Бесплатный фрагмент - Осколки

Он был совсем один. Совсем. А их было семеро. Не двое, не трое, а семеро. На одного. Прямо-таки как в пословице: семеро одного не ждут. А тут ждали. Не в том смысле, конечно, но ждали. И ждали намеренно — это Егор понял сразу — уж больно шустро и разом появилась эта семерка, да еще и готовая к бою.

Парень огляделся. Из укрытий, которые могли бы ему помочь, не было ровным счетом ничего. Огромное во много сотен тысяч квадратных километров абсолютно ровное пространство с границей из голубоватых, кажущихся ледяными, сияющих плит. И они тянулись во все стороны, сливаясь на линии горизонта в призрачное голубое свечение.

Однако, здесь все обманчиво. И жар, и холод здесь могут быть совсем иными, нежели в привычном мире. Как его угораздило выскочить именно в этот слой? Видимо, кто-то помог. И даже догадаться было не трудно — кто. Увы, и в этот раз, когда он всего лишь надеялся просто поспать, его выдернули в астральное пространство с одной лишь целью — убить. И было за что, ой было! Однако, на воспоминание этих эпизодов времени как раз и не было: нападающие перешли в атаку.

Это были не простые астральные паразиты, нет. Это была подготовленная боевая группа — так называл их дед Егора, а теперь и сам Егор. Они выглядели совсем как человеческие души в астральном плане, за исключением одного момента: души не обладали агрессивностью и не воровали чужой энергетический потенциал. Эти же существа состояли сплошь из заимствованной энергетики и потому отличались темными, смешанными оттенками. В то время как у структур душ преобладали светлые цвета.

Егор привычно приготовился отражать нападение. А готовиться было к чему.

Обычно боевая группа темных сущностей состояла из трех-четырех и одержать над ними победу было отнюдь не просто. Попробуй-ка совладать с семью! А все из-за того, что в прошлый раз Егор вступился за детей, у которых хотели нагло содрать все, что только можно. Вступился и разгромил всю воровскую группу вкупе с боевой, что пришла ей на помощь. Ибо нечего было искушать его, когда он дважды предупреждал о том, что применит свое оружие против них. Кто виноват, что они не поверили и не прекратили своих действий? Да, Егор нарушил правила и влез не в свое дело, но какой он тогда Воин Света, если не будет защищать тех, кто защитить сам себя не в силах?

Первую атаку он отразил достаточно легко. Сущность отлетела в одну сторону, а выбитый из ее рук меч — в другую. Но радоваться было рано. На Егора бросились одновременно сразу оставшиеся шесть, не дожидаясь никакой команды. Понимая, что придется отбиваться, Егор рванул вперед, навстречу врагу, сам выбирая себе противника.

Так было проще. Темных всегда обескураживало безрассудство Воинов, когда они выходили один против нескольких. Однако, эти были к такому повороту явно готовы.

Группа превратилась в полукруг, а затем зажала Егора в кольцо. Пришлось биться со всеми шестью одновременно. Развив нечеловеческую скорость, коею и можно было развить только в тонких мирах, Егор то нырял под меч, уходя от удара и тем самым подводя под удар своего же противника с другой стороны, то сам наносил разящий удар сокрушительной силы, противостоять которому было сложно. Он лавировал между токноплановыми клинками, которые были куда опаснее, чем обычная сталь, прекрасно осознавая, что при таких условиях он долго не продержится. Нужно было что-то делать, но вот что?

Егор всегда был один, как был один его дед, который и научил его всему этому, когда пришло время. Когда ты один, надеяться не на кого, кроме как на себя. Этот факт исключает ошибки в действиях. Однако, когда ты один и помощи ждать не откуда. И вот этот последний факт был сейчас очень не кстати. Он очень хорошо владел искусством астрального боя, но все же один против семи это не лучшее распределение сил. Впервые за все время Егор пожалел, что всегда работал один по примеру деда. Да и где тут в астрале найдешь союзника.

За все время своих путешествий он ни разу не встречал близко никого из Воинов Света на тех слоях, на которых он воевал. Нет, Егор прекрасно осознавал, что они где-то есть, но ведь этот мир идеален: ежели ты себя позиционируешь, что ты — одиночка, то тебе никто и не встретится с аналогичными функциями. И, напротив, ежели ты будешь искать себе подобных, то рано или поздно, встретишь.

Егор искал. По началу, когда в его жизнь ворвался этот незваный мир и перевернул все с ног на голову. Честно искал. Долго искал и не находил. Дед его увещевал и говорил, что все придет в свое время, но тот долго не хотел сдаваться. Однако, с каждым разом его рвение угасало и надежда таяла. А потом он постиг прелести одиночества в подпространстве и уже не хотел его ни с кем делить.

И вот теперь, когда его сжимало кольцо из шести противников — седьмого все же удалось устранить — Егор искренне сожалел о своей любви к одиночеству. И случайным образом эта искренность дала свои плоды. Он даже не заметил появления второго Воина Света рядом с ним. Вернее, воительницы. Это он потом уже разобрал, не сразу.

Она появилась из ниоткуда. Просто появилась и все. И не было никаких там картинных вспышек и радужных переливов в пространстве, как любят писатели приукрасить в своих повествованиях. Ничего этого не было. Появилась и все. И встала спиной к его, Егора, спине, не сказав ни слова. Это было так обыденно, так просто, что Егор даже чуть опешил, но быстро пришел в себя — когда на тебя нападают не до размышлений и досужих разговоров.

Сражалась воительница отменно. Меч у нее в руках словно пел. Нет, он был точно такой же, как и у Егора, но стиль поединка ее отличался от того, которым владел он сам. Вдвоем они очень быстро выровняли силы и противник внезапно понял, что нападение можно считать проваленным. В какую-то долю секунды, словно сговорившись, все темные мгновенно ушли из этого слоя подпространства и Егор остался один с воительницей.

Егор обернулся, чтобы поблагодарить свою спасительницу, но та лишь успела бросить:

— Возвращайся в реальность, пока не вернулись с подкреплением, — сказала и исчезла, словно торопилась куда-то.

Егор еще какое-то время продолжал находиться в астральном слое, а затем приступил к возвращению в тело.

Он резко открыл глаза, как будто и не спал вовсе. Луч от фонаря, пробивавшийся сквозь щель между шторами, чертил косую черту на белоснежном потолке спальной комнаты и слегка рассеивал полумрак ночи. Повернув голову на бок, Егор посмотрел на часы. Было без четверти три. Сна не было ни в одном глазу. Глубоко вздохнув, парень встал и поплелся на кухню, понимая, что в ближайший час он уже не уснет.

На кухне он поставил на греться чайник, а сам сел на табурет. Думать ни о чем не хотелось и Егор просто смотрел на то, как в чайнике закипает вода. Сквозь прозрачные стенки электрического чайника было видно, как начинают образовываться сначала сотни тысяч маленьких пузырьков. Затем они под действием температуры начинают сбиваться в более крупные, и еще в более крупные, пока не начинался активный процесс кипения. Все это красиво подсвечивалось голубоватым цветом. «Прямо как те плиты на астральном плане» — подумалось Егору. Перед его глазами все еще стояла картинка последнего боя и той воительницы, что неожиданно пришла к нему на помощь.

Вода в чайнике активно забурлила и, спустя секунд пять, тот клацнул выключателем, сигнализируя о готовности. Егор, все еще находясь в состоянии на границе реальности и только что завершенного поединка, щедро плеснул кипятка в кружку и почти не глядя кинул пакетик заварки. Заваривать чай, как это было принято в его семье, ему было некогда да и не для кого. Нет, разумеется, он мог заварить чай по всем канонам и правилам в фаянсовом чайнике, обдав его кипятком и строго соблюдая все температурные режимы для того, чтобы букет чайного листа раскрылся максимально. И, безусловно, Егор все это умел и даже по началу самостоятельной жизни все делал именно так, но с учетом своей работы, он мог не появиться дома столько, что чай начинал жить альтернативной жизнью, постепенно становясь мечтой микробиолога. А это ему не нравилось.

В свои тридцать три года Егор Томилин уже был успешным хирургом и все окружающие прочили ему успешную карьеру. То, с какой точностью Егор делал операции, поражало многих и его не раз приглашали в клиники Германии и других зарубежных стран. Однако, Егор не рвался покидать Россию, что вызывало явное недоумение на лицах коллег, которые, обладай они хоть десятой долей таланта Егора, наверняка бросили бы все и уехали, очертя голову. В России Егора держало многое и в первую очередь это был дед.

Дед Егора, Наум Егорович Томилин был человеком сильным, статным, хоть и вида такого внешне не производил. Он был тысяча девятьсот двенадцатого года рождения — во всяком случае так значилось в его документах — и в свои (подумать только!) сто восемь лет выглядел чуть бодрее обычного пенсионера, который только что распрощался с трудовыми буднями. Всю свою сознательную трудовую жизнь Наум Егорович отдал то военному делу, а как возраст подошел, ушел в пожарную часть, где еще долгонько бы трудился, если бы не новый начальник части. Тот в свою очередь, принимая должность, пересмотрел лично все дела сотрудников и едва не лишился дара речи, увидев, что на службе у него восьмидесятилетний дед.

Вызвав к себе сотрудницу отдела кадров, начальник задал резонный вопрос: как в восемьдесят с хвостиком можно отправлять человека на тушение пожара в составе основной бригады? И еще: как это так выходило, что восьмидесятилетний дед был успешнее, чем молодое поколение? Ведь всякий раз, судя по рапортам, Томилин возвращался едва ли не героем. Сотрудница отдела кадров была тоже не лыком шита и предложила новоиспеченному начальству самостоятельно познакомиться с тем самым героическим дедом, чтобы убедиться в его профпригодности.

Начальник решил последовать рекомендации зубастой сотрудницы отдела кадров и на следующий выезд одиннадцатой бригады он выехал следом сам. Выехал инкогнито, однако, потом понял, что это было лишнее. Посмотрев на точность и слаженность работы Томилина и на то, как ловко он управляет всей бригадой, при этом не выпячивая себя, а даже будто бы и находясь в тени, начальник понял, что Наум Егорович просто делает свое дело. И возраст ему не помеха.

Однако, долго наблюдать не пришлось: бригаде срочно потребовалась помощь и начальник, не привыкший отсиживаться, бросился помогать. А Томилин словно ждал этого момента. Что уж там было на том пожаре, история умалчивает. Только с той поры у начальника на голове присутствуют две обожженные проплешины среди волос, а одиннадцатая бригада теперь за него стоит горой.

---

С Томилиным же у начальника потом был долгий разговор, после которого Томилин торжественно и с почестями покинул пост. Не смог начальник оставить Наума Егоровича, уж больно было похоже на фальсификацию то, какие показатели давал он свои восемьдесят с хвостиком.

Именно дед и научил Егора всему тому, что он умел теперь. Родители Егора погибли, когда мальчику едва исполнилось девять лет. Повоевав с органами опеки, Наум Егорович все же сумел отстоять права ребенка на то, чтобы тот жил с дедом. И долгое время еще терпел множество посягательств с разных сторон. Но время шло и от Егора отстали. То ли время уже пришло и с подростком никто не хотел связываться, то ли просто забыли.

С самого детства Егор догадывался, что его дед был не так прост, как казалось. В доме было правило, что если дед уходил в свою комнату и закрывал ее изнутри на ключ, то входить туда строжайше запрещалось что бы ни случилось. Егор уважал деда и не нарушал созданных им правил, хотя иной раз это сделать очень хотелось и отнюдь не из любопытства. Часто казалось, что в комнате деда творится страшное. Это потом уже Егор понял, что в такие часы дед ведет отчаянные поединки, в которые его втягивали по разным причинам. Понял он это только после того, как однажды сам оказался во время сна выброшенным из тела в так называемый астральный план и, если бы не дед, тот этот опыт оказался бы для восемнадцатилетнего Егора первым и последним.

Дед сразу осознал, что внучок его такой же не простой, как и он сам и посему внимательно приглядывался к внуку. Наум Егорович понимал, что для того, чтобы стать Воином Света, мало иметь определенные качества и врожденные умения, нужно сдать экзамен. И именно этот экзамен определит твою дальнейшую судьбу. Однако, ему так же было известно, что во время экзамена часто вмешивается оппозиция, против которой и воевали Воины Света, чтобы устранить будущего Воина заблаговременно. И потому Наум Егорович следил за Егором денно и нощно. И не проморгал начало испытания, которое Егор наверняка бы завалил, если бы не проворный дед, что заметил Темных, желавших устранить будущего Воина.

Это сейчас Егор понимал всю серьезность той ситуации, а тогда, когда все только начиналось, он отмахивался от деда, от своего предназначения и всего того, что умел и чему мог научиться. Егор никак не хотел мириться с тем, что есть какой-то иной мир, отличный от привычного ему мира. Он никак не мог принять тот факт, что ему придется с этим жить и от этого никуда не деться. Егор раз за разом отбрыкивался от уроков, которые давал ему дед. Раз за разом в своих астральных выходах подвергал риску и себя и бдящего за ним деда. Парень долго никак не мог понять, как избавиться от его свойства выходить в те плоскости, о которых нормальные люди даже слыхом не слыхивали. Он даже ходил ради этого в церковь и молился богу. Тщетно.

Конец сопротивлению пришел внезапно. Однажды в очередном своем ночном путешествии Егор увидел нечто, о чем не пожелал ни с кем говорить. Ни с самим собой, ни с дедом. Этот день Егор стер из своего календаря и закрыл за семью печатями. Нет, он сделал это не для того, чтобы сбежать от себя или реальности. Он сделал это во благо и для сохранения собственного психического равновесия. Но в эту ночь, сразу после случившегося, Егор пришел к деду и сказал, что готов обучаться. Дед не стал задавать никаких вопросов, а просто принял Егора, как долгожданного ученика.

Егор подошел к окну и отхлебнул из кружки горячего чаю. Он даже не поморщился, когда жидкость нещадно обожгла небо. За окном была глубокая ночь, но не смотря на поздний час в окнах некоторых многоэтажек горел свет. Все же в городах- миллионниках народ не спит даже ночью. Вновь сделав солидный глоток чаю и не поморщившись, Егор поднял глаза к небу. Там в вышине были видны только самые яркие звезды. Их было не много на чернеющем бархате неба. Глядя в темноту ночи, он думал только о той, что сегодня пришла к нему на помощь. Кто она и как почувствовала его зов? Сколько таких как она еще носится по просторам многоуровневого мира?

Внезапно раздался телефонный звонок. Егор посмотрел на дисплей сотового телефона и даже не удивился. Звонил дед.

— Не спится? — полуутвердительно задал вопрос Наум Егорович, опуская процесс приветствия внука.

— Как видишь, — ответил Егор, вновь отхлебывая чай.

— Вижу, что мысли тебе покоя не дают, — проговорил дед чуть надтреснутым голосом, — заехал бы к деду что ли.

Егор бросил взгляд на календарь, висящий на стене, где были в квадратики обведены его рабочие смены. На завтра смен не было, а послезавтра уже стояла.

— Заеду, дед, — решительно проговорил Егор. — Могу и прямо сейчас, если примешь.

— Приму, — охотно отозвался Наум Егорович, — чего не принять-то? Заодно и поговорим.

— Поговорим, — согласился Егор, тем более, что поговорить было о чем.

— Ну вот и славно, — обрадовался на том конце провода Наум Егорович. — Пойду самовар ставить. Ты, это, с собой-то ничего не вези. Есть у меня все.

— Ладно, не буду, — проговорил внук, споласкивая кружку под проточной водой и ставя ее в сушилку. — Все, жди.

Ехать до деда ему было минут двадцать от силы. Быстро одевшись и прихватив с собой коробку любимых конфет деда (и не важно, что там он ему говорил про брать или не брать), Егор сгреб со шкафчика в прихожей ключи от машины и квартиры и вышел, закрыв за собой дверь.

Ника потерла уставшие глаза и посмотрела на часы. Без четверти час ночи. По всему выходило, что она пробыла в своем измененном состоянии сознания чуть меньше двух часов. Немало для обычного рабочего выхода. Хотя, смотря что называть рабочим «выходом» и выходом куда. Ведь с точки зрения обычного человека она вообще сейчас занималась невесть чем.

Ника Островская была успешным руководителем филиала одной из крупных федеральных компаний, занимающейся кредитованием юридических лиц. Ее филиал входил в топ десять среди всех филиалов компании по всей России. Однако, так было не всегда. В тот момент, когда она заступала на должность, филиал носил номинальный характер и приносил минимальную прибыль, которой едва хватало на то, чтобы покрыть расходы на содержание самого филиала. Островская, не привыкшая пасовать перед трудностями, быстро изучила положение дел и принялась исправлять ситуацию.

Островская Ника была известна в своих кругах, как достаточно сильный специалист и грамотный руководитель, отдавший много лет строительному бизнесу. Столь резкий переход из одной сферы в другую, да еще и в существенно более низкое относительно ее собственного уровня подразделение, вызывал крайнюю степень недоумения. Многие даже поговаривали о том, что у Островской помутился рассудок, а кто-то имел мнение о том, что Ника ушла с поста коммерческого директора из-за конфликта с учредителем. Но и первая и вторая версии рассыпались тут же, едва стоило пообщаться с самой Никой или увидеть искреннюю радость на лице того самого учредителя при встрече с Островской. И только сама Ника знала о причине таких разительных перемен в ее карьере и всякий раз, когда речь заходила об этом, очень красиво уходила от ответа. Вступив на должность руководителя филиала, Островская за полгода интенсивной работы сумела вывести филиал с позиции самоокупаемости на средние позиции по прибыльности среди филиалов компании. А спустя год филиал уже не просто приносил прибыл, он был в лидерах по перевыполнению плана, который тут же, разумеется, повысили. Такой ход со стороны руководителей головного офиса был очевиден и Нику даже не удивил. Она же продолжала идти к своей цели.

А цель была проста, но не очевидна. Еще будучи на должности коммерческого директора в строительной компании, Нике в голову стала приходить навязчивая мысль о том, что ей крайне важно выстроить работу так, чтобы в любой момент она могла исчезнуть на неопределенный срок и это не вызовет никаких недоумений или домыслов. В строительной компании такого сделать было практически невозможно и Ника стала искать. И нашла.

Тот филиал, куда она перешла, полностью отвечал всем ее требованиям и руководство сразу пошло навстречу всем условиям, которые поставила Ника. Да, некоторые моменты вызывали удивление, но головной филиал и отдельные его личности списали все на то, что Ника просто готовится к следующему декрету. А почему бы и нет?

Девушке было тридцать пять лет, замужем, один ребенок. Все же очевидно. Но Ника Островская жила не только этими мыслями.

С самого раннего детства у Ники было одно свойство, что существенно выделяло ее из всех других точно таких же детей: маленькая Ника видела то, чего не видели другие. С самого рождения помимо живых людей — родителей, медсестер и врачей, к которым ее приносили на осмотр — девочка видела и объекты, не относящиеся к миру людей. Назвать их неживыми у девочки не получалось, ибо такого впечатления они не производили.

Объекты были совершенно разные. Иногда добродушные и веселые, а иногда страшные и пугающие. Ни тех, ни других Ника не воспринимала как аномалию, ведь они не появились резко, они были в ее поле зрения практически всегда. Но чем старше девочка становилась, тем отчетливее в ее сознании формировалось понимание того, что этот мир виден далеко не всем. И в частности ее родители его не видят. Она поняла это легко и быстро. Всегда, когда бы Ника ни показывала на объекты, мама или папа просто

не понимали, что она хочет им показать. А когда девочка научилась говорить, она решила перепроверить свое предположение. И однажды, гуляя с отцом на улице, Ника спросила:

— Пап, скажи, а бывают такие больши-ие пауки? Отец на секунду задумался и ответил:

— Бывают, доченька. Они живут в жарких странах и называются «терафоза блонда».

Они намного больше наших пауков и по размеру почти в тридцать сантиметров, — отец руками показал размер паука.

Ника посмотрела на разведенные руки отца и, переведя взгляд на близстоящую многоэтажку, спросила:

— А это самый-самый большой паук?

— Да! — на полном серьезе ответил отец, а Ника продолжала смотреть на то, как на все той же многоэтажке почесывало лапы существо, выглядящее в точности как обычные пауки с одним лишь отличием: существо раскинуло свои лапы сразу на два этажа.

В этот день Ника каким-то своим внутренним чутьем поняла, что на данный момент времени ей о том, что она видит, поговорить не с кем. И начался долгий путь становления ее как личности в двух мирах одновременно. Причем, если в социальном мире людей правила были более чем понятны, а если что-то было не понятно, всегда находился тот, кто мог все подробно объяснить, то в том другом все было иначе.

С этим миром дело обстояло сложнее. Здесь уже подсказчиков не было и некому было объяснить правила игры. Кто здесь друг, кто враг иногда осознание приходило существенно позже. В попытках разобраться самостоятельно, девочка поняла, что если она видит объекты, то и объекты сразу обращают внимание на нее. Если объект делает попытку взять у кого-то радужные разводы, что сгущаются вокруг физического тела человека, то он вовсе не друг и даже напротив, от такого нужно сторониться.

Когда Нике исполнилось двенадцать лет, к ней пришел Учитель. Увы, это был не человек, а один из тех, кого так часто она наблюдала в том, другом мире. Он пришел не так как все остальные. Сразу представившись, он не начал с назиданием давать ей уроки.

Нет, все было совершенно иначе. Теперь он всюду сопровождал Нику и всячески ей помогал, если девочке грозила опасность.

Учителя же в нем она признала не сразу. Опираясь на предыдущий двенадцатилетний опыт, когда мнимый друг оказывался настоящим врагом, она не поверила ему с первого же появления. И только тогда, когда случился ее первый астральный бой, в пространстве, в котором она была впервые, а Учитель фактически спас ее от неминуемой гибели, только тогда Ника признала в нем Учителя и начала с осторожностью постигать новые доктрины.

Сейчас, оглядываясь назад, Островская иной раз не понимала, как она вообще дожила до этого дня и не погибла — настолько сложные, порой, испытания выпадали на ее долю. И были периоды ее собственного неверия в то, что с ней происходит. И были периоды, когда отчаянно хотела избавиться от всего того, чем владела. Все было. И именно эта ее особенность и подтолкнула Нику к смене места работы. Ее внутренний голос не просто говорил ей о том, что к определенному времени ей важно подготовить очень и очень многое. Чем ближе был этот период, тем громче он начинал кричать, сигнализируя о том, что девушке стоило поторопиться. А так как этот голос ее ни разу не обманывал, Ника прислушалась и сделала так как считала необходимым.

Однако, была и еще одна причина, побудившая Островскую совершить такой абсурдный, на первый взгляд, шаг. Все дело было в том, что в процессе своего обучения, Ника обнаружила один из вариантов вхождение в пространство для того, чтобы повлиять на реальность ее настоящего мира. Суть метода заключалась в том, что, если в момент выхода в определенный слой пространства что-то очень точно пожелать, оно свершалось едва ли не мгновенно. А так как Ника была очень любопытна, ей стало интересно взять очень сложный проект и попробовать сделать его успешным за счет этого своего умения.

Сказать по правде, Островская Ника не была жадной до технологии, но распространяться о таких вещах все же было нужно крайне осторожно. Прежде чем кого- то посвятить в свои особенности, Ника долгое время наблюдала за человеком, изучала систему его ценностей, понимая по пути ей с ним или нет и только потом осторожно говорила на тему около того, проверяя реакцию. Если реакция ее удовлетворяла, то только потом она давала прикоснуться к части того, чем владела и что могла. Она рассказывала о себе только самым близким людям и с каждым она вела себя изначально очень осторожно, дабы не шокировать. И только с мужем она поступила иначе. В день, когда он сделал ей предложение, в ответ на его вопрос она выпалила ему все и сразу.

Андрей был не из тех, кто сразу крутит у виска и посылает, не разобравшись в теме. Присев на подлокотник глубокого кресла в своей собственной квартире, где он и делал предложение Нике, он внимательно посмотрел избраннице в глаза. Сумасшествия в глазах не наблюдалось, как, впрочем, и всегда до этого момента. С минуту помолчав, будущий муж со вздохом спокойно сказал:

— Ну, значит, у меня в женах будет ведьма.

С той поры уже много воды утекло. У них родился замечательный сын и муж всегда и во всем поддерживал Нику, а та в свою очередь ничего от него не скрывала. Он знал обо всех ее испытаниях и сложностях. Не сказать, что он сам охотно в это верил, но он был с ней и на ее стороне тогда, когда она приходила в себя после очередного боя. Он видел, как ей бывает сложно и даже тяжело. Такое не сыграешь. И, зная об этом, он всячески оберегал жену и мать своего ребенка. Близкие друзья, зная об этом свойстве Ники, нет-нет, да собирались тесным кругом дома у Островских, чтобы она помогла им исполнить заветные мечты. И всякий раз Андрей был рядом с женой на этих встречах не ради каких-то своих еще не реализованных желаний, а только ради того, чтобы ее поддержать и быть рядом на случай чего.

Однако, Ника и в одиночку выходила в пространство. И сегодня как раз был один из таких ее выходов с целью спрограммировать определенные события в развитии филиала. Кто бы мог подумать, что во время выхода ей внезапно словно кто-то подскажет посмотреть пространство на предмет того, а не нужна ли здесь кому-то помощь.

Ника задумалась. Впервые за такой большой промежуток времени она, выйдя в пространство, не просто увидела кого-то, а даже вошла в контакт с ним. Раньше ей такие мысли и идеи даже не приходили в голову, хотя она не раз видела яркие вспышки таких же как она сама в момент расчистки энергетики пространства. И Ника погрузилась в воспоминания различных ситуаций ее совместной работы с друзьями. Технология была проста до безобразия и сводилась к следующему. Любому человеку для исполнения его желаний мешают несколько аспектов: его собственные не структурированные мысли, его собственная важность исполнения желания, а также огромное количество отрицательной энергетики и мысленного мусора, которым наводнено пространство. В каждую единицу времени каждый человек может думать и не завершать достаточно большое количество мыслей и не все они позитивны. Все это толпится, жужжит и мешает, как пчелиный рой. Сквозь эту толщу пробиться в пространство материализации какой-либо идее или желанию крайне сложно и потому на стандартный путь от задумки до воплощения часто уходит много времени.

Идея работы Ники заключалась в том, что она вместе с присутствующими создавала синергетическую волну, которая начинала выходить с определенной вибрацией в пространство и трансформировала отрицательную энергетику в положительную или нейтральную. Это действо разряжало пространство и желания уходили в материализацию очень легко и быстро воплощались в жизнь. И в тот момент, когда Ника начинала запускать в пространство волну, она не раз видела, как, то тут, то там вспыхивали яркие огоньки отклика таких же как она. Эти люди, заметив работу Ники, начинали помогать ей распространять запущенную ею волну.

Когда-то в самом начале этих людей было мало, но теперь с каждым разом их становилось все больше. Не так много, конечно, как хотелось бы, но больше. Но ни разу Ника не подумала о том, что она может не просто их увидеть, как видели ее они, а оказаться с ними в контакте. Даже быть рядом и более того, возможно, узнать откуда они.

И вот сегодня свершилось небывалое. Она, Ника, впервые вышла на контакт с кем- то таким же, как она. Более того, этот человек был явно из тех, кого ее Учитель называл Воинами Света. Это было видно по его выправке и тому, как он умело вел бой. Учитель и Нику называл так же, но девушка отчаянно сопротивлялась, ссылаясь на странный аргумент гендерного признака, вызывая тем самым у Учителя искреннее недоумение.

Словно вновь оказавшись там, где была еще несколько минут назад, Ника опять увидела то необъятное пространство с полом из полупрозрачных плит и его в окружении шести мощных астральных сущностей. Один сам факт, что сущности были такого высокого уровня и в таком неестественно большом количестве говорил только об одном: на этого парня напали целенаправленно. Его хотели убить. Но зачем? Ответа на этот вопрос у Ники не было, да и выяснять было некогда. И она вмешалась.

А что ей оставалось делать? В самом деле, не наблюдать же безучастно за тем, как на ее глазах происходит убийство человека? Впрочем, парень ее появлению был явно рад. Ника вздохнула и улыбнулась. Ей понравилось быть на поле боя не одной. Все же куда лучше себя ощущаешь, когда ты сражаешься не одна, а спина к спине с тем, кто разделяет твои цели. А целью в данном конкретном случае было одно — выжить. И они вдвоем ее достигли.

Продолжая улыбаться самой себе, Ника еще раз посмотрела на часы. Шел второй час ночи. Нужно было ложиться спать. На сегодня план по реализациям был даже перевыполнен.

Егор толкнул входную дверь квартиры деда и та бесшумно отворилась. Покачав головой, он вошел внутрь квартиры, закрыв за собой дверь. Оказавшись в узкой прихожей, Томилин снял верхнюю одежду и обувь. Прихватив взятую из дома коробку конфет, Егор сразу пошел на кухню, откуда доносился звон посуды.

Дед колдовал у большого круглого стола, что стоял посреди кухни. Стол был таким же древним, как сам дед. Скатерть на нем ничуть не уступала по возрасту и была из выбеленного льна с мережками и кружевом, сплетенным на коклюшках. Дед расставлял на скатерти вазочки с вишневым вареньем, ароматным пчелиным медом и прочую снедь. По центру стола красовался электрический, пышущий жаром, самовар. Дед любил чай именно из самовара, пусть и электрического. Все новомодные чайники он игнорировал, считая их недоразумением.

Егор смотрел на деда, который, казалось, не замечал вошедшего гостя, и улыбался. Он очень любил его — своего самого близкого человека, своего самого главного учителя и наставника.

— Де-ед, — позвал Егор, — ты почему опять двери не закрываешь?

— И тебе здравствуй, Егорушка, — весело и даже задорно отозвался Наум Егорович, расставляя по скатерти две чайные пары. — Давай руки мыть и за стол!

Егор положил конфеты на буфет и ушел в ванную. Когда он вернулся, дед уже сидел за столом и разливал чай по кружкам. Коробка конфет, принесенная Егором, уже была аккуратно вскрыта и расположилась на столе.

— За конфеты благодарствую, — весело сказал дед, передавая севшему за стол Егору чашку с горячим чаем, — уважил старика!

Егор, улыбаясь, принял чашку из рук Наума Егоровича, а тот продолжал:

— А что касается открытых дверей, то тех, кто придет за мной, двери-то не остановят, — дед улыбнулся и подмигнул Егору, глядя на то, как суровеет лицо внука.

— Дед, не начинай! — серьезно отрезал Егор. — Тебе еще жить и жить!

Егору очень не нравились моменты, когда дед начинал говорить о смерти или даже о том, что все имеет свое начало и конец. При этом он понимал, что дед не вечный и что рано или поздно случится так, что его не станет. Однако, Томилин младший эти мысли никак не поддерживал и всячески их прогонял, осознавая, что это так себе попытка сбежать от реалий.

И, тем не менее, в свои сто восемь лет Наум Егорович давал фору многим, кто был вдвое младше его. И внук, как врач, всячески старался поддержать здоровье деда, чему тот в свою очередь всячески противился.

— Ну что ты ко мне привязался со своей медициной? — говаривал дед, когда Егор тащил его на плановое обследование. — Ты же сам все знаешь откуда и что берется. Сам же работаешь больше не с физикой, а с энергетикой, разве не так? Мне-то зачем все эти ваши новомодные сканеры? Технику бы лучше поберегли, неровен час сгорит к лешему. Порча имущества, опять же. Тебе оно надо?

Но Егор, понимая резонность слов Наума Егоровича Томилина, не мог противостоять своему внутреннему порыву. Ему крайне важно было убедиться в том, что дед в порядке и не важно, что со стороны это выглядело как паранойя. Егор очень любил деда и даже думать не хотел о том, что с ним могло что-то случиться. Вот и сейчас он хмурил брови, а дед откровенно смеялся в ответ.

— Все мы там будем, Егорушка, — вздохнул дед, разглаживая морщинистыми пальцами и без того гладкую скатерть, — тебе ли не знать. Каждый день ведь с этим живешь.

Они немного помолчали и внезапно дед встрепенулся:

— Ты мне лучше расскажи о своем последнем походе. Не впечатлил ли тебя кто и чем…

Егор поднял на деда удивленный взгляд. Сколько лет он знал его и все никак не мог привыкнуть к тому, что дед говорил меньше, чем знал, а знал больше, чем положено простым смертным.

— Откуда ты знаешь?

— Сорока на хвосте принесла! — добродушно отозвался дед, беря конфету из коробки. — Рассказывай давай.

---

Егор посмотрел в глубокие и невероятно яркие для его лет синие глаза деда. Он хотел было ответить на вопрос деда шуткой, мол, а тебе твоя сорока подробностей разве не рассказала, но передумал. Уж больно ясен и открыт был дедов взгляд, без тени насмешки или шуточного настроения. И внук принялся рассказывать деду обо всем, что было этой ночью. И о том, как он просто и спокойно ложился спать, безо всяких планов и замыслов. И о том, что его кто-то выдернул в тот самый слой, в котором он еще не бывал. И о том, что его явно ждали в этом слое. Рассказал он деду и о том, как ему на помощь пришла девушка-воин.

Все время, пока Егор излагал свои ночные приключения, дед молчал. Вопросов никаких он не задавал, с замечаниями не лез. Наум Егорович внимательно следил за тем, как во время повествования меняется выражение лица внука. Он прекрасно понимал, что для Егора такое стечение обстоятельств является необычным. Тот факт, что его внук столкнулся во время поединка с таким же, как и он, был вполне себе нормальным. Рано или поздно такое все равно бы случилось. Но цепкий взгляд Наума Егоровича мгновенно распознал мельчайшие изменения в его единственном внуке, когда тот завел разговор о воительнице.

— Понимаешь, дед, она ведь ни секунды не колебалась. Я ее вообще заметил только тогда, когда она уже встала рядом со мной и прикрыла мне спину. Она же не знала и знать не могла — кто я! А она ведь сразу поняла, что меня окружили не рядовые и окружили целенаправленно. Это говорит о том, что она понимает этот мир, что ее кто-то учил. И то, как она бьется, — Егор поднял восхищенный взгляд на деда. — Дед, в ее руках меч словно живой!

— Как-как ты сказал? — встрепенулся дед. — Живой?

---

— Ну, это я образно, — ответил Егор. — Он такой же, как мой, но вот техника им владения такая, словно он летает в ее руках.

— Ага, — кивнул дед, — значит, летает…

Егор всмотрелся в задумчивое лицо деда и спросил:

— А почему ты так заинтересовался ее мечом?

— Дело в том, Егорушка, — со вздохом сказал дед, — что ты не просто Воительницу Света встретил и она не просто так к тебе пришла. Это Ведающая.

— Это как? — Егор весь подался вперед, настолько ему было интересно послушать деда про ту, которую он сегодня встретил. Про чай они уже забыли и тот давно остыл, да и до чая ли, когда затронута такая тема?

— Ведающая, — начал пояснение дед, — это та, которая от рождения видит все то, что ты начал лицезреть только в восемнадцать годков. Путь Ведающей не прост, особенно ежели при ней нет живого учителя, который бы все пояснил и начал бы учить с молодых ногтей. Та, что ты встретил, вероятнее всего такого учителя не имела. Ее обучал Дух. А это значит, что эта девушка прошла все грани ада. Прошла, изучила и сделала выводы. И потому ей не составило труда в твоей схватке понять, что к чему.

— Дед, а как ты это понял? — не унимался Егор. — Ну, то, что она — Ведающая.

— Ту технику владения мечом, что ты мне описал, передают только Духи и овладеть ею может только Ведающий или Ведающая. Судя по всему, та Ведающая, которую ты встретил, только готовится к посвящению. А это значит, что впереди у нее серьезные испытания. И раз ты ей встретился именно сейчас, значит, это надобно для чего-то. В этом пространстве случайностей нет, сам разумеешь.

Томилин младший согласно кивнул. Оба помолчали. Дед, задумчиво отпил из чашки чай и, поняв, что тот напрочь остыл, принялся заменять его на горячий.

— Де-ед, — нарушил молчание Егор, — а вот ты про испытания говорил…

— Ну?

— Это значит, что ей грозит опасность?

Дед в это время вытер помытые кружки сухим полотенцем. Ответил он не сразу.

Сел за стол, вновь разлил из самовара кипяток и щедро плеснул заварки из заварного чайника. Что-что, а чай дед уважал только заваренный и только травяной. Пакетики и всяческую мелкую труху импортного производства он не переносил на дух. Передав Егору чашку, Наум Егорович вздохнул и, наконец, ответил:

— Не без этого, Егорушка, не без этого…

Ника проснулась рано безо всякой на то необходимости. Субботний день. Ребенок, который учился и по субботам тоже, давно собирался на занятия самостоятельно.

Спешить было некуда, спи да спи. Однако, Островской не спалось. Что-то заставило ее открыть глаза еще до того, как проснулся сын.

Прислушавшись к своим собственным ощущениям, Ника поняла, что выспалась и лежать просто так не имело абсолютно никакого смысла. Окончательно убедившись в том, что уже не уснет, Островская встала с кровати и, стараясь не разбудить мужа, выскользнула из спальни.

Тихонько ступая по мягкому ковру, Ника прошла в кухню и включила чайник. Свет в кухне зажигать не стала, обошлась приглушенной подсветкой над рабочей поверхностью кухонного гарнитура. За окном еще не начинало светать. Все-таки в пять утра в сентябре время рассвета уже не наступало и зимнее время брало свое. Обнаружив это удачное стечение обстоятельств, Ника поспешила умываться в ванную, чтобы не пропустить рассвет.

Она как раз успела привести себя в порядок и налить себе чашку ароматного свежезаваренного чая, когда над домами небо стало менять цвет. Темное иссиня-чёрное небо стало слегка светлеть, приобретая голубые оттенки самых разных насыщенностей и глубины. Ника вышла на застекленную и утепленную большую лоджию с панорамным остеклением и села в глубокое ротанговое кресло. Она часто наблюдала рассветы отсюда, с высоты четырнадцатого этажа, где окно кухни выходило на восток, а перед домом растеклись малоэтажные постройки.

Рассвет брал свое. С каждой секундой картина на небе менялась с удивительной скоростью и было в этом всем что-то величественное, необратимое, сильное. Ника смотрела во все глаза, как будто видела все это впервые и восхищалась каждым мигом происходящего. А ведь, если разобраться, она действительно именно этот рассвет видела впервые. Всякий раз в этом действии было свое, уникальное, неповторимое. Ни один рассвет не похож на другие ни по цветовой гамме, ни по небесным метаморфозам. Только тот, кто невнимательно смотрит, не различит их неповторимости.

Вот в небо взметнулся яркий золотой столб света, разливаясь золотом по алому ореолу, что обозначает на небе место будущего появления солнца. Он словно флаг ознаменовал приближение самого главного и долгожданного действа — появление солнца. И вот над горизонтом появилась алая румяная кромка. Она с каждой секундой росла, увеличивалась и меняла свой цвет от ярко-алого к золотому. И нет ничего, что могло бы остановить, воспрепятствовать этому рождению солнечного дня. И нет ничего в мире, что могло бы помешать. А солнце медленно и величаво восходило на небосвод. Вот пали на землю первые лучи, разгоняя по углам клочки предрассветного тумана, обращая его в мириады бриллиантов росы, что еще миг и заиграют всеми своими гранями в лучах все того же солнца.

Ника наблюдала за восходом, как за величественной картиной, отодвигающей на задний план все неурядицы и беды, войны и сражения. Все это, по сравнению с происходящим сейчас там, у горизонта, казалось таким мелким и нелепым. Вот оно, то, что действительно масштабно, то, что неотвратно, неизбежно, то, что заставляет трепетать все живое, то, что дает надежду, то, что дает желание жить!

И с замиранием сердца она смотрела с балкона на эту поистине грандиозную картину рождения нового дня и думала, как же люди могли превратить в обыденное дело, смешать с рутиной такую красоту? Кто нам позволил так пренебрежительно относиться к этой вершине бытия, такой нужной и важной и ставить выше нее свои мелкие проблемы, которые ничто по сравнению с тем, что происходит именно сейчас, в эту самую секунду? Ведь, ежели разобраться, то ничего нет сильнее и прекраснее, чем рождение новой жизни, а ведь рождение нового дня — это ничто иное, как рождение жизни для всей планеты!

Сияющее солнце возвысилось над линией горизонта, ознаменовав начало нового дня. Свет вновь победил Тьму, как это было испокон веков. Но за днем вновь придет ночь и будет вновь сражение и Свет отступит, оставив на небосводе своего наместника — Луну, миссия которой дарить надежду, веру, укреплять ее в сердцах людей. Веру в то, что Свет вновь соберется с силами и в очередной войне одержит победу и озарит мир своим сиянием Солнце. И так будет всегда.

Ника улыбнулась и с облегчением вздохнула, словно бы она переживала за то, как восходит солнце. Однако, для Ники восход имел совершенно иной смысл. Всякий раз глядя на эту величественную картину, Островская словно впитывала своей душой всю ее мощь, все ее движения и трансформации цвета. И в тот момент, когда ей приходилось переходить в иной слой мира, чтобы вести бой с представителями Тьмы (так она их называла), она мысленно вспоминала эту картину и она придавала ей сил во время сражения. Она не любила поединки, но за всю свою жизнь хорошо усвоила урок, что иногда бывает так — или ты или тебя. То, что она видела с рождения разные мерности — было половиной беды. Со временем у Ники стало проявляться и иное свойство, о котором она знать не знала и рано или поздно сотворила бы непоправимое, если бы не Учитель. Все дело было в том, что у девочки стали проявляться способности к выходу из тела. И не простые выходы, а с перемещениями по мерностям. И тут Учителю пришлось приложить не мало усилий, чтобы объяснить ей все устройство мира.

Оказывается, весь мир был похож на некую луковицу, где сердцевина — это самый примитивный слой, который виден всем, который привычен и который уже был понятен. А дальше было интереснее. Рассматривая каждую отдельную «рубашку» луковицы, как отдельный слой, в котором есть свой мир, своя жизнь, можно было столкнуться с чем угодно. Слои, в отличии от «рубашек» лука, были не такими уж и маленькими. Переход на них был не трехмерным. Вообще понятие трехмерности относительно описания слоев теряло всяческий смысл, ибо там все было существенно многомернее.

Каждый из слоев был таким же обширным, как и земной мир. Там можно было перемещаться, путешествовать, летать, нырять — делать все то же, что и в обычном мире.

Отличался он лишь своим неким антуражем и возможностями трансформации пространства под задачи. Обычно человеческая душа, выходя из тела, имела возможность, как правило, перемещаться в своем слое, максимум еще в двух. У Ники же было свойство, позволявшее достигать самых дальних пределов и это свойство, обнаруженное ею случайно, однажды ее едва не погубило, но вместе с тем, научило многому.

Нику всегда волновал вопрос насколько много в обычном мире таких же, как она, людей. И она везде и всюду пыталась прощупать отношение к тому неизведанному и невидимому миру, в котором они так или иначе, но жили. Самое удивительное, что обнаружила в своих изучениях Островская, это факт того, что чем более высоких вершин добился человек, тем он более суеверный, более внимательный к знакам, ощущениям. У многих были свои личные экстрасенсы, многие сами развивали свои те или иные способности. Не редки были случаи, когда представители верхушки общества образовывали некие закрытые клубы и приглашали всяческих шаманов для проведения обрядов на финансы и прочую блажь.

Она смотрела на все это своими большими сине-зелеными глазами и удивлялась то прозорливости, то скудоумию, то откровенному нарушению всех законов и правил неведомого мира, то, напротив, дальновидности и грамотному подходу к использованию скрытых возможностей.

Нике везло. Ей попадались разные люди, которые нередко охотно многим делились с ней «по секрету». Знали бы они о том, что Ника просто видела их насквозь и могла легко прочитать мысли каждого по спектрам ауры. Владение своими способностями давало Нике существенное преимущество перед другими людьми, и она откровенно им пользовалась.

Будучи сильной и решительной от природы, Ника развивала эти качества еще больше, углубляясь в мир, подчиняющийся более строгим и суровым правилам. Она научилась там многому и в первую очередь точности действий и умению предвидеть ситуации. Именно эти качества ценились в ней больше всего остального. Разумеется, к ним прилагался холодный расчетливый ум, лишенный панических эмоций, взвешенность фраз и непревзойдённая дипломатия.

Ника была суровым, но справедливым руководителем. Она знала, когда кого похвалить, а кому хорошенько всыпать. При этом в одной и той же ситуации наказание было для каждого индивидуально, но очень уж обратно пропорционально его угрызениям совести. Островская считала, что человек вполне может наказать сам себя и помощь в том ему не нужна. А ежели он что-то творит и не понимает, то вот тут как раз и нужно принимать меры. И кто бы мог подумать, что все эти знания она почерпнула как раз из того мира, который был невидим всем остальным.

Солнце уже набрало яркость и стало немного слепить. Ника не щурилась. Она прикрыла глаза и наслаждалась едва ощутимым теплом сентябрьского рассветного солнца. Пожалуй, она бы так сидела очень и очень долго, если бы не ощутила на себе устойчивое ощущение чьего-то взгляда.

«Наверное, Артем проснулся» — подумала Ника о сыне и о том, что ему пора в школу. С этими мыслями она открыла глаза и увидела того, кто на нее так внимательно смотрел. Нет, это был не сын, которому вставать было еще рано. На Нику, не отрывая взгляда, смотрела полупрозрачная девушка, стоявшая прямо на ее балконе.

С минуту еще Ника просто смотрела на девушку, а девушка смотрела на Нику. Ни та, ни другая не выказывали никаких эмоций на своем лице. Островскую такие явления давно не удивляли — за свои тридцать восемь лет она и не такое видела. Девушка же смотрела спокойно и даже безмятежно и лишь глаза выдавали привкус какой-то глубокой тоски и некой усталости. Впрочем, для тонкого плана и особенно для заблудших душ такой взгляд был вполне обычен. Поскитайся-ка неприкаянным не одну сотню лет и не такой взгляд у тебя проявится.

Однако, девушка не производила впечатление заблудшей души. Ника присмотрелась к девушке и едва не ахнула от удивления. Перед ней стоял вовсе не призрак, не сущность и даже не фантом. Перед ней стояла душа живого человека, воплощенного человека! Островская поставила чашку на стол и та цокнула о керамическую поверхность выложенного мозаикой столика. Сомнений не было, она сейчас находилась в реальности, в той, в которой ей так привычно было находиться, как и любому другому человеку. Но и воплощенная душа была проявлена именно здесь, а не в астрале. Как такое вообще было возможно?

Увидев эту манипуляцию, гостья улыбнулась и Ника услышала прямо в глубине себя яркий, но мелодичный голос:

— Я рада, что ты поняла кто я, — проговорила девушка, — так будет намного проще. Я могу присесть, если тебе так будет комфортнее, хотя ты прекрасно понимаешь, что мне в том нет никакой необходимости.

Ника не ответила, лишь жестом пригласила гостью расположиться в соседнем кресле. Проследив за жестом, та плавно переместилась в указанном направлении. Теперь они сидели по обе стороны от маленького столика, что разделял их. Ника продолжала смотреть на девушку, не произнося ни слова. Даже мыслей в ее голове не наблюдалось — слишком уж хорошо Островская понимала этот мир и его возможности, где мысль уже являлась речью. Она просто смотрела и ждала пояснений для чего же к ней в столь ранний час пришла такая необычная гостья.

— По правилам я должна была представиться, — вновь услышала внутри себя Ника голос девушки, — но я не могу этого сделать, ибо ты будешь меня искать и найдешь. А это недопустимо. И ты потом поймешь почему, но не сейчас. Ты лучше меня знаешь, как может быть опасна информация, сказанная не вовремя…

Ника молчала. Она прекрасно понимала смысл слов девушки и во многом была согласна с нею. Однако, понимала она и другое: сейчас соглашаться с чем-либо могло быть опрометчивым, ибо, опираясь на предыдущий опыт, могло произойти все что угодно. В этом мире верить нельзя никому, даже если кто-то пришел к тебе в обличие родной матери.

Тем временем девушка продолжала:

— Я не буду тратить наше общее время и сразу перейду к делу. У тебя есть свойство видеть всех Воинов Света, когда ты входишь в пространство вариантов. Этим свойством обладают лишь Ведающие и ты таковой являешься. И именно сейчас, в обозримом будущем, это твое свойство очень нужно миру…

Ника продолжала молчать. О том, что она не простой Воин Света, она уже слышала от своего Учителя. Впрочем, как уже оговаривалось выше, Ника не сильно прислушивалась и не охотно внимала пафосности его слов. Все это ей казалось каким-то слишком громогласным и не слишком относящимся к ней, обычной земной, пусть и со способностями, женщине. Она все-таки считала себя обычным человеком, простой девушкой, но никак уж не Воином Света и уж тем более никакой не Ведающей.

Тот факт, что она, входя в пространство вариантов видела всех Воинов Света был истиной, которую знала лишь она и ее Учитель. Откуда эта душа могла владеть такой информацией? Вероятно, оттуда же, откуда она знала и про то, что Ника — Воин Света и что она — Ведающая. Все это наводило Островскую на мысль о том, что девушка далеко не так проста, как кажется. Хотя, о какой простоте тут могла идти речь, если она сотворила небывалое — пришла к ней душой в том же пространстве, где находилось ее же тело! Нет, тут явно случай нетипичный.

Повествование же девушки тем временем текло дальше:

— Всей ситуации, разумеется, я тебе раскрыть не могу, да и сама я ведаю лишь той частью, что отведена мне. И одной из моих задач была встреча с тобой для того, чтобы донести тебе самое главное…

Ника смотрела на гостью и внимала каждому ее слову. Параллельно с этим она всматривалась в тонкие и правильные черты лица незнакомки и пыталась угадать ее возраст. Интересно, сколько ей земных лет? Воплощенные души при выходе из тела копируют его в точности. Если это так, то в жизни эта девушка очень красива и, вероятно, очень юна. Либо просто выглядела существенно моложе своих лет.

— … Тебе нужно собрать Воинов воедино. Не всех, а лишь тех, кого почувствуешь. Таковых будет не много, но это важно сделать сейчас для того, чтобы когда придет время, вы смогли принять бой. А до этого нужно еще научиться работать слаженно.

— А если я откажусь? — мысленно задала вопрос Ника, глядя прямо в глаза незнакомке.

— Да, — согласилась девушка, — разумеется, ты можешь это сделать. Но не этой ли встречи ты ждала всю жизнь? Не это ли ты ощущала кожей все это время до сегодняшнего дня? Не об этом ли ты думала и знала, что однажды так свершится и придется стать той, кем еще не была? Признайся честно, ты всегда знала, что однажды случится так, что от тебя будет зависеть очень и очень многое в более серьезных масштабах.

Ника молчала. Эта таинственная гостья попала в точку. Всю свою жизнь нет-нет, да приходили такие моменты, когда Ника словно ощущала кожей свою принадлежность к нечто большему, чем то, что было вокруг нее. Нередко ей казалось, что она ощущает каждое движение Вселенной, каждый ее всплеск и каждый взмах ресниц каждого человека на земле. Более того, она ощущала в эти моменты, что все это возможно и благодаря ей тоже. Так неужели это все было не вымыслом? Нет, пока что в это все было рано верить.

— Почему я должна тебе доверять? — мысленно спросила Ника, все так же внимательно глядя на девушку.

— У тебя нет никаких оснований ни для веры, ни для недоверия, кроме одного: почувствуй отклик внутри себя. Ты ведь знаешь, что это как раз тот самый день, которого ты ждала. Ты шла к нему, готовилась. Тебя вели. И меня вели. И я, так же, как и ты, не верила. Но теперь времени почти нет и я приняла решение действовать и я надеюсь, что ты так же примешь положительное решение. В противном случае все это, — тут девушка обвела рукой, указывая на пространство за окном, где все выше и выше поднималось солнце, заливая светом дома и строения, — если не обречено, то пострадает существенно.

Как-то комментировать или возражать сказанному не имело смысла. В любом случае ее решение зависит только от нее самой. Понимая, что встреча не бесконечная и для принятия решения нужно больше вводных данных, Ника задала вопрос:

— Сколько у меня времени? Земного.

Девушка вспыхнула всполохами энергоструктуры. Было видно, что она обрадовалась этому вопросу, однако на ее лице было строгое выражение.

— Совсем не много. Очень немного. Будем считать, что его нет совсем, тогда мы все успеем, — последовал ответ.

— Мы? — переспросила Ника. — Кто это — мы?

— Я не могу и не имею права тебе это сказать, — отрицательно покачала головой гостья. — Все, что могла, я уже тебе сообщила. Собери Воинов Света. Их не так много. Ты успеешь. Но я так же должна тебя предупредить: то, что будет происходить, опасно. Тебе будут мешать Темные. Будь осторожна.

Ника внутренне усмехнулась. А когда это выход в пространство вариантов был безопасным? Ведь что из себя представляет это пространство? Набор всех мерностей и уровней. В пространстве вариантов видны все варианты одного и того же события, в нем так же сходятся все мерности — слои, в каждом из которых свои правила игры, свои ландшафты и свои системы координат. Все это иной раз напоминало компьютерную игру с разными уровнями сложности. Только вот в игре можно было перед входом сохраниться, а в пространстве и особенно в астральном такой возможности никто не предоставлял.

— Мне пора, — встрепенулась гостья, вставая с кресла. — Прошу тебя, не затягивай… — Она долго и проникновенно посмотрела на Нику и исчезла, словно ее здесь никогда и не было.

Гостья ушла, а Ника все сидела и сидела в кресле, словно пыталась осознать суть произошедшего. С одной стороны, ничего незаурядного не произошло. Ну пришла и пришла к ней странная гостья, наговорила всякого. Пусть. Бывает. Этот мир не так прост, как кажется. Порой, кажущаяся сверхзадача оказывается банальной и даже несущественной по итогу ее исполнения.

С другой стороны, к ней пришел не дух, не сущность, не нечто, что обитает в подпространстве, нет. К ней пришла ВОПЛОЩЕННАЯ душа. Живущая параллельно с ней самой где-то в пространстве и времени! Душа, знающая, возможно, чуть больше, чем она, Ника. Наверняка знающая больше. Наверняка Ведающая, как и она сама.

Девушка вздрогнула. Ведающая! Впервые за всю свою жизнь она сама назвала себя так! Она сама, а не кто-то! Это значило, что Ника приняла звание, приняла его душой, сердцем! Приняла на себя и ответственность за это знание, за умение и за все то, что оно дает. Островская еще некоторое время сидела неподвижно. На нее волнами накатывали совершенно разные эмоции. То ей казалось, что все это ей привиделось, то она была готова тут же уйти на поиски Воинов Света.

Ника резко одернула себя. Во всем нужен порядок и структура. Для воплощенной души переход в пространстве и времени не прост и без веских на то оснований это не делается. Значит, основания на то крайне веские. Кто эта девушка — знать ей, Нике, не положено. И она, гостья, права: Ника непременно начала бы искать в реалиях жизни в прошлом или настоящем эту девушку. А нашла бы — как знать куда бы повели события?

Не всегда обладание знанием является благостью. Хотя, стоит отметить, что и фраза «кто владеет информацией — владеет миром» тоже имеет место быть. И то и другое может быть справедливым для одной и той же ситуации. И то, и другое имеет место быть в жизни человека. Наиважнейшим аспектом в данной ситуации было умение человека ощущать разницу между этими двумя гранями и ни в коем случае не перепутать.

Вот и сейчас Ника понимала, даже нет, не так — ощущала своей кожей, что знание о том, кто эта девушка на самом деле, может быть опасным. Что ни Нике, ни никому другому ни в коем случае нельзя знать кто она есть. Что это может быть опасно в первую очередь для той самой гостьи и, как ни странно, именно риск для нее ставит под угрозу все то, ради чего она пришла к ней, Нике. И даже сам факт ее явления сюда ставил под угрозу ее жизнь. Но она пришла. Пришла ради некой высшей цели, знать которую Нике пока рано.

Островская вернулась к размышлениям о том, что пыталась донести до нее гостья.

Ей надлежало собрать Воинов Света. Научиться работать с ними одной командой. Для чего? Этого она не пояснила, однако, догадаться было не трудно. Один Воин Света может противостоять целой армии элементарных сущностей — паразитов. Они для него не страшны. Мелкие сошки. Один Воин Света может противостоять двум-трем темным боевым сущностям, обученным именно на ведение атак и поединков. Один Воин Света может биться один на один с Высшим Темным. Если требуется несколько Воинов Света, то речь идет о войне.

Ника задумалась. Она вспомнила слова девушки о том, что если не собрать войско, то все, что их окружает если не обречено, то пострадает существенно. Война. Да, безусловно, та девушка говорила о войне. Значит, нужно действовать незамедлительно. Воины Света ярче и чаще видны были ей в определенный промежуток времени. Для того, чтобы выйти в пространство никаких условностей не было нужно. А вот для того, чтобы собрать Воинов воедино, все было не так просто. Что ж, чем сложнее задача, тем интереснее ее решать. Разве не этого она всегда ждала? Разве не к этому готовилась и переходила на другую работу? Ответы были очевидными. Значит, пришло время работать в тонком плане на более серьезном уровне и этим она займется уже сегодня вечером. А пока было пора будить сына в школу.

Встав с кресла и захватив с собой кружку, Ника покинула залитый солнечным светом балкон.

Отправив сына в школу и пожелав ему хорошего дня, Ника расположилась в кабинете. Муж еще спал и Островская решила поразмышлять над предстоящей работой до его пробуждения.

Собрать Воинов Света воедино — дело не шуточное. Да, она, разумеется, обладала свойством их видеть, но никогда не заостряла на том внимания. Сейчас же было важно понять весь их алгоритм взаимодействия и отклика. А он, разумеется, был! Потому как Ника его видела во время работы с пространством. И она стала вспоминать все то, как это происходило ранее, в надежде, что это даст ей идею как осуществить задуманное наверняка.

Всякий раз, входя в пространство для работы с целями, она начинала эту деятельность с расчистки энерго-информационного поля от всяческого негатива, который неизменно скапливался там. Ответ на вопрос откуда он там брался, был простым. Каждый день люди думают, ощущают, действуют и результатом всего этого не всегда бывают позитивные вещи. Негатив дольше всего удерживается сознанием человека, культивируется им, взращивается и иногда даже лелеется. Если сравнивать ощущения боли и счастья, то первое человек удерживает дольше, нежели второе. Справедливости ради стоит отметить, что все это происходит не без помощи тонкого плана, паразитирующего на человеке.

Темным, как их называла не только Ника, было выгодно, чтобы человек пребывал в негативном настроении, чтобы жил обидами, болью. Чтобы в его сердце навсегда обосновалась печаль и чтобы он сам постоянно раздражал окружающих даже одним своим присутствием, вызывая дополнительный всплеск негатива. Все это роняло вибрации человека, отнимая силы, обесточивая, делая более доступными жертвами для Темных. Человек на низких вибрациях слаб, он находится во власти своих эмоций, не управляет ими, ибо им управляют сами эмоции.

Человек же на высоких вибрациях более труднодоступен для паразитирующих сущностей. Он живет ценностями и целями, а негатив в его жизни не задерживается. Отличить человека с низкими вибрациями от человека, живущего на высоких вибрациях просто. Если первый живет постоянно в состоянии жертвы и перманентной печали, то второй ведет себя иначе. Если с ним случается что-то негативное, да, он может и попереживать, и даже разозлиться, но все это носит кратковременный характер. Он не помнит обид и готов принять обидчика, какую бы боль тот ему не нанес.

И те, и другие люди имели место быть и потому всякий раз, входя в пространство, Ника видела огромный пласт мусора в энерго-информационном поле, который поддерживали Темные. Этот пласт мешал работе и препятствовал материализации целей. Он был вязким и тягучим, словно деготь. Цель и проект пробирались через эту черную жижу очень сложно и если это все не чистить, то ждать реализации можно было бы до скончания века. Вот выходило, что прежде чем получить желаемое, необходимо было произвести генеральную уборку. Интересное было в другом. Всякий раз, когда Ника начинала работу по расчистке пространства, она видела, как, словно города на карте мира, в пространстве начинали загораться яркие сияющие точки. Это и были те самые Воины Света или очень близко приравненные к ним воплощенные Души. И каждая из этих точек не просто начинала сиять, нет! Она включалась в работу наравне с Никой, расчищая пространство вокруг себя, насколько ей позволяли силы.

Островская не раз наблюдала это, а с учетом того, что в момент выхода в подпространство, она словно взлетала над Землей и видела все, как карту мира, то она, относительно неплохо зная географию, могла с небольшой погрешностью понять какой Воин Света в каком регионе проживает. Распределение таких Душ было, как ни странно, практически равномерным и никак не зависело от плотности населения в том или ином городе. Нике даже казалось, что Воины Света просто не стремятся жить в крупных городах и потому распределяются по своему умыслу и своим мироощущениям. Впрочем, это было лишь теорией.

Наблюдая за откликом Душ, Ника видела, что они видят и ее в тот момент, когда она работала на предмет расчистки пространства. Это было хорошо. Но до сих пор никто из них не сделал даже попытки проявить себя рядом с Никой, хотя это было вполне возможно. В том пространстве нет многих ограничивающих факторов, что есть в материальном мире. Сознание любого из тех людей, что работали на своих территориях вместе с Никой, могло легко переместить их к ней ближе, если бы оно того захотело. Следовательно, повода для этого не было.

Ника прищурилась. Она вспомнила, как сама пришла на помощь тому Воину Света, коего окружила боевая группа. Она услышала его внутренний призыв, который он сам того не ведая, отправил в пространство. Он был в том слое, куда добраться может только Воин Света или очень сильная Душа, обладающая не дюжими знаниями. Это как раз те, кто был нужен Нике. Значит, для того, чтобы собрать вокруг себя Воинов, ей нужно подвергнуть себя риску и опасности. Но это еще не все.

Для того, чтобы ее клич разлетелся по всему пространству, ей, Нике, нужны были дополнительные силы и вот это наталкивало на мысль о том, что одна она с этим может как раз не справиться. Нет, разумеется, Ника Островская была сильным Воином Света, однако, в этой работе нужно было действовать наверняка и резервы должны быть под рукой, чтобы можно было воспользоваться ими в случае необходимости.

Самым простым резервом было сознание группы людей, действующих в едином порыве и с единой задачей. Обычно с такой ролью справлялись те, кто так часто приходил к Островским в гости для решения своих задач. Люди становились в круг и сонастраивались на расчистку пространства. У каждого была одна единственная цель и намерение — убрать негатив из поля. И вот такой синергетический поток и был нужен Нике для того, чтобы привлечь Воинов Света.

Да! Именно так она и сделает! Она соберет сегодня всех тех, кто был посвящен в работу и выйдет в пространство. Да, они начнут работу, как и всегда, но затем Ника перейдет в тот самый высокий слой, где жизнь и смерть ходят рука об руку. Именно оттуда она начнет действовать, расчищая негатив. Это привлечет к ней внимание боевой группы, а дальше… А дальше будь что будет.

Оставалось только согласовать с Андреем дату, когда вся компания соберется у них дома для проведения столь серьезной работы. О подробностях погружения Ника решила не рассказывать мужу. Зачем зря тревожить, если он не сможет ей помочь там, где она будет? Оставалось только уповать на то, что план сработает и, хотя бы тот самый Воин Света, которого спасла недавно она, придет к ней на помощь.

Операция по аортокоронарному шунтированию шла уже четвертый час. Егор выполнял ее на так называемом «сухом» сердце, когда пациента подключают к аппарату искусственного кровообращения и весь кровоток идет не через само сердце. При этом аппарат поддерживает нужную температуру и берет на себя все функции обескровленного органа. Сердце же при этом полностью останавливают, посредством подведения канюль, через которые вводится специальный раствор, останавливающий биение.

Впрочем, на стажировке в Израиле, Егор выполнял такую операцию и на работающем сердце. Тогда ему не нужно было разрезать грудину — вся операция была сделана в созданный с помощью расширителя просвет в межреберье. Именно тогда Егор для себя принял решение, что он будет максимально лоббировать проведение операций без подключения к аппарату искусственного кровообращения в России, так как это было максимально безопасно для пациента (хотя споров на этот счет до сих пор не мало). И это был еще один фактор того, что Егор Томилин не спешил принимать предложение зарубежных коллег о переезде из страны. Однако, сегодня он вел операцию именно на сухом сердце и с внутренним замиранием ждал момент запуска.

Все шло очень успешно. Томилин устанавливал четвертый шунт. Ассистировал ему второй врач Степан Белоусов. Действия врачей были четки и слаженны, как будто бы все они, включая медсестер, были единым организмом. Не нужно было ничего говорить и ни о чем просить. Каждый словно знал, когда что и как.

— Врачам отойти. Работа реанимационной бригады! — команда хлесткая, тревожная.

Врачи сделали часть своей работы, теперь дело за теми, кто вернет пациента к жизни. Настал самый тревожный для Егора момент, когда он, как врач, уже ничего не мог сделать и ни на что не мог повлиять. Его дело теперь — ждать и наблюдать за ходом работы реаниматологов.

В хирургии сложный вопрос кто важнее — хирург или реаниматолог. Задача хирурга исправить ситуацию, помочь пациенту, устранив фактор, ухудшающий качество жизни. Он знает, как это сделать и как дать возможность пациенту жить без ограничений и, разумеется, без угрозы для жизни. Он, как скульптор, создает новое из того, что имеет под рукой и только от его умения будет зависеть качество созданного. От реаниматолога же зависит ничуть не меньше. Реаниматолог — это человек, который вытаскивает пациента с границы точки перехода. Тот, кто борется за жизнь и держит эту тонкую нить связи Души и реальности. Хороший реаниматолог просчитывает ситуацию заблаговременно. Это он выполняет все манипуляции по погружению пациента в наркоз и именно он контролирует все это время его пребывания в нем. И именно он всегда бьется до конца.

И вот теперь, когда хирург, как скульптор, закончил часть своей работы, на арену выходят они — реаниматологи, чтобы вдохнуть жизнь в результат работы хирурга. Как тут оценить кто главнее? Как взвесить объем вложений? И те, и другие делают одно общее дело — даруют качественную жизнь человеку.

Врачи подняли руки и отошли от пациента. В этот самый миг у операционного стола их сменила другая команда, которая тут же развернула бурную деятельность по восстановлению кровообращения и биения сердца. Слышались фразы:

— Дефибриллятор.

— Пятьдесят.

— Заряжаю.

Слышен разряд. Все внимание Егора было приковано к монитору. Именно там сейчас вместо длинной и ровной полосы должна была пойти зигзагообразная лента пульса. Именно ее так ждали все, кто присутствовал здесь. Именно она была такой долгожданной и для тех, кто ждал результата операции за пределами операционной. Но нить оставалась ровной.

— Заряжаю.

Вновь разряд и взгляд на монитор. Ровно. Все без изменений. В голове Егора неслись картинки операции. Нет, все действия бригады хирургов верны. Все действия были точны и четки. Все действия реаниматологов — безупречны.

— Заряжаю…

Казалось, что это его, Егора сердца, коснулся разряд — так сильно оно колотилось. Шум от перекачиваемой его собственным сердцем крови перебивал звуки операционной.

Что-то явно шло не так, но что? Ответа не было. Если бы хоть что-то было физически провялено, как отклонение от нормы. Но единственным отклонением являлось не запускающееся сердце. Как в этом случае помочь пациенту, если ты всего лишь хирург?

Егор знал, что есть вероятность того, что сердце не запустится после операции. В самом начале своей карьеры он присутствовал на операции, которую вел светило медицины и во время которой сердце пациента не запустилось. Но сегодня у Егора были совершенно иные ощущения и предчувствия, чем тогда. Он почему-то знал, что все должно быть идеально и что этому человеку еще жить и жить. И тем не менее, по каким- то причинам запуска не происходило, словно душа пациента не стремилась вернуться в свой дом.

Душа! Егора словно пронзило током от последнего разряда. Душа! Ну конечно!

Если на физическом уровне все нормально и не вызывает никаких осложнений, следовательно, искать нужно там, где эти осложнения не такие явные — в тонком плане.

Томилин, продолжая стоять с поднятыми в хирургических перчатках руками и упертым взглядом в безмолвный монитор, так и провалился своим зрением в совершенно иной слой. Это только кажется, что быть одновременно в двух пространствах сложно. На самом деле каждый человек это практикует и не по разу на дню просто даже своими мыслями уносясь куда-то за горизонты.

Едва измененное восприятие Егора коснулось иного слоя, он сразу увидел тонкую нить, отливающую серебром и тянущуюся от тела пациента куда-то в сторону. Томилин проследил взглядом по нити и сразу все понял.

Любая смерть, как было известно Егору, наступала при полном разрыве связи тела и Души. Если нить утрачивала свою целостность по каким-то причинам или же Душа уходила слишком далеко и нить от долгого пребывания в состоянии натяжения истончалась и происходил разрыв — смерть наступала неизбежно. Состояние комы — это невозможность Души вернуться обратно в тело в следствии того, что она заблудилась или же забыла, как происходит процесс возвращения (такое тоже бывало).

Здесь же нить была прочной, уверенной и Душа была в непосредственной близости от тела. Более того, сама Душа рвалась к телу, стремилась вернуться и слиться с ним, порождая первый удар сердца. И она, несомненно, вернулась бы, если бы не одно «но».

Душу, рвущуюся жить, удерживали темные сущности. И не просто темные, а нить держали двое представителей боевой группы темных, с которыми недавно Егор имел честь встретиться в поединке.

Томилин едва не застонал в голос: его выследили на физическом плане. И все, что сейчас происходило, было запланированной акцией. Теперь он, как Воин Света, увидевший, что причиняют вред тому, кто доверил ему свою жизнь, просто обязан вмешаться в ситуацию. У тонкого мира свои законы. Назвался груздем — полезай в кузов.

— Заряжаю, — услышал он словно где-то в далекой галактике и решился. Томилин внимательно обвел взглядом все пространство и пересчитал всех участников боевой группы. Их было пять, с учетом тех, кто старался не выдавать своего присутствия. Оценив серьезность обстановки, Егор набрал в легкие воздуха и… шагнул за пределы тела. Выход для осуществления боя должен быть полным. Увы, Егор не умел выйти из тела частично, сохраняя его вертикализацию и полный функционал. На это были способны только Ведающие, к коим он не относился.

Пока тело осознает, что лишено хозяина и начнет оседать, пройдет секунда, максимум две. Значит, в этом пространстве у него есть час-полтора, а то и два. За это время ему важно разобраться с боевой группой и, освободив Душу, самому вернуться в тело. Если, конечно, его самого не убьют.

Увидев, вышедшего в пространство Воина Света, боевая группа пришла в движение.

«Что ж они так до меня докопались-то?» — мелькнуло у Егора. — «Видимо, где-то я сильно перешел им дорогу». Он сделал шаг вперед и в этот же момент на нем стала проявляться его броня защиты. Любой Воин Света обладает знанием Драконовых Врат — технологи ведения поединка и в первую очередь технологией защиты. Это уже не просто знания, это навык ведения бесконтактного боя, который при вхождении в тонкоплановое пространство превращается, при умении, в серьезный вид защиты, сродни кольчуге.

Вынув из ножен меч, Егор приготовился к поединку. Пять на одного. Это не семь, но все же не мало. Ему даже подумалось, что может быть прямо сейчас опять придет та самая Ведающая, которая помогла ему в прошлый раз. Егор не видел ее уже достаточно давно, хотя в пространство он входил на дню не по разу. Тщетно. Девушка словно сквозь землю провалилась, хотя он искал ее уже намеренно.

Больше всего Егора тревожило то, что опасность, о которой обмолвился его дед, может, уже ее настигла, а помощь оказать никто не сумел. Что ж, если так случилось, то уже ничего не поделать. Сейчас же было нужно разбираться с той опасностью, которая грозила Егору.

Тем временем, боевая группа вновь брала его в кольцо, отрезая от сущностей, что удерживали Душу. Шансы были не велики, но Егор решил не ждать и начал действовать.

Резким прыжком он изменил плоскость своего положения и ушел в пространство над боевой группой, сбив у них ориентир. Попутно он зацепил одного из темных своим клинком, выбив оружие у него из рук. Вдогонку посыпались энергетические разряды, суть которых у темных сводилась к тому, что при попадании в энергоструктуру сколь бы то ни было сильного и высокочастотного человека, они могли его ослабить и даже вывести из строя. Таким владела только боевая группа высокого уровня.

Увернувшись от опасного дождя, Егор встал между боевой группой и группой сущностей, удерживавших Душу. «Ладно, — проговорил он про себя, — Я тоже так умею!». И в следующий миг он выпустил огромный всполох сияющего света, направленного одновременно в две стороны. Яркий всполох сияния пролетел сквозь боевую группу, ослепляя ее и заставляя отскочить в сторону от слишком высокой частоты. Сущностей же и вовсе разметало в разные стороны и Душа обрела свободу. От нее до ее тела коридор был свободен, но это не надолго. Значит, нужно успеть.

— Возвращайся! — резко крикнул Егор замешкавшейся Душе. На удивление, той второй раз повторять было не нужно и Душа рванулась в сторону тела, что лежало на операционном столе, собрав вокруг себя всех реаниматологов.

Сохраняя световую волну и прикрывая ею Душу, Егор метнулся в сторону своего тела, благо находились тела практически рядом. Однако, радость была преждевременная. Если Душа успела проскочить и войти в свое тело, то на пути Егора скалой встал один из представителей боевой группы. Да что там встал! Этот темный занес руку с мечом над нитью, что связывала Егора с его телом. Томилин понял, что он просто не успеет отразить удар. Кроме того, темный встал так, что, если Егор вмешается, то он своим мечом нанесет удар тому, кого только что спасал. Поменять угол своего положения, чтобы отразить удар темного, Воин Света никак не успеет. Не поможет сейчас даже та световая волна, которая стремительно гасла.

За последний миг Егор сумел увидеть очень и очень многое. Он увидел, как Душа ворвалась в свое тело и как на мониторе показался первый зубец кардиограммы. Он видел, как радость отразилась на лицах всех присутствующих в операционной, а Белоусов толкнул локтем его и без того потерявшее опору тело. Он видел, как осклабился один из бойцов группы темных, видя в каком положении оказался Воин Света. Можно было предположить, что это был старший этой боевой группы. Томилин не видел только одного, как над тем самым темным, что готовился перерубить его, Егора, тонкую нить жизни, разверзлось пространство и хлынул сияющий поток, а следом и громогласный звук голоса, похожий на раскат грома:

— Стоять! Или я применю свое оружие!

Предупреждение сработало. Темный замер на месте, а из пространства вышла фигура, по экипировке и слаженности ничем не уступающая Егору. То, что второй Воин Света смог остановить разрыв нити, было обусловлено его выгодным положением в пространстве и тем, что он вовремя вмешался. Секунда раньше и секунда позже — итог был бы другим. При этом Егор отметил важный момент: незнакомец не стал рубить с плеча, защищая Егора. Нет, он дал сущности право на выбор. И по сути тем самым та имела возможность сохранить себе жизнь. И в этой ситуации это было правильным решением. Единственно верным решением.

Кто он и как здесь оказался — Егор понятия не имел. На помощь, как в прошлый раз, он никого не звал и то, что произошло сейчас, было чистой случайностью. Или нет?

Что-то уж больно часто стали ему, Егору, оказывать помощь. Это наводило на мысль о двух факторах. Первый — он стал слишком ярким в тонкоплановом пространстве и это могло быть следствием стремительного роста его силы. Второй — то, что делал Егор, было нужно кому-то свыше, раз всякий раз, когда его жизнь была на волоске, возникал кто-то, кто ему оказывал помощь.

Томилин бросил взгляд на проявившееся лицо вновь прибывшего и оно ему показалось отчего-то знакомым. Но времени на то, чтобы рассматривать незнакомца и выяснять кто и откуда было крайне мало: физическое тело Томилина от удара локтем, окончательно потеряв равновесие, начинало давать крен. В этот самый момент второй Воин Света воспользовавшись своим выгодным положением, опрокинул темного, давая дорогу Томилину.

Боевая группа тоже не дремала, но произошедшая перестановка сил на поле боя все же дала определенную заминку и теперь был шанс на то, чтобы уйти без боя, просто покинув пространство. В земной мир боевая группа не пойдет — ей там делать нечего, не ее профиль.

— Давай! Все позже! — крикнул он, кивая на накреняющееся тело врача.

— А ты? — Егор кивнул на подступающую группу.

— Вернусь обратно так же!

Егор кивнул и рванулся к своему оседающему телу. И вовремя. Еще бы секунда и все стало бы слишком заметно для окружающих. Получилось так, что Томилин вернулся в тело под радостные возгласы, сопровождаемые звуками приборов, оповещающих о биении сердца.

— Ты чего? — спросил Егора Степан. — Устал?

— Да, нормально, — ответил Егор, приходя в себя, — задумался просто.

Дальше было закрытие грудины и прочие стандартные манипуляции. Кризисная ситуация миновала. Теперь дело за терапией и неустанным наблюдением за пациентом, но это уже иная история.

Сняв перчатки и стерильный халат для операционной, Егор вышел в коридор. Его немного качало. Сказывалась усталость от длительной операции, но больше от незапланированного поединка. Та волна света, которой воспользовался Егор, была достаточно затратным инструментом и применялась Воинами только в крайних ситуациях. Самый действенным способом восстановления после таких энергозатрат, был сон, но до него еще нужно было дожить. А впереди у Егора было общение с родственниками пациента. Пусть краткое, но общение. Заполнение ежедневной отчетности тоже никто не отменял. Покой даже и не снился.

Едва Егор покинул операционное отделение, как сразу увидел группу, сидящую в ожидании. С учетом того, что его операция была последняя в блоке, Томилин сразу понял, что это те, с кем предстоит вести диалог. Хвала небесам, что сегодня необходимость в печальной новости отпала, а могло быть и иначе. Впрочем, заслуга сегодняшнего исхода принадлежала не ему одному.

Томилин приблизился к группе, которая, завидев врача, повскакивала с мест. Здесь была дама средних лет, по возрасту тянувшая на жену оперируемого. Девушка лет восемнадцати и парень лет двадцати семи. Последние двое с поразительно схожими чертами угадывали в себе детей пациента. Протягивая руку, чтобы поздороваться с парнем, Егор заглянул ему в глаза и обомлел. Перед ним стоял тот самый Воин Света, что буквально недавно спас ему жизнь. Парень так же проявлял признаки усталости, но не подавал виду.

— Егор Тимофеевич Томилин, — представился Егор, — оперирующий хирург Дмитрия Сергеевича.

— Тимофей, сын оперируемого, — пожимая Егору руку, он перехватил его взгляд и дал понять, что тоже узнал своего случайного или не случайного знакомца.

Вот те раз! Имя у сына пациента такое же, как у его, Егора, отца!

— Благодарю Вас, доктор! — запальчиво и искренне продолжал Тимофей. — То, что вы сделали для нашего с Иринкой отца — бесценно! Вы — настоящий боец за жизни человеческие!

— Благодарю, — смущенно отвечал Егор, понимая всю многозначительность фразы Тимофея. — Вы тоже мне ничуть не уступаете и стоите на страже здоровья и жизни своих близких!

Усталость у обоих как рукой сняло. Вот она — сила интереса к делу! Женщины же вообще не понимали, что прямо в эту минуту происходило нечто особенное. Они на перебой благодарили Егора, при этом жена всякий раз норовила сунуть в карман его халата что-то завернутое в конверт. На третий раз ее попыток, когда Томилину надоело уворачиваться, он жесткой фразой разом все пресек. Еще чего не хватало! Привыкли все к стереотипам. Все против коррупции и сами же ей потакают, создавая двойные стандарты. Нет. Правила для всех едины. Однако, женщина после резкого одергивания не сникла, а напротив, даже словно расцвела.

Егору же очень хотелось отвести Тимофея в сторону и поговорить о многом, очень многом. Ох, не спроста случилось так, что они пересеклись. Что-то в этом явно есть.

Однако, встречаться с родственниками пациентов вот так в стенах больницы было неправильно. Даже если этот интерес был обоюдным. Да и много тут не высидишь. Что ж, нужно найти предлог, чтобы встретиться.

— Сегодня Вашего отца продержат в реанимации для стабилизации состояния и после этого — завтра или послезавтра — переведут в палату. Тогда его можно будет навещать. Сейчас идите домой, вас все равно к нему не пустят. Оставьте свой номер телефона. Если что, с вами свяжутся.

Фраза о номере телефона вызвала блеск в глазах Тимофея, который тут же понимающе кивнул. По этим микро изменениям в парне Егор понял, что не ему одному хотелось пообщаться более близко. Они обменялись телефонами и Егор простился с родственниками пациента. Нужно было решить еще очень много задач, прежде чем уйти на долгожданный отдых.

Андрей работал в их общем кабинете в тот момент, когда к нему пришла Ника.

Она, как обычно, села в свое кресло и повернулась к нему, словно показывая всем своим видом, что пришла не просто так, не по своим делам, а именно к нему. У них дома царило правило, единое для всех, которое показывало степень важности занимающимся делом.

Если кто-то из домочадцев планировал заняться чем-то сверхважным, он предупреждал всех фразой «Я работаю» и мог быть уверен, что его не потревожат, пока тот сам не вернется из рабочего процесса к семье. Во все остальное время можно было подойти и отвлечь.

В этот раз Андрей был занят проверкой корреспонденции — делом не сверхсрочным и уж совсем не глобальным и потому перед рабочим процессом такой фразы не звучало.

Посему он легко отвлекся от компьютера и повернулся к жене. Она перешла к делу сразу, впрочем, это было обычной чертой Ники — она никогда не тянула и говорила все прямо, без экивоков:

— Андрюш, я хочу дома пошаманить. Ты не будешь против, если я сегодня соберу ребят у нас?

Пошаманить — так Ника называла их встречи с работой над желаниями и целями, когда к ним домой приходили те, кто разделял взгляды Ники и ее веру в действенность некоторых ритуалов. Андрей никогда не препятствовал работе жены в таком ключе. В конце концов Ника с самого начала была крайне честна с ним и рассказала обо всех своих фокусах еще до замужества. Он, в свою очередь, сначала просто не принимал все в серьез, а когда стал видеть результат некоторых ее манипуляций, стал относиться ко всему более осторожно. Не настороженно, но с осторожностью и серьезно.

Нет, он никаким образом не выказывал того, что он во что-то там верит и что он принимает в чем-то участие, основываясь на этом. Андрей скорее помогал жене, если вдруг ей в чем-то требовалась помощь. При этом, надо отдать должное Нике, она не пыталась заставить его во что-то поверить или поменять свое мнение о тех или иных вещах. Нет. Ника принимала его позицию и ни в коем случае не пыталась ее переломить в свою сторону. Порой, Андрею казалось, что Ника даже рада тому, что он с таким скептицизмом относится ко всему.

«Пошаманить» это еще означало, что у них соберутся все их друзья, с которыми есть о чем пообщаться и что они прекрасно проведут время. Они уже давненько не собирались таким кругом и Андрей даже воодушевился тем, что сможет пообщаться с теми, кого давно не видел из-за плотности своего графика.

— Ты знаешь, — сказал Андрей, глядя в глаза Нике и опираясь на подлокотник кресла, — а я даже за! Мы так давно не собирались все вместе. Тебе моя помощь в подготовке нужна?

— Нет, — улыбнулась Ника, — я справлюсь.

И в этот момент Андрей ощутил легкий укол в сердце: что-то было не так. Нет, все вроде как обычно, но в Нике явно что-то поменялось. Она была более задумчивой, более собранной и сосредоточенной, не так как обычно. Разумеется, перед каждым погружением она всегда была максимально сконцентрирована, но тут что-то явно шло иначе.

— Ни-ик, — нараспев произнес он, когда жена уже хотела было встать с кресла и покинуть кабинет, — у тебя все хорошо?

Ника, собирающаяся вставать с кресла, замерла и вновь села, но глубже.

— Да, все хорошо, — озадаченно ответила жена, глядя на него. — А почему ты спросил?

Андрей вздохнул:

— Потому что ты врать не умеешь. Рассказывай, что за такие мысли в твоей голове тебе покоя не дают?

Ника попыталась отшутиться, но Андрей ее оборвал:

— Рассказывай. Ты же знаешь, что я не отстану.

За их совместную жизнь Андрей четко выучил одно правило, которое служило ему верой и правдой. Если что-то у Ники произошло, то важно во что бы то ни стало вытащить из нее эту информацию, покуда та не стала, что называется «токсичной». Ника сама по себе очень сильная и может многое вынести, но когда на нее сваливается слишком много, когда она слишком много на себя берет, то сама Ника начинает подходить к очень серьезной грани опасности, которая угрожает ей самой. Андрей уже не раз наблюдал, как его сильная жена спасала других людей едва ли не ценой своей жизни. Он видел, как она часто билась за тех, кто потом ей не говорил даже «спасибо». Он слышал от нее множество историй, а о скольких она еще умалчивала — одному богу ведомо. И всякий раз, когда она выходила из своего «пространства» — так она это называла, он старался быть рядом, особенно если видел ее уставшей. Он стал так делать после того, как один единственный случай научил его внимательно относиться ко всему, что происходит с Никой.

В тот день она вышла из своего «пространства» очень уставшей и решила принять душ. Андрей не спал, не смотря на поздний час и решил дождаться жену. Коротая время, он включил серию обучающих подкастов и смотрел. Время шло. Андрей отчетливо слышал шум воды, когда проходил на кухню за чаем. И вот когда ожидание перешло все границы, Андрей встал и пошел в ванную. И вовремя: Ника лежала в ванне, наполовину заполненной водой. Она была без сознания. Видимо, когда она начала оседать, то инстинктивно прислонилась к кафельной стене и та смягчила падение. Локоть же Ники заткнул сливное отверстие и вода начала наполнять ванну. В тот момент, когда Андрей вошел в ванную комнату, уровень воды уже доходил до ее носа. Еще чуть-чуть и она бы захлебнулась, не приходя в сознание.

С той поры Андрей стал очень внимателен к состоянию жены и реагировал на ее малейшие изменения. Та отвечала ему благодарностью и заботой, принимая все то, что он для нее делал. И вот теперь он внимательно на нее смотрел и ждал, когда та начнет рассказывать. А она начнет, потому что знает Андрея.

— Хорошо, — согласилась Ника, — я расскажу. Суть в том, что сегодня будет не простой вход в пространство. Мне нужно будет там сделать одно важное дело — найти таких же, как я, собрать их. Вернее, научиться так делать. До этого момента я работала одна, но теперь пришло время создать и в том пространстве некую команду, которая будет работать как единое целое. Это нужно сделать на будущее.

— Команду? — переспросил Андрей. — В том пространстве? Таких как ты? А такое возможно?

— Возможно, — уверенно кивнула Ника. — Однажды, выходя в пространство самостоятельно, я услышала зов о помощи. Там это передается не так как здесь. Там это волна, ощущение, чувство, которое может тебя привести к источнику. И я пошла на зов и вышла к Воину Света, которого окружила группа из семи бойцов. Сам бы он не отбился. На таком слое и с такими противниками это сложно, а вместе мы справились. Во всяком случае мое появление испортило их планы и они отстали.

Андрей слушал внимательно, не перебивая. Все это не входило никак в понятийный аппарат его мировосприятия. Все эти войны, поединки и бои в каком-то абстрактном пространстве были далеки от него. Все, что она рассказывала, больше напоминало либо историю писателя-фантаста, либо разыгравшееся воображение сна. Он никогда не видел ничего из того, что видела Ника. Впрочем, он и не стремился к этому — ему хватало реальности. Однако, все то, что сейчас говорила Ника, вносило некую тревогу в его сознание. Нет, она и ранее рассказывала о сражениях в пространстве, но не о таких, как сейчас, что приходилось бы собирать целое войско.

— Я не знаю кто он и откуда — мы очень быстро вернулись, кто куда, — продолжала жена, — но тот факт, что я его встретила, говорит о том, что это возможно.

— Для чего тебе это? — спросил Андрей, когда она закончила повествование. Ника вздохнула и ответила словно нехотя:

— Понимаешь, произошло событие, которое идет в разрез с тем, что это возможно. Ко мне пришла душа живой девушки. Девушки, которая где-то живет. Прямо сейчас, а может быть в чуть смещенном времени, относительно нашего. Но она живая и она пришла ко мне Душой! Это очень опасно, но она это сделала для того, чтобы сказать мне, что я должна собрать группу из Воинов Света. Для чего это нужно, она не сказала, опираясь на то, что пока это знание для меня опасно.

— А сам факт сбора… то, как ты это будешь делать… не опасен? — осведомился Андрей. Все это нравилось ему меньше и меньше.

— Опасен, — со вздохом ответила Ника. — И тем не менее, я должна это сделать. Я это чувствую.

Этот разговор состоялся днем, а вечером в их квартире уже было полно народа.

Ника позвала всех, кто только мог быть в этот вечер с ними. Кто смог отложить свои дела и прийти. В общей сложности собралось девять человек, включая саму Нику. Не мало, но и не так много. Андрей с каким-то странным замиранием сердца ждал того момента, когда его жена начнет погружение. Он не мог толком расслабиться и ощущал внутреннюю напряженность, что откладывало отпечаток на общении.

Ника, видимо, это заметила и решила не тянуть. В конце концов после работы в пространстве тоже можно будет пообщаться со всеми. Да и Андрей ощущал, что успокоится только тогда, когда все закончится. В погружении он не участвовал. Будучи наблюдателем и находился в их огромной гостиной, сидел на диване и просто смотрел. Впервые за всю историю их таких шаманств, ему хотелось подойти к Нике и сказать:

«Родная, давай все отменим. Не надо тебе туда ходить. Я тебя люблю». Но он подавил в себе эти тревожные ощущения. В конце концов его жена точно знала, что делала и, если она приняла это решение, значит оно ею взвешено и обдумано. Значит, иначе она не может.

Все встали в круг и взялись за руки. Ника начала погружение. Все всегда начиналось с чистки пространства. По мере того, как работала Ника, голос ее начинал меняться. Это было обычным делом и Андрей спокойно на это среагировал. Внутри он был словно взведенная пружина и сам не мог ответить себе на вопрос: почему у него такая реакция? Да, он боялся за жену, но ведь и раньше там, куда она выходила, было опасно не меньше. И тем не менее, Андрей словно чего-то ждал. Вся его суть была там, с Никой.

Хотя он и не стоял в круге, он словно шел весь путь вместе с нею и каждое ее слово отражалось волнами в нем.

Но вот в работе Ники что-то изменилось и он понял, что она пошла в глубину. Андрей знал, что Ника всегда уходила одна. Она никогда не вела с собой никого, но каждый человек в цепи имел непосредственное влияние на все, что происходило там, в пространстве, с ней самой.

Минуты текли как резиновые. Десять минут, двадцать, тридцать, сорок… Все, что успокаивало Андрея, это то, что Ника продолжала говорить. Что она все это время не молчала, а говорила, передавала группе команды. И вновь он отмечал небывалое в себе — он, сидя в кресле, словно видел все то, что говорила его жена. Словно был там, рядом с нею. Словно она вела его за руку. Такого еще никогда не было и Андрей списал все на простую чрезмерную включенность в процесс. Вероятно, все кто в круге, именно так себя и ощущали.

Внезапно Ника изменилась в лице. И не просто изменилась, а изменилась кардинально. Ее глаза были открыты, она все еще говорила, но было видно, что что-то идет не так. Андрей не понимал, что происходит, но в какой-то момент словно осознал: она УХОДИТ! Он даже не понял по каким признакам и на основании чего он так решил. Он не знал откуда вообще в его мозг закралась такая мысль. Даже не мысль, а знание! И как оно туда вошло и откуда пришло — ответа у него на сей вопрос не было.

Едва Андрей это осознал, как жена стала оседать. В два прыжка он оказался рядом и подхватил ее на руки. Ее правая рука выскользнула из цепи, а левую все еще крепко держала Наташа, близкая подруга Ники. Андрей, держа на руках Нику, услышал едва различимые последние слова прежде чем она потеряла сознание. Увы, слов он не разобрал и смысл их ему остался не ясен.

Прижав левой рукой к себе жену, он слышал, как медленно бьется ее сердце и внезапно время изменилось. За те доли секунды, которые текли, он успел очень многое. Словно ощутив, как по всем присутствующим прокатилась волна испуга и отразилась в сердце каждого, Андрей почувствовал, как каждый решил отпустить руки и броситься на помощь. Он готов был поклясться, что ВИДЕЛ, как по рукам людей течет какая-то серебряная струйка, которая прерывалась там, где оборвалась связь Ники с ее подругой Региной. И вот Наташа уже готова была отпустить левую руку Ники и тогда та серебряная струйка перестанет связывать Нику с реальностью. Эта самая струйка, чем бы она ни была, перестанет ей, Нике, помогать и Ника останется одна! Одна! Там, в том мире, куда ему, Андрею, доступа нет!

Каким-то неведомым доселе ему чутьем, Андрей понял, что эта самая цепь сейчас может каким-то чудом помочь Нике там, где она сейчас находилась. А это значило, что цепь надо во что бы то ни стало восстановить. Прижимая Нику к своей груди, все так же припав на одно колено, Андрей схватил Регину за руку и резко крикнул:

— Держите цепь! — он сам не понимал, что делал, но был уверен, что именно это может сейчас спасти его жену и вернуть ее обратно. — Мы должны помочь ей вернуться!

Его окрик вернул присутствующих в сознание и они словно пришли в себя и вновь вернулись с то состояние, из которого шла работа. И Андрей увидел, как через его руку потекла та самая серебряная струйка, входила в Нику и шла дальше. Непрерывная цепь была восстановлена.

— Давай же, моя девочка, — шептал он, — давай. Ты сильная, ты сможешь. Я тебя люблю…

Егор сидел в своем кабинете и заполнял документы, когда в дверь постучали. Кто это мог быть? В это время прием не ведется, да и из коллег на данный момент вряд ли кто зайдет — время такое, что все сейчас заняты.

— Да-да, войдите, — крикнул Егор тому, кто сейчас находился по ту сторону белоснежной пластиковой двери, на которую он сам с интересом воззрился.

— Можно, Егор Тимофеевич? — в приоткрывшуюся щель дверного проема просунулась голова того самого Тимофея, которого он еще час назад видел в коридоре. Егор внутренне улыбнулся — видимо, парень решил не ждать возможности пообщаться на нейтральной территории и сам его нашел.

— Не помешаю? — Тимофей просунулся в кабинет уже больше, но все еще вопросительно смотрел на Егора.

— Входите, — Егор сделал приглашающий жест. — Я как раз уже заканчиваю.

Дважды Тимофея приглашать было не нужно. Он быстро вошел и прикрыл за собой дверь. В кабинете он вновь поздоровался с Егором и, присев на предложенный стул, с интересом смотрел на врача, который буквально недавно спас жизнь его отцу. Тогда в коридоре их встреча была неожиданной и только теперь Егор как следует рассмотрел своего недавнего спасителя. Это был рослый парень с такими же как у Егора прямыми темными волосами, с простым, без лукавства выражением лица и прямым взглядом серо-синих глаз.

Молчание нарушил сам Егор:

— Как ты догадался? — он сразу перешел на «ты», понимая, что после того, что с ними произошло, другого варианта обращения и быть не могло.

— Не поверишь — понятия не имею! — ответил Тимофей и было видно, что он не лукавил. — В один момент, как будто кто-то под локоть толкнул и голос внутри, мол, помощь твоя нужна, иди. Я еще какое-то время подождал и пошел. Благо в коридоре никого, кроме наших нет, а для них это незаметно. К стене привалился, глаза закрыл, будто сплю, и пошел. А там уж ты сам все знаешь.

Егор покачал головой:

— Вовремя ты! Очень вовремя. Честно признаться, думал, что все, конец. Так что я теперь тебе жизнью обязан.

— Да перестань! — отмахнулся Тимофей. — Ты моему отцу жизнь спасал и если бы не ты…

Оба помолчали.

— Знаешь, а ведь это не первый раз, когда меня так ждут, — сказал неожиданно для самого себя Егор Тимофею.

— Да ладно? — тот весь подался вперед и с интересом слушал Егора.

— Угу, — утвердительно кивнул Егор. — Первый раз было примерно неделю назад выкинуло меня во сне в очень высокий слой, а там ждали семеро.

Тимур присвистнул.

— И как ты? С ними?

— А вот тоже интересный момент, — Егор откинулся на спинку своего стула. — Ко мне на помощь тоже тогда пришли. И не кто-нибудь, а как у меня сказал дед — Ведающая.

— Это как — Ведающая? — не понял Тимофей.

— Ну это… Ты вот со скольких лет этим всем, как бы это сказать, владеть начал?

— С восемнадцати, а что?

— А то, что Ведающая это тот же Воин Света, но владеющая всеми навыками и видящая с рождения. С самых первых дней она живет в нескольких пространствах одновременно. И дед сказал, что судя по всему, что учителем у нее был не человек, — пояснил Егор.

— Ты хочешь сказать, — начал уточнять Тимофей, — что эту девушку обучал тонкоплановый Учитель?

— Именно! — подтвердил Егор. — Но это теория. Все это дед мне рассказал по тому, что я сумел ему описать. А с девушкой той мы больше не виделись и во время боя не общались.

— Слу-ушай, — задумчиво произнес Тимофей, — такая боевая группа просто так не ходит. И тем более уж больно нагло они тебя выдергивают. Это значит, что времени у них на твое устранение очень мало, а устранить им тебя ой как надо…

Тут Тимофей внимательно посмотрел в глаза Егору и спросил:

— А ты сам про себя много знаешь?

— В каком смысле? — не понял Томилин.

— В том смысле о предназначении своем. Кроме того, что ты — Воин Света, что еще ты о себе знаешь? Может быть ты тоже Ведающий или еще какой.

— Я — не Ведающий. К счастью или к сожалению, но я просто Воин Света, если выражаться именно этой терминологией. Но я вижу, что тебе она тоже понятна и близка, значит, наши учителя были выходцами примерно из одного университета. Тебя, кстати, кто учил?

— Дед, пока жив был, — ответил Тимофей.

— И меня — дед. Только мой жив. Ему сто восемь лет.

— Серьезно? И как он?

— Нормально. Бодр и свеж, в отличие от многих, кто вдвое его моложе.

— Еще бы, с таким-то внуком! — улыбнулся Тимофей. Снова помолчали.

— Скажи, а ты в пространстве никогда никого из Воинов не встречал? — спросил Егор.

— До тебя — никогда и никого, — ответил парень. — Я потому и заинтересовался очень, что впервые хоть кого-то встретил. А ту еще и в живую пообщаться можно. Вообще небывалый случай!

— Да уж, небывалый, — задумчиво произнес Егор. Все это ему начинало казаться каким-то уж очень складным алгоритмом.

Нет, не бывает в мире случайностей. Не бывает совпадений. Любой случай это чей-то планомерный расчет. Любая случайность — это результат чьей-то долгой и кропотливой работы, вымеренной до миллиметра. И та девушка, и этот парень, и эта боевая группа — все не просто так. Ой, не просто.

— Тимофей, — решительно начал Егор, — у меня есть к тебе предложение.