электронная
216
печатная A5
462
16+
Осторожно: массированные фальсификации!

Бесплатный фрагмент - Осторожно: массированные фальсификации!

Объем:
268 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4483-6428-0
электронная
от 216
печатная A5
от 462

Ледяная ложь

Ознакомился с версией Отечественной войны 1812 года на сайте «РУССОВЕТ» в Интернете «Война 1812 года, какой её не хотят знать», опубликованной ранее в «Modus vivendi» №9 за 2012 г. Как будто в г… окунули в огромной яме упражнений-испражнений спецслужб Франции и НАТО. Сколько же надо заплатить авторам с русскими фамилиями, чтобы они начали оправдывать агрессора, вторгшегося в наши земли?! Цитирую: «Франции война с Россией была нужна гораздо меньше, и Наполеон готов был идти на многое, чтобы её избежать. Отказ Александра от участия в блокаде сыграл роль брошенной перчатки. И Наполеон принял вызов… Будь у Наполеона малейшая возможность иначе решить конфликт с Россией, он бы использовал её».

Между тем, Наполеон состоялся и захватил власть именно на войнах. Настоящим историкам давно известно, что он каждый год участвовал в захватнических войнах Франции: и в Италии, и в Египте, и других странах. А придя к власти, сам организовывал эти захваты. Например, захватил Голландию, наложил на неё огромную контрибуцию в 100 млн. гульденов, да ещё 80 млн. гульденов на содержание французской армии, а затем, вообще, объявил её территорию наносом французских рек и включил государство Нидерланды в состав Франции на правах провинции. Ни больше, ни меньше.

Но Интернетовские фальсификаторы Олег Сафонов и Сергей Уваров, в безудержном стремлении оправдать агрессора и отработать заказ, дают совсем другое объяснение: «Его целью было создание гражданского общества и „Федеративной империи Европы“ на началах единого свода законов, единиц мер и весов, валюты, без таможенных барьеров, но с сохранением национальных монархий». Как будто и не было в истории насаждённых на многие троны многочисленных родственников Наполеона: «из грязи — в князи».

Очень верное объяснение вечному стремлению Наполеона к войнам дал участник тех событий генерал Роберт Вильсон: «Он сам (Наполеон — авт.) вполне осознавал (а теперь это уразумел и весь свет), что не может властвовать без войны. Состояние мира было несовместимо с его политическим существованием, оно разрушало добытое мечом господство, каковые один только меч и мог поддерживать. Только так можно было бороться с нападками роялистов, интригами доктринёров и заговорами республиканцев, ибо состояние мира придало бы всем им необоримые жизненные силы»1.

Длинные уши заказа спецслужб Франции и Евросоюза можно обнаружить в самом начале этой статьи: «В этой войне Наполеон и Франция сделали попытку создания единой общеевропейской империи». Ну чем, не прообраз сегодняшнего Евросоюза?

Оскорбительно сказано об освободительной миссии России: «Освобождение от ига гражданского кодекса Наполеона и искреннее желание поделиться лучшим, что есть в России — святым и целомудренным крепостным правом». И это несмотря на то, что Россия никому из освобождённых королевств, герцогств, княжеств не навязывала своего крепостного права. А Польше подарила конституцию, какой не было даже у самой! Более того, сохранились воспоминания участников боёв в 1813—1814 годах о радостной встрече гражданами Европы русских войск. При освобождении Пруссии: «Здешние жители везде принимают наши войска совершенно дружественно, и никаких от них неприятностей нет, — писал Платов Кутузову, — продовольствие доставляется нам безостановочно и охотно; с нашей стороны строжайше соблюдается порядок». Приказом по армии Кутузов объявил казакам благодарность: «За быстрое занятие городов Эльбинга и Мариенбурга, за соблюдение при сём случае военной дисциплины».

Другой очевидец событий, подпоручик Щербинин подчеркивает в своем «Журнале» радость берлинцев по поводу освобождения: «…вшествие в Берлин утром 27-го февраля, ознаменованный радостью и восхищением жителей. Принц Henry (Генрих Фридрих Карл, брат прусского короля Фридриха Вильгелма III — примеч. А. М. Вальковича) выехал сам навстречу за 4-е версты от городу». Далее Щербинин пишет: «Марта 6-го. В Гамбурге большое возмущение. Витгенштейн отрядил Тетенборна поддержать пламя в том краю. Марта 11-го. Тетернборн 7-го числа занял Гамбург. 5000 человек вооружает сей город и 3000 человек принц Мекленбург — Шверинский. Гамбургская газета получила первобытный свой вид. Город отправил в Лондон известие о вшествии русских войск и о свободе торговли, в удостоверении чего послан туда казак»2. Башкирские казаки тоже участвовали в освобождении Франкфурта на Майне и Гамбурга.

Через два дня подполковник К. Х. Бенкендорф с одним казачьим полком (!) занял Любек. Автор бывал в этом городе — он в удивительной сохранности, похож на волшебные города из сказок. Надо сказать спасибо за его сохраненную красоту и тому безымянному казачьему полку из России.

В дореволюционной историографии обо всех этих крупных событиях из скромности участников использовали термин «Заграничный поход 1813—1814 годов». Между тем, количество участников, потери сторон, географический масштаб происходящего и, наконец, неподдельная радость освобождённых народов, дают право ныне называть всё это, как «Освобождение Европы в 1813—1814 годах». И никак иначе.

Фальсификаторы, походя, дают уничижительные характеристики полководцам русской армии Багратиону, Барклаю де Толли и, особенно, Кутузову. Тому самому, который разгромил восхваляемых авторами французских маршалов.

Некоторые пассажи фальсификаторов напоминают прямой перевод с французского указующего текста: «Командный состав наполеоновской армии был, безусловно, лучшим в мире на то время. Командование „Великой армии“ было полностью укомплектовано талантами, включая наиболее выдающиеся, как маршал Даву. Наполеон оставался первым полководцем в мире и попытки сместить его с этого трона, не удались ни в 1813, ни в 1814 (?), ни даже в 1815 году» (?!). Ну не может русский человек написать так о русской армии, отстоявшей Отечество: «Для офицеров солдаты-крепостные являлись не более, чем боевым скотом. Вопрос о том, откуда в такой армии могла взяться столь высокая боеспособность, относится к величайшим тайнам „загадочной русской души“, на который сами русские не знают ответа» (?!). И об иностранцах, подмятых Наполеоном, россиянин тоже так не напишет: «Все прочие представляли собой, в лучшем случае, потенциальных дезертиров (пруссаки и австрийцы), в худшем мародёров (немецкие части, особенно вестфальцы), в самом крайнем — перебежчиков на вражескую сторону (испанцы и португальцы)». Так может писать только французский ультранационалист, боготворящий Наполеона до сих пор. Российским же историкам известно, что пленных испанцев и португальцев сразу отбирали для отправки на родину в отряды сопротивления диктатуре Наполеона. Желающих пленных немцев включали в 1812 году в русский егерский отряд Кайсарова, а в начале 1813 года образовали и немецкий легион Фигнера. Пруссаков и австрийцев тоже, склонили-таки, общими усилиями войск, самого Кутузова и императора Александра I к союзу с Россией в первой половине 1813 года.

По всему тексту идёт восхваление Наполеона с утверждением, что он нам нёс нормы гражданского кодекса. А фактически-то, оставил одни обгорелые печные трубы и трупы крестьян, да ещё изнасилованных, и всё равно убиенных молодых женщин по всему пути отступления в Москве, Калужской, Смоленской и более западных губерниях России. Только в городах и уездах Смоленской губернии «сожжено 61886 и закопано 107188 человеческих тел (!); скотских трупов сожжено 27752, закопано 81902»3.

Всё написано так, чтобы русские стыдились своей истории и перестали черпать в ней духовные силы для сопротивления глобализации. Впрочем, и сами авторы этого не скрывают, резюмируя свои усилия так: «200-летний юбилей, который отмечается в этом году, на самом деле не даёт никаких поводов для торжеств. Война 1812 года — ненужная и не отечественная, которую Россия вела чёрт знает зачем, чёрт знает как, получив огромные потери и не получив даже половины ожидаемых дивидендов, но удовлетворив такой ценой чувство мести императора Александра I. В 1812 году за Россию воевали, прежде всего физическая география, сам Наполеон, с его роковыми решениями, и пристёгнутая к этим двум решающим факторам русская армия с существенным довеском в виде казачьей орды. Этого оказалось достаточно для победы с тяжёлыми потерями, хотя армия не проявила себя силой, способной самостоятельно справиться с таким противником, как Наполеон, и обеспечить успех. В Великой Отечественной войне СССР буквально уполз с глобального поля боя, одержав победу ценой чудовищных потерь и, как становится ясно, подрыва мужского генофонда. Это была победа на последнем издыхании. Третье победы не будет. Россия растеряла все свои козыри: у нее нет боеспособной профессиональной армии, нет миллионов тонн обычного пушечного мяса и география уже не придёт на помощь. Нет ничего, кроме ядерного булыжника, который пока еще имеет вес, но, всё же, больше подходит для самоубийства, чтобы утопиться с ним на шее. Поэтому не стоит в юбилейный год тешить себя сборником анекдотов („Герои Отечественной войны 1812 года“), убаюкивать текстами колыбельных с одноглазым сатиром в мундире фельдмаршала на обложке („100 великих побед России“). Обращение к событиям 1812 года дает возможность извлечь наиболее актуальный для нас урок: как не надо вести ненужные войны. Кроме того, необходимо осознать одну простую и ужасную вещь. Современная Россия — это Польша XVIII века накануне трех разделов. И поскольку речь идет о спасении самой жизни смертельно больного государства, оно уже не может позволить себе ни лишней никчемной войны, ни михал илларионовичей, ни декларативной политики с неясными для себя самого целями». Такое впечатление, что этот текст написан в генштабе Французской империи, а не в России, русскими якобы авторами.

В современном молодёжном сленге есть фраза «cool story, bro!» («холодная (ледяная) история, брат!»), которая означает «какие-либо голословные, никак не аргументированные утверждения». Сафонов и Уваров сочинили даже не cool story, а cool histoty, то есть «ледяную ложь» про Отечественную войну 1812 года… Да уж, «как сладостно Отчизну ненавидеть и жадно ждать её уничтоженья…». Впрочем, все смердяковы, от Курбского до Власова и Горбачёва, кончают, по большому счёту, одинаково — презрением и забвением в памяти народной. А герои и подвижники остаются жить в ней вечно. И никакая «ледяная ложь» — пусть даже под вывеской «свободы исторических исследований и мнений» — тому не помеха.

Декабрь 2012 г.

1 Вильсон Роберт Томас. Повествование о событиях, случившихся во время вторжения Наполеона Бонопарта в Россию и при отступлении французской армии в 1812 году. М.: РОССПЭН. 2008. С. 55.

2 Щербинин А. А. Военный журнал 1813 года. 1812 год… Военные дневники. — М.: Сов. Россия, 1990. С. 259.

3 Михайловский-Данилевский А. И. Отечественная война 1812 года. –М.: Захаров. 2004. С. 202,199.

Очернители истории башкир

СССР удалось развалить с помощью массированной фальсификации её истории. Теперь принялись за историю Российской Федерации.

В 10-м номере журнала «Ватандаш-Соотечественник» опубликована статья известного фальсификатора истории башкир к. и. н. Р. Н. Рахимова. Перемежая для маскировки свои злобные выдумки с исторической правдой, он не постеснялся привести уже фашистскую цитату о башкирах. Оскорблённый и униженный, сразу же написал и отправил в редакцию статью-опровержение «Бойся трижды кандидатов исторических наук лихих 90-х, „дары“ приносящих». Но главный редактор предложил сде­лать вид, что ничего не произошло, написать новую нейтраль­ную статью и, если сильно настаиваю, то слегка покритиковать фальсификатора, строго соблюдая научную корректность к оп­поненту. Потом прислать её в редакцию и они её внима­тельно рассмотрят. «А Васька, тем временем, будет слушать и ку­шать»… Вспомнив, что за три предшествующих года, я уже по­сылал ему 15 правдивых материалов и все они оказались в ре­дакционной корзине, понял, что это предложение — очередная ловушка. И наотрез отказался писать новую, нейтральную статью. Как в воду глядел: в следующем, 11-м номере, главный редактор Фарит Ахмадиев (теперь бывший), как будто издеваясь, напечатал сразу три антибашкирских статьи.

В первой из них, тот же Рамиль Рахимов пишет: «Он (мос­ковский историк М. Д. Рабинович), не разобравшись в проблеме и не пытаясь провести источниковедческий анализ архивных документов, выявленных в Государственном архиве Оренбургской области, произвольно ввёл в научный оборот цифру 28 башкирских полков, вместо 20, тем самым запутав региональную историографию, связанную с башкирами в наполеоновских войнах»1. Между тем, д. и. н. Рабинович опирался на первоисточник от 18.01.1820 г. — прошение участников и очевидцев тех событий: есаула Касныка Даутова, походного старшины Аюпа Мугатмасова и хорунжия Зулкарная Буранбаева из 6-го кантона. Позже уважаемый к. и. н. А. З. Асфандияров нашёл и второй исторический документ о сформировании 28 башкирских полков — поверенного в делах 9-го кантона Давлеткильды Давлетбакова.

Но господину Р. Рахимову плевать на эти первоисточники, — решил их просто не признавать. Он, и ему подобные младоисторики, приловчились прикрывать спецтермином «критика ис­точников» своё нежелание признавать неудобный для их целей исторический документ. Помнится, в начале 90-х нас завлекали терминами «общечеловеческие ценности», «западная демократия». А на деле обнаружилось, что под этими терминами радикальные демократы, пришедшие к власти, имели в виду вседозволенность для себя любимых.

Читал я эту самую «критику» господина Р. Рахимова в Можайском сборнике за 2009 год. Одно бездоказательное желание переписать историю и более ничего. Если ты не веришь двум историческим документам и трудам учёных-предшественников, докторам и кандидатам исто­рических наук, то найди документы-первоисточники, где приведены другие цифры и доказывай. Но нет, — это требует труда, гораздо легче заявить: «Не верю, сомнительно!» и на волне скандала сделать себе имя. Написал тогда фельетон «Переписчик истории», но Можайский сборник и три журнала его так и не напечатали. И вот теперь пожинаем плоды безнаказанности уже в журнале самих башкир.

Во второй статье этого же 11-го номера перепечатывается работа Чарльза Стейнведела из казанского издания 2006 года. В ней молодой чикагский автор, «очень похожий на эмигранта из Казани» пишет: «С 18 века народ, известный ныне как башкирский, считал сам себя (являясь таковым и во внешнем восприятии) сословной группой и национальностью»2. Я бы поверил, что только с XVIII века башкиры ведут свою родословную, если бы не читал до этого отрывки из рукописей арабских путешественников IX и X веков о проживании самостоятельного башкирского народа по обеим сторонам Урала, обладающего всеми сословными и этническими правами и признаками. Но многие люди об этом не знают, и у них в памяти останется информация из этого номера «Ватандаша» 2010 года.

Или вот такой пассаж: «Язык не являлся чётким критерием для определения башкирской этничности. До начала 20 века не существовало письменного башкирского языка, а сам он состо­ял из отличавшихся друг от друга диалектов. Татарский язык был языком административного делопроизводства в регионе». При этом чикагский вьюноша преднамеренно умалчивает, что с IX-го по XVIII век башкиры писали на арабском и старотюркском языках. Много раз слышал от татарских ультранационалистов в Казани и Москве, что башкиры, как нация, были искусственно созданы в 20-х годах 20-го столетия советским правительством РСФСР. И как раз с упором на время принятия последнего алфавита в 1920-х годах. Утверждая подобное, эти кри­куны хотят поглотить башкир, переписав татарами и исподволь вернуть себе мощь времён Золотой Орды. Но редакции-то башкирского журнала, зачем это надо было?!

По смыслу статьи незаметно, но настойчиво внедряется в подсознание мысль, что это рос­сийская имперская политика сформировала башкирский народ: «именно имперская политика сделала реальным появление башкирской национальности». Но чтобы башкиры излишне не возлюбили русских, тут же подкидываются антирусские мысли. Например: «Имперская поли­тика по отношению к башкирам была жёсткой, а подчас жестокой, особенно после 1557 г.». То есть автор пишет, что прямо с момента добровольного присоединения башкир к Московскому царству, началась жестокая политика. Между тем, молодое российское государство на целый век оставило башкир в покое, дав, тем самым, возможность снова консолидироваться в единую нацию после 100-летнего разделения по враждующим Казанскому, Сибирскому ханствам и Ногайской орде.

Спасибо надо сказать за это, а не перепечатывать чикагского автора в сомнительном переводе!

По странному стечению обстоятельств все ультрарадикальные демократы, пришедшие к власти в начале 90-х, кончили одну и ту же Чикагскую школу экономики. А затем в России начали проводить античеловеческую политику. Не выдержав экономических экспериментов над простыми людьми, в 1998 году написал статью, где в конце обратился к Всемирной организации здравоохранения с просьбой проверить эту школу. Уж не применяют ли там запрещённое зомбирование мозгов? Бесполезно. Не достучался.

Теперь вот, коварный Чарльз Стейнведел проник на страницы «Ватандаша». В обоснование своей главной мысли, что башкиры — это, прежде всего, просто сословие, пишет: «Когда статус башкира лишился конкретных преимуществ,…те, кто были зарегистрированы как башкиры, …стали идентифицировать себя с представителями других национальностей». И в качестве подтверждения приводит цифры какого-то другого политолога Д. Горенбурга: «В период между 1897 и 1920 гг. доля башкир на территории современного Башкортостана снизилась на 10,7%». Применение же этих цифр, а не статистических данных, объясняет так: «В связи с недоста­точной последовательностью процесса сбора данных в ходе различных переписей, точные цифры, свидетельствующие о национальных идентичностях населения Башкирии, представить невозможно».

Тщательнее надо искать, господин младопрофессор! Берите пример с простого башкирского кандидата исторических наук А. З. Асфандиярова, который смог всё это найти и давно опуб­ликовать. Помимо применения «удобных» цифр какого-то политолога, господин Стейнведал совершенно игнорирует огромные людские потери именно башкир в 1918—1920 годах Граждан­ской войны. А ведь уменьшение числа башкир во время Гражданской войны, соответственно, увеличивает процент людей других национальностей Башкортостана.

Стейнведал пишет, вроде бы, объективную научную статью о сословной и национальной идентичности башкир, а в мозгу, как под воздействием запрещённого 25-го кадра на экранах, остается только информация, что башкиры этнически сформировались поздно, чуть ли не к 1917 году. Для такого подлога, действительно надо кончить школу, подобную Чикагской школе экономики.

В конце своей пространной статьи автор ловко подводит читателя к мысли: «история башкир даёт основания полагать, что первоначальное понятие „башкиры“ не обозначало этническое/сиречь национальное/ сословие». Послал он к чёрту единые для всех башкир с 9-го века древнюю историю, культуру, бога Тэнгри, эпосы, игру на курае, мужественный менталитет и башкирские танцы. По его мнению, только «к концу 19 века категории национальности и сословия (башкир) слились».

Понимаю, что в США десятилетиями действовали щедро финансируемые антисоветские центры, которые на сегодня просто сменили вывески. Но не понимаю: зачем российскому журналу распространять такие выдумки по всему миру тиражом 4 тысячи экземпляров, да ещё и с кратким переводом на английский?! В данном случае это выглядит как отчёт о проделанной подрывной работе соответствующим зарубежным центрам. Ведь борьба идеологий продолжается и будет продолжаться, пока существуют разные государства. Пусть даже они принадлежат к одной капиталистической формации и называются по-новому. Чем меньше абориген ценит своё отечественное, тем дешевле можно скупить его ресурсы. Что мы и наблюдали во время прихватизации СССР. А если ценят, то надо нанять «спецов», чтоб перестали ценить. И начать с истории, ибо там кроются силы духа аборигенов.

В третьей статье этого же номера к. и. н. Юлдаш Юсупов с непонятным упорством приписывает всю резню многочисленных кочевников от Тобола до низовьев Волги против войск Москвы башкирам. Начинает он с совершенно ничем не подтверждённого утверждения: «политическая ориентировка на Османскую империю была традиционной для башкир»3. При этом ссылается на контакты правящих кругов Казани с Крымом, находящимся под османским протекторатом. Где «правящие круги Казани» и где башкиры?! Это две огромные разницы! К тому же, под Казанью, да и то, всего один век, была только часть башкир. Одно письмо к турецкому султану в 1635 году «от чувашской, марийской, башкирской, удмуртской и западно-сибирской аристократии», если оно было на самом деле подписано кем-то из башкир, ещё не дает основания утверждать: «была традиционной для башкир». Для казанских ханов — да, но не для башкир. А татары-то в его перечне, почему-то вообще отсутствуют. Может, при переводе татар записали башкирами? Или позже… Башкир могли приписать туда и просто до кучи. К тому же, как таковой, наследуемой аристократии у башкир просто не было. Всё было гораздо демократичнее и решалось на курултаях, в том числе и присоединение к России, и выдвижения старшин.

Затем автор за уши начинает притягивать хешдеков к башкирам. Хотя научные комментаторы опубликованной на русском языке «Книги путешествий» турецкого подданного Эвлии Челеби сразу же ассоциируют хешдеков с Астраханью и с астраханскими татарами. А д.и. н. Зайцев И. В. считает, что термин «хешдек» обозначал полиэтническое население в области Астрахани и является производным от древнего названия Астрахани (Хаджи — Трахан) 4. Но Юсупова это не устраивает. Хотя сам же пишет в начале: «Сведения Эвлии Челеби о проживании народа хешдек относятся к обширной территории от Крыма, Азова, Кавказа, Нижней Волги до Яика, Среднего Поволжья и даже Можайска». Башкиры таких огромных территорий не занимали. Это характерно только для татар, мишар и ногайцев.

Далее Юсупов приводит такие же зыбкие и сомнительные аргументы. Судите сами:

1.Этнонимы «хешдек» и «иштяк» совсем не совпадают.

2. В степном пространстве правобережья Волги башкиры в XVII веке не жили. Территорию Средней Волги (к востоку от Казани) в указанный период занимали мишари, а не башкиры. В 1794 году мишарские депутаты Абдулкадыр Абдулкаримов «со товарищи» обратились с прошением к генерал-прокурору, где о своей истории и происхождении написали следующее: «Мещерятский наш народ прежде других иноверцев по собственному своему желанию переселившись из Золотой Орды в Россию ещё в 7001 (1493) г. За верные и беспорочные предков наших российскому скипетру службы как при взятии Казани (в 1552 г.), так и при других многих тогдашнего времени случаях, жалованы были в разных местах на нагорной стороне р. Волги поместными дачами и для поселения их выгодными землями и угодьями»5. И именно эту территорию «Челеби называет Хешдекистаном, т.е. родной территорией хешдеков». В Астрахани и Крыму они у Челеби фигурируют уже как наемники. Башкиры никогда не были наёмниками в Крыму. Наоборот, они участвовали в войнах с Крымским ханством на стороне России. Исторические источники свидетельствуют, что башкиры с первых же лет присоединения к Московскому государству начали участвовать в её походах и войнах. Еще в 1557—1558 гг. в Ливонской войне в составе русских войск были башкиры. В 1570 — 1572 годах велась война с Крымским ханством, в которой также отмечается участие башкир6. В башкирском шежере (летописи) указано, что царь «Иван Васильевич призвал на помощь башкир» и они «Азау (Азов) воевали»7. Комбриг Муса Муртазин в своей книге — исследовании «Башкирия и башкирские войска в Гражданскую войну» пишет, что в войне против крымцев времён князя Дмитрия Пожарского воевало тысячу башкир.

Башкиры помогали и в борьбе с Сибирским ханством. Первый серьезный удар по Сибирскому ханству был нанесен казачьим атаманом Ермаком, отряд которого после многочисленных боев, занял 26 октября столицу Кучума Кашлык (Искер). Часть населения Сибирского ханства начала переходить на сторону Ермака. Положение хана Кучума стало критическим, он оставил столицу и скрылся в степях. Ермак обратился в Москву к Ивану IV за помощью. Но Ермаку не удалось закрепить победу. В августе 1585 года он попал в засаду и погиб, а остатки его дружины покинули Сибирь. Но правительство, послав дополнительный отряд, в 1586 — 1587 гг. все-таки возвело город Тюмень и острожек Тобольск в самом центре Сибирского ханства8.

Для борьбы с Кучумом и окончательного его разгрома, важное значение имело продвижение русских от Тобольска вверх по Иртышу. Правительство назначило экспедицию под предводительством А. Елецкого. В ней участвовали и башкиры. В царском наказе Елецкому имеются сведения о комплектации экспедиционного отряда: «Да из Казани и с Уфы послано полем в Тобольский город… татар Казанских и Свияжских 100 человек, башкирцев 300 человек, да к ним 4 человека детей боярских»9. 4 апреля 1598 года тарский воевода А. Воейков выступил с отрядам к берегам Оби, где со своими приближенными и отрядом в 500 человек находился хан Кучум. 20 августа Воейков напал на ханский стан. Бой продолжался «с солнечного восхода до полудня»10. Кучум потерпел полное поражение, после чего ушел в Среднюю Азию.

Ногайцы, затем калмыки, а после них и казахи, совершали постоянные набеги на башкирские земли. В ответ уфимские воеводы предпринимали крупные походы против них. «В 1635 г. соединенные русские и башкирские отряды разбили под Уфой сибирских царевичей Аблая и Тевкеля. Зимой 1643/1644 г. крупный отряд из русских и башкир разгромил калмыцкие улусы»11. От времён царя Алексея Михайловича сохранился наказ, данный в ответ на злоупотребления местных чиновников, с подробными наставлениями воеводе Сомову и дьяку Родионову. Им предлагалось строго надзирать за сборщиками ясака, ограждать от них «уфимских всяких людей и татар и башкирцев» и взимать с них «посул и поминок». Здесь же имеется распоряжение о выдаче башкирам «за их службу против Сибирских царевичей денежного вознаграждения новгородскими золотыми»12.

В трудные дни польско-шведской интервенции в начале XVII в., когда нужно было отстаивать независимость Русского государства, вместе с русскими боролись против интервентов и башкирские конники. Башкиры входили в состав войск нижегородского воеводы Андрея Семеновича Алябьева, которые в начале декабря 1608 года нанесли поражение отрядам Лжедмитрия 2-го, засевших в селе Ворсме13. В донесении воеводы князя Репнина о победе, одержанной в 1608 году под Балахною говорится, что в составе «понизовой силы (т. е. правительственных войск Нижнего Поволжья), принимавшей участие в сражении, были и башкиры14.

Известно также, что башкирская конница была в знаменитом ополчении Минина и Пожарского в 1611 — 1612 гг. и участвовала в освобождении Москвы от польских панов. В грамоте уфимскому воеводе Федору Андреевичу Алябьеву от царя Алексея Михайловича говорится: «Башкиры при прежних государях и при отце нашем, блаженные памяти, при великом государе-царе и великом князе Михаиле Федоровиче всея России и против поляков, а в Московское разорение были под Москвою и до Московского разорения были в нашей службе под Новым Городом на Бронницах с боярином с князем Дмитрием Тимофеевичем Трубецким, а после того были они на нашей службе в полку у боярина князя Дмитрия Михайловича Пожарского»15.

В разрядных книгах 1629 года о наборах башкирских отрядов говорилось: «Бывает им служба, как посылают всех понизовых городов служилых людей в большую повальную службу, а с тех башкирцов емлют в тое пору на службу с 3-х дворов по человеку»16.

«В 1644 г. против калмыцких тайшей был направлен объединенный отряд русских ратных людей и башкир под командованием уфимского воеводы Льва Афанасьевича Плещеева. Бой состоялся 1 июля 1644 г. Многочисленный отряд противника был разбит.

Крупную военную акцию калмыки готовили и в 1648 году. Однако, башкирам во главе с Акбулатом Сулеймановым удалось предотвратить нападение калмыков на Уфимский и Казанский уезды. Весть о готовящейся военной акции принёс «выходец из калмыков», то есть сбежавший из калмыцкого плена казанский слободской татарин Ишмамет Исаев. Он сообщил, что «Дайчин-тайша послал под Астрахань войною пять тысяч калмыков, да под Самару, и под Саратов, и под Царицын пять тысяч же человек. Да в Казанской и Уфинский уезды вниз по Белой реке для вожжей (проводников — авт.) и языков пятьсот человек». Башкиры разных дорог и волостей, спрятав женщин и детей в недоступных местах, собрали полк. Под предводительство Сулейманова собралось 560 воинов. Выехавшие башкирские разъезды обнаружили следы неприятеля в степи на р. Игене, на расстоянии одного дня езды от Уфы. Отправив предупреждение в Уфу и другие города, а также в свои волости, башкиры стали преследовать калмыков. Не дойдя 2—3 версты до Соловарного острога, калмыки разгромили ясачную мордовскую деревню Телкал, захватили всех её жителей в плен. Дальнейший ход описан в документе: «И как де те калмыцкие воинские люди пошли под Соловарный острожек, и они де (башкиры) стали ждать и караулить на приметном месте, на речке Армыте. И на той де речке Армыте, перепустя тех калмыков с половину, ударили на них всеми людьми, и на той де речке учели с ними, башкирцы, те калмыки битися; и перекинулись де за ту речку башкирцев человек с 30 и тех калмыков от той речки отбили. «А ушли де всех калмыков в свои улусы немногие люди» — докладывали после боя уфимскому воеводе башкиры. Пленные калмыки, приведённые в Уфимскую съезжую избу и допрошенные воеводой Х. Ф. Рыльским, признались, что «Дайчина-де тайши людей ныне в дворе з братьями и с ногаи всего с тридцать тысяч человек. А дожидается де он, Дайчи-тайша, их, калмыков, из Уфинского уезду с языки, и по языкам де смотря, хотел идти войною. Таких примеров было не мало. Фактически вся тяжесть борьбы с набегами калмыцких тайшей, едисанских и ногайских мурз лежала на населении, прежде всего, — башкирах»17.

Об имевшемся у башкир вооружении свидетельствовал в 1678 году приказчик Аятской слободы Фролка Арапов: «А татарове де и башкирцы все лошадей кормят и луки и стрелы делают… и ружья де у них много, у всякого человека пищали по две и по три винтовок»19.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 216
печатная A5
от 462