электронная
Бесплатно
печатная A5
502
18+
Око земли

Бесплатный фрагмент - Око земли

Орион


5
Объем:
398 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4493-4662-9
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 502
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно:

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Пролог

— И что теперь будем делать? — с явной иронией спросил Дрейк после часа, проведенного в яме.

— Мы будем ждать, пока эти твари пройдут мимо, а потом отправимся дальше, — нахмурившись, ответил капитан Криг. Больше, чем тупых вопросов он не выносил только тупых солдат, что их задают.

— А может быть, мы просто уйдем отсюда? Не думаю, что нам вообще позволят так просто хоть на метр приблизиться к Истоку, — задал вопрос Адам, в очередной раз взывая к благоразумию команды.

— Смотрите-ка, наш умник мертвецов боится. Ты вроде хвастался, что разрезал больше дюжины таких? — подловил его Дрейк.

— К вашему сведению, мистер «Я самый жирный на Орионе», такое понятие, как ожившие мертвецы — миф. Во всяком случае, считался таковым до недавнего времени. Я же работал с трупами, не способными использовать мою голову в качестве ножен!


Отбор в команду оказался неожиданным сюрпризом для Адама. В тот день он экспериментировал с новыми травами, привезенными контрабандой с восточных земель, как в двери его кабинета вошел стражник в кирасе из белого металла. При виде доспехов с имперским гербом, сердце забилось в два раза быстрее, а губы непроизвольно скривились в вежливой улыбке.

— Адам Баретти? — низким басом произнес стражник.

— Д-да, — неуверенно подтвердил Адам. Руки предательски задрожали, а лоб покрылся испариной.

«Успокойся Адам, тебя ни в чем не обвиняют. Иначе этот мужик просто дал бы в морду и унес твои шестьдесят килограмм на плече», — рассуждал он.

— Приказ императора, лично в руки, — продолжил стражник, заставив стоящего перед ним алхимика слегка вздрогнуть. Он протянул запечатанный конверт и, убедившись, что задача выполнена, отдал честь и вышел из кабинета. Облегченно выдохнув, Адам упал в кресло и еще несколько минут прислушивался, как тяжелые солдатские сапоги продавливают скрипящий деревянный пол.


Обстановка постепенно накалялась, в основном за счет ведущих между собой холодную войну Дрейка и Адама. Словесная перепалка закончилась уже несколько минут назад, однако теперь они перешли к сверлению друг друга острыми, как лезвие клинка, взглядами. Тем временем Самвел подозрительно долго молчал, скрывая лицо в тени капюшона. И если эта парочка хоть как-то, но все-таки подавала признаки жизни, то этот ходячий труп не обронил ни единого слова. Временами казалось, что он переставал дышать, но периодические подергивания и всхлипы давали понять обратное. В каждую секунду нервы Крига могли попросту лопнуть, в тоже время он понимал, что добавка в виде приправы из его злости в общий котел, в котором они застряли не приведет ни к чему хорошему.


Встреча проходила за городом в оборудованном под пытки подвале. Криг не первый день был на службе и, несмотря на вынужденное перемирие с Княжеством, понимал, что доверять можно только себе. О помещении знали лишь некоторые посвященные, вроде него, палача, что жил в заброшенном доме выше, и нескольких шишек из совета. Такой весьма узкий круг лиц способствовал стабильному получению информации из пленников без лишних вопросов со стороны общества.

Первым к назначенному времени пришел Дрейк. Внушительных размеров бывалый солдат, некогда служивший в личной охране императора. Криг был знаком с ним еще с академии и неоднократно убеждался в недюжинной силе этого человека. Отсутствие инстинкта самосохранения вкупе с интеллектом табуретки делали его совершенно неудержимым дуболомом, что без сомнений бесило абсолютно всех в академии, а впоследствии и в рядах армии. При виде офицера он прижал кулак к груди и вытянулся по стойке смирно. Капитан отмахнулся и протянул руку давнему другу.

— Слушай, — начал Криг, — прошло уже семнадцать лет, а ты все никак не запомнишь, что отдавать честь офицеру того же ранга не надо. Как по мне, тут два варианта: либо ты идиот и не можешь это запомнить, либо наша система слишком сложна. По мне, так ты — идиот, — Дрейк с силой ухватился за его кисть.

— Во-первых, — отвечал он, — пошел на хрен, я не идиот. А во-вторых — меня разжаловали.

Капитан вытащил руку и с хрустом размял ее. «Совсем забыл про его хватку», — подумал он.

— И почему же на этот раз?

— Насадил жену одного сопляка из голубой стражи, — ненавязчиво ответил он. Криг ухмыльнулся.

— Влюбился?

— Нет. Подумал, что с таким названием им там женщины не нужны, — он рассмеялся так, что поперхнулся слюной.

С момента, как пришел Дрейк, прошло несколько часов, но никто из оставшейся двойки так и не объявился. В назначенном месте сидели только двое старых вояк, прошедших вместе через огонь и воду, однако предстоящая задача накрывала тенью все, что случалось с ними до этого.

— Значит, придется тащиться в самый центр? — спросил Дрейк, рассматривая засохшую кровь на затупленном острие ножа для пыток.

— Совет с императором решили, что так удастся минимизировать потери, — отвечал капитан, стоя у выхода и доедая кусок принесенного с собой горохового хлеба.

— А мы, значит, и есть этот их «минимум», — он с размаху воткнул лезвие ножа в стол почти до самой рукоятки.

— Только не говори, что ты боишься? — с издевкой спросил капитан, подсев к сгорбившемуся другу. Дрейк посмотрел на него и улыбнулся.

— Я боюсь только за то, что мне придется жарить твою жену и воспитывать твоих детей, если ты там подохнешь, — он приставил указательный палец к подбородку и сделал вид, будто что-то вспоминает. — Хотя женщина у тебя ничего такая, — Криг вмазал локтем в бок здоровяка и с каменным лицом посмотрел на него. Через секунду оба захохотали, как в юношеские времена.

— Эй, — прозвучал тихий голос из-за спины, — это вы тут…

Не успел он закончить, как Дрейк резко развернулся и одним мощным ударом в живот отбросил говорившего в стену. Криг тут же вскочил со скамьи и уставился на сползающего на пол худощавого человека.

— Что ты творишь? — процедил он сквозь зубы, толкнув здоровяка.

— Привычка, — самоуверенно ухмыляясь, ответил Дрейк, потирая кулак. Дохляк появился, словно из воздуха и своей выходкой сильно напугал сидевшего за столом быка, хоть тот этого и не признавал.

— Ты его чуть не убил, — возмутился капитан. Неожиданно человек в кожаном плаще тяжело рассмеялся.

— Смотри-ка, мразь еще жива, — прорычал Дрейк. — Ты кто такой?

Вытирая подбородок от прыснувшей слюны, незнакомец с трудом поднялся и кинул к ногам встретивших его солдат конверт со сломанной императорской печатью.

— Я Самвел, — покашливая, ответил он. — А тебе, здоровяк, стоит поторопиться, — он поднял левую руку и показал, как еле заметный механизм сменил тонкую иглу на пальце.

Дрейк в недоумении ощупал плечо и наткнулся на что-то острое. Его глаза залила пелена гнева, и в ту же секунду он кинулся на обидчика в стремлении вырвать голыми руками его наглую ухмылку, но подбежав практически в упор, внезапно перестал чувствовать ноги и рухнул перед ним на каменный пол. В надежде подняться с их помощью по худощавым ногам обидчика он поднялся на руках и потянулся к тонкой голени перед собой, но тут же тело напомнило о своем внушительном весе и, сломав под собой хлипкую опору, с грохотом рухнуло вниз.

Криг вмиг вынул свой меч и приставил острие к горлу, по-видимому, третьего члена группы, оставаясь на расстоянии вытянутой руки, чтобы ненароком не лечь рядом с увальнем.

— Что ты с ним сделал? — настойчиво спросил Криг.

Самвел с полным отсутствием интереса к сложившейся ситуации поднял обе руки вверх.

— Парали… Ик! … зовал.

«Да он пьян», — подумал капитан.

— Йа, лбью, тбя, — невнятные угрозы Дрейка ушли в никуда.

Капитан глубоко вздохнул и вернул меч в ножны. Протерев пальцами глаза, он посмотрел на лежащий под ним кусок разъяренного мяса.

— Ты же знаешь, что он тебя убьет, когда придет в себя? — Самвел, будто не услышав вопроса, снял с пояса маленькую кожаную флягу и, сделав глоток, перешагнул через валяющееся перед ним тело.

Последним пришел Адам, как раз к тому моменту, как Дрейк начал чувствовать почти все свои конечности.

— У тебя там табличка «добро пожаловать» висит? — возмущался Дрейк, завидев спускающегося по ступенькам незнакомца. — Ты еще кто такой?

Адам открыл было рот, чтобы представится так, как это подобает ученому Солтиса, но спустившись на ступень ниже, лицезрел то, что заставило слова комом застрять в горле.

Запеченная кровь, размазанная по стене, уходила за спину огромных размеров человека, чье лицо было обезображено шрамом, идущим от уголка рта до кадыка на мускулистой шее. Он тщательно ощупывал нижнюю челюсть, словно пытаясь найти что-то, чего-то раньше в ней не было, но заметив удивленный взгляд новоприбывшего сморчка, медленно опустил руку и врезался в того сверлящим взглядом. У стены сидела худощавая фигура, упираясь затылком в один из заточенных камней, торчащих из стены. Разглядеть внешность или хотя бы пол фигуры не удавалось из-за натянутого на лицо плотного капюшона и длинного кожаного плаща. По всему помещению лежали разнообразные орудия пыток, начиная с тоненьких щепок, которые вбивали пленникам под ногти, и заканчивая железной девой, что таинственно выглядывала из смежной комнаты своими вечно открытыми глазами.

Особую роль в антураже играли различной формы лезвия и пилы. Их использовали по мере крепости пленника. Некоторые раскалывались сразу после отрубленного кусочка указательного пальца раскаленным над огнем ножом. Тех же, кто так сильно был верен своим идеалам и вытерпел всю боль, не выдав секретов, ждала последняя пытка. Под веки им засовывали плотные закрученные в форме полумесяца лезвия и рывками срезали тонкую кожу, чтобы допрашиваемый не смог закрыть глаза и наблюдал за тем, как палач берет тонкое шило, из которого по повороту вентиля по всей длине появлялись шипы, и плавно опускается к его половому органу. Осматривая пугающую комнату, Адам не заметил, как перед ним очутился офицер с усталым лицом.

— Тебя спросили: «Кто ты такой?»

От неожиданного вопроса Адама попятился назад, но уперся пяткой в ступеньку и упал прямо на нее. Придя немного в себя и разглядев нашивки на груди офицера, он потянулся к наплечной сумке достал оттуда конверт со сломанной печатью. Криг с подозрением посмотрел на возможного последнего участника группы, вырвал конверт из рук юнца и стал изучать записку в нем. С каждой прочтенной строчкой лицо капитана становилось все мрачнее, а пальцы все сильнее сжимались на письме. Впервые окинув взглядом весь состав команды, он подсчитал примерные шансы на удачное выполнение задания.

— …дец, — полушепотом произнес Криг.


Капитан жестом приказал всем замолчать. Впервые за все проведенное в яме время, никто не обронил ни слова, услышав знакомые звуки. Два десятка пустых в проржавевших от сырости доспехах проходили в каких-то метрах от ямы, в которой прятался весь отряд. Прорезавшиеся сквозь прогнившую плоть кости стачивались о внутреннюю обшивку нагрудника, издавая мерзкий скрежет и предупреждая о приближении армии мертвых. Для пустых этот звук ничего не значил, но для человеческих ушей он знаменовал скорую гибель.

От стертых в мясо ступней до держащейся на обрывках кожи нижней челюсти извивалось, точно лиана, нечто черно-серебристое. По мнению ученых из Солтиса, это вещество выступало в роли человеческих мышц, скрепляя старые части тела и не давая им развалиться. Несмотря на то, что лучшие умы империи, в число которых входил и Адам, уже несколько месяцев изучали странную субстанцию, никто так и взял на себя смелость назвать все компоненты вещества. На данный момент было известно лишь то, что в его состав входили смола и серебро. Дрейка это знание ничуть не радовало, что и послужило толчком к их с Адамом разногласиям.

Запах гниющей плоти больше не витал в воздухе, а скрежет от пустых растворился где-то вдалеке.

— Мимо, — облегченно выдохнул Криг. За спиной все снова вернулось к тому, на чем остановилось с приходом пустых.

— Да любой мелкий выродок с палкой в заднице понял бы, что там смола и… — Дрейк хотел назвать второй ингредиент, но забыл, отчего моментально разозлился.

— Могу предположить, что вы хотели сказать серебро, — специально в утонченной манере подкалывал его Адам. — Между прочим, недавно стало известно, что в состав также входит некая древесина…

— Сейчас в состав твоей рожи войдет мой кулак, — прорычал Дрейк и только начал замахиваться, как его резко прервал капитан:

— Живо завалили хлебальники, отбросы! — процедил он сквозь зубы. — Если вы еще хотя бы раз раскроете пасти, то клянусь Юной, я лично отрублю ваши яйца и скормлю их крикунам, а вас заставлю на все это смотреть, — приковав к себе внимание, он перешел к сути. — До сих пор не могу понять, почему на совете выбрали именно вас, — Криг обреченно протер глаза. — Наша основная задача — уничтожить Исток. Вдобавок нам надо попытаться… — на мгновение он задумался, — нет мы должны убить Темного. Если у нас ни хрена не выйдет, то последняя живая рожа, которую вы увидите перед смертью, будет моей, и поверьте, она вас не оставит в покое даже на том свете. Но если вы, куски мяса, все же сможете выполнить задачу, в чем лично я сомневаюсь настолько, что уже отправил голубя с завещанием, то тогда наши имена будут восхвалять до скончания веков. Вы будете захлебываться в морях пива, золота и женщин, что ждут нас по прибытию, — он выдержал легкую паузу, чтобы дать им осмыслить сказанное. — Вопросы?

Две пары глаз смотрели на Крига с зажженным в них пламенем, и только Самвел все так же скрывался в тени капюшона, не обращая внимания на суету вокруг. Капитан несколько раз собирался дать подзатыльник дохляку, как непослушному мальчишке, что день за днем бегает по крышам, но каждый раз перед замахом сдерживался. «Лучше пусть молчит, чем собачится, как эти двое», думал он.

— Отлично, — заключил капитан. — Так, Адам. Адам, твою мать! — Адам тут же вздрогнул от пробивного голоса, моментально вернувшись из мира грез в грязную яму. Увиденное его немного расстроило.

— Да, капитан! — выкрикнул он и тут же осознал, что натворил. Криг сквозь зубы прорычал что-то себе под нос и продолжил говорить тихо и вкрадчиво:

— Подготовь взрывчатку и передай ее Самвелу. Я, Дрейк и ты останемся здесь, а он подберется как можно ближе и установит заряды. Эй ты! Тебе все ясно? — капитан помотал рукой перед спрятанным в капюшоне лицом. — Или дважды повторять?

— Да понял я, понял, — отмахнулся Самвел, — все будет в лучшем виде, — он достал фляжку, чтобы отпить еще немного известного только ему напитка, но с досадой обнаружил, что та опустела. Сплюнув сквозь два вставленных серебряных зуба, он кинул вдогонку фляжку и обреченно посмотрел на затянутое плотными тучами небо. — Ну вот что ты за такой вот… Клигли, — его шея ослабла, и отяжелевшая голова упала вниз. — Нужно было брать больше, — с трудом сказал он. — Ладно, где там бомбы ваши? — он уверенно вскочил на ноги и, явно переоценив свои силы, так же уверенно воткнулся лицом в землю.

Капитан нервно протер глаза.

— Адам, дай сюда сумку, — не дожидаясь ответа, Криг развернулся и одним резким рывком сорвал ее с плеча алхимика и начал рыться среди кучи скляночек и завернутых в тонкую бумагу листьев и трав.

— Забудь про сморчка, — подначивал Дрейк, — пусть валяется. Давай сюда связку. Я ее отнесу, — он потянулся к бомбам, но Адам одернул его.

— С таким пузом, ты и из ямы вылезти не сможешь, чтобы не рассекретить нас.

— Что ты там вякнул? — послышался хруст пальцев на сжимающемся кулаке Дрейка. — Кто-то сейчас зубов не досчитается.

— Я хотя бы считать умею, — Адам сжал челюсти и грозно посмотрел на него, но осознавая явный перевес в силе, попятился немного назад.

Терпение Крига догорало. Он зажмурился и попытался проснуться, чтобы наконец выбраться из этого кошмара, но очевидно безуспешно. Рука медленно потянулась к висевшему на поясе клинку.

— Ну нет, — остановил он себя.

Протерев глаза, он достал из сумки флакон с мутной жидкостью, оторвал кусок ткани от своей рубахи, что носилась под легким доспехам, зубами выдернул закупоренную крышку и вылил на ткань все содержимое. Поднялась жуткая вонь, от которой рычащие друг на друга псы замолкли, пытаясь отмахнуть ее от себя.

— Если даже они заткнулись, то тебе эта штука точно должна помочь, — Криг поднес ткань к носу начинающего храпеть Самвела. — Помоги нам, Юна.

Глава 1

«Пожалуй, центральный рынок Солтиса можно назвать поистине удивительным местом. Только там торгаши смогут всучить вам нижнее белье, что увеличивает вашу силу, интеллект, харизму, а иногда и уверенность в постели с женщиной»


Зигмунд Тейн, «Путевые заметки скромного исследователя: Места, где хочется быть»

Руф проснулся от громкого звука удара. Подняв изрядно исхудавшее тело, он медленно начал путь, который в юности смог бы преодолеть за пару секунд, но сейчас казавшийся бесконечным. С каждым шагом старая рана напоминала о себе все сильнее, будто говоря, что она все еще здесь и до конца жизни будет сопровождать ее обладателя. Даже надеваемый на ногу протез не мог избавить от боли разорванных мышц. С огромным усилием Старик смог добраться до распахнувшегося окна. Его бледную кожу обдувал пробирающий до костей ветер, но Руф, будто не чувствовал его, и лишь смотрел монотонным взглядом вниз.

Днем из-за нескончаемых выхлопов заведенных паровых машин удавалось разглядеть разве что проржавевшие куски металла под ногами, но ночью отчетливо просматривались все детали Туманной улицы, погруженной под тонкую корку льда. С крыш свисали огромных размеров обледенелые куски, достающие до земли. Каменные стены попросту исчезли за толстым слоем инея, а дорога выглядела, как вышедшее из берегов застывшее море. Завывающий ветер царствовал над его гладью, проникая во все недоступные для остальных уголки. Каждый, кто имел неосторожность встретиться с ним, застывал на месте, словно статуя, а в стеклянных глазах навеки оставался лик пришедшей смерти. И если жители могли укрыться в домах, то беднякам судьба уготовила иную учесть.

Большая часть из них заполняла храм Юны. В нем всегда был приют для каждого нуждающегося в помощи, но даже его стены не могли вместить в себя всех до единого. Оказавшись на улице до наступления темноты, в то время, когда жители запираются в домах с паровыми печами, будущий обледенелый труп пытается избежать незавидной участи, но ничего лучше, чем крики и мольбы о помощи, на ум обреченного человека прийти не может. Но не все были одинаковы в свои последние часы жизни. Рыбаки из порта рассказывали, как вытаскивали обледенелые трупы жителей в сетях вместе с уловом. В отчаянии люди ныряли в воду в надежде отплыть как можно дальше от настигающей их смерти.

За час до темноты Руф всегда был на одном и том же месте, тем самым как бы проверяя себя: «Если я все еще здесь, значит, я все еще жив». Он сидел на полу первого этажа, накинув на ноги старый протоптанный ковер, и вливал в себя непонятную брагу из Веркаса, что закупал у торговца свечами. Крыса барыжит этим пойлом нелегально, провозя его торговыми судами под видом новых зелий для алхимиков. Хоть старику оно и не нравилось — уж слишком сильно после него болела голова, а запах напоминал скорее болото, нежели что-то спиртное. Руф делал глоток за глотком, наблюдая, как солнце медленно скрывается за стоящим на окне горшком и растущим из него цветком. Тень от стебля ровно ложилась на лицо, разделяя его на две одинаковые половины, а лепестки темными пятнами закрывали глаза от света, постепенно уходящего за крыши домов солнца.

Те, кто не успел в храм или у кого не было динариев, чтобы засесть в одной из таверн на ночь, начинали стучаться во все возможные места, и дом Руфа не был исключением. Услышав топот босоногих жителей, а после и настойчивые удары в дверь, старик не торопился открывать и только ждал, заливаясь виски. С приближением ночи криков становилось все меньше. Понимая, что хозяину дома наплевать, люди на улице попросту разбегались и в панике пытались найти любое другое место или средство, чтобы согреться. Вновь и вновь старик отвечал себе, что останется на месте, но как только стекло за стеной покрывалось первыми морозными узорами, начинал медленно подниматься, опираясь на горлышко кувшина.

Из-за старых крыш показались лучи утреннего солнца. Неужели он простоял здесь всю ночь с открытым окном? В его годы время текло уже слишком быстро. В юности казалось, что каждый день длится чуть ли не вечность, но теперь все происходило так быстро, что порой Руф спрашивал себя, не спит ли он? Тело замерзло настолько, что назвать его своим не поворачивался язык. Попытки двинуть головой карались ужаснейшей болью и скрипом суставов.

Вернувшись из собственных мыслей в реальный мир, он поймал себя на том, что смотрит на застывшую фигуру на ступенях таверны «Сладкий Джо». Приглядевшись, он увидел юнца в старой рваной рубашке и штанах, чей цвет сливался с уличным. Парень видимо пытался согреться бутылкой соевой водки, но недооценил угрозу, что неумолимо нависала над ним. В правой руке он держал тару с обжигающим напитком, а левой со всех сил прижимал колени к груди. На минуту повисла тишина, и только где-то глубоко внутри раздавался тихий голос, желающий забрать кувшин с недопитым.

Старик не стал отвечать. Его заботило лишь то, что еще несколько дней все будут вспоминать о случившемся, споря, что же убило паренька: пронзающий холод, погубивший уже не один десяток людей, или паленая водка Джоанны, владелицы трактира, которая отправила в мир Талии куда больше несчастных. Еще один повод для пьяной драки.

Память Руфа так же, как и зрение, подводила все чаще. Вспомнить нужные слова удавалось с трудом. Вот они уже лежат на языке и ждут, когда смогут скатиться вниз, но тут же исчезают, оставляя после себя привкус горечи. Помедлив, старик нахмурился и, сложив бледные ладони, буркнул единственную фразу, что крепко засела в нем еще с детства: «Да примет тебя Юна».

Скоро нужно было отправиться на рынок и забрать заказанные кувшины у свечника. Крыса называл это Веркасским виски и описывал так, будто с его помощью люди чуть ли не из мертвых поднимались. Почему именно Веркасский, если, по его словам, готовили выпивку не там, и что такое виски вообще, Руфа волновало мало. Главное, что пойло помогало заглушить боль, да и засыпать с ним было куда проще.

Под наблюдением сонных рабочих заработали паровые паровые двигатели. Из труб повалил сероватый дым с примесью пыли, заполняя собой все то небольшое пространство, что оставалось между несколькими жилыми домами на Туманной улице. Они составляли от силы треть всех зданий. Остальная же территория была отдана цехам, где конструировали новые паровозы и всю экспериментальную технику, чьи образы рождала больная фантазия инженеров, а также зданиям, где располагались паровые котлы, обеспечивающие энергию практически всему Солтису, и кузницам, где выковывались все нужные им детали.

Люди стали постепенно выходить из своих жилищ и осторожно ступать на подтаявший лед. За месяц аномальной погоды они привыкли к протекающей по улочкам реке. Многие верующие считают, что все это началось по вине Юны. Раз в два дня она рыдает на своей луне, заливая слезами всю Империю — эти слезы, сбившиеся с истинного пути, ошибочно принимают за обычный дождь, — а ночью гневается, замораживая их своим охладевшим сердцем.

Обычные же рабочие, кому было глубоко наплевать на религию и все ее составляющие, приводили в примеры рассказы моряков и торгашей, утверждавших, что в северных землях все с точностью наоборот. С заходом солнца вода начинала бурлить и кипеть, будто светило уходило под землю и подогревало океан, как какую-нибудь кастрюлю с похлебкой. Рыбы, которые раньше обитали исключительно на дне океана, до чьих глубин сети попросту не способны были достать, десятками всплывали кверху брюхом, а когда их вылавливали, те оказывались теплыми.

В это же время по всей столице начинали свой незамысловатый путь повозки, собирающие обмершие скульптуры. Одна из таких притормозила напротив таверны. Заметив нового пассажира, кучер резко потянул поводья, остановив кобылу. Он аккуратно спрыгнул вниз, предварительно осмотрев место приземления, и, сняв с бортика над колесом лом, зашагал к примерзшему к крыльцу пареньку. С кряхтением отковыряв застывшие конечности от дерева, он кинул сгорбившееся тело в повозку к остальным. Кучер также попытался осторожно вытащить бутылку из мертвой хватки паренька, но, после двух неудачных попыток, сплюнул на ступень и рывками стал выдирать ее, пока, наконец, отломив четыре пальца бедолаги, не вызволил пойло из заточения. Руф наблюдал за сценой, но даже не думал крикнуть кучеру, чтобы тот прекратил. Подобное случалось не раз, потому пытаться что-то изменить было сравнимо с желанием разрушить главные ворота города одним лишь молотком.

Он закрыл окно и, развернувшись на здоровой ноге, поковылял к кровати. Сев на край, Руф надел мешковатые коричневые штаны, лежащие на стуле рядом, достал из-под низа протез, закрепил его поверх правой штанины и с помощью ключа затянул четыре гайки под коленом, две у ступни и две чуть ниже пояса. С трудом переваливая потяжелевшую конечность, он подошел к шкафу, не глядя выбрал висящую там потрепанную бежевую рубаху и кожаный жилет. Эти вещи уже долгие годы оставались неизменными в его гардеробе и служили как одеждой для траура, так и для нечастого выхода на люди. Не обратив внимания на висевшее перед входом зеркало, он с трудом сунул ноги в истоптанные ботинки и вышел из дома.

Рынок располагался на площади в центре Солтиса, где пересекались все главные улицы столицы. В самой ее середине возвышалась почерневшая от времени статуя, изображавшая восседающего на троне правителя, чье имя сохранилось разве что в постепенно превращающихся в пыль книгах из дворцовой библиотеки. Одетый в раскинувшуюся волнами по телу тунику, он навечно скрестил руки в замок и неустанно смотрел в сторону горизонта, не замечая, что происходит у его ног. Собиравшиеся вокруг люди уже давно привыкли к молчаливому изваянию, служащему местом для отдыха птиц.

Площадь вмещала в себя десятки или даже сотни различных лавок со всевозможными товарами со всех уголков Ориона. Здесь и восточные украшения с инкрустированными в них драгоценными камнями, и шкуры диких дарнаков с вершин северных гор, и даже мясо грифонов со все еще свежей кровью. Внушительную часть территории ухватили себе владельцы алхимических лавок с редкими травами и пузырьками свежесваренных зелий. Ходили слухи, что наемники с развалин старого города закупают здесь ингредиенты для ядов, но доказать этого пока никому не удавалось. Во многом это связанно с тем, что, когда дело доходило до городской полиции, все свидетели умолкали или необъяснимым образом пропадали со всем имуществом.

Гуляя меж ветхих лавок, можно было наткнуться на артефакты, обладающие уникальными особенностями. Например, по словам продавца, предлагаемые вам сапоги из ханской стали смогут помочь их владельцу поднять вес, превышающий собственный в сотню раз. Зачастую покупатели велись на уловки, но на следующий же день возвращались с надорванными спинами и требовали деньги обратно.

Все подобные товары добывались с огромным трудом: к примеру, чтобы изловить игломорда, потребуется потратить немало динариев на противоядия, вступить на землю Санов, что после первой войны является нарушением подписанного мирного договора, выследить маленькую тварь и умудриться не попасться Сорогчу — тамошнему зверю, что вырывает глотки и высасывает теплую кровь своих жертв. Но даже после поимки игломорда проблемы не заканчивались. Из него необходимо аккуратно вытащить иглы и снять мощный панцирь, из которого делают уникальное оружие и основу для паровых труб. Из-за всего этого его стоимость оценивается не одним десятком монет.

Хромающего среди толпы старика не замечали, то и дело врезаясь в него и в ту же секунду растворяясь в потоке людей так же быстро, как капля дождя растворяется в бурной реке. Вдруг люди внезапно начали расступаться, оставив бедолагу посреди улицы одного. Меж лавок проезжали пять массивных черных повозок с нагруженными в клетки больными. При виде зараженных, тянущих молящие руки к продуктам на прилавках, торговцы в спешке накрывали товары покрывалами. Повозками управляли люди, скрывающие свои лица за черными птичьими масками с красными, как кровь, линзами. Во главе колонны на седой лошади проходил лидер: чрезвычайно долговязый, он нес знамя империи, а отрешенная улыбка, что играла на его бледном лице, пугала любого, кто посмел бросить на нее неосторожный взгляд. Длинные, черные как смоль волосы водопадом ниспадали до самих плеч, а глаза… Глаза оставались абсолютно пустыми. Вкупе с блаженной улыбкой, этот ледяной взгляд рассекал толпу перед повозками лучше любого глашатая. Не останавливаясь, всадник направил своего коня прямо на Руфа.

— С дороги! — велел он. Не успев увернуться, нерасторопный старик свалился на землю. Никто из стоящих по краям даже не шелохнулся.

Больные в клетках издавали еле слышные стоны с глухими мольбами о помощи. Прогнившая кожа по всему телу кусками отрывалась, принося ее владельцу ужасные муки. Гной тонкой струйкой стекал из каждой раскрывшейся раны по изуродованным конечностям. Собираясь в мерзкие болезненные капли, он падал на металлические прутья, окрашивая их в бледно-зеленый.

Такие колонны проходили несколько раз за день. Людей забирали как заразившихся, так и совершенно здоровых — под предлогом возможного распространения болезни. Их сажали в разные клетки, поэтому создавалось впечатление, что взаперти везут преступников на казнь, а не мирных жителей. По словам одного из приехавших в столицу фермеров, которого пару недель назад встретил Руф, им обещали лекарство и скорое возвращение родных. Фермер ждал свою жену два месяца и приехал в столицу, чтобы проведать ее. На его покрасневшем от выпитого лице красовалась улыбка, а в глазах горел маленький огонек, предзнаменовавший скорую встречу с возлюбленной.

— Ладно, пойду я, пожалуй, — сказал фермер, вставая из-за стола. — С вами, конечно, весело, но не прощу себя, если опоздаю.

— Передавай привет своей женщине, — прохрипел Руф.

Фермер ему нравился. В отличие от той грязи, что называла себя жителями Солтиса, — в нем не было корысти. Напротив, он был приятен своей простотой, чем, по всей видимости, и зацепил старика.

— Обязательно, — закинув сумку за спину, ответил фермер. — Я думаю, что еще загляну сюда на обратном пути, ну а может даже мы заглянем, — он рассмеялся и, помахав на прощание, исчез в свете дверного проема.

С той встречи ни добродушного фермера, ни излеченной жены так и не появлялось на пороге таверны.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 502
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно: