Бесплатный фрагмент - Орионец

Предисловие.

На экране выросла планета — чужая, безмолвная. Челнок замер на орбите, будто сомневаясь, стоит ли касаться этого мира.

Орион!

Дениса стояла возле иллюминатора, скрестив руки на груди.

Корабль завис в межпространственной полости на перекрёстке дорог Вселенной. Небольшой челнок попал в зону турбулентности и не выдержал гравитационного напряжения.

Среди мерцающих звёзд и туманных облаков, скрывается удивительная планета Орион. Она словно драгоценный камень, отражает свет далёких звёзд. Орион не просто мир — это симфония света, энергии и жизни, где природа и технологии слились в совершенной гармонии.

Планета Орион представляет величественный шар, окутанный переливающейся дымкой трёхцветной атмосферы глубокого индиго, мерцающего бирюзового и золотистого оттенков. Эти цвета плавно перетекают друг в друга, создавая иллюзию живого, пульсирующего ореола. Вокруг планеты вращаются три крупных естественных спутника, напоминающих осколки драгоценных камней, а также луна Тайя по своей светимости приравниваемая к галактическому солнцу Айниза. Десятки искусственных орбитальных станций, похожих на сверкающие созвездия, начинают свой разбег.

Поверхность Ориона поражает воображение разнообразием ландшафтов. Здесь нет привычных материков и океанов вместо них простираются гигантские энергетические плато, покрытые кристаллами, которые аккумулируют солнечную энергию. Плато разделены глубокими ущельями, наполненными жидким светом, это особые энергетические реки, питающие всю планету.

Бескрайние океаны насыщенного сапфирового цвета, где волны светятся в темноте благодаря биолюминесцентным микроорганизмам. Океаны занимают более 70% поверхности планеты.

Горные хребты из кристаллов кварца и аметиста, сверкающие на солнце всеми оттенками фиолетового и розового. Вершины гор покрыты энергетическими куполами древними защитными сооружениями.

В центре Ориона возвышается Хрустальная гора легендарное место, где, по преданиям, зародилась жизнь на планете. Гора состоит из прозрачного минерала, напоминающего аметист, и светится мягким золотым светом. У её подножия раскинулся Город Света сердце цивилизации Ориона, о котором, как напоминание остались каменные руины величественных замков.

Зелёные равнины, усеянные гигантскими светящимися растениями, которые аккумулируют солнечную энергию. Листья этих растений переливаются всеми цветами радуги в зависимости от времени суток.

Пустыни из чёрного песка, который при движении издаёт мелодичные звуки, словно играет музыка ветра. В песках скрыты энергетические узлы источники силы для всей цивилизации.

На полюсах планеты лежат ледяные пустыни. Зоны вечной мерзлоты с ледяными кристаллами, содержащими зашифрованные послания древних цивилизаций. Лёд здесь прозрачный, как стекло, и искрится тысячами звёздных бликов. Кристаллы льда образуют причудливые узоры, напоминающие звёздные карты. Здесь никогда не бывает тепла, но даже в холоде царит удивительная красота: ледяные шпили отражают северное сияние, создавая фантастические картины.

Атмосфера Ориона насыщена редкими элементами, придающими воздуху лёгкий металлический привкус и усиливающими восприятие. Гравитация чуть выше земной, что придаёт жителям особую силу и выносливость.

Климат на планете изменчив и непредсказуем.

Дни здесь наполнены мягким золотистым светом, который исходит от энергетических полей, окутывающих планету.

Ночи время магии. Небо озаряется тысячами светящихся существ, напоминающих живых созвездий. Они танцуют в воздухе, создавая уникальные световые шоу.

Сезоны на Орионе не похожи на земные. Вместо зимы и лета здесь чередуются периоды энергетического подъёма и спада. В периоды подъёма вся планета словно оживает. Кристаллы светятся ярче, растения начинают пульсировать, а технологии работают с удвоенной мощностью.

Экваториальные зоны вечное лето с мягкими дождями из светящихся частиц, напоминающих звёздную пыль.

Умеренные пояса смена сезонов с фантастическими закатами, когда небо окрашивается в пурпурные и золотые тона.

Полярные области царство вечного сумрака, где светятся подземные города и энергетические поля.

Орион окутан множеством легенд. Самая известная гласит, что планета была создана древними богами как лаборатория для изучения жизни во Вселенной. В недрах Хрустальной горы якобы хранится Книга Судеб — артефакт, в котором записана судьба каждой цивилизации.

Ещё одна тайна энергетические порталы, разбросанные по всей планете. Говорят, что они ведут в другие измерения, но лишь избранные могут пройти через них, не потеряв рассудок.

Главная особенность Ориона — живая связь с космосом. Планета реагирует на изменения в галактике: во время солнечных вспышек атмосфера становится ярче, а в периоды затмений кристаллы на поверхности начинают пульсировать в особом ритме. Жители верят, что Орион — не просто планета, а живое существо, охраняющее баланс Вселенной.

Орион питается энергией из ядра планеты и космических потоков. Специальные станции улавливают и преобразуют энергию звёздного ветра, а подземные резонаторы усиливают её. Технологии позволяют:

— управлять гравитацией на локальном уровне;

— создавать голографические копии объектов и существ;

— мгновенно перемещаться между городами через энергетические порталы;

— общаться с помощью мысленных команд, используя нейроинтерфейсы.

Искусственный интеллект служит не хозяином, а верным помощником, воплощая мечты жителей в реальность.

Орион это не просто планета, а живой организм, который дышит, пульсирует и развивается. Здесь каждый камень, каждый луч света наполнен смыслом и историей. В целом Орион производит впечатление мира, где природа и технологии слились воедино, создавая гармоничное и удивительное пространство для жизни. Это мир, где мечты становятся реальностью, а границы возможного стираются. Орион манит исследователей и мечтателей, обещая раскрыть свои тайны лишь тем, кто готов слушать шёпот звёзд и чувствовать биение сердца Вселенной.

— Сестра.

Девушка вздрогнула от звука громкого голоса. Дениса обернулась. Рядом стоял высокий, хорошо сложенный парень с правильными чертами лица. Погружённая в свои размышления, она не заметила, как он подошёл.

— Нас скоро заберут орионцы, — спокойно произнёс юноша.

— Орионцы? — переспросила она, вскинув правильно очерченные брови.

— Да, они к нам ближе всего.

— Хорошо, — кивнула девушка, отвернувшись к иллюминатору.

Пространство космоса манило её с неведомой силой. Она ощущала чьё-то присутствие — сильное, охватывающее её биополе стальным коконом.

Корабль орионцев завис рядом. Казалось, он застыл, как огромное изваяние, в ожидании их дальнейших действий.

Нарык замер у иллюминатора, погрузившись в свои размышления. Млечный Путь протянулся серебристой лентой через половину видимого пространства, а планеты мерцают, как далёкие маяки в космической тьме.

В мёртвой тишине космоса завис небольшой челнок обтекаемой формы. Его угловатые очертания напоминают хищника, затаившего дыхание перед прыжком. Серебристая броня испещрена следами далёких сражений — царапинами, выбоинами, пятнами выжженного металла. Это не просто космический аппарат, а боевой крейсер, прошедший сквозь тысячи звёздных систем. Его миссия окутана тайной: то ли он несёт послание мира далёким цивилизациям, то ли готов обрушить на них всю мощь своего оружия. В его облике слились воедино холодная логика машин и неукротимый дух первооткрывателей.

Он похож на большую серебристую птицу с крыльями. Корпус у него гладкий и блестящий, а по краям — острые «когти», которые помогают ему летать между планетами. Этот корабль может путешествовать быстрее света и приземляться даже на самые далёкие миры. Сколько удивительных открытий ждёт его экипаж: новые планеты, загадочные существа и неизведанные звёзды!

Нарык не мог понять, какая трагедия случилась на борту челнока.

Низкий профиль позволяет минимизировать сопротивление при входе в атмосферу. Угловатые элементы по краям корпуса, вероятно, выполняют роль стабилизаторов или защитных панелей. Сегментированная поверхность, возможно, для размещения солнечных батарей или систем терморегуляции. Отсутствие видимых иллюминаторов свидетельствует о полностью автоматизированной системе управления. Сочетание серебристых и чёрных панелей обеспечивает оптимальное отражение солнечного света и защиту от микрометеоритов.

Такой дизайн характерен для межпланетных челноков, предназначенных для быстрых перелётов между орбитальными станциями и поверхностью планет. По всем показателям проблем на борту челнока быть не должно.

— Нарык, — позвал его Бальтазар, подходя вплотную, — они прямо перед нами.

— Да, я вижу, — кивнул тот, не сводя глаз с иллюминатора.

Юноша буквально прильнул к стеклу, опершись одной рукой о обшивку стены корабля.

— Эти глаза напротив… — передёрнул он плечами. — Женские глаза, до боли знакомые.

— Мы состыковываемся? — неуверенно спросил Бальтазар.

— Да, — кивнул тот, не отводя глаз от иллюминатора, — состыковываемся.

Ответив кивком согласия, Бальтазар отдал приказ. Две машины направились друг к другу. Корабль захватывал челнок.

Михаил с самого начала предложил сказать Люциферу, кто она. Девушка отказалась — по причинам, понятным лишь ей самой.

Времени прошло много с последней встречи. Ей очень хотелось побыть рядом и понаблюдать за избранником своего сердца.

Несмотря на все уверения старшего брата о желании Люцифера встретиться с ней и воссоединиться на века, в глубине души девушка затаила сомнения.

«Почему он не пришёл сам? — размышляла она. — Почему говорит через Михаила? Разве ему есть чего бояться? Он же давно понял, какие чувства я питаю к нему. Тогда зачем вся эта игра?»

— Дениса, надень маску, — протянул ей Дениз головной убор штурмовика. — Там будут одни мужчины, — пояснил он, заметив вопрос в глазах девушки, — не стоит позволять им лицезреть тебя раньше времени.

— А что значит, — дерзко вскинула она свой аккуратный носик, — «раньше времени»?

— Ты же знаешь ответ на свой вопрос, Дениса, — спокойно пояснил юноша. — Я — это я, и я, как твой брат, буду стоять горой за тебя. Но ты всё равно пока без защиты своего мужчины.

Девушка подчинилась. Спорить сейчас не хотелось — не имело смысла. Дениз был прав.

Тайцы плавно перекочевали на корабль орионцев.

Катамаран должен забрать Михаил чуть позже. Рисковать людьми Михаил не мог: кислород был на исходе, система зависла, и новая партия воздуха не вырабатывалась.

Нарык насторожился. Маленький воин из группы Дениза привлёк его внимание.

— Кто это? — едва слышно шепнул он Бальтазару.

— Не знаю, — пожал плечами тот. — В масках кто их разберёт.

— Как и нас, впрочем, — проворчал орионец и закатил края головного убора, открывая полностью своё лицо.

Малыш — а именно так он и выглядел по сравнению с остальными ребятами — поравнявшись с ним, чуть замедлил шаг и посмотрел в упор. От его взгляда Нарык поёжился, словно в душу заглянули.

— Глаза, — шёпотом произнёс он, — мне знакомы его глаза.

— Ты его видел в иллюминаторе, — так же тихо бросил Бальтазар, — напротив.

— Нет, — твёрдо произнёс Нарык, — то была женщина.

— Ты что-то путаешь, друг мой. Среди них нет женщины. Михаил о ней ничего не говорил.

Нарык ничего не ответил. Сейчас его заботили совсем другие вещи.

— Дамир, — громко произнёс он, — прямым курсом на Орион.

От его цепкого взгляда не ускользнуло, как при слове «Орион» малыш вздрогнул.

«Странная реакция», — хмыкнул орионец про себя.

Но он решил оставить этот вопрос в стороне. Сейчас нет на это времени.

— Есть, прямой курс на Орион, — эхом разнёсся серьёзный голос Дамира.

— Есть, прямой курс на Орион, — вторил ему шутливый мужской голос, — мой капитан.

— Харун, — серьёзно бросил Нарык, — не до шуток сейчас.

— Так точно! — в том же тоне ответил парень. — Слушаюсь, мой капитан.

Нарык бросил многозначительный взгляд на Бальтазара.

— Без комментариев, — со спокойствием удава ответил тот, отправляясь вслед за тайцами. — Без комментариев.

— Скоро будем на Орионе — в пещере дракона Эстрагона, на одном из плюсов планеты, — Бальтазар сделал паузу, оценивая реакцию собеседника. — Потом прямым курсом в лагерь турбазы. Вот там и поговорим.

— Хорошо, — кивнул сквозь зубы Нарык, следуя за ним бок о бок. — Какой полюс?..

— Южный, — быстро ответил Бальтазар. — На этот раз — Южный.

— Понял тебя. Южный — так Южный.

Его голос потонул в громоздкой обшивке корабля.

Планета имела несколько полюсов, и каждый полюс отвечал за свои действия.

Южный полюс — полюс Зари.

Не важно, кто ты мне —

Сестра или жена!

Ты — моя царица,

И ты — моя госпожа!

Моя царица ты,

И ты — моя госпожа!

Глава I

Вертолёт взял крен вправо.

— Человек за бортом! — послышался чей-то возглас. — Нарык, стой!

Не раздумывая, юноша прыгнул вниз. Ему с трудом удалось выловить тело солдата. Пропитанная водой форма тянула на дно.

Слава богу, берег оказался недалеко — всего в нескольких шагах.

Нарык хорошо знал эти места. Дно озера от берега было неглубоким, а потом резко обрывалось вглубь. Он старался нащупать ногами твёрдь, придерживая безжизненное тело на плаву.

Наконец-то ему это удалось.

— Кто вас только выбирает! — Взяв мальчика на руки, Нарык вынес его на берег.

Юноша не дышал.

— Нарык, — послышалось в динамике, — мы найдём место для посадки и дождёмся вас.

— Он не дышит, — выдавил тот, стараясь перевести дух.

— Вскрой его.

— В смысле? Не понял!

— Панцирь вскрой.

— Чем, интересно? — Его взгляд упал на руку, сжимавшую нож. — Хорошо, я понял, — добавил он, отключаясь, — тебя.

Забрать нож не составило труда. Нащупав шов по касательной, он вспорол костюм снизу вверх, оголяя прикрытую топиком пышную грудь.

— Не понял, — произнёс он, стягивая с неё маску, — девушка…

В этот момент девушка закашляла. Фонтан воды брызнул из неё. Откашливаясь, она перевернулась на бок и попыталась встать.

Нарык подхватил её за локоть. Девушка оттолкнула его. Потеряв равновесие, она упала ему на руки. Он крепко прижал её к себе, не обращая внимания на упирающиеся в его грудь маленькие ладони.

Эти глаза! Где-то он уже видел их. Янтарные, окаймлённые веером пышных ресниц в лучах восходящего солнца.

Не удержавшись, Нарык поцеловал её. На миг для него всё застыло вокруг — незнакомка ответила на его поцелуй. Внезапно девушка резко отстранилась от него. Вставая, она влепила ему пощёчину. Он попытался схватить её за руки, поднимаясь с колен.

— Извращенец, — презрительно бросила она, отталкивая его от себя.

Тяжело дыша, девушка сделала несколько шагов по рыхлому песку и упала в обморок.

— Отлично, мне же ещё и нести тебя, — проворчал он, опускаясь рядом на колено и осторожно беря её на руки. — Фурия, — бросил Нарык, слегка подбрасывая её на руках для удобства, — вроде маленькая, а тяжёлая такая.

Он на минуту задержал на ней свой взгляд. Черты лица девушки были мягкими и аккуратными: выразительные карие глаза с длинными ресницами, аккуратный нос, слегка приоткрытые губы, создававшие впечатление лёгкой улыбки, чётко очерченные брови. Волосы были аккуратно уложены — коса спускалась вдоль правой стороны туловища. Кожа выглядела ровной и здоровой, без видимых изъянов. На губах был заметен лёгкий естественный блеск. С трудом оторвавшись от девушки, Нарык продолжил свой путь.

Дамир нашёл отличное место для посадки. Недалеко от реки, на склоне утёса речной террасы, находилась каменная площадка. Поверхность была настолько ровной, словно кто-то срезал часть скалы специальными резаками по камню и отшлифовал до блеска — не было видно ни шероховатинки, ни малейшего изъяна.

Корабль поражал своими масштабами и футуристическим обликом. Его корпус был выполнен в форме вытянутого клина с двумя массивными «крыльями», расходящимися в стороны. Эти крылья — не просто украшение: в них размещены дополнительные энергетические модули и системы жизнеобеспечения. Центральная часть корабля представляла собой командный мостик, откуда, судя по всему, велось управление этим космическим гигантом.

Особенность конструкции — несколько мощных двигателей, расположенных по бокам и в хвостовой части. Их свечение тёплым оранжевым светом намекало на колоссальную энергию, которую они генерировали. Эти двигатели, вероятно, способны были разгонять корабль до невероятных скоростей, преодолевая световые годы за считанные дни.

Поверхность корабля была покрыта сложной системой панелей и люков, напоминавших чешую фантастического существа. Некоторые участки подсвечивались мягким голубоватым светом — возможно, это были защитные поля или сенсоры, сканирующие окружающее пространство. В носовой части виднелись светящиеся элементы, которые могли быть навигационными огнями или системами наведения.

Дизайн корабля сочетал в себе строгость и изящество. Острые углы плавно переходили в обтекаемые линии, а металлические поверхности отражали звёздный свет, создавая завораживающую игру бликов. Цветовая гамма была преимущественно холодной — серебристо-серой, с акцентами оранжевого и голубого, что придавало судну одновременно грозный и технологичный вид.

Этот корабль казался воплощением человеческой мечты о покорении космоса — мощный, быстрый, оснащённый по последнему слову техники. Он словно говорил: «Нет ничего невозможного, если ты осмелишься мечтать». Его присутствие внушало одновременно трепет и восхищение, напоминая о безграничных возможностях будущего.

Корабль делили пополам две команды — именно делили. На одной половине находились орионцы — команда Нарыка из шести человек. Вторую половину занимали тайцы во главе с Денизом, тоже из шести человек.

Нарык неохотно согласился подобрать их на перекрёстке дорог Вселенной. Приказу Михаила он не мог не подчиниться. Пришлось подобрать их небольшой челнок, повреждённый при переходе между мирами.

Тайцы отделились сразу, периодически бросая косые взгляды на орионцев. Хотя в общем деле они действовали согласованно, без принуждения, Нарык всё равно чувствовал себя лишним в их присутствии.

Из мимолётных диалогов орионец понял, что ребята решили кого-то навестить в этом краю Вселенной. Кого именно, он не пытался выяснить. Да и кого можно-то? Разве что самого Михаила со всей ватагой братьев.

Поднявшись на корабль, Люцифер устроил разборки.

— Кто их набирает, — возмущался он, — ваших воинов? Не понимаю, с ребятами вообще всё плохо?

— Михаилу виднее, — вставил Дениз.

— Да, конечно, ему виднее, — не унимался тот. — У вас как был беспорядок, так и остался, — продолжал он, снимая с лица повязку.

— Да, — вышел из себя Дениз, — ну, Люцифер, может, придёшь и порядок наведёшь? — Орионец его подбешивал своей задиристостью и неуравновешенностью. — Или так и будешь метаться из одного угла Вселенной в другой? Тоже мне, ангел света!

— Может, и приду, да, — шагнул к нему орионец. — И порядок наведу!

Командир тринадцати воинов Михаила действовал ему на нервы. Его присутствие на корабле легиона Вселенной он терпел с трудом. Именно терпел! Обстановка накалялась.

— Ребят, — между ними встал Бальтазар, — остановитесь. Нарык… — Он тронул парня за плечо.

— Надо же, — парировал Дениз, — ты даже имя себе сменил. Как же править нами будешь, когда сам себя признать не можешь, боишься?

Люцифер шагнул к собеседнику, сжав кулаки.

— Нарык! — Бальтазар еле сдерживал их натиск.

— Дениз, — один из воинов отряда положил руку на плечо командира.

— Да, Остенах? — спросил тот, не отводя взгляда от собеседника.

— Она пришла в себя.

Услышав это, Дениз сразу поменял фокус внимания, оставив орионцев в замешательстве. Он ушёл на свою половину корабля — гордо и надменно, ничего не объяснив, демонстрируя конец диалога.

— О боже! — Люцифер воздел руки к небесам. — Она проснулась!

Бальтазар наблюдал с интересом.

— Ты парируешь? — наконец спросил он.

— Да! — твёрдо ответил тот. — Именно это я и делаю.

— Но… ты же так не думаешь…

— Нет, — резко бросил тот через плечо, прохаживаясь на месте. — Я так не думаю.

Он всегда так делал в часы раздумий: мог ходить часами, размышляя над происходящим.

— Тогда что тебя подбешивает?

— Я не знаю, — резко бросил юноша и, передохнув, добавил: — Что меня подбешивает.

Он так и остался стоять на своей половине корабля, наблюдая за Денизом и его людьми. От его внимания не ускользнуло, с какой нежностью тот опустился на одно колено перед кушеткой, на которой лежала девушка. Она протянула ему руку, говоря что-то очень быстро-быстро. Дениз взял её ладонь и так же тихо и быстро о чём-то спрашивал, показывая то один палец, то два. Нарык насторожился. Он прекрасно знал, в каких случаях ведётся такой опрос. Значит, что-то было не так.

Тайцы его раздражали, и чем больше он с ними общался, тем больше неприязни к ним рождалось в его душе. Особенно сейчас — после появления девушки в их отряде.

— Ну как можно женщину подвергать опасности, Бальтазар? — не унимался он. — Не понимаю.

Бальтазар молчал. Он знал: сейчас именно тот момент, чтобы промолчать, соблюсти тишину.

Люцифер не отличался кротким нравом. Среди всех сыновей своего творца он был самым темпераментным и горячим — сорвиголова. Порой такая темпераментность не шла ему на пользу. Однако в моменты наибольшего противостояния самому себе собеседнику надо всего лишь выдержать паузу и сохранить молчание, несмотря на желание выговориться. По прошествии небольшого промежутка времени сын творца приходил в состояние равновесия и начинал думать трезво и рассудительно.

Тайцы — люди острова Тао. Остров располагался на одном из глобусов Земли. Земля в своё время претерпела множество изменений, и окончательного проекта её развития ещё не было.

Мужчины племени обладали очень высоким ростом — примерно до двух метров, под стать Нарыку. Они и внешне походили друг на друга: зачёсанные назад чёрные, как смоль, волосы; нос с небольшой горбинкой — совсем незаметной, так что на первый взгляд он казался строго прямым; тонкие чувственные губы — по женскому принципу. Такая особенность сопровождала всех мужчин Тао: губы бантиком и брови домиком. Творец в тот момент был больше увлечён женским образом. Женщины у него никак не получались, зато мужчины переняли некоторые черты лица от них.

Единственное, что их отличало, — голос и цвет глаз. Ну и, конечно же, имена у всех были разными. Впрочем, если присмотреться, как отметил про себя Люцифер, можно найти черты различия даже во внешнем сходстве.

Остенах привлёк внимание Люцифера сразу, с первого взгляда. Он, как и орионцы, несмотря на регламент, предпочитал футболки с коротким рукавом камуфляжной расцветки и песчаного цвета брюки с многочисленными карманами по бокам. Благодаря этому он всегда носил с собой всё — от спичек до мелких шурупов.

От остальных его отличали тёмно-синие глаза и каштановые волосы. А ещё он был единственным, кто не носил перчаток. «Пальцы у него длинные и тонкие, — оценил Люцифер, — как у пианиста». Вместо перчаток он иногда надевал гловелетты с открывающимися пальцами. Вообще всё зависело от ситуации.

Люцифера удивляла такая предрасположенность к выбору военной формы. «Если ты не с Ориона и не орионид, — размышлял он, — то твои предпочтения должны соответствовать требованиям племени, из которого ты произошёл или хотя бы вырос».

«Люди в чёрном», — как он их называл. Они всегда появлялись в чёрных кожаных костюмах, выполненных в футуристическом стиле. Костюмы напоминали экипировку для космических миссий или высокотехнологичных операций.

Для каждого воина они имели свои особенности.

Костюм Дениза был выполнен из гладкого, блестящего материала, напоминающего кожу или синтетику, что придавало ему современный и технологичный вид. Экипировка включала облегающий комбинезон с молнией спереди — это обеспечивало удобство и функциональность. На костюме присутствовали ремни и крепления, которые могли использоваться для фиксации дополнительного оборудования или инструментов. Также были видны металлические элементы — пряжки и застёжки, — что подчёркивало его практичность. Костюм выглядел как часть униформы для работы в высокотехнологичной или космической среде, что соответствовало образу персонажа, связанного с передовыми технологиями.

Футуристический костюм Денгиза с кибер-элементами выполнен в стиле киберпанк. Неоновые и металлические акценты рассеяны по всему костюму. Яркие светящиеся элементы — полосы на куртке, брюках и обуви — создают футуристический эффект. Использование металлических деталей (заклёпок, пластин и цепей) подчёркивает технологический аспект.

Цветовая палитра — монохромная. Основные цвета — чёрный, серый и серебристый — создают мрачную и загадочную атмосферу. Яркие цвета (синий, зелёный, фиолетовый и розовый) используются для акцентирования деталей и создания контраста.

Девушка всегда носила куртку-«моточерепаху» без рукавов. Руки покрывали гловелетты — перчатки без пальцев. Куртка изготовлена из премиальной кожи, с возможностью регулировки полноты по бокам. Имеются перекрёстные карманы на груди и один внутренний карман.

Куртка включает следующие элементы:

— наплечники;

— накладки на предплечья;

— защиту груди и спины;

— защиту шеи и ключиц;

— защиту рук.

Костюм надёжно защищает от ударов и ушибов талию, бёдра, спину и икры благодаря ударопрочным вставкам. Прочные защитные элементы, регулируемые ремешки и надёжные липучки делают форму важной частью экипировки. Защитные модули костюма легко регулируются и утягиваются по типу фигуры воина.

Для экипировки костюмов тайцев характерны многослойность и асимметрия. Одежда состоит из нескольких слоёв, что придаёт образу глубину и сложность. Неправильные, несимметричные линии и вырезы добавляют динамичности и уникальности.

Для создания долговечной и износостойкой одежды используют кожу, винил, нейлон и пластик. Многочисленные карманы на брюках, куртках и жилетах повышают функциональность и практичность. Множество ремней, пряжек и молний (часто в нестандартных местах) позволяет регулировать и менять форму одежды.

Все участники группы оснащены кибернетическими аксессуарами:

— очками с дополненной реальностью;

— масками и перчатками;

— технологическими гаджетами (электронными браслетами, часами и чипами, встроенными в одежду).

Кроме того, трёхслойный комбинезон позволяет перерабатывать и повторно использовать влагу тела. Это одновременно экзоскелет, боевая броня и скафандр, который даёт возможность вести сражения в космосе — с гравитацией или без неё, а также выдерживать перегрузки. Защитный пулестойкий костюм с функциями термооптического камуфляжа делает владельца практически невидимым.

Манрейхайм, как и Дениз, предпочитал одеваться согласно регламенту — во всё чёрное. В отличие от своего командира, Манрейхайм носил кобуру на поясе, а не за спиной. От них исходила непонятная для него энергия — сила, агрессия и благородство одновременно.

Дениз был главным во всей этой истории. Юноша на вид лет тридцати (всем им, к слову, не больше тридцати) — с дерзким взглядом и крутым нравом.

Отношения между ними не ладились — это Люцифер сразу понял. Да он, в принципе, и не жаждал отношений с ними. Не детей же ему с ними крестить! Но в общем деле без доверия друг к другу нельзя: работа не спорится, стоит на месте — а то и вовсе может обернуться крахом.

Люцифер всегда находил общий язык с людьми острова Тао. Брат Левиафан являлся правителем той страны, и, конечно же, Люцифер всегда стремился к доброму общению с ними. Проблем не возникало до сего дня.

Группа Дениза его раздражала — он сам не мог понять, чем и почему. Группа как группа, ничего необычного. И люди ничем не отличаются от его народа: две руки, две ноги и так далее. Только вот почему-то энергию группы принять он не мог. Энергия исходила очень сильная — под стать ему. Может быть, именно это его и выводило из себя.

Как говорил Михаил, в других нас раздражает то, что есть в нас самих. Люцифер понимал это, только поделать с собой ничего не мог.

Да и что могло так раздражать в них? Напористость, с которой они доводили начатое дело до конца? А может, прямолинейность не только командира, но и всех участников группы?

Дениз всегда высказывал свою точку зрения. Говорил прямо, не юлил, не смягчал обстоятельств ситуации. Остановить его в такие моменты мог Остенах: тот всегда чувствовал, что и как сказать, в какой момент вмешаться в разговор и сгладить накал ситуации.

Манрейхайм больше действовал по обстоятельствам. Наблюдатель по натуре, он следил за происходящим вокруг, за тем, как вели себя все участники процесса, а потом делал свои выводы.

Денгиз залипал в телефоне, как и Дамир, не поднимая головы. Мог сутками напролёт не отрываться от экрана.

По сути, все они в той или иной мере повторяли его людей — практически один в один. Возможно, именно это Люцифер и не мог принять.

Дениз платил ему тем же. Девушку он охранял тщательно, порой закрывая собой. В начале Люцифера удивило такое отношение к мальчику. А поначалу он и думал, что перед ним именно мальчик, только ростом почему-то не вышел. «Что это за воин такой, которого прятать надо?» — размышлял он.

Люцифер не привык к такому. Он сам, как и его люди, лез в самое пекло, кидался с головой в пучину, не думая о себе и окружающих. Если перед ним стоит задача, её надо выполнить, а не прятаться за спинами других. Теперь, зная, кто скрывается за маской воина, он вообще ничего не мог понять. Зачем женщину с собой тащить? Кто она Денизу, что он отпустить её не смог?

Ещё больше его выводила из себя энергия девушки. Он чувствовал её, реагировал на неё и не мог понять, почему именно так, почему именно она. Ведь раньше ни одна женщина в мире не соприкасалась с ним своим биополем, своей энергией. А здесь всё шло так, словно он знал её всю свою сознательную жизнь. Он чувствовал, как вокруг них закручивается энергия и пазл становится на место.

Группа решила остановиться на Орионе в одном из перевалочных пунктов в горах. Дениз вмешался в дела орионцев по приказу Михаила, и также по приказу последнего Люцифер принял тайцев у себя — хотя жажды встречи не испытывал. Отказать старшему брату он не имел права, да и смысла в этом не видел.

Михаил курировал весь проект, а значит, как он сказал, так тому и быть. Независимо от желания Люцифера группа всё равно остановилась бы на пару дней на Орионе, а потом уже взяла прямой курс до пункта назначения. Добрались до лагеря ночью.

Ночь была удивительная. Большая круглая луна Тайя освещала всё очень ярко, ничуть не уступая дневному свету. В это время спутник Ориона подходит очень близко — настолько близко, что до него можно дотянуться рукой. По крайней мере, так выглядело на первый взгляд.

Люцифер вспомнил, как в детстве, сидя на коленях матери, он слушал разные истории. Сказки из её уст казались лёгкими и несбыточными мечтами. Только потом, уже во взрослом возрасте, он понял, что мама в своих сказаниях поведала ему большую часть истории о себе и своей жизни.

А он всегда хотел поймать Тайю и запереть её в одной из горных долин Экскалаза, чтобы луна никуда не убегала. Ему хотелось подарить матери свою мечту.

Люциферу нравилась луна. С её восходом можно было уже не спешить — возможно, лишь потому, что спешить особо некуда. День склонился к ночи, а в её царствии все дела подождут.

Люциферу не спалось. Эмоции сегодняшнего дня не давали уснуть. Из головы не выходила картина в одном из рукавов пещеры. Парень прокручивал один и тот же момент и не мог понять, что же в нём цепляет.

Он стоял позади неё, опершись руками о стену. Девушка стояла перед ним. Теперь сомнений не оставалось насчёт её половой принадлежности. Люцифер прижал её к стене, закрывая собой. Его заинтересовал взгляд незнакомки. В тот самый миг, когда он склонился над ней, она посмотрела так, словно знала его тысячу лет. Да что там — знала! Рождающееся чувство говорило о том, что они давно шли бок о бок.

Взгляд тёмного янтаря и тот самый жест рукой — прикосновение тыльной стороной ладони к его груди — не покидали его сознание. Да что там сознание — он не уходил ни из души его, ни из сердца.

Люцифер выругался. Он не мог справиться с нахлынувшими чувствами. И именно сейчас, когда планировали представить ему Денису — женщину, для него сотворённую. Мог ли он ослушаться своего творца?

Зная себя, Люцифер понимал: ослушаться мог. Он всегда делал всё по-своему. Вот и сейчас приходило осознание того, что путь его пойдёт не так, как запланировал творец.

— Орионцы тоже не спят, — кивнул Дениз в сторону юноши, прохаживавшегося взад и вперёд.

— В такую ночь не поспишь, — шепнул Остенах. — Красотища какая!

И хотя тайцы говорили очень тихо, Нарык услышал их. От людей ему достался очень тонкий слух и острое зрение. Он посмотрел на небо, вздохнул полной грудью.

Бросив взгляд на тайцев, Нарык направился к себе. Ночь была прекрасна — он бы сидел у костра часами, слушая звуки ночи и пение ночных птиц. Только встречаться с тайцами ему не хотелось. От них шло необъяснимое желание пойти с ним на контакт. Нет, не все горели такой страстью, но среди них находился тот, кто готов был завести диалог. Зато он сам, Люцифер, был не готов к этому. Не медля больше ни минуты, юноша ушёл к себе.

— Ты знаешь, кто это? — спросил Дениз, слегка склонившись к девушке.

Она была такая маленькая по сравнению с ним — да и вообще со всеми ними, — что по-другому поговорить не получалось. Однако он привык преклоняться перед ней.

— Нет, — непринуждённо кивнула она, — не знаю. Да откуда? Я его сегодня впервые увидела.

— Это Нарык, предводитель легиона воинов Ориона.

— И? — пожала девушка плечами. — Мне-то что от этого?

— Он организовал и возглавил твои поиски много лет назад на Земле, Дениса. Разве ты не знала этого?

— Нет, — кивнула она, — не помню. Я вообще плохо помню происходящее в тот момент. Очнулась уже в боксе Михаила. Хотя да, чьё-то биение сердца помню. Сколько лет прошло, а вот биение сердца помню до сих пор.

— Он нёс тебя на руках, — вставил Остенах. — Говорят, Михаил в тот момент в лице изменился. Очень уж ему почему-то не понравился сам факт того, что Люцифер нёс тебя на руках.

— Люцифер? — удивилась девушка. — Он-то тут причём? — Она указала в сторону лагеря орионцев. — Разве…

— Одно и то же лицо, — тихо буркнул Дениз. — Нарык — это имя, которое ему дал его народ. Другое имя он сам не признаёт.

— Почему не признаёт? Оно же, вроде как, означает «свет несущий»…

— Какая-то трагичная история, связанная с его отцом. Точно не знаю, но имя, данное ему отцом, он не желает брать.

— Понятно, — кивнула девушка.

Хотя ей мало что было понятно. Странная история с именами… Впрочем, кто их разберёт, этих орионцев? Само их существование было странным — тем более присутствие рядом с ним.

— Так, всем спать! — отдал приказ Дениз. — Завтра будет трудный день.

— Думаю, — прокомментировал Остенах, — не труднее сегодняшнего.

— Михаил просил, — продолжил Дениз, — помочь орионцам разобраться с заброшенным карьером в горах.

— О! — вставил Манрейхайм. — День не успел завершиться, а большой брат уже задачи нарезал.

— А что не так с горами-то? — пожал плечами Остенах.

— Орионцы в курсе о нашем участии? — не унимался Манрейхайм.

— Вот, — присоединился к нему Остенах, — меня тоже интересует этот вопрос. Они вообще согласны на нашу помощь?

— Так! — сурово приказал Дениз. — Отставить спор!

Ребята переглянулись, но повиновались.

— Михаил сказал, с ними всё согласовано. Они сопротивления не окажут, — ответил Дениз. — Надеюсь, все ваши вопросы я удовлетворил?

— Они! — фыркнул Остенах. — Словно мы их выслеживать в карьере будем.

— Остенах! — оборвал его Дениз.

— Хорошо, я понял, — проворчал тот. — Спать, значит, спать.

— Да, — кивнул Дениз, увлекая девушку за собой, — всем спать. Завтра разберёмся.

Группа Дениза разместилась в двух домах перевалочного лагеря. Один из них заняли Дениз с девушкой, второй — все остальные ребята.

Дениса задержала взгляд на домиках орионцев.

— Лю-ци-фе-р, — повторила она про себя.

Как-то по-другому она представляла себе их встречу. Много лет прошло с последней встречи, а он мало чем изменился: такой же гордый и суровый, наводящий на неё периодически страх. Она помнила, как боялась его и любила одновременно, будучи маленькой девочкой.

Его чёрные, как ночь, глаза отражали солнце. Упрямый изгиб линии губ и слегка вздёрнутый нос придавали образу бунтарские черты характера. Она была наслышана о своенравии юноши. Михаил предупреждал, что с ним будет сложно.

Сын творца отличался от всех своими взглядами и импульсивностью поступков. Он часто делал всё наперекор всем, поэтому ушёл на Орион — к людям, к своему народу, как он говорил, — чтобы чувствовать себя свободным, не подчинённым правилам и устоям обители творца.

Остальных ребят Дениса не знала, хотя, возможно, доводилось с ними встречаться во время своего пребывания на Орионе.

Её внимание привлекал Бальтазар. Долговязый, как успела отметить она про себя, высокий, худой и гибкий. Глаза его меняли цвет в зависимости от освещения — от тёмно-голубого до, порой, сине-чёрного. По всем параметрам он был старше своего командира.

Она бы ничуть не удивилась, узнав, что, например, Бальтазар обременён узами семейного союза и кучей детишек — один другого меньше. От него исходила серьёзность и простота одновременно — и потрясающая уравновешенность.

В команду Люцифера он попал не зря. И, как уже успела отметить про себя Дениса, именно ему, Бальтазару, удавалось ослабить пыл орионца. Он мог найти подходящие слова в той или иной ситуации и даже поменять тон. Люцифер к нему прислушивался — это сразу бросалось в глаза. С остальными участниками группы он вступал в спор, доказывая свою правоту. Спор всегда продолжался до тех пор, пока в него не вступал Бальтазар — только тогда дело сходило на нет.

Её братьев он невзлюбил сразу — это тоже чувствовалось. В конфликт не вступал, но и внимания не уделял. Терпел их присутствие молча. Да это и понятно изначально было: приказ старшего брата оспорить он не смел. Держался как мог.

Впрочем, с последнего её пребывания на Орионе — лет десять назад — в экипировке военной формы мало что изменилось. Та же пятнистая расцветка зелёного оливкового цвета, позволяющая слиться с фоном окружающей среды. В комплект входят футболка, брюки прямого кроя и куртка.

Наиболее распространённая камуфлированная форма. Зелёный камуфляж представляет собой цифровой узор, который маскирует в лесной и горной местности.

Костюм состоит из куртки и брюк. Куртка на молнии, скрытой за тканевой планкой на липучках, с прямым воротником и липучками для крепления шевронов. Брюки застёгиваются на пуговицы; на поясе есть шлёвки под ремень. На брюках — два внутренних боковых кармана, два накладных боковых кармана и два задних кармана. Имеются усиления в области локтей, коленей и сидения. Именно такую форму предпочитали Люцифер и Бальтазар.

Второй комплект — зелёный костюм нового образца. Выполнен из мягкой полиэфирно-вискозной ткани. Комплект также состоит из куртки и брюк. Куртка прямого кроя, с центральной застёжкой на молнии и отложным воротничком. Оснащена притачным поясом с вшитой по бокам резинкой, длинным рукавом с регулируемыми манжетами на липучке и креплениями для шевронов. Брюки прямого кроя, с вшитой по бокам резинкой; застёгиваются на пуговицу и молнию, оснащены шлёвками под ремень. Особенности: два нагрудных кармана с клапанами и липучками под шевроны, два боковых кармана на молнии и один внутренний карман. В форму такого плана была облачена остальная часть команды.

Важно отметить, что выбор цвета военной формы может зависеть от многих факторов, включая тактические соображения, особенности местных условий и традиции. Выбор зелёного цвета для военной формы имеет несколько причин.

Зелёный цвет отлично сочетается с окружающей природой, особенно в растительной зоне. Военная форма зелёного цвета помогает сливаться с ландшафтом и создаёт эффект маскировки. Это важно для успешных военных операций, где сокрытие от противника играет решающую роль. Зелёная форма также создаёт более гармоничный образ в сельской и лесной местности.

Зелёный цвет ассоциируется с природой, жизнеспособностью и надёжностью. Он создаёт ощущение согласованности с окружающей средой и может оказывать психологическое воздействие как на самого военнослужащего, так и на противника. Зелёный цвет способен способствовать улучшению концентрации и комфорта во время службы на поле боя.

Зелёный цвет является относительно универсальным в различных ландшафтах, поскольку подобные оттенки встречаются по всему миру этой вселенной. Это позволяет использовать зелёную форму в разных условиях и регионах, что упрощает снабжение и обеспечение войск.

Михаил тщательно разрабатывал функции военных костюмов для всех видов войск этой вселенной. Несмотря на внешние различия, экипировка воинов обеих групп была оснащена перспективными функциями и технологиями.

Поверхность костюма генерировала энергию — например, от солнца или движения тела человека. Также имелась возможность блокировать электромагнитные излучения, скрывать геолокацию смартфона, защищать от вирусных атак и кражи информации. Материалы со встроенными сенсорами позволяли регулировать температуру тела или менять цвет в зависимости от освещения. Искусственный интеллект создавал костюмы, идеально подогнанные под особенности фигуры, стиль жизни и даже настроение. Костюм мог измерять давление, пульс, температуру тела, считать шаги и т. д., помогая человеку отслеживать своё состояние. Некоторые модели оснащались девайсами в виде массажёров, которые посылали несильные электрические разряды, благоприятно воздействующие на позвоночник и суставы плеч.

Люцифер! Сердце забилось!

Теперь она понимала, что именно привлекло её внимание в парне. Исходившая от него энергия не могла пройти мимо неё.

Дождавшись, когда наконец Дениз поднимется к себе, девушка выскользнула на улицу. Она накинула чёрную куртку с укороченной талией, подчёркивающей все её женственные формы — начиная от изгиба рук и заканчивая бёдрами.

Любопытство и желание гнали её вперёд. Хотелось ещё раз встретиться с ним, посмотреть ему в глаза и снова почувствовать его энергию.

Люцифер прислонился спиной к дереву. Уснуть ему так и не удалось: мысли роились в голове одна за другой и, соответственно, не давали юноше покоя.

Эта маленькая тайка не давала ему покоя. А в том, что она принадлежала роду человека с острова Тао, он почему-то ничуть не сомневался.

Глаза — большие, выразительные, с миндалевидной формой. Радужка насыщенного коричневого оттенка создавала тёплый и дружелюбный взгляд. Длинные густые ресницы подчёркивали выразительность глаз. Взгляд всегда направлен прямо, с лёгкой задумчивостью. Аккуратные, чётко очерченные, естественной формы брови слегка изогнуты — они выделяли особую выразительность глаз: не слишком густые, но достаточно заметные.

Нос прямой, с плавными линиями. Ноздри не выпячиваются — форма носа гармонирует с остальными чертами лица. Кончик носа слегка закруглён. Губы средней полноты, с чётко очерченным контуром. Верхняя губа чуть меньше нижней, что создаёт естественный баланс. Лёгкую непринуждённость и мягкость образу придавали слегка приоткрытые губы.

Овал лица с мягкими, плавными контурами и умеренно выраженными скулами подчёркивал женственность. Линия подбородка слегка закруглена — это придавало образу мягкость. Подбородок аккуратный, не слишком массивный. Плавные переходы от щёк к скулам создавали ощущение объёма, живости и изящности. Ровная кожа с естественным тоном и лёгкий румянец на щеках — признак свежести и жизненности.

Он чувствовал прилив в душе и не мог не признать тот факт, что девушка коснулась не только его сердца, но и души. Она оставила в ней глубокий след. Сам от себя он такого не ожидал. Возможно, своими действиями он оставит впечатление похабника и ловеласа, однако поделать с собой ничего не мог. С трудом ему удавалось совладать с собой в её присутствии.

Ему хотелось обладать ею прямо здесь и прямо сейчас — но не на одну мимолётную ночь, а на всю жизнь. Он мечтал до скончания веков проводить с ней все дни напролёт — и в горе, и в радости.

Люцифер понимал, что его сердце выбрало её — и именно сейчас, когда ему предстояла встреча с Денисой, его суженой, женщиной, которую сотворил для него его отец. Точнее, сотворец, удостоивший чести носить титул его отца. О настоящем своём творце юноша предпочитал не говорить и не вспоминать — да и вообще вычеркнул Ариона не только из своей жизни, но и из сердца. Весь Хаус на Орионе он создал своими тёмными помыслами. Непреодолимая жажда мести возобладала над ним, а стремление править миром привело к хаосу в устройстве системы мироздания.

Люцифер перевёл взгляд на лагерь Дениза. В окне второго этажа, в одном из домов под самым флигелем, маячила тень. Яркий свет пробивался через плотно задёрнутые шторы, выдавая присутствие человека.

Тень описала круг по комнате. Люцифер не сразу понял, что фигура за шторами принадлежит незнакомке. Его сердце забилось сильнее, когда в окне появилась ещё одна фигура. Судя по росту и ширине плеч, это был мужчина — да и в округе не было больше ни одной женщины, кроме неё.

Люцифер не отрывал взгляда от окна. Они разговаривали, стоя рядом друг с другом, но не соприкасались. Потом мужчина коснулся её лица и встал спиной к окну, закрывая происходящее между ними от посторонних глаз. В этот момент свет в окне погас.

Сердце Люцифера ёкнуло, оставляя непонятное послевкусие. Под ложечкой неприятно защемило — причём так, что он скрипнул зубами.

— Конечно, а на что ты надеялся? — прошептал он, откинув голову назад. — Вполне возможно, у неё кто-то есть… Вполне возможно… — повторил он больше для собственного убеждения.

Бросив косой взгляд на окно, Люцифер закрыл глаза. «Ну ладно, значит, так тому и быть». Тем более сейчас, когда к нему едет Дениса — его Дениса.

Он помнил её ещё девочкой и те чувства, которые испытывал когда-то. Дениса тогда ещё не достигла совершеннолетия, и Люцифер отступил, поклявшись себе, что дождётся её взросления — чего бы это ни стоило. Ждал он долго: ожидание показалось вечностью. И вот теперь, когда всё должно прийти в норму, ему встречается она.

Люцифер выругался в сердцах. Он редко позволял себе сквернословить, но тут сдержаться не смог — тем более свидетелей всё равно не было. Рядом ни души. Его мысли прервал треск разгорающегося костра.

«Хм, а точно рядом ни души?»

Люцифер открыл глаза и обомлел: перед ним стояла его незнакомка и поправляла длинной тонкой палкой дрова. Когда она подошла? Сколько времени он так простоял?

Люцифер увлёкся своими размышлениями и не заметил присутствия постороннего человека на своей территории.

— Что ты здесь делаешь? — шагнул он к ней. — И кто тебе разрешил?

Девушка правой рукой подгребала угольки в костёр. «Ей бы очень пошло кольцо», — отметил про себя Люцифер. Но кольца он не видел на её пальце. «А значит…» Хотя ничего это не значило. Наличие или отсутствие кольца, как показывала практика, роли не играло.

От звука его голоса незнакомка вздрогнула и попятилась назад. Споткнувшись о выпирающий корень, она покачнулась. Люцифер среагировал с быстротой змеи: схватил её за правую руку и потянул к себе, отбирая из соображений собственной безопасности палку. От этой фурии можно ожидать чего угодно.

Девушка встала к нему полубоком, спиной. Он положил руку на её правое плечо и прижал к себе, заставляя слегка опереться на него.

— Ты разрешил, — выдавила она, сразив его своим взглядом.

— Я разрешил?

Её близость действовала на него магически. Он чувствовал, как растворяется в её глазах и сливается с ней воедино. Сдерживать себя ему было трудно.

— Специально так оделась, — едва слышно прошептал он.

Куртка облегала её тело, подчёркивала тонкую талию и пышную грудь, открывая взору все женские прелести. Брюки прямого кроя строгой линией спускались по округлым бёдрам.

Довольно длинная, практически достигающая нижней части спины, классическая трёхпрядная коса придавала причёске элегантность и динамику. Пряди равномерно переплетены — это создавало аккуратный и структурированный вид. Коса начиналась от макушки, проходила вдоль затылка и спускалась по спине. Такое расположение подчёркивало линию шеи и плеч. Насыщенный каштановый оттенок с лёгкими переливами выделял глубину и текстуру причёски. По структуре волосы выглядели гладкими и ухоженными, с естественным блеском. Несколько свободных прядей, оставленных у лица, добавляли образу непринуждённости и мягкости. Слегка распушенные волосы у лба плавно переходили от плетения к естественным прядям. Коса не была закреплена резинкой на конце, что делало причёску ещё более расслабленной.

Причёска сочетала в себе аккуратность и лёгкую небрежность, но при этом выглядела достаточно изысканно. Такая причёска универсальна: подойдёт как для неформальных встреч, так и для более торжественных случаев — если дополнить её аксессуарами, например заколкой или лентой.

Один её вид возбуждал его до неприличия. Аромат её волос и тела вводил в транс. Он сам не мог понять, что с ним происходит и чем обусловлена такая реакция.

— Да. Я спросила разрешения подложить дров в огонь, — девушка выглядела дружелюбной и располагала к общению. — И ты разрешил.

— Я разрешил? — переспросил Люцифер, делая непонимающий вид.

Хотя по её глазам он понял: девушка говорит правду.

— Да, — кивнула она.

— Хм, интересно, — прошептал он, — и как же… это я… разрешил?

Посмотрев внимательно в её глаза, Люцифер окинул незнакомку взглядом. Он крепко сжал её плечо, заставляя прильнуть к нему. Наклонившись, поцеловал. Сначала осторожно коснулся её губ, ожидая ответной реакции. К его удивлению, девушка ответила робко, а потом — уже более уверенно. Она медленно подняла левую руку и коснулась его подбородка.

Примерно как тогда в пещере, когда они прятались от огромного ящура. Он закрыл её собой, прижал лицом к стене — с одной единственной целью: не позволить взглянуть в глаза гигантской рептилии.

И вот тогда, став к нему полубоком, она точно так же коснулась его лица, чем лишила дара речи. Ведь в тот момент он думал, что перед ним стоит мальчик — воин Дениза.

Он почувствовал, как их биополя касаются друг друга: сливаясь воедино, две энергии соединяют их сердца навек. В этот самый момент незнакомка резко отстранилась от него и оттолкнула.

Её щёки залились румянцем, а глаза сверкали. Он сделал шаг к ней, желая объяснить, но девушка отступила, демонстрируя всем своим взглядом обратное.

И всё же он решился шагнуть к ней. Резко схватил её за куртку на груди и притянул к себе. Прильнул к губам и крепко поцеловал, не обращая внимания на маленькие ладошки на своей груди. Хруст ломающейся ветки привёл его в чувство. Девушка отошла на два шага назад, переводя дыхание.

Только сейчас он понял, что палка, которой девушка мешала угли, осталась в его руках. Он оперся на неё. Палка не выдержала наплыва энергии во время поцелуя и треснула пополам.

Люцифер завис. Он смотрел на незнакомку, она — на него, и каждый из них не решался произнести ни слова. Первой встрепенулась девушка: она направилась к нему быстрым шагом и влепила пощёчину — да такую, что у парня в ушах зазвенело.

— Да сколько можно-то, а? — возмутился он, потирая щёку.

Девушка сорвалась с места и убежала.

— Бестия, — шепнул он, провожая её взглядом, — моя маленькая бестия.

Теперь Люцифер был уверен на все сто процентов: от неё он не откажется никогда. Даже если у неё кто-то есть. Ничего — соперник это даже интересно. Кто из них, кто из её ребят может потягаться с ним?

Сам по себе Люцифер не был ни спорщиком, ни заговорщиком и уж тем более не конкурентом. Он столько красавиц уступил Харуну, не выражая при этом ни малейшего протеста. Ему, впрочем, был на руку такой расклад. Всё равно он не собирался заводить ни мимолётных отношений ради забавы и весёлого времяпровождения, ни тем более долгосрочных. Выбор партнёра он считал делом серьёзным — выбором, который будет с тобой на всю жизнь. А свой выбор он уже сделал в своё время, только что-то мешало ему признаться себе в обратном. Он чувствовал готовность пойти против отца и братьев, не послушать их.

Дениса — хорошая девушка, и, как они говорили, она стала намного краше и женственнее. Только сердцу-то не прикажешь — а оно как раз склонялось в пользу другой кандидатуры.

Он так и заснул на рассвете, погружённый в свои мысли.

Звук настойчивой вибрации разбудил его. Всё как обычно: Михаил поинтересовался, жив ли он и готов ли к свершению великих дел.

Конечно же, Михаил говорил всегда тактично. Педант по натуре, он не мог позволить себе грубого слова — сквернословие тем более было ему неведомо. Михаил всегда держал себя в руках, даже если его распирало, как мыльный пузырь. Творец, видимо, пребывал в глубоком сосредоточении на правилах и законах, когда создавал своего старшего сына из праха земного. Получилось то, что получилось.

Творец достиг своего совершенства, но иногда Люцифер задумывался о том, что сын превосходит своего отца. Михаил оказался таким правильным, что порой отсутствие самого творца никто не замечал. Михаил с этой ролью справлялся прекрасно. Одно его молчание порой убивало больше, чем все наставления.

В отличие от Михаила, Габриэль мог быть разным — от чересчур исполнительного до невыносимого в своём сарказме. Посещая небесную обитель, Люцифер старался с братьями не сталкиваться. Часто заходил со второго хода и проскальзывал к себе. Нотации Михаила его просто убивали, сарказм Габриэля тоже ничего хорошего не приносил. Он не мог переносить спокойствие и надменность старшего брата.

— Люцифер, — решительный голос Михаила насторожил парня, — Дениса скоро будет здесь, в обители. Она уже на пути сюда.

— Понятно, — вздохнул Люцифер.

— Что-то не так, Люцифер?

— Нет, — встрепенулся тот, — всё хорошо.

— Не слышу энтузиазма в твоём голосе. Ты же сам настаивал на встрече.

Михаил пошёл ва-банк. Зная способность младшего брата исчезать тихо и незаметно, без следов, он решил поставить его перед фактом.

— Она тоже очень хочет с тобой встретиться.

— Тоже? — буркнул юноша.

Он подошёл к окну и бросил взгляд на домики Дениза. Время было раннее — все ещё спали. Михаил бодрствовал всегда, так как в небесной обители установлены иные правила смены дня и ночи.

— Когда ты прибудешь к нам? — не отставал брат. — Мне нужно знать, чтобы дать ответ девушке.

— Не знаю, — Люцифер хотел потянуть время. Встреча не входила в его планы.

— Сегодня посетим рудники. Ты говорил, люди жалуются на какие-то вопли в горах. А тогда уже решим.

— Хорошо, — согласился Михаил. — Сообщите мне обязательно о своём прибытии.

— Да куда уж без тебя, — проворчал едва слышно Люцифер.

— Люцифер…

— Нарык, — поправил его тот.

Он всегда так делал, когда брат доставал его.

— Лю-ци-фе-р! — повторил Михаил по слогам, в принципе отвечая тем же. — Очень жду от тебя вестей, впрочем, как и тебя самого.

Переговорив с Михаилом, юноша замешкался у окна. Он чувствовал, как сознание его разделяется надвое: одна часть забирала себе ум, вторая — сердце. И та и другая не хотели уступать друг другу. Ум настаивал покориться отцу своему, сердце же избирало другой путь.

Он коснулся лба рукой, вспоминая ночной поцелуй. Такой страстный и нежный оставил свой след на его губах. И чем больше он думал об этом, тем сильнее чувствовал волну желания внутри себя.

Эта маленькая девочка всколыхнула в нём забытые когда-то воспоминания. Он ведь и забыл о том, что когда-то был влюблён — и, как оказывается, любим. «Был влюблён…» — резануло по ушам, как разряд тока, пропущенного через его сердце.

— Что же со мной происходит?

Люцифер взъерошил волосы и тряхнул головой так, словно пытался избавиться от навязчивого наваждения. Юноша никак не мог понять, что именно зацепило его в ней. Он знал многих красавиц Ориона — и ни одна не коснулась его души, не говоря уже о сердце. Сердце своё он не отдал никому. А теперь чётко понимал: встретил ту, которой готов отдать и сердце, и душу, всего себя без остатка.

Досада… В этот момент его охватила досада — досада на себя за свою несдержанность, досада на неё за то, что она появилась именно сейчас на его пути. «Почему не пришла раньше? Где она была раньше? — думал он. — Причём некстати появилась, заставляя делать выбор… А выбор он делать не хотел».

— Боже! — прошептал он. — Почему я не с земли Тао? Я бы обоих в жёны взял.

Он вспомнил Денису — девочку пятнадцати лет с русой косой. Потом перед ним возник образ незнакомки.

— Почему я должен делать выбор?

В землях Тао мужчина при случае имел право взять себе несколько жён — конечно же, при условии, что он будет нести за них ответственность. Люцифер отмахнулся от этой мысли. В итоге весь мир был перед ним виноват, загоняя его — Люцифера, сына Ариона — в какие-то маразматические рамки.

Понимая, что не может совладать со своими мыслями, Люцифер вышел. Ему хотелось пройтись до утёса и подышать свежим воздухом, встретить первые лучи восходящего солнца. Айниза прекрасна в своём великолепии в это время года и в это время суток.

Лагерь ещё спал: никто и не планировал просыпаться так рано. Такая особенность была свойственна только ему. Дитя зари не могло усидеть в четырёх стенах и не встретить рассвет. Даже в небесной обители он выбрал комнату на солнечной стороне. И вообще, где бы они ни останавливались, он всегда предпочитал хорошо освещённое помещение — такое расположение позволяло встречать рассвет, не выходя из дома.

Утренняя прохлада пахла свежестью и еловыми иголками. В горах утро всегда прохладное. Лагерь находился на высоте около двух тысяч метров, и, конечно же, температура воздуха здесь отличалась от температуры в долине.

Шуршание шишек и еловых иголок под ногами спугнуло двух белок на дороге. Зверята не могли поделить кедровый орех — тащили его друг у друга, пока не появился Люцифер. При его виде зверьки бросились врассыпную: один из них забрался на ствол кедра.

Люцифер издал глухой шипящий звук, привлекая внимание малышей. Подобрал кедровую шишку, разобрал её на части, отделив орешки от скорлупы. Кончиками пальцев юноша похлопал себя по плечу. Бельчонок вынырнул из-за ствола: его маленькие чёрные глазки пристально наблюдали за человеком.

Люцифер повторил свой жест. Не раздумывая, малыш слетел вниз и так же проворно забрался на парня. Не обращая внимания на пару «ау», он уселся на плечо и с удовольствием принял дар от человека. Бельчонок вцепился лапками в широкую ладонь, словно боялся, что тот передумает и не отдаст ему всё. А он хотел именно всё.

Юноша продолжил свой путь. Увлечённый своим делом, зверёк не обратил внимания. Забрав последний орешек, он спрыгнул вниз и быстро забрался на близстоящее дерево, чем вызвал улыбку на лице Люцифера.

Нарык стоял на краю обрыва отвесной скалы, возвышавшейся над ущельем. Он любовался местными красотами. Горы нравились ему всегда — они влекли его не только красотой, но и величием, и силой духа.

Он всегда старался после тяжёлых дел уйти в горы. Отдых среди горных вершин бодрил и придавал сил. Бурлящие реки, шумящие водопады — всё это успокаивало и умиротворяло. Он даже свой дом построил в горной долине, не задумываясь ни о чём, когда встал вопрос, где ему жить.

Горы Люцифер боготворил. Его мать родом происходила из племени горцев, живших когда-то в долине реки Суони. Реки грёз, как называли её коренные жители, — реки вселенского рая и божественной благодати. Сейчас от племени ничего не осталось: они исчезли. Народ численностью более двух тысяч человек ушёл в горные леса, скрываясь от преследований приспешников Ариона.

Единственным воспоминанием о них остался Ранан. Именно его удалось удержать от поспешного решения уйти в горы вслед за родом. Ранан остался, но улыбку стёр с лица. Тоска по матери, как и по всем родным, съедала его сердце. Но племя исчезло с лица земли — они словно испарились, как капли воды в огромном океане. И сколько бы ребята ни искали, обошли каждый уголок гор, осмотрели каждый куст, знали каждую тропинку в лесу — откуда она начинается и куда ведёт, — след своего народа, народа своей матери, они найти не смогли.

Горы раскинулись огромной грядой за чертой города. Это была не просто гряда, а огромная страна со своими нагорьями, живописными равнинами, покрытыми разнотравьем — таким пёстрым в сезон дождей и цветения, — и очаровательными долинами с бурными реками и шумящими водопадами. Вода в них была настолько чиста, что обычный глаз мог рассмотреть на дне самую малую песчинку.

Люцифер любил водопады, обожал их. В детстве он часто прятался за пеленой падающей воды в небольших пещерках уступа от своего отца, когда тот пытался вернуть его в свой край вселенной.

Когда-то его отец, Арион, построил на планете город в честь него же — и назвал его так же. Планета была заселена воинами мира. Для её насыщенности представители всех систем вселенной собирались и тщательно отбирались. Сам Арион был воином и сам сотворил всех. Вот и сыновья его были вовлечены в военное дело.

Сам город выглядел достаточно комфортно и спокойно, сочетая в себе все прелести гражданской жизни: офисы, парки развлечений, множество детских площадок и красивые улицы. Военному делу молодёжь обучали с детства за чертой города — в горных лесах. Именно там располагались самые крупные базы и лагеря. Обучали всему: от тактики бесшумного ведения боя до преодоления препятствий в виде гор и ущелий.

Раньше, во время правления его отца, в горах располагались лаборатории по выведению новых видов животных и растений и их совершенствованию.

Перебравшись полностью на Орион, Люцифер взял себе другое имя и запретил проводить опыты у себя.

Во Вселенной много пустых планет, которые нужно осваивать. Так почему бы там не изучать все чудеса природы и генной модификации? Нет, он не был против новых технологий. Однако многие виды мало изучены и несут опасность для окружающего города. А подвергать испытаниям свой народ он права не имел — да и не хотел, поскольку не разделял позицию отца, сотворца всех творцов. За это он часто спорил с ним.

Люцифер — имя, которое дал ему отец. Сам же он своё имя не жаловал, не чтил и признать его не мог. Ему больше по душе было имя Нарык, данное матерью при рождении. Имя «Люцифер» резало ему слух и заставляло содрогаться.

Другое дело — Нарык: мягкое и шипящее. Он часто поправлял Михаила, указывая, как его звать, а тот, в свою очередь, словно назло, признавал только имя, данное отцом. От этого Люцифер выражал недовольство и устраивал частые протесты.

Всё дело было в матери. Люцифер любил её и души в ней не чаял. Отец же, как он считал, оказался предателем. Тот использовал не только народ матери, но и его самого, своего сына. Силой он увёз её с родных земель Экскалаза и силой взял её в жёны. От этого союза появился Ранан — моложе старшего брата на десять лет.

Люцифер же был искусственно создан, но выношен и рождён женщиной.

Оценив результаты своих деяний, Арион изменил свой генный код и вживил его в себя, после чего исчез, одержимый идеей вечной жизни. Он хотел получить бессмертие от слияния с сутью первой, несущей свет. Отец поддался соблазну: он желал править миром, быть не сотворцом, а единоличным творцом. Люцифер не разделял его стремлений, поэтому жил обособленно от него, сам творя свою судьбу.

Город от горной системы отделяла обширная площадка с сосновыми лесами и огромными древними исполинами, среди которых пряталась от посторонних глаз военная турбаза.

Разделение между домами проводилось условно. Здесь останавливались воины из разных систем, причём за каждым отрядом был закреплён свой лагерь. Дома в основном были одноэтажными, со встроенными мансардами на крышах — это создавало ложное впечатление двухэтажности.

Сама площадка была сложена из гладко отточенного камня. Её история настолько древняя, что почти никто уже не помнил о заре её создания. Деревья росли здесь, нарушая все законы мироздания: они не просто росли — они умудрялись быть крепкими и стойкими ко всем ветрам. Их стволы достигали двух-трёх обхватов, а ветки раскидывались, словно медвежья лапа.

А воздух! Какой здесь воздух!

Да, весь мир Ориона как на ладони. Взору открывались потрясающие пейзажи, сочетающие суету городской жизни с красотой природы. Ты словно перемещаешься в другой мир — размеренный и медленный, где время замедляется и лениво продолжает свой бег. Именно поэтому Нарык (Люцифер) остался на Орионе. Здесь он чувствовал время, ощущал его течение и мог отследить изменения — как в себе, так и в своём народе, вверенном ему сложившимися обстоятельствами того же времени.

В небесной обители понятие времени не существовало: там всё шло в единой системе мира.

Нарык вдохнул полной грудью, чуть откинулся назад и закрыл глаза. Его тонкий слух уловил лёгкую поступь маленьких ножек. Люцифер насторожился.

«Ребёнок? Здесь?»

Он напряг лоб, еле заметно шевельнув ушами. Этой особенностью он отличался от людей — и от человека в том числе. За время пребывания среди них он научился пользоваться своим даром, не привлекая особого внимания.

Преодолевая любопытство, юноша обернулся. Перед ним стояла девушка из группы Дениза.

Люцифер криво усмехнулся.

— Я так понимаю, — съязвил он, — ты мне не мерещишься?

— Нет, — тихо ответила она.

Её ласковый, нежный голос, полный тайны, заворожил его. Она выглядела настолько беспомощной и беззащитной, что ему захотелось укрыть и защитить её — возможно, даже от самого себя. Он еле сдерживал нахлынувший порыв.

— Ты что-то хотела?

— Я хотела поблагодарить тебя…

— За что поблагодарить? За что именно ты хотела поблагодарить меня?

— За своё спасение.

Люцифер усмехнулся.

— Сначала по морде мне надавала, теперь благодарить меня хочет, — грубо ответил он. — Не многовато ли за пару дней для меня?

Девушка шагнула к нему. Не ожидая такого порыва, он машинально отступил и покачнулся, оказавшись у самой кромки обрыва.

Девушка сделала резкий выпад в его сторону и упёрлась ладонями в грудь парня. Нарык схватил её за руки. Он сам не помнил, как увернулся от падения вниз.

— Подойдёшь ко мне ещё раз, — рявкнул он, встряхнув девушку за плечи, — я сам тебя сброшу.

— Ты, — выдавила она, — не так всё понял.

— Надеюсь, ты меня услышала, — прошипел Нарык.

Только сейчас он почувствовал натяжение ткани рубашки на груди: её пальцы вцепились в него мёртвой хваткой.

— Ты сам… — начала она.

— Иди отсюда, — оттолкнул он её от себя, — с глаз моих, куда подальше.

— Ты дикарь, — бросила ему девушка, растирая руки чуть выше локтя, — хам.

Сохраняя молчание, Нарык бросил на неё презрительный взгляд. Не говоря больше ни слова, девушка удалилась.

«Маленькая истеричка! — подумал он. — От неё я мог ожидать чего угодно, только не попытки столкнуть меня вниз. Это же насколько надо ненавидеть человека, чтобы сотворить такое! И момент выбрала удачный — когда я стоял на краю обрыва».

«На краю обрыва…»

Почему-то эта фраза не давала ему покоя. Она цепляла его, но он не мог понять, чем именно.

Юноша отдышался. Из головы не выходили её испуганные глаза — когда… когда он стоял на краю обрыва…

Спесь постепенно спала, ум пришёл в норму, и картина произошедшего становилась всё яснее.

«Она шагнула ко мне… Шагнула, чтобы… что? Толкнуть с обрыва? А почему тогда в глазах её был страх?

Шагнула… ко мне… И… Её цепкие пальцы буквально вцепились в рубашку на моей груди».

Люцифер коснулся лба.

Девушка потянула парня на себя и, развернувшись вместе с ним, сама оказалась на краю скалы. Вспоминая произошедшее, Нарык замер.

«Так зачем же ты пришла?» — пронеслось у него в голове.

В этот же момент чувство злости и досады сменилось разочарованием и тоской. Сердце сжалось от боли, отдававшейся каждым движением, каждым вздохом. Нарык понял: он принял происходящее за совсем другую реальность. Он поспешил сделать выводы и выдать конечный результат всего свершившегося.

Люцифер с досады пнул камень. Не дожидаясь повторного предложения, тот с грохотом упал вниз.

— Я идиот! — выпалил он с жаром.

Он опять нагрубил, сам того не осознавая. Его реакция на её присутствие раздражала и воодушевляла одновременно. Он не мог понять, что происходит. Потоптавшись на месте и описав круг, Нарык направился в сторону лагеря Дениза.

****

— Бальтазар, — девушка буквально врезалась в него.

Орионец растерялся. Она вцепилась в руку мужчины, теряя равновесие; Бальтазар подхватил её за локоть.

— Дениса, — за ней следом выбежал Дениз, — подожди!

— Дениса, — неуверенно повторил Бальтазар. Взглянув в янтарные глаза девушки, он замер. — Мы раньше встречались? — наконец выдавил он.

Дениса оставила вопрос без ответа. Вместо этого она протянула ему кусочек металла.

— Отдай это своему командиру, — в сердцах бросила она, — или как его там.

— Откуда это у тебя? — Бальтазар осмотрел предмет.

— Неважно, — выпалила она.

— Дениса, нам пора, — вставил Дениз, — Михаил нас ждёт.

— Некогда объяснять, — бросила она Бальтазару, уходя. — Это его.

— Мы раньше встречались? — повторил свой вопрос орионец, провожая её взглядом.

Девушка одарила его тихой улыбкой и убежала.

— Дениса! — задумчиво повторил Бальтазар. — Люцифер-то в курсе, кто… перед ним сейчас был?

Его вопрос так и повис в воздухе. Возможно, ответ Бальтазару ещё предстоит выяснить.

Он вспомнил Мекку — священный город Земли, освоенный самыми первыми племенами, её населявшими. Город среди пустыни, созданный из камней, песка и глины.

Мекка — город солнечной зари утреннего небосвода. Место, где солнце соприкасалось с землёй и звучало лунное небо.

Земля — планета первоначала всех начал. Планета, созданная как тестовая система в тестовом режиме. Она была заселена разными видами для их изучения и освоения. Создано множество глобусов Земли — для удовлетворения всех желаний творца.

Мекка — город творения третьего глобуса планеты, пронизывающий и связующий все структуры семи творений, семи чудес света. Каждый глобус отвечал за определённый вид. Узкие улочки из жёлтого песка, словно само солнце, заливались ярким светом по утрам.

Много веков назад небесной обители и в помине не было. Вся деятельность на Земле велась в определённом месте. Мекка и есть та самая обитель Бога — первоначала пребывания.

Он помнил Михаила среди песков и маленькую девочку, прячущуюся за небольшими корзинами базара. Мекка славилась товарами разного направления, в том числе религиозного.

Дениса всегда играла в прятки со старшим братом. Когда он находил её, брал на руки и шёл покупать восточные сладости — от пастилы до рахат-лукума. Девочка обожала яблочную пастилу с вкраплениями кусочков айвы.

После падения люцифера — как света Ариона — обитель Бога была перенесена. Земля освободилась от присутствия рода божественного творения. После низвержения Ариона все планеты приняли решение поставить мир в равные условия.

Когда-то город населяли разные народы, и в нём процветали различные ремёсла. Узкие улочки пестрели множеством мастерских — от гончарного круга до пошивочных цехов. Тканей здесь было видимо-невидимо. Одна белая ткань чего стоила: белоснежная, выбеленная и накрахмаленная так, что хрустела при сжатии. Дома были устланы шевлонскими коврами с росписями солнечного диска и узорами, характерными для каждого народа.

Именно в этом городе была сотворена Дениса — при соприкосновении лунного света и солнечной зари на границе солнечного круга. Девочка, вышедшая из зари Земли.

Зайдя на территорию Дениза, он заметил мечущегося туда-сюда Люцифера. Тот то входил в дом, то выходил из него, останавливался в раздумьях у порога и снова скрывался за стеклянной дверью. Бальтазар не совсем понимал метания парня. Чтобы разобраться в происходящем, он подошёл ближе.

— Надо, наверное, извиниться, — Люцифер с шумом толкнул стеклянную дверь и шагнул внутрь. — А может… и не надо, — так же шумно вышел обратно. — Боже, — выдохнул он, — что происходит!

— Ты не их ищешь? — Вздрогнув, Нарык резко обернулся.

Бальтазар указал взглядом на скрывающийся за горизонтом корабль. Люцифер молчал.

— Как давно… — наконец выдавил он, пряча глаза от Бальтазара, — они улетели?

— Не знаю, — пожал плечами тот. — Минут пять назад. Михаил, — добавил он, заметив вопрос в глазах командира, — позвал их.

— Понятно, — скупо ответил тот. — Раз Михаил позвал, — с иронией добавил он, — к боссу опаздывать нельзя.

— К Богу опозданий не бывает, ты же знаешь, — съязвил Бальтазар.

— Я сказал — не к Богу, — одёрнул его Нарык.

— Хорошо, хорошо, — кивнул тот, не желая спорить. — Это тебе передали, — протянул он ладонь. — Держи.

— Что это? — Юноша автоматически потянулся к предмету. На ладони красовался обломок от значка его кителя. — Откуда это? — только и смог вымолвить он.

— Не знаю, — пояснил Бальтазар. — Девушка просила передать тебе. Сказала, это твоё.

— Моё? — переспросил Нарык, вертя обломок в руках. — Да, вроде моё, — согласился он. — Только откуда он у неё?

— Не имею понятия, — развёл руками Бальтазар. — Но могу сказать одно: если бы она не удержала тебя у обрыва, ты бы сейчас со мной не стоял.

— Бальтазар…

— А ты её, — настойчиво продолжил тот, не дав ему договорить, — чуть с обрыва не сбросил.

— Прекрати. Я не собирался никого сбрасывать, — возмутился Нарык. — Она сама подошла близко к обрыву.

— Конечно, конечно, — проворчал Бальтазар, разводя руками. — Сама подошла к обрыву, — не унимался он, медленно покидая Люцифера. — Тебя удержала она.

— Ну вот… Так и я, — буркнул тот, обращая взор на находку, — удержал её.

Нарык сжал осколок в руке, бросив печальный взгляд в сторону ушедшего корабля.

В этот момент в памяти всплыла картина, произошедшая ночью. Когда он поцеловал её во второй раз, то услышал хруст. В тот момент Люцифер решил, что хрустит сломанная ветка. На самом деле в руках девушки хрустнул значок кителя, оставив осколок в её руке.

Люцифер грустно улыбнулся. Осмотрел осколок и подбросил его вверх, наблюдая за вращением куска металла по круговой траектории.

Он и не мог подумать, что небольшой кусочек металлопластика будет сопровождать его на протяжении всей жизни и станет одним из ключевых моментов в принятии многих решений.

Глава II

После изгнания Ариона и распада его системы деятельность многих лабораторий была прекращена. В тот момент никто не мог предположить, что некоторые лаборатории Ариона спрятаны в глубине пещер и замаскированы горными массивами со всех сторон.

Лаборатории по выведению новых видов — огромных по росту и физической силе, настоящих исполинов. В самом начале проекта ликвидации ничего не предвещало тревоги. Большинство гигантов было уничтожено, однако впоследствии, как оказалось, ящуры успели отложить яйца в самых потаённых уголках подземного мира и периодически «радовали» своим появлением окружающих.

Последний экземпляр представлял опасность не только для человека, но и для всего живого на этой планете. По словам очевидцев, рептилия извергала огонь из своего чрева. Арион в своё время желал возобладать над огнём — вот почему он проводил опыты по созданию огненных особей.

Когда орионцы прибыли на место, Михаил со своей ватагой уже были там. Им предстояло обследовать пещеру и выяснить, обитаема она или нет, а также понять, что происходит в округе.

Тайцев не было. С одной стороны, это радовало: не придётся контактировать с теми, с кем нет желания. С другой — в глубине души Нарык надеялся на встречу с девушкой хотя бы ещё раз. Он хотел понять свои чувства к ней, разобраться в себе в первую очередь, а потом уже дать окончательный ответ Михаилу.

Михаил предложил спуститься в пещеру на стропах и обследовать её по мере возможности. Орионцы же настаивали на том, чтобы спуститься в ущелье и выманить монстра наружу — к воинам Михаила. Последнего такой план не устраивал: он считал его нецелесообразным и опасным для жителей округи. Не факт, что монстра удастся сразу ликвидировать, а позволить исполину разгуливать по территории, пугая народ, Михаил не мог.

Люциферу надоело слушать прения сторон, и, несмотря на протесты старшего брата, он начал спуск первым.

Вход в пещеру выглядел очень экзотично: отверстие в скале — и всё. Перед ним не было ни площадки, ни какого-либо уступа, на который можно опереться или хотя бы собраться группе. Одно сплошное отверстие, словно кто-то в своё время обточил гору, избавив её от ненужных выступов.

Юноша уже достиг края входа в подземный тоннель, когда услышал окрик Михаила:

— Люцифер!

Он повернулся на голос старшего брата. Михаил стоял на противоположной стороне гряды, указывал рукой в его сторону и что-то быстро-быстро говорил.

— Что? — Юноша развёл руками. — Я тебя не слышу, — ответил он жестом.

— Посмотри наверх! — чётко выговаривая каждое слово, прокричал Михаил.

Нарык поднял голову вверх. Над ним нависла груда камней, готовая вот-вот сорваться вниз. Юноша замешкался. Сверху такая проблема не наблюдалась: каркас не был хорошо закреплён.

— Беги! — услышал он всё тот же голос Михаила. — Люцифер, беги!

— Куда?! — спросил он сам себя, не отрывая взгляда от камней.

И тут кто-то вписался в него сзади — именно вписался, сбивая с ног. Непроизвольно, сам того не желая, он упал на одно колено, едва успев опереться на руки. Ещё немного — и…

— Чего разлёгся! — послышался приглушённый голос рядом. — Бежим!

Этот некто схватил парня за локоть, заставляя встать с колен и бежать. Люцифер так и не понял, как оказался в пещере. Он только чувствовал руки со стальной хваткой цербера на своей руке выше локтя… и грохот камней позади себя.

Камнепад завалил проём до основания. Незнакомец закашлял от поднявшейся в воздухе пыли.

— Подожди, — насторожился Нарык. — Ты же… — он схватил её за руку и развернул к себе. — Ты…

— Убери руки, — прошипела она, оттолкнув его от себя.

— О-о! — поднял он руки вверх. — Помню, я извращенец!

— Да иди ты! — с досадой бросила девушка, устремляясь вглубь пещеры.

— Подожди, — попытался он остановить её, делая шаг. — Стой… Боже, кому я это говорю. — Он не успел договорить.

Люцифер вздохнул, обречённо опустив голову. Он поставил руки в боки в ожидании продолжения происходящего. В том, что продолжение будет, он не сомневался. Осталось только досчитать до десяти — ну или до пяти.

Итак… раз… два…

В темноте раздался леденящий душу рык и визг девушки.

— О-о-о! — юноша опустил руки. — Начинается.

Нарык замер.

— Отлично, — выдохнул он еле слышно, — только этого не хватало.

Он не знал, не видел источника дикого рёва, однако был наслышан от старожилов здешних мест о монстрах, обитающих в пещерах.

Девушка бросилась ему на шею.

— Убери его! — залепетала она.

— Ты шутишь, да? — её паника медленно передавалась ему. — Ты только что послала меня ко всем чертям, а теперь… — Её заливистый кашель заставил его замолчать.

Она уткнулась лбом в его грудь, задыхаясь от кашля.

— То есть, — прошептал он, касаясь ладонями её лица, — ты не шутишь?

Девушка старалась затаить дыхание, но кашель вырывался с неистовой силой.

— Какие уж тут шутки! — выдохнула она сдавленно.

— Господи, — прошептал он, притягивая её к себе, — у тебя фобия…

Он пристально всматривался в темноту, пытаясь увидеть там того, кто так напугал его спутницу. Едва заметный взгляд промелькнул в проёме пещеры почти под самым её потолком.

— Господи, — затаил дыхание юноша, — и что ты за тварь такая?

Девушка поперхнулась от кашля. Она попыталась высвободиться из его объятий.

— Стой, — зашептал он быстро, прижимая её голову к себе, и добавил тихо: — Не смотри на него.

— Легко сказать, — выдавила она.

— Тихо, — повторил он, склоняясь к ней, — тихо, замри.

Сделав глубокий вдох, девушка затихла. Замер и Нарык. Она прижалась к нему так сильно, что он почувствовал, как образуются отпечатки её ладошек на его спине.

Люцифер еле заметно пошевелил ушами, улавливая шелест кожи, чешуи невидимой твари, шлёпанье ног и какое-то скольжение по плоскому камню стены… Хвост… Огромный хвост, возможно, длинный и тяжёлый.

Тварь поравнялась с ними, обнюхала проём.

Девушка дёрнулась. Желание кашлянуть было велико. В стремлении сдержать её порывы Нарык одной рукой прижал её голову к груди, а второй — притянул за талию. Сопротивление девушки ослабло.

Смотреть ящуру в глаза нельзя: это может привести к подчинению человека чудищем, к его желанию пойти на верную смерть. Ведь даже вырвавшись из этого взгляда, человек оставляет часть души в глубине ледяных кристаллических глаз рептилии.

Тварь обнюхала ещё раз проём и продолжила свой путь дальше. Дождавшись, когда существо удалилось на безопасное расстояние, юноша ослабил хватку. От непрерывного кашля девушка согнулась пополам. Нарык подхватил её за локоть. Откашлявшись, она уткнулась лбом в его грудь, в ямку у основания ключицы. Бросив на парня робкий взгляд, она произнесла:

— Унеси… меня отсюда.

Нарык вздрогнул от хриплого, приглушённого голоса.

— Унести? — чуть слышно переспросил он, словно желая подтвердить её слова.

— Да, — прошептала она, прижимаясь к нему всем телом.

Он почувствовал тепло её рук на своей груди у основания ключицы. Маленькие пальчики скользнули вверх, обхватив его шею. Не произнося больше ни слова, юноша осторожно, словно дорогой его сердцу трофей, взял девушку на руки.

Её тело обмякло. Доверившись его рукам, она склонила голову ему на плечо. Тяжёлое дыхание резало парню слух. «Значит, существуют какие-то ещё проблемы», — пронеслось у него в голове. Конечно, находиться в пещере было сложновато: удушливый запах влаги не давал возможности дышать полной грудью.

Он уверенно шагнул в проём и огляделся по сторонам. Вход в пещеру вывел в длинный коридор, который пронзал это каменное сооружение слева направо.

Люцифер подозревал о подземном лабиринте в горе — лабиринте, не имеющем начала и конца. Угадать, откуда появится чудовище, не представлялось возможным: оно могло возникнуть где угодно. Доступ к выходу был как с одной, так и с другой стороны. Вернее, все ходы вели именно к этому выходу.

Нарык повернулся направо, посмотрел в холодный проём, потом — налево. «Перспективка так себе», — подумал он. Юноша прекрасно понимал: любое его продвижение вперёд может привести к нежелательным последствиям. Вместо поиска выхода из тоннеля он может загнать сам себя в тупик.

— Так! И куда же мне идти? — тихо прошептал он, осмотревшись ещё раз вокруг. — Налево… или направо?

Повернувшись направо, Нарык замер: он пытался понять, за что именно зацепился его взгляд. Темнота как темнота — везде одинаковая, густая, без тени полос света.

«Хм… Полосы света…»

Нарык бросил взгляд назад, потом — перед собой. «Полосы света…»

А ведь действительно: перед ним темнота была немножечко другая — рассеянная, не такая густая и тяжёлая, давящая, как за ним.

Значит, ему туда. Возможно, недалеко от их места пребывания находится выход. Не теряя более ни минуты, Нарык шагнул вперёд.

Камни заскрипели под ногами. Глаза постепенно привыкали к темноте, и с каждым шагом он всё отчётливее понимал, что принял верное решение идти именно по этому пути. Темнота рассеивалась, открывая взору очертания выхода из тоннеля.

Его слух уловил доносившиеся голоса и приглушённый скрежет — словно кто-то пытался сдвинуть что-то с места. Он понял: ребята разбирают завал. Сверху посыпалась тёмная крошка.

Нарык поднял глаза вверх. «Вполне вероятно, — отметил он про себя, — потолок не был укреплён, как во многих пещерах, с которыми мне доводилось сталкиваться в жизни. Малейшее движение наверху нарушает его структуру — а это может привести к достаточно печальным последствиям».

Надо связаться с Бальтазаром — навязчивая мысль не давала ему покоя. Вот только для начала необходимо куда-то пристроить свою ношу. Люцифер смотрел по сторонам в надежде найти какое-нибудь возвышение — и такое приспособление нашлось. В скале, у самого основания каменной стены, выступал куполообразный холмик, напоминавший по форме детский пуф. Не раздумывая ни минуты, он осторожно опустил девушку.

Нарык сделал шаг в сторону, собираясь настроить резонатор на частоту Бальтазара. Горячие ладони девушки остановили его: она буквально вцепилась в него.

— Нет! — резко произнесла она. — Подожди!

Люцифер растерялся — такого напора он от неё не ожидал.

— Мне… — с несвойственной ему робостью начал юноша, — надо связаться с Бальтазаром, — и сделал шаг в сторону.

Повернувшись к ней спиной, Нарык коснулся уха. Кроме тихого шума в резонаторе, ничего слышно не было.

— Нет! — леденящий душу шёпот остановил его. — Не уходи! — Девушка резко встала, схватив парня чуть ниже локтя. — Не оставляй меня здесь! — Она буквально повисла на нём.

Понимая, что ему не вырваться из её цепких рук, он сдался. Раньше Нарык встречался с подобными приступами фобии — боязнью определённого вида замкнутого пространства. Бальтазар тоже страдал подобным страхом, и ему понадобилась помощь специалиста. «Преодолевая свой страх, человек становится бессмертным», — подумал юноша. Взяв её руки в свои, он посмотрел ей в глаза, поймал бегающий взгляд — и принял решение.

— Иди сюда, — Нарык сел на каменный пуф, увлекая девушку к себе на колени.

Она накрыла его руки на своей талии, словно желая отстраниться, но потом прильнула к нему, как малый ребёнок, от чего юноша растерялся ещё больше.

Не произнося ни слова в её сторону — дабы не обострять и без того натянутые, как струна, отношения, — он переключил резонатор, настраивая его на нужную частоту. Конечно, было не очень удобно: одной рукой удерживать девушку, другой ловить соответствующую волну. Но Нарык старался не замечать неловкости ситуации. Отсюда надо было выбираться — и как можно скорее.

Бальтазар отстранился от всех. Он стоял в стороне, размышляя о произошедшем и наблюдая за суетящимися орионцами и ангелами. И те, и другие суетились вокруг завала.

Михаил раздавал команды налево и направо — ровно, без тени сомнения. Именно так и должен вести себя предводитель легиона воинов: соблюдать равновесие в любой ситуации, даже если на душе кошки скребутся и тебя рвёт изнутри на части. Поддаваться своему искушению нельзя — равновесие группы надо держать.

Михаил выпрямился во весь рост, соизмеряя взглядом размеры завала с численностью своих ребят. Конечно, перевес был на их стороне, но… оставалось одно небольшое «но».

Успели ли Люцифер и Дениса увернуться от камнепада? Оставалось только гадать…

«Дениса… — подумал Михаил. — Сказал же ей сидеть дома и не совать свой нос куда не следует… Куда не следует…»

Состояние девушки беспокоило Михаила с каждым днём всё сильнее и сильнее. Не покидало ощущение, что это волнует только его. Сама Дениса мало проявляла интереса к своему здоровью — или, по крайней мере, делала вид, что меньше всего интересуется этим вопросом.

Она никогда никого не слушала и, как и Люцифер, всё делала по-своему. Особенно в последнее время — словно испытывала его, Михаила, на терпение. Всё, что он ни говорил ей, она пропускала мимо ушей, играя с ним, намеренно создавая систему негласных противостояний.

В результате в решении некоторых вопросов он был бессилен. Да и мог ли он указать самой дочери Бога?!

Не мог!

Несмотря на свой статус и положение в иерархии Света — на все правила и обязанности, дававшие ему право вершить суд, — он не мог указать дочери самого творца всех миров во вселенной.

Почувствовав на своих плечах чей-то пристальный взгляд, Михаил обернулся. За ним пристально наблюдал Бальтазар. Их взгляды пересеклись.

Как и Люцифер, Бальтазар тоже имел привычку стоять, держа руки в боки, отчего казался возвышающимся гигантом над всеми ними.

Орионцы отличались от ангелов — и по структуре, и по восприятию этого мира. Они были более материальны и уплотнены. Создавая их, творец забыл формулу вселенной. В результате получились особи с совершенно иным мышлением и другим набором показателей. Он создавал их по образу и подобию своему.

Их творец — творец орионцев — вышел из материального мира, мира плотной материи, плотной энергии этой вселенной. Создавая своих воинов, он вложил в них бесстрашие перед любыми битвами и набегами, а также всю свою ранимость восприятия и чувств.

Человек совершенно иного мышления и разума. Человек-воин. Человек, умеющий управлять материей.

Орионцы ещё не умели управлять миром энергии и мало понимали суть своего предназначения и своих возможностей. Все наставления оставались без внимания — в лучшем случае, в худшем — встречали поток комментариев и насмешек.

Бальтазар резко развернулся на сто восемьдесят градусов, приложил указательный палец левой руки к уху, поправляя резонатор.

— Где ты? — чуть слышно произнёс он. — А… да, я понял тебя.

Только сейчас Михаил заметил на щеке орионца небольшой микрофон. Микрофон был настолько мал, что сливался с уголками рта.

— Я не понимаю тебя. Что значит… «вы под нами»…?

Оставаясь на месте, Бальтазар говорил очень тихо. Как Михаил ни старался, суть разговора уловить он не мог — лишь обрывки фраз. Даром слышать всё он не обладал, в отличие от Люцифера. Но этого было достаточно, чтобы понять: молодые люди не пострадали.

Поведение Бальтазара ему явно было не по душе. Орионец прошёл немного вперёд, потом застыл на месте. Неожиданно для всех он развернулся к разбирающим завал и, подняв правую руку вверх с широко расставленными пальцами, громко произнёс:

— Пять минут тишины!

Его голос эхом прокатился по ущелью, потревожив стаю ворон на противоположной стороне.

Ангелы замерли, застыли орионцы. На него уставились две сотни пар глаз в ожидании приказа.

— Так, — Бальтазар прошёл немного вперёд. — Ты выход видишь? Свет видишь?

Он остановился у края обрыва и посмотрел вниз, чуть наклонившись вперёд.

— Да-да, я вижу.

Орионец выпрямился во весь рост, придерживая пальцем резонатор. Ангелы замерли в напряжении, наблюдая за Бальтазаром.

— Хорошо, — наконец выдавил он.

Бальтазар развернулся, переводя взгляд по лицам в поисках своих людей.

— Харун, — наконец кивнул он одному из них.

— Да, — перепрыгивая с камня на камень, к нему направился широкоплечий юноша такого же, как Бальтазар, роста — тонкий, как тростинка.

— Ты пойдёшь со мной, — приказал Бальтазар.

— Хорошо, — кивнул тот.

— Возьми крепления.

— А… — Харун согнул правую руку в локте, сжал пальцы в кулак, направив большой палец назад.

— Нет, — кивнул Бальтазар, — бери больше.

Приподняв бровь, Харун развёл руками. Его немой вопрос повис в воздухе.

— Она не поднимется сама? — решился он задать его.

Бальтазар перевёл взгляд на подошедшего Михаила, давая понять собеседнику, что разговор окончен.

Он точно знал: Михаил пристально следит за ним. Предводитель ангелов легиона не мог остаться в стороне. Замолчав, Харун посмотрел на подошедшего.

— Бальтазар, — начал тот, — помощь нужна?

Бальтазар передёрнул плечами. Спорить с предводителем ангельского легиона не хотелось. Он сам с трудом представлял, какая именно помощь может понадобиться. Да и терпеть, когда кто-то всё время говорит под руку, указывая на недостатки их системы работы, не хотелось.

— Держи, Перс, — сунул он канаты в руки Михаила.

— Я не перс, — процедил сквозь зубы тот. — Я…

— Я помню, — тем же тоном ответил Бальтазар, увлекая за собой Харуна кивком головы, — кто ты. Держи крепко, Михаил.

Орионцы начали спуск.

Противостояние с человеком Ориона всегда было негласным. Даже сейчас, в ситуации негласного контроля, в воздухе витало напряжение, попахивало скандалом — причём позывы могли возникнуть как с одной, так и с другой стороны.

Единственное связующее звено между ними — Люцифер. Ангелов раздражало его желание пребывать среди народа Ориона, своего народа. Конечно, это был его народ — согласно всем кодам генной инженерии. Но и ангелы не могли, не хотели оставаться в стороне. Да и как остаться в стороне от того, кто сотворён из того же света?

Создавая Люцифера, творец всех миров этой вселенной взял свет люцид планеты Персеиды и сочетал его с генным кодом человека Ориона. Эксперимент удался: сын, рождённый женщиной-человеком, мог жить между мирами разной плотности — земным, водным, а также духовным и воздушным.

Ангелы считали Люцифера своим и тщательно его оберегали. Они не могли понять и простить ему уход в мир материи, мир земной — вслед за матерью. Ангелы полагали, что он должен быть с ними и вершить ангельский суд. Они не препятствовали ему, соблюдая свободу воли человека — творения своего творца. Ангелы жили в постоянном ожидании его возвращения, в ожидании воссоединения со светом планеты-матери — Великой Персеиды.

Воины — победители драконов и чудовищных змей — вышли из неё. Воины, не проигравшие ни одной битвы с силами зла на границе вселенной. Они наделены силой мужества и выносливости персеидов. Воины-персеи — победители огня и меча.

Персеида — планета в глубине самого центра космоса. Именно из света её звезды были сотворены ангелы системы Михаила — ангелы, подобные божественному свету самой вселенной. Создавая их, творец открыл канал трансформации света павшей звезды в этот мир — в более уплотнённую материю формы.

Ангелы не светятся в своей небесной обители. Они излучают свет в более плотных мирах — при ярком освещении, когда лучи солнца пронзают их насквозь и отражаются от некоторых частиц их материи, называемых нейтрино. Тогда, и только тогда, ангелы излучают свет — и кажется, что они парят в воздухе на крыльях своих.

Персеидянин — человек с планеты Персеид, сотворённый светом люцид.

Название «Перс» к Михаилу не совсем подходит. Михаил всей своей системой правил. Именно он создал Денницу: благодаря его проекту слияния лучей света четырёх сторон мира вселенной на поверхности Земли родилась Дениса. Она вышла из точки соприкосновения сторон — рождённая из света, несущая свет в легенду этого мира.

Однако первым её на руках держал Люцифер — и имя девочки он дал сам. Потом он её потерял. Творец влюбился в своё творение настолько сильно, что боялся приблизиться к ней, сам того не понимая. Хотя навеки отдал ей своё сердце и душу.

Для освоения мира материи нужен был человек другого времени и структуры — человек с иными задатками организации материи.

Закончив разговор с Бальтазаром, юноша отключился. Нельзя было медлить ни минуты. Взяв девушку на руки, Нарык продолжил свой путь.

Всё бы ничего, но одна мысль не давала ему покоя. Мысль, как навязчивая муха, суетилась внутри его души, причиняя дискомфорт одним своим присутствием. Мысль, от которой он не мог избавиться — и понимал, что не избавится никогда, пока не задаст интересующий его вопрос. Интерес нарастал — а вместе с ним росло и напряжение. Внезапно Люцифер понял: время пришло, медлить больше нет смысла.

Люцифер сделал шаг, ещё один… Ноги его не слушались. «Значит, сейчас или никогда. Да будет так!»

— Почему ты… — остановился он, подбрасывая девушку на руках, — сделала это? — Юноша посмотрел на неё немигающим взглядом.

— Сделала что? — На её щеках заиграла тень смущения.

— Почему ты затолкала меня в пещеру? — не унимался он, одаривая её пронзающим взглядом. — Почему ты помогла мне?

Девушка молча потупила взгляд.

— Почему ты сделала это? — не отставал Нарык, засыпая её вопросами. — Зачем ты помогла мне, рискуя своей жизнью после… — Он осёкся, вспоминая постыдную сцену на скале утёса.

— После… — переспросила она, посмотрев на него широко открытыми глазами.

На миг ему показалось, что он теряет равновесие. Юноша утонул в глубине янтарных глаз светлой души.

— Я лучше умру здесь с тобой… — робко произнесла девушка на языке фарси, языке орионцев. Люцифер замер — вопрос сам собой застыл на его губах. — Чем там одна без тебя, — закончила она, пряча лицо на его груди.

Он остановился как вкопанный. Волна непонятной энергии — тепла и смущения — захлестнула его. Сердце забилось так сильно, что ещё минута, секунда — и оно выпрыгнет из груди.

И в этот момент он понял, что с ним происходит. Эти навязчивые смешанные чувства по отношению к ней, мысли о ней и постоянные сны… Его глаза, его сердце искали её повсюду. Желание видеть её нарастало с каждым днём — всё сильнее и сильнее.

Он наконец понял, что с ним происходит.

Он отдал ей своё сердце с самого первого дня их встречи. Отдал не только сердце, но и душу. И это смущало его, выводило из себя.

Как он мог?! Ведь он… слово дал! Ведь его сердце, как и душа, всецело принадлежит другой — во всех мирах и измерениях.

— Рада, — начал он, собираясь объяснить девушке всю ситуацию без промедления, — я…

Рык монстра оборвал его. Люцифер медленно повернулся назад, держа на руках свою ношу.

— Другой принадлежу, — еле слышно выдохнул он.

Но, казалось, девушка его не услышала. Она ещё крепче прижалась к его плечу. Рёв доносился из глубины пещерного лабиринта и, судя по всему, приближался.

— Как твоё имя? — неожиданно спросил он, задержав взгляд на её лице.

Девушка смутилась.

— Ты знаешь моё имя, — её щёки зарделись румянцем. — Ты сам мне его дал.

Хруст камней заглушил последние слова.

— Люцифер, — послышался сзади голос Бальтазара.

— Ну наконец-то! — выдохнул тот. — Не прошло и года.

— Люцифер, — Бальтазар широкими шагами направился к нему, — что… — начал он нерешительно, окидывая девушку взглядом, — случилось?

— Долго рассказывать, — мимолётно бросил Люцифер, ускоряя шаг.

— А я никуда не спешу, — не успел он договорить, как их окатил глухой рёв.

Мужчины остановились напротив выхода, посмотрев друг на друга. Люцифер обернулся, ещё раз взглянул в темноту — туда, откуда доносился рёв, — потом на напарника.

— Ты действительно, — серьёзно спросил он, — хочешь поговорить об этом сейчас?

— Да, — Бальтазар коснулся плеча своего командира. — Думаю, — начал задумчиво, оглядываясь назад, — у нас ещё будет время поговорить. Идём. Надо спешить.

— Ты один? — спросил Люцифер, выходя наружу.

Он поморщился от яркого света, поначалу не заметив Харуна.

— Нет, — поспешил ответить Бальтазар. — Харун со мной.

Только сейчас Люцифер увидел юношу. Держась за стропы, Харун опустился на площадку перед пещерой.

Сохраняя молчание, мужчины синхронно принялись помогать Люциферу надевать крепления. У Харуна было много вопросов, но, несмотря на сильное желание поговорить, он молчал. Закрепляя ремни и крепления вокруг талии командира, Харун попытался отстранить девушку, взять её на себя, — но не смог. Он почувствовал непреодолимую силу, с которой она прильнула к парню, сливаясь с ним воедино.

— Нет, — кивнул Люцифер, отводя взгляд.

Он произнёс это беззвучно — лишь по движению губ Харун догадался о сказанном. Повинуясь, юноша отступил.

— Они выдержат? — поинтересовался Люцифер.

— Обижаешь, — бросил Бальтазар. — Ты же сам их выбирал.

— Заказаны по твоей технологии, — пошутил Харун.

— Ладно, ребята, — проворчал Бальтазар, — начинаем подъём. — Он бросил взгляд в проём. — Думаю, гость близко.

Орионцы начали подъём. Бальтазар старался поддерживать Люцифера, понимая, насколько тяжела его ноша. Харун страховал их.

Люцифер окинул взглядом стропы — сверху вниз, до точки соприкосновения с ним, — потом, не меняя выражения глаз, посмотрел вниз, словно соизмеряя расстояние от входа в пещеру до них. Опасения его подтвердил яростный рёв и столб огня, обдавший жаром всё вокруг.

— Перспективка так себе, — старался шутить Харун, уловив брошенные мужчинами взгляды на вырывающийся наружу огонь.

Люцифер бросил на него серьёзный взгляд. Сейчас было не до шуток. Харун замолчал.

— Харун прав, — начал Бальтазар, пропуская мимо колкость в глазах Люцифера, — не хотел бы стать барбекю на обед для неизвестного монстра.

— Да, — выдавил сквозь зубы Люцифер. В таком положении говорить было тяжело: он старался одновременно держать равновесие и удерживать девушку на руках. — У тебя есть такой монстр?

На губах Бальтазара заиграла белоснежная улыбка.

— Может, познакомишь?

— Сколько можно! — не унимался Бальтазар, поднимая их на тросе. — Ты вечно попадаешь в какие-то передряги.

Люцифер ещё раз посмотрел вниз — на вырывающийся из пещеры огонь.

— Ты вовремя, — бросил он другу.

— Я всегда вовремя, — констатировал тот.

На губах Люцифера заиграла задумчивая, лёгкая улыбка.

— Давай, — подстегнул его Бальтазар, — последний рывок.

Ступив на ровную поверхность, Люцифер упал на одно колено, потеряв равновесие.

Михаил подхватил парня за плечи, стараясь перенять на себя его ношу, но тот не выпустил девушку из рук. Подняв глаза, Люцифер выразил удивление на лице. Столько ангелов он никогда не видел вокруг себя. Руки их всё это время не выпускали канаты — они старались удержать его при подъёме.

— Иса, — протяжно произнёс кто-то из них с ударением на первый слог «и», нежно касаясь девушки.

Люцифер наморщил лоб: где-то он уже слышал это имя, но никак не мог вспомнить, где именно.

— Ещё раз я увижу её в твоей команде, — тихо прошептал он, передавая девушку в руки Михаила, — в таком состоянии, Михаил, с тобой говорить я сам буду.

— Ты думаешь, — так же тихо ответил Михаил, — я ей указать должен? И могу ли я указать ей?

Тряхнув головой, Люцифер встал. Задержавшись на секунду, он похлопал брата по плечу и начал свой путь, жестом увлекая команду за собой. Он не дослушал старшего брата.

— Могу ли я, — прошептал ему вслед Михаил, — дочери самого Творца указ держать?

— Почему ты ничего не сказал ему? — засуетился Габриэль вокруг.

Ничего не отвечая, Михаил посмотрел вслед уходящим орионцам.

«Указ держать!»

Слова Михаила застряли в сознании Люцифера. Он остановился на середине пути.

«Могу ли я указ держать», — робко шептали губы Михаила.

Поставив руки в боки, он закинул голову назад.

— Иса, — шептали ангелы вокруг, когда он пал на колено перед ними, держа её на руках.

И только сейчас он почувствовал энергию — её энергию, которую вначале не узнал.

Он понял: на руках Михаила сейчас лежит та, которую он ждал всю жизнь. Это была она — его Дениса.

«Я другой принадлежу», — вспомнил он свой ответ, от которого сейчас пошли мурашки по широким плечам.

— Я тебе принадлежу, — беззвучно прошептали его губы.

— Я тебе принадлежу. Я просто тебя не узнал…

— Я тебе принадлежу, — шептал он, не понимая своих чувств: о ком из девушек он думает сейчас — о суженой своей Денисе, предназначенной ему судьбой и Богом, или об отчаянной воительнице из отряда Дениза?

Тяжело вздохнув, Люцифер развернулся к своим воинам. Его взгляд был устремлён выше их голов — туда, к обрыву, где сидел Михаил, держа девушку на руках.

Орионцы молча расступились перед ним, открывая путь своему командиру. Они разошлись на два крыла — равными по количеству воинов — по обе стороны от него.

Наблюдая эту картину, Михаил понял: история этого мира ещё не закончена.

Поравнявшись с Люцифером, Бальтазар положил руку ему на плечо. Перехватив его взгляд, тот задумчиво кивнул. Сохраняя молчание, Бальтазар похлопал парня по плечу, увлекая жестом за собой.

Глава III

Войдя в небесную обитель, Люцифер почувствовал на себе тысячи взглядов.

Этажи главного корпуса размещались так, что, как бы ты ни вошёл, тебя всё равно увидят. Через центр корпуса проходил объёмный проём с множеством лестниц разного направления и формы. Такое размещение позволяло свободно переходить из одного корпуса в другой, не делая дополнительный круг для обхода площадок и не теряя времени. По краю сквозного прохода располагались перила — они играли роль защитного ограждения.

Конструкция эта была возведена недавно. Увлечённые работой ангелы часто не вписывались в повороты. После двух несчастных случаев Михаил приказал возвести ограждение и хорошо его укрепить. Конечно, ангела может убить только ангел, но в небесной обители могли пребывать и другие существа — а им небезопасно падать с высоты.

Кабинет Михаила находился в корпусе научных исследований матрицы мира. Михаил заведовал отделом сам — впрочем, как и многими лабораториями небесной обители. Все кабинеты отдела имели огромные окна и прозрачные двери: можно было наблюдать, как Михаил работает — изучает базу данных или проводит исследования. Над отделом проходила лестница, ведущая из соседнего корпуса к выходу. Стоило только поднять голову — и можно было увидеть тех, кто желал покинуть отсек.

Люцифер сразу выразил протест против встречи. Он находил кучу доводов, чтобы отложить знакомство. Хотя «знакомством» это назвать было нельзя — они уже знали друг друга ранее. Он не видел Денису лет сто и прекрасно понимал: обратного пути не будет. Если ему сейчас предстоит встретиться с девушкой, то отступить он уже не сможет.

Михаил нервничал. Люцифер соблюдал дистанцию.

Да, он понимал: девушка проделала долгий путь ради него. А может, и не ради него — а ради собственного интереса. После долгих прений он решил сдаться и сказать брату, как всё есть.

— Я не готов, — выпалил он, вставая. — Я не готов, — произнёс по слогам.

— Как это — не готов?! — Михаила понесло. — Люцифер…

— Нарык!

— Люцифер, ты же понимаешь, что это всё не игрушки! Раньше ты мог сказать, что не готов. Мне что теперь делать прикажешь? Отправить её обратно? И что я скажу ей? «Извините, он не готов»?

— Не знаю, — почесал за ухом тот. — Ну ты же умный, Михаил, придумаешь что-нибудь.

— Придумаешь?! — Брови Михаила поползли вверх. — Это сейчас так называется, да? «Придумать что-нибудь»? Ты же сам когда-то решил перевести её сюда! — не унимался Михаил. — Это же по твоей инициативе я всё это организовал! А теперь ты мне говоришь, что не готов! И я должен придумать что-нибудь!

Люцифер поднял голову вверх, чтобы взять передышку и выдохнуть. Он не хотел ругаться с братом — это не входило ни в его планы, ни в его интересы. Но и спорить с ним, доказывать что-либо он больше тоже не мог.

— Сил моих больше нет! — выдохнул Люцифер.

Внезапно взгляд его зацепился за женскую фигурку. Вверху, под куполом, прямо над ним по прозрачной лестнице шла его незнакомка. Юноша замер. В голове пронеслись тысяча мыслей и тысяча вопросов — и все без ответа.

Чёрные штаны, похожие на топи, и облегающая блузка с короткими рукавами подчёркивали женственные формы девушки. Аккуратная длинная русая коса, выполненная в классическом стиле, спускалась до пояса. Незнакомка слегка наклонила голову набок — это придавало её образу лёгкую задумчивость и непринуждённость. Её взгляд был направлен прямо на братьев — с ощущением лёгкой заинтересованности или любопытства.

На руках — чёрные перчатки, как у Дениза.

— Кто она? — её укоряющий взгляд в адрес Люцифера подстегнул его.

Таинственность братьев ему надоела. Они явно что-то знали — и молчали. Михаил на минуту завис, потом пожал плечами.

— Почему она здесь? — не отставал тот.

Михаил молчал. Ему нечего было сказать. Правду говорить он не хотел, врать тоже не мог.

— Я ухожу! — твёрдо произнёс юноша. — Хватит мне ля-ля!

С демонстративным видом он вышел, хлопнув дверью.

— Люцифер, — Михаил последовал за ним.

— Хватит! — отмахнулся тот. — Мне надоело твою демагогию слушать — обо всём и ни о чём, ни слова по существу.

Люцифер не обращал внимания на протест братьев. Не хотел сейчас никого видеть. Ему надо было принять решение, а потом уже остановить свой выбор на ком-то.

Да, он не хотел видеть Денису. Нет, не потому, что передумал. Нет. Не хотел ещё больше запутаться в мыслях. Он чувствовал: девочка ему тоже понравится — ещё больше, чем раньше. Вот только от последнего выбора он отказываться тоже не хотел, права не имел!

Да, о незнакомке мало что ему известно. Ну, это же дело времени. Любую информацию можно узнать при желании — о ком угодно и где угодно.

Больше всего Люцифер боялся своих чувств — новых и нахлынувших старых. А вот объяснить этого Михаилу он не мог. Старший брат его не поймёт со своей правильностью. Он всегда смотрел на него свысока.

— Слышал? — повернулся Михаил к среднему брату, возвращаясь к себе. — Мою демагогию ему слушать надоело!..

Габриэль понимал младшего брата: ему самому порой надоедало слушать нотации старшего. И сам иногда не знал, куда от них деться. Но в данном случае он был согласен с Михаилом. Сам же кашу заварил, сам попросил: «Привезите!», — а теперь почему-то упирается.

— Ты ему не говорил, что это она? — только и смог спросить Габриэль.

— Нет, — кивнул Михаил с улыбкой, — разве ему скажешь! Спичка! — сделал жест. — Пыф — и всё!

— Ну так, — указал на дверь Габриэль, — ещё же не поздно это сделать. Или у тебя какие-то свои планы?

— А надо мою демагогию слушать… Сейчас встретится с ней — и обомлеет, — говоря так, Михаил тяжело сел в кресло, вытянул ноги и положил их на край стола. — На-до-е-ло, — проговорил он по слогам, поймав удивлённый взгляд Габриэля. — На-до-е-ло.

Габриэль понимал его как никогда. С появлением Люцифера устои небесной обители постепенно менялись. Набравшись от людей умения качать свои права, он демонстрировал их и здесь, отвоёвывая постепенно все границы дозволенного.

— Демагогию разводить… — проворчал Михаил. — Ты понял? — поднял глаза на брата. — Надоело ему демагогию разводить.

Михаил никак не мог успокоиться. Слова Люцифера не выходили у него из головы.

— То была не демагогия, брат мой, то была ля-ля…

— Боже, — простонал Михаил, — ещё и ля-ля… За что мне всё это?! Ля-ля…

Он посмотрел на брата, высоко подняв голову. Габриэль обладал высоким ростом — под стать Михаилу. Сейчас возвышался над ним, как многоуровневая башня.

— Она в курсе, что Нарык и Люцифер — одно и то же лицо? — не отставал Габриэль.

— Она и так в курсе, — ответил Михаил, принимая прежнюю позу.

— Отлично.

— Смотри, — кивнул вверх Габриэль, — пошёл по следам Денисы.

Братья замолчали, провожая фигуру взглядом. Проходя над ними, Люцифер бросил вниз надменный взгляд. Михаил с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться.

— Ребёнок, — шепнул он едва слышно, — ведёт себя как ребёнок.

Братья рассмеялись.

— Сейчас придёт, — указал пальцем Михаил на дверь, — предъявлять претензии. Не выслушал до конца, а виноват сейчас я буду.

— Согласен с тобой, — поймав взгляд брата, Габриэль рассмеялся.

— Что? — развёл руками тот. — Опять что-то не так? Тебе смешно, да?

— Смешно, — кивнул тот, — даже не буду оправдываться. Ля-ля!

— Да ну тебя, — выдавил Михаил. — Виноват кто угодно, только не он.

— Может, в этом и проблема?

— В чём, Габриэль?

— В том, что каждый из вас стремится друг друга обвинить.

Задержав взгляд на брате, Михаил пожал плечами. Кто его знает? Может, Габриэль и прав. Ведь если посмотреть по-другому, так оно всё и происходило: Люцифер оправдывался, а он старался доказать обратное.

— А теперь смотри, — кивнул Габриэль вверх, на площадку позади Михаила.

Михаил опустил ноги и повернулся в кресле. На площадке пребывали Дениз и Остенах.

— Ну и…

— Они одни, без девушки. И, судя по взглядам, они её потеряли.

— Ну да, ну да. Выходит, так, — кивнул Михаил и, посмотрев на брата снизу вверх, спросил: — Думаешь, придёт?

— Думаю, да.

— Хорошо, подождём.

— Подождём, подождём.

— Всё равно ничего другого не остаётся, — развёл руками Михаил.

******

Девушка шла по коридору последней — она немного отстала от группы. Братья пошли вперёд.

— Сестра, догоняй! — донёсся голос Дениза.

Дениса открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент почувствовала на себе сильные руки. Кто-то сзади притянул её к себе, открыл в стене потайную дверь и вошёл внутрь. Дверь закрылась у неё перед носом. Она даже пикнуть не успела.

Эти же руки развернули её — перед ней стоял Люцифер.

Дениса нахмурилась. Интересный молодой человек! Она преодолела огромное расстояние, а он даже поговорить с ней не захотел! А что же было много лет назад на Орионе? Хотя она понимала: времени прошло много. Всё меняется — и Люцифер не исключение. Много воды утекло с тех пор.

Впрочем, после истории на Земле, случившейся с ней года три назад, вряд ли он захочет иметь с ней дело. Именно это происшествие и мешало ей вернуться обратно три года назад. Она представляла, какое мнение может у него сложиться в тот момент: она — грязная, в порванной одежде. Но всё равно надеялась на положительный исход.

— Это ты! — зашептала она. — Отпусти меня! Я тебя не понимаю!

— Кто ты и что ты здесь делаешь? — задавал он вопрос за вопросом.

— Я тебя не понимаю… — начала она, прижавшись спиной к стене.

— Что значит «ты не понимаешь»? Кто ты и что ты здесь делаешь? — Он начал выходить из себя. — Я повторю свой вопрос. Кто ты? — повысил он голос и хлопнул рукой по стене. — И что ты здесь делаешь? Зачем ты пришла сюда?

До неё только сейчас стало доходить, что Нарык не узнал её. Так интересно! Дениса на минуту открыла рот от удивления — и так же закрыла.

Внезапно девушку охватил непреодолимый страх — такой, какого она не испытывала никогда в жизни. Она почувствовала набегающую волну: ещё немного — и у неё начнётся приступ панической атаки.

— Выпусти меня, — шепнула она. — Отпусти меня.

Только сейчас он обратил внимание на её испуганные, широко открытые глаза и пересохшие губы.

— Чёрт, — выругался он, — я опять переборщил.

— Выпусти меня отсюда.

— Я хочу знать твоё имя, — не отставал он. — Имя! Скажи мне имя.

— Ты смерти моей хочешь? — Она схватилась за грудь, задыхаясь от кашля.

— Имя! Скажи мне имя.

Вместо ответа девушка опёрлась рукой о стену и согнулась пополам. Она не могла откашляться.

— Чёрт! — выпалил он. — Идём.

Дверь открылась. Люцифер вывел её из комнаты, придерживая за локоть. Юноша осмотрелся по сторонам, размышляя, куда идти. Взяв девушку на руки, он направился обратно к Михаилу.

— Стой! — услышал он голос Дениза. — Люцифер, стой… или как тебя там.

— Боже, — тот поднял глаза, — только его мне не хватало.

— Что случилось? — сыпал тот вопрос за вопросом. — Где ты был с ней?

Люцифер молчал. Он смотрел на Дениза и не мог решить, отдавать ему девушку или нет.

— Где ты был с ней? — не унимался тот.

Люцифер не собирался им отвечать. Он вообще не видел смысла отчитываться перед кем-то в своих действиях — тем более перед человеком, который сам с ним не считается.

— Подожди, Дениз, — коснулся плеча брата Остенах. — Нарык, говори, где ты был с ней. У неё приступ фобии. Где ты был? Спрашиваю не для праздного любопытства. Надо знать причину, вызвавшую приступ, чтобы понимать, как действовать дальше. Ты меня слышишь?

Люцифер кивнул.

— Где вы были?

Повернувшись назад, юноша указал взглядом на стену.

— В комнате он с ней был, — бросил Дениз брату, — поэтому и приступ такой. Сестра, — попытался взять её на руки, — отдай! — обратился он к Люциферу.

— Сестра! — удивился тот и прижал девушку к себе ещё крепче.

— Представь себе.

Люцифер молчал. Тогда это всё дело меняло. Если бы она была его возлюбленной, то, возможно, сейчас вмешиваться он не стал бы — ведь девушка сама имеет право сделать выбор. Раз брат… Юноша замешкался.

— Люцифер, — вмешался Остенах, — отдай. Если сейчас не вмешаться, будет хуже.

Слушая его, Люцифер расслабил хватку и осторожно передал девушку.

— Тебя не поймёшь, — заверещал Дениз, забирая сестру, — ты в себе сам разберись.

— Что? — нахмурил тот брови. — О чём ты?!

— То ты знакомиться не хочешь, говорить с ней не хочешь, — со злостью бросил тот, — а то забрать её хочешь, не отдаёшь. Определись уж сам, чего ты хочешь вообще. Она не игрушка. Я, конечно, не знаю, как у вас там на Орионе, у нас так не принято. Решил — сказал, значит, сделал. А не так: «Иди сюда, не знаю куда, не знаю зачем».

Люцифер проводил взглядом ребят. «Интересно так!» — подумал он. О чём это он? Нарык снова вспомнил ситуацию на утёсе. Получается, Дениз в курсе о произошедшей между ними размолвке. Юноша вздохнул и настроился на волну Ориона. Он понимал: с кем-то надо поговорить, иначе его разорвёт, как мыльный пузырь. Бальтазар вышел на связь сразу.

— Бальтазар, мне надо с тобой поговорить.

— Хорошо, приедешь — поговорим, — бросил тот.

— Давай в нашем баре.

— Сегодня? — уточнил Бальтазар.

— Сегодня.

Люцифер дошёл до лифта и поднялся на крышу небесной обители. Здесь располагалась площадка катамаранов. Он взял курс на Орион.

Бар располагался в самом центре города рядом с игровыми площадками. Несмотря на центральное расположение, здесь всегда было тихо, спокойно и уютно. Дверь бара выходила в небольшой сквер с вымощенными белым камнем дорожками и множеством лавочек под ивовыми ветвями. Он так и назывался — Сквер Ивы. Сквер от игровых площадок отделяла шоссейная дорога.

Ребята уже ждали его возле входа. Бальтазар принялся читать нотации.

— Ещё один! — недовольно бросил ему через плечо Люцифер.

— М-м, — поднял брови тот, — от Михаила путь держишь?

Юноша промолчал. Затрагивать тему Денисы не хотелось. Однако Бальтазар не отставал и начал разговор сам. Он вспомнил всё — начиная чуть ли не от сотворения мира сего и заканчивая ситуацией на утёсе.

Люциферу самому была неприятна та история. А тут ещё Бальтазар со своим подливанием масла в огонь — словно на больной мозоль наступил.

— Эко тебя понесло! — вставил Харун, похлопывая начальника по плечу.

— Помолчи, Харун, — бросил ему тот.

Юноша повиновался.

— Я не понимаю, чего ты от меня хочешь? — сопротивлялся Люцифер.

— Ты не понимаешь? Серьёзно? — Бальтазар не унимался. — Люцифер, ты же упёрся, как баран!

— Я На-ры-к, Бальтазар, На-ры-к, — произнёс он чётко, по слогам.

— Да какая разница, Нарык ты или Люцифер — суть твоя от этого не меняется.

— И ты туда же, — развёл руками тот.

— Вообще речь не о тебе. Но ты же упёрся, как не знаю кто, — с места тебя не сдвинешь. Ты с девушкой встретился?

— С какой из?.. — со злостью усмехнулся тот.

— Люцифер, ты же понял, о чём я!

— Нет! — с досадой бросил он.

— Почему нет? Отказала?! — Бальтазар чувствовал, что его сейчас понесёт. — Сколько можно судьбу испытывать?!…

Бросив на него взгляд, полный негодования, Люцифер произнёс:

— Потому что её Цербер всегда с ней — вместе со своими приспешниками.

— Тебя это когда-то останавливало? Ты же всегда добивался того, чего хочешь!

— Не в этот раз, — Люцифер тяжело опустился в кресло, — не в этот раз.

Бальтазар только развёл руками, как бы спрашивая: «И что же дальше?»

Люцифер передёрнул плечами. Ему хотелось поскорее закончить разговор. Он поднял руку, подзывая официанта; ребята сделали заказ.

— Она не захотела со мной говорить, — продолжал он. — Надеюсь, я ответил на твой вопрос, Бальтазар?

— Верю! Она может не хотеть говорить. Девочка не простая, с характером.

Машинально Люцифер достал осколок от кителя и запустил его по краю стола. Тот завертелся волчком вокруг своей оси. Сердце сжалось от воспоминания о ночной сцене в лагере.

Бальтазар не выдержал. Он накрыл осколок рукой со словами:

— Думаешь, я не знаю, откуда он у тебя?

Тот приподнял бровь, собираясь ответить.

— Я видел, что произошло ночью в лагере. Убегала она, — он поднял осколок, — с ним в руках.

Люцифер молчал.

— Судя по твоему румянцу до кончиков ушей, я прав. А теперь вопрос: зачем ты на ней сорвался на утёсе утром?

— Не знаю, — выдавил тот.

— Если она тебе понравилась, зачем прогнал её?

— Не трави мне душу, Бальтазар.

— Ты!.. — указал на него пальцем тот, потом махнул рукой. — А!

— Мне показалось, что…

— Она бы ночью могла тебя прирезать раз сто, если не двести, пока ты томно страдал под деревом. Зачем ждать утра и тащиться за тобой на утёс? Не задумывался над этим?

— Не знаю, — резко бросил тот. — На тот момент мне показалось так. Я только потом понял, что ошибся, но уже было поздно, — развёл он руками. — Не исправить.

— Зря ты сорвался на ней, — начал Бальтазар. — В чём её вина?

— Вина? — сделав непринуждённое лицо, переспросил Нарык. — Не понимаю, о чём ты. — Он сделал глоток воды, скрипнув зубами.

— Ты понял, о чём я.

Нарык отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Он не намерен был продолжать бессмысленный диалог об избалованной девице, играющей в воина. «Детские игры какие-то… Если, конечно, это не…»

Нарык передёрнул плечами, поставив стакан на стол.

— Ты сказал, — обратился он к Бальтазару, — что знаешь её имя.

Бальтазар криво усмехнулся. Нарык окинул его взглядом, полным негодования. «И этот туда же…»

— А ты, — внезапно спросил тот, — ты знаешь её имя?

— Я?! — Юноша пожал плечами. — Откуда?! Я первый раз её вижу.

Бальтазар усмехнулся ещё раз.

— Ты издеваешься надо мной? — не выдержал Нарык.

— Упаси меня Бог! — развёл руками собеседник, показывая свою смиренность. — Хотя я понимаю тебя: много лет прошло…

— В смысле?! — недоумевал Нарык. — Много лет!.. Причём здесь она и прошедшие годы? — развёл он руками.

— Ты же сам дал ей имя когда-то.

— Я?! — удивился Нарык. — Не понимаю, о чём ты.

— Бальтазар, — вмешался один из воинов, — скажи ему уже как есть, не ходи вокруг да около.

— Сказать что? — Нарык переводил взгляд с одного напарника на другого.

В этот момент раздался звон дверного колокольчика, оповещая о новом посетителе. Нарык посмотрел на вошедшего. Он только сейчас понял, что занял центральное положение так, чтобы видеть всех присутствующих здесь, а также входящих и выходящих.

Девушка замерла. Их взгляды встретились. Внезапно она выдохнула, раздув щёки, и быстро выскользнула в открывшуюся дверь.

Нарык всем корпусом подался вперёд.

— Это Дениса, — схватил его за руку Бальтазар.

— Что?! — переспросил тот, нахмурив брови.

— Её имя — Дениса, — повторил Бальтазар. — Сестра Михаила. Ты не мог не узнать её: ты же сам организовал её поиски на Земле, вспоминай.

— Я не понимаю, — указал тот жестом на девушку, — да… но…

Он снова вспомнил слова Дениза. «Значит, вот о чём он говорил! Не о ситуации на утёсе, а о моём отказе встретиться у Михаила».

— После крушения её катамарана на Земле Михаил не отпускает её никуда одну.

— Удивительно, что ты не помнишь, — вставил один из воинов. — Она же чуть тебя не пристрелила. Отчаянная девица!

Люцифер молчал. Он вспомнил, как вошёл в пещеру, еле протиснувшись в узкий проход. Земляне были в разы меньше орионцев — как в росте, так и в плечах. Для них пещера казалась большой роскошью, а узкий коридор — тоннелем. А для него, Люцифера, сына Ориона, как и для его воинов, — узкой лазейкой.

Он сразу и не понял, что произошло, когда раздался выстрел. На него смотрело дуло ружья… и янтарные глаза. Нарык замер. Теперь он вспомнил, где видел эти глаза.

— Люцифер! — услышал он окрик Бальтазара снаружи.

Перед ним стояла девушка в подранном одеянии, с растрёпанными волосами. Лицо всё было перепачкано в грязи и, возможно, в саже. Окидывая взглядом пещеру, Нарык заметил место угасающего костра… и шестерых мужчин с распоротыми животами.

— Люцифер, — услышал он снова.

Юноша откинулся назад, к стене, медленно положив руку на центр груди. Пуля ударилась о что-то твёрдое.

— Ты… — прошептала девушка, опуская ружьё.

Она сделала к нему шаг, ещё и ещё, волоча ружьё за собой.

— Стой, — поднял он руки, подавая знак примирения. — Подожди.

— Ты… — прошептала она, бросая ружьё. — Почему ты… — Она споткнулась и упала в его руки. — Не назвал имя? Ты должен был назвать имя! — Девушка вцепилась в его грудь. — Ты должен был подать сигнал. В таких случаях подают сигнал, прежде чем войти.

Её ноги подкосились, тело обмякло. Растерявшись от неожиданности, Нарык опустился на колени, не выпуская её из рук.

— Успокойся, — прошептал он.

— Как я могла… — не унималась она. — Убить сына своего отца…

Тонкие пальчики вцепились в него мёртвой хваткой.

— Успокойся, всё хорошо, — Нарык крепко прижал её к себе, вытаскивая второй рукой цепочку. — У меня медальон. Пуля попала в медальон, она не пошла дальше.

Девушка коснулась ладонями медальона, одарила парня лёгкой улыбкой и отключилась на его груди. Тонкие пальчики хваткой удава обвились вокруг медной пластинки.

— Люцифер! — Из проёма с трудом протиснулся Бальтазар. — О боже! — осмотрелся он по сторонам. — Что за побоище здесь было…

— Помоги мне, — тихо попросил юноша.

— Да, конечно, — Бальтазар попытался взять девушку на руки.

— Нет, нет, — запротестовал тот. — Я сам.

— Что тогда?

— Вот, — он указал на её руку, — помоги снять.

Бальтазар осторожно расстегнул цепочку, оставляя медальон в руках девушки. Он помог встать юноше, придерживая ношу.

— Ты не пройдёшь, — медленно произнёс он, не отрывая взгляда от пола: что-то привлекало его внимание. — Здесь очень узкий проход.

— Я, — твёрдо бросил Нарык через плечо, подбрасывая на руках свою ношу, — пройду! — И он шагнул в проём.

— Вот ты где, — проворчал Бальтазар, наконец подняв объект своего внимания. — Хм, — усмехнулся он, осматривая пулю.

— Нарык, — окликнул его Харун, когда они направлялись к кораблю, — что делать с деревней? У нас приказ сжечь всё вокруг…

— Вот и сожги! — сквозь зубы, с презрением бросил тот.

— Да, но… Люцифер, там же люди…

— Я о людях ничего не говорил, — тем же тоном ответил он.

— Я понял тебя.

— Говорят, — Нарык вернулся в реальность, — Всевышний, узнав о случившемся… — Бальтазар воздел руки к небесам, — приказал своим подручным выжечь весь лес вокруг вместе с племенем.

— Подожди, — Нарык замер. — Мы же…

— Нет, — кивнул Бальтазар. — Это не мы.

— Тогда это…

— Михаил и его люди, — заключил Харун.

— Михаил, — продолжил Бальтазар, не обращая внимания на замешательство собеседника, — говорит, у неё до сих пор кашель после того случая. Дикари хорошо её потрепали.

— В смысле?

— Девушке очень хорошо, — Бальтазар поднял руки, загибая по два пальца, имитируя кавычки, — досталось.

— …? — Люцифер развёл руками в ожидании ответа.

— Она была вся синяя. У неё расхождение позвонков, вроде, в грудном отделе и что-то там с рёбрами.

По спине юноши пополз холодок. Он окутал его от основания позвоночника до самой макушки.

— Да, но при всём при этом, — продолжал Бальтазар, не обращая внимания на замешательство друга, — ей удалось сохранить свою невинность.

— Ещё бы! — усмехнулся Харун. — Ты же помнишь десяток мужчин с выпотрошенными внутренностями? Не хотел бы я, — поежился он с кривой усмешкой, — оказаться на их месте.

— Ты разговаривал с Михаилом? — переспросил Нарык, не обращая внимания на шутку воинов. Он только сейчас стал понимать её поведение, когда кто-то внезапно касался её.

— Да, — Бальтазар коснулся уха, — виделись в баре.

— В баре? — не скрывая удивления, Нарык указал на пол большим пальцем.

— Да-да, здесь, — подтвердил Бальтазар.

— Точно это был Михаил?!

— Да. Он был в панике и не совсем понимал, что следует делать.

— Михаил — и в панике? — Нарык приподнял бровь. — С трудом представляю!

— Вот, — развёл руками Бальтазар, пожимая плечами, — пути Господни неисповедимы.

— Он непрошибаем, как мамонт, — не унимался тот. — Ангелам пить нельзя, у них другая консистенция.

Лицо Бальтазара расплылось в улыбке. Он начал говорить что-то ещё, только юноша его уже не слышал. Внимание привлекла девушка: она ходила взад и вперёд по тротуару. У Люцифера похолодело на душе.

— Ты меня слушаешь, Нарык?

Нарык молчал. Он с шумом отодвинул стул и резко встал. Всё его внимание было приковано к ней.

— Что происходит? — спросил Харун, окидывая взглядом уходящего.

— Тс, — шикнул Бальтазар.

В сознании Люцифера пронеслось всё происходящее — от самого начала и до сегодняшнего дня. «Как он мог не узнать её!»

Плотно закрыв дверь, он остановился на пороге как вкопанный. Дениса стояла к нему спиной в ожидании.

Он вспомнил маленькую девочку, вышедшую из света Зари.

— Рада, — позвал он её, беря на руки, — дарящая радость. Радость моя, — повторил он, целуя девочку в лоб. — Дениса, дочь Зари, свет дарящая.

Наконец, собравшись с духом, Нарык позвал её:

— Дениса, подожди.

— О боже, это опять ты, — прошептала девушка, ускоряя шаг.

— Дениса, — Нарык догнал её быстрым шагом. — Дениса, — он остановил её, взяв за локоть.

Девушка подняла на него взгляд. Конечно, куда ей с таким тягаться? Пришлось достаточно поднять голову вверх, чтобы посмотреть на него: он был на две головы выше неё. От такого даже если захочешь — не сбежишь при всём своём желании.

— Подожди, — повторил он, притягивая девушку к себе.

Маленькие ладошки упёрлись в широкую грудь. От пристального, испепеляющего взгляда янтарных глаз он потерял дар речи.

— Я… — начал он, собираясь с мыслями, — хотел извиниться…

— Извиниться?! — её глаза подозрительно сузились.

— Да, извиниться…

— Извиниться за что? — крылья её носа чуть вздёрнулись.

«Да-а-а», — пронеслось в голове, — «будет сложно». Но Люцифер не собирался сдаваться.

— За свою выходку на скале… Я вёл себя глупо… как обиженный мальчишка… Я… — от её взгляда ему было не по себе. — Дениса!

— Ты отказался от меня!

— Я тебя не узнал!

— Вот именно — ты меня не узнал!

— Я не знал, что воин Дениза и ты — одно и то же лицо.

Девушка рассмеялась.

— Ну конечно, — передразнила она его, — ты не знал, что воин Дениза и я — одно и то же лицо.

— Дениса, не руби сгоряча.

— Мне интересно, кого бы ты выбрал, окажись нас и впрямь двое?

— Отлично! А ты, святая простота! Ты-то знала, кто стоит перед тобой, когда заигрывала со мной в ночи? — произнёс он сгоряча и тут же пожалел.

Девушка влепила ему пощёчину.

— Да, я знала, кто передо мной стоит!

— Бальтазар, что происходит — не объяснишь? — не отрываясь от окна, спросил Харун.

— Сам не знаю, — Бальтазар пригубил стакан воды. — Смотри и не вмешивайся: две первосути сами разберутся.

— Да, я не один наблюдаю…

Осмотревшись по сторонам, Бальтазар открыл для себя один факт: за сценой за окном наблюдали многие.

— И знаешь, что меня волнует? — тихо шепнул Харун.

— И?..

— Первосути разбираются, а достанется нам, как всегда. Какой трагедией для нас обернутся их разборки?

— Смотри молча, — выдавил Бальтазар.

Он сам не знал ответа на этот вопрос. «Тоже мне, ценитель правосудия», — подумал он. Харун замолчал.

— Думаешь, я не понимаю, — не унималась девушка, — почему всё так происходит?

— Да? Отлично! — завёлся Люцифер. — Может, просветишь меня — а почему же всё так получилось?

— Да-а-а? А ты не в курсе, вот как?

— Представляешь, вообще не въезжаю!

Девушка рассмеялась.

— Нет, ну если ты знаешь лучше меня обо мне, чего я не знаю, так расскажи.

— Ощущение… — едва протянул Харун, — что они лет десять женаты.

— Больше, — ответил Харык. — Они всю жизнь женаты друг на друге.

— Да? — Харун перевёл взгляд на сослуживцев.

— Ну да, судя по жестам и мимике.

— Да, — кивнул Бальтазар.

— А они-то сами в курсе?

— Нет, походу.

Мужчины тихо рассмеялись.

— Ты в курсе, да? — спросила она с лёгкой улыбкой.

Её вопрос произвёл эффект снега на голову.

— В курсе чего? — смутился юноша.

Он понял, о чём речь, только говорить об этом ему не хотелось. По выражению её лица и напряжению в голосе он понимал, что затронул не очень приятную для девушки тему.

— Ну да, — задумчиво произнесла Дениса, — в отличие от землян, вы, орионцы, врать не умеете. У тебя на лице всё написано.

Он потупил взгляд, понимая, о чём речь.

— Понятно! — прозвучало как приговор. — Поэтому ты решил со мной заговорить, да?

— Это не совсем так, — попытался оправдаться он.

— Нет, это так, — не сменила она тон. — Что это? — её ладони натолкнулись на что-то маленькое, твёрдое на его груди.

Только сейчас она заметила цепочку, прятавшуюся в вороте его футболки. Недолго думая, девушка вытащила цепочку и застыла.

— О-о-о, — произнёс Харун, — дело принимает серьёзный оборот.

Бальтазар напрягся. На её ладони блестела маленькая стальная пуля.

— Я могу всё объяснить, — прошептал он, приподнимая руки в полусогнутых локтях в знак своей покорности и доброжелательности.

— То есть… — она обвила цепочку вокруг своей ладони и притянула к себе, заставляя парня наклониться.

Её глаза метали молнии.

— То есть… — повторила Дениса.

— Нет, — резко бросил Нарык, — я разорвал форму только потому, что ты не могла дышать.

— Не рассказывай мне сказки, — заговорила она быстро-быстро, так, что он еле успевал уловить сказанное, — это моя пуля, и я точно помню, где и когда я её выпустила, и, самое главное, в кого.

— Нет, — резко бросил он, — ты не права. — Вот что-что, а обвинение с её стороны он выдержать не мог.

Оттолкнув парня от себя, Дениса направилась к пешеходному переходу.

— Ты мне надоел! — бросила она через плечо. — Я ухожу!

— Я разорвал камзол, потому что ты не могла дышать, — громко повторил он ей вслед.

— А отказался ты от меня тоже, чтобы я могла дышать?

— Дениса, я не отказывался от тебя, я всего лишь хотел взять тайм-аут.

— М-г, — съязвила она, — чтобы не быть проигравшим или выигравшим?

— Ты не права!

— Ты по принуждению Михаила говоришь со мной?

— Никогда ни по чьему принуждению не говорил и говорить не буду.

— Ладно, — махнула она рукой, не поворачиваясь, — я поняла.

— Боже, — поставив руки на бёдра, Нарык поднял взор к небесам, — за что мне это?!

Он описал круг на месте, не отрывая взгляда от девушки.

— Ты поэтому не вошла, да? — не выдержал он, повышая голос. — Потому что…

— Потому что там был ты?! — закончила она фразу, резко поворачиваясь на месте.

Девушка не заметила, как сошла с тротуара на проезжую часть.

— Да, потому что там был я!

— Ты-то тут причём…

— Если дело не во мне, тогда в моих людях, да? — Он снова описал круг на месте.

— О боже, избавь меня от этого, — проворчала Дениса.

— Да, конечно, я тут ни при чём, — буркнул юноша, поворачиваясь к ней спиной.

Он поднял голову вверх, приводя себя в равновесие. Резкий скрежет и звук тормозов заставили его вздрогнуть. Рядом сработала сирена.

— Рада! — Люцифер сорвался с места.

Несколько зевак устремились к месту происшествия. Бальтазар встал, приказывая следовать за собой едва заметным движением головы. Орионцы молча повиновались.

Девушка сползла вниз по капоту, задыхаясь от кашля. Она опустилась на колени, одной рукой упираясь в грудь, а второй опираясь на капот машины.

— Девушка, вам чем-то помочь? — послышалось рядом.

— Вы целы?

— Помощь нужна?

— Рада, — Нарык потянул её на себя, заставляя встать.

Дениса зашлась от кашля.

— Что? — спросил он чуть слышно. — Что мне сделать?

— Забери меня отсюда, — прошептала она, пряча лицо на его груди.

— Забрать? — повторил он задумчиво.

— Да, — кивнула она, не меняя своего положения.

— Хорошо. — Взяв девушку на руки, Нарык направился к рядом стоящей лавочке.

Бальтазар отметил, с какой осторожностью Нарык опустил девушку на лавочку — словно она была для него каким-то драгоценным сосудом.

— Бальтазар, что происходит?

— Не знаю, — пожал плечами тот, — но, мне кажется, будет интересно.

— Ещё бы! У нас всегда интересно, у нас никогда скучно не бывает.

Бальтазар не мог оторвать взгляд от происходящего. Что-то в этом было, но вот что — он никак не мог понять.

Нарык опустился на корточки, взяв ладони девушки в свои. Она спрятала лицо на его плече.

— Может, воды? — Кто-то протянул небольшой стеклянный сосуд с водой.

Нарык кивнул в знак согласия, окинув взглядом подошедшего.

— Меня зовут Эту, — представился тот.

Это был молодой человек лет тридцати пяти. Внешне он чем-то походил на Михаила: высокий рост, широкие плечи, даже стиль одежды сохранялся. Точно так же, как и сын самого творца, молодой человек предпочитал носить чёрную футболку и такого же цвета топ, прямые брюки свободного кроя. Его короткая стрижка и непослушная чёлка придавали образу ещё большее сходство. Однако Эту отличался совершенно другим овалом лица и серым цветом глаз.

Нарык кивнул ещё раз, хотя имя ему ни о чём не говорило. Он впервые видел этого человека — впрочем, как и тот его.

Девушка сделала глоток, потом осторожно ещё и ещё. Её дыхание становилось ровнее и спокойнее. Спокойнее стало и юноше. Всё происходящее волной отдавалось в сердце, заставляя последнее биться всё сильнее и сильнее.

— Вы сестра Михаила? — спросил молодой человек. По ходу, уходить он не собирался — ему явно что-то ещё было нужно.

— Да, я сестра Михаила. А… А в чём дело, собственно?

— Нет, ни в чём, — пожал плечами тот. — Только тогда это я к вам спешил на встречу.

Девушка удивлённо округлила глаза.

— Странно, что Михаил сам не приехал. Ну да ладно, — он протянул ей визитку, — это мой адрес и номер телефона.

— Я не понимаю… — прошептала она, переводя взгляд на парня.

Поймав её взгляд, Нарык встал.

— Может, объясните подробно, зачем всё это и какое отношение ко всему этому имеет Михаил?

На лице мужчины заиграла улыбка.

— Я врач биоэнергии и мануальной терапии…

— Мануальной? — переспросил Нарык. — Первый раз такое слышу.

— Да, новое направление на Орионе. Михаил рассказал о вашей проблеме, — перевёл он взгляд на девушку, — я обещал встретиться с ним здесь, в кафе напротив, и посмотреть, чем могу помочь.

— А вы можете помочь? — чуть слышно спросила Дениса.

Нарыка осенило: вот почему она не вошла в кафе. Вся суть дела была в отсутствии Михаила, а не в присутствии его людей.

— Да, — твёрдо ответил мужчина, — я могу помочь. Так что, когда надумаете — приходите. — Он пожал руку Нарыку и с улыбкой обратился к девушке: — Будьте осторожны при переходе — не все могут быть так аккуратны на дороге.

— Я ещё и к вам попала, — усмехнулась она.

— Да, чуть не попали ко мне под колёса.

Распрощавшись ещё раз, он ушёл. Воцарилось молчание.

— Значит, — нарушил тишину Нарык, усаживаясь рядом, — ты ждала Михаила?

— Да, — кивнула Дениса. — Я искала Михаила, поэтому… неважно, были вы там или нет — я всё равно ушла бы.

— Я понял тебя, — Люцифер откинулся на спинку лавочки, вертя в руках визитку.

Молодые люди застыли на несколько секунд, глядя друг на друга.

— По-моему, — начал он, робко закидывая руку на спинку лавочки, — я тупоголовый кретин. — Его рука опустилась на плечо девушки, притягивая её к себе.

— Да нет, — промурлыкала та, прижавшись к нему, — по-моему, кто-то слишком много принимает на свой счёт.

Её ладонь коснулась его сердца, вызывая дрожь по всему телу.

— Возможно, ты и права, — задумчиво произнёс он.

Девушка закинула голову с желанием съязвить, но, встретившись со взглядом парня, замолкла.

— Мне Дениз сказал, кто ты, — шепнула она.

— Дениз?

— Да. Когда мы были в лагере на Орионе, — она говорила из-под полуопущенных ресниц, заливаясь румянцем.

— То есть… когда ты пришла к костру, ты уже…

— Да, я знала, кто ты.

— Почему не сказала?

— Я хотела… на утёсе… но ты меня слушать не стал.

Его глаза пронзали до глубины души. Девушка попыталась отстраниться.

— Я не отпущу тебя, — чуть слышно произнёс он. — Я не узнал тебя, Дениса. Прости меня, — прошептал он, — я очень долго тебя ждал.

— Не очень-то похоже, если честно, что ты меня ждал.

Люцифер улыбнулся.

— Не спорю, нет мне оправдания. Только… я среагировал на тебя. Именно на тебя. На твою энергию среагировал.

— Оправдание себе ищешь, — съязвила она.

— Дениса… Я не отпущу тебя. Я стал подозревать, что это ты… перед визитом к Михаилу. Первым визитом после карьера. Только… я не мог осознать, что ты — это ты.

— Поэтому требовал назвать имя?

— Да, — кивнул он, — поэтому требовал назвать имя. Почему не назвала мне имя? Ты же поняла тогда, в комнате, что я не узнал тебя.

— Ну, во-первых, у меня начался приступ.

— Вот, — сделал он утверждающий жест, — если бы не твой приступ фобии, я тебя не отпустил бы.

— Я это так и поняла, — её глаза заблестели.

— А во-вторых? — осторожно спросил он.

— Мне стало обидно, что… — Дениса отвела взгляд в сторону, потупившись в пол.

— Дениса… — с нотками тревоги произнёс он, притягивая её к себе.

— Ты не узнал меня, — произнесла девушка с разочарованием и обидой.

— Дениса, — юноша спрятал лицо в её волосах, вдыхая их запах, — её запах.

Девушка подняла на него глаза.

— Дениса, — повторил он, чувствуя, как тонет во взгляде тёмного янтаря, — я не мог поверить, что ты — это ты, что передо мной стоит моя Дениса.

Несколько секунд девушка смотрела на него серьёзным взглядом, с широко открытыми глазами. В её голове пронеслось тысячи мыслей. Ей хотелось съязвить, посмеяться над ним, вырваться и убежать, устроив маленькую бурю в стакане воды, но она почувствовала, что он говорит правду.

Люцифер напрягся. Ему хотелось сгрести девушку в охапку и прижать к сердцу. Но он решил помедлить, хотя с трудом себя сдерживал.

— Я не мог поверить, что это ты, Дениса, — прошептал он осторожно, прижимая её к себе.

На лице девушки заиграла тихая улыбка. Она хотела что-то сказать, слегка приоткрыв рот. В этот момент юноша не выдержал и коснулся её губ — сначала осторожно, потом уже более уверенно.

Когда девушка ответила ему, он буквально впился в неё. Дениса одной рукой обняла его за спину, вторую руку запустила в густую шевелюру. Люцифер с трудом оторвался от неё. Он окинул её взглядом, не выпуская из своих объятий.

— Прощён, — выдала она. — Препираться всё равно не имеет смысла. Прощён, — повторила Дениса и положила голову ему на плечо.

Маленькая ладошка прогулялась по его груди, потом коснулась упрямого подбородка и замерла.

— Дениса, моя Дениса, — тихо прошептал он, целуя девушку в макушку. — Там, в карьере, ты бросила фразу… думаешь, я её не услышал? — с усмешкой произнёс юноша.

— Какую фразу? — округлила глаза Дениса.

— О том, что я тебе имя дал… Только одной женщине я имя дал при её творении. Тебе я имя дал. Других женщин не было, как и других имён.

Слушая его, Дениса загадочно улыбнулась. Она окинула его взглядом и осторожно коснулась губами уголков его рта. Её прикосновение подействовало как удар бича. Нарык сгрёб девушку в охапку, сливаясь с ней в едином поцелуе.

Внезапно Дениса отстранилась от него. Она упёрлась руками в его грудь, пытаясь отдышаться. Он понял, что переборщил с проявлением чувств, но отступать не собирался.

— Хорошо, — внезапно выпалила она, — я согласна.

— Согласна на что? — растерялся Нарык. — Я не понял.

— То, о чём ты подумал сейчас.

Ей наконец удалось вырваться из его крепких объятий.

— Рада, стой! — он подскочил, ловя её за руку. — Стой! Согласна на что?

Девушка резко потянула его за кулон и, встав на цыпочки, поцеловала в губы.

— Завтра в это же время, на этом же месте.

— Нет, стой! — он попытался удержать её.

Вместо ответа она всучила ему в руки визитку. Нарык замер.

— Ты прочитала мои мысли?

— Да, я прочитала твои мысли. И я согласна пойти к нему, если меня будешь сопровождать ты.

— Дениса…

— Мне пора. — Девушка с прытью горной лани запрыгнула в катамаран, бросив прощальный взгляд на парня.

— С ней будет непросто, — произнёс Бальтазар, протягивая своему предводителю стакан кофе. — С человеком Земли всегда непросто, ты должен помнить это.

— Я тоже человек, если ты не забыл… — начал Нарык, беря стакан.

— Ты орионец, ты другой, — ткнул в него пальцем Бальтазар.

— О-о-о! И чем же?!

— Мы выплеснули эмоции — и всё, — развёл тот руками, — земляне — нет. Их эмоции, как и секс, долгие и затяжные.

— М-м-м, — протянул Нарык. — Прекрати. Тебе виднее, конечно. У меня нет такого опыта с землянками, как у тебя, — бросил он, собираясь уйти.

— Они делают бурю в стакане воды, — продолжал Бальтазар, — она тебе вынесет весь мозг.

— Всё, Бальтазар, — отмахнулся юноша, — я не хочу с тобой говорить.

— Люцифер… — развёл руками Бальтазар.

— Ты знал! — выдохнул с обидой тот. — Кто она! Почему не сказал мне?

— Ты же упрямый, как баран! — с жаром начал Бальтазар. — Ты слушать меня не захотел! Разве скажешь тут?..

— Я не захотел?!

— Да! Ты слушать меня не захотел!

Люцифер прошёлся на месте, поставив свободную руку на бок. Он слегка взъерошил волосы, сгоняя с себя всю спесь.

— Как же так? — с досадой выпалил он. — Как же так?!

— Что планируешь делать? — осторожно спросил Бальтазар, чувствуя, как весь запал собеседника угасает. — Я думал, ты знаешь, кто с тобой говорит. Как же можно было не понять, кто она есть?

— А ты, ты всегда всё понимаешь, Бальтазар?! — не унимался тот.

— Ну, подожди. Я, в отличие от тебя, — обычная суть. Я человек.

— Я тоже человек.

— Ну, ты по-другому сотворён, — не уступал Бальтазар, — и понять её ты должен был. Думаешь, Михаил позволит ей быть с тобой?

Видя укор в глазах парня, он быстро поправил себя:

— Знаю, знаю. Твоя Дениса — твоя женщина.

— Вот именно.

— Создана для тебя.

— Тогда зачем такие вопросы задаёшь, раз всё знаешь?

— Люцифер, ты неисправим.

Покосившись на Бальтазара, тот замолчал.

— Завтра пойдём к Михаилу, да? — не отставал собеседник. — Я так понимаю?

— За-зачем? — чуть заикнулся тот.

— Хватит отпираться. Ты уже готов поскакать туда на белом коне, — не унимался Бальтазар, изображая скакуна.

— Так, всё. Ты мне надоел. Я ухожу, всё, — бросил Нарык, оставляя собрата в одиночестве. — У меня нет белого коня. И да, — развернулся он, — завтра идём к Михаилу.

— Всё?

— Всё.

— Отлично! Больше вопросов не имею.

— Вот и хорошо. Мне тоже добавить нечего.

Глава IV

— Девочки, смотрите — орионцы! — Среди нимф небесной обители воцарилась суета.

Археи редко собирались на площадке для наблюдения, да ещё в мужском отсеке. Им отводилось правое крыло обители Хранителей знаний, где они имели право заниматься творчеством, медитацией и познанием собственной сути.

Последнее было очень важно, так как появление архей связано с рождением Денисы. До этого момента существовало только мужское обличие, и появление полной противоположности вызвало большой интерес и любопытство — особенно когда выяснилось, что археи лучше управляют всеми видами энергии стихий и магией пространства.

Дениса присоединилась к ним, хотя орионцы мало её интересовали.

— Войны великого Аллаха! — послышалось со стороны.

— Смотрите, девочки, говорят, с ними придёт сам Люцифер.

— Люцифер? — не выдержала девушка. — Кто это?

— Предводитель легиона воинов Ориона.

— Да?! — удивилась она. — А разве не…

— Сын самого Бога придёт к нам.

— Надя, успокойся, — послышалось рядом, — Мехренеса, не слушай её.

— Дениса, — поправила одна из нимф, — Надя, ты забыла её имя?

Вместо ответа Надя неосознанно кивнула.

— Воины самого Аллаха созданы творцом для защиты границы этой вселенной по образу и подобию своему. Они очень высокие — от одного их величия захватывает дух. Люцифер — это тот, кто возглавил это войско. Говорят, он не выиграл ни одного сражения, не взмахнув мечом своим.

— Как это?! — Дениса передёрнула плечами. — Не взмахнув мечом?

— Правда всегда на его стороне, — пожала плечами архея.

— Я никогда раньше о них не слышала, — начала Дениса.

— Они редко приходят, — отозвалась Надя, смотря вниз. — Люцифер не часто нас посещает, тем более со своим войском. Он больше времени проводит на Орионе среди своих людей.

— Среди… своих людей, — машинально повторила Дениса.

— Да, — продолжала архея, — если он пришёл к нам, значит, будет скандал с Михаилом. — Она улыбнулась, бросив мимолётный взгляд на собеседницу.

Та удивлённо округлила глаза.

— Они всегда спорят с Михаилом, — пояснила архея.

Орионцы вошли один за другим. Девушка напряглась: ей показалось, что она услышала знакомые голоса.

Их было человек десять. Все как на подбор — высокие, широкоплечие, с достаточно сильными руками. Пятнистая форма цвета хаки состояла из плотно сидящих на талии брюк и такого же кителя. Лицо закрывала лыжная маска — или, как ещё называли такое приспособление воины Дениза, штурмовой капюшон. Такой головной убор применяли многие воины вселенной, особенно распространён он был в войсках Ориона.

Головной убор, позволяющий его носителю оставаться инкогнито, закрывает полностью голову, лицо и шею, оставляя открытыми только глаза. Функциональные преимущества очевидны: с его помощью можно согреться в холод, защитив от ветра и снега. При изготовлении штурмового шлема используют инновационные материалы, отводящие влагу и сохраняющие тепло, или комбинируют шерсть и синтетику.

Существуют нейтральные варианты ношения головных уборов, наглухо закрывающих лицо. Например, в мото- и автоспорте их используют как подшлемники — для дополнительного тепла и для защиты лица от пыли, грязи, ветра и насекомых.

— Смотри, — зашептала Надя на ухо, — вот тот, с засученными рукавами, и есть Люцифер.

Девушка вздрогнула. Ей были знакомы эти руки… Если только они все на один манер сотворены… И тут он посмотрел вверх — прямо на неё. Его лицо, как и лицо всех воинов, скрывала чёрная повязка. Но эти глаза… Эти глаза она не спутает ни с чем.

«А что, если…» — закралась мысль. «Да нет, — девушка передёрнула плечами, — он бы сказал ей о своём визите уж точно…»

«А что, если нет…»

— Девочки, успокойтесь уже. Смотрите, они идут.

Девушки столпились на площадке, устремив взоры вниз.

Площадка, как скала, нависла над главным входом в небесную обитель. Находясь на ней, можно было увидеть всех входящих и выходящих.

Денису мало интересовали орионцы, но уходить она не собиралась: что-то во всём этом имело смысл. Понять бы ещё что…

— Интересно, — послышалось сзади, — Нарык тоже с ними.

— Куда же без него.

— Без него этот марш-бросок не обошёлся уж точно.

Уступив место археям, девушка незаметно выскользнула с площадки. Ей очень хотелось сейчас оказаться рядом с Михаилом и подслушать, о чём они будут говорить. Понимая, конечно же, что брат ни за что не позволит ей присутствовать во время разговора, Дениса проскользнула к лифту.

Увлечённый в своё время дизайном четвёртого крыла небесной обители, Михаил мало внимания уделял вентиляционной шахте. В результате в кладовом помещении восьмого этажа можно было услышать все диалоги исследовательского отдела — в том числе из кабинета Михаила.

Дениса проскользнула к лифту. Она хотела пробраться на этаж незаметно — так, чтобы ни у кого не возникло подозрений, где она и чем занимается. Девушка оглянулась: никого из братьев видно не было. А это значит, что удача на её пути.

Краем глаза Дениса увидела орионцев. Они стояли напротив, решая, что делать дальше. При её появлении мужчины замолчали. Она не могла не привлечь внимания: в лёгком воздушном платье голубого небесного цвета, с верхней частью волос, собранной в хвостик, а остальной частью, рассыпанной по плечам, и в белых туфельках на высокой подошве.

Девушка вошла в лифт. Она не сразу поняла, что воины Люцифера последовали её примеру. Лифт заполнился до отказа. Дениса забилась в угол. На миг ей стало страшно: большое количество людей в закрытом помещении сделало своё дело. Потом она узнала знакомые голоса, успокоилась и уже наблюдала с интересом. Пришла группа, с которой им довелось столкнуться на Орионе по пути сюда. Она признала всех, кроме одного — стоящего с ней рядом. Он смотрел на неё изучающим взглядом и демонстративно молчал.

Орионцы шутили, смеялись, вели себя непринуждённо. Двое из них остановились возле выхода, откалывая не совсем приличные шуточки об отношениях между мужчиной и женщиной в семейном союзе. Как потом поняла Дениса, они травили анекдоты и разные байки.

— Боже, избавь меня от этого! — прошептала она на языке Ориона. — Почему я должна весь этот бред слушать?!

Орионцы вздрогнули. На неё устремились шесть пар глаз. На несколько секунд воцарилась тишина.

— Господи, ты услышал мои молитвы, — Дениса приложила ладонь ко лбу и едва слышно произнесла. — Надоела сорочья стрекотня.

Лифт остановился. Теперь всё внимание было обращено на того, кто стоял рядом с ней. Девушка не поднимала головы, чтобы рассмотреть его, хотя сгорала от любопытства. Шестым чувством она понимала: он заинтересован ею и рассматривает с головы до пят всё это время, подмечая каждый жест и каждое движение. Конечно же, ему проще наблюдать сверху. От его присутствия у неё дух захватывало, но поднять на него взгляд она не решалась.

Он сделал едва заметный кивок головы — и воины один за другим покинули лифт. Дениса потянулась к кнопке лифта: ей надо было на восьмой этаж, а на четвёртом делать было нечего. Орионец сжал её руку чуть выше локтя и отстранил от выхода.

— Отпусти меня! — возмутилась она, но он был непреклонен.

Нажав кнопку «пуск», он поднял лифт и между этажами заблокировал движение. Лифт остановился.

— Я не понимаю, — не унималась она, — кто ты? И…

— Подожди, стой, — произнёс знакомый голос. — Стой, это я.

Говоря это, незнакомец снял маску.

— Нарык! — выдохнула Дениса. — Ну ты тоже фрукт!

Её губы растянулись в широкой улыбке. Не говоря больше ни слова, Нарык притянул девушку к себе и поцеловал. Почувствовав ответную реакцию, он сомкнул объятия ещё сильнее. Испугался, когда она начала вырываться, — подумал о последующих за этим приступах фобии.

— Что? — Он взял её лицо в ладони и взглянул в глаза тёмного янтаря. — Говори, я опять переборщил, да? Со своей энергией переборщил?

— Ты же мне рта открыть не даёшь, — улыбнулась она, — своими поцелуями.

Двери лифта открылись.

— Люцифер, — Дениса попыталась отстраниться от него, — лифт.

Не выпуская девушку из объятий, он повернулся спиной к выходу и нажал кнопку блокировки.

— Ты сумасшедший, — зашептала она под скрежет закрывающихся дверей.

— Да, я такой, — спокойно ответил Люцифер, любуясь блеском в её глазах.

— Здесь нельзя… такое делать. Должны быть соблюдены все правила…

Не дав договорить, он поцеловал её в губы. Дениса дотянулась до кнопки блокировки — лифт зашумел — и нажала номер восьмого этажа. Осторожно убрав её руку, Нарык снова заблокировал лифт. После третьей неудачной попытки продвинуться вверх девушка отстранилась от него.

— Подожди, — прошептала Дениса, коснувшись его подбородка, — мне надо на восьмой этаж.

— Что? — округлила она глаза, увидев хитрую улыбку.

— Даже знаю, зачем тебе туда надо. Мне очень хорошо знаком этот этаж.

— Да-а-а! — игриво протянула она.

— Да, — улыбнулся юноша, — сам когда-то пользовался услугами одной комнаты.

Смутившись, девушка уткнулась лбом в его грудь. Люцифер поцеловал её в макушку, вдохнул аромат её волос.

— Жду тебя сегодня, как договаривались, — шепнул он.

— Ты уверен, — начала Дениса, — что успеешь?

— Да, я уверен! — твёрдо произнёс Люцифер и добавил уже более мягко: — К тебе я успею.

Он наклонился к ней, желая поцеловать ещё раз. Ему едва удалось коснуться алых губ, когда двери лифта открылись.

— Люцифер! — раздался рядом взволнованный голос. — Отпусти её.

— Боже, кто ты? — недовольно бросил тот, оборачиваясь.

Перед ним стоял один из ангелов Михаила по имени Андрей. Небольшого роста, с белоснежной копной волос, он походил на маленького мальчика лет шестнадцати. Если бы Люцифер не знал его ранее, то так бы и решил сейчас.

— Отпусти её, — зашипел тот.

Несмотря на недовольство Люцифера, Андрей буквально втиснулся между ним и девушкой.

— Ты не забыл, с кем говоришь…

— Нечего мне угрожать, — не уступал Андрей. Он немного пасовал перед сыном творца, но репутация была превыше всего. — Михаил рвёт и мечет. Он ждёт тебя. Тоже мне, устроили световое шоу!

— О чём ты? Не понимаю тебя.

— Не понимает он! Весь этаж наблюдает за вашими «толчками» вверх-вниз. Хорошо хоть спиной весь проход собою закрыл, когда двери открылись. Я забираю её, — властно произнёс Андрей и взял девушку за руку.

Люцифер открыл рот, чтобы возразить, но тот опередил его:

— Твои ребята сказали, что ты застрял в лифте. Михаил ждёт тебя там же, на площадке. Вот теперь будешь свободен — пойдёшь к нему.

Он потащил девушку за собой.

— Дениса, — Люцифер крепко сжал тонкое запястье.

Он стал у выхода — как говорится, одной ногой здесь, другой там: выйти не вышел и зайти не зашёл.

— Я буду ждать тебя на нашем месте, — притянул девушку к себе и поцеловал.

— А! — передёрнулся ангел. — Эти нежности! Не могу! Как ты их терпишь!

Люцифер отпустил девушку и задал программу спуска вниз.

— Куда ты меня ведёшь? — возмущалась Дениса.

— Альфа ждёт тебя.

— Ты ничего больше придумать не мог?

— Представь себе, нет.

— Слона бы ещё притащил сюда.

— Был близок к этому.

— Что за показуха, не понимаю…

— Михаил должен тебя видеть.

— Михаилу, по-моему, всё равно, где я и что со мной.

— Не скажи. Судя по тому, что я сейчас видел, он в истерике бился, когда тебя не нашёл.

— Михаил и истерика! Не смеши меня!

Они вышли на площадку за лифтом. Увидев хозяйку, Альфа пошла навстречу.

— Не понимаю, что за панику ты поднимаешь, Андрей?

— Михаил приказал найти тебя.

— И?..

— Не знаю. Он чернее тучи.

Девушка потрепала волчицу за ухом. Она нажала на круп — и зверь опустился на передние лапы перед ней.

— Говорят, — продолжал Андрей, — Люцифер пришёл за тобой. Тебя на Орион забрать он хочет. Михаил тебя отпускать не хочет. Он хочет, чтобы вы здесь остались. Люцифер же совсем не хочет здесь быть — хочет обратно вместе с тобой вернуться.

— Поэтому такая паника?

— Да. Ты бы видела лицо Михаила. Он, вероятно, решил, что тот может тебя без разрешения, силой забрать.

— А мне нужно разрешение, чтобы стены обители покинуть?

— Дениса, ты же поняла, о чём я. Если Михаил тебя и отпустит с ним, то всё по правилам будет. Просто развлекаться он никому не позволит.

Альфа стояла не шелохнувшись до тех пор, пока хозяйка не села на её круп.

— Всё равно не понимаю, зачем всё это? — пожала плечами девушка.

— Давай, милая, — Андрей похлопал волчицу по бокам, — не подведи нас, моя хорошая.

От его прикосновения Альфа сделала несколько шагов, потом перешла на бег рысью.

*****

— Михаил стоял напротив лифта в ожидании Люцифера. Он терпеливо наблюдал за мигающими на табло цифрами: лифт двигался то вверх, то вниз.

— Где Люцифер? — спросил он орионцев.

В этот момент двери лифта открылись. Харун шагнул вперёд.

— Люцифер застрял в лифте, — подошёл вплотную к Михаилу, заставляя того повернуться к нему полностью. — Думаю, скоро будет.

— Да? Это тогда что? — Михаил повернулся в тот самый момент, когда двери лифта снова закрылись.

Спину младшего брата он успел увидеть. И, как ему показалось, не только спину.

— Кто с ним? — спросил он Харуна.

Тот только пожал плечами, поправляя маску так, чтобы полностью закрыть лицо и спрятать глаза. Он знал: Михаил сразу поймёт, если тот соврёт. А врать в доме Творца не хотелось.

— Где Дениса? — тихо, словно сам себя, спросил Михаил.

Харун напрягся. Он уже пожалел, что вышел вперёд. «Язык мой — враг мой», — подумал он. Если сейчас начнутся допросы по поводу девушки…

— Андрей! — громко позвал Михаил.

Юноша появился на верхней площадке очень быстро.

— Где Дениса? — Михаил спрашивал так, словно ангел только и делал, что следил за каждым шагом девушки.

— Не знаю, — пожал плечами тот, — у себя, наверное.

— Не знаешь?! — Зрачки Михаила потемнели. — Ты к ней прикреплён! Найди её!

— Хорошо, — кивнул тот.

— Немедленно найди её!

Михаил снова повернулся к лифту, пребывая в предвкушении. Он сложил руки на груди и замер, не сводя глаз с мигающих стрелок — вверх-вниз.

Андрей посмотрел на орионцев. Он не знал их толком и не часто видел даже во время приходов с Люцифером. Но сейчас их помощь ему бы не помешала. Что-то подсказывало ему, что именно они в курсе, где может быть сестра Михаила.

Один из воинов перевёл взгляд на лифт, потом снова посмотрел на ангела. Андрей повторил движение глазами, подтверждая свои догадки. Орионец еле заметно кивнул в знак согласия. По мигающей стрелке вверх ангел понял, куда движется лифт, и сорвался с места.

Михаил нервничал. На самом деле его не заботила встреча двух первосутей — по сути, им суждено быть вместе, и встретиться они всё равно когда-нибудь должны. Его волновала возможность того, что девушка исчезнет вслед за своим возлюбленным на Орион. А этого Михаил пока допустить не мог.

Наблюдая за лифтом, он догадывался о сути происходящего. «Да не слепой я», — думал он, заметив руку сестры на спине в проёме закрывающихся дверей. Как бы Харун ни старался отвлечь его рассказами о застрявшем в лифте Люцифере, Михаил понял: тот в лифте не один. И теперь он не знал, чего ожидать дальше. Откроются двери — и они выйдут вдвоём? Или Люцифер умыкнёт её, поднявшись наверх, на площадку катамаранов?

Сердце Михаила ёкнуло, когда лифт устремился вверх. Он еле сдержал себя, чтобы не последовать за ним. Но в этот момент, после недолгого замешательства, стрелка с надписью «вниз» замигала.

Ждать пришлось недолго. Дверца лифта открылась — и вышел Люцифер. Вышел один. Михаил заглянул ему за спину, чтобы убедиться в достоверности увиденного. Потом повернулся. Андрей стоял на площадке, залипнув в телефоне. Михаил хотел позвать парня и отчитать, но не успел: в этот самый момент над ними мелкой рысью пробежала белая волчица с девушкой на спине.

Дениса и Люцифер переглянулись. Поймав взгляд между ними, Михаил повернулся к брату. Тот сделал невозмутимое лицо и развёл руками, словно спрашивая: «Что опять не так?» Не произнося ни слова, Михаил кивком головы пригласил его следовать за собой.

— Да-а-а! Я бы себе тоже такую наездницу завёл! — протянул Харун, окидывая взглядом упругие бёдра, сжимающие бока волчицы.

— Харун! — оборвал его Бальтазар.

— Да понял я, понял. Святое — не трогать. Молчу.

Люцифер покосился на парня. Он услышал тихую реплику. Харун опустил глаза, напустив на себя невинный вид. От слов его у Люцифера в боку защемило. «Наездницу он себе заведёт! Это его наездница, и быть ей с ним!» Хотя он понимал: шутка Харуна не удалась, — но пропустить её мимо ушей не мог.

Орионцы перевели взгляд на площадку. Вздох облегчения вырвался из груди ангела. Андрей поспешил к себе, потом вернулся, перегнулся через перила. Отыскал знакомые глаза орионца и кивнул в знак благодарности. И, как показалось наблюдавшему за происходящим Бальтазару, даже прошептал: «Спасибо». Орионец молча поднял руку в знак согласия.

— Ранан, — шепнул Бальтазар, кивая на лифт, — ты парню путь указал?

— Да, — ответил тот. — Я его помню. Встречались на Денебе в своё время.

— Понял тебя, — кивнул Бальтазар.

— Я весь во внимании, — начал Михаил. — Ты меня удивляешь: сам пришёл и ватагу с собой привёл.

— Ты же знаешь, по какому вопросу я к тебе пришёл, я так понимаю.

— Знаю, да, — кивнул Михаил. — Давно жду тебя с разговором, а ты только сейчас надумал.

— Михаил, не буду ходить вокруг да около.

— Сразу к делу перейдёшь? — спросил тот, удивлённо вскинув бровь.

— Дениса останется со мной на Орионе.

— Почему ты так решил? — насторожился Михаил. — Ты разрешение спросил?

— У кого я должен спросить разрешения, Михаил? — с вызовом бросил тот.

— У меня, например: позволяю ли я…

— Ну так я тебя и спрашиваю сейчас.

— Спрашиваешь? По-моему, ты приказываешь. Да и почему ты решил, что она должна на Орионе остаться? Дом её здесь — здесь ей и быть.

— Не криви душой, Михаил. Я знаю, что будут у неё рейды на Орион, и знаю даже, с какой целью.

Михаил дёрнул бровью в ответ, но сохранил молчание.

— Я встречался с Эту, — продолжал Люцифер, пристально наблюдая за братом, — Михаил, и знаю, о чём ты с ним говорил.

— М-м… То есть, если я правильно тебя понял, ты хочешь, чтобы Дениса на время сеансов Эту пребывала в твоём доме?

— Да, именно это я и хочу.

— А девушку ты спросил? Она давала тебе согласие проживать с тобой?

— Михаил, я сейчас о пребывании в моём доме. Не надо вкладывать в мои слова свои мысли. Я сам знаю, что буду делать.

— Знаешь, да?

— Да. Я пока не готов к…

— Не готов он, — Михаил подошёл к нему вплотную. — Не обманывай себя, Люцифер. Не готов он. Что у тебя на шее?

— А что у меня на шее?!

— Ничего нет?!

— Ничего, — развёл руками Люцифер, — кроме того ярма, которое ты мне, как хомут, повесил. Ничего больше нет.

Михаил с минуту молча смотрел на брата. Люцифер сконфузился. С ярмом, конечно, он переборщил — малость. Но на войне, как на войне: все средства хороши. И сейчас его задача была именно в том, чтобы добиться результата задуманной цели.

— И в кого ты такой, — проворчал едва слышно Михаил, — непоседа?

— В тебя, Михаил, — поймав усмешку в глазах брата, произнёс Люцифер. — Ты же свой генный код в нас вложил — вот всё хорошее от тебя и перенял.

Михаил смотрел на собеседника немигающим взглядом. Люцифер поёжился.

— Ну хорошо, — сдался он, — ты из меня всю душу вынул своим взглядом. Да, это именно то, о чём ты думаешь.

— Ты на Сириус заходил?

— Да, — Люцифер решил больше не отпираться.

Он давно держал в себе эту мысль. Девушку в жёны он хотел взять. Вот кольцо для помолвки себе и заказал — специально по её размерам. Бальтазар как-то заходил на Землю и мерку пальчиков взял. Как ему это удалось, Люцифер не спрашивал. Главное — задание своё тот выполнил.

Бальтазар — большой дар. Дар бога своему народу, свет большой зари.

— А говоришь, жить с ней не готов?

Люцифер молча почесал за ухом.

— Я тебя не понимаю… — намеренно сделал паузу Михаил, наблюдая за реакцией брата, — Нарык.

Юноша вздрогнул. Михаил впервые произнёс имя, данное ему матерью.

— Ты то говорить с ней не хочешь, то забрать её хочешь. Она же не кухонный столик: надоело в этом месте — передвинул в другое.

— Михаил! — возмутился тот. — Ну ты и сравнил!

— Знаю, знаю: моя демагогия тебе не нравится. Разочарую тебя.

— Да? И чем же? Удиви меня, большой брат.

— Вообще-то, Эту согласился у нас пожить, пока будет проводить лечение. — Продолжал он, уклоняясь от пристального взгляда Люцифера. — Зачем мотаться туда-сюда? А на Орионе ей опасно находиться.

— Ты меня боишься, Михаил? — не выдержал тот. — По-твоему, я могу ей вред причинить?

— Ты не сдержан в желаниях своих.

— Послушай, Михаил, я всё равно заберу её — хочешь ты этого или нет. Жить она будет со мной.

— Говоришь так, словно приговор выносишь.

— Это ты мне мозг выносишь.

— Ещё даже не начинал.

— Мне понятны твои опасения, Михаил. Я обещаю тебе, что ни один волос не упадёт с её головы.

— Что мне твои обещания, Люцифер? Девушка останется здесь, и ты вместе с ней тоже здесь пребывать будешь.

— Ты решил меня к себе с помощью неё привязать?

— Не пристало детям нашего Творца жить непонятно где!

— Уймись, Михаил.

— Я понимаю, Орион тебя притягивает первенством своим. Понравилось планетой править, но здесь, Люцифер…

— Михаил, не уговаривай меня.

— Подожди…

— Не хочу спорить с тобой.

— А я и не собираюсь спорить с тобой, Люцифер. Жить на Орионе я ей не позволю, — Михаил говорил чётко, спокойно и по существу. — Не место ей там.

— А где место? Здесь, в четырёх стенах? — развёл Люцифер руками. — В небесной обители?

— Люцифер…

— Здесь шагу ступить нельзя без твоего на то ведома!

— То есть ты поэтому ушёл, да? — не выдержал Михаил. — Я тебе свободно вздохнуть не давал?

— Вот-вот, — подзадорил его Люцифер, — именно вздохнуть! У тебя на вдох-выдох право спросить надо!

— Люцифер, я…

— Хорошо, что ты это признаёшь.

— А с чего ты взял, что я признаю это? — не выдержал тот. — Лично я считаю, что всё делаю правильно.

— М-гм, правильно. Поэтому я отсюда и сбежал!

— Ты не поэтому сбежал…

— Конечно, не поэтому…

— Ты просто избалованный мальчишка!

— А я в твоих глазах всегда был избалованным мальчишкой. Это ты у нас с нимбом родился.

— Люцифер!

— Михаил, я её забираю, — демонстративно произнёс Люцифер.

— Что значит «ты её заберёшь»? — возмутился тот. — Она что, вещь по-твоему? Как это «заберёшь»?

— Прекрати возмущаться, — спокойно ответил Люцифер. — Она моя, она для меня сотворена.

— Да-а-а! Вот как ты заговорил! А ведь совсем недавно ты с ней знакомиться отказывался.

— Всё, ты мне надоел. Зря я пришёл. Я по-хорошему хотел с тобой договориться.

— А ты всегда бежишь. Куда бежишь, Люцифер? От меня бежишь или от себя бежишь? Проблему решать надо, а не бегать от неё.

— А у меня нет проблем, — бросил ему через плечо Люцифер, собираясь уходить.

— А у тебя их никогда нет! — выразил недовольство Михаил. — Есть только ты, а весь мир подождёт!

— А я пришёл в этот мир для радости, а не для страданий.

— Конечно! — развёл руками Михаил. — Кто бы сомневался!

Михаил чувствовал: разговор не клеится. Удержать брата силой он уже не мог. Вырос тот, вышел из детского возраста, слушаться перестал. Возможно, в своё время он, Михаил, из добрых побуждений и перегнул палку, стараясь привить младшему чувство нравственной покорности. Теперь Люцифер при каждом удобном случае становился в позу. Даже если впоследствии и следовал совету старшего брата, в начале всегда кучу комментариев высказывал.

Михаил сдерживал себя как мог в такие моменты. Но позволить сестре жить на Орионе — это выше его сил. Не мог он, да и не хотел согласия на это давать. Проблема с Арионом не решена ещё, и где пребывает этот мятежник — неведомо никому.

Не мог Михаил через себя переступить и позволить девушке, сестре своей, остаться там — для её же безопасности, для безопасности в том числе и Люцифера. Последний не понимал этого, не хотел принимать. Считал, что сам может разобраться своими силами — раз уж ему, Михаилу, такая ноша не по плечу.

— Ты же знал, кто она, когда я тебя спросил, и не сказал! Не сказал ты!

— Ты сам ушёл.

— Почему не сказал?

— Ты не стал меня слушать!

— Посмеяться надо мной решил?

— Тебе же моя демагогия не нравится!

— Да, Михаил?! А что тебя так завело? Слова мои завели?

— Люцифер, уймись уже!

— Ты сам себя ведёшь как ребёнок, а меня ещё поучать берёшься.

— Ребят! — вмешался Габриэль.

— Что? — мужчины одновременно повернулись к нему.

Они так были увлечены диалогом друг с другом, что не заметили появления среднего брата.

— Вас за пределами кабинета слышно. Михаил, какая муха тебя укусила? — встал он между братьями. — Люцифер, ты с какой цепи сорвался?

— Видишь! — ткнул пальцем Люцифер, обращаясь к Михаилу. — Вот об этом и я говорю! Тебя муха укусила, а я с цепи сорвался! И такое было всегда!

— Что было всегда?!

— Михаил… — попытался остановить Габриэль.

— Нет уж, пусть договаривает. Что, что было всегда? Чем ты так обделён был?

— Бе-з-ра-з-ли-чи-ем твоим, — произнёс по слогам Люцифер. — Бе-з-ра-з-ли-чи-ем. Твоё безразличие, Михаил, по отношению ко мне.

— С ума сойти! — Михаил поднял руки к небесам.

— Ты всегда думаешь только о себе, — не унимался тот. — На чувства окружающих тебе начхать.

— Зато ты, сердобольный ты наш, давно остепенился и перестал по крышам гонять и змей археям подбрасывать.

— Зря я пришёл! Я всё равно сделаю так, как я решил!

— Конечно, сделаешь! Ты же уже всё решил. Не понимаю, зачем ты ко мне пришёл?

— Миром хотел всё решить! — не дожидаясь комментариев от Михаила, Люцифер вышел. — Какая муха его укусила? — ворчал он в сердцах. — Цеце!

— Детский сад, ясельная группа, — вставил Габриэль.

— Замолчи, Габриэль! — от властного тона брата Габриэль вздрогнул. Коснувшись лба пальцами, Михаил сказал уже более спокойно: — Без тебя тошно, Габриэль. — повторил задумчиво. — Без тебя тошно.

— Позволь слово молвить, — начал тот после недолгого молчания.

— Габриэль, мне не до шуток.

— Так я и не собираюсь шутить.

— Тогда говори, если не собираешься шутить. Шутки сейчас неуместны совсем, от слова совсем.

— Всё дело ведь в девушке, как я понимаю, — начал осторожно Габриэль, избегая взгляда Михаила.

Михаил вздохнул. «И этот туда же! Сговорились, что ли?» — подумал он, но решил промолчать и дослушать до конца.

— Позволь ей с ним остаться…

— Нет! — поднял руки Михаил, выражая свой протест. — Ты же знаешь…

— Дениза оставь с ней, ещё и его команду.

Михаил задумался.

— Ты думаешь… — посмотрел он на брата.

— Да, и переговори с Бальтазаром.

— Зачем это…

— Ну, — развёл руками Габриэль, потом указал на дверь, — с ним не получается договориться. Пусть… — он задумался, коснувшись мочки уха, — под присмотром будет. — И, поймав взгляд Михаила, добавил: — Двойным присмотром.