Бесплатный фрагмент - Остров желаний

Глава первая: Обломки

Шум двигателя был монотонным, убаюкивающим гулом, заполнявшим салон небольшого частного самолета. За иллюминатором простиралась бескрайняя синева — внизу Тихий океан, сливающийся на горизонте с небом, таким же безмятежным и бесконечным. Казалось, сама Вселенная замерла в спокойном, ленивом дыхании.

Алиса смотрела на эту синеву, но не видела ее. Взгляд ее был обращен внутрь, туда, где бушевали совсем иные стихии. В руках она сжимала смартфон, на экране которого застыло лицо мужчины. Красивое, выверенное, как отточенный алмаз, лицо Артема. Жениха. Успешного, амбициозного, такого правильного. Свадьба должна была состояться через три месяца. Роскошная, на триста человек, с венчанием в старой церкви и банкетом в самом дорогом отеле города. Ее мать уже месяц только об этом и говорила, превратив подготовку к торжеству в полномасштабную военную операцию.

И именно этот телефонный разговор за несколько часов до вылета стал последней каплей, переполнившей чашу терпения.

«Алиса, дорогая, ты уверена, что платье от Эммануэля — это окончательный вариант? Матильда звонила, у нее дочь выходила замуж в прошлом месяце, и она настаивает, что у Клер есть коллекция получше. Мне кажется, нам стоит слетать в Париж, посмотреть», — голос матери был сладким, как сироп, но в каждом слове чувствовалась стальная воля.

«Мама, мне платье нравится. Оно идеально», — попыталась возразить Алиса, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

«Ну, разумеется, милая, твой вкус я не ставлю под сомнение. Но нужно учитывать перспективу. Фотографии, гости… Артем такого уровня человек. Все должно быть безупречно. Кстати, о гостях. Ты все еще хочешь пригласить эту… свою подругу из университета, Светлану? Она же сейчас в какой-то непонятной НКО работает, вечно в растянутых свитерах. Не думаешь ли ты, что она будет несколько выбиваться из общей картины?»

В тот момент Алису будто окатили ледяной водой. Светлана была ее лучшей подругой, единственным человеком, с которым она могла быть собой — не успешной менеджером по развитию, не невестой блестящего Артема, а просто Алисой. Девушкой, которая любит читать старые книги, ходить босиком по лужам после дождя и смеяться до слез над глупыми шутками.

«Мама, Света — моя подруга. И она будет на моей свадьбе. Это не обсуждается», — сказала она, и собственная твердость удивила ее.

На другом конце провода повисло короткое, но красноречивое молчание. «Как знаешь, дорогая. Я просто беспокоюсь о тебе. О твоем будущем. Ты должна понимать, что брак с Артемом — это не только любовь, это еще и социальный статус. Союз двух семей. Нужно соответствовать».

«Соответствовать кому?» — тихо спросила Алиса, но мать уже не слушала, переключившись на обсуждение сортов цветов для букета.

Она положила трубку и долго сидела, глядя в окно своей ультрасовременной квартиры с панорамным видом на город. Все в этой жизни было «ультра»: ультрасовременным, ультрауспешным, ультраправильным. И все более ультрафальшивым. Она ловила себя на мысли, что готовится не к своей свадьбе, а к очередному масштабному проекту, где она — один из ключевых активов. Красивая, упакованная, удобная.

Поездка на Фиджи была идеей Артема. «Тебе нужен отдых, солнышко. Ты вся на нервах из-за свадьбы. Неделя на райском острове, только море, солнце и я. Мы все обсудим, уладим последние детали». Он произнес это с такой уверенностью, как будто выдавал прописную истину. Алиса согласилась, потому что так было проще. Потому что так было правильно. Но в глубине души она надеялась, что, возможно, этот отпуск станет тем самым моментом, когда она наконец почувствует то, что должна чувствовать невеста за три месяца до замужества — безудержное счастье, а не сковывающий страх и тягостное предчувствие.

Она вздохнула и откинулась на кожаном кресле. Напротив нее, погруженный в работу с планшетом, сидел Максим. Пилот. Единственный член экипажа этого небольшого самолета, если не считать ее саму. Артем должен был лететь с ней, но в последний момент сорвалась важная сделка, и он остался в городе, пообещав присоединиться через пару дней. Теперь она летела одна в компании этого угрюмого, неразговорчивого мужчины, который за весь полет не проронил и десятка слов.

Она украдкой разглядывала его. Ему было лет тридцать пять, не больше. Высокий, крепко сбитый, с плечами, которые явно не разбирались в тонкостях деловых переговоров, но знали толк в физическом труде. Короткие темные волосы, загорелое лицо с резкими, сильными чертами. Руки, лежавшие на штурвале, — большие, с длинными пальцами и следами старого шрама на тыльной стороне левой ладони. Он не был красив в привычном для нее смысле — в смысле ухоженных мужчин из ее окружения, с их идеальными стрижками, гладкими лицами и дорогими часами. Нет, в нем была какая-то грубая, неотесанная сила. Сила скалы, выдержавшей не одну бурю. Он носил простую темную футболку и потертые cargo-шорты, и в этой простоте была какая-то неприкрытая, почти вызывающая искренность.

«Пристегните ремни. Попадем в небольшую зону турбулентности», — его голос, низкий и хрипловатый, вырвал ее из размышлений.

Алиса послушно защелкнула прямое. «Все в порядке?»

«Вполне. Обычное дело», — бросил он, не оборачиваясь.

И тут самолет действительно резко качнуло. За иллюминатором небо, еще секунду назад безмятежно-голубое, начало стремительно темнеть, приобретая свинцово-серый, зловещий оттенок. Белые барашки облаков сменились рваными, черными тучами. Прозрачный воздух вдруг стал густым, молочным, непроницаемым.

«Что происходит?» — голос Алисы дрогнул, выдавая страх, который она тут же попыталась загнать внутрь. Быть сильной. Всегда быть сильной.

Максим не ответил. Его поза изменилась, стала напряженной, собранной. Его пальцы сжали штурвал так, что костяшки побелели. Он что-то говорил в рацию, но сквозь нарастающий гул ветра и оглушительный треск в наушниках нельзя было разобрать ни слова. Самолет снова тряхнуло, на этот раз так сильно, что Алису ударило о стенку кресла. Из багажного отделения донесся звук падающих предметов.

«Я потерял связь!» — прокричал Максим, и в его голосе впервые за весь полет прозвучала тревога. Настоящая, не притворная. От этого стало по-настоящему страшно.

Она впилась пальцами в подлокотники. Сердце бешено колотилось в груди, стуча в висках. За окном бушевала стихия. Слепящие вспышки молний на мгновение освещали искаженное напряжением лицо пилота. Самолет бросало из стороны в сторону, как щепку в кипящем котле. Свист ветра перешел в оглушительный рев.

«Держитесь крепче!» — это был последний внятный возглас, который она услышала.

Потом мир перевернулся. Буквально. Создалось ощущение, что самолет клюнул носом и понесся вниз, в кромешную тьму. Сирена тревоги, оглушительная, пронзительная, впивалась в сознание. Алису швырнуло вперед, ремни впились в плечи, больно обжигая кожу. Она зажмурилась, инстинктивно подняв руки к лицу. В ушах стоял оглушительный гул, смешанный с ее собственным криком. Мысли спутались, превратившись в хаотичный вихрь обрывков: лицо матери, улыбка Артема, платье, которое она так и не надела… И страх. Всепоглощающий, леденящий животный страх.

Удар был страшным, оглушающим. Лайнер содрогался всем своим существом, металл скрежетал и рвался с душераздирающим звуком. Что-то тяжелое ударило ее по голове, и мир погрузился во тьму.

Сознание возвращалось к Алисе медленно, нехотя, сквозь густой туман боли. Первым пришло ощущение — острой, пульсирующей боли в виске. Потом — звуки. Не оглушительный рев падающего самолета, а другие: мерный, убаюкивающий шум прибоя, крики каких-то незнакомых птиц и шелест листьев над головой.

Она попыталась пошевелиться, и по всему телу пронзила ноющая ломота. Открыв глаза, она увидела не салон самолета, а лазурное небо, проглядывающее сквозь густую листву высоких пальм. Она лежала на песке. Теплом, влажном, невероятно мягком.

С трудом приподнявшись на локтях, Алиса огляделась. Ее сердце снова заколотилось, но на этот раз от осознания новой, невероятной реальности. Она была на берегу. Не на курортном пляже с шезлонгами и зонтиками, а на диком, нетронутом берегу. Белоснежный песок полукругом окаймлял небольшую бухту с водой цвета бирюзы. Позади начинался густой, почти непроницаемый тропический лес. А в нескольких десятках метров от нее, в мелководной лагуне, лежало то, что осталось от самолета.

Это было жуткое зрелище. Фюзеляж был разорван пополам, хвостовая часть почти отломана. Обшивка была измята, местами обгорела. Крыло торчало из воды под неестественным углом. Вокруг по песку были разбросаны обломки, клочья обшивки, какие-то ящики. Картина апокалипсиса, растянувшаяся на сотню метров вдоль идиллического берега.

«Боже правый…» — прошептала она, и голос ее прозвучал хрипло и чуждо.

Как она осталась жива? Ремни безопасности. Они удержали ее в кресле, которое, судя по всему, вырвало из салона при ударе. Она все еще была пристегнута к нему, а кресло лежало на песке, как выброшенный морем странный артефакт.

С большим трудом она расстегнула прямое и попыталась встать. Ноги подкосились, мир поплыл перед глазами. Она ухватилась за спинку кресла, чтобы не упасть, и сделала несколько глубоких вдохов. Тело болело везде, но, похоже, ничего не было сломано. Только страшная головная боль и ссадины на руках и ногах.

И тут она вспомнила о пилоте.

«Максим!» — крикнула она, и ее голос, слабый и сиплый, потерялся в шуме прибоя. «Максим!»

Ответа не последовало. Только крики птиц и вечный гул океана.

Собрав все силы, она побрела вдоль берега к обломкам самолета. Ноги вязли в песке, каждый шаг давался с огромным трудом. Воздух был густым, влажным и обжигающе горячим. Ее легкая шелковая блузка и льняные брюки мгновенно промокли от пота и прилипли к коже.

Подойдя ближе, она увидела масштабы разрушений. От самолета мало что осталось. Она заглянула в разорванный салон. Там царил хаос. Разбросанные вещи, обломки пластика, стекла. И ни души.

«Максим!» — снова позвала она, и в голосе ее зазвучала отчаянная мольба. Она не могла остаться здесь одна. Одна в этом неведомом месте, одна перед лицом неизвестности.

Обойдя хвостовую часть, она наконец увидела его. Он лежал лицом вниз в мелководье, неподвижно, его темная футболка контрастно выделялась на фоне светлого песка. Вода омывала его ноги, наливаясь в потертые кроссовки.

Сердце Алисы упало. Нет. Только не это.

Она бросилась к нему, с трудом переставляя ноги в воде. Упав на колени рядом, она осторожно перевернула его на спину. Лицо его было бледным, на лбу зияла глубокая ссадина, из которой сочилась кровь, смешиваясь с морской водой. Его веки были закрыты.

«Максим? Максим, вы слышите меня?» — она трясла его за плечо, похлопывала по щекам. Он не реагировал.

Она, дрожащими пальцами, прикоснулась к его шее, ища пульс. Сначала она ничего не почувствовала, лишь холодную, мокрую кожу. Отчаявшись, она прижала пальцы сильнее, и тогда, сквозь панику, уловила слабый, но отчетливый ритм. Он был жив.

Облегчение, хлынувшее на нее, было таким мощным, что у нее подкосились ноги. Она опустилась на песок рядом с ним, тяжело дыша. Он жив. Они оба живы. Но что дальше?

Оглядев его, она заметила, что его левая рука лежала под странным углом. Вывих? Или перелом? А эта рана на голове… Ему нужна была помощь.

Собрав волю в кулак, Алиса принялась действовать. Она вспомнила базовые навыки из курса первой помощи, который когда-то давно проходила в университете. Первым делом нужно было вытащить его из воды. Схватив его под мышки, она изо всех сил потянула. Он был тяжелым, мускулистым, мертвый груз. Песок под ним был влажным и податливым, что немного помогало. Стиснув зубы, она тащила его, сантиметр за сантиметром, на сухой берег, подальше от прилива. Когда она наконец оттащила его на безопасное расстояние, она сама была вся мокрая, не столько от воды, сколько от изнурительных усилий.

Она осмотрела его руку. К счастью, это оказался не перелом, а сильный вывих плеча. Рана на голове, хоть и выглядела страшно, была неглубокой. Но он мог получить сотрясение мозга. Ему нужен был покой и вода.

Вода. Мысль об этом заставила ее осознать собственную жажду. Горло пересохло, губы потрескались. Они нуждались в пресной воде. И в укрытии от палящего солнца и возможного дождя.

Она оглядела обломки самолета. Нужно было найти что-то полезное. Что-то, что могло бы помочь им выжить.

Оставив Максима на берегу, она вернулась к развалинам. Ступив в воду, она заглянула в кабину пилота. Приборная панель была разбита, стекла — тоже. Но в одном из боковых отсеков она нашла аварийный комплект. Небольшой, прочный пластиковый контейнер. Она с трудом вытащила его и отнесла на берег.

Внутри оказалось немного полезных вещей: аптечка первой помощи, аварийное одеяло, несколько пачек сухарей, небольшой нож, компас, свисток и, самое главное, три литровых бутылки с питьевой водой. Это была настоящая находка.

Она вернулась к Максиму, открутила одну из бутылок и, осторожно приподняв его голову, попыталась напоить его. Вода потекла по его подбородку, но он сглотнул, и это был хороший знак. Она промыла ему рану на лбу чистой водой из бутылки и наложила повязку из бинта из аптечки. С вывихом она ничего поделать не могла, только зафиксировала руку, привязав ее к туловищу с помощью бинта, чтобы уменьшить боль.

Покончив с этим, она почувствовала страшную усталость. Все тело ныло, голова раскалывалась. Но останавливаться было нельзя. Нужно было найти укрытие до наступления темноты.

Она осмотрела кромку леса. Неподалеку от берега, за стеной пальм и каких-то незнакомых кустарников, она заметила небольшое углубление в скале, похожее на пещеру или грот. Подойдя ближе, она увидела, что это действительно было естественное укрытие — неглубокая ниша в каменной стене, метров пять в ширину и три в глубину. Пол был песчаным и сухим. Это было идеальное место.

Вернувшись к Максиму, она снова столкнулась с проблемой: как дотащить его до пещеры? Она была измотана, а он весил, как минимум, девяносто килограммов.

«Максим, послушайте, вам нужно помочь мне. Я не могу одна вас перенести», — говорила она, снова похлопывая его по щекам.

На этот раз он застонал. Его веки дрогнули, и он медленно открыл глаза. Они были мутными, неосознанными, цвета темного меда.

«Где…?» — его голос был хриплым шепотом.

«Мы разбились. Самолет. Вы ранены. Нам нужно добраться до укрытия», — говорила она четко и медленно, глядя ему прямо в глаза.

Он попытался приподняться, но резкая боль в плече заставила его снова рухнуть на песок с подавленным стоном.

«Рука…» — простонал он.

«Вывих. Я зафиксировала ее. Постарайтесь встать. Я помогу».

Опираясь на нее здоровым плечом, он, шатаясь, поднялся на ноги. Лицо его исказилось от боли, но он стиснул зубы и кивнул. Они поплелись к гроту, медленно, как два старика. Алиса почти несла на себе его вес, ее ноги подкашивались от напряжения, но она не сдавалась. Наконец, они добрались до пещеры, и Максим, почти потеряв сознание, рухнул на песчаный пол.

Алиса расстелила аварийное одеяло и уложила его на него. Сумерки сгущались стремительно, почти без перехода. Тропическая ночь наступала быстро и неумолимо. Температура заметно упала.

Она вышла из грота и принялась собирать хворост и сухие пальмовые листья для костра. Курс выживания в лесу она не проходила, но базовые понятия были: трение, искра. Но как это сделать на практике? Она попробовала потереть две палочки друг о друга, как это показывали в фильмах, но через пять минут, получив лишь пару заноз и ничего более, она поняла, что это бесполезно.

Отчаявшись, она вернулась в грот. Максим лежал с закрытыми глазами, но дыхание его было ровным. Она села рядом, завернулась во второе аварийное одеяло, которое нашла в аварийном комплекте, и смотрела на темнеющий океан. Первые звезды зажглись на небе, такое знакомое и в то же время чужое, перевернутое.

Страх снова подступил к горлу, холодный и липкий. Они были одни. Где-то в бескрайнем океане. Без связи, без надежды на скорое спасение. Что, если этот остров необитаем? Что, если их никто не ищет? Что, если…

Она сжала кулаки, стараясь подавить панику. Нет. Она не может позволить себе сломаться. Она была не одна. На ней теперь лежала ответственность и за него, за этого молчаливого, грубого мужчину, который сейчас беспомощно лежал рядом.

Она достала пачку сухарей и бутылку с водой. Съела пару сухарей, запила их теплой водой. Еда была безвкусной, но наполнила желудок приятной тяжестью. Она снова попыталась напоить Максима. На этот раз он пил более осознанно, делая несколько глотков.

«Спасибо», — прошептал он и снова погрузился в забытье.

Ночь была долгой и тревожной. Алиса не сомкнула глаз. Она прислушивалась к каждому шороху снаружи. Незнакомые звуки тропического леса пугали ее. Какие-то щелчки, шелест, отдаленные крики. Казалось, сам остров был живым и наблюдал за ними своими невидимыми глазами.

Она смотрела на спящего Максима. При лунном свете его лицо казалось менее суровым. Сильные черты, упрямый подбородок, густые брови. Кто он такой? Что он за человек? Все, что она о нем знала, — что он пилот, нанятый Артемом для этого чартерного рейса. Он был для нее просто функцией, обслуживающим персоналом. А теперь их жизни были связаны здесь, на краю света.

Она думала о Артеме. Узнал ли он уже о катастрофе? Наверняка да. Системы слежения, пропавший рейс… Он, наверное, в панике. Ее мать… Она представила ее лицо, искаженное ужасом и горем. И почувствовала странную, отстраненную жалость. Они горевали о ней, о той Алисе, которой она была — успешной, послушной, удобной. А та Алиса, по сути, погибла в этом крушении. Осталась только она — испуганная, грязная, но невероятно живая девушка на незнакомом берегу.

Эта мысль была одновременно и пугающей, и освобождающей.

Под утро, когда небо на востоке начало светлеть, окрашиваясь в нежные персиковые тона, ее сморил сон. Она свернулась калачиком на песке рядом с Максимом, под звуки океана, и погрузилась в тяжелое, беспокойное забытье.

Она проснулась от того, что кто-то двигался рядом. Вскрикнув, она села, сердце бешено колотясь. Максим лежал на боку и смотрел на нее. Его глаза были уже ясными, хотя и полными боли. Он изучал ее внимательным, оценивающим взглядом.

«Доброе утро», — хрипло произнес он.

«Доброе… Вы как?» — спросила она, протирая глаза.

«Как после танкового тарана. Голова раскалывается, рука…» — он попытался пошевелить поврежденным плечом и скривился. «Но жив. Спасибо вам. За все».

Он говорил тихо, но в его словах не было прежней отстраненности. Была простая, суровая благодарность.

«Я сделала, что могла», — пожала плечами Алиса. «Как ваша рука?»

«Вывих. Старый. Уже бывало. Нужно вправить».

«Как?» — у нее от ужаса округлились глаза. «Мы же не врачи!»

«Придется стать ими», — он попытался сесть, опираясь на здоровую руку. Лицо его покрылось испариной от усилия. «Есть вода?»

Она подала ему бутылку. Он сделал несколько долгих глотков, потом внимательно осмотрел грот, аварийный комплект, разложенный рядом.

«Хорошо, что нашли это. И укрытие нашли. Молодец».

Эта простая похвала почему-то заставила ее покраснеть. В мире Артема и ее матери ее хвалили за заключенные контракты, за удачно проведенные переговоры. Здесь же ее похвалили за то, что она нашла пещеру и притащила ящик.

«Что будем делать?» — спросила она, глядя на него. В его присутствии, сейчас, когда он был в сознании, она чувствовала себя немного увереннее. Он выглядел как человек, который знает, что делать в критических ситуациях.

«Сначала рука. Потом разведка. Нужно найти пресную воду, еду. И понять, где мы находимся».

«Вы можете вправить руку сами?»

«Нет. Нужна помощь».

Он посмотрел на нее, и в его взгляде она прочитала вопрос. Сможет ли она?

«Что нужно делать?» — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

«Есть несколько способов. Самый простой — метод Джанелидзе. Я лягу на живот, рука будет свисать. Через минут пятнадцать-двадцать мышцы расслабятся. Тогда ты возьмешь мое предплечье, потянешь его вниз и на себя, и одновременно надавишь ногой в мое подмышечное углубление. Плечевая кость должна встать на место».

Она слушала его, и ей становилось дурно. Давить ногой? Тянуть? Она представляла себе хруст костей, его крик боли.

«Я… я не уверена, что смогу».

«Сможешь. Иначе рука будет бесполезной, а это смерти подобно в нашем положении. Главное — сделать это резко и уверенно. Не бойся причинить мне боль. Боль — это лучше, чем беспомощность».

Он говорил с такой неоспоримой уверенностью, что у нее не осталось сомнений. Она кивнула.

Он медленно перевернулся на живот, свесив поврежденную руку с уступа пещеры. Прошло пятнадцать мучительных минут. Алиса сидела рядом, ее ладони были влажными от волнения. Она смотрела на его широкую спину, на напряженные мышцы шеи, и повторяла про себя инструкцию.

«Ну, все, пора», — наконец сказал он, и его голос был приглушенным. «Помни, резко и уверенно».

Она встала, поставила свою ногу в сандалиях ему в подмышку, обхватила его массивное предплечье обеими руками.

«На раз-два-три», — скомандовал он. «Раз… два… ТРИ!»

Она изо всех сил потянула его руку на себя и вниз, одновременно надавив ногой. Раздался глухой, влажный щелчок, от которого у нее по спине пробежали мурашки. Максим издал сдавленный стон, и его тело на мгновение обмякло.

Она отпустила его руку и отпрянула, вся дрожа. «Все?»

Он лежал неподвижно, тяжело дыша. Потом медленно, очень медленно, поднялся. Его лицо было бледным, но он улыбнулся. Слабый, но настоящий. «Все. Спасибо. Ты справилась».

Он осторожно пошевелил пальцами, затем, скрипя зубами, поднял руку, сгибая ее в локте. «Теперь нужно зафиксировать повязкой, но уже не так туго. Через пару дней буду как новенький».

Он посмотрел на нее, и в его глазах она увидела не только благодарность, но и уважение. И что-то еще… что-то теплое, что заставило ее сердце екнуть.

В этот момент снаружи донесся шум. Низкий, гулкий, нарастающий. Они переглянулись. Максим поднялся и, придерживая руку, вышел из грота. Алиса последовала за ним.

То, что они увидели, заставило их обоих замереть. С океана, с запада, надвигалась стена. Плотная, серая, безразмерная стена тропического ливня. Ветер усилился, срывая с пальм листья, гоня перед собой песок.

«Шторм», — просто сказал Максим. «Быстро, в пещеру! Нужно собрать как можно больше дров, пока не началось!»

Они бросились к лесу, сгребая в охапки сухие ветки и пальмовые листья. Дождь уже начинал сеять, первые тяжелые капли упали на песок, оставляя темные пятна. Они успели занести в грот две внушительные охапки хвороста, как стена воды обрушилась на остров.

Ливень был сокрушительным. Вода лилась сплошным, непроницаемым потоком, закрывая вид на океан. Грохот был оглушительным. Они сидели в глубине пещеры, прижавшись спиной к каменной стене, и смотрели на это безумие стихии. Воздух наполнился влажным, свежим запахом озона и мокрой земли.

Внезапно Алиса рассмеялась. Тихим, срывающимся смехом. Максим посмотрел на нее с удивлением.

«Извините. Просто… вчера я беспокоилась о сортах цветов для свадебного букета. А сегодня сижу в пещере на необитаемом острове и переживаю шторм с незнакомым мужчиной». Она снова засмеялась, и в этом смехе было что-то истерическое, но и очищающее.

Максим смотрел на нее, и уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. «Значит, свадьба? Поздравляю».

«Спасибо», — сказала она, и смех ее стих. Она снова посмотрела на стену дождя. «Не знаю, актуально ли еще это поздравление».

Он не ответил. Просидел молча, глядя на ливень. Потом сказал: «Мы выжили в авиакатастрофе. Переживем и это. Главное — держаться вместе».

Эти слова, простые и лишенные всякого пафоса, прозвучали для Алисы как клятва. Клятва двух людей, брошенных судьбой наедине с дикой природой и друг с другом.

Она посмотрела на его профиль, освещенный вспышкой далекой молнии. На сильные руки, на упрямый затылок. И впервые за последние сутки почувствовала не страх одиночества, а странное, тревожное предвкушение. Предвкушение того, что их путешествие только начинается. И что под обломками самолета и старой жизни осталось не только прошлое, но и зарыто зерно чего-то абсолютно нового. Чего-то непознанного и пугающе притягательного.

Как и он сам.

Глава вторая: Пески реальности

Ливень бушевал несколько часов. Он обрушивал на остров всю ярость океана, всю мощь небес, словно пытаясь смыть в пучину два крошечных, дерзких существа, посмевших уцелеть. Вода низвергалась сплошным, ревущим потоком, заливая вход в грот водяной пеленой. Воздух внутри стал влажным, густым, тяжелым для дыхания, наполненным запахом мокрого камня, песка и чего-то первобытного, дикого.

Алиса сидела, прижав колени к подбородку, и смотрела на стену дождя. Казалось, за этим водопадом не существовало больше ничего: ни прошлого, ни будущего, только всепоглощающее, оглушающее настоящее. Рядом, прислонившись спиной к каменной стене, молчал Максим. Он сидел с закрытыми глазами, но по напряженным мышцам его лица было ясно — он не спит. Он слушает. Анализирует. Выжидает.

Его присутствие было для Алисы одновременно и угрозой, и опорой. Незнакомец. Грубый, неотесанный мужчина, чьи руки знали тяжесть работы, а не только вес дорогого планшета. В ее мире такие мужчины существовали за гранью восприятия — как часть обслуживающего персонала, безликая и функциональная. А теперь она была заперта с ним в каменном мешке, в самом сердце стихии, и от его решений, его силы, его выносливости зависела ее жизнь.

Мысли о Артеме казались призрачными, нереальными, как сон, который забываешь через минуту после пробуждения. Его ухоженное лицо, его безупречные костюмы, его разговоры о слияниях и поглощениях — все это растворилось в реве тропического шторма. Здесь, в этой пещере, реальностью были боль в ее уставших мышцах, голод, щемящий под ложечкой, и влажный холод, пробирающий до костей. И он. Максим. Его дыхание. Его молчаливая сила.

«Холодно?» — его голос, низкий и хриплый, прозвучал негромко, но перекрыл шум дождя.

Она вздрогнула, оторвавшись от своих мрачных размышлений. «Немного».

Он не открывал глаз. «Энергию нужно беречь. Греться. Садитесь ближе».

Это была не просьба, не предложение. Констатация факта. Закон выживания. Алиса поколебалась. Прижаться к этому мужчине? К незнакомцу? Но струйки холода уже забирались под ее легкую, промокшую насквозь блузку. Зубы начали непроизвольно постукивать друг о друга. Разум протестовал, но тело, ведомое инстинктом самосохранения, подчинилось.

Она перебралась через небольшую расщелину, разделявшую их, и устроилась рядом, почти касаясь его плеча. От него исходило тепло. Густое, животное, живительное тепло. Она инстинктивно прижалась к его здоровому боку, и он не отодвинулся. Наоборот, он слегка повернулся, словно стараясь укрыть ее от сырого ветра, дующего в проем пещеры.

Впервые за долгие годы, возможно, за всю свою взрослую жизнь, Алиса чувствовала такую простую, физиологическую близость с другим человеком. Не обдуманную, не ритуализированную, как с Артемом, чьи прикосновения всегда были выверенными, дозированными, частью сценария идеальных отношений. Это было что-то иное. Первобытное. Необходимое. Тепло его тела проникало сквозь тонкую ткань ее одежды, разливаясь по замерзшей коже, согревая изнутри. Она почувствовала запах его кожи — смесь пота, морской соли и чего-то простого, мужского, лишенного парфюмерных отдушек.

Она закрыла глаза, и в голове неожиданно всплыл образ: она, восьмилетняя, забравшаяся в кровать к отцу во время грозы. Та же защищенность. Та же абсолютная вера в то, что рядом — сила, способная оградить от всех ужасов мира.

«Скоро кончится», — произнес он, словно угадав ее мысли.

«Откуда вы знаете?»

«Ветер меняется. Слышите? Рев становится ниже. И молний почти нет».

Она прислушалась. И правда, оглушительный грохот постепенно переходил в мощный, но уже более однородный гул. Световая завеса за входом стала не такой плотной.

«Вы часто попадали в такие переделки?» — спросила она, чтобы разрядить напряженность, царившую не только снаружи, но и внутри нее.

Он коротко усмехнулся. Это был сухой, безрадостный звук. «Бывало. Но обычно с более предсказуемым исходом».

«Вы военный?» — рискнула она предположить. В его выправке, в манере держаться, в этом умении молчать и наблюдать было что-то от военного.

«Был. Давно. Летчик. Истребительная авиация».

Это многое объясняло. И умение не паниковать, и хладнокровие, и эта скупая, без лишних слов, эффективность действий.

«А вы?» — он повернул голову, и его глаза, цвета темного меда, пристально изучали ее в полумраке. «Кем была там, в прошлой жизни?»

Вопрос застал ее врасплох. Кем она была? Успешным менеджером. Невестой блестящего топ-менеджера. Дочерью влиятельной матери. Но все эти ярлыки здесь, на этом острове, не стоили и выброшенной на берег ракушки.

«Я… я работала в крупной компании. Занималась развитием бизнеса», — сказала она, и слова прозвучали нелепо и фальшиво.

Он кивнул, без тени интереса. «Понятно. Офисный планктон».

Эта грубая, почти оскорбительная характеристика в его устах прозвучала не как насмешка, а как простая констатация факта. И она не могла с ним не согласиться. Да, она была частью огромной, безликой системы. Винтиком. Планктоном.

«А вы? После армии?» — спросила она, стараясь скрыть досаду.

«Летал. Грузы, туристы, чартеры для богатеньких, вроде вашего жениха». В его голосе не было подобострастия, но и открытой неприязни тоже. Была все та же нейтральная констатация. «Деньги неплохие. Свобода. Пока не попадешь в такую вот историю».

Он говорил о катастрофе, унесшей, вероятно, его самолет, его работу, его привычный мир, с таким же спокойствием, с каким кто-то другой говорил бы о пробке на дороге.

«Вы не переживаете? О самолете? О том, что будет… там?»

«Переживать — роскошь. Сначала — выжить. Потом — устраивать быт. Потом — строить планы. В такой последовательности. Иначе сойдешь с ума».

Он был прав. Абсолютно, безоговорочно прав. Она потратила столько душевных сил на переживания о будущем, о свадьбе, о карьере, что совершенно разучилась жить в настоящем моменте. А здесь и сейчас отнимали все ресурсы без остатка.

Шторм действительно стихал. Ливень превратился в плотную морось, а затем и вовсе прекратился. Снаружи доносилось только мощное, убаюкивающее дыхание океана и радостные, ликующие трели каких-то птиц, приветствовавших окончание ненастья.

Максим осторожно встал, потянулся, поморщившись от боли в плече. «Ну что ж. Пора на разведку. Нужно оценить ущерб и найти воду. Надолго той, что в бутылках, не хватит».

Он выглядел изможденным, но собранным. Его воля, его внутренний стержень были ощутимы, как физическая субстанция.

«Я с вами», — быстро сказала Алиса, поднимаясь.

Он оценивающе взглянул на нее. «Нога не подведет? Силы есть?»

«Хватит», — ответила она с внезапной для самой себя твердостью. Она не собиралась отсиживаться в пещере, как беспомощная принцесса. Если уж она оказалась здесь, то будет бороться наравне.

Они вышли из грота. Мир, который они увидели, был другим — промытым, чистым, сияющим. Воздух был прозрачным и сладким, напоенным ароматами мокрой земли, цветов и влажной листвы. Солнце, пробиваясь сквозь рваные облака, бросало на песок и воду ослепительные блики. Каждая капля воды на листьях пальм сверкала, как алмаз. Было невероятно красиво. И невероятно пугающе.

Они молча направились к месту крушения. Картина была еще более удручающей, чем накануне. Шторм разбросал обломки, некоторые части фюзеляжа исчезли вовсе, утянутые обратным течением. Песок был усеян мелкими осколками пластика, обрывками проводов.

Максим, придерживая больную руку, начал методичный осмотр. Он был как хирург на поле боя — холодный, сосредоточенный, без эмоций.

«Рация мертва. Полностью. Даже если бы была связь, ее тут нет», — констатировал он, покопавшись в разбитой кабине. «Топливные баки… пусты. Вытекли или испарились. Пожара, слава богу, не было».

Он обошел хвостовую часть, заглянул в отсек, где когда-то был багаж. Там мало что уцелело. Дорогая кожаная сумка Алисы была разорвана, ее содержимое — шелковое платье, туфли на каблуках, косметичка — представляло собой жалкое зрелище, вымокшее и испачканное мазутом. Она смотрела на эти обломки своей прежней жизни с каким-то странным безразличием. Все это больше не имело никакого значения.

Зато их ждала одна удача. В одном из отсеков, уцелевших в носовой части, Максим нашел герметичный пластиковый контейнер. Внутри оказались настоящие сокровища: компактная палатка, спрятанная в маленьком тубусе, еще один нож, более крупный, моток прочного паракорда, рыболовные снасти — леска и несколько крючков, и, самое главное, упаковка энергетических батончиков и соль в герметичном пакете.

«Это уже что-то», — произнес Максим, и в его голосе впервые прозвучали нотки одобрения. «Палатка — отличная вещь. Укрытие надежнее пещеры. Соль — для регуляции водно-солевого баланса. Рыбалка… значит, будет белок».

Он говорил о еде, о выживании, а Алиса слушала его и понимала, что для нее эти слова звучат как поэзия. Поэзия надежды.

Они перенесли находки в грот. Солнце поднималось выше, жара становилась невыносимой. Жажда, которую они утоляли маленькими глотками из бутылки, возвращалась с удвоенной силой.

«Воду нужно найти сегодня. Иначе к завтрашнему утру мы будем в плачевном состоянии», — сказал Максим, глядя на бутылку, в которой оставалось меньше литра. «Обычно пресные источники есть в глубине острова. Идем вдоль берега, посмотрим, не впадает ли где ручей в океан».

Они двинулись в путь. Алиса шла за Максимом, стараясь попадать в его следы. Он шел легко, несмотря на усталость и травмы, его тело было приспособлено к нагрузкам. Она же спотыкалась о корни, ветки лиан цеплялись за ее брюки, солнце жгло непокрытую голову. Она чувствовала себя беспомощным, неуклюжим ребенком.

Они шли около часа, минуя один идеальный, пустынный пляж за другим. Никаких признаков пресной воды. Отчаяние начало подступать к горлу, горькое и холодное.

«Стой», — вдруг сказал Максим, замирая.

Она чуть не наткнулась на него. Он стоял, вслушиваясь, его голова была слегка наклонена.

«Слышите?»

Алиса прислушалась. Сквозь шум прибоя и крики птиц она уловила слабый, но отчетливый звук — журчание. Нежное, серебристое.

Они свернули в чащу, продираясь сквозь папоротники и лианы. Звук становился громче. И вот, за стеной буйной зелени, они увидели его. Небольшой ручей, сбегающий по каменистому ложу с холма в океан. Вода была прозрачной, холодной и, как они тут же убедились, попробовав ее, пресной.

Алиса не сдержалась. Она упала на колени у самого края ручья и стала жадно пить, зачерпывая воду ладонями. Она была восхитительной. Лучшей, чем самое дорогое шампанское на ее помолвке. Она пила, и ей казалось, что жизнь возвращается в ее тело вместе с этой живительной влагой.

Максим пил более сдержанно, но и на его лице она увидела облегчение. Он огляделся. Место было хорошим. Ручей, небольшой песчаный пляжик, защищенный с двух сторон скалами, густая тень от высоких деревьев.

«Здесь можно разбить лагерь. Вода рядом, укрытие от ветра. Рыбу можно ловить прямо тут, на стремнине».

Они снова вернулись в грот, чтобы перенести свои скудные пожитки. Дорога туда и обратно заняла несколько часов. К тому времени, как они водрузили палатку на ровной площадке недалеко от ручья, солнце уже клонилось к закату.

Установка палатки оказалась не такой простой задачей с одной рабочей рукой у Максима. Алисе пришлось взять на себя основную работу — вбивать колья, натягивать тент. Она работала молча, сосредоточенно, и странное чувство удовлетворения наполняло ее, когда конструкция наконец обрела форму. Это было их жилище. Их дом. Хрупкий, но свой.

Максим тем временем, используя нож и паракорд, соорудил простейшую удочку. Он нашел червяка под камнем, насадил его на крючок и забросил леску в место, где ручей впадал в океан, образуя небольшую заводь.

Алиса сидела на песке и смотрела на него. Его движения были экономичными и точными. В нем не было ни суеты, ни нервозности. Он был как… как этот остров. Часть этой природы. Он не боролся с ней, он существовал в ней, подчиняясь ее законам и используя ее дары.

Через полчаса он вытащил первую рыбину. Небольшую, серебристую, с фиолетовым отливом. Потом вторую. Он чистил их тем же ножом, быстро и профессионально, и Алиса снова подумала о его прошлом. Где он научился всему этому? В каких дебрях ему приходилось выживать до этого?

Он развел костер. На этот раз ему помогло содержимое аварийного набора — небольшой огниво. Сухие пальмовые листья и щепки, собранные Алисой, мгновенно вспыхнули. Пламя, живое и теплое, затанцевало в наступающих сумерках.

Он нанизал рыбу на очищенные прутья и принялся жарить ее над углями. Запах был божественным. Алиса не помнила, чтобы когда-либо так сильно хотела есть.

Они ели молча, сидя у костра, и это была самая вкусная еда в ее жизни. Простая, дымная, соленая морской солью, которую Максим щепоткой бросил на рыбу. Сок тек у нее по подбородку, она облизывала пальцы, и ей было все равно, как это выглядит.

«Завтра нужно исследовать остров. Построить более капитальное укрытие. Начать запасать еду. И попытаться понять, насколько мы здесь одни», — сказал Максим, глядя на огонь. Его лицо в свете пламени казалось высеченным из камня — твердым и неуязвимым.

«Вы думаете, нас будут искать?»