электронная
72
печатная A5
399
12+
ОТ ПРЕКРАСНОЙ МЕЛЬНИЧИХИ В ЛУННЫЙ МИР

Бесплатный фрагмент - ОТ ПРЕКРАСНОЙ МЕЛЬНИЧИХИ В ЛУННЫЙ МИР

80 лет в музыке и танце

Объем:
238 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-4496-3407-8
электронная
от 72
печатная A5
от 399

ЕЛЕНА ШАРОВА. ОТ ПРЕКРАСНОЙ МЕЛЬНИЧИХИ В ЛУННЫЙ МИР

14 декабря 1938 года в культурной жизни республики произошло чрезвычайно важное, поистине историческое событие: в Доме Аксакова уфимцы увидели оперу-буффа итальянца Джованни Паизиелло «Прекрасная мельничиха». В этот день родился Башкирский оперный театр. За давностью лет мы не должны забывать двух выдающихся деятелей, которые имеют самое прямое отношение к этому событию. Газиз Альмухаметов и Файзи Гаскаров собирали по всей республики талантливую молодежь для башкирской студии при Московской консерватории и национального отделения знаменитого Ленинградского балетного училища.

Еще одно имя навсегда вписано в историю Башкирского оперного театра. Это имя Петра Славинского, прекрасно образованного музыканта, виолончелиста, композитора и дирижера. Он прибыл в Уфу, имея за плечами опыт работы дирижера в Большом театре, Перми и Ташкенте.

В городе не было симфонического оркестра. Петр Михайлович находил музыкантов на радио, в ресторанах и кинотеатрах. Оркестр состоялся. И вот 14 декабря свершилось чудо — уфимцы слушали блестящую, остроумную оперу итальянца на родном, башкирском языке. В главных партиях выступили выпускники башкирской студии при Московской консерватории: Бану Валеева, Хабир Галимов, Зайтуна Ильбаева, Ульяна Сыртланова, Габдрахман Хабибуллин.

Большую роль в развитии молодого творческого коллектива сыграл эвакуированный в Уфу Киевский театр оперы и балета имени Т. Шевченко, совместная работа с выдающимися мастерами. Молодые башкирские артисты наблюдали за их работой на ежедневных репетициях, спектаклях. Уфимцы были заняты в классических произведениях русских и украинских композиторов: «Евгении Онегине» Чайковского, «Запорожце за Дунаем» Гулака-Артемовского, «Иване Сусанине» Глинки, «Наталке Полтавке» Лысенко и «Аиде» Верди. Они пели вместе с корифеями украинской сцены: Зоей Гайдай, Марией Литвиненко-Вольгемут, Андреем Ивановым, Константином Лаптевым, Иваном Паторжинским. Украинские артисты дали несколько спектаклей в Летнем театре сада имени А. Луначарского.

В июле 1941 года после окончания Ленинградского хореографического училища в Уфу приехали Зайтуна Насретдинова, Халяф Сафиуллин, Хашим Мустаев, Раиса Дербишева, Адыхам Нарыков, Фаузи Саттаров, Николай Захаров. 2 октября балетная труппа выступила в совместной постановке — премьерном спектакле «Коппелия» Лео Делиба.

В ноябре 1941 года при Оперном театре была «…организована студия повышения квалификации студентов-вокалистов башкирского отделения Московской консерватории и национального отделения Ленинградского хореографического училища». В студии вели занятия артисты Киевского театра. В октябре 1942 года киевляне отбыли из Уфы в Иркутск. Они пробыли в Башкирии только один год, но этот год стал для артистов уфимского театра школой высшего мастерства.

С 27 мая по 5 июня 1955 года в Москве состоялась Декада башкирской литературы и искусства. Башкирский театр оперы и балета показал москвичам оперы «Царская невеста» Римского-Корсакова, «Салават Юлаев» Исмагилова, балеты «Журавлиная песнь» Степанова, «Лауренсия» Крейна.

Режиссер Большого театра Борис Покровский писал в газете «Правда»: «Спектакль „Салават Юлаев“, которым открыл свою декаду Башкирский театр оперы и балета, показал, каких замечательных успехов достигла башкирская музыкальная и театральная культура».

Артисту Башкирскоого академического театра драмы Арслану Мубарякову и балерине Зайтуне Насретдиновой было присвоено звание «народный артист СССР».

Пятидесятые годы. Уфимцы живут без мобильников, компьютеров и телевизоров. Но у них есть книги и театр. Есть свои кумиры. В оперном — Петр Кукотов и Александр Сутягин. Участие в спектакле этих артистов гарантировало ему успех. В те времена режиссеры, слава богу, не занимались самовыражением, паразитируя на именах великих композиторов. Люди шли в оперу на Чайковского, Верди, Римского-Корсакова и на артистов, которые переносили их на два часа из трудного повседневного быта в пушкинскую эпоху, во времена Ивана Грозного или Древний Египет.

На Декаде литературы и искусства Башкирии в Москве республика показала себя с наилучшей стороны, продемонстрировав богатство и разнообразие многонациональной культуры. Ведущие актеры получили очередные почетные звания и заманчивые предложения. В оперном были потери. В Ташкент уехал превосходный баритон Михаил Труевцев, Александр Сутягин отбыл в Ленинград, где был принят в прославленный коллектив Малого оперного театра.

90-е годы для любителей оперного и балетного искусства Башкирии — настоящее пиршество. В 1991 году к 100-летию дебюта Федора Ивановича Шаляпина на уфимской сцене (18 декабря 1890 года) по инициативе известного певца и директора Башкирского государственного театра оперы и балета Радика Гареева, дирижёра Валерия Платонова и председателя Шаляпинского общества в Уфе Галины Бельской возник фестиваль «Шаляпинские вечера в Уфе».

Поклонники оперы получили возможность услышать в спектаклях и гала-концертах выдающихся артистов Большого, Мариинского и других отечественных и зарубежных театров: Александра Ведерникова, Александра Дедика, Булата Минжилкиева, Михаила Кита, Константина Плужникова, Ирину Архипову, Владислава Пьявко, Юрия Мазурока, Ахмеда Агади.

В 1993 году по инициативе Юрия Григоровича в Башкирии был учрежден Международный фестиваль балетного искусства имени Рудольфа Нуреева.

Этот фестиваль отличается удивительным разнообразием. Состоялись премьеры балетов: «Прометей» Сабитова в постановке И. Маркова, экс-солиста театра Бориса Эйфмана, «Марионетка», на музыку И. Стравинского, и «Семь красавиц» К. Караева в постановке Р. Абушахманова, «Корсар» А. Адана в постановке Ю. Григоровича.

Прошли выставки «Рудольф Нуреев» (экспонаты были предоставлены Международным фондом имени Р. Нуреева от имени Правительства Великобритании), произведений художников М. Ромадина и Н. Алексеевой-Штольдер из цикла «Отражение русского балета», круглый стол «Поговорим о Рудольфе».

Уфимцы приветствовали презентацию книги Н. Жиленко «Гран-па башкирского балета» и участвовали в обсуждении книги французской журналистки Ариан Дольфюс «Непокорённый Нуреев». Вниманию зрителей были представлены фотоэкспозиции: к 100-летию Галины Улановой (Государственный центральный театральный музей имени А. А. Бахрушина), «Уланова и ее выпускники» (фотограф Д. Куликов, Москва), «Балет изнутри» (работы уфимских фотографов И. Ахмадеева и О. Менькова), фотовыставка «Один день в Уфе» Виктора Вонога (зрители увидели Р. Нуреева 15 ноября 1987 года), выставка «Балет глазами детей».

Благодаря содействию Владимира Спивакова, театру был подарен бюст Рудольфа Нуреева работы французского скульптора Пьера Турен.

Среди гостей фестиваля были выпускники Башкирского хореографического колледжа имени Р. Нуреева — Роман Рыкин (Сан-Франциско, США). Наталья Сологуб (Дрезден, Германия), Андрей Меркурьев (Большой театр), Айдар Шайдуллин («Кремлевский балет») и балетмейстер Яков Лифшиц (Израиль), некогда блиставший на сцене Башкирского оперного театра.

Оперный театр — одна из главных, обязательных примет города, претендующего на звание культурной столицы края, республики. Организм оперного театра сложен и капризен. Оркестр, хор, балет, производственные цехи. Солисты на договоре и делающие погоду (кассу) именитые гастролеры. Художественный руководитель и главный дирижер (иногда в одном лице), хормейстер, главный балетмейстер. Столкновение различных интересов и амбиций…

Должность директора оперного театра притягательна и обманчива, как мираж. В Уфе она к тому же еще и ненадежна. Многих директоров повидал на своем веку Башкирский государственный театр оперы и балета. В последние годы они мелькали как в калейдоскопе. любители оперы.

Бесспорно одно: оперный театр — очень дорогое удовольствие и без попечительского совета, постоянных спонсоров, партнеров рассчитывать на успех не приходится. Требуются помощь и поддержка как республиканского правительства, так и столичной власти, добровольно-принудительное сотрудничество мощных, богатых фирм, холдингов, банков с театром. Если, конечно, мы хотим, чтобы он соответствовал современным требованиям.

Самый престижный и состоятельный оперный театр создан в США, в Нью-Йорке, на средства акционерного общества «Метрополитен-опера хаус компани». Немалую роль в его благополучии играют пожертвования частных лиц.

Есть деньги — театр процветает, нет денег — погибает. Оперному театру нельзя обойтись без приглашенных солистов, дирижеров. Оркестру необходимо иметь контакты с различными музыкантами. Певцы должны видеть, как поют их коллеги из других городов и стран. На все это нужны деньги.

В настоящее время оперный театр переживает ренессанс.

В канун 2016 года генеральным директором оперного театра был назначен Ильмар Альмухаметов. Его послужной список дает надежду на добрые всходы, устойчивое развитие главного театра республики. По специальности он — актер, режиссер и вдобавок ко всему еще и менеджер. Будучи директором башкирского театра кукол, он проявил себя как успешный организатор и режиссер международных театральных фестивалей и режиссер-постановщик церемоний открытия и закрытия VI зимних Международных детских игр. Ильмар Разинович Альмухаметов — преподаватель Уфимской государственной академии искусств имени Загира Исмагилова. В наши дни такая разносторонность только приветствуется.

Хочется надеяться, что генеральному директору Ильмару Альмухаметову удастся объединить молодых и дерзких профессионалов с мудрыми и опытными мастерами общей задачей — сделать оперный театр самым престижным, самым массовым и необходимым театром республики.

Этот небольшой сборник — скромное признание в любви. Любви к Аксаковскому дому, который стал и моим домом. Тем местом, где замирает душа в ожидании чуда — ведь и взрослым надо иногда забывать о заботах насущных и уходить в миры иных реальностей. И это чудо происходит — едва взойдешь по царственным ступеням к огромному зеркалу, в котором дробится сверкающим золотом свет люстры, едва услышишь звук настраиваемых инструментов — словно брызги музыкального фонтана, едва, повеяв теплым запахом кулис, распахнутся бархатные крылья занавеса. И откроется заветная дверь в иные миры, эпохи и страны.

За обложкой книги осталось еще много тех, кто творит пленительную сказку театрального обмана. О них уже писали и еще напишут — но это совсем другая история…

Легенды
Радик Гареев: человек, сотворивший чудо

2012 год.

Иногда кажется, что именно весной рождаются на свет люди, наделенные особым даром, способные слышать серебристую симфонию капели, невнятный лепет нарождающейся листвы. Внимательным взглядом видеть окружающий мир прекрасным и ярким — как в первый день творения. «Не должно быть слепых к красоте, глухих к слову и настоящей музыке, черствых к добру, беспамятных к прошлому. А для этого нужны знания, нужна интеллигентность, дающаяся культурой», — считал академик Дмитрий Лихачев. Этими качествами в полной мере обладал тот, кого называли «золотым голосом Башкортостана». Того, кто словно необыкновенная птица залетел на минуту в наш суетливый мир, чтобы успокоить забывших негромкую гармонию созвучий. Спел свою короткую песню и растворился навсегда в голубой бездне милосердного неба.

Радик Гареев «летал» уже с детства. По воспоминаниям старшего брата Рима, в марте 1956 года отец вез из родильного дома маму с новорожденным братишкой. И хотя уже первый весенний месяц шел к концу, всюду лежал снег. Под железнодорожным мостом запряженная лошадь опрокинула кошевку, и Радик из рук мамы вылетел в сугроб. Испуганные родители осмотрели младенца — он крепко спал и даже не заметил своего первого «полета».

Гареев и Магомаев

Восьмому из девяти детей (шестеро братьев, трое сестер) посчастливилось расти в исключительно музыкальной многоголосой янаульской семье — пели все и все: популярные советские, народные башкирские, татарские, русские песни. А Радик подхватывал мелодию, легко ориентирусь в языках и интонациях, овладев даже приемами национального исполнительства — двухголосным горловым пением. Его творческий путь был прям и незатейлив, как всегда бывает с человеком, словно шестым чувством угадавшим свое предназначение не земле. Свой и только свой путь, по которому он пойдет, не сомневаясь, как бы тяжка и горька ни была его чаша. Похоже, он предчувствовал свою судьбу всегда. Будучи еще четырехлетним «начинающим» солистом, слушал Муслима Магомаева по радиоприемнику. Затем деловито оценил его исполнение: «Здорово поет. Но некоторые вещи можно и получше». Позднее у двух известных российских баритонов — Магомаева и Гареева — будет общий репертуар и сложатся приятельские отношения. Муслим Магомаев считал, что ни один русский певец не поет русские народные песни так, как они — татарин Гареев и азербайджанец Магомаев, вспоминал Рим.

«Красная гвоздика» — эмблема успеха

Музыкальное училище, вокальный факультет Уфимского института искусств. Красивый голос, выразительная сценическая внешность, работоспособность Гареева были замечены, и еще студентом второго курса его пригласили в оперный театр, где он и работал до конца жизни. Вспоминает педагог Радика заслуженный деятель РБ и РФ Миляуша Муртазина: «Он не был гладеньким, кругленьким. В нем уживались самые парадоксальные черты. Был шероховат, резок, прямолинеен. Но его исключительная порядочность, огромное сердце… Радик сделал столько добра всем! Вот только сам не успел ни от кого ничего получить. Он был талантлив — и уважал и поддерживал таланты, был трудяга — и ценил трудолюбие в других, сам был горячим — и прощал чужую горячность. Радика было так много, что после него для тех, кто его знал и любил, будто земля опустела…». А пока Радик занимается тем, что умеет лучше всего: поет.

Его первой наградой была II премия на всероссийском конкурсе в Сочи в 1980 году. А вскоре он поехал в Днепропетровск на всесоюзный конкурс. Никто его не делегировал, Радик сам готовился, заказывал партитуры за свои деньги. Позвонили следом из нашего министерства — Гареева не посылали, пусть не поет. Тогда Радик обратился к Пахмутовой, помнившей его с сочинского конкурса. Допустили. Вернулся он из Днепропетровска лауреатом II премии. Восьмой международный фестиваль «Красная гвоздика» проходил в 1983 году в Сочи. В программе заключительного тура — исполнение тухмановской песни «День без выстрела на земле». А Радик запел «Уралым». «Когда Радик Гареев спел башкирскую народную песню „Уралы-ы-ым“, — вспоминая его выступление на сочинском конкурсе, Александра Николаевна Пахмутова красиво растягивала последний слог, — все международное жюри было в шоке». Газета «Советская культура» тогда писала: «Впервые обладателем Гран-при на международном конкурсе „Красная гвоздика“ стал молодой певец из Уфы Радик Гареев».

Начинающую звезду, настоящую, не ту однодневку, что вспыхивает на час и тухнет, как робкие светлячки на рассвете, приметили, возмечтали всячески обласкать и заполучить. Сразу же после фестиваля его пригласили работать в Сочинскую филармонию, приложив к приглашению ключи от трехкомнатной квартиры и дачи на море, что было королевским предложением — по советским меркам. Занимая с двумя детьми и женой маленькую комнатенку в общежитии, он только рассмеялся. Так было всегда, когда его приглашали в другие города и даже в Большой театр солистом. В Америке вручили открытую годовую визу для него и всей его семьи. Радик был патриотом — в том самом прямом смысле: «человек любящий свое Отечество, преданный своему народу».

В 24 года он вышел на сцену в партии Эдвина в «Королеве чардаша» — заводной, пылко влюбленный, лучистый — каким и был в жизни. Человеком, обладавшим удивительной способностью притягивать к себе людей. Его любили музыканты, обожали актеры. Николай Крючков, давая согласие на участие в концертах, спрашивал: «А сынок будет?». И совсем еще юным он привел в восторг самого дирижера эстрадно-симфонического оркестра Гостелерадио СССР Юрия Силантьева, спев арию мистера Икса, которую Юрий Васильевич признавал исключительно в исполнении Георга Отса.

Филиал Большого театра

Жермон и Гремин, Онегин и Эдвин… И, конечно, непревзойденный Фигаро — яркий, жизнелюбивый, отчаянный фантазер и выдумщик. В 1990 году Радика Арслановича назначили директором Башкирского государственного театра оперы и балета. Перестройка, «лихие 90-е» — как только ни называли мутные времена, в пене которых всплыли на поверхность далеко не лучшие. А враз потерявшие веру в надежное и ясное будущее в растерянности опустили руки, застыв в ошеломленном недоумении. Для многих тогда театр был единственным убежищем, позволяющим забыть хотя бы часа на два пустые полки магазинов и проблемы, еще вчера так легко разрешимые, а сегодня навалившиеся каменной глыбой. Тем не менее не на всех столь умиротворяюще действовал прельстительный обман театрального действа, и спектакли шли в полупустых залах. Порой на сцене людей было больше, чем по ту сторону рампы. Зачем нужно было известному певцу, любимому публикой и обласканному наградами, взваливать на себя заботу о театре, переживавшем не лучшие времена? Думается, Радик просто не мог спокойно созерцать с вершин своего музыкального Олимпа, как разваливается дом, который он привык считать своим и не променял ни на сочинские апартаменты, ни на заокеанские радости. И только тогда, когда театр ожил и на его блистательные спектакли потянулся зритель, а в кассах появилось ласкающее взгляд артиста лаконичное объявление «Билетов нет», все поняли — Гареев совершил чудо. Быть может, благодаря уже упомянутому умению Гареева привлекать и очаровывать людей своим обаянием, появились спонсоры, стали ставиться новые спектакли с хорошими декорациями и красивыми костюмами. На сцене театра заблистали Ирина Архипова, Юрий Григорович. Открылись фестивали оперного искусства «Шаляпинские вечера в Уфе», а потом и балетного — имени Рудольфа Нуреева. Остряки гордо шутили, что уфимская сцена стала филиалом Большого театра. Да и правда, ни один театр не мог похвастаться таким количеством постановок мастера: за два года Григорович перенес на уфимскую сцену «Тщетную предосторожность», «Дон Кихота», «Щелкунчика» и «Лебединое озеро». Говорят, редко кому удавалось столь успешно совмещать должность директора театра и оставаться по-прежнему непревзойденной звездой на его сцене. Кроме Радика Гареева. При этом он был очень требовательным к себе. Перед каждым спектаклем, задолго до общей спевки, он специально занимался, брал уроки, тщательно прорабатывал всю партию. Даже на репетициях не позволял себе петь вполсилы.

…А в 1996 году человек, «совершивший чудо», больше не был директором, носил клеймо врага народа и стойко переносил все тяготы своего положения. Случалось, что приходил к поезду, а ему говорили — вы не едете, фамилию из списка вычеркнули. Прошлое смутно, и вряд ли та или иная версия этой нелепой ситуации заслуживает доверия. Просто факт остается фактом: даже любимая музыка не смогла удержать на земле человека, который жил, дышал и существовал благодаря этому «высшему из всех искусств». По воспоминаниям Рима Гареева, за три года до ухода он сказал: «Брат, мне осталось несколько лет. Я во сне посещаю такие места, откуда не возвращаются». Совсем незадолго до смерти Радика жена Нажия услышала: «Я — артист. Похорони меня в концертном костюме…». Так погасла на земле звезда человека, чье имя переводится как «солнечный луч»…

Шамиль Терегулов: эпоха рыцарства в башкирском балете

2012 год.

Память не покидает нас внезапно, хлопнув дверью и оставив смятенную душу наедине с печалью и смутой нынешнего дня. Она тает медленно, как весенний снег, перебирает гибкими пальчиками-ручейками впечатления и события, когда-либо случившиеся в жизни. Уже около полувека назад молодые родители, превыше всего чтящие мудрое слово, ювелирную точность красок, складывающихся в пеструю гармонию на холсте, решили приобщить маленькую дочку к высокому искусству балета. Вышло из этого горькое разочарование. Оно случилось по поводу того, что на сцене вовсе не оказалось настоящих лебедей, тогда как озеро-то называлось Лебединым.

Танцовщик

В те времена не шастал по детским снам когтистый убийца в полосатом свитере с улицы Вязов и не валили из глубин космоса слюнявые зубастые монстры. Зато по сцене жгучим огнем метался злобный Ротбард, воплощенное темное Зло, чернокрылый ангел смерти. Казалось, одним прыжком он мог перелететь со сцены к девочке, вжавшейся в бархатное красное кресло, и навек обратить в худенького несчастного лебеденка. Позднее, при знакомстве с невысоким, обаятельным, очень гибким человеком, отзывавшимся, оказывается, на имя Шамиль Ахмедович Терегулов, уже давно выросшая девочка все ему припомнила: «Как же я вас боялась!». Детское впечатление оказалось самым верным и сильным. Недаром потом я не раз слышала от балетоманов, что его злого гения в «Лебедином» многие зрители с восторгом вспоминают до сих пор.

Он появился на свет на исходе лета, когда низкое небо, словно сумрачными крыльями театрального занавеса, уже захлопывало свою легкую летнюю голубизну. Уже начиналось кружение истончившихся от зноя листьев, с сухим шорохом приникающих к груди засыпающей земли. И стройными рядами, вытянувшись в напряженную струну, летели на юг грациозные птицы.

Не задержался в родном доме и Шамиль: до 1967 года его «колыбелью», из которой впоследствии, как ярчайшая бабочка из глухого кокона, вылетят на свет коварный Шурале, романтичный Принц из «Золушки», бесстрашный язвительно-ироничный Тиль и, конечно, безжалостный Злой Гений Лебединого озера, стало Пермское хореографическое училище. А властителем дум — конечно, учитель Юлий Плахт. Личность, безусловно, незаурядная: уроженец Херсона, артист, педагог, балетмейстер-репетитор, партнер В. Чабукиани и Г. Улановой, артист ансамбля карело-финской песни и пляски «Кантеле» и московского мюзик-холла, ученик Агриппины Вагановой, воспитавший целую плеяду артистов, составивших золотой фонд русского балета, окончивший свой вдохновенный полет в Канаде, а последний приют нашедший в Москве.

Пройдя школу Плахта, Шамиль, безусловно, не остался незамеченным: уже в 1967 году стал солистом, а затем, в 1990 году, и главным балетмейстером Башкирского государственного театра оперы и балета.

Руководитель

Можно быть талантливым педагогом, постановщиком или заставляющим замирать зрительские сердца артистом. В Шамиле Ахмедовиче гармонично сочетались разные профессии. И вспоминая его в разных ипостасях, друзья, коллеги, родные всегда находят черточку, свойственную только ему. Много ли встретишь руководителей, о которых все в один голос говорят: «Добрый!» Что, впрочем, не мешало ему быть исключительно разумным, творчески расчетливым и именно таким, о которых говорят: «За ним как за каменной стеной». Ведущий солист балета Денис Зайнтдинов вспоминал: «Буквально накануне премьеры «Ромео и Джульетты», в постановке Шамиля Ахмедовича, я неудачно упал на репетиции, и у меня сместился позвоночный диск. Срочно увезли в больницу — блокада, сеансы у мануалиста, и когда я все-таки появился перед самым спектаклем, Терегулов просто ожил, даже пошутил: «Уже сам хотел разогреваться, чтобы танцевать Тибальда. Но я-то уже для такой мощной партии старый, — и засмеялся: — вдруг, думаю, еще умру на сцене…» Денис улыбается, вспоминая, и добавляет: «Между тем ему не до смеха было — так за меня переживал».

Ему было очень трудно кому-то в чем-то отказать, помочь одному в ущерб другому. Шамиль, по своей врожденной порядочности, старался делать все по справедливости и очень переживал, когда не мог помочь. Удивлялся и негодовал: «Как можно плохо говорить о своих коллегах, да еще за спиной?». Театру Шамиль отдал всю жизнь. Он уходил из дома в 8 утра и возвращался в 11 вечера. В 90-е годы в труппе осталось человек 20, не больше, практически не мог идти ни один спектакль. Театр был обречен, как корабль, оставшийся без команды. Тогда Шамиль стал вводить в балеты своих учеников, еще не закончивших училище. А когда они выпустились, то все десять человек влились в труппу.

Педагог

Незаменимый руководитель и педагог от бога. Его первыми учениками были малыши, занимающиеся в балетной студии города Закамска. Юный учитель одновременно был и усердным учеником, подрабатывающим в далекой от дома Перми. Вскакивал в 5.30 утра, в холодном трамвае ехал до вокзала, бежал к электричке, из которой надо было выпрыгивать на ходу, чтобы не опоздать на автобус. Затем еще минут 20 пешком по жестокому морозу. Да еще без обеда, чтобы не опоздать на собственные занятия.

«Он не умел злиться, — вспоминал воспитанник его первого выпуска в училище народный артист республики Руслан Мухаметов. — Когда у нас, мальчишек 10 — 11 лет, что-то не получалось, он порой становился яростным, но совсем не страшным и мог швырнуть ботинок: «Вот, мол, как я на вас сержусь». В одном из своих интервью на вопрос, с кем легче работать — с малышами или взрослыми учениками, Терегулов ответил: «С малышами сложнее потому, что когда их учишь азам, первые два-три месяца им и трудно, и скучно. С более взрослыми ребятами интереснее: уже проявляется индивидуальность каждого, ее надо не только выявить, но и подчеркнуть».

Учитель — профессия неблагодарная: получив все, что надо, воспитанники вылетают из родного гнезда, унося за собой часть твоей души. «Когда твой ученик востребован и делает большие успехи, это вызывает чувство гордости, — считал Шамиль Ахмедович. — А что касается меня как руководителя балетной труппы театра, то, конечно, потерю ведущего солиста всегда переживаешь. Хотя я понимаю, что, взлетев, они прибавляют славы башкирскому балету».

А в Башкирском театре тем временем разыгралась реальная сказка о любви — красивая, заставляющая будоражить воображение эмоциональных зрителей. В жизни ведь тоже есть место чуду. Они встретились, когда приехали в Уфу — Леонора Куватова после окончания Ленинградского хореографического училища имени Вагановой, Шамиль Терегулов — Пермского. Перетанцевали все главные классические партии. А если перечислять имена их учеников, ставших поистине звездами балетного Олимпа, то можно представить себе августовское ночное небо, тьма которого светится от звездного блеска.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 72
печатная A5
от 399