл взглядом комнату и поморщился:

— Ну, уж нет. Давай по старинке?

— Ладно. Но объяснять, какого чёрта мы взламываем чужие сейфы, будешь ты.

Макс хохотнул, потянулся в карман и сказал:

— Сейфы? Ты серьёзно? — он достал шпильку и присел к ящичку. — У него нет родственников. Живёт один. Никто не будет претендовать на этот хлам.

— Что ж… — я поправил очки и развёл руками. — Действуй.

Уговаривать Макса не пришлось. Несколько секунд, и хлипкий замок щёлкнул. Напарник поднял на меня торжествующий взгляд, а я фыркнул и проворчал:

— Давай уже смотреть, хватит рисоваться.

— Никогда не надоест доказывать собственное превосходство. Ты бы без меня точно эту кучу грязного белья перекопал!

Я не ответил. Присел и выдвинул ящик. Под кучей старых пожелтевших бумаг лежала ветхая Библия в твердом переплете. Обложка сильно потёрлась, а из корешка торчали нитки.

— Набожный, значит, был, — резюмировал Макс. — Давно у нас не было фанатиков.

— Мы просто нашли Библию, а ты уже назвал убитого фанатиком, — я аккуратно перевернул несколько страниц ветхой книги. — Должно быть, стоит целое состояние.

Казалось, что если сжать старую бумагу чуть сильнее, то она рассыплется прямо в пальцах. И вдруг я заметил кое-что интересное. И, толкнув Макса в плечо локтем, пробормотал:

— Эй, смотри.

Среди страниц лежала старая открытка. На ней была фотография красивого пейзажа деревни Тиви, располагающейся к востоку от города. Сотни деревянных домиков и безграничный океан с плавучими фермами. Полюбовавшись несколько мгновений снимком, я перевернул открытку. Оборот был полностью исписан странным символом, похожим на спираль из двух линий, раскручивающимися к низу.

— ДНК? — недоумённо спросил Макс.

— Вроде того.

— В его кармане я нашёл это, — напарник передал мне маленькую бумажку с адресом.

— Бетонный квартал. Бар «Гуарана», — прочёл я вслух.

— По–моему, это так себе зацепка. Наверняка, ему в этом баре наливали подешевле, — сказал Макс, потирая подбородок.

Я пожал плечами и возразил:

— Надо наведаться в эту «Гуарану», если больше ничего не найдём. Выбора нет.

Мы поднялись, и Макс ответил:

— Ладно, давай. Хоть я и уверен, что мы просто потратим время. И ещё… Заметил? Либерганы опять стали популярны.

— Прошерстим старые базы. Может, найдём поставщиков.

Макс нахмурился.

— Найти обладателя экземпляра, из которого стреляли, будет сложно. Поговорим с соседями. Может, что-то видели. А сейчас давай уберёмся из этой вонючей дыры.

Я охотно закивал, и мы направились к выходу. Тело мужчины уже упаковывали в пакет. На крыльце суетились жильцы дома, которые вмиг перестали сплетничать, как только увидели нас. Макс деловито сложил руки на груди и спросил:

— Кто из вас соседствовал с убитым?

Из толпы на пару шагов вперед вышла дрожащая бабуля, которая и обнаружила труп.

— Я, — робко сказала она и добавила: — услышала выстрелы и сразу позвонила в полицию.

— Ещё кто-нибудь? — спросил Макс.

Вперёд уверенно шагнула пожилая рыжеволосая женщина с плохо прокрашенной сединой.

— Я тоже слышала стрельбу. А ещё видела, как убийца убегал. Выглянула из окна. — Она указала пальцем наверх.

— Вы запомнили, как он выглядел? Одежда, особые приметы?..

Старушка серьёзно ответила:

— Нет, примет никаких. Темно ведь было. Но на нём точно была чёрная длинная куртка. И выбегал он в капюшоне.

Мы с напарником многозначительно переглянулись. Оба думали об одном и том же: таких полгорода ходит. Голос подал невысокий мужчина:

— И я слышал стрельбу. К нему часто приходили какие-то странные типы. Были перепалки, драки. Немудрено, что такой конец его настиг.

Толпа поддерживающе загудела. Кто-то негромко пробурчал: «Туда ему и дорога».

— А родственники или друзья были? — спросил я.

— Ох, Мистер Гарьер, — покачала головой рыжая бабуля, — одиноким человеком был наш Виктор. Но примерно раз в месяц к нему заезжала молодая девчонка. На снегоходе прямо к подъезду! А в нашем дворе, между прочим, ездить нельзя!

Толпа одобряюще закивала. Я стал раздраженно потирать лоб.

— Давайте ближе к делу.

Бабушка продолжала:

— Очень юная эта девушка. Ей от силы лет двадцать.

— Но у него ведь нет родственников по официальным данным, — нахмурился Макс. — Значит, пассия?

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.