электронная
126
печатная A5
407
18+
Отражения

Бесплатный фрагмент - Отражения

Рассказы

Объем:
276 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4490-8111-7
электронная
от 126
печатная A5
от 407

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Наша жизнь отражает прошлое, настоящее и будущее. Некоторое время, я находился в жизненном тупике. Слава богу, со здоровьем все хорошо, и интуиция всегда указывала правильное направление выхода. Прежде всего я занялся своей душой и телом, в этом мне помог отец. Он изменил реальность вокруг меня. Хотя был в крайне болезненном состоянии. И на протяжении 30 лет, он пересмотрел все кардинально. А я, на основе его исследований, создал свою систему обновления. Отражения — это зеркальное видение пути моего отца в моей жизни. Это система, настройка себя на жизнь.

Посвящается моим любимым родителям и сестре.

Отражения

Детство

Помню себя где-то с трех лет. Воспоминания из прошлого, кусками всплывают в моей памяти. Рассеивается мгла пролетающих лет и появляется какой-нибудь фрагмент из жизни. Вот мой отчий дом, где я родился, зеленый забор как расческа, запах дождевой воды и старых листьев. Пыльная тропинка среди высоких деревьев и густой растительности вдоль забора, ведет прямо к калитке. Небо без единого облачка, птички поют, солнышко пробивается сквозь листву старых тополей и вязов. Мы, идем с моим отцом за ручку, рядом с нами мама и моя сестренка Ирина. Навстречу нам идет в развалку дед Иван. Подходит, дарит мне и сестричке по шоколадке. Я видел и чувствовал, что он угощает нас от души. А мои родители, как-то грубо ему отвечают,

— Дед, не нужна им твоя шоколадка.

— А, мне хотелось этого лакомства, — подумал я и потянулся ручкой.

Вижу, как расстроился мой дед, он скривил извиняющуюся гримасу и развел руки в стороны, будто ловил кого-то.

Родители развернулись спиной к нему, схватили нас на руки и как-то быстро ушли от деда. Мне было горько, я плакал,

— Я хочу шоколадку, — кричал в слезах и тянул руки к деду.

Сестренка тоже плакала, она часто плакала. Ее нос, сразу как-то намокал, краснел. Я потом узнал, что в этот день дедушка был выпивший. Но эта информация, ничуть не объясняла поведение моих родителей. Вспоминаю, тогда пили, все и это было даже нормой. Очень хорошо помню праздники, веселье, песни за столом и как итог — много «уставших» родственников и гостей. Праздники в доме были часто, по каждому поводу. Народ умел веселиться и радоваться жизни.

Дальше, моя память в пробелах, всплывают небольшие сюжеты. А с пяти лет, кадры моей жизни становятся все длиннее. Чем старше с годами, короткие сюжеты превращаются в полнометражные киноленты жизни. Воспоминания так и лезут из головы.

Как оказалось, в дедушкином доме, мы всей семьей прожили пять лет. Мне нравилось это место. Вспоминаю курей, которые бегали по двору. Как я их гонял и пытался поймать самого красивого петуха, чтобы вырвать у него яркое и большое перо. Не помню, — Зачем мне это перо? Хорошо запомнился день, когда на дворе разделывали большую хрюшку, которую я когда-то сам кормил. Нет, наверное, страха и ужаса я тогда не чувствовал. Скорее любопытство. Мне показалось, что на земле лежит уж слишком большая голова свиньи. Крови, нигде не было, чтобы меня стошнило или стало плохо. Я просто пытался заглянуть хрюшке в глаза и трогал руками ее опаленный пятачок. В общем, негативных впечатлений, в связи с этим случаем не осталось.

Только сейчас я стал понимать отца и мать. Наверное, каждый взрослый человек стремится к самостоятельности и независимости. Скорее всего, отец и мама, тоже искали свою независимость. Да и жить, во времянке, где одна маленькая комната на всех, совсем неудобно. Сейчас это можно назвать — студия. Мы росли, видели все, кое-что уже понимали. Как-то со мной, приключился очень неприятный случай в садике. Тогда, наш садик, выехал на летний отдых в загородный лагерь, от завода. Папа работал тогда токарем. И вот, я проснулся в одной постели со своей соседкой по кровати, без трусокв. Как сейчас помню, звали ее Таня Иванова. Естественно, за этим делом, нас застала воспитательница. Для взрослого, наверное, ситуация страшная и трагическая. Взрослые, по-другому реагируют на жизненные передряги, перетаскивают свои фобии и проецируют их на детей. Совсем это не педагогично. Воспитатель, ничего лучшего не придумала, как накричать на меня. Потом выгнала девочку из комнаты, а у меня забрала мою одежду, оставила в одной майке. Это было утро и мне хотелось кушать. Естественно, я вышел в таком виде в столовую, так как другой одежды у меня не было. Мне было очень стыдно, не за себя, а за поступок взрослого человека. Я прошел и сел кушать. Конечно, психологическая травма осталась на всю жизнь. Я даже не знаю, в чем она проявилась. Но чувство жуткого стыда, я испытывал всю свою жизнь, по всякому пустяку. Мне часто снились сны, как я хожу без нижней одежды, и все на меня смотрят, тычут пальцами. Я анализировал свои фобии, страхи, мне приходилось работать над этим. По всей видимости, я не рассказал про этот случай ни кому из родителей. Потому, как моя мама, скорее всего не оставила камня на камне от этого садика и педагогов. Я как-то пожаловался, что воспитатели называли меня «крысенком», возможно в детстве я на него был похож. Мать тогда устроила скандал воспитателям.

В пять лет, состоялся переезд нашей семьи из однокомнатной времянки деда, в отдельную квартиру. Точнее, это была не квартира, а подвальное помещение в бывшем барском доме. Почему я так решил? Да потому, что отец обнаружил в подвале сверток: старая газета за 1914 год, несколько раритетных вещей, типа медного кубка и еще пара мелочей.

В надземной части, жили несколько уважаемых семей. А в подвал въехали мы. Отец, выбил это помещение от Домоуправления. К этому времени, он ушел с завода и устроился сантехником в местном ЖЭКе. Обслуживал «генеральский дом», а также соседние строения статусом ниже. Так же он выполнял обязанности мастера, плотника, дворника, да и брался за любую работу, чтобы прокормить семью.

В день переезда, мама сготовила нам завтрак. На сковороде, в маргарине, скворчала докторская колбаса и глазунья. Помню, очень любил такое блюдо. Быстро, просто и сытно. Но, мой организм не смог переварить завтрак, и в этот день получил отравление. Возможно, колбаса была не свежей или блюдо слишком жирное для меня.

Отравление получил только я один. Меня рвало и тошнило. На этой почве, мать с отцом поругались. Мама с сестрой и вещами уехали на грузовике, на новую квартиру. А отец уложил меня в кровать и принес трехлитровую банку с фиолетовой жидкостью,

— Папа, а это ты мне варенье развел с водой, зачем? — С надеждой спросил я. У меня сушило в горле и я хотел пить.

— Да, сынок, я тебе принес воду и разбавил вареньем, чтобы ты попил, — соврал отец.

— А чего так много, трехлитровая банка? — недоверчиво спросил я.

— Так, ты болеешь, тебе лечиться надо, — успокоил отец.

— Пей, тебе теперь пить много надо, чтобы всю гадость из организма вывести, — объяснял отец.

Он, поднес банку к моим губам и приподнял меня на постели, чтобы я смог попить,

— Давай, пей, — в очередной раз предложил папа, поддерживая банку обеими руками, так как для меня она была тяжелой. Я втянул в рот несколько глотков и понял, что меня обманули. Попытался все выплюнуть на пол, но отец прижал сильнее меня к банке и приказал выпить все,

— Сын, давай пей, надо. Потом спасибо скажешь, — настаивал отец. Я рыдал, сидел весь в слюнях и глотал фиолетовую жидкость. Меня тошнило, болела голова, наваливалась слабость и мои глаза закрывались. Я бесконечно глотал странную воду, каждый раз из новой банки и не мог понять,

— Почему вода похожа на морс, но такая противная? — думал я и плакал. У меня все выливалось через рот, нос и уши на пол. Я почувствовал, что к горлу подступила тошнота. Отец вовремя отнял от меня банку и пригнул к тазику. Он, предварительно поставил емкость под кровать. Я был как сосиска, меня болтало в разные стороны, а терпенье отца заканчивалось.

В этот день, я выпил около трех или пяти таких банок с «морсом». Наутро, я был совершенно измученным, бледным и голодным. Не завтракал, аппетита не было. Мы быстро собрались и поехали в новую квартиру.

Когда мы приехали, мне было все равно, очень хотелось спать. Мама, уложила меня на диван. Проснулся я на следующий день. На мое счастье, я чувствовал себя прекрасно. Солнце, проникало через два крошечных окна, которые находились высоко под потолком. На диване со мной рядом спала мама. А сестра, видимо была в другой комнате. Отца рядом, я не увидел.

Я встал, прошелся по помещению, осмотрелся. Квартира состояла из комнаты и кухни, совмещенной с нашим спальным местом. В углу, стояли две детские кроватки, с высокими перилами. В одной из них мирно спала моя сестра. Большую часть комнаты занимала русская печь, на которой мы готовили еду. Печку топили дровами и углем. Вот и в этот раз, рядом с печкой стояло ведро с дровами.

Мне жутко хотелось пить и кушать. Я нашел ковшик и запустил его в бидон с водой,

— Какая же вкусная вода, после этой фиолетовой жидкости, — подумал я, утоляя жажду. Пока пил, задумался насчет фиолетовой воды. В тот день, я спросил у отца, когда мы ехали в новую квартиру на такси,

— Пап, а что это за фиолетовая вода, которой ты меня поил, и я чуть не утонул? —

Отец улыбнулся и сказал,

— Это марганцовка, — отец посмотрел мне в глаза и потрепал рукой мои волосы.

— А, что такое марганцовка, зачем ты меня ей поил? — опять не унимался я.

— Марганец — это химический элемент. Но главное, что я промыл тебе желудок, и стало лучше, — объяснил папа.

— Да, мне стало лучше и больше не тошнит, — я прислонил голову к окну и заснул.

Когда я закончил пить, и загремел алюминиевым ковшиком, из кроватки показалась недовольная голова моей сестры-двойняшки,

— Ты чего тут гремишь? — проскрипела заспанным голосом сестричка.

— Пить очень хотел, — объяснил я.

— Мама, а он там гремит, и спать мне не дает, — жалобным голосом проскрипела девочка.

На кухне появилась мама и спросила,

— Сын, как ты себя чувствуешь?

— Я хочу, есть, — обиженным голосом ответил ей и прилег на диван.

— Дети, сейчас будем завтракать, я приготовлю вам манную кашку, — объявила мама.

— Я не буду, есть кашу, хочу колбасу и хлеб, — заканючила сестренка.

— А где мой папа? — зарыдала сестра.

— Успокойся, папа на работе, — ответила мама и обняла дочь.

— А где папа работает, — спросил я.

— Папа работает на стройке, — ответила мама.

Здоровье мое пошло на поправку. Я перестал, есть жареную колбасу, хотя очень она мне нравится, по сей день.

Мы с сестрой по-прежнему ходили в садик, но теперь ездили из «новой квартиры». Это было намного ближе. Мне нравился район. Это был самый центр города. Дом находился на улице Дзержинского, которая пересекала улицу Ленина. Рядом, располагался кинотеатр «Пионер», Гастроном и Гостиница «Амур». По выходным, мы ходили с утра на детские сеансы в кино и кушали мороженое в вафельных стаканчиках по 10 копеек.

В подвале, мы прожили почти четыре года. За это время, я познакомился с новыми друзьями и знал все вокруг. С первых дней переезда, я самостоятельно ходил за молоком и квасом, в магазин через дорогу. По дороге из магазина, я заходил в гостиницу, и рассматривал стеклянные витрины с сувенирами. А в магазине, был отдел ТАБАК, мне нравился миндальный запах сигарет. Особенно, приглянулись в витрине, красивые коробочки с кубинскими сигарами и курительные трубки. Мне тогда казалось все это сказочным и таинственным. Все продавцы в магазине, знали меня и с улыбкой отпускали молоко в трехлитровую банку, даже если я забывал деньги дома,

— Сынок, давай я тебе долью молочка еще до краев и сама закрою баночку крышкой, — улыбалась розовощекая женщина в белом халате.

— Спасибо! — говорил в ответ, хватал полную банку в авоську и убегал. Правда, несколько раз я все же разбил банку с молоком об асфальт, когда переходил через дорогу, потому как спешил.

Перед школой, когда нам с сестрой исполнилось по шесть лет, в гости пришли бабушка с дедушкой. С собой они вели новый велосипед. Это был наш день рождения. Я помню свое ликование, так как мечтал о таком подарке давно. Что подарили сестре, я уже не помню. Но хорошо вспоминаю реакцию моих родителей. Мне опять не понравилось, как они встретили дедушку и бабушку. Хотя, те были трезвыми и как-то по-настоящему счастливыми.

Вообще, вспоминаю те времена с теплом, только огорчает отношение мамы к своим родителям. Отец, по-другому относился к своей маме, как-то сдержанно, уважительно. Своего отца, мой папа не помнит, говорил мне,

— Я его никогда не видел.

Его мама, моя бабушка Люда. Она родила пятерых детей. Я увидел только трех, остальные умерли в разные годы. Бабушка Люда, родилась в Башкирии в деревне Печенкино. И ее дети, были от разных мужчин. Отец моего папы, ушел от них, когда ему было четыре года. По другой версии, его отец имел семью в другом городе, служил в НКВД и прибыл в наш город в командировку. Здесь он познакомился с моей бабушкой.

Хочется сказать отдельно про моих родителей. Они всю жизнь жили и живут сейчас, как кошка с собакой. Я всегда удивляюсь им. Ругаются по каждому пустячному случаю, по каждому обсуждаемому слову и ситуации. Иногда ссорятся так, что мне и сестре становится стыдно. Драк, между ними не видел, но сестра поговаривает, что мать специально задирает отца, а тот как собака на цепи истошно гавкает, но не кусает. Так и живут. Но, в минуты спокойствия, они дружно и сообща жили как все семейные пары, любили друг друга и любят.

В семь лет, мы с сестрой пошли в первый класс. Школа находилась на высоком утесе реки Амур, среди частного сектора и леса. Но, когда началась учеба в сентябре, рядом со школой развернулась грандиозная стройка. И к концу года, за школой появилась мемориальная площадь по имени «Слава». На этой площади, вдоль белой стены с государственными наградами и памятными, золотыми надписями, нас принимали в «Октябрята», а потом в пионеры. Там же, на этой площади, я кидал в небо офицерскую фуражку и горсть монет, когда выпускался из военного училища. В центре этой площади высилась высокая стела из трех белых плоских столбов. На вершине стелы красовался герб СССР и лавровый венок.

На переменах, в летнее время, мне нравилось скатываться колбаской вниз, по траве, с утеса. Чаще, я бегал туда с другом Димкой. А когда приходили с перемены, то у меня и у него кружилась голова. Учитель Кира Евдокимовна, подзывала нас к себе и спрашивала,

— Вы заболели, что ли? Почему вы вялые, голова болит? — спрашивала учитель.

— Нам плохо, тошнит, и голова болит, — отвечали мы хором. И учитель отпускала нас домой, пока не узнала правду.

До, школы, я начал сам ходить на спортивную гимнастику. Родители, увидели, как я кувыркаюсь на ковре перед ними, отжимаюсь и подтягиваюсь на перекладине, и записали в спортивную секцию.

Поэтому на физкультуре, я всегда получал отличные оценки. А на рисовании, мне даже не давали дорисовать и ставили отлично. Честно говоря, мне это не нравилось и хотелось выполнить задание до конца. Но, к тому времени, учитель терял всякий интерес к моему желанию. А во мне вырабатывалось чувство неудовлетворения собой.

По математике и русскому языку я не блистал, но учился на «хорошо». Правда, в старших классах, по этим предметам, у меня была твердая тройка. И как я ни старался улучшить свои знания по математике и русскому, выше тройки мне так и не ставили. Многое зависело от учителя, как раз по математике, мне с ними не повезло. Зато, гуманитарные предметы знал на отлично и хорошо, учителя меня любили. А я в свою очередь, старался тщательнее изучать их предметы.

Каждое лето, с первого класса, мы с сестрой отправлялись в пионерский лагерь «Космос». Мне очень нравилось в лагере, и мы просили родителей оставить нас на следующую смену. Но родители отказывали нам со словами,

— Дети, остаток летних каникул, мы всей семьей проведем на Японском море. А завтра уезжаем в Уссурийск, к тете Нине и Вике.

— Ура, мы едем к тете Нине и сестре Вике, — кричали мы и бежали в машину. Тетя Нина — это родная сестра моей мамы. Одна из детей моей бабушки Наташи. А бабушка Наташа, была матерью-героиней. Она родила и воспитала одиннадцать детей.

И вот он, Уссурийск — провинциальный городок в Приморском крае. Основное население города — это военные и чиновники различных ведомств. А также закрытые учреждения уголовно исполнительной системы. Когда-то это пограничная зона и въезд по пропускам КГБ СССР или приглашениям родственников. Вот и в этот раз, нас в гости пригласили родственники мамы. А папа, получал первое высшее образование в Педагогическом институте города Уссурийска.

Свое десятое день рождения, я отмечал в Уссурийске, без сестры. Ирина, осталась с мамой и потом планировала с ней поехать в пионерский лагерь «Космос». А к концу лета, мы с отцом, ждали их в гости. На свой первый юбилей, я пригласил местную детвору и в основном это были девчонки. Ни одну из них теперь не помню.

Тетя Нина и отец накрыли нам стол. Дети поздравляли меня, даже что-то дарили, я уже не помню. За столом сидели не долго. Но, когда мы наелись, всей гурьбой вышли на балкон. Не помню, кому пришла в голову такая, забавная идея, кидать пирожными в прохожих. Скорее всего, мне. Зато этот день мне запомнился на всю жизнь. Потому как в квартиру, пришли несколько таких прохожих, с желанием наказать деток. А так, как к ним вышли два ангелочка, две девочки и извинились, то прохожие дядя и тетя ушли в хорошем настроении.

Кроме дня моего рождения, никаких важных событий не припоминаю. Все дни напролет я бегал по дворам и играл с местной детворой. А когда был дома, слушал музыку с пластинок. По вечерам, мы с тетей Ниной сидели и смотрели по телевизору фильм «Семнадцать мгновений весны» и хрустели сухариками, которые сготовила в духовке тетя. Родители, никогда мне не разрешали смотреть этот фильм и тем более кушать сухарики. Однажды, я сидел на балконе, наслаждался видом и щелкал семечки. Мне надоело их щелкать, поэтому глотал с шелухой. Так мне показалось вкуснее. Не помню, сколько я съел семечек. В конце концов, мне надоело это занятие, и я пошел читать интересную книжку.

Приблизительно через неделю после приезда из Уссурийска, мне стало плохо. Болел низ живота, правая сторона. Но я отнесся к этому легкомысленно и постарался не раскисать. В пять лет, у меня была подобная боль в низу живота, правда я забыл, в каком боку болело.

В этот раз, тупая боль не отпускала и насиловала так, что я не мог разогнуться. Пришлось звать маму, так я долго не мог заснуть. В спальню пришли отец с матерью и начали суетиться. Отец быстро определил, что у меня воспалился аппендикс. А мать, еще долго причитала и делала различные предположения, отгоняя самое худшее.

Вызвали скорую и меня увезли в больницу. Мужчина врач, долго ощупывал низ живота, что-то спрашивал, я отвечал автоматически. Хотелось спать. За окном была глубокая ночь. Медсестра отвела меня в какую-то комнату, передала санитарке. Пожилая женщина попросила пописать в баночку и сходить по «большому». Я не понимал,

— Зачем мне ходить в туалет? Я очень хочу спать и домой.

Но тупая боль мучила меня. В голове как-то шумело. Когда я вышел от санитарки, меня опять взяла за руку медсестра и отвела в светлую комнату. Усадили на стул и сказали достать ручку и поработать кулачком. Я сжимал руку в кулак, что есть мочи. Но не знал, для чего все эти манипуляции?

Медсестра, протерла руку прозрачной жидкостью и сказала,

— Сейчас тебя укусит комарик и будет немного больно.

Я подумал,

— Да откуда здесь такие комарики, что мне станет больнее, чем уже есть?

Но пока она мне, что-то говорила, я не заметил, как мне проткнули пальчик и высосали кровь. Медсестра заулыбалась и сказала,

— Вот и умничка, ты даже ничего не заметил. Теперь, ко мне подошел молодой парень в белом халате,

— Видимо врач, подумал я. Он улыбался, протянул мне свою руку и сказал,

— Пойдем со мной, — и повел по длинному коридору.

У меня похолодело в области спины и ноги начали подгибаться, живот перестал болеть. Парень вел меня по больнице, на потолке потрескивали лампы дневного света. Путь напоминал тоннель, коридор бесконечный, как в преисподнюю. Я шел, рассматривал лампы на потолке и наконец, дошли до больших железных дверей. Они распахнулись и меня ввели в огромный зал, похожую на комнату отдыха. Стояли диваны, шкафчики, столы вдоль стен. Все было белое и много освещения.

До этого случая, я не был в больнице в осознанном возрасте. Поэтому все, что увидел в этом месте, было для меня новым. Как в космическом корабле. Меня усадили на диван и сказали седеть тихо. В большой комнате никого не было и стояла угнетающая тишина. Самое страшное для ребенка, это приказ сидеть тихо и не двигаться. Я не был тихоней, но что-то мне подсказывало, что сейчас именно тот момент, когда надо послушаться взрослого.

Я тихо изучал обстановку комнаты, смотрел на потолок, подмигивал сам себе, высовывал язык, корчил рожи и просто болтал ногами. Во времени я почти потерялся и только большие часы напоминали, что сейчас 00.30 часов.

Через час вышел мужчина, с повязкой на лице, а на руках перчатки. Он снял повязку и позвал кого-то. Зашел молодой мужчина, выслушал команды пожилого, и парень направился в мою сторону.

Парень сказал мне как-то ласково,

— Дружок, давай, раздевайся тут оставляй свою одежду и пошли за мной. Я встрепенулся, быстро снял с себя все, кроме плавок.

— Наконец, хоть что-то сдвинулось с места и пошло движение. А то очень устал ждать, — подумал я.

Молодой человек взял меня за руку и завел в большую светлую комнату. В центре стоял какой-то большой белый стол, над ним свисала огромная лампа. Вокруг поверхности суетились несколько женщин в халатах, повязках на лице и перчатках. Меня подвели к столу и помогли залезть на него,

— Давай мой маленький ложись на стол, — женщина как-то ласково приказала лечь на операционный стол. Я прилег и посмотрел на потолок, лампа сильно слепила глаза, они начали слезиться, и я зажмурился. В эту минуту мне кто-то сделал укол в руку, у меня пошли слезы еще сильнее и я провалился в сон. Возможно, мне что-то снилось, а когда очнулся, ощущения мне не понравились, я лежал на кровати голый, без простыни, подушки и очень хотелось пить. Видимо была глубокая ночь. В комнате стояло несколько кроватей и на них крепко спали люди. Пока я не начал кричать,

— Я хочу пить, у меня нет подушки! Ау, кто здесь!

Ни кто не откликался и тем более, ни кто не проснулся. Я полежал еще немного. В палату ни кто не зашел. Внизу живота, что-то прилеплено и создает дискомфорт. Я сомневался,

— Могу ли я шевелиться, если у меня внизу живота заплатка пришита?

Я попытался встать,

— Зачем мне пришили тут эту заплатку? — подумал я. Потом сел на кровати, осмотрел комнату. Поковырял заплатку. Увидел на теле швы, обработанные зеленкой, торчали нитки, заплатка немного отошла от тела. Это меня напугало, и я приложил ее обратно. Встал, прошелся по палате. Выглянул из комнаты в коридор.

Рядом с палатой находился пост медсестры, горела настольная лампа, и стоял графин. Я подбежал, схватил графин, перевернул на себя, но воды в нем не было. Я даже не замечал, что мой вид был не совсем для прогулок. Я был абсолютно голым. С момента операции прошел минимум час. Мне хотелось пить.

Я прошелся по всему коридору этажа, от поста к посту, голышом в поисках воды. Проверил каждый графин и все кружки. Крутил вентили на умывальниках, но воды не было. В итоге пришлось вернуться в свою палату и лечь на голую кровать. Видимо я немного заснул. Но встрепенулся, как в палату вошел врач или санитар. Я сразу вскочил и вцепился в рукав халата,

— Дайте мне воды и накройте, мне зябко, — кричал я на всю палату.

Парень ответил мне,

— Тихо, тихо не кричи. Тебе нельзя воды. А простыню и подушку сейчас принесу.

Но я не унимался, все требовал воды. Видимо все проснулись и начали шипеть на меня, только после этого пришел санитар и принес мне воды. Правда, поить не собирался, а только протер мне губы.

Я жадно вцепился в мокрое полотенце зубами, санитару пришлось вырывать его у меня изо рта. Он напрягся, схватил меня за плечо и сказал,

— Тихо, тихо, ты чего. Пить тебе нельзя. Просто всасывай воду губами.

Я немного удалил жажду и заснул. Утром меня рано разбудили и дали в руку таблетку. Я отказался пить таблетки и также отказался от уколов. Мне пытались сделать это насильно, но я сопротивлялся. В итоге от меня отстали.

День я пролежал в кровати, так как мне запретили вставать и ходить в туалет. А мне так хотелось бегать и общаться со сверстниками. В моей палате было скучно. Мальчиков не было, в палате лежали, девочки и как мне показалось взрослые женщины. Ночью, когда все спали, привезли еще взрослую женщину, она была абсолютно голая и ее скинули с носилок на пустую кровать. Я постеснялся ее разглядывать, поэтому отвернулся и заснул. Но все же краем глаза моя память запечатлела ее голое тело.

На протяжении двух дней за мной ухаживала одна взрослая девочка, пациент палаты. Она терпеливо кормила меня куриным бульоном и подбадривала,

— Давай, дорогой, пей куриный бульон. Очень полезно.

Аппетита у меня не было, кушал я очень плохо. Конечно, я не нуждался ни в чем, но мне нравилось, что за мной ухаживают. На третий день мне разрешили вставать и ходить самому. Но я итак вставал, когда, ни кто не видел. Более того, в палате я устроил цирк. Мне было просто скучно, и я решил всех развеселить. Залез на спинку кровати и прыгнул, прокрутив сальто. Вся палата была в шоке, и не одобрили моих действий. Такое я вытворял каждый последующий день, улучшая технику прыжка в сальто. Прыгал до тех пор, пока меня не вызвали к главврачу на беседу. Главный врач сделал мне словесное вливание и предупредил, что выгонит из больницы.

В итоге меня все же выписали раньше срока, но сказали, чтобы я пришел через неделю на осмотр. Я был несказанно рад. Родители, забрали меня домой, всю дорогу полоскали мне мозги. Не дождавшись похода в больницу, я содрал с себя заплатку и выковырял все нитки со шва. Шов потом немного разошелся, но я особо не переживал. Врачи все время ругали моих родителей, но они разводили руками и говорили, что ребенок гиперактивный. Более того, я тогда активно занимался спортивной гимнастикой, и время пребывания в больнице использовал как тренировочные дни.

История закончилась тем, что мне опять зашили место операции и дали несколько напутственных слов, которых я не запомнил. А шва, к сегодняшнему дню вообще не видно.

Отец потом провел со мной ликбез, по части того, что я потерял частичку своего тела, и каждый орган несет в себе определенную функцию, назначенную природой. Некоторое время я просидел дома. К тому времени, мы перебрались в новую, благоустроенную квартиру, которую получил отец.

Юность

В конце семидесятых годов прошлого века, мы переехали в новый район города. Это была «трешка», с ванной комнатой, туалетом, просторной кухней и самое главное, у всех были комнаты.

До девяти лет, мы ютились в тесных подвалах или жили в маленьких комнатках без удобств. Про телевизор я даже не говорю. Черно-белый телевизор «Снежок», появился к 10 годам, а цветной «Радугу», родители купили, когда нам исполнилось 11 лет и тот в долг. Но цветной телевизор, нам не разрешали трогать и тем более смотреть. Комнату, с телевизором закрывали, а ящик накрывали покрывалом или расписным, хлопчатобумажным полотенцем.

Часто возникает перед глазами динамичная картинка давно минувших лет: родительская квартира, в которой я прожил около шести лет. Огромное окно, через которое проходит сквозь светлую тюль солнечный свет и ложиться ковру на пол. На книжной стенке играют «зайчики» они отсвечивают от полированной поверхности. Я сижу, на полу и слушаю итальянскую музыку, которая играет из проигрывателя «Вега». Тото Кутунье, Пупо, Адриано Челентано сменяют друг друга, лаская слух динамичной, позитивной музыкой и итальянскими словами. Эти воспоминания греют душу.

Я мог, так просидеть целый день, слушая музыку с пластинок, которых у родителей было несколько ящиков. Конечно, потом появились кассетные магнитолы, но звучание пластинок совсем другая тема. Это были мои «восьмидесятые», а «двукассетник» появился у меня к концу восьмидесятых годов, как раз перед окончанием десятого класса.

Как сейчас помню, это был черный, двухкассетный магнитофон «Sharp», мама привезла его из Японии. Вот тогда-то я вообще забыл про все. Только его и слушал, надев наушники. А то, мог включить его на полную мощность, до хрипоты колонок. Но этого делать было нельзя, родители боялись, что их квартиру выставят. Поэтому, они запрещали приглашать друзей домой, каждый раз вспоминали наш отрицательный опыт таких гостей:

Это было впервые годы нашего въезда на новую квартиру, в конце семидесятых годов. Я пригласил своего друга Генку Шмонина, а сестра позвала подругу. Уже не помню ее имени. Мы весь день, играли с ними в прятки, в нашей новой квартире. А вечером пришли с работы родители. Мама тогда не нашла своих золотых колец. Она клала их в хрустальную вазочку, на тумбочке у изголовья родительской кровати. Естественно, кровать стояла, в родительской комнате и нам строго настрого запрещалось входить в нее.

Как потом оказалось, подруга сестры, проживала в детском доме, а мой Генка находился на учете в отделе по работе с подростками. Родители заявили в милицию о пропаже, так как нас заставили все рассказать подробно. Все же произошла кража и это было серьезно, сумма не маленькая. Потом друг отбывал наказание за кражу, по «малолетке».

Как-то через много лет, я встретил этого Генку на улице, в нашем микрорайоне. Рука была в перстнях, какие-то наколки на руках. Мы с ним поприветствовали друг друга, перекинулись парой фраз и разошлись по своим сторонам. Я, конечно, понял, что он теперь занимает какой-то статус в воровском мире.

Вот так наша жизнь, заполняется картинками, давно минувших лет, если конечно можем это припомнить. А если, такие картинки не появляются, то память наполняется другим содержанием. Мне, есть что вспомнить и я с удовольствием возвращаюсь в свое прошлое. Каждый сюжет своей жизни, просматриваю как интересный, популярный фильм.

— Внучек, вставай, хватит лежать, — бабушка упорно пыталась разбудить меня. Воздух наполнился жареным маслом, молоком и блинами. На часах было десять часов утра. Ох, как я любил и до сих пор люблю этот запах. Прошло более двадцати лет, как с нами нет моей любимой бабушки. Но я почти каждый день вспоминаю ее. Прожила с нами вместе совсем немногим около десяти лет. Но она запомнилась своей мудростью, любовью к людям и трудолюбием. Когда я весь день оставался с ней дома, а родители уходили на работу, то бабушка становилась полноценной хозяйкой квартиры. Я вставал, на запах блинов и вместе с ней пил чай, с медом и блины со сметаной. Она пекла их при мне. Наливала белую жидкость в сковороду и потом руками переворачивала их на другую сторону. Руки и пальцы не обжигала, потому как делала все быстро и профессионально. Когда стал взрослым, то тоже так научился, немного поддевал лопаткой и руками переворачивал красивый блин. У меня все получалось. Завтрак заканчивался, она убирала посуду и садилась вязать. Вязала все: рукавицы, носки, шарфы и т. д. Ее носки я носил еще лет десять после ее смерти. Всегда вспоминал с благодарностью ее руки. Вечером, если родителей не было дома, мы вместе смотрели телевизор. Всегда показывали что-то интересное. Она видела плохо, но слышала хорошо и иногда давала свои комментарии. Иногда, когда видела или слышала несправедливость, то говорила такую поговорку,

— Ты Царь, а я мышь, ты знай мое гавно ишь! — вот прямо так без искажения она поговаривала. А проснувшись утром в понедельник, она говорила,

— Понедельник день тяжелый. Понедельник — день бездельник. Как-то поделился всем этим со своей мамой. Моя мама расплакалась. Ей самой уже под семьдесят лет и она становится похожей на бабушку. Но маме, не хватает такой мудрости. Зато есть много другого, за что буду любить и вспоминать ее до конца своих дней.

В новом районе, я целыми днями гулял по улице. Мы с сестрой, изучали территорию вокруг дома, знакомились с детьми. Девятиэтажные дома располагались вдоль огромного деревянного, глухого забора, за которым просматривался густой лес.

Вот как раз этот забор манил нас мальчишек к себе, а за ним лес. Взрослые ребята, которые приехали в этот район раньше на полгода, рассказывали,

— Пацаны, вы забудьте о мечте перелезть через этот забор. Там страшно. Ходит вооруженная охрана.

Один хулиганистый мальчик продолжил пугать нас своими рассказами,

— Мой знакомый, как-то залез через забор и больше я его не видел. Но по ночам я слышал истошные крики из леса. Наверное, его убили или съели.

— Да, там волки живут, — продолжил высокий и светловолосый мальчуган.

К тому времени, я познакомился с мальчиком Толей из соседнего дома. Его фамилию, я узнал, когда мы пошли с ним в школу.

— Азарнин Толя, — громко сказала учительница и еще раз посмотрела в журнал,

— Иди к доске, — учитель, сняла очки и посмотрела на класс. Толик, веселил весь класс. Каждый раз, он придумывал какие-нибудь ужимки, шутки и не всегда веселые.

После уроков, мы с Толиком шли домой, мимо высокого забора, где был лес. Нас манило туда. Пройдя вдоль высокой изгороди, которая тянулась до наших домов, мы обнаружили тропинку по оврагу. С проезжей дороги, тропку вообще не видно. Она заросла деревьями и казалась очень жутким местом. Но в этот раз, мы не пошли по этой тропинки и договорились с другом,

— На выходных, все разведаем, — прошептал Толик.

Между собой, мы назвали ее «Партизанская тропа». Она входила в густой лес и виляла вдоль забора по одной стороне, по другой проходил глубокий овраг. Овраг выглядел жутковатым местом с отвесными крутыми склонами. Глубина оврага впечатляла. Считалось, что в это место вообще вход закрыт страшными легендами.

По другую сторону проезжей дороги, находилось грязное озеро со сточными водами. Возможно, когда-то это озеро соединялось, с оврагом и по нему текла река. А в настоящее время, озеро перегорожено городской автодорогой и река в овраге заключена в трубы под землей. Старожилы рассказывали, что в этом овраге в самом деле текла полноводная река и по ней заходили с Амура китайские «джонки».

На выходных, с самого утра, мы все же смогли пройти по «Партизанской тропе» и оказалось, что она выходит к нашим домам. Более того, выяснилось, что путь по тропе сокращает время до школы примерно на пять минут. Теперь, мы каждое утро ходили через овраг и возвращались из школы так же.

Конечно вначале, мы изучили овраг, вдоль забора. Оказалось, что в давние времена в овраге кипела активная жизнь. Мы разглядели развалины или остовы заброшенных домов или землянок. Огороды, фруктовые сады.

— А возможно, это были блиндажи или землянки? — рассуждали мы с другом.

Все наши мысли будоражил этот запретный забор и лес. А пока мы гуляли и играли в «войнушку» в этом овраге. Место, хорошо подходило для беготни и игр. В нем можно было прятаться, делать засады. К тому же, овраг походил на поле боя. Мы разыскали траншеи, в которых прятались. В общем, с другом собирали отряды бойцов и выступали против других ребят, в качестве боевых дружин.

Как-то пробегая вдоль забора, по оврагу, мы увидели нечто особенное. В заборе оказалась сломана доска, и в нее лез какой-то дядька. Это была отличная новость. Мы проследили за незнакомцем. Он влез через дыру в заборе и исчез в чаще леса.

Теперь, это был наш секрет с другом. Через забор лезть бесполезно, т.к. он был, выше двух метров и по верху тянулась «паутинка», вперемежку с колючей проволокой. Поэтому мы выждали день и вернулись к дыре в заборе.

Как только вошли в лес, через дыру в заборе, сразу стало темно и жутко. Огромные хвойные деревья, большие широколистные дубы, березы, клены, все это стояло плотной, неприступной стеной. Мы пробирались через непроходимый лес. Заросли, кусты, трава по самую шею. Никогда в своей жизни, я не видел такого сказочного леса. Под ногами мягкое покрывало изо мха, травы и хвойных иголок. Проходя между деревьями, мы увидели много вьющихся растений, а также толстые лианы, свисающие со стволов деревьев. Нам было непонятно,

— Откуда в северном лесу, появились лианы? — размышляли мы.

Но продолжали пробираться сквозь чащу. Растения поражали мое воображение своей странностью и необычностью. Мы прошли вглубь леса около пятидесяти метров и решили, что на сегодня хватит впечатлений. В этот раз, в лесу, мы не увидели ни одного волка или другого зверя. Но слышали голоса и звуки, после чего наши души приходили в ужас. Поэтому решили вернуться к щели в заборе.

Когда повернулись лицом в сторону забора, нам послышалось, что кто-то бежит за нами. Не оглядываясь, мы направились к дыре. Но, не добежав несколько метров, услышали,

— Стойте! А ну стойте! — мужской голос требовал остановиться.

Теперь, мы не на шутку испугались и с криками,

— Дяденька мы больше не будем, — кинулись в разные стороны, пробежав мимо дырки в заборе.

Во-первых, дырку святить не стали, ведь это секрет. Во-вторых, у нас был договор с Толиком как убегать в таком случае. Так мы разбежались в разные стороны вдоль забора. Я несся сквозь кусты, деревья как вихрь. Все лицо было в царапинах, но я заметил все потом. Сейчас надо было найти другой выход, и я его нашел. Увидел сломанное дерево, прислоненное к высокому забору. «Паутинка» в этом месте была нарушена.

Поэтому, взлетев на дерево, перемахнул через забор как бывалый спортсмен. Я гордился собой, что оказался в безопасности. Теперь, надо было найти место, где приземлился друг.

Тем временем, Толик мчался в другую сторону и за ним, бежал мужик с ружьем. Он не отставал и кричал,

— Стой, сейчас буду стрелять! — в руках он держал большое ружье и собирался из него выстрелить.

На лице Толика застыл ужас, когда я увидел своего друга летящим прямо на меня с высокого забора. Он спрыгнул, и мы вместе кинулись к ближайшему дому, чтобы спрятаться от страшного мужика.

В этот день мы получили дозу адреналина сполна и больше не собирались идти в лес. Зато, среди дворовых ребятишек, мы стали героями. Каждый день, мы рассказывали друзьям историю нашего путешествия в лес. Она обрастала новыми слухами и небылицами. В итоге, во всех дворах ходили легенды о разорванных дикими зверями двух мальчиков.

Но нам это было на руку, и мы продолжили изучение леса. А в лес мы попали через месяц, т.к. ноги еще подгибались от воспоминаний. К тому времени, щель в заборе была заделана. И мы нашли способ зайти в лес, через поваленное дерево с другой стороны забора. Вооружились палками, рогатками, в качестве оружия. Обследование решили проводить вдоль забора, чтобы быстро убежать. Вглубь леса заходить не собирались. И, тем не менее, лес опять поразил нас своим разнообразием и сюрпризами.

На пути исследования, нам попались заросшие траншеи или окопы. А также пришли к четкому пониманию, что к окопам примыкали разрушенные блиндажи. Предстояло провести более тщательное исследование фортификационных сооружений. Поэтому договорились с другом, что на это место, вернемся с лопатами.

Прогулявшись вдоль забора по периметру леса, мы убедились, что лес не однороден. В этом лесу имеются поляны, перелески, хвойные, березовые, дубовые рощи. Издали видели целые сады фруктовых насаждений и молодой поросли саженцев. Весной в лесу цвела сакура, рос лимонник, видели женьшень, элеутерококк и много других реликтовых и редких растений. Собирали грибы и папоротник «Орляк», который издавна корейцы, маньчжуры, китайцы и местные аборигены принимали в пищу.

Экскурсия в лес, стало нашим занятием на многие годы. Мы еще неоднократно входили в него с целью изучить. Были в нем зимой и видели зайцев, полярных сов и много других животных. В те далекие времена, одна сторона леса соприкасалась с берегом реки Амур. Поэтому зимой, через реку переходили мелкие животные типа лисы и зайцев. Как-то даже видели кабана и волка.

А сам лес оказался не диким, а вполне культурным рукотворным насаждением. Исторически, на этом месте был лес, тайга и его облагородили первые поселенцы города. Возраст деревьев не превышал сто лет. Скорее лес был высажен как раз на территории бывшего стрельбища. В настоящее время на этом месте, располагается Дальневосточный научно-исследовательский институт лесного хозяйства РАН СССР Хабаровского Дендрария. Сад или лес с реликтовыми и редкими растениями Дальнего Востока, Азии, Китая, Кореи и Японии. Его основал и посадил первые деревья Владимир Клавдиевич Арсеньев — русский и советский путешественник, географ, этнограф, писатель, исследователь Дальнего Востока. Который родился 10 сентября 1872 г., в Санкт-Петербурге и умер 4 сентября 1930 г., во Владивостоке.

Как-то с другом, исследовали весь лес, на предмет окопов, блиндажей. Выяснилось, что по периметру леса тянутся траншеи заросшие травой, мхом и заваленные наполовину землей. По профилю и длине это напоминало оборонительные фортификационные сооружения — окопы. В окопах мы находили отстрелянные гильзы от ружей, пистолетов типа «Маузер», а также гильзы от различного типа оружия иностранного производства. На некоторых артефактах, я разглядел года изготовления гильз 1890, 1905, 1909 годы. Другие ребята выкапывали штыки российского и японского производства, а также шашки и сабли. Я лично насобирал хорошую коллекцию различных гильз, пуль. Остатки кожаных изделий, истлевшие металлические каски. За несколько лет, мы с другом перекопали весь лес в поисках артефактов. И это стало возможно, после замены высокого забора на низкую металлическую решетку, к приезду Леонида Брежнева на Дальний Восток с визитом. Естественно охрану леса упразднили.

С годами стал понимать, что на этой территории велись какие-то боевые действия или учения. Возможно, было стрельбище. Пытался изучать материалы в библиотеках, но так ничего не нашел. Пойти в архивы, не представлялось возможным в то время. Узнал, что наш микрорайон стоит на развалинах казацкой станицы. Под нашими домами находились казармы, конюшни. А под моим домом, большой скотомогильник.

В наши дни, лес превратился в прогулочный парк, все реликтовые деревья погублены, а институт практически сокращен. Все специалисты разбежались. Так ушла из нашей истории еще одна страница города, а вместе с ней секрет прошедших боевых действий.

Время неумолимо бежит, все меняется. Один период жизни, плавно переходит в другой. И то, что мы когда-то принимали как своё настоящее, теперь оказывается далеким прошлым. Но как раз то, что далеко в прошлом, то мы любим, вспоминаем и лелеем. Людям свойственно терять, а потом вспоминать и со слезами в душе восстанавливать, все что потерял. Если конечно это еще можно восстановить.

Помимо леса, у нас было масса занятий, увлечений и развлечений. Двор и окрестности были нашим игровым полем.

Активные игры на свежем воздухе, кружки по интересам, секции и т. д. Я читал много книг, мне нравилось проваливаться в литературные истории, романы, рассказы. Книги читали на бумажном носителе. Люблю запах бумаги, тепло книжного переплета. Большинство детей брали книжки в библиотеках, т.к. купить в то время, было проблематично. Библиотекой я пользовался, но редко, дома итак было много книг. Три комнаты, от пола до потолка заполнены литературными шедеврами, сборниками и энциклопедиями. Сборник Большой Советской энциклопедии, Медицинская энциклопедия в нескольких десятках томов, Военная энциклопедия — все это я смог прочитать. Сочинения, рефераты, курсовые писали сами, вручную, шариковыми ручками. Материал искали в библиотеках различных направлений. Не было интернета, сотовой связи. Не у многих были телевизоры. А если и были, то каналов было всего два. Потом с годами их стало три, четыре и с каждым годом прибавлялось. Так вот и жили.

Как-то после школы, тогда мне было лет одиннадцать, я вышел гулять со своим другом Толиком. Напротив дома была грунтовая дорога и бульдозером нагребли горку из грунта высотой около пяти метров и длиной метров двести, которая уходила к лесу. Мне всегда хотелось сделать что-то неординарное. Мечтал стать космонавтом или летчиком. Нравилось крутиться в колесе, на котором тренируются космонавты. Но у нас никогда не было таких колес. Самое большое и крутое, что я делал, это вращение «солнышка» на перекладине или качелях. Но мне этого было конечно мало. Хотелось драйва, адреналина. Я тогда ходил каждый день в секцию спортивной гимнастики.

В секции с радостью вращался на перекладине. Сегодня, получилось сложное упражнение «Солнышко». Суть в том, что гимнаст, вращается на спортивной перекладине как вентилятор, изображая Солнце. Это всего лишь один из сложных элементов гимнастического упражнения для выступления на соревнованиях. Поэтому, спортсмен годами оттачивает каждый элемент упражнения до автоматизма, чтобы перейти к следующему. И в целом, получается складная композиция, которые мы видим на спортивных соревнованиях по гимнастике, на олимпиадах. Но, сейчас, я крутился без остановки. Мои руки, намазанные тальком, начинали дымиться. Тренер, долго бился, чтобы гимнаст перестал бояться перекладины и стал одним целым. Вначале, он объяснял мне на пальцах, потом терпеливо показывал, как это делать.
Пока я накручивал километры по воздуху, тренер обсуждал с командой дальнейшие планы на ближайшие соревнования. Мой наставник, не видел, что твориться на гимнастическом снаряде. Хотя, он должен был контролировать каждое движение спортсмена. Ведь, это упражнение, может довести гимнаста до инвалидности. А я крутился,

— Мне стыдно кричать на весь зал, — думал я. Но мне хотелось кричать,

— Остановите, пожалуйста, мне страшно! — кричал я в душе. Вместо этого, я просто молчал и думал, 
— Как же я остановлюсь?

Меня научили крутиться, но не научили останавливаться. И в лучшем случае, при остановке я поломаю ноги. В худшем случае, мой позвоночник соберется в небольшую кучку, и я стану овощем. С этими мыслями, я еще около получаса вращался, создавая в зале прохладу, как вентилятор. Но все же, настал момент, когда я созрел на крик, во спасение. И так тихо начал кричать,

— Тренер, помогите! Но, в зале было так шумно, что вряд ли кто мог услышать жалобный писк будущего чемпиона.

Я начал соображать чуть активнее и закричал что было мочи,

— Товарищ тренер, помогите остановиться, меня ни кто не научил это делать! Через пару минут, мой тренер обернулся и услышал мольбы о помощи. Между тренерами произошел такой разговор,

— Это твой подопечный вращается быстрее турбины? Тренер улыбнулся и ответил, 
— Да бездарный спортсмен. Я его год учу этому упражнению. Женский тренер включился в разговор и добавил свое,

— Смотри, он же умеет делать это упражнение в идеале, крутится около получаса. Другой бы давно заплакал и сломался, а этот еще держится. К обсуждению присоединился старший тренер, который тренирует спортсменов для олимпийского резерва и сказал следующее,

— Я помню этого парня, долго растягивал его на шпагат. Упорный и крепкий малый, но надо над ним работать, каждую минуту давать новое задание и поддерживать. Помогать проявлять упорство и находить в ученике стержень. Поощрять его, — дал напутственные советы старший тренер. Вся команда тренеров смотрела в сторону гимнаста. Спортсмены отвлеклись от тренировок, устремили внимание к перекладине. Старший тренер всех успокоил,

— Ребята, все выполняют свое задание, ни кто не отвлекается! Мой наставник, все же подбежал ко мне вместе со старшим тренером, и попытались найти со мной контакт. Они выжидали момент, при котором легко можно остановиться и не сломать позвоночник. Мужчина пытался подбодрить меня, уточнял, как мое самочувствие и не кружится ли голова. И только старший тренер, смог найти вовремя, правильные слова, подсказал, что надо сделать. Но, я на несколько доли секунд, услышал команду позже и выполнил упражнение с опозданием. В этот момент весь зал замер. С хрустом, и сильным ударом ног о перекладину, я смог остановиться. После чего спрыгнул на маты и встал на ноги, будто ничего не было. Меня ни качало из стороны в сторону, я не плакал. На моем лице сияла радостная улыбка. Я гордился собой. В голове мелькали мысли,

— Я смог выполнить упражнение, я научился! Я ликовал. В этот момент подбежали тренера, и стали ощупывать кости моих ног, одновременно переспрашивая меня о состоянии. А я гордо и с достоинством отвечал,

— Нет, у меня ничего не болит и все в порядке. Все радовались, будто я приземлился из космоса, где пробыл много месяцев. Тренера наперебой хвалили, что у гимнаста такое крепкое тело, кости и такой же крепкий дух.

Строгая и чопорная гимнастика, в конце концов, меня утомила. Начал часто прогуливать тренировки. Поэтому на соревнованиях занимал последние места и заработал только второй юношеский разряд. Но продолжал ходить на занятия.

Возвращаясь к теме досуга, хочу продолжить повествование про игры во дворе дома и за его пределами. Строители укладывали кабель, проводили трубы, сделали кучу траншей за двором, строили дорогу. Перекопали всё. В наше советское время, рабочие могли побросать инструмент, специальные приспособления и еще много чего и уйти с рабочего места. Это не наказывалось. Да и ни кто тогда не брал чужого. Я еще накануне присмотрел большую трехметровую в диаметре, деревянную катушку от силового кабеля. Катушка выглядела как большое, двойное колесо, с перемычкой между ними. В этой перемычке, мог поместиться подросток, если выломать пару досок.

Так вот, у меня созрела мысль, прокатиться на этой центрифуге, так как я уже катался в стиральной машинке. Тогда они выглядели как металлический цилиндр. Ощущения были неописуемыми, при скатывании с горки. Только металлический цилиндр сильно гремел, и я чувствовал каждый камешек своей спиной или головой.

Мы с друзьями, закатили эту катушку на пятиметровую кучу грунта. Страха не испытывал, скорее гордость распирала меня, а друг был в полном восторге. Я мог спрыгнуть, с пятиметровой высоты в песок и ничего не повредить. Тем более, что с пяти лет занимался плотно спортивной гимнастикой и был отлично подготовлен ко всем нагрузкам.

Подготовка к смертельному трюку была не долгой. С другом выломали пару досок из деревянной перемычки между колесами, и я стал примеряться, чтобы залезть в катушку. К этому времени на горке и у подножия её, скопилось много зрителей из детей нашего двора. Они галдели, крутили у виска, а кто-то выкрикивал подбадривающие слова. Несколько девочек побежали за взрослыми, чтобы остановить меня. Я влез в щель катушки и сказал,

— Друзья, сейчас будет смертельный трюк! — я как космонавт помахал рукой из щели катушки и крикнул,

— Поехали — махнул рукой, подал сигнал друзьям.

Колесо тяжело тронулось с места. Катушка могла катиться достаточно долго и далеко, если конечно не ударится в дерево или гараж. Я, конечно, не просчитывал возможных рисков. Справа от дороги стояли деревья и гаражи. К тому времени как на наше представление сбежались взрослые, я уже сидел в катушке и под громкие крики зрителей, летел как ракета на деревья.

Ощущения полета были неописуемые. Я испытал такой прилив адреналина, и когда катушка ударилась о дерево, я совсем ничего не почувствовал. Во время полета, где то внизу трассы, одно колесо катушки налетело на камень. Катушка поменяла траекторию и направилась на деревья справа. И неизвестно что было бы, если бы она катилась дальше по дороге.

К моему триумфальному финишу сбежались зеваки, дети и конечно взрослые. Я представлял себя космонавтом. Меня вытащили из катушки и начали ругать, все галдели как сороки. А я пребывал в глубокой эйфории, на моем лице сияла идиотская улыбка. К тому же я ничего не слышал. Скорее всего, я ударился головой, основательно. Но боли не чувствовал. Меня переполняла гордость за свершившийся подвиг, по моим понятиям. В этот день, я прославился на всю округу. Но этот трюк, в моей жизни, был не последним. Я ещё много раз, прыгал, летал с высот и горок. Со временем, адреналина хватало, и я все меньше прибегал к таким ухищрениям.

Большинство мальчишек любит риск, я тоже не исключение. Всегда появлялся там, где можно получить травму. Но к счастью, я ни разу не получил ни одного перелома. Ушибы, ссадины, растяжения и вывихи, вот, что было после моих приключений.

В школе, иногда отменяли уроки, по той или иной причине. Мы не сидели в классе, а убегали всей толпой на речку. Как-то, приснился сон: В кабинет, вошла, учитель из параллельного класса и объявила,

— Дети, сегодня у вас не будет урока. Сидите спокойно, тихо, не шумите. Сон запомнил.

Я пришел в школу и вижу, что мой сон оживает, тогда я объявил всем,

— Ребята, сегодня урока не будет и через некоторое время в класс зайдет «училка» и объявит это, — протараторил я. Одноклассники, будто не слышали меня и продолжали заниматься своими делами, в ожидании урока.

— Друзья, вы, что не слышите меня? Мне приснился сон, что урока не будет, — умолял одноклассников прислушаться к моим словам. Но одноклассники только подняли меня на смех,

— Да чего ты фантазер придумал тут. Мы видели нашу учительницу сегодня, — кричали дети в один голос. А мне было очень обидно, что меня ни кто не слышал. Через минуту, в кабинет вошла, учитель из параллельного класса и объявила, что урока не будет,

— Так, дети, прошу вас, не бегайте по школе и сидите тихо, — объявила женщина и вышла из класса. Но дети, не стали сидеть в кабинете, а ринулись на улицу. Кто-то из лидеров класса прокричал, взобравшись с ботинками на учительский стол,

— Ребята, побежали на речку, там строят новую дорогу! Ни кто из одноклассников не вспомнил мои слова, и мое предсказание прошло мимо их ушей.

— Я помню, как с другом Толяном, катался на плотах по разлившейся реке, как раз где строят новую дорогу, — призадумался я. Теперь, строители насыпали большую насыпь из щебня и песка. Строительная техника гудела и тарахтела, то там, то тут, заглушая щебет птиц. Мы, всей шумной гурьбой, с криками и гиканьем вывалились из школы. Вся, веселая ватага детей побежала на набережную к стройке.

Подбежав к реке, мальчики начали собирать хворост для костра, а девчонки уселись на бревно и наблюдали за проходящими теплоходами. Мальчуганы, разбрелись, кто, куда за дровами. Я тоже не сидел на месте и пошел с друзьями готовить костер. На дворе стояла осень, и было не холодно. Погода солнечная, небо голубое и в речке, еще можно купаться. По дороге, на мои глаза, попалась бетонная труба, диаметром в мой рост. Сразу, перед моими глазами встало видение, что в трубу лучше не заходить. Но шум и крики мальчиков помешали мне проанализировать видение. Они начали кидать булыжники в бетонную трубу. А они отлетали и по винтовой ударялись как мячик о стенки. Куда летели камни, ни кто не знал. Через некоторое время, всем надоело кидать камни, и дети вернулись к костру.

Девочки притащили нарезанный хлеб из столовой и докторскую колбасу. Ребята, нанизывали хлеб и колбасу на палки, и раздавали всем. Каждый, с довольной улыбкой, готовил себе импровизированный шашлык. Как только все наелись, сразу заскучали и разбрелись по пляжу, кто куда. Я направился к бетонной трубе, уже очень она меня тянула к себе. За мной, ни кто не шел. Войдя в трубу, я еще раз оглянулся и пошел вглубь. Труба уходила дальше вглубь, через метров двадцать я увидел выход.

Женя, позвал за собой Андрея, и вместе направились к трубе. Они схватили камни и начали бросать в трубу. Каждый, хвалился друг перед другом,

— Смотри, как мой камень скачет? — хвастался Женя.

— Да, лучше посмотри на мой камень, он самый большой, — Андрей запустил очередной булыжник. Из трубы слышались звуки летевших булыжников, которые с грохотом ударялись о стенку и падали с грохотом на дно трубы. Мне нравилось исследовать пещеры, лазы и конечно большие трубы. Я смело шагал по бетонной внутренности трубы. И почти подошел, к выходу, мне оставалось пару метров, когда услышал звуки скачущих камней. Что-то заставило меня повернуться на шум. В этот момент, мне показалось, что моя голова отлетает от моего тела. Глаз и голову пронзила острая и вместе с тем, тупая боль. Моя черепушка болела, а лобная кость будто хрустнула. Через некоторое время дети, за пределами трубы, услышали грозный рык, который был похож на гул многих музыкальных труб,

— Эй, ребята не кидайте камни, я тут в трубе, — но мой голос ушел вглубь бетона в виде рева раненного зверя. В очередной раз я повернул свою голову, в сторону туннеля, чтобы крикнуть проклятья в адрес мальчиков. Все, происходило как при замедленной съемке. На какое-то время, я потерял сознание, а когда очнулся, то бегом бежал по трубе навстречу летящим камням,

— Ребята, прекратите кидать камни, — мой глаз заплыл и из-под руки, хлестала кровь. Но я бежал на выход. Когда я весь в крови выбежал из туннеля, мой вид произвел такой ужас на друзей, что они с криками разбежались в разные стороны. Мне было уже не до шашлыков и уроков, я бежал домой к родителям. Реакция родителей была очень похожа на шок детей. Мой глаз вывалился наружу, из брови хлестала кровь, гематома сияла синевой на щеке.

— Ой, кто это? Вадим — это ты? — родители кинулись в угол квартиры. Но потом оба узнали во мне сына, подбежали оказывать первую медицинскую помощь. Вызвали скорую помощь. В травмпункте мне обработали глаз и зашили бровь без наркоза. Странно, но медсестра не стала колоть обезболивающее средство. При каждом витке иглы с ниткой, спрашивала,

— А тебе, что не больно? — наклонялась к моему глазу медсестра и обращалась к доктору,

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 126
печатная A5
от 407