Бесплатный фрагмент - Орест

Вступление

В античной мифологии очень много героев мстителей. По мнению эллинов месть считалась необходимым для человека стремлением к справедливости, которая была милее всего сердцам как богов, так и людей смерти причастных.

Так, величайший и любимейший герой Геракл после освобождения от рабства у Эврисфея, а потом у Омфалы много лет только и делал, что мстил старым обидчикам. Храбрейший из воинов, воевавших под Троей, Ахилл тоже, обиду на вождей и гнев на Агамемнона прекратив, после убийства возлюбленного друга Патрокла, начал бешено мстить. Однако ни Геракл, ни Ахилл не считались героями-мстителями, один был прежде всего великим истребителем чудовищ, а другой храбрейшим героем Троянской войны. Тоже самое можно сказать и о многих других героях, которым приходилось мстить, но у каждого было и другое дело, в котором он больше прославился.

Конечно же, мстителями были и предки Ореста. Печально знаменитые Атрей и Фиест только и делали, что мстили друг другу и в этом видели и достижение справедливости, и смысл своих жизней. Эти два брата стоят у истоков цикла мести, причем кто из них начал первым совершать преступления сказать трудно. Атрей, будучи старше Фиеста на 1 год, захватывает власть в Арголиде, с чем Фиест не согласен поскольку старшинство в данном случае не играет роли, ведь Аргос и Микены достались братьям не по наследству от предков. Поэтому Фиест соблазняет жену Атрея и с ее помощью овладевает престолом. Зевс восстанавливает справедливость и Атрей вновь становится царем. Фиест крадет сына Атрея Плисфена и, воспитав его в ненависти к отцу посылает его убить Атрея. Однако Атрею удается не только спастись, но и убить Плисфена. Когда он узнает, что убил сына, то клянется ужасно отомстить брату. Через некоторое время Атрей приглашает брата с тремя сыновьями, чтобы, якобы, прекратить вражду и жить в мире. Он убивает сыновей Фиеста и на пиру кормит ничего не подозревавшего Фиеста кушаньем из мяса его детей.

Специально зачатый Фиестом от своей дочери для продолжения мести Эгисф продолжает цикл мести. Сначала специально рожденный для мести Эгисф убивает Атрея, а через несколько лет вместе с Клитемнестрой расправляется и с ее мужем Агамемноном, сыном Атрея.

Таких мстителей, как эти два деда Ореста было в мифологии тоже немало, хотя их преступления особенно жуткие. Однако главным было то, что они соперничали за царскую власть и на этом фоне мстили друг другу за конкретные обиды — за жен, детей…

Почти таким же мстителем, как и Орест был сын героя прорицателя и воина первой Фиванской войны Амфиарая Алкмеон. Он также по велению оракула Аполлона отомстил за отца, которого подкупленная сторонниками войны супруга укротительница мужей Эрифила заставила идти воевать. Он убил свою мать, и его стала преследовать Эриния матереубийства. Однако Алкмеон был не только мстителем, он участвовал в походе эпигонов (вторая Фиванская война) и, возглавив его, сделал победоносным. Алкмеон так же впадал в безумие и его очищали от скверны самого ужасного убийства. В жизни и смерти Алкмеона главную роль играла не его месть, а Ожерелье Гармонии.

Орест же является героем — мстителем в чистом виде. Сюжет мифа об Оресте в том, что он, согласно представлениям эллинов, должен обязательно отомстить за смерть самого близкого человека — отца. Это его священный долг, обязанность и, чтобы в мире была справедливость и, чтобы после наказания зла восторжествовало добро, и для самоуважения, ибо тот, кто не отомстит за причиненное зло тебе или твоим родным — слабый, ничтожный, бесчестный человек, достойный презрения.

Однако отомстить Орест должен другому самому близкому человеку — матери и в этой неразрешимости жизненной ситуации заключается трагедия героя — мстителя, подвигом которого является самое тяжкое преступление.

Таким же человеком, одержимым всепоглощающей жаждой мести является только его сестра Электра. Не напрасно два из трех великих трагиков Еврипид и Софокл назвали свои трагедии в цикле, посвященном проклятым Зевсом Танталидам, именем Электры. Однако после убийства Клитемнестры и Эгисфа Электра перестает играть важную роль в событиях не менее значительных, чем сама месть — в суде Ареопага, который знаменовал завершение целой эпохи в античном мире — перехода от матриархата к патриархату.

Орест и Электра много лет готовились к мести. Будущая месть была главным событием всего их существования, только она наполняла жизнь брата и сестры смыслом. С ранних отроческих лет они вынашивали планы мести матери за убийство отца.

Возмужав, нерешительный от природы Орест, в отличие от твердой, целеустремленной Электры, мучительно колеблется, зная, что за такое ужасное кровное преступление, как убийство матери, его будут жестоко преследовать древние богини мести Эринии. Электра же никаких колебаний не испытывала, наоборот, она при необходимости даже подталкивала не особенно решительного от природы брата.

Лишь получив приказ Аполлона, Орест окончательно решается на свершение мести, к которой он стремился и готовился и одновременно — страшился. И все же в критический момент нерешительного, склонного к колебаниям, Ореста подталкивают сестра и друг Пилад.

После убийства матери Ореста преследуют Эринии, ведь это преступление считалось самым тяжким и ему не могло быть оправданий. Орест — особенный герой потому, что его главный подвиг является ужасным, просто немыслимым преступлением.

Некоторые считают древних богинь мести Эриний угрызениями совести и потому Орест, испытывая страшное чувство вины и раскаяния, находится на грани безумия.

Другие же, утверждают, что древние греки не знали, что такое совесть в современном понимании этого слова. Поэтому Орест чаще всего стремился избавиться скорее не от внутреннего чувства вины, а от внешнего осуждения гражданами Аргоса на суде, причем более всего его интересует сохранение собственной жизни, ведь аргосцы хотели забить его камнями, но в итоге приговорили к самоубийству.

Лишь с помощью свидетеля и соучастника преступления Феба и мудрой Афины, стоящей на позиции главенства мужчины в семье и отцовского рода перед женским, Ореста оправдывают в Ареопаге, и он проходит очищение от скверны убийства матери.

Древний аромат Эллады и дух античности первоисточников сохранен в книге не за счет архаизмов и славянизмов, а всесторонней и глубокой стилизацией, использующей все мифологическое богатство древних авторов и прежде всего Гомера и трех великих греческих трагиков Еврипида, Софокла и Эсхила и римского поэта и философа Сенеки.

В книге в форме литературно-обработанных цитат широко использованы:

— трилогия «Орестея» («Агамемнон», «Хоэфоры» и «Эвмениды») Эсхила,

— «Электра» Софокла,

— «Электра», «Ифигения в Авлиде», «Ифигения в Тавриде», «Орест» и «Андромаха» Еврипида,

— «Фиест» и «Агамемнон» Сенеки и

— «Трагедия Ореста» Драконция.

Античные авторы не только своеобразно излагают детали и подробности мифов об убийстве Агамемнона и Клитемнестры, но и существенно по-разному оценивают главных персонажей: Клитемнестру, Эгисфа, Ореста, Электру и незримо присутствующую Мойру — Долю — Судьбу, а также других важных героев — Фиеста и Атрея, Агаменона и Менелая, Елену и Хрисофемиду…

Главный герой — мститель Орест поставлен самой Могучей Судьбой перед неизбежной необходимостью убить мать.

Мести от Орста ждали все эллины, знавшие Агамемнона, как вождя всех вождей и царя всех царей — прославленного победителя не только Трои, но и всей Азии.

Особенно ждал мести Ореста народ Аргоса и Микен, как говорят некоторые, стонавший под тираническим гнетом Эгисфа и Клитемнестры.

Отмщения жаждала и душа безвременно убитого отца в мрачном Аиде, погруженная в глубокую скорбь и безутешную печаль до тех пор, пока за него не будет совершена месть.

Отмщения ожидали и бессмертные боги Олимпа, и космические божества. Аполлон прямо пугал Ореста ужасными душевными и страшными телесными страданиями, если тот не совершит месть. Богам хотелось, чтобы под гнетом целых трех родовых проклятий, первое из которых было объявлено самим Зевсом, рухнуло как можно больше Танталидов-Пелопидов-Атридов. Ананке же, было необходимо завершить переход от матриархата к патриархату. Поэтому мести Ореста бесстрастно ждала и старая Ткачиха Лахесис, давно ее выткавшая в своей седой пряже столетий.

Наконец, мести сына Агамемнона требовало само его существование — вместо всем завидной жизни царевича могущественных полисов Аргоса и Микен он влачил жалкое существование изгнанника, бедного родственника при малозначимом в Элладе фокидском дворе Строфия, женатого на его тетке Анаксибии.

В трагедии Софокла, Орест, без особенных внутренних переживаний и колебаний, убивает сначала свою мать, а затем и Эгисфа. Месть Ореста и Электры не преподноситься как что-то противозаконное или нечестивое, за что должно последовать суровое наказание. Главным героем трагедии, как следует из ее названия, является не Орест, а Электра, ее дочерний долг мести за великого отца перерастает в гражданскую борьбу за законность, правду и справедливость в мире. Однако немалую роль в мести Электры сыграло и то, что ее жизнь служанки не соответствовала ее высокому происхождению.

У Эсхила все герои и виновны, и не виновны. Так Орест, намереваясь, как бы по необходимости убить мать, все время колеблется, особенно под влиянием речей Клитемнестры о материнстве, он полон чисто человеческих, сыновних переживаний, его раздирает внутренняя борьба. Агамемнон у Эсхила не только жертва, но и виновник и родовых преступлений, и втягивания всего народа Эллады в многослезную войну из-за неверной женщины Елены из-за собственной гордыни, чтоб стать еще более могущественным царем. Клитемнестра Эсхила орудие Судьбы и демона родового проклятия. Она ненавидит своего мужа, она бесстыжая, порочная, похотливая, стремящаяся к богатству и власти. Но Клитемнестра чисто по- человечески переживает свое преступление, хочет начать жить мирно, положив конец циклу мести.

В трагедиях Еврипида главные герои изображены реальными людьми. Клитемнестра не просто плохая мать и похотливая женщина, она гордая, сильная и волевая женщина с мужественной мужской душой. Она сознательно мстит супругу за множество причиненных им ей обид: убийство первого мужа Тантала и сына от него, принесение в жертву дочери Ифигении, многочисленные измены и отношение к ней, почти как к рабе. Однако потом для нее важнее всего становится власть и собственное благополучие в ущерб детям. Орест, без колебаний убивающий Эгисфа, испытывает страшные мучения сына, который не может поднять руку на родимую мать. В «Электре» брат и сестра чувствовали себя после совершения мести потерянными, опустошенными и раздавленными. В «Оресте» Орест изображен страдающим приступами безумия и мучимым Эриниями. В бреду он раскаивается в совершенном убийстве и обвиняет в происшедшем Аполлона.

Все мифы изложены в рамках традиционной мифологии, но современным понятным читателю литературным языком.

Часть I. Введение

1. Генеалогическая схема богов

⠀

Божественный Гомер, который своим сладкозвучным искусством заслужил вечную благодарность и не только Эллады, в своих знаменитых поэмах впервые дал имена и прозвища многим богам Древне Греции, разделил между ними почести и сферы деятельности, описав их характеры и внешность.

Гесиод, которому Музы дали посох чудесный, вырезав его из пышнозеленого лавра, и дар божественных песен вдохнули, в «Теогонии» (происхождение богов) впервые систематизировал разноречивые песни о богах и связал их в единое генеалогическое древо, начиная от Хаоса и кончая олимпийскими богами с их владыкой Зевесом.

Согласно поэту, сатирику и философу Ксенофану, всё, что есть у людей бесчестного и позорного, в том числе зависть, прелюбодеяние, жестокость и коварный обман, Гомер с Гесиодом приписывали и великим богам.

Чтобы представить генеалогическую взаимосвязь греческих богов и охватить ее единым взглядом, основные боги Эллады и родственные связи между ними изображены на одном листе. Такая схема не может быть однозначной, поскольку сами родословные отдельных богов у разных древних авторов не редко сильно отличаются.

Генеалогическая схема богов не может быть так же полной, поскольку невозможно уместить имена всех известных богов на одном листе. Только общеэллинских богов наберется несколько сотен, даже, если не раскрывать имена больших групп божеств, таких, например, как 9 Муз, 50 Нереид, 150 Гигантов, 3000 Океанид и столько же речных богов (Потамов).

Космических божеств мифологи обычно не выделяют в особую группу, однако, для того чтобы понять откуда взялись боги вообще и в частности самые древние боги I поколения, это сделано. Среди них наиболее важная роль в книге отведена дочерям всемогущей богини Необходимости Ананке Мойрам, олицетворяющим непостижимо таинственный Рок и Могучую Судьбу.

В орфических гимнах богиню Необходимости считали дочерью Афродиты Урании, что мало обоснованно. При этом знаменитые философы отводят Ананке и Мойрам чрезвычайно важную роль в мироздании.

Самыми многочисленными и могучими богами были 12 древних Титанов (Младших Уранидов), их дети и внуки, однако в результате грандиозной десятилетней войны — Титаномахии, они были побеждены новыми богами, обосновавшимися на Олимпе. Олимпийские боги по рождению являлись тоже Титанами, но после ужасной для всех Титаномахии они стали противопоставлять себя Древним Титанам, которых они считали дикими и необузданными, как стихии.

14 олимпийских богов — это главные боги греческого пантеона. 6 олимпийских богов — Уранидов принадлежат к богам III поколения, 7 олимпийских богов — это дети Зевса, они относятся к богам IV поколения и 14-я олимпийка — Афродита — богиня II поколения.

Имена Олимпийцев, играющих в античной мифологии центральную, определяющую роль, на схеме выделены крупным жирным курсивом.

В любом генеалогическом древе очень важна его непосредственная компоновка, особенно, если древо большое. Предлагаемое расположение богов является оригинальным. Как видно, каждое из поколений богов расположено вдоль своего горизонтального ряда. Поэтому блок олимпийских богов разделен на 2 части: одна — это боги III поколения (6 Титанов, детей Крона и Реи: Зевс, Аид, Посейдон, Гера, Деметра и Гестия), и другая — боги IV поколения (7 детей Зевса: Аполлон, Артемида, Арес, Афина, Гермес, Гефест и Дионис). Четырнадцатая олимпийская богиня Афродита выделена, как и остальные олимпийцы, шрифтом и находится на своем месте — в блоке Старших Уранидов — богов II поколения.

Космические божества

2. Хаос

Изначально во Вселенной существовал только Хаос (раскрываться, разверзаться), который эллины считали с одной стороны Ничем — совершенной пустотой, с другой стороны — первоисточником всякой жизни во Вселенной.

Хаос существовал вечно, однако вечность еще не обозначала бесконечно огромный промежуток времени, поскольку Хронос-время еще не родился. Вечность скорее означала некое застывшее «всегда».

Согласно Гераклиду, все смешано как в кикеоне (болтанке) и одно и то же: удовольствие-неудовольствие, знание-незнание, большое-малое — [все это] перемещается туда-сюда и чередуется в игре Вечности (Эона). — А что такое Вечность? — Дитя играющее, кости бросающее, то выигрывающее, то проигрывающее…

По лучшему знатоку божественных генеалогий Гесиоду, Хаос — это зияющее, неизмеримое мировое пространство, существовавшее прежде всех вещей, мрачный, первоначальный источник всякой жизни в мире и самого мира.

Под Хаосом понимали так же Беспорядок, и уже в Первобытном Хаосе изначально была заключена его Противоположность в виде зародыша вселенского Миропорядка, названного древними греками Космосом (Порядок).

Овидий, как всегда красиво, поет, что вначале была лишь бесформенная косная масса. Не было моря, земли и над всем распростертого неба, — Лик был природы един на всей широте мирозданья, — Хаосом звали его. Нечленной и грубой громадой, бременем косным он был, — и только, — где собраны были связанных слабо вещей семена разносущные вкупе.

Уже в Первобытном Хаосе изначально была заключена его Противоположность в виде зародыша Миропорядка, названного древними греками Космосом (порядок). В пустоте Хаоса изначально было заключено все, и все пребывало, как поет Овидий, в борьбе: Холод сражался с теплом, сражалась с влажностью сухость, битву с весомым вело невесомое, твердое с мягким…

3. Космос

Однажды Хаос породил Космос, под которым греки понимали не относительно пустое пространство Вселенной, а Упорядоченность, Миропорядок.

Одновременно с Космосом, возникли присущие ему Пространство и Время. Пространство было пустым и бесконечным.

Лукреций говорил о бесконечности так: коль был бы предел положен пустому пространству, всех бы бесчисленных тел основных оно не вместило.

После того, как вечный Хаос породил Космос появились космические божества: Хронос (время), Ананке (Необходимость) и Тюхе (Случайность). Все необходимые законы возникли вместе со Вселенной, и Ананке, являясь воплощением этих законов, строго следит за их соблюдением.

Закон стал истинным Творцом всего сущего. Анаксимандр Милетский первым употребил термин «закон». Космос сформировался и сам себя привел в Порядок.

Согласно «Естественной истории» Плиния Старшего, космос — это нечто священное, вечное, безмерное, все во всем, даже поистине само «все». Содержа собою все извне и изнутри, он есть одновременно и итог всей природы вещей, и сама эта природа как таковая.

По Диогену Лаэрцию, легендарный Пифагор первый назвал Космосом Вселенную. При этом это была, благодаря Закону и Числу, гармонически упорядоченная Вселенная, противостоящая бесформенному первозданному Хаосу.

Для пифагорейцев, которые были близки орфикам, космос означает не только небо, но вообще Вселенную. Гераклитовский космос — это Мировой порядок, тождественный для всех, причем в отличие от Платона этот миропорядок не создал никто ни из богов, ни из людей.

---

Гераклит из Эфеса больше всего знаменит своим изречением «Всё течёт и движется, и ничего не пребывает», но ему же принадлежит изречение, что космос, тот же самый для всех, не создал никто ни из богов, ни из людей, но он всегда был, есть и будет.

Однако Эпикур считает Космос уничтожимым, поскольку он когда-то возник, как возникает всякое живое существо и потому когда — ни будь обязательно исчезнет.

Аристотель говорит, что подлунная часть мира подвержена изменению; подвержены порче и относящиеся к ней земные явления. В «Метафизике» знаменитый мыслитель, создавший универсальную систему философии, рассказывая о единообразном вращении космоса в одном и том же месте говорит, что это не что иное, как круговое движение вечного бытия в самом себе, движение, не знающее пространственных перемен и не зависящее от перемены места, космос не стареет и не останавливается, но он всегда есть, т. е. он вечен.

Многие древнегреческие ученые Космос считали ограниченным, и в его центре располагали неподвижную шарообразную (!) Землю, вокруг которой вращались все небесные тела, включая Солнце. Далекие звёзды располагались на периферии Космоса, вдали от Земли. Это вращение было связано с лежащем на коленях Ананке Мировым Веретеном, на Ось которого насажено все Мироздание. Дщери Необходимости Мойры, ее наместницы на земле и на небе следят за соблюдением богами и людьми Миропорядка, однажды возникшего из первозданного Хаоса, и ткут особую пряжу столетий, вытягивая из нее нити Судеб богов и людей, смерти причастных.

4. Ананке

О происхождении богини необходимости есть разные мнения.

Орфики говорят, что Ананке — это дочь Афродиты Урании, и богиня Необходимости родила Мойр от Зевса.

Согласно Плутарху, Ананке родила Адрастею (Неотвратимая) от Зевса.

Из дальнейшего видно, что Ананке правильнее считать бестелесной космической богиней Необходимости, которая возникла вместе с Космосом, Хроносом и Тюхе.

Цицерон в трактате «О природе богов» говорит, что все подчинено Природе, Ананке же олицетворяет ее незыблемые законы. Необходимость, вершительница Судеб богов, Космоса и душ человеческих. Один из семи мудрецов Фалес из Милета и прославленный Пифагор уверены том, что сильнее всех в мире Необходимость, ибо она правит Вселенной (одолевает всех) и владеет миром.

В веках не стареющий песнопевец Гомер так же поет, что с великой Ананке и ее непреложными дочерями не спорят даже великие боги. Поэтому на генеалогической схеме Ананке — дочь вечно существовавшего Хаоса, рожденная вместе с Космосом и Хроносом. Если Ананке — символизирует необходимую предопределенность мира, то ее сестра богиня Случая Тюхе — изменчивость мира, его неустойчивость и случайность.

Философы Парменид и Демокрит говорят, что все существует согласно Необходимости; Судьба же, Провидение и Творец мира — одно и то же.

Ананке, хоть и признавалась многими смертными великой и всемогущей богиней, все же не пользовалась особым почитанием, впрочем, как и большинство других древних, тем более космических божеств. Возможно, потому, что космические божества не антропоморфные, бестелесные и они были ко всему безразличны, их нельзя было умолить, ибо они знали только Необходимость.

У Необходимости нет определенного облика, и некоторые считают ее безличной, но в тех редких случаях, когда она появлялась на земном небе, она принимала вид красивой молодой женщины с правильными чертами безмятежного, не подверженного страстям, лица.

Склонные к поэтическим выдумкам писатели говорят, что строгая видом Ананке — Необходимость предшествует зеленоглазой Тюхе (Случай) с пепельными волосами, неся в правой руке железные балочные гвозди, клинья, скобы и расплавленный свинец.

Ананке абсолютно не подвержена человеческим страстям, она всегда спокойна и невозмутима потому, что знает наперед почти все. «Почти» означает то, что даже ее знание будущего не абсолютно, ибо законы, управляющие мирозданием, лишь кажутся совершенно незыблемыми, а в действительности слегка зависят от «беспричинного» Случая, олицетворением которого на земле и небе стала богиня Тюхе.

В древние времена богиня Необходимости часто появлялась среди богов, приходя к ним во снах, и терпеливо объясняла им их сущность и, если можно так сказать, их права и обязанности. В дальнейшем, когда на земле появились и люди, смерти подвластные, волю Ананке стали диктовать ее наместницы — три дочери Мойры.

Одно поколение богов сменяло другое, и всегда изменения сопровождалось борьбой. Когда на земле возникли моря и горы, леса и поля появились могучие боги природных стихий Древние Титаны, и Ананке была на их стороне и незримо помогала им, но время шло, а они по-прежнему оставались не управляемыми. Для каждого из Титанов главным была его свобода, и они не признавали никаких ее ограничений, даже если свобода одного ограничивала свободу многих других. Поэтому, когда появилось новое поколение богов, на Олимпе живущее и они стали воевать с Титанами за ограничение их свобод, Ананке однозначно стала помогать олимпийцам, как более прогрессивным богам.

Некоторые задаются вопросом: если богиня Необходимости не только знает, но и творит будущее, то имеет ли смысл ей кому-то помогать и вообще во что-либо вмешиваться? Не должно ли предначертанное законами мироздания будущее закономерно и необходимо возникать само собой в любой момент времени? И, если это так, то стоит ли дочерям Ананке, ее наместницам на земле и на небе Мойрам во что-то вмешиваться для сохранения Миропорядка? Если же, это не так, то что, тогда есть Предначертание Свыше? Эти вопросы когда-то задавал царь олимпийских богов Зевс самой Ананке и получил от нее по смыслу такие ответы:

— Действительно Вселенная подобна огромному раз и навсегда заведенному механизму, действующему по всеобщим незыблемым законам, и потому в любой момент будущего можно было бы сказать все и обо всем. Однако Случай, олицетворяемый богиней Тюхе, все время вмешивается в работу отлаженного Ананке — Необходимостью механизма бесконечной Вселенной, и этот механизм изредка дает сбои, которые обычно не велики, но во Вселенной появляется Неопределенность, от которой полностью избавиться невозможно. Кроме того, людям на земле Необходимость предоставила свободу Выбора, в пределах действия законов природы, и еще большая свобода досталась могучему племени богов, живущих в небе высоком, ибо без свободы воли разумных существ, согласно всеобщим законам Ананке, их жизнь чахнет и в конечном итоге гибнет.

5. Мойры

Первоначально Мойра означала «Часть», затем — предназначенный человеку срок жизни, который связан со смертью так же естественно, как и рождение, и только потом Мойрой стали называть Участь, Удел, Долю. Поэтому вначале считалось, что Мойра есть у всех людей, и она только одна, впоследствии стали говорить о трех Мойрах, связанных с рождением, жизнью (периодом между рождением и смертью) и смертью человека.

Божественный Гомер, своим сладкозвучным искусством заслуживший благодарность Эллады поет, что Мойра — это Доля, Судьба, это Участь и смерть человека и, что Могучей Судьбы не избег ни один земнородный муж, ни отважный, ни робкий, коль скоро на свет он родится. Пред Мойрами, непреложными дщерями жутколикой богини Ананке и сами боги трепещут.

Один из трех родоначальников европейской трагедии Эсхил называет Мойру всевершащей и говорит, что уменье любое — пред Судьбой ничто.

Хор в трагедии Еврипида «Алкеста» поет, что к звездным вздымался он высям, многим наукам причастен, но ужасней Судьбы он силы во Вселенной не знает.

Некоторые же, не считали Мойру непреложным Роком, полагая, что не только всемогущий Зевс, но и другие боги и даже люди, благодаря своей свободе выбора, могут вмешиваться в распоряжения и предначертания Мойры.

Пиндар в «Олимпийских одах» поет, что радость и тягость, волна за волной, набегают на род человеческий, — это Доля, из рода в род блюдущая судьбу людскую, вместе со счастьем, даром богов, посылает людям и горе переменною чередой.

В «Пифийских одах» Пиндар поет, что с каждым счастьем по два несчастья смертным шлют блаженные небожители и ткет непреложная Мойра свою судьбоносную седую пряжу столетий.

О происхождении Мойр нет единого мнения. Согласно Аполлодору, от Фемиды, дочери Урана, родились у всеобщего родителя Зевса дочери Оры — Эйрена, Эвномия и Дика, затем Мойры — Клото, Лахесис и Атропос.

Некоторые, как знаменитый рапсод Гесиод в «Теогонии», говорят, что Мойр родила чернокрылая Ночь, и было их три Клото, Лахесис и Атропа. Людям определяют они при рожденье несчастье и счастье. Тяжко карают они и мужей, и богов (!) за проступки, и никогда не бывает, чтоб тяжкий их гнев прекратился раньше, чем полностью всякий виновный отплату получит.

В орфическом гимне поется, что беспредельные Мойры — это чада любимые Ночи! Мойры — жилицы области мрачного моря, где теплые волны ночные полным ключом пробиваются в гроте из дивного камня. К области смертных слетаются Мойры, над землей беспредельной мчатся к кровавому роду людскому с тщетной надеждой в тонких багряных своих плащаницах выходят в поле смертных судеб — а там колесницу свою всеземную гонит тщеславие вечно, и мчится она постоянно мимо меты, что поставил уклад, упованье, тревога, издревле данный закон или власть беспредельно благая.

Пифия, аполлонова дева, однажды прямо призналась, что Мойры являются не детьми Зевса, а дщерями великой богини Необходимости Ананке, с которой не спорят даже боги и которая зовется Могучей Судьбой. Некоторые говорят, что под видом пифийской жрицы один день в месяц вещала в Дельфийском храме сама Мойра Лахесис, и потому ее оракулы были несомненны, а храм в течение многих столетий был знаменитейшим во всей Элладе и далеко за ее пределами.

Прокл прямо поет, что великая богиня необходимости Ананкэ — мать непререкаемых Мойр.

Мойры чужды, как жестокости, так и жалости; они не испытывают совершенно никаких чувств и знают лишь Необходимость и Неизбежность. Мойры — это, прежде всего, богини закономерности и их главная обязанность — поддержание незыблемого Миропорядка как на земле среди людей, так и на небесах среди бессмертных богов. Внешне бесстрастность дщерей жутколикой Ананке наиболее ярко проявляется в их губах, они никогда не шевелятся, когда Мойры говорят.

6. Клото

Богиня Необходимости Ананке оставила на Земле дочерям вращающееся Веретено, ось которого — Мировая ось, и дочери Мойры время от времени помогают его вращению. Из этого Веретена в момент зачатия появляется новая нить жизни младенца и тянется к тонкому Полотну Судеб, если новорожденный смерти подвластен или толстому Ковру Судеб, если он бог почти бессмертный.

Мойра Клото, средняя дочь Ананке, выбравшая для себя облик молодой красивой женщины, следит за новой нитью и тянет ее из Веретена до самого момента рождения. Когда ребенок появляется на свет, Клото следит, чтобы его нить вплелась точно в узел, образованный в момент зачатия нитями родителей. Если рождается смертный, то его нить тонка как паутинка и Полотно Судеб смертных тонкое как сеть, сплетаемая пауком. Если рождается бог, то скручиваются вместе много паутинок, число которых колеблется от нескольких штук для второстепенных богов из черни до сотен для великих олимпийских богов.

Клото, вытягивавшая нить из веретена и прядущая ее, прозывалась людьми Пряхой. Клото — «пряха», «прядущая нить человеческого жребия» (clotho — «прясть»).

Менелай в «Одиссее» говорит, что род человека легко познается, которому выпрял счастие Зевс-Промыслитель при браке его иль рождении. Гомер противоречиво относился к Мойрам и в данном случае, вероятно, был согласен со спартанским царем русокудрым, что Зевс и Мойрагет (водитель Мойр), и Промыслитель, который может заменить и вещую Пряху.

Самая толстая нить судьбы до рождения чудовищного Тифона была у Зевса — в ней скручена целая тысяча ниточек — паутинок. Когда родился Тифон беззаконный, он стал обладателем самой прочной нити, и потому даже придавленный огромной горой Этна, он продолжал жить, в бешенстве от своего поражения выбрасывая через вулканические жерла огонь и камни. Скрученные нити жизни новорожденных богов вплетаются в Полотно судеб богов, которое напоминает скорее Ковер, состоящий из нитей и полос разной толщины, ориентированных вдоль оси времени.

Лукиан в «Разговоре богов», рассказывает, как Клото, сидя у сходней утлого судна адского паромщика Харона, со списком, по обыкновению, спрашивает у каждого входящего, кто, откуда и каким образом он умер. Харон в это время, принимая души покойников, доставленных Психопомпом Гермесом от сестры Клото неизбежной Мойры Атропос, собирает их в свой утлый, но вместительный челн и рассаживает по порядку.

На самом деле Мойра Клото (как и ее сестра Атропос) очень редко покидала ледяной дворец, и боги смогли увидеть ее лишь в грандиозной битве с Гигантами. Во время битвы на Флегрейских полях в руках у красавицы Пряхи, парившей над полем боя, была обыкновенная булава. Римский философ из города Самосата не ошибается, рассказывая о Клото такую историю — он просто смеется над всеми олимпийскими богами и Мойрами.

У одетой в белоснежные одежды зрелой красавицы Клото на голове, как и у ее сестер, обычно была ромбическая серебряная корона, в левой руке у нее находится алмазный жезл вечности, а в правой — веретено Ананке, с которым она никогда не расстается. Поскольку Клото определяла время рождения человека, то некоторые ее ставили рядом с дочерью Зевса и Геры богиней родовспоможения Илифией.

7. Лахесис

Некоторые говорят, что у старухи Лахесис в руках обычно лишь мерка, весы.

Другие же уверяют, что у Лахесис, выбравшей некогда облик высокой статной пожилой женщины с молодыми глазами, есть постоянно меняющийся шар, на котором она намечает Участь каждого человека и бога. Кроме того, у старой Ткачихи есть особенный сверток с наиболее важными предопределениями Судьбы — колечками, которые она нанизывает на нити судеб. Она зорко следит за Полотном и Ковром Судеб, висящими слева и справа от нее на параллельных осях времени.

В работе обоих станков участвует космическое божество Эрос, который притягивает определенные нити друг к другу, и в это время люди или боги образуют брачную пару — они вместе живут и делят общее брачное ложе. Если пара распадается, то и нити жизни расходятся в Полотне или Ковре Судеб.

Тысячи лет Полотно Судеб смертных и Ковер Судеб богов весели параллельно друг другу и лишь относительно недавно они стали соприкасаться в узлах рождения полубогов — героев, у которых отец — бог, а мать — смертная (или изредка — наоборот). Нити жизни героев похожи на божеские — они скручены из множества тонких ниточек — паутинок, но находятся эти нити в Полотне Судеб смертных, поскольку герои смерти подвластны.

Лахесис — «дающая жребий» (lagchano — «получать по жребию») еще до рождения человека.

Лахесис прокладывает и ткет несокрушимые и неизменные нити в Полотне и Ковре и потому ее называют Ткачихой. Вещая Ткачиха внимательно следит за соединением и разъединением, переплетением и расплетением нитей в Полотне Судеб, и за окрашиванием их из трех сосудов с красками: красной, зеленой и синей. Смешиваясь в разных пропорциях, эти краски дают все мыслимые оттенки цветов, включая черный и белый цвета.

Лахесис знает и об обстоятельствах, предшествующих рождению смертного и все, что ему предначертано еще до его появления на свет, т.е. его Долю — Жребий. В зависимости от этих обстоятельств Мойра следит, чтобы в каждый момент настоящего времени нить окрашивалась в нужный оттенок цвета. Когда лишь розовые и голубые тона окрашивают нить жизни, то человеку живется хорошо, и если нить жизни в какие-то мгновения начинает ослепительно сверкать как солнечный луч, бьющий в глаза, то человек бесконечно счастлив. Если же краски, наносимые на нить темные, то к человеку приходят беды и несчастья.

По указанью богини Ананке боги судили всесильные, человекам несчастным, жить на земле в огорчениях: бессмертные одни беспечальны. Людям же на каждое краткое счастье обязательно два или три несчастья приходят и часто долговременные.

Гомер в «Илиаде» поет, что две глубокие урны лежат перед прагом Зевеса, полны даров: счастливых одна и несчастных другая. Смертный, которому их посылает, смесивши, Кронион, в жизни своей переменно и горесть находит и радость. Тот же, кому он несчастных пошлет, — поношению предан; нужда, грызущая сердце, везде к земле его гонит; бродит несчастный, отринут бессмертными, смертными презрен. Потому вдоль нити, простирающейся из прошлого в будущее, цвета всегда чередуются, но у всех по-разному: у одних полосы резкие, а у других они едва различимы.

Старая только с виду Мойра часто посещает богов, причем, обычно во сне. Именно ей приходится отвлекаться от ее обязанности Ткачихи, чтобы выполнять самую главную обязанность Мойр — поддержание Миропорядка на небе и на земле. Ананке разрешила покидать Веретено одновременно только одной Мойре, чтобы остальные заменяли ее, и Полотно, и Ковер непрерывно ткались.

Обычно Олимп или землю посещает Лахесис, поскольку именно ее касаются самовольные изменения судеб, которые пытаются вершить смертные или боги, пользуясь свободой выбора. Почти всегда Лахесис встречается с богами или смертными только в их снах — так задумала Ананке — она хотела дать больше самостоятельности смертным людям и особенно могучему племени долгоживущих богов.

После встречи с Мойрой Лахесис во сне всегда оставалось неясное ощущение, что это был только сон, и никакой встречи на самом деле не было, и многие, следуя воле Мойр, думали, что они принимают собственное, свободное решение, и иногда именно так и бывало — за Мойру действовал бог сна Гипнос. Поэтому Лахесис поддерживала особую постоянную связь с сыном чернокрылой Ночи, обычно как с посредником, а иногда и с выразителем ее воли. Гипнос умеет сжимать время так, что, сколько бы времени вещая Ткачиха не общалась с богом или смертным, у своих ткацких станков она отсутствует лишь один миг.

8. Атропос

Некоторые считают Атропу самой старшей из сестер, хотя обычно ее изображают совсем юной девушкой.

Софокл поет, что она самая старшая по возрасту из трех Мойр и называет ее Айсой, однако другие называют ее юницей. У Мойры Атропос, выбравшей облик юной девушки в первом цвету, есть золотые весы для взвешивания жребиев, солнечные часы для точного определения момента смерти человека и адамантовые (алмазные) ножницы, с помощью которых она перерезает нити жизни, если они не обрываются сами в конце установленного для каждого смертного срока. Как только наступает смерть, нить жизни в непрерывно ткущемся полотне Судеб исчезает. Атропос, несмотря на облик юной девушки, очень ответственно относятся к своему делу. Среди своих непреложных сестер эта юная дева самая непререкаемая и потому ее имя Неизбежная.

Атропос — «Неизменная», «Неизбежная», «Неколебимая» (буквально: «та, которая не поворачивает назад»).

Атропа зорко следит за тем, чтобы смерть пришла строго в определенный, предначертанный Ананке момент — ни мигом раньше, ни мгновением позже. Сбои в работе станков случаются часто оттого, что людям свобода выбора дана и еще большая свобода дана богам, и еще — в предначертания богини Необходимости Ананке постоянно вмешивается богиня Случая Тюхе.

Некоторые говорят, что свобода выбора, предоставленная Судьбой землеродным — призрачная, т.е. людям лишь кажется, что они делают свободные, т.е. по своей воле выборы в жизни. И все же Мойры, засучив рукава своих ослепительно белых одежд, ткут по замыслам матери и Полотно, и Ковер. И тогда зрелая красавица Клото сама вытягивает из веретена нить, Лахесис, исправляя работу станка, своими руками соединяет и разъединяет нити, и завязывает узлы, а юная Атропос отрезает адамантовыми ножницами не порвавшиеся вовремя нити.

Однажды ткацкие станки покинули одновременно Клото и Лахесис, когда надо было помочь олимпийским богам в битве с полутора сотней Гигантов, ибо миру угрожал враждебный всякой жизни первозданный Хаос.

Оставшаяся в одиночестве Атропос, с трудом подменяла своих опытных сестер. Когда же, с появлением Геракла, Гигантов стали убивать, и Атропос было необходимо перерезать 150 толстых крученых нитей, деве пришлось оставить Полотно смертных, и жизнь людей, как бы застыла во времени, и в эти часы никто не умирал.

Говорят, что растением Атропы является белладонна обыкновенная — красавка, сонная дурь, бешеная ягода, — Atropa belladonna L. Название этого растения представляет собой странное сочетание слов — «смерть» и «красавица»… Родовое название Atropa красавка получила по имени юной красавицы Мойры Атропы, которая безжалостно — бесстрастно перерезала адамантовыми ножницами нить жизни людей — «однодневок», скорой смерти подвластных, а иногда и богов, очень долго живущих. Атропу часто изображали с ветками кипариса — «дерева могил» — на голове…

9. Тюхе

Закон во Вселенной олицетворяла великая богиня Необходимости Ананке. Не исчезнувший с рождением Космоса, но низведенный до второстепенной роли Хаос породил богиню случая Тюхе. Ананке определяла всемирную необходимость, а Тюхе ее дополняла и делала это всегда совершенно случайно.

Тюхе (случайность) — космическое божество, олицетворяющее неустойчивость и случайность мира, делающие его принципиально непредсказуемым.

Цицерон в трактате «О природе богов» говорит, что образование неба и земли произошло по природе без всякого воздействия извне, но вследствие некоторого случайного стечения.

Многие считали Тюхе дочерью Зевса. В гомеровском гимне «К Деметре», там она — Океанида, играющая на лугу среди спутниц Персефоны.

Гесиод так же считал Тиху всего лишь одной из 3000 среброногих дочерей седого Титана Океана и его сестры и супруги Титаниды Тефиды.

У знаменитого в древности греческого поэта Архилоха Тюхе всегда находится рядом с Мойрой.

У не менее знаменитого автора эпиник Пиндара, включенного в канонический список Девяти лириков, Тюхе — дочь Зевса Избавителя и сестра Мойр. Тюхе правит быстрые корабли, а на суше вершит скорые войны и людские советы. Многие неожиданные наперекор всему радости посылает Тюхе людям, глубоким благом оборачивая встречную скорбь.

Географ — путешественник Павсаний, красочно описавший Элладу, соглашается с Пиндаром, что Тюхе — одна из богинь судьбы Мойр, но она еще и богиня удачи и потому сильнее своих сестер.

Над Случаем не властен даже всемогущий Рок, олицетворяющий закономерности и взаимосвязи в природе!

Анаксагор и стоики толкуют случайность как неясную для человеческого разума причину, так как одни события совершаются по необходимости, другие — по воле судьбы, третьи — по собственной свободной воле, четвертые — случайно, пятые — самопроизвольно.

Согласно Стобею, случай щедр на дары, но ненадежен; природе же достаточно ее собственных сил.

Еврипид в стихотворении «Игра судьбы» поет:

— Бог, или Случай, иль Демон, но как глубоко ни спускайся, силясь постичь смертных природу, ты — видишь только, что боги туда и сюда нами играют. Тут утонул ты, а вынырнул там, и судьба над любым расчетом глумится.

Согласно утверждению Афинея, Аполлодор Каристийский в «Писаре» восклицает:

— О род людской! Оставив жизнь приятную, почто лишь об одном вы все заботитесь — воюя меж собой, всегда вредить себе? Иль, может быть, богами нашей нынешней поставлен править жизнью некий Случай-бог, невежда дикий, ни добра не знающий, ни зла, и слепо наугад катящий нас куда придется?

Квинт Гораций Флакк советовал друзьям, урвать хотя бы часок, пока благосклонен к ним случай. Упущенный же случай почти никогда не повторяется.

Богиня Случая была капризной, а порой — безрассудной. Поэтому никто и никогда, даже Ананке и Мойры, не могли предсказать, когда, где, зачем, в каком облике появится Тюхе и что и почему сделает и куда после этого исчезнет. Сам вопрос о том, зачем Тюхе что-то делает, был бессмысленным, ибо никакого смысла и цели в ее действиях никогда не было.

В мировосприятии эллинов Тюхе в некоторые периоды времен означала почти все человеческие отношения и события, а не только случайные ипостаси Могучей Судьбы. Поэтому Тюхе явно или неявно встречается во многих произведениях античных авторов и, особенно, у трагиков Еврипида и Софокла.

Внешность Тюхе была случайно изменчивой — чаще всего она возникала в виде обнаженной златокрылой молодой девы с зелеными глазами и пепельными волосами, но могла без всякой причины принять любой другой облик — зрелой женщины, старухи и даже мужчины или ребенка.

Древние боги

10. Боги I поколения

Через установленное жутколикой Ананкой время родилось первое поколение богов: Всепобеждающий Эрос (Притяжение), Гея (Земля), таинственная черная Нюкта (Ночь), мрачный Эреб (Мрак) и бездонный Тартар (Бездна).

Эрос был всеобъемлющей силой притяжения между всеми первоначалами, своего рода Творец. Эрос, возникший на заре мироздания, исключал то, что впоследствии стали понимать под словом «любовь». Эрос стал одним из родителей крылатого крошки-бога Эрота (Любовь). Матерью Эрота стала богиня любви и красоты Афродита, а отцом бог кровавой войны Арес. Эрос же, занявший место Демиурга (творца), соединял и разъединял, но сам не ощущал ни красоты, ни безобразия, он был безличным божеством, одним из законов Фюсис (природы), которая всем управляет.

Богиня Гея стала прародительницей земной поверхности, гор, лесов, морей и рек, а также богов, людей и зверей. Широкогрудая Гея, по замыслу богини Необходимости Ананке должна была дать всеобщий безопасный приют всем своим многообразным чадам и сыграть важнейшую роль в процессе создания живой природы.

После Геи — земли родились ее младшие братья ужасный Тартар бездонный и всегда угрюмый Эреб. Тартар — это глубочайшая бездна, находящаяся под царством мертвых, глубоко в недрах Земли. По Гесиоду, именно в Тартаре залегают все начала и все концы всего сущего: там, вдали от бесплодной пучины морской, и от звездного неба все залегают один за другим и концы, и начала, страшные, мрачные. Даже и боги пред ними трепещут. В Тартаре, говорят, залегают Пуп земли, через который проходит Мировая ось и корни земли и горько-соленого моря, здесь сосредоточены все концы и начала.

Эреб по понятиям многих древних греков занимал промежуточное место между ужасным Тартаром, находящимся глубоко под землей и Аидом, безмолвным царством бесплотных теней. Аид был мрачным по сравнению с солнечным миром, но мрак Эреба был более густой и тягучий.

Вместе с Эребом из Хаоса родилась чернокрылая беззвездная и безлунная Ночь — Нюкта. Иногда таинственную богиню Ночи называют Ахлидой (тьма). Нюкта всегда таинственна, она источник высших, вечных тайн, но эти тайны постепенно раскрываются так же, как на смену ночи приходит сияющий день. Гомер признает Ночь настолько великой богиней, что даже Зевс перед ней благоговеет: Он благоговейно боялся, как бы ни вызвать неудовольствие быстрой Ночи. Смертные боятся черной таинственной Ночи, в темноте может скрываться неведомая опасность, и потому полная чернота может вызывать ужаснейший страх.

Согласно «Теогонии» поэта и рапсода Гесиода, Гея, прежде всего, родила широкое Звездное Небо — Урана, чтоб он покрыл ее всюду, и чтобы прочным жилищем служил для вновь рожденных богов. Также еще без влеченья любовного родила она Понт — шумное море бесплодное. Уран и Понт, рожденные Геей из себя — без участия отцов, стали ее первыми мужьями.

Небо объемлет землю и море, окружает все, что в водах морей и на суше. Потому и название ему — небосвод (затвердевший воздух), граница природы, простирающаяся над миром.

Орфики в гимне называют Всеродителя Урана, не крушимой частью мирозданья, старшим в роду, и началом всего и всему завершеньем. Куполом он над землею простерся, дом всеблаженных богов. Главной чертой первого сына, рожденного без отца и первого супруга Геи, была его огромная плодовитость — более полусотни могучих детей. С нежностью глядя с небесной высоты на спящую мать, Уран пролил на ее промежности оплодотворяющий дождь, и она породила травы и деревья, а также зверей, рыб и птиц.

Понт не был так плодовит, как Уран, и бесплодным Гесиод, который почитается бессмертными Музами, называет Море, по сравнению с Небом.

11. Боги II поколения

Могучий Эрос (предок сладкоистомного Эрота) зажег в угрюмом Эребе тусклый огонь желания, и он взошел на обширное черное ложе Нюкты, родившей ему множество прекрасных, хоть в большинстве и мрачных, как их отец, детей. Первыми же были совсем не мрачные дети: Геме́ра (Светлый день) — богиня дневного света и Эфир (Горный чистейший воздух). Дочь Нюкты Ахлида (Тьма) породила также двух близнецов — бога сна Гипноса и бога смерти Танатоса. Гипнос был спокоен, тих и благосклонен не только к могучим богам, но и к бессильному, жалкому роду людей, он им страх перед неминуемой смертью спасительно из спящей души удалял и всякому горю по ночам приносил свое утешение. У Таната из железа душа и в груди беспощадной — истинно медное сердце. Кого из людей Смерть схватит, тех уж никогда не отпустит назад, и богам она всем ненавистна, и сон, который приносил Танатос, вечным был, беспробудным.

Ночь родила так же бога Гераса — горькую, дряхлую Старость, несущую смертным одни беды. Нюкта, тайн вечных источник, породила суровую Немесиду — крылатую богиню справедливого возмездия за злобу, греховность и спесь, и Гибрис — могущественную богиню высокомерия, воплощение непомерной гордыни и чрезмерного самолюбия. Грозную Эриду (Ссора, Раздор, Состязание) породила так же Ночь. С богиней Вражды дружат бог зависти Зелос, богиня рвения Горма, богини тихого помрачения ума Ата и бешеного безумия Лисса, и богиня обмана Апата.

Гея и Понт породили Старца морского Нерея, ненавистника всякой лжи, правдолюбца, Тавманта (Морские чудеса), Форкиса (Бурное море), Кето (Пучина) и Эврибию.

Гея, отдавшись объятиям страстным, сопряглась на ложе с ужасным бездонным Тартаром, который ее давно домогался, и родила в Киликии от него еще более ужасного, чем отец, беззаконного великана Тифона и прекрасноланитную змеедеву Ехидну. Они стали родителями целого сонма богов — чудовищ: двуглавого пса Орфа (рассвет) и трехглавого адского пса Кербера, Лернейской Гидры, Немейского льва, Колхидского дракона, певицы ужасов Сфинкс и трехтелой огнедышащей Химеры.

От плодовитого Неба — Урана Гея родила сначала трех одноглазых великанов Киклопов (круглоглазые) — Арга (Сияющий перун), Бронта (Гром) и Стеропа (Сверкающая молния). Такие имена им были даны вещими Мойрами потому, что в далеком будущем им предстояло стать ковачами перунов, громов и жгучих молний для великого Зевса.

Также еще родила широкогрудая Гея Урану трех огромных и мощных сынов, несказанно ужасных, — Котт (гневный), Бриарей (могучий) крепкодушный и Гиес (землеродный) были надменные чада. Целою сотней чудовищных рук размахивал каждый около плеч многомощных, меж плеч же у тех великанов по пятьдесят поднималось голов из туловищ крепких и звали их Гекатонхейрами (Сторукими).

Гесиод поет, что к Бриарею, Котту, и Гиесу с первого взгляда в сердце родитель Уран почуял вражду и в оковы их ввергнул, мужеству гордому, виду и росту сынов удивляясь. В недрах полногрудой земли поселил их в оковах насильно жестокосердный родитель. Горестно жизнь проводили они глубоко под землею, возле границы пространной земли, у предельного края, с долгой и тяжкою скорбью в душе, мучаясь в жесточайших страданьях.

12. Титаны и Титаниды

Наконец Гея рождает тайком от плодовитого Урана 6 миловидных девочек, светлооких, святых: Тефию, Тейю, Фебу, Мнемосину, Фемиду и Рею и 6 мальчиков-владык густоволосых по имени Океан, Гиперион, Кей, Крий, Иапет и Крон.

Это были младшие Ураниды, которых прозвали так же Древними Титанами или Титанами первого поколения.

Седой Океан, самый миролюбивый и древний из Титанов, олицетворял великую мировую реку, омывающую вокруг всю обитаемую землю — Ойкумену.

Божественный Орфей (исцеляющий светом) пел, что первым положил начало браку прекраснотекущий Океан, который взял в жены единоутробную сестру Тефию. Они стали самыми плодовитыми богами, породив 3000 дочерей — Океанид среброногих и столько же Потамов — речных богов.

Солнечный Титан Гиперион (Идущий по верху) со своей сестрой Тейей породил всевидящего бога солнца Гелиоса, сверкающий серебром глаз ночи — богиню Луны Селену и розоперстую богиню утренней зари Эос.

---

Горный Титан Кей был воплощением небесной оси, вокруг которой вращаются облака и ходит по небосводу Гелиос. Кей с сестрой Фебой стали родителями матери Аполлона и Артемиды величайшей скромницы Лето и Астерии, матери могучей подземной богини и волшебницы Гекаты, трехликой девы перекрестков.

Другой горный Титан Крий стал отцом звездного Астрея, породившего ветры, и Перса, приемного отца Гекаты и Палланта, которому ужасная Океанида Стикс родила богиню победы Нику, а также Кратоса (Власть), Бию (Мощь) и Зелоса (Зависть).

Древний Титан Иапет знаменит своим свободолюбием и сыновьями Атлантом, Менетием, Прометеем и Эпиметием, которых ему родила либо одна из Океанид стройноногих Климена или Асия, либо, согласно отцу трагедии Эсхилу, — Титанида Фемида еще до того, как вышла замуж за Зевса.

Жестокосердный, хитроумный Крон вместе со своей сестрой и супругой Реей по непререкаемой воле Мойры Лахесис стали родителями шести прекрасных богов третьего поколения Посейдона, Аида, Геры, Деметры, Гестии и Зевса. Этим богам вместе с детьми Зевса: Аполлоном, Аресом, Артемидой, Афиной, Гермесом, Гефестом и Дионисом и теткой царя богов Афродитой, было предназначено непреложными Мойрами стать могучими олимпийскими богами и повсюду утверждать мировой порядок и вселенскую гармонию.

13. Крон оскопляет Урана и становится первым коронованным правителем богов

С детства младший из древних титанов Крон безудержно стремился к власти. Однажды тяжко стонавшая Гея с переполненной старшими Уранидами утробой стала призывать своих детей воздать отцу Небу за злодейство. Со страшным серпом из седого железа пришла Гея к своим младшим детям от Урана Титанам и Титанидам, и, пытаясь возбудить в них сочувствие и смелость, печально сказала:

— Дети мои и отца нечестивого! Если хотите быть мне любимыми, будьте послушными. Сможем отцу вашему мы вместе воздать за неслыханное злодейство: ибо он первый против своих же детей ужасные поступки не только замыслил, но и совершил.

Так говорила, безмерно страдая, всеобщая матерь — Земля, но, страхом объятые, все шесть древних Титанов и шесть их сестер Титанид сначала долго молчали. Тут по воле старой обликом Мойры Лахесис, великий Крон хитроумный, ничем не обузданной смелостью вдруг воспылав, жарко ответил Гее:

— Милая матерь! С величайшей охотой за дело такое возьмусь я. Мало меня огорчает отца зло, творящего жребий, ибо он первый против братьев старших моих ужасные поступки задумал и сделал.

Так Крон сказал, и взвеселилась всем сердцем огромным исполинская Гея, ибо начало сбываться ее давнее пророчество и недолго осталось страдать ее милым чадам ни в чем не повинным, но томящимся в Тартаре. В место укромное Крона запрятав, дала мать ему в руки Серп острозубый, который выковали его старшие братья Киклопы, ставшие первыми на земле ковачами. После этого мудрая мать всяким коварствам обучила милого ее сердцу смелого сына.

Когда пылающий любовным желаньем Уран, чернокрылую Нюкту за собою ведя, возлег похотливо на полногрудую Гею, распространяясь на матери и жене повсюду кругом, неожиданно сын младший выскочил из засады. И острозубым огромным Серпом, крепко зажатым в правой руке, Крон отсек у родителя огромный член детородный и бросил его сильным размахом в море, тем самым лишив отца полноты власти, невозможной без плодовитости.

Некоторые говорят, что после того, как Крон «простер» над родителем руку с серпом, его впервые назвали титаном, ибо слово «титан» означало «простираю».

Из пролитой крови Урана родились Эринии — три ужасных богини мести за кровные преступления Тисифона (мстящая за убийство), Алекто (непрощающая) и Мегера (завистница), а также самые древние нимфы Мелии (ясеневые).

Жестокосердный и хитроумный Крон, став первым коронованным царем богов, сделал много хорошего. Люди из дикого состояния перешли к благоразумной жизни. Удостоившись за это великих почестей, Крон утверждал всюду справедливость и кротость нравов. Время правления Крона называют золотым веком человечества, в память о котором веселились на древнейшем празднике — Кронии, хотя первому владыке бессмертных не воздвигали храмов и не курили жертв на алтарях. Лишь в древнее время ему приносили кровавые жертвы потому, что он проглатывал своих детей.

Крон боялся предсказания матери Геи, по которому кто-то из его детей, рожденных ему сестрой и супругой титанидой Реей, свергнет его с престола и поэтому сразу после родов, заставлял жену класть завернутого в пеленку ребенка к нему на колени и проглатывал его. Он проглотил трех девочек и двух мальчиков пока не родился Зевс, который был спасен матерью Реей, которая его спрятала на Крите.

14. Последние Ураниды. Эринии

На генеалогической схеме богов Ураниды, рожденные после оскопления одним из Младших Уранидов Кроном Урана — Эринии, Гиганты и Афродита включены в блок со Старшими Уранидами из чисто геометрических соображений.

Гесиод в «Теогонии» поет, что не бесплодно из могучих Кроновых рук отцовский детородный член полетел. Сколько на землю из члена ни вылилось капель кровавых, все их земля приняла. Прошли годы и из этих капель кровавых, упавших на благодатную землю, родились мощные злобные Демоницы — Эринии.

С Гесиодом согласен Аполлодор и многие другие писатели и поэты.

Софокл же в трагедии «Эдип в Колоне» говорит, что Эринии были дщерями древнего бога Скотоса (Тьма). Рождение этих страшных древних богинь произошло по воле Мойр после первого кровного преступления, когда сын (Крон) не убил (Уран был бессмертен), но тяжко ранил отца (Урана), лишив его самого главного — плодовитости.

Другой великий трагик Эсхил считает, что матерью Эриний была черная Нюкта, в его «Песне Эриний» сама Эриния поет: — Матерь Ночь! На казнь, о мать Ночь, меня родила ты тьмы слепцам, жильцам света.

Некоторые говорят, что Эринии — это древняя триада женского божества, чьи жрицы во время ритуального приношения в жертву царя (чтобы обеспечить плодородие пашни) носили ужасные маски Медусы — Горгоны, призванные отпугнуть непосвященных. Детородный орган убитого царя выбрасывался в море для того, чтобы в нем было много рыбы. Одним из предназначений мстительных Эринии было предупреждение Зевсу не оскоплять своего отца Крона тем же серпом, которым тот оскопил своего отца Урана. Однако основным предназначением Эриний являлась месть за кровные обиды, нанесенные матерям или тем, кто искал убежища у богини очага, а не отцам.

Первоначально Эринии мстили лишь за кровное убийство, т.е. за убийство близких родственников, которое в Греции считалось одним из самых страшных преступлений. В дальнейшем Эринии мстили не только за убийство ближайших родственников. Если человек совершил преступление против священных прав, например, если он нарушил святость кровных уз, если дети нанесли тяжкую и постыдную обиду родителям, младшие братья или сестры — старшим, то Эринии всей своей древней мощью восстают против преступников и, карая, восстановляют попранный нравственный миропорядок. Негодование за позорную обиду выражается в проклятии и взывает к древним богиням-мстительницам, живущим в Аиде, о наказании преступника, и Эринии преследуют его своим ужасным могуществом и на земле, и даже под землей, в Преисподней.

Эринии Алекто (Безжалостная, непрощающая, никогда не отдыхающая), Мегера (Враждебная) и Тисифона (Мстящая за убийство) рожденные Геей, впитавшей кровь оскопленного мужа Урана, стали богинями кровной мести.

Первоначально Эринии действовали по воле Мойр и могли карать не только смертных людей, но и богов, царящих в небе широком. И действительно, Эриния Мегера так исхлестала своим отравленным бичом сына Зевса бога виноградарства Диониса, что тот впал в длительное безумие и был излечен лишь по совету богини исцеления, дочери Асклепия Панакеи грудным молоком царицы богов Геры и последующим лечением Великой матери богов Реи-Кибелы.

Лукиан Самосатский в «Трагоподагре» как всегда, иронически рассказывает о подагре — тяжелой болезни суставов, известной уже в середине третьего тысячелетия до н. э. Он называет Подагру дочерью реки подземного мира Коцита. В глубинах черных Ада родила Подагру Эриния Мегера и вскормила там своею грудью; после молоко, как яд, жестокому младенцу Алекто дала. Больные подагрой — подагрики — это внуки Мегеры и дети Подагры. Объявилась Подагры мощь, как только на свет появились подагрики, и красавица Мойра Клото приняла их, засмеялись от радости лазурные небеса, и лучезарный довольно эфир зазвучал, отвечая им. Подагриков на обильной своей груди преисполненный счастья, вскормил властитель царства бесплотных теней незримый Плутон. Против дочери Мегеры бессилен сам Асклепий, мудрый Феба сын. Ведь с той поры, как только род людской возник, напрасно все дерзают свергнуть власть Подагры. Подкравшись тайно, богиня злою болью пронзает ступни, колена, пятки, бедра, голени, лопатки, плечи, руки и запястья рук. Подагра терзает, жжет, кусает, ест, палит, пока богиня необорная муки не велит унять.

Вергилий в «Энеиде» поет, что на железной башне высокой днем и ночью сидит Тизифона в одежде кровавой, глаз не смыкая, она стережет преддверия Аида.

Овидий в «Метаморфозах» поет, как Гера призывает сестер, порожденных Ночью, суровых богинь, милосердия чуждых от века. Те у тюремных дверей, запертых адамантом, сидели, гребнем черных гадюк все три из волос выбирали. Только узнали ее меж теней в темноте преисподней, встали древние богини тотчас. То, место зловещим зовется.

Эриния Тисифона однажды была поражена стрелкой шаловливого крошки-бога Эрота, когда смотрела на прекрасного юношу Киферона. Он отверг любовь Эринии и погиб толи от ее бича, толи от острого зуба ее змеи. После этого случая Зевс, не нарушая справедливости, вывел своих бессмертных детей, братьев и сестер, и главное — самого себя из- под власти демонических мстительниц Эриний.

Эриний чаще всего изображали чудовищными старухами с волосами из змей, иногда вместо старого искаженного злобой лица у них были окровавленные собачьи морды, а за спиной — крылья летучих мышей. Из их глазниц сочилась кровь, а изо рта капали кровяные сгустки. Но существовали и другие изображения, на которых богини представлялись женщинами охотницами, с факелами и кнутами, которые гонятся за своими преступными жертвами.

Новые боги захватывают власть и Олимп

15. Крониды захватывают власть

Жестокосердный, хитроумный Крон вместе со своей сестрой и супругой Реей по непререкаемой воле Мойры Лахесис стали родителями шести прекрасных богов третьего поколения Посейдона, Аида, Геры, Деметры, Гестии и Зевса. Этим богам вместе с семьей детьми Зевса Аполлоном, Аресом, Артемидой, Афиной, Гермесом, Гефестом и Дионисом и Афродитой, было предназначено непреложными Мойрами стать могучими олимпийскими богами и повсюду утверждать мировой порядок и вселенскую гармонию.

Первый коронованный правитель богов Крон, опасаясь, что собственный ребенок лишит его царской власти, как он отнял верховное владычество у своего отца Урана, стал проглатывать всех своих детей сразу после рождения. Поскольку убить собственных бессмертных детей Крон не мог, то он хитроумно решил, что его утроба будет для них самой надежной темницей и стал их глотать бессердечно. Однако последнего новорожденного ребенка Рея по совету матери Геи сумела спасти, положив на колени мужу подходящий по размеру и форме камень, завернутый в пеленку, который тот и проглотил. Крон не мог даже подумать, что остался сын его, названный Зевсом, невредимым и, что скоро верх над отцом ему взять предстояло по непреложному предначертанию Мойры, с трона низвергнуть и стать самому над всеми богами безраздельным владыкой.

Рея же обмыла новорожденного Зевса в реке Неда и передала Гее, и его восприяла Земля-великанша, чтобы на Крите широком владыку вскормить и взлелеять.

С помощью матери возмужавший Зевс под видом виночерпия проник в царский дворец отца и подмешал в медосладкий напиток Крона зелье, приготовленное Метидой из травы, напоминавшей горчицу, и ничего не подозревавший Крон тот напиток испил. Съев коварную пищу и выпив напиток, он крепко заснул, громко храпя так, что небо, лежащее на земле, дрожало.

Говорят, советуя уловку лукавую с медом, говорит Гея Зевсу, бывшему в то время ее любимцем:

— Внук мой любимый! Не страшись то содеять, что самой Судьбою давно решено, ибо необходимо оно и справедливо! Лишь заприметишь, как нечестивый родитель под дубами с высокою кроной от творения громко жужжащих пчел захмелеет, тотчас свяжи ему руки и затем оскопи, чтоб был он оскопленным, подобно Урану — так быстрее он всю власть растеряет…

Некоторые говорят, что вскоре, прямо во сне Крона стало рвать. Сила колдовского настоя была столь велика, что он тотчас изрыгнул огромный камень, заменивший Зевса, а потом и всех пятерых проглоченных детей.

Братьев своих и сестер младших пятерых Уранидов, которых безумно вверг в особое заключенье отец, на желанную свободу Зевс вывел обратно, и они, будучи бессмертными богами, оказались целыми и невредимыми. Появление из отцовской утробы на свет молодых богов стало началом конца царствования Крона.

Благодарные Гестия, Гера, Деметра, Аид и Посейдон, отрыгнутые Кроном, единогласно признали главенство Зевса, благодеянье его не забыв, благодарными своими сердцами. Эти боги во главе с Зевсом начали борьбу за верховную власть с Кроном и, благодаря поддержке никогда не дремлющей вещей Ткачихи Лахесис быстро достигли грандиозной победы.

16. Раздел мира

После того, как Зевс лишил Крона, родителя с сердцем жестоким и хитрым, царской власти, он поделил с двумя братьями весь обитаемый мир.

Некоторые говорят, что братья бросали жребий слепой, хотя раздел мира давно был предопределен непреложными Мойрами, и потому Крон еще до рождения Зевса, бросил новорожденного Посейдона в море, а Орка — в Тартар. Таким образом, предусмотрительные Мойры, вечно ткущие свои замыслы, позаботились о том, чтобы широкое море с бурями и волнами для Посейдона и мрачное, затхлое подземелье для Аида изначально были родными и любимыми стихиями.

Гомер, рожденный на несчастье и счастье, склоняется к всесильному жребию и поет, что негодующий сердцем Посейдон считал себя равным частью с Зевсом, а о разделе мира так говорит:

— Три нас родилось брата от древнего Крона и Реи: он — Громовержец, и я, и Аид, преисподних владыка. Натрое все делено, и досталось каждому царство: жребий бросившим нам, в обладание вечное пало мне волнами шумящее море, Аиду подземные зловещие мраки, Зевсу досталось меж туч и Эфира пространное небо. Общею всем осталась земля и Олимп многохолмный.

Царь Пеласгий (морской) боялся открытого противостояния с Громовержцем, и обыкновенно уступал и угождал верховному Владыке, но всегда мечтал о более справедливом разделе власти. При этом властитель глубоких зыбей горделиво любил повторять:

— Нет, не хожу я по уставам Зевеса, как он ни мощен. С миром пусть остается на собственном третьем уделе; Силою рук меня, как ничтожного, пусть не стращает!

Когда же Зевс властно указывал, кто не только на Олимпе хозяин, но и во всех остальных мирах верховный Владыка, сварливый Кианохет (черновласый) брюзжал недовольно:

— Страшное горе, однако, и сердце, и дух мой гордый объемлет, когда равноправного он, наделенного равною долей, раздражать позволяет себе грубым иль оскорбляющим словом.

Однако некоторые говорят, что несмотря на то, что воцарившиеся в мире олимпийские боги главным считали справедливость, раздел мира оказался несправедливым, т.е. не по случайному жребию.

Гесиод, осененный мудростью свыше, поет, что раздел мира был произведен по совету Геи -Земли и по велению Мойр: после того, как окончили труд свой блаженные боги и в состязанье за власть и почет одолели Титанов, громом гремящему Зевсу, совету Земли повинуясь, стать предложили они над богами царем и верховным владыкой. Он же после уделы им роздал, какой для кого полагался согласно непреложному велению Мойр.

Каллимах прямо сомневается в том, что не Мойра, а слепая судьба (Тюхе) уделы братьям Кронидам назначила:

— Можно ль поверить, что жребий уделы Кронидам назначил? Кто ж это стал бы делить Олимп и Аид жеребьевкой, кто, коль не вздорный глупец? О вещах равноценных пристало слепой жребий метать; а здесь велико непомерно различье. Нет, не жребий владыкой богов сделал Зевеса, но длани, мощь и сила его, что держат дозор у престола.

Так впервые справедливость была принесена в жертву моще и силе, и весь обитаемый мир был поделен по закону неизбежной Необходимости, которая была главнее всех и всего.

17. Олимп

Местом обитания III поколения богов братьев Зевса, Посейдона, Аида и их сестер Геры, Деметры и Гестии стал Олимп — высочайшая вершина горы многоглавой (потому их и назвали олимпийцами). После раздела мира Аид спустился в подземные недра, где основал свое царство и очень редко поднимался на земную поверхность. Но к олимпийцам пришли жить богиня II поколения Афродита и боги IV поколения дети Зевса Аполлон, Арес, Артемида, Афина, Дионис, Гермес и Гефест.

Олимп называют светлым, высоким и великим, холмистым, многохолмным, обильноложбинным и многоснежным. На блистательных высях Олимпа блаженствуют новые боги, бессмертие их не знает труда и тревоги

Гомер поет, что нерушима вовеки обитель бессмертных. Ветры ее никогда не колеблют, не мочат водою струи дождя, не бывает там снега. Широкое небо всегда безоблачно, вечно сиянием светится ясным.

Первоначально согласно пеласгическому мифу творения на снежном Олимпе жил змееподобный древний титан Офион со своей супругой перворожденной богиней древнего моря Эвриномой. Это высокое место с многочисленными холмами и обильными ложбинами приглянулось хитроумному титану Крону с сердцем коварножестоким и его супруге-сестре титаниде Рее. После уверенной победы Крона над древним змеем Офионом и Реи над Эвриномой в рукопашных схватках они низвергнули Офиона в Тартар бездонный, а Эвриному — в бескрайнюю мировую реку Океан.

После свержения Крона хозяином Олимпа стал самый могучий из богов Зевс, и его одного стали называть Олимпийцем. Вскоре к Зевсу на твердыню высокую перебралась вся царская свита-семья, состоящая из его братьев, сестер и детей.

Когда на Олимпе появились построенные и украшенные олимпийским художником Гефестом роскошные чертоги Зевса, его вершину крепко-накрепко Оры нерушимыми замкнули воротами. Никто из смертных не видел этих чертогов, а если бы увидел, то не смог бы вынести их божественной красоты и описать словами другим. Даже смотреть Зевса чертоги нельзя человеку, причастному смерти, тем более нельзя с ним равняться, ибо жилище у Зевса, как сам он, нетленно.

Затем знаменитый Хромец обеногий возвел каждому из бессмертных богов прекрасное жилище. И закрасовались справа и слева от чертогов Кронида атрии знатных богов, с дивными дверями, без замков и запоров. Дворцы членов олимпийской семьи Зевса, уступали красотой и величием чертогам Зевса, но тоже были прекрасны. Чернь же божественная, необходимая для обслуживания бессмертных богов, на Олимпе, где придется живет.

Олимпийские боги собирались на собрания, которые объединяли всех богов во дворце Зевса, где бы они ни обитали. Задумав обсудить какой-нибудь важный вопрос между самими небожителями, Зевс посылает своего вестника Гермеса и вестницу Геры богиню радуги Ириду созвать на Олимп бессмертных и второстепенных смертных богов — обитателей земли, моря и рек. Советы богов проходят в чертогах Кронида.

Олимпийцы очень любят пиры, причем пиршества устраиваются не обязательно по праздникам или иным особым случаям. Скорее пиры — это обычные утоления желаний питья и еды и, конечно же — развлечений. Боги любили на олимпийских пирах между собой говорить и смеяться, наслаждаясь приятной беседой взаимной. Не было на Олимпе недостатка и в развлечениях. Слух и зрение небожителей изящно услаждали прелестные Хариты — богини веселья и радости, которые, взявшись за руки, начинали заводить обожаемые богами хороводы. Лучший в мире кифаред Феб-Аполлон во главе Муз прекрасного хора поет и на золотой кифаре играет, дивно танцуя.

18. Человекоподобие

Многие говорят, что новые боги, поселившиеся на Олимпе человекоподобные. Внешне они похожи на смертных людей. Боги имеют человеческий образ, потому что они господствуют над всеми, а из живых существ, как говорит Плутарх, самое прекрасное, будучи украшено благодаря силе ума различными добродетелями, самое могущественное — человек.

Однако некоторые уверены в том, что Зевс, меж богов и людей величайший и другие олимпийские боги, не схожи со смертными ни ликом, ни разумом.

Обширный в знаниях и склонный к юмору поэт — философ Ксенофан из Колофона говорит: люди только мнят, что боги как все живые существа рождены, ту же одежду имеют, и голос, и облик, что и люди. Если бы руки имели быки, или кони, чтоб рисовать или творить изваянья как люди, кони тогда на коней, а быки на быков бы похожих нарисовали богов, и тела их сваяли точно такими, каков у каждого облик. Черными пишут богов и курносыми все эфиопы, голубоокими их же и русыми пишут фракийцы… Что среди смертных позорным слывет и клеймится хулою, — то на богов возвести ваш Гомер с Гесиодом дерзнули: красть, и прелюбы творить, и друг друга обманывать хитро. Сколько наслышаны мы о богов бесчестных деяньях: ловко умеют украсть, обмануть и развратничать тоже. Смертные верят, что боги рождаются, носят одежды, голосом наделены и видом, во всем им подобным.

Некоторые говорят, что человек создал себе богов по своему подобию и, заставляя их думать и действовать по-человечески, он при помощи живой фантазии, свойственной людям, находящимся на низших ступенях развития, объяснял все непонятное в окружающем его мире участием этих богов. Поэтому олимпийские боги испытывают и радость, и печаль, и страх, и боль, любовь, ревность и похоть; они завистливы, злопамятны, коварны и вероломны, но способны и на сочувствие, великодушие и благородство.

Плиний Старший говорит, что смертная природа людей, хрупкая, но и неугомонная, сознавая свою немощь, разбила толпу могучего племени божеств на группы, чтобы каждый мог почитать именно те божества, в покровительстве которых он наиболее нуждается. Вот и оказалось, что разные народы поклоняются разным божествам, причем у одного и того же народа бывает их многое множество. Также и духов подземного мира подразделили на роды; да и мы признаем божества болезней и многих моровых поветрий, будучи при этом объяты страхом, как бы их умилостивить.

Великий насмешник над олимпийцами бог злословия Мом любил повторять, что если бы богов не было, то их сотворили бы люди из своих страстей, достоинств и пороков. Боги совсем, как люди, и проще перечислить то, что отличает их от смертных.

У олимпийских богов нет твердых нравственных правил, им неведомо понятие греха, по крайней мере, по отношению к себе. Для достижения своих порой и низменных целей они могут хитрить и обманывать. Хотя не все с этим согласны. Например, Плиний говорит, что приписывать богу супружеские измены и затем ссоры и вражду, или верить в божества обмана и преступлений, это вообще верх человеческого бесстыдства.

В отличие от древних богов природы — титанов олимпийцы могут быть коварными даже по отношению к значительно более слабым существам, например, к людям, смерти подвластным. Сам царь богов Зевс порой опускается до примитивного обмана презираемых им ничтожных смертных в достижении часто не достойных богов целей.

По мнению афинского оратора Исократа поэты наговорили о богах таких россказней, каких и о врагах никто не посмел бы рассказывать. Они возвели на них хулу не только в воровстве, прелюбодеяниях и холопстве у людей, но и наплели небылиц, будто они пожирали детей, оскопляли отцов, заключали в оковы матерей и совершали множество других беззаконий. За это они не понесли достойного наказания, но и безнаказанными не ускользнули. Например, Орфей, который больше всех под­визался в этих россказнях, окончил жизнь растерзанный на части.

Римский оратор, философ, учёный Цицерон в трактате «О природе богов» созданное Орфеем, Мусеем, Гесиодом и Гомером называет побасенками и говорит, что голоса поэтов причинили тем больший вред, чем пленительней их язык. Ибо они вывели богов воспламененных гневом и безумствующих от похоти, заставили нас увидеть их войны, сражения, битвы, раны; кроме того, — их ненависть, раздоры, разногласия, рождения, смерть, ссоры, жалобы, проявления самой необузданной страсти, супружеские измены, заключения в цепи, сожительство со смертными и в результате — рождение смертного потомства от бессмертных. Ссылаясь на Эпикура, Цицерон говорит, что то, что вечно и блаженно, ни само не имеет никаких хлопот, ни другому их не доставляет. Так что богам чужды и гнев, и милосердие, потому что все подобное есть проявление слабости.

Эпикур говорит, что все боги человекоподобны и всех их можно постичь умом из-за тонкой природы видностей.

«Что такое люди?» — «Смертные боги». — «А что такое боги?» — «Бессмертные люди». — Так спрашивал себя и сам же отвечал Лукиан.

Какой-то насмешник сказал, что бог создал человека по своему образу и подобию, а человек отплатил ему тем же.

19. Всемогущество

Божественный учитель Ямвлих прямо говорит, что боги всемогущи, причем их всемогущество равным образом действенно во всем сразу и в любое мгновение.

Отец истории Геродот тоже пишет, что, по словам Пифии для бога пожелать сделать и сделать — одно и то же. Однако так считали не все.

Софокл говорит, что даже богам недоступно все, что угодно. Они не волшебники и не могут нарушать законов Природы.

Например, боги не властны над временем и не могут изменить прошлое. Боги подчиняются не только законам Природы, но и Судьбе, которую и они называют Могучей. Для Зевса и тем более для других богов обязательны повеления богини Необходимости Ананке. Богиня Случая Тюхе так же может бесцеремонно вмешиваться в жизнь бессмертных богов. Ананке оставила на земле наместниц, своих вещих дочерей Мойр, которые при необходимости объявляют богам то, что им надлежит делать или, наоборот, чего делать нельзя. В древние времена боги пытались с ними спорить, но после того, как Зевс безуспешно попытался испепелить молниями Мойру Лахесис, сам Отец всех бессмертных и смертных стал исполнять их волю беспрекословно.

Климент Александрийский говорит, что трагик Эсхил поет о божественном могуществе, не колеблясь и называет его всевышним:

— Отличай богов от смертных и не думай, что Бог подобен тебе и телесен, ты не знаешь его. Вот он огонь в его яростной силе, вот — вода или мрак. Он может быть видом дикому зверю подобным, ветром и облаком, молнией, громом и ливнем. Море и скалы подвластны ему, и источники вод, и потоки. И содрогаются горы, земля и морские глубины, если на них взирает жуткое око владыки: всемогуща всевышнего слава.

Еврипид же призывает прекратить глупую болтовню поэтов вместе с Каллимахом, говорящим: «Если ты понимаешь бога, Знай, что и сделать божество может все».

Ибо все не может бог сделать, так как, если бог действительно есть, пусть (попробует он) сделать снег черным, огонь — холодным, горизонтальное — вертикальным, и наоборот.

Конечно, любой софист легко докажет, что абсолютно всемогущего существа в природе просто не может быть. Например, достаточно попросить бога создать существо, которое будет сильнее его. Если бог сделает это, то он будет слабее этого существа, если же не сможет, то значит, изначально он не всемогущ. Хотя это пример скорее логического парадокса, основанного на порочном круге.

Олимпийские боги не только не всемогущи в абсолютном смысле, но они вообще отличаются от смертных не столь значительно, как некоторые часто думают. Основные отличия подвластных смерти людей и богов — это бессмертие, возможность превращений и значительная сила последних.

Бессмертие, как было сказано выше, ложное хотя бы потому, что боги появились после возникновения природы, т.е. они были не всегда. Тогда не трудно логически доказать, что, несмотря на амбросию и нектар, они и будут не всегда, т.е. когда-нибудь умрут, исчезнут. Асклепий же считал, что жизнь и смерть не противоположны и не взаимоисключают, а наоборот взаимодополняют друг друга. Смерть невозможна без жизни, и жизнь невозможна без смерти, т.е. никакое живое существо не может быть бессмертным.

Боги — это особенное, чрезвычайно могучее и долгоживущее племя по сравнению с несчастными человеками, живущими на земле в огорчениях, но кое в чем «почти бессмертные» людям уступают. Боги не могут покончить жизнь самоубийством, а ведь давно известно, что жизнь против воли может превратиться в ужасное мученье.

— Лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас.

Так сказал однажды бог злой насмешки Мом после того, как побывал в Тартаре, низвергнутый в ужасную пропасть Кронидом за бурную дерзость и непомерную наглость. По указанию непререкаемой Мойры Лахесис царь богов вернул злословного Мома, и тот о своем пребывании в Тартаре никогда не шутил.

Писатель эрудит Плиний Старший, рассуждая о несовершенствах человеческой природы, говорит, что в них есть чем утешиться и даже очень. Ибо и Бог ведь не все может: не может, например, совершить самоубийство, если бы и захотел — а человеку он даровал этот лучший дар среди стольких жизненных бед.

Таким образом, хоть в чем-то слабые люди превосходят могущественных богов.

Плиний так же говорит, что не может Бог ни наделить смертных бессмертием, ни воззвать к жизни усопших, ни сделать так, чтобы проживший свою жизнь оказался никогда не жившим или тот, кого когда-то почитали, оказался никогда не почитавшимся. Нет у Бога никакой власти над прошедшим, разве что повелеть его забыть. Вот еще хотя и забавный довод в пользу нашей общности с Богом: [ни для него, ни для нас] невозможно сделать дважды десять неравным двадцати или многое этому подобное.

Плотин спрашивает себя: Уместно ли относительно богов задаваться вопросом, обладают ли они свободой воли и в каких пределах, или же этот вопрос естественно возникает лишь относительно людей, в виду слабости, шаткости, ограниченности их сил, между тем, как относительно богов сразу следует согласиться, что, поскольку они всемогущи, то все в их воле и власти? И отвечает: А может быть беспредельное всемогущество, равно как и абсолютная, ничем не ограниченная воля принадлежит только Первоединому, между тем, как могущество и воля других божеств имеет для себя лишь определенные, не во всех случаях одинаковые пределы?

По силе боги значительно различаются, но даже самый сильный из богов Зевс вынужден был прибегать к помощи других богов и новых видов оружия (перунов с молниями и громами) в битвах с Титанами и Гигантами. Самому сильному из когда-либо рожденных живых существ Тифону царь богов уступил в схватке, хоть в конечном итоге, благодаря вмешательству Мойр, гордое грубой силой чудовище оказалось под огнедышащей Этной.

При этом, самые главные божества — олимпийские боги, включая Зевса, — не творцы Вселенной и не создатели мира, они сами некогда появились и, значит они только почти всемогущие и почти бессмертные. Олимпийцы управляют миром, но и сами подчиняются основным законам природы, олицетворением которых является богиня Необходимости Ананке и ее дочери Мойры

20. Предвидение

Боги не знают будущего, хотя некоторые из них, например, Гея, Фемида и Аполлон считаются богами-прорицателями и потому занимаются вещаниями и предсказаниями, открывая для этого храмы — оракулы. Так же и боги морской стихии, такие как Нерей и Протей, искусны в предсказаниях, касающихся других.

Самый сильный из богов, почти всемогущий Зевс-царь, казалось бы, имевший самое древнее прорицалище в Додоне, и не знал, что лишится старших дочерей Ангелы и Арги, а новорожденного сына Загрея сожрут Титаны. Не знал Кронид и того, что потерпит поражение в честной борьбе со сверхмощным Тифоном и многого другого не знал, не столь существенного.

Аполлон — единственный из олимпийцев бог — прорицатель. Однако он не знал, что ему откажет Гестия, иначе не сватался бы к ней. Не предвидел бог предсказатель смерти возлюбленного Гиакинфа, иначе не бросал в небо бы диск. Если бы мог представить, что возлюбленная Дафна, спасаясь от него, превратится в лавр, не бежал бы за юной нимфой. Не знал Стреловержец и того, что Коронида беременна от него Асклепием, которого потом поразит перуном Молниевержец — отец.

По словам Лукиана про лучшего из богов прорицателя Феба, Гера так говорила:

— Он настроил много заведений и берет за прорицанье гекатомбы жирных коз и тельцов тучных и даже быков круторогих. Но что он на самом деле смыслит в прорицаньях?

Морской бог Протей, сын Посейдона и Псамафы считался одним из самых искусных прорицателей. В орфическом гимне Протея называют премудрым, знающим все в настоящем. Равно и прошлое все, и то, что свершится в грядущем, всем обладая, меняющимся и все изменяющим! Благодаря великому Гомеру, известно его предсказание, сделанное царю Менелаю о его будущем. Много он предсказывал и Фетиде о ее сыне храбрейшем воине-герое Ахиллесе. Однако о своей жизни он многое не мог предсказать, например, даже то, что его подкараулит и схватит Менелай.

О предсказаниях Главка морского известно со слов Аполлодора и Аполлония Родосского. Однако, себе Главк предсказать не смог даже того, что не следует искать утешенья у волшебницы и колдуньи Кирки, которая из ревности превратила его возлюбленную красавицу Скиллу в ужасное и безобразное шестиглавое чудовище.

Таким образом, ни один из богов по-настоящему не прославился своим искусством прорицания, если не считать Аполлона, дававшего прорицания сотни лет устами Пифии, под видом которой нередко вещала сама Мойра Лахесис.

В тех же случаях, когда боги знают некоторые особенности будущих событий, они ничего не могут изменить и действуют, как куклы в руках непреложных дщерей Ананке. Например, во время Троянской войны боги знают, какой герой и при каких обстоятельствах должен погибнуть и вообще — кто и когда победит в этой грандиозной войне. Тем не менее, могучие олимпийцы Аполлон, Артемида, Афродита и Арес с начала и до самого конца войны не только помогают троянцам, заранее обреченным на поражение, но порой и сами воюют, получая очень болезненные раны.

Однако никто из богов, помогавших Трое, даже не намекнул троянам о даре данайцев — огромном деревянном коне. Главный божественный оплот греков — Гера и Афина так же прекрасно знают, что их подопечные в конечном итоге победят, и все же они приближают день победы, как только могут, и очень переживают даже при мелких неудачах, а иногда и свободой рискуют и здоровьем.

У Гомера боги обычно знают многое наперед. Даже второстепенные богини, такие как Калипсо, Лавкотея, Кирка, не говоря уже об олимпийских богах, знают, что ожидает Одиссея, но поступают в рамках дозволенного им Зевсом или Мойрами. Афина много помогает Одиссею, но ее помощь часто символическая — она укрепляет его дух и дает советы или просит за героя отца, хотя могла бы помощь явно, например, быстро доставить на Итаку.

Гомер поет, что богу спасти нас нетрудно и издали, если захочет. Но и богам невозможно от смерти, для всех неизбежной, даже и милого мужа спасти, если гибельный жребий скорбь доставляющей смерти того человека постигнет.

21. Справедливость

Все олимпийские боги огромное значение придают справедливости.

Климент Александрийский говорит, что бог не знает ни снисхождения, ни милосердья, ему понятна и мила лишь справедливость.

Гераклит же, говорит, что для бога все прекрасно и справедливо, люди же одно признали несправедливым, другое — справедливым. Основатель диалектики пришел к такому выводу потому, что войны и битвы нам кажутся ужасными, а для бога и в них нет ничего ужасного: бог все обращает на благо гармонии Целого и все промышляет в пользу.

Все говорят, что только те любезны блаженным богам, которым ненавистна несправедливость.

Главный охранник справедливости сам Зевс, и ему помогают богиня неотвратимого возмездия Немесида, Астрея — Справедливость, которая сродни богине Айдос — Стыдливости, Адрастея — Неотвратимая Справедливость и, конечно же, богиня Справедливости и Правды Дике. Целых четыре могучих богини служат справедливости и еще сам Зевс! Однако Зевс порой противопоставляет другим олимпийцам не справедливость, а свою силу и при этом считает, что поступает справедливо.

Премудрые олимпийские боги понимали, что тот, кто совершает несправедливость несчастнее несправедливо обиженного. Несправедливо поступающему все время причиняет неудовольствие воспоминание о собственных дурных поступках, и он находится в состоянии постоянного страха и самоосуждения. Справедливость же дает смелость духу, неустрашимость мыслям и самоудовлетворение. Поэтому олимпийцы не только следили за соблюдением справедливости среди людей, смерти подвластных и наказывали виновных, но и сами всегда поступали справедливо, по крайней мере, в собственных глазах.

Гесиод говорит, что есть еще дева великая Дике, рожденная Зевсом, славная, чтимая всеми богами, жильцами Олимпа.

Впрочем, не все так просто. Иногда даже старая лишь обликом Мойра Лахесис не могла отличить богиню справедливости Дике от богини несправедливости Адикии.

Трагический поэт Еврипид в драме «Финикиянки» поет:

— У истины всегда простые речи, она бежит прикрас и пестроты, и внешние не нужны ей опоры. А Кривды речь недуг в себе таит, и хитрое потребно ей лекарство.

Аристотель считал, что справедливость — это, прежде всего, равенство, однако, очевидно, что Зевс не согласен с великим ученым и философом. Поэтому в древности говорили: То, что позволено Юпитеру, не позволено быку.

Цицерон в трактате «О природе богов» говорит, что самая совершенная из всех добродетелей — справедливость.

22. Мстительность

В той или иной степени (в зависимости от определений слов «месть» и «наказание») почти все боги были мстительными, хотя некоторые из них, в том числе Зевс считали, что они наказывают и карают, но не мстят. Так, например, Олимпиец не раз назидательно говорил своим родственникам — олимпийцам:

— Да, для ничтожного, жалкого племени людей, этим детям праха, листьям увядшим, в качестве ответных действий для причинения вреда преступнику в гневе или в обиде, месть необходима для торжества справедливости в моей вселенной и для самих людей, во-первых они получают удовольствие, видя страдания обидчика и, кроме того, им кажется, что они сохраняют так свою честь и достоинство… Мы же, бессмертные боги, не должны опускаться до мести, наше величие этого не позволяет. Мы не мстим, а наказываем, караем и воздаем и не потому, что было совершено преступление, в потому, чтобы оно не совершалось впредь этим преступником или другими людьми. Так особенно справедливо карают мои милые дочери Дике и Адрастея или Немесида, которая карает неотвратимо. Никакой обиды они не испытывают к преступнику или нечестивцу из бессильного, немощного рода людей, а вот от гнева даже мне бывает избавиться трудно, а он, бывает, даже самых великих и мудрых в заблуждение вводит.

Боги понимали, что их правитель, из богов величайший, частенько принимает желаемое за действительное и часто не могли удержаться именно от мести. Конечно, не о всех, а лишь о некоторых, самых известных актах мести олимпийских богов вкратце расскажем, чтобы дать представление о мстительности богов:

Так, всеобщая праматерь Гея мстила своему сыну и мужу Урану за то, что он заточил в Тартар ее милых Сторуких и Одноглазых чад. Она призвала своих детей древних Титанов отцу воздать, т.е. отмстить за неслыханное злодейство. Гея не раз мстила царю новых олимпийских богов своему внуку Зевсу. Например, она родила полторы сотни Гигантов, предназначенных для битвы с олимпийскими богами, чтобы ограничить их деспотическую власть. Позже Гея, отдавшись объятиям страстным, сопряглась с ужасным бездонным Тартаром, который ее давно домогался, и родила в Киликии от него еще более ужасного, чем отец, беззаконного силой великана Тифона, который тоже сражался с Зевсом и даже победил его в первой битве.

Вестник Зевса Гермес хладнокровно и мстил всему роду Пелопа (потому, что хотел видеть страдания потомков преступного основателя рода) и наказывал Пелопидов, чтоб другим было не повадно за то, что Пелоп обманул и вероломно убил возницу Эномая Миртила, который был его сыном. Действия Гермеса были по большей части тайные и потому в них больше было мести, нежели возмездия.

Афродита мстила Психеи, наслаждаясь ее страданиями, за то, что та была настолько красива, что ей божеские почести начали воздавать. Киприда так же мстила роду всевидящего солнечного Титана за то, что он сообщил ее тогдашнему мужу Гефесту, что Арей с ней в любви сопрягаются тайно. Милоулыбчивая богиня наградила гнусными пороками или несчастной любовью Кирку, Пасифаю, Ариадну, Федру и других менее известных представительниц рода лучезарного Гелия.

Артемида и карала, и была жестокой мстительницей. Например, она убила за хвастливость Хиону, пронзив стрелой ей язык, отомстила за оскорбление матери спесивой Ниобе, убив пять ее дочерей из шести, юного Актеона за то, что он увидел ее обнаженной, она превратила в оленя и затравила собаками. Самой известной местью Медвежьей Богини была травля калидонцев ужасающе огромным и свирепым вепрем за то, что царь Ойней забыл на ее алтарь принести плоды нового урожая. Мститель Агротеры посевы топтал и губил хлеба на корню; валил виноградные лозы и буйства в стадах учинял, насмерть задрав сотню пастухов и собак, пока его не убил Мелеагр на знаменитой Калидонской охоте.

Лучезарный Аполлон мстил не только ахейцам, для смерти рожденным, за своего жреца Хриса стрелами и мором. Будучи еще ребенком, он убил чудовищного змея Пифона за то, что тот преследовал его милую мать скромницу Лето и по приказу Геры не давал ей родить на твердо земле. Феб убил Киклопов -ковачей за то, что они выковали перуны и молнии, которыми Зевс убил его милого сына Асклепия. Интересно, что ни Гере, ни Зевсу Аполлон даже не пытался отомстить, находя себе жертвы для мести по плечу.

Посейдон мстил судьям и целым народам, которые принимали не его сторону в его многочисленных спорах за земли, например, с Афиной — за Аттику и Трезен, с Герой за Арголиду, с Зевсом за Эгину. С Дионисом за Наксос, с Аполлоном за Дельфы, с Гелиосом за Родос.

Геру не напрасно все звали злокозненной кознодейкой. Она мстила почти всем, с кем общалась — Гераклу, Пелию, Семеле, Лето, Каллисто, Эхо…

Даже благая Деметра мстила за похищение своей дочери от Зевса Коры…

Арес жестоко отомстил любовнику его жены Афродиты красавцу Адонису. Превратившись в кабана, бог кровавой войны растерзал упавшего с лошади юношу, не оставив на нем не единого живого места.

Афина не раз мстила своему ненавистному брату Аресу, доставляя ему страдания. Чаще всего Паллада мстила в приступе гнева. Так, например, она вырвала глаза юному Терисию за то, что он, увидев ее обнаженной в воде, не закрыл сразу бесстыжих глаз.

Богиня помогала очень многим героям, но тем, кто не почитал богов, жестоко мстила, например, Большому и Малому Аяксам. Великий Аякс нагло заявил, что не нуждается в ней, как в богине. Вскоре после этого Теламонид под мстительным воздействием Афины впал в безумие, перебил стадо баранов, принадлежавшее ахейцам, и покончил с собой, бросившись единственно уязвимой подмышкой на меч. Так же Афина отомстила Малому Аяксу, осквернившему изнасилованием Кассандры ее алтарь и тысячам ахейцев, которые не забили его за это камнями. Паллада потопила флот аргивян и самого дерзкого оилеева сына.

Дионис отмстил за не почитание многим. Ликурга он ввергнул в безумие, и тот жестоко убил жену и сына и надругался над ними, потом отрубил и себе ногу до того, как эдоны, возбужденные Вакхом, привязали его к коням и разорвали на части. Почти так же Дионис отомстил боровшимся с его мистериями фиванскому царю Пенфею и божественному музыканту Орфею, которых растерзали опьяненные до безумия неразбавленным вакховым соком вакханки.

Добряк Гефест был самым миролюбивым из олимпийцев. Однако знаменитый хромец обеногий оказался страшным в мстительной ревности — его знаменитое Ожерелье Гармонии принесло несравнимо больше несчастий потомкам в основном женского рода его неверной жены Афродиты, чем все коварство и злокозненность его ревнивой матери Геры. Гефест не мог и не хотел причинить телесных мучений самой богине любви, которую он беззаветно любил, и он замыслил создать особое ожерелье, не как наказание за их измены, а как месть всем женщинам из рода изменившей ему Афродиты.

Посейдон был вспыльчиво бурным, как его стихия, но отходчивым и потому мстил редко. За то, что хитроумнейший герой Троянской войны Одиссей ослепил сына Колебателя земли Посейдона Полифема, царь зыбей дал себе слово сделать все, о чем просил одноглазый сын великан. Земледержец на протяжении почти 10 лет не давал царю скалистой Итаки домой вернуться. Когда же сама Судьба наткала Одиссею близких увидеть и снова вернуться в дом свой, Посейдон сделал так, чтоб это случилось после многих несчастий, товарищей всех потеряв, в чужом корабле он вернулся и встретил там несчастье и горе.

Зевс расправился с многими своими могучими врагами такими, как Титаны, Гиганты и Тифон, и трудно сказать — чего было больше в его действиях мести или кары, или же все было сделано по неизбежной необходимости. Олимпиец низвергнул не покорившихся ему Титанов таких, как Иапет и Менетий, в Тартар, но вряд ли это можно назвать местью. А вот героев I поколения, боровшихся с ним таких, как Иксион, Салмоней и Тантал, он мстительно покарал, т.е. наказал, но так, чтобы они еще и страдали.

Некоторые говорят, что Зевс по-настоящему мстил только своей сестре и последней законной супруге Гере. Царица Олимпа, конечно, в ответ, как могла, тоже мстила супругу, и цикл их мести друг другу тянулся тысячелетиями и выражался в основном в бесконечных ссорах после того, как Зевс среди эфира и облаков подвесил Геру на неразрывной веревке, привязав к каждой ноге по наковальне, и Мойра Лахесис запретила ему подобное повторять.

Олимпийские боги III поколения (Дети Крона)

23. Зевс

Крониду (обычно так называли только Зевса), как древнему богу дождей, досталось в прозрачном, чистейшем Эфире необъятное Небо с многохолмным нетленным Олимпом. Вначале он был богом солнца и света, ибо на небе, доставшемся Зевсу в удел вместе с лучезарным Эфиром, самым главным был с неба струящийся свет. Поэтому изначально Зевс — это бог не просто неба, а — светлого неба. Древний Зевс был так же оросителем, вдыхающим жизнь и животворящим огнем, наделяющим жизнью небо и воздух. Зевс не только бывал светлым, но иногда и дождил. Этот бог не только освещал небесным светом жизнь на земле, но и посылал дождь и потому он получил эпитет Омбрий (ниспосылающий дождь) и Чернотучий. Став властителем тверди небесной, Зевс получил безраздельную власть над всеми тучами, ветрами и погодой. Он стал Собирателем туч и Тучегонителем задолго до того, как получил от древних Киклопов перуны и молнии и получил прозвище Громовержец и Молниеметатель.

После победы над титанами, гигантами и Тифоном нерушимым стало «Величие» Зевса, и оно окончательно утвердилось с этой поры навсегда. Рядом с Зевса престолом оно восседает и ныне, верным оплотом стало державы его.

Наступило, наконец, время, когда олимпийский Блистатель победил не только всех могучих и многочисленных врагов, но и справедливо покарал (разумеется, без мести) большинство нечестивцев, не признававших его в качестве главного бога или сомневавшихся в его могуществе.

В дальнейшем Зевс уже никогда не будет сам воевать, ибо не осталось в мире у него достойных врагов. Он будет теперь лишь созерцателем сражений и судьей в поединках и лишь в редких случаях будет палачом. Например, во время великой Троянской войны Зевс обычно с вершины Олимпа или с горы Иды себя услаждал созерцаньем сражений между троянами и ахейцами или схватками между олимпийскими богами, которых он направлял тем и другим помогать.

Кронид стал верховным богом, всемогущим царем всех богов, и никто из богов иль богинь не может даже помыслить слово его ниспровергнуть; покорные все ему безропотно подчиняются. Он и мудрее, и сильнее всех остальных богов вместе взятых.

Зевс Олимпийский, наконец, обрел спокойствие, которое и сейчас называется «олимпийским». Втайне смеясь и радуясь сердцем, он часто стравливал олимпийцев друг с другом, словно смертных, и они порой бились, не понимая происходящего.

По свидетельству Диодора Сицилийского этот бог особо выделялся среди прочих мужеством, умом, справедливостью и всеми другими добродетелями, а поэтому, получив царскую власть Крона, он оказал людям большинство благодеяний и к тому же самых великих. Прежде всего, чтобы соблюдать справедливость, он научил людей судить друг друга за совершенные преступления согласно праву и, отказавшись от применения силы, разбирать споры в суде. Вообще же он водворил благозаконие и мир, на добрых воздействовав убеждением, а злых подчинив страхом сурового наказания. Обошел он и почти весь мир, вводя везде справедливость, как равенство свободных граждан перед законом и народовластие.

Некоторые говорят, что всеобщий Миропорядок в природе, на Олимпе и на земле находятся под покровительством Зевса. Как царь богов, он есть также и учредитель царской власти на земле. Он наблюдает за исполнением законов, за соблюдением клятвы; он — покровитель народных собраний и совета, а богиня правосудия Фемида и богиня неотвратимого возмездия Немесида — его преданные союзницы. Он охраняет не только государство, но и семью и дом, и поэтому он имеет в середине каждого двора алтарь. Он оберегает права гостя и беглеца, просящего защиты. В некоторых греческих государствах преступник, дотронувшийся до алтаря в храме, получал полную неприкосновенность не зависимо от содеянного.

Зевс всегда придавал огромное значение Справедливости. Поэтому его дочь от Фемиды богиня Справедливости Дике всегда находится при нем. Кроме Дике охраной справедливости занимается Немесида, карающая в основном за моральные преступления, а также Астрея (звездная) — Справедливость, которая сродни Стыдливости. Немесиде в ее служении вечной справедливости помогала дочь Зевса от Фемиды Адрастея. Зевс был главным охранником Справедливости и эти четыре могучих богини помогали ему.

Многие греки в разные времена считали, что самый высший, совершеннейший бог — Зевс, владыка богов и людей, отец всех бессмертных и смертных подчинялся лишь Мойрам — таинственной, непонятной и безжизненной силе, связанной с Необходимостью и Случаем, царящими в природе и существовавшими еще до рождения богов.

Юный Зевс был женат на Метиде, которую он по необходимости проглотил, чтобы она не родила сына более мощного, чем он. Потом он долго был законным мужем Фемиды. Вторая супруга Кронида титанида Фемида, как только поняла, что муж никогда не будет принадлежать ей одной, так сразу развелась с верховным богом, поскольку никогда не стремилась делить с ним власть. И, наконец, Олимпиец женился третий раз, сделав супругой свою сестру Геру, и этому законному браку по предначертанию Мойры Лахесис суждено было стать последним.

24. Гера

Третьей и последней законной супругой владыки Олимпа стала его сестра Гера, необычайно красивая исполненная добродетели женщина, однако чрезвычайно ревнивая, властная, злокозненная и коварная. Гера была изначально богиней такого необходимого всем воздуха, а потом покровительницей законных семейных союзов, охраняющей мать во время родов. В беспечной юности была она живым воплощением девичьего очарования и прелести. Пушистые волосы у нее были очень светлого, почти белого цвета, чуть рыжеватые и завивались в крупные локоны, глаза огромные, как у годовалой телки, за что ее прозвали «волоокой». Как и все богини она была высокая с тонкой талией, упругими полушариями грудей, напоминавшими две половинки крупного яблока. Со временем Гера, как богиня бессмертная, почти не изменилась, и ее древний возраст выдавали только умные, все понимающие глаза.

Некоторые говорят, что супругой Владыки Олимпа и царицей богов Гера стала во многом, благодаря «Илиаде» божественного Гомера. До свадьбы с Громовержцем Гера была всего лишь местной аргосской богиней, и оттуда ее культ распространился по всей Элладе. В древнем Аргосе, славном гремящими от лошадиного бега, долинами, Гере поклонялись в основном как богине плодородия и как богине ярма, богатой конями и волами.

Говорят, что маленькую Геру воспитывал в Стимфале благопристойный Темен, сын Пеласга.

Перед Титаномахией предусмотрительная мать великих богов титанида Рея спрятала юную дочь в спокойном месте, на краю земли многодарной у брата седого Океана и сестры среброногой титаниды Тефиды. Там у миролюбивого титана Океана, вдали от опасностей и суеты Олимпа, в тиши и покое, ее вскормила любовно и воспитала добрая тетка Фетида. Гере в большой и дружной семье Океана было безопасно и уютно. Она с детских лет познала ценность настоящей полноценной семьи и, возмужав, стала покровительницей брака, а впоследствии и главной охранительницей родов, доверив лишь послушной дочери Илифии быть богиней родовспоможения. В детских и юношеских играх со столь многочисленными Океанидами и речными богами будущая царица Олимпа испытывала большое соперничество, и это наложило сильный отпечаток на ее характер богини в виде безудержного стремления к власти.

Гера и, будучи совсем молодой, во всем перечить мужу очень любила. Часто она прелестной белокурой головою влево и вправо оживленно мотала, так выражая свое несогласье с супругом. Зевс же в первые годы законной супружеской жизни с Герой не гневался на возлюбленную жену и сестру за споры и не грозил подвесить ее на цепях с наковальнями на ногах или низвергнуть в гнилостный Тартар, как он стал делать после бунта богов, зачинщицей которого была белорукая Гера.

Некоторые говорят, что главной чертой Геры была мстительная ревность — она ревновала Посейдона, Афину, Аполлона, а иногда и самого Зевса к власти, Афродиту она ревновала к красоте, Артемиду ревновала не известно, к чему, наверное, к девичьей стройности и жестоко избила ее в знаменитой битве богов и, конечно же, как супруга безумно ревновала Зевса ко всем женщинам — и к богиням, и к смертным.

25. Посейдон

Посейдону Фитальмию — древнему питателю и оплодотворителю влагой растительного царства досталась водная стихия, включая и весь подводный мир. Постепенно он оттеснил древних местных богов моря: мировую реку Океана, правдолюбца старца Нерея, принимавшего любые обличья Протея и других.

Посейдон же есть сила, производящая влагу, что в земле и вокруг нее.

Многие называют Посейдона Земледержцем, земных Колебателем и Сотрясателем недр и Вздымателем суши.

Когда чернокудрый Посейдон — жизнелюбец с развевающимися власами мчится на своей квадриге, запряженной четверкой быстрых как ветер белых коней с золотистыми гривами и хвостами, по пенистым крутым волнам бурного моря, оно становилось сзади смирным, а волны делались гладкими как в безветрие полное.

В Фессалии, во время затопления страны, суши Вздыматель ударом своего огромного трезубца открыл скалистую Темпейскую долину, чтобы дать выход реке; поэтому его называют сокрушителем скал. Яростен безудержный гнев морского владыки, так же, как и его бурная стихия.

Гомер поет, как во время битвы богов заколебал внизу Посейдон, Земледержец могучий, всю беспредельную землю с вершинами гор высочайших. Все затряслось, и в неописуемый ужас пришел под землею Аид, бездн преисподних владыка, с трона он спрыгнул и громко вскричал, чтобы сверху лона земли не разверз Посейдаон, земли Потрясатель, и не открыл пред людьми и богами его обиталищ, — затхлых, ужасных, которых бессмертные сами боятся.

Многие говорят, что по словам склонных к обману критян, именно Пеласгий занялся впервые морскими трудами и создал большие многоскамейные корабли с парусами, получив такую власть от родителя Крона. Поэтому позднейшие поколения считают его владыкой всего, что связано с морем, а купцы- корабельщики приносят ему обильные жертвы.

Вергилий поет, что Посейдон ударом трезубца из первозданной земли коня, трепетавшего вывел. Однако это был дикий, необъезженный конь, и Посейдон впервые укротил коня.

---

Некоторые говорят, что Посейдон после своего рождения сначала был скрыт матерью великих богов Реей у источника Арна в Аркадии, среди скопления ягнят, и она симулировала, что родила жеребенка, которого взяла в одном табуне и дала Крону его проглотить. Поэтому Посейдон навсегда сохранил эпитет Гиппий (Конный) и особое пристрастие к лошадям.

У вспыльчивого, но добродушного-сварливого недалекого Посейдона был покладистый характер, он почти со всеми бессмертными мирно судился из-за недвижимости, и лишь однажды попробовал сражаться с Гераклом, однако, увидев, что сын Зевса сильнее, сраженье тут же покинул и в море родное умчался.

⠀

26. Аид

Гадесу — древнему богу посевов досталось мрачное подземное царство, лишенное яркого солнца, в котором он и живет, никакой жалости в суровом сердце не зная.

Некоторые говорят, что еще ребенком будущий царь преисподней производил очень угрюмое, гнетущее впечатление даже на бессмертных сородичей, на Олимпе владевших домами. Аид не выносил шум, яркий свет и всякую суету, и потому ему были по сердцу подземелья глубины, где царили гробовая тишина и порядок, и свои мягкие светила имелись.

Аид — великий олимпийский бог, но он- домосед. Аиду очень по сердцу его царство, которое он назвал по своему имени, а ведь давно известно, что всякому нравится его имя. Он находится постоянно в своих подземных владениях, поднимаясь на поверхность земли только по очень важным делам. Поэтому его называют Подземным Зевом. Зевс Подземелья незрим потому, что, находясь в своем сумрачном, недоступным светлым солнца лучам, царстве, он невидим, а землю он посещал очень редко. Незримым Аида называли еще потому, что у него был шлем-невидимка, который для него сделали три древних киклопа-ковача за то, что он беспрепятственно пропустил их из Тартара через свое царство после того, как Зевс предоставил им свободу. Этот чудесный шлем делал незримым его обладателя не только для смертных людей, но и для бессмертных богов.

Зевс нижнего мира (Аид), называемый часто Ужасным, почти всегда угрюм, холоден и беспощаден, но он не злой, и в нем нет ничего ужасного; он всегда справедлив. Бог этот, как никто другой из бессмертных, не знает ни снисхождения, ни милосердия, и ему более других понятна и мила лишь справедливость. Он, как и его жилище, равнодоступен всем и ни для кого не делает исключений и в этом видит настоящую справедливость.

О Незримом Владыке подземного мира говорят, будто он, одевая свой шлем-невидимку, царствует над бесплотными тенями, навсегда потерявшими голос. Он получил с древних времен не только безграничную власть, но и заботу о своих немых подданных, такую, что проявляет гостеприимный хозяин о своих желанных гостях, которым суждено остаться в его царстве навечно.

Гомер называет Аида «щедрым» и «гостеприимным», так как смертная участь не минует ни одного человека.

Анакреон поет, как страшен хлад подземного свода: Вход в него для всех открыт, из него же нет исхода — всяк навеки там забыт.

Дом Аида называют гостеприимным потому, что там всем бессмертным душам смертных человеков был обеспечен вечный приют.

Аида никто не любил. Олимпийцы не желали общаться с нем, чтобы он не запачкал их тленной пылью небытия.

Людей же ужасно пугает больше всего неизбежность и необратимость смерти. Многие боятся даже самого слова «умереть» и предпочитают говорить «уйти в дом Богатого, Гостеприимного Аида, Доброго Советника». Но всегда были люди, которые не боялись не только слов, связанных со смертью, но и самой смерти, и это не только одиночки-герои, но, например, спартанцы, которые с улыбкой смерть презирали, а тяжко раненные воины с той же улыбкой презрения к смерти просили товарищей их добить, и те добивали.

Аид почти всегда угрюм, холоден и беспощаден, но он не злой, в нем нет ничего демонического, как, например, в Эриниях; он всегда бескомпромиссно справедлив. Он, как и его жилище, равнодоступен всем и никогда не знает исключений.

Геракл встречался с Орком, когда спускался в его царство за трехглавым сторожем Кербером, обожаемой собакой Аида. Когда Гадес попытался отомстить Гераклу за свое унижение и причиненные мучения любимому псу, тот его тяжко ранил стрелою в плечо и ему пришлось вознестись на Олимп, чтоб излечиться.

27. Деметра

Благая Деметра стала одной из самых почитаемых богинь олимпийского пантеона. Она — «Великая мать», порождающая все живое и принимающая в себя умерших. Део — покровительница всего зеленого царства, богиня плодородия.

Овидий поет, что общее дело ведут совместно Деметра с Землею: Та зарождает плоды, эта им место дает. Обе соратницы, они исправили старое время: Желудь отвергли, его лучшею пищей сменив. Они насыщают селян, урожай им давая богатый, чтобы достойно могли вознаграждаться труды…

Согласно Проклу, Деметра первая разделила между богами два рода пищи, изобрела пищу богов амбросию, красного нектара пойло, изобрела и творенье прекрасное пчелок жужжащих (мед).

Деметра — покровительница всего зеленого царства, богиня плодородия. Она благая богиня, хранительница жизни, научившая людей земледелию и главное — изобретательница пшеницы. Она благостная к людям богиня, прекрасного облика с волосами цвета спелой пшеницы, помощница в нелегких крестьянских трудах. Богиня благая в прекрасном венке неизменно наполняет амбары земледельца всевозможным запасами и, особенно пшеницей и другими хлебными злаками.

Богиня Владычица в русых косах заплетенных искусно, в венке из спелых колосьев пшеницы была не только Великой матерью богов и богиней плодородия.

Некоторые говорят, что Деметра, научив людей земледелию, приучила их к оседлости и после этого учредила законы, в соответствии с которыми люди привыкли поступать друг с другом, по справедливости. А справедливость, как известно, необходима и бессмертным, и людям, смерти подвластным, так же, как и пища, и влага. Основанная Деметрой оседлость людей и внушенное ею им стремление к справедливости привело к появлению брака, государства и образования. Она так же изобрела слуг, и прислужников, и провожатых.

Деметра так же считалась покровительницей чародеев, в чем отождествлялась с трехликой богиней преисподней Гекатой, являвшейся помощницей в колдовстве и единственной спасительницей от него.

Деметра была очень добродушна со всеми людьми, если не считать особого периода в ее жизни, когда она, как безумная, металась в поисках любимой дочери Коры. Тогда она, одержимая богиней бешенства Лиссой, переломала пахавшие землю плуги и предала одинаковой смерти и волов, работников поля и самих поселян. Потом Деметра загубила посевы и, остановив плодоношенье земли, чуть не уморила людей голодом. Возможно, поэтому бывали периоды, когда благую богиню в некоторых местностях называли Эринией (Мстительницей) и Хтонией (Подземной).

28. Гестия

Гестия (очаг) стала богиней домашнего очага и жертвенного огня. Доля у самой скромной олимпийской богини оказалась счастливой.

Из олимпийских богинь только одна Гестия осталась девственницей из девичьей скромности и природной стеснительности. Отказав в руке для брака Посейдону и Аполлону, она, прикоснувшись к голове царственного брата, поклялась головой Зевса, что навсегда останется в девах.

В возмещенье безбрачья благодарный Зевс дал ей в награду первую жертву, приносимую на всех публичных жертвоприношениях, и ей с благоговеньем во всех поклоняются храмах, и смертными чтится она, как первейшая между богами. Изгнанники и преследуемые искали убежища около очага или алтаря; поэтому Гестия была богиней умоляющих, а т.к. клялись очагом и гостеприимным столом Зевса, то она вместе с Зевсом была покровительницей клятвы.

Как поется в гомеровском гимне, почесть ей досталась большая. Вечно иметь пребыванье внутри обиталищ высоких всех олимпийцев и всех на земле обитающих смертных. Дар превосходный и ценный у Гестии: у людей не бывает пира, в котором бы кто при начале его возлиянья первой ей и последней не сделал вином медосладким.

Поскольку очаг считался средоточием дома и местом соединения семьи, то Гестия была покровительницей семейного единодушия, мира и благодати. Гестия была самой доброй, самой справедливой и самой сердобольной из всех олимпийских богинь.

По причине поклонения в пританиях, существовавших практически повсеместно, у богини очага было мало отдельных храмов. Обычно ей приносились в жертву годовые коровы, молодой посев, первые плоды, излияния воды, вина и масла.

Олимпийские боги IV поколения (Дети Зевса)

29. Гефест

Любвеобильный Зевс чуть ли не с первых дней стал изменять Гере, своей последней царственной супруге, что входило в предначертания Мойр, ибо сонм олимпийских богов необходимо было, как можно, быстрее довести до священного числа «12». Так появились олимпийские боги четвертого поколения — дети Зевса: Афина, Гефест и Арес — от владычицы Геры, Артемида и Аполлон — от образцовой матери титаниды Лето, Гермес — от плеяды Майи и Дионис — от смертной фиванской царевны Семелы.

Сам Гефест рассказывает, что он был дважды низринут с Олимпа и оба раза — на морское дно близ острова Лемнос. Первый раз он говорит об этом Фетиде, пришедшей просить его изготовить ее любимому сыну Ахиллу новый доспех:

— Почтенная вечно богиня! Безмерно я благодарен тебе за то, что ты мне жизнь спасла, когда страдал я безмерно, заброшенный с высокого неба рукою матери Геры: бесстыдная скрыть от всех захотела новорожденного сына хилого и хромого. Много больше претерпел бы я горя, если б ты меня с Эвриномой радушно не приняли в недрах морских и там не вскормила.

В другой раз мощный телом, но обеими слабый ногами Гефест говорит милой матери Гере:

— Тяжело даже нам, олимпийским богам, противиться Зевсу! Он однажды, за ногу схватив, низвергнул меня с небесного Прага, и несся стремглав я весь день и только с закатом блестящего солнца пал на божественный остров Лемнос, едва сохранив жизнь и дыханье. Там синтийские мужи меня дружелюбно прияли и подлечили.

Очень скоро, оставшийся навсегда колченогим, божественный отрок стал искуснейшим кузнецом — самоучкой, и не было равных всевозможным поковкам Гефеста ни по красоте, ни по прочности, словно живые слетали они из-под искусного его молота.

Чтобы искупить родительскую вину, в результате которой он провел детство и отрочество на океанском дне, Зевс и Гера его женили на самой прекрасной богине Афродите. Богиня красоты и любви сразу поняла, что под некрасивой наружностью кроется честное доброе сердце, полное чистой любви, и постаралась ответить на это нежное чувство преданной такой же любовью. Однако вскоре Киприда поняла, что можно на время даже сильно влюбиться, но невозможно долго любить за одни душевные качества, и стала пропахнувшему дымом мужу изменять с умеющим красиво ухаживать Аресом, неистовым богом кровавой войны. Когда они развелись, Гефест Амфигей (обоюдно-хромой) весь отдался работе и стал настоящим олимпийским Художником.

Говорят, что, оставшись один, колченогий Лемносец на женщин озлобился и, став неразборчивым в связях, породил и строителей, и разбойников, и огнедышащих людоедов. С одним из них — с огнедышащим Какосом, Гераклу придется сражаться из-за того, что тот украл у него восемь прекрасных коров Гериона.

30. Афина

Согласно Хронике Евсевия — Иеронима, в 237 году от Авраама (1780 г. до н.э.), Обитатель эфира высокоцарящий, беззаботно гуляя по берегу озера Тритонида, что в солнечной Ливии (струистая), вдруг почувствовал страшную головную боль. Он завопил так, что содрогнулись окрестные горы. Сначала прибежал Прометей — один из немногих титанов, добровольно принявших беспредельную власть новых олимпийских богов, потом приковылял на ногах непослушных Гефест с молотом, топором и клещами в крепких от постоянной работы руках. Чтобы унять нестерпимую боль бог огня и кузнечного дела по настоятельной просьбе отца, искусно ударил его по голове медным топором и расколол ее надвое. После этого Прометей принял роды из головы царя богов.

Из отчего темени с воинственным кличем появилась дева-воительница Афина неодолимая, страшная, в битвы ведущая рати в полных доспехах, золотом ярким сверкавших. Богиня вместе с раскатом грома и ударом молнии выпрыгнула в коринфском шлеме с высоким раздвоенным гребнем, с эгидой (особый щит из козьей шкуры) и остроконечным копьем, а также с атрибутами мудрости и знаний — совой и двумя змеями. Под тяжким прыжком Светлоокой всколебался великий Олимп, застонали окрестные земли, дрогнуло безбрежное море и закипело волнами, нахлынувшими на берега.

Тритогенея была зачата богиней мудрости Метидой, самой первой законной супругой Зевеса, которую он проглотил в виде мухи во время любовной игры, чтобы она не могла зачать и родить многомощного сына, который был бы сильнее Кронида.

Поэтому Афина стала мудрой богиней справедливой организованной войны, впоследствии дева-воительница стала еще и богиней знаний, изобретений, искусств и ремесел, покровительницей городов и государств.

Мудрая богиня изобрела государство и войны, флейту и трубу, керамический горшок, плуг и грабли, ярмо для волов и уздечки для лошадей, боевую колесницу и совместно с Посейдоном — корабль с палубой крепкой, с изогнутым верхом и с высокой кормою.

Еще сельский рапсод Гесиод пел, как тесно связаны Афина и ремесленники, в «Трудах и днях» он называет разных тружеников «рабочими Афины».

Когда боги собрались на Пелионе на свадьбу среброногой Фетиды и Пелея мудрый воспитатель героев кентавр Хирон подарил жениху крепкий ствол ясеня, из которого тот изготовил копьё, Афина собственными руками до блеска отполировала его, а Гефест приделал наконечник.

У богини-ремесленницы, по утверждению Гигина, учился выдающийся мастер и изобретатель инструментов Дедал, построивший на Крите знаменитый Лабиринт, из которого смог выйти только Тесей, благодаря клубку ниток, сделанному тоже Дедалом.

Афина обучала плотников, смертных мужей, сооружать для боев колесницы, пестрящие медью и вырезать мебель.

Богиня показала, как очищать шкуры, как смягчать грубую кожу в котлах и изготавливать из нее мягкую и удобную обувь. Кроме того, Афина научила людей изготовлению одежды, строительному искусству, а также многим другим знаниям. Ремесленников она научила гончарному делу, показывая, как делать керамическую посуду.

Афина изобрела ткачество, и впервые у нее возникла мысль об одежде тогда, когда она помогла Прометею создать людей. Именно тогда она вместе с Титаном-провидцем одарила Душу человека особой одеждой, то есть телом. Потом она изобрела одежду для тела. Сначала божественная ремесленница изготовила свою одежду из ткани, которую сама же и соткала. Затем она изготовила дивную ризу для Геры. И той душистой царица богов ризой оделась, какую Афина, ей соткав, изукрасила множеством дивных узоров. Первую смертную деву Пандору в сребристое платье Афина- ткачиха облекла; руками держала она покрывало ткани тончайшей, с главы ниспадавшее — диво для взоров.

За все это Афину прозвали Эрганой (Труженица).

Палладе приписывают одомашнивание маслины и передачу людям умения выращивать ее и пользоваться ее плодами.

Несмотря на то, что Афина была богиней войны и многие, как Цицерон, приписывают ей само изобретение войн, мудрая дева не радовалась, как Арес, кровавым битвам, а предпочитала решать все споры мирным путем. Однако если Афина начинала войну, то всегда доводила ее до победы — не зря ее часто изображали с крылатой богиней победы Никой в руке. Она единственная из богов, включая самого Зевса, не дрогнула и не превратилась в животное, и не кинулась спасаться бегством при виде ужасного Тифона.

Вместе с Зевсом и богиней правосудия древней Титанидой Фемидой Афина учреждала законы и высший суд в Афинах (Ареопаг). Она славилась своей добротой: когда в Ареопаге во время суда над обвиняемым судьи расходились во мнении, она всегда отдавала свой голос в виде белого камешка в пользу обвиняемого.

Афина покровительствовала и помогала многим героям: Персею, Кадму, Беллерофонту, Ясону, Гераклу, Тесею, Тидею, Диомеду, Ахиллу, Эпею, Рестору, Менелаю, Оресту, Телемаху и, особенно много — Одиссею.

Однако к героям, которых она считала нечестивыми, Паллада была нетерпима. Например, богиня-воительница была крайне недоброжелательна к обоим Аяксам и погубила их: Большого довела до безумия и самоубийства, а Малого — утопила руками Посейдона.

В Элладе было более сотни храмов Афины, из которых около 20 считались святилищами. Один из самых известных греческих храмов, расположенный на Афинском Акрополе, посвящённый покровительнице этого города и всей Аттики, богине Афине-Девственнице Парфенон просуществовал тысячу лет.

После того, как Зевс породил на свет Афину, разъярилась владычица Гера и на собрании бессмертных богов, посвященном рожденью Афины, гневно крикнула, что муж ее опозорил тем, что дочерью совоокой помимо ее разрешился, и она так же поступит. Но ревнивые причитания молодой Геры уже были хорошо известны богам, и ее обещанию родить детку без участия мужа никто не поверил, а зря.

31. Арес

Говорят, златотронная Гера родила Ареса от прикосновения к цветку, полученному богиней цветов Хлоридой с Оленских полей, которым коль тронешь даже бесплодную телку, то и та обязательно понесет.

Уже в раннем детстве Арес подружился с богиней бешенства Лиссой и стал проявлять буйство и злобу и потому в отличие от Афины стал богом неистовой, кровавой войны. Он любит войну ради грохочущего шума и рева сражений, он получал удовольствие от мук и страданий погибающих людей и радовался, когда рекой лилась кровь людей и рушились, и горели их жилища.

Теряя разум при виде крови, Эниалий (вызывающий свалку в битве) обычно убивал всех без разбора, правых и виноватых, ему было не до справедливости. Поэтому вечно запятнанного кровью Ареса ненавидели не только люди, но и боги, включая даже его родителей Зевса и Геру, хотя некоторые называли его не только Щитодробителем и Градоразрушителем, но и Оплотом и защитой Олимпа.

Войнолюбивый бог обучал смертных убивать друг друга, не как варвары, палкой и камнем, а специально для этого сделанными инструментами — оружием: копьями, мечами, палицами и стрелами. Эллины быстро осваивали военное ремесло. Первые солдаты называли себя жрецами великого бога Ареса и шли воевать бескорыстно, только ради того, чтобы покрыться воинской славой. Когда соплеменники стали прославлять и возвеличивать тех, кто в сражении оказался самым лучшим убийцей, Арес просто вопил от счастья.

Плутарх говорит, что греческое слово «убийца» созвучно с именем «Арес». Поэтому многие полагают, что Арес — это наименование буйного, раздражительного и злобного начала в нашей природе.

Настоящих всеэллинских праздников только в честь Ареса в Греции не существовало, и величественных храмов не было. Лишь в лаконских Геронфрах есть небольшой храм Ареса и рощица. Каждый год тут справляется праздник в честь бога, во время которого женщинам запрещено входить в рощу.

Все войну ненавидели больше всего на свете, но все воевали, якобы для торжества справедливости, которая превыше всего, даже жизней и здоровья людей.

Однако некоторые говорили, что войны происходят не из-за неустанного стремления к Справедливости, а по воле жутколикой Ананке, богини Необходимости, понять же ее мотивы люди не в силах.

Гераклит говорит, что Война — отец всех, царь всех: одних она объявляет богами, других — людьми, одних творит рабами, других — свободными.

Атрибутами бога кровавой и жестокой войны считались злобные собаки, коршун, горящий факел, копье и Стимфалийские птицы, изгнание и уничтожение которых стало одним из подвигов Геракла.

32. Аполлон

Аполлон (Феб) был любимым братом Артемиды, т.е. рожден был Титанидой Лето, сочетавшейся с Зевсом. Когда Лето собралась рожать, Гера совсем обезумела от ревности и послала своего верного слугу огромного змея Пифона, чтобы он сделал все, чтобы она не родила. Лето была древней богиней и потому убить ее было невозможно, но можно было ранить, заставить страдать, и Пифон стал преследовать прекрасную титаниду по всему миру.

— Лето не сможет родить на твердой земле, где сияет солнце.

Гневно объявила царица Олимпа так, что это, подобно раскатам грома, услышали все на земле и на Олимпе многоложбинном.

Беременная Лето, остро чувствуя приближение родов, обратившись к плавучему острову Делос и окрыленное молвила слово, прося разрешение родить на нем. Острову Делосу стало жаль бедную женщину, и он, надеясь на будущую благодарность детей Лето, разрешил. Только ступила на Делос богиня Илифия, неотложная помощь родильниц, тотчас усилились схватки, и богиня, пальму руками сильней обхватив, мощно колени уперла в мягкий ковер луговой, и счастливая под нею земля улыбнулась. Первой появилась девочка — будущая вечно юная и целомудренная богиня охоты Артемида.

Следом уже без мучений семимесячный мальчик выскочил на свет, появился Аполлон лучезарный, и остров озарился потоками яркого солнечного света, и в лазурном небе появились 7 белоснежных лебедей, прилетевших с лидийской реки Пактол, славящейся своим золотым песком. Прекрасные птицы величаво проделали 7 (потому, что Аполлон родился семимесячным) кругов над Делосом и воспели торжественно бога:

— Родился Аполлон! Слава Аполлону!

Аполлон, будучи еще ребенком, на Парнасе убил своими золотыми стрелами, похожими на лучи солнца, преследовавшего его мать огромного змея Пифона и, пнув ногой голову убитого чудовища, пророчески прокричал:

— Здесь, в глубокой расщелине ты теперь будешь гнить, мерзкое чудовище! Я же, построю здесь на Парнасе лучший храм-прорицалище и постоянно станут люди приносить мне отборные сюда гекатомбы. А ты на этом месте разложишься силою черной Земли и лучистого Гипериона.

Аполлона после убийства Пифона стали называть Улей — карающий бог и губитель.

Возмужав, Аполлон, как и сестра Артемида, был губительным богом.

Феб убил стрелами свою возлюбленную Корониду, мать Асклепия, и Исхия — юношу, с которым беременная Коронида вдруг изменила ему. Он стал отцом Асклепия, рожденного изменчивой в любви дочерью орхоменского царя Флегия. Асклепий в искусстве врачевания превзошел не только своего мудрого воспитателя и наставника кентавра Филирида Хирона (рука), но всех смертных и даже отца своего — олимпийского врачевателя, прозванного Пеаном. Он даже начал оживлять умерших людей, за что был по требованию непреложной Мойры Лахесис убит перуном Зевса, но потом опять же по воле старой Ткачихи был воскрешен и даже обожествлен.

После того, как Зевс поразил молнией сына Аполлона Асклепия, Летоид убил всех трех древних Киклопов за то, что они ковали молнии для Кронида.

С сатира Марсия, посмевшего в музыке с ним состязаться, Аполлон с живого содрал всю кожу. Феб в молодости был жестоким, бессердечным убийцей, но и тогда он не убивал столь безобразно и дико. Некоторые чрезмерную жестокость Аполлона по отношению к Марсию объясняют противостоянием лучезарного бога с Дионисом и его повсеместно насаждаемым экстатическим культом — ведь Марсий, как сатир, был постоянным спутником бога вдохновенного экстаза…

Аполлон направил стрелу, пущенную троянским царевичем Парисом, в единственно уязвимую пятку Ахилла и тем погубил храбрейшего воина Троянской войны.

Форбанта Аполлон убил рукой в кулачном бою и после этого стал считаться покровителем кулачного боя.

Аполлон златовласый первоначально олицетворял Солнце, и его золотые стрелы символизировали солнечные лучи. Впоследствии он стал покровителем изящных искусств, вождем Муз прекрасного хора и сам превосходно пел и аккомпанировал на кифаре и лире.

Мировая известность принадлежит Летоиду, как богу музыки, танца и вообще искусства.

Аполлон — стихотворец и помощник в любви, вместе с подопечными Музами, учит поэта полезным вещам, он вождь поэтов и изобретатель музыки и стихов. Воздействие музыки и стихов целительно для души и может помочь даже в избавлении от смут и усобиц, в установлении справедливого гражданского мира.

Оратор, ритор и софист Гимерий говорит, что, когда родился Аполлон, Зевс, украсив его золотой миртой и лирой, предоставил ему возможность следовать на колеснице, которую влекли белые лебеди в Дельфы к Кастальскому ключу, чтобы оттуда он прорицал правду всем эллинам. Феб же, взойдя на колесницу, пустил лебедей лететь в Гиперборею. Когда в Дельфах узнали об этом, сочинили пеан и, став вокруг треножника, закружились в хороводе, призывая бога прийти к ним от гиперборейцев. Аполлон, однако, почти год пробыл там, прорицал, и лишь потом решил, что настала пора зазвучать дельфийским треножникам и приказал лебедям лететь из страны счастливых гиперборейцев в священные Дельфы.

В Дельфах находилось прорицалище Аполлона — знаменитейший в Греции храм, который, благодаря всегда сбывающимся предсказаниям оракула, стал на века духовным средоточием всей Эллады. Он был подобен маяку, с которого свет разливается на всю обитаемую Ойкумену.

Некоторые считают, что само имя Аполлона производится от apolyein — «отвращать зло», «отгонять болезни». Феб на Олимпе прозывался Пеаном (целитель) и врачевал всех богов в основном, конечно, от ран, ибо бессмертные не болели. Он изобретает лекарства и способы борьбы с болезнями и посылает здоровье.

Летоид защитник, помощник и врачеватель, прорицатель, блюститель вселенской гармонии, Мусагет (вождь Муз), бог поэзии, песен, танцев и музыки, бог состязаний, цветущей юности, палестр и эфебов. Аполлон — это вселенская красота и гармония мира, а также музыка, танцы и пение, красивые речи и вообще волшебная сила искусства такая, что здесь отпадают все тяжелые и неразрешимые проблемы жизни, остается только сама красота в чистом виде.

Ни одного из бессмертных не чтили усердней, и не любили больше, чем Феба, но, как бога. Как мужчину, хоть он и был самым прекрасным из всех богов и смертных, девы и женщины его не особенно любили и многие — отвергали.

Даже тетка Гестия отказала ему в женитьбе. В гомеровском гимне поется, что Феб-Аполлон добивался ее, Посейдон- Земледержец, — не пожелала она и сурово обоих отвергла.

Клавдиан, рассказывая о похищении Прозерпины, говорит, что, когда наступил наконец положенный срок, и, превратившись в невесту, дева, которую тогда называли Корой, созрела, в ней пламя зажглось, стыдливость потрясшее, — к браку страстной стремится душой, хоть в сердце чувствует трепет. Однако Кора-Персефона отказала лучезарному Аполлону. Говорят, причина отказа в том, что властителю Тартара отдать Персефону кроткую в жены определила Судьба глаголом древней Фемиды, Атропы твердой рукой.

Аполлон сходился на брачном ложе (обычно на одну только ночь) со многими девами, но мало в кого влюблялся. Овидий в «Метаморфозах» поет, что Феб полюбил, в брак хочет вступить с увиденной девой Дафной. Хочет и полон надежд; Аполлон обратился весь в пламя, грудь полыхает, любовь он питает бесплодную в сердце. Юноша-бог, крылами любви подвигаем, долго преследовал убегавшую от него деву, которой казалось, что за ней, как за ланью, гонится огромный волк, и вот она уже кожей чувствует на своей шее его мощные клыки и острые когти. Силы, лишившись, она побледнела от жуткого страха и, взмолившись попросила отца речного бога Пенея изменить до неузнаваемости ее образ девичий, и родитель превратил ее в лавр.

Подобно Дафне и Касталия с Болиной, чтобы избавиться от настойчивых домогательств лучезарного бога, сбежали от него; первая, нырнув в глубину бурлящего потока Делфи, превратилась в Кастальский источник, вторая нырнула в море и стала бессмертным потоком.

По свидетельству Эсхила в драме «Агамемнон», дочь Приама Кассандра сама говорит, что ее Феб домогался, он большой любви очень хотел. Пообещав, она обманула Локсия, уже владея даром ясновиденья. Гигин говорит, что, когда Кассандра заснула в святилище Аполлона, он попытался сочетаться с ней, но она проснулась и отказала ему. Как рассказывает Сервий, Феб коварно уговаривает девушку только на один влажный поцелуй и, когда она соглашается, плюет ей в рот и после этого уже никто никогда не верил ее прорицаниям. Так изощренно отомстил бог — прорицатель нарушившей обещание деве, посмевшей отказать в любви ему — прорицателю, целителю, Муз вождю и предводителю и, наконец, просто самому красивому, самому прекрасному из всего племени бессмертных богов.

О том, как юная жрица стала Сивиллой, рассказывает она сама в «Метаморфозах» Овидия: «Вечный мне свет предлагался, скончания чуждый, если бы девственность я подарила влюбленному Фебу. Был он полон чистой любовью, обольстить уповал он дарами сердце мое, — „Выбирай, о кумская дева, что хочешь! — Молвил, — получишь ты все!“ — и, пыли набравши пригоршню, на бугорок показав, попросила я, глупая, столько встретить рождения дней, сколь много в той пыли пылинок. Я упустила одно: чтоб юной всегда оставаться! А между тем предлагал он и годы, и вечную юность, если откроюсь любви. Но Фебов я дар отвергаю, и в девах обликом старых навек остаюсь».

Аполлодор рассказывает, что от царя Плеврона Эвена родилась Марпесса, которую, когда к ней сватался Аполлон, похитил дерзкий Идас, сын мессенского царя Афарея, который решил сражаться с богом за деву и первым напряг свой лук. Тогда мудрый владыка Олимпа, чтобы примирить спорящих, повелел Марпессе самой выбрать того, кого она захочет. Мудрая не по годам дева из боязни, как бы Аполлон не покинул ее, когда она состарится, решительно отвергла лучезарного бога и избрала себе в мужья смертного Идаса, с любящим сердцем.

33. Артемида

Когда скромная и милая Титанида Лето Зевсу уступила и в ласках любовных с ним сочеталась, то лучезарного Феба она родила с Артемидою стрелолюбивой. Говорят, что всех эти двое прелестней меж славных потомков плодовитого Неба — Урана.

Артемида изначально была богиней плодородия и Луны; впоследствии она стала стрелолюбивой богиней охоты и дикой природы, богиней женского целомудрия и детопитательницей.

Так же как ее брат-близнец Аполлон олицетворял Солнце, Артемида должна была олицетворять Луну.

Латонида окружила себя спутницами, блистающими влажной прелестью тела — нимфами, такими же девственными, как она сама и целые дни проводила среди глухих лесов, на труднодоступных горных лугах, ночуя в пещерах.

При этом, природу дикую и зверей богиня-девственница больше любила, чем людей и их не родившихся или маленьких детей. Несчастье и горе всем, к кому воспылает богиня яростным гневом! Сгинет их скот и посевы, старцы власы остригут, детей хороня; роженицы будут умирать, сраженные нежными стрелами, а ежели смерти избегнут, так родят поколенье, недостойное жизни.

Богиня охоты никогда не бывает без лука и колчана со стрелами. Поэтому она Стреловержица и Лучница грозная, как Охотница — Агротера, Зверей Господыня, Медвежья богиня, и она же Дальновержица, как богиня луны, посылающая далеко свои лучи-стрелы.

Несмотря на свой облик девы — красивой и юной, самой стройной из богинь, Артемида не зря была прозвана Улеей, ибо погубила очень многих. На Адониса она наслала кабана (которым был, возможно, ревнивый Арес). Актеона, за то, что он увидел ее обнаженной, она превратила в оленя и его растерзали собственные собаки. Братьев Алоадов, грозивших подняться на Олимп и жениться на ней и Афине, она погубила толи своими стрелами, толи, превратившись в лань, и мальчики — великаны, бросив копья в лань, находившуюся между ними, убили друг друга. Она застрелила плывущего вдали охотника — великана Ориона толи за посягательство на ее девственность, толи из ревности, толи за хвастовство, что он лучше ее охотник. Свою спутницу нимфу Каллисто она изрешетила стрелами за нарушение обета девственности, хотя та была обманута Зевсом, принявшим облик Артемиды. Так и Мэра была убита Стреловепжицей за то, что не смогла сохранить девственность. Хиону она убила за хвастовство — та сказала, что она так красива, что возлегла сразу с двумя богами, а Артемида сохранила девства дары лишь потому, что не может найти, кто бы пожелал их похитить, ибо не нравится, как дева, она никому. Великан Титий был убит стрелами за то, что домогался ее матери Лето. Она наслала страшного вепря на Калидон и его жителей за то, что его правитель Ойней забыл про нее, принося богам благодарственные жертвы за новый урожай… Этот список жертв Артемиды можно долго еще продолжать.

Еще маленькой девочкой она головой отца поклялась, что безбрачною будет девой в пустынных горах звероловствовать и с той поры она меж людьми и бессмертными слывет ловчею девой, оленеубийцею, и Эрот ее не касается…

Вечно юной деве долго нравились кровь и мучения жертв, и в древнейшие времена Артемида Эфесская и Артемида Таврическая с удовольствием принимала человеческие жертвоприношения на алтаре своего святилища. Спартанский царь Ликург заменил это бичеванием эфебов, и алтарь продолжил орошаться человеческой кровью, но уже без смертей.

Культ Артемиды был распространён повсеместно, но особенно славился её храм в Малой Азии. Жители Эфеса в честь Артемиды более 100 лет строили близ города, на месте, где прежде располагалось ее святилище, огромный храм, ставший одним из чудес света и превосходивший во многом даже знаменитый Парфенон.

34. Гермес

Сын Громовержца от плеяды Майи Гермес в древние времена, когда Зевс был не царем богов, а богом дневного света и грозы, Гера была не царицей Олимпа, а богиней воздуха и Луны, Афродита была не богиней красоты и любви, а богиней плодородия и моря… Гермес же был не вестником и глашатаем богов, а просто богом ветров; в позднее время об этом мало кто помнил. О том, что Гермес был когда-то богом ветров, сейчас говорят лишь некоторые его эпитеты и, конечно же, атрибуты. Киллений и Корикиец — говорит о том, что он связан с пещерами, и родился Гермес в пещере горы Киллена, а ведь в пещерах и рождаются, и потом живут ветры.

Все атрибуты Гермеса имеют крылышки. Это и крылатый жезл вестника — керикион или кадуцей, способный мирить врагов. Это широкополая шляпа петас с крылышками и крылатые подошвы (сандалии) таларии. Даже у сыновей могучего северного ветра Борея Зета и Калаида крылышки в юности выросли только на ногах и голове, а Гермес с ними родился, а потом еще обзавелся и крылатым керикионом. Эти керикион, петас и таларии амвросиальные, всюду Гермеса с дуновением ветра и над землей беспредельной носили и над водою.

О древней связи Гермеса с ветром свидетельствуют некоторые черты его характера, например, вороватость и музыкальность, проявившаяся в изобретении разных музыкальных инструментов. Действительно, ветер, который любит вырвать что-нибудь из рук человека и унести в неизвестном направлении, и сейчас некоторые называют вором безруким. Гермес же, является изобретателем лиры и, как и Пан, — свирели, в которую надо дуть.

Когда отрок Гермес только появился на Олимпе Зевс строго предупредил его, что отныне тот должен уважать право собственности и воздерживаться от откровенной лжи. Тем не менее, достоверно известно, что в первые несколько недели олимпийской жизни от вороватого шалуна пострадал не один Аполлон.

В разное время Гермес, согласно «Разговорам богов» Лукиана, украл скипетр у отца, трезубец у чернокудрого дяди Посейдона, у хромоногого брата Гефеста огнеупорные щипцы, у вечно прекрасной златой (язык не поворачивается назвать ее бабкой Гермеса) Афродиты ее Пестроузорный Пояс, несколько губительных стрел у своей вечно юной сестры охотницы Артемиды и меч у Ареса. После серьезного разговора с отцом, Гермес обещал никогда не воровать у родичей, если только сам Зевс не попросит об этом. И слово сын Майи сдержал, хотя у других воровал не раз.

Затем Гермес стал богом прибыльной торговли, разумности, ловкости и красноречия.

Увлекшись состязаниями, Гермес изобрел искусство кулачного боя и гимнастики и стал общепризнанным покровителем атлетов и богом гимнастики.

Конечно же, Гермес был крылатым вестником и красноречивым глашатаем, и личным советником Зевса благодаря своему умению ясно истолковывать все и хитроумию.

В качестве посланника Зевса Гермес также вождь сновидений и податель сна, закрывающий посредством своего жезла глаза людей и возбуждающий их снова к жизни.

Сладкоречивому богу совершались возлияния, и по завершении трапезы жертвенным животным отсекались языки, которые посвящались Гермесу, как богу красноречия.

Сначала богов, а потом и смертных Гермес научил искусству получения огня с помощью быстрого вращения специальной палочки, вставленной в отверстие, просверленное в другой палочке.

Некоторые говорят, что Гермес придумал некоторые меры и числа, азбуку и множество других полезных изобретений, и всему обучил людей.

Гермес — единственный из олимпийцев, у которого не было врагов, потому что он был не злой и всегда предпочитал мирно договариваться и потому был покровителем глашатаев и послов, а также путников.

Он был покровителем магии, алхимии и астрологии.

Киллений (родившийся в пещере Килленийских гор) был добродушный, приветливый, верный защитник людей, лучший советчик и хитрого замысла друг, к людям часто на помощь спешащий.

Вскоре вестник Зевса и покровитель путешественников Гермес стал и специальным вестником подземных богов и владыки обители мрачной Аида, получив прозвище Психопомп — проводник душ. Роль проводника — не свершение суда над умершим, а предоставление ему безопасного прохода в гостеприимный дом Аида. Психопомпы часто изображались на погребальных принадлежностях.

Теперь Гермес вместе с мрачным Танатосом (и без него, и вместо него) должен был ласковой и успокоительной речью провожать души умерших в Аид, возлагая свой золотой жезл на их закрытые очи.

В орфическом гимне поется, что живет у путей роковых безвозвратных Кокита, и души умерших низводит под своды земные, Гермий, сын хороводного Вакха и девы Пафосской, той Афродиты, чьи очи в изогнутых дивно ресницах! Он в Персефоны пределах священных имеет обитель, душам, чья участь плачевна, под землею он служит вожатым в пору, когда для людей их час роковой наступает. Жезлом священным чаруя, он в сон погружает живущих, вновь пробуждает потом — Персефона ему даровала честь провожать под широкие Тартара своды умерших души несчастные, им указуя дорогу в Аиде.

Гермес не только сопровождал души умерших в мрачное царство Аида, но иногда, наоборот, выводил их из подземелья на солнцем залитую землю. Это тоже было его прямой обязанностью.

Некоторые, подобно Платону, говорят, что в царство мертвых ведут трудные дороги, отчего бесплотной душе и нужен проводник, сопровождающий душу умершего на суд Миноса и Эака, после которого она уже сама идет к определенному ей судьей месту вечного пребывания. При этом души преступников на поля мучений ведут Демоны, а души самых благочестивых праведников получают в спутники и проводники богов, которые отводят их в Элисиум и на Острова Блаженных.

Гермеса называли Трисмегистом («трижды величайшим») в связи с его близостью к загробному миру; с этим образом связывались герметические (тайные для всех и доступные только посвященным) сочинения.

35. Дионис

Сын Зевса от смертной фиванской царевны Семелы Дионис сначала, согласно своему происхождению, был героем, потом стал второстепенным богом производительных сил природы и всякой растительности.

Когда Дионис подрос, его воспитанием занялся мудрый Силен, который как говорят, был сын Пана и одной похотливой нимфы. Царь сатиров вскормил и воспитал Диониса, посвятив во все знания природы.

Некоторые рассказывают, что старый Силен, вечно пьяный, научил, между прочим, своего воспитанника виноградарству и пчеловодству. Впоследствии Дионис жил со своим кормильцем и воспитателем в теснейшей дружбе. Из винных ягод Вакх и царь сатиров изобрели вино, дарующее забвенье всех тягот земных человеку и веселье, и радость праздноживущим богам, владеющих небом широким. Дионис изобрел напиток, изготовляемый из ячменя и называемый «пиво», ненамного уступающий благоуханием вину. Изготовлять этот напиток Дионис впоследствии научил жителей тех стран, где не может произрастать виноград.

Только после этого неистовый Бромий (шумный) вознесся на Олимп, вытеснив оттуда тихую скромницу Гестию.

В свиту Бромия Вакха входили вакханки: менады (безумствующие) и фиады (неистовствующие). Следуя фиасами (толпами) за Дионисом, вакханки с распущенными спутанными волосами, подпоясанные задушенными змеями, украшенные виноградными листьями, плющом, сокрушают все на своем пути тирсами, увитыми тоже плющом. В состоянии безумного экстаза менады голыми руками разрывают на части в лесах и горах диких животных и пьют их кровь. Тирсами менады выбивают из скал и земли молоко и мед. Они увлекают за собой женщин, приобщая их к неистовому служению Дионису. Соответственно оргические и мистические празднества в честь бога Вакха (Бахуса) стали называть вакханалиями. В этих оргиях, происходивших часто ночью, большую роль играли исступленные женщины — постоянные спутницы Диониса вакханки.

Дионис Лиэй — (освобождающий, утешитель) освобождает людей от повседневных забот и печалей, а также и от общепринятых норм поведения.

Диониса называют Мельпоменом (Ведущим хороводы). Именно Дионис изобрел священные лицедейские состязания и учредил театры. Когда были созданы мусические сообщества умельцев, причастных к искусствам, связанных с Дионисом, Дионис освободил их от налогов. Муза трагедии Мельпомена изображалась в виде женщины с повязкой на голове и в венке из листьев винограда или плюща, являющихся атрибутами Диониса.

Сочетание Диониса с Нимфами делает его милостивым и кротким для тела, а с Музами — поистине отрадным и благодатным для души.

Некоторые называют Диониса врачевателем. Для пьющих правильно вино великим благом боги сделали. Для врачеванья нет его полезнее: на нем все снадобья замешаны, и раненым приносит оно спасение, и возбужденье после минувшего боя оно успокаивает. Его разбавив, те, кто пьет умеренно, здоровье в нем обретают и благодушье мирное.

Мусей считает, что самая прекрасная награда за добродетель — это вечное опьянение, а Софокл опьянение называет лекарством от всех печалей.

Некоторые почитают Диониса как пророка и целителя; от болезней он избавляет «посредством сновидений». Сон в святилище Диониса целебный, в процессе его больной получает советы по оздоровлению. Храмы, где давались оракулы во сне и исцелялись больные, спавшие на шкуре принесенного в жертву животного, были широко распространены в Греции, и самым знаменитым было святилище Асклепия близ Эпидавра.

36. Афродита

Все боги, входящие в сонм главных богов, были ближайшими родственниками Зевса, его братьями, сестрами и детьми. Единственным исключением стала четырнадцатая олимпийка — богиня второго поколения Афродита, приходящаяся теткой Крониду, хотя великий Гомер считал ее дочерью Зевса и додонской богини Дионы.

Богиня красоты и любви олицетворяла всю гармонию мира и творила неиссякаемую любовь, чтоб удивительная жизнь никогда не кончалась, простираясь в вечную бесконечность.

Член Урана — Отца детородный, отсеченный изоострым железом, по необъятному морю долгое время носился, и белая пена взбилась вокруг нетленного члена, полного божественного семени, извергающегося наружу. И девушка в пене по воле Мойр зародилась красы необычной даже для бессмертных богов, всегда красотою блиставших. У нее были очень длинные золотистые волосы, которые даже мокрые оставались на удивление пышными. Лицо дышало исключительной красотой, которую могла передать лишь гармония музыки. Большие глаза были то голубовато-фиолетового цвета, то зеленого, то вдруг делались черными, небольшой чуть вздернутый нос говорил о ее негреческом происхождении. Над изящным ртом с чуть припухлыми розовыми губами виднелась небольшая родинка. Даже необузданные ветры затихли и замерли во вздохе едином, узрев в волнующихся зыбях рождение божественной красоты.

К племени вечных блаженных отправилась после рождения вскоре юная эта богиня. Древний бог притяженья Эрос сопутствовал деве, которой с самого начала Мойрой было дано в удел и владенье между земными людьми и богами бессмертными вот что: восхитительный шепот девичий, искры в глазах, светлые улыбки и радостный смех, милые обманы, сладкая нега любви и пьянящее счастье прикосновений и нежных объятий.

Склонились блаженные небожители перед дивной красотой и пред непреодолимой мощью любви Афродиты, и только трое из 13 олимпийских богов и богинь остались безучастны к новой богине. Это мудрая Афина, чье могучее сердце было отдано справедливой брани и различным ремеслам. Любимый сын прекрасной Пафийки бог любви Эрот очень боялся ее грозного взгляда исподлобья и страшного потрясания султана на ее коринфском шлеме, и еще он очень страшился чудовищного лица Горгоны на эгиде Афины-Паллады. Так же Эроту были неподвластны скромная Гестия — чье дело — негаснущий семейный очаг и Артемида, гордая луком, чей удел был — охота на диких зверей.

Хор Сенеки поет, что всю природу покоряет Любовь. По приказу ее утихает вражда, пред ее пламенной страстью даже необузданный гнев отступает. Если род людской расстанется с Афродитой, от угасанья его сберегающей, то весь окружающий мир быстро выродится в необитаемую пустыню.

Некоторые говорят, что Афродита стала богиней не только любви, но и красоты потому, что, когда люди вожделеют любви, они страстно хотят красоты, которая побеждает даже время и наоборот, вечно неутолимое желание прекрасного порождает всегда жажду любви.

Богиня любви бывает жестокой, и сама говорит, что того, кто власть ее приемлет кротко, того она лелеет, но, если перед ней гордиться кто задумает, тот гибнет.

Геракл никогда не пытался спастись от власти Любви, наоборот, он каждую ночь, когда не сражался с чудовищами и врагами, стремился к Эроту, но находил лишь родного брата его — Гимэрота, бога плотской любви.

Когда Гимэрот вооружался луком с пламенными стрелами, его можно было легко перепутать с Эротом. Однако между Эротом и Гимэротом большая разница, такая же, как между олимпийцами и титанами. Эрот и Афродита — это болезнь души бессмертной, удар, источник раны ноющего сердца, Гимер же — это лишь желанье тела бренного, своеобразный голод.

Геракл все время влюблялся, но после своей первой женщины Ианты, которую, будучи совсем юным, любил несколько лет, проводил со всеми девами только одну ночь. Самой старой обликом Мойре Лахесис было угодно, чтобы Геракл постоянно влюблялся, чтобы эти влюбленности помогали ему в схватках и битвах.

Клавдий Элиан говорит, что тому, кто не знает любви, трудно в сражении меряться силами с тем, кто влюблен. Он обуян божественным безумием, вдохновлен не только Ареем, но и Эротом. Одержимый одним из этих богов (об этом упоминает Гомер, говоря, что такой человек неистовством подобен Арею) сражается стойко и бесстрашно, пока не проходит опьянение боем. Только служители Эрота, подстрекаемые Ареем и распаляемые Эротом, несут в битве двойную службу и, по справедливому мнению критян, отважны вдвойне. Поэтому не следует корить воина, который не может противостоять тому, кого Арес и его дитя от Афродиты жестокое, отважное в битвах, подвигают на кровопролитие, ибо он подвластен только одному богу.

Афродита бывает двоякая: Урания (небесная) и Пандемос (всенародная).

Афродита Урания была олицетворением небесной, бестелесной, возвышенной любви, которую впоследствии стали называть еще платонической.

Собеседники Платоновского «Пира» считают Афродиту Небесную покровительницей любви не к женщине, а к юноше, в атлетически-прекрасном теле которого воплощена высшая красота мира.

Ксенофонт говорит, что совершенно очевидно, что нет сильнее фаланги, чем та, которая состоит из любящих друг друга воинов.

Платон толковал эпитет Пандемос, как «пошлая», «доступная» и «низменная», а затем и вовсе низвели богиню любви в покровительницы гетер, дав ей эпитет «Гетерия», а в Коринфе и в Эфесе Афродита, как покровительница грубой и разнузданной страсти имела эпитет «Порн». Недаром ее иногда изображали верхом на козле (или осле), который был у греков символом распутства.

Афродита Пандемос помогает любви к женщине, существу низшему, способному рождать лишь детей (что, конечно, необходимо для продолжения рода), но не мудрой мысли и не возвышенной идеи, которыми живет общество и ради которых мужчина идет на подвиг и даже на смерть.

Афродита всенародная насылает любовь к телу, а к душе, к дружбе, к благородным подвигам — небесная.

Многочисленные влюбленности Геракла очень быстро кончались, не успевая разрастись до настоящей любви. Вначале эти влюбленности к женщинам герою были ниспосланы Афродитой Пандемос, потом Афродита Урания ниспослала ему любовь к Иолаю и другим юношам.

Плутарх приводит слова из утраченной трагедии Софокла: Киприда, дети, — это не только Киприда, она может быть носительницей и многих других имен: она и Аид, она и неистребимая жизнь, она и исступленная Лисса.

Если Эрот очень свиреп, то из сердца он уносит всю сладость и героической славы людям достичь не дает. Дерзкий, не привыкший никому подчиняться Геракл однажды не спасется от безумной Эротовой брани. Это случится, когда в 53 года он встретит юную Иолу, первую в своей неустроенной жизни деву, с которой он не захочет даже на короткое время расстаться, но вместо наслаждения он страшно измучает ее, а сам получит от Рока ужасную, мучительную смерть.

Люди и герои

37. Люди

Первые люди были детьми всеобщей праматери Геи — земли. Они жили, как боги, со спокойной и ясной душою, ни трудов, ни горя не зная ни в чем, и Герас печальный и дряхлый к ним приближаться даже не смел. Всегда одинаково сильными были тела их и разум. Этот век, соблюдавший всегда и правду, и верность назван был золотым. Во время Титаномахии, когда Олимпийцы сражались за власть и господство в мире с Титанами, большинство людей золотого века сгорело в страшных пожарищах, вызванных грозными перунами и жгучими молниями Зевса.

Следующее поколение людей, названное серебряным, не схожее с золотым ни обличьем, ни делом было немного похуже, его сотворили великие боги Олимпа. Титан Прометей по велению Зевса смешал особую землю с водой и вылепил новых людей, а премудрая Афина наконечником своего копья в них душу вдохнула. Дети близ матери забавами разными тешились, а возмужав, жили недолго, на беды себя обрекая безмерной гордыней — бессмертных почитать они не желали, не приносили и жертв на святых алтарях олимпийцам. Поэтому и это поколенье людей царь богов Зевс решил заменить.

Третье поколенье людей говорящих создал Кронид, ни в чем с поколеньем несхожее прежним, у них появились мечи и медные наконечники копий. Поэтому это поколение людей и его век было названо медным. Люди полюбили ужасное дело кровавого бога Арея и все вопросы силой решали. Крепче меди был дух их могучий, а сила ужасная рук потом принесла им самим же погибель.

После того как земля медное поколенье покрыла, поколенье четвертое, создал Кронид справедливее прежних и немного получше. Это поколение и его век были названы бронзовыми, поскольку бронза на смену меди пришла, но и бронзовый век не стал долговечным.

Многие честные люди говорят, что ни за что не желали бы жить с поколением людей пятого железного века, предпочитая лучше молодыми умереть лишь бы до его наступленья. Последний век пятый стал худшим из всех предыдущих, в него ворвалось все самое мерзкое, нечестивое, что бывает на свете.

Как поет Овидий в «Метаморфозах», сначала Правда и Верность исчезли, потом за ними Стыд неизвестно куда с земли убежал, их место не пустовало, и появились Обман, Коварство, Козни, Насилье и Войны. Пало, повержено в прах, благочестье, — и дева Астрея с влажной от крови земли взлетела на небо, и вместо нее в сердцах людей железного поколенья поселилась проклятая жажда наживы. Принадлежавшие всем до сих пор, как солнце и воздух поля, четкой межою землемер разметил усердно, и все стали в земле богатства искать, — ко всякому злу побужденье! С вредным железом тогда железа вреднейшее злато стали люди копить, и всем стал править Полемос — Война, что и златом крушит, и железом, не ведая справедливости, в окровавленной руке сотрясая со звоном оружие из железа крепчайшего. И не было людям века железного передышки ни ночью, ни днем от труда и от горя, от войн и несчастий. Чуждыми стали дети отцу, товарищ товарищу, гостю — хозяин, больше не стало меж братьев любви и уважения между друзьями. Муж жену был всегда рад погубить, она же — супруга.

Люди, как разбойники стали жить насилием и грабежом, иногда целые города захватывая и разграбляя, тысячи граждан в рабов обращая. Добрый и справедливый не пользовался больше уважением, над ним смеялись и издевались, как над слабаком, неудачником и глупцом, наглецу же и злодею стал повсеместно воздаваться почет. Святая Дике (Справедливость и Правда) с изменившегося лика земли бесследно исчезла, ее железный кулак заменил, где сила, там стал закон и право. Последней из бессмертных с лика всеобщей праматери Геи исчезла Элпида — Надежда на лучшее.

Бессмертным же больше всего не нравилось в поколенье железном то, что люди совсем перестали чтить богов. И Зевс премудрый решает людей железного века погубить. Трижды, четырежды потряс Зевс всех приводящими в невыразимый ужас власами, сотрясая и землю, и море, и небо со звездами своею грозной эгидой. Следом за тем Олимпиец разрешил и нетленные уста, возмущенные праведным гневом:

— Внемлите боги мне! Ныне всюду мир подлунный до самых последних пределов мерзостью нечестивой наполнен, и потому после долгих раздумий я единственно правильное принял решение: должен смертный я род человеков погубить справедливости ради. Язва эта оказалась неизлечимой, и потому ее следует сейчас срезать беспощадным мечом, чтобы хоть малую здравую часть она не задела. Я истреблю род человеков так, что не только ваша безопасность не пострадает, но и массовые почести прервутся совсем ненадолго. После долгих раздумий кару такую избрал я — человеческий род под водою вздумал я погубить, оставив несколько пар жен и мужей для разведения их жалкого вида.

Речь Громовержца шумно одобрили все небожители, а Посейдон вызвался помогать милому брату.

Начался всемирный потоп, и вскоре вся суша и широкодорожное море слились, и различья меж ними не стало, все было — море сплошное, и не было у него берегов. Бушевавшие непрерывно в течение 10 дней воды почти всех людей погубили. Выжили после Всемирного Потопа одни из немногих: сын Титана — бунтаря Прометея Девкалион и дочь его недалекого брата Эпиметия и первой на земле женщины Пандоры Пирра, которые и стали основателями последнего рода людей.

38. Полубоги

Когда Зевс узнал древний оракул, что для окончательной победы над чудовищными Гигантами необходимы новые существа — наполовину боги, наполовину — смертные, т.е. полубоги — дети бессмертных и смертных, он долго от бессильного гнева скрипел зубами и тряс сросшимися бровями и косматой головой. Успокоившись, царь богов смирился с неизбежной необходимостью, хотя и проворчал себе в косматую бороду:

— Не могу даже представить, как мне и моим милым братьям и сыновьям придется сочетаться сладостной любовью не с богинями, прекрасными ликом и телом, а с хилыми и грязными девами, озабоченными только тем, как наполнить желудок.

Когда же Олимпийский Блистатель сам спустился на землю, чтобы посмотреть на дев, для смерти рожденных, то был приятно изумлен, о чем потом так сказал черновласому брату своему Посейдону:

— Радуйся брат милый! Я увидел там на земле множество чисто умытых плавноступающих дев в первом цвету и немало стройных низкоподпоясанных жен, лица которых фиалковенчанная подательница любви Афродита овеяла прелестью дивной, чудно так возбуждающей бурную мужскую страсть. Этой же ночью я посещу Аргос, славную конями вотчину ревнивицы Геры, уж там, наверное, она не догадается искать мужа, который по воле обликом старой Ткачихи озаботился рожденьем так необходимых ей полубогов.

Первая смертная женщина с ликом прекрасным и кожею нежной, с которой познакомился Зевс, была Ниоба, дочь аргосского царя Форонея и нимфы Лаодики. Великий бог впервые пылкой любовью смешался с Ниобой и, восстав с брачного ложа, он возвестил изумленно:

— Не напрасно мне показалось, будто Ниоба красою всех нежноласковых жен превзошла полногрудых. Безмерно я удивлен, но это было прекрасно! Смертная дева на моем брачном ложе оказалась ничуть не хуже наших блаженных богинь…

Ниоба родила от Зевса Аргоса и Пеласга, которые были по отцу богами, а по матери — смертными, и их назвали полубогами. Аргос основал город и дал ему свое имя. Пеласг стал родоначальником пеласгов — древнейших обитателей Греции, сделавшиеся впоследствии эллинами, разделившимися на аркадцев, данайцев, ионийцев, дорийцев, ахейцев и других менее известных племен и народов.

С тех пор не только детей, но и потомков богов и смертных женщин или богинь и смертных мужчин стали называть полубогами. От богов полубоги наследовали огромную силу тела и крепость духа, а от людей — неотвратимую причастность смерти.

Полубоги занимали промежуточное положение между бессмертными и смертными, и поэтому они были своеобразными посредниками между богами и человеками. Обычно знаменитые полубоги имели двойное отцовство, т.е. имели одновременно смертного (приемного) и божественного (родного) отца; ясно, что приемный отец принимал участие в вскармливании и воспитании, а божественный — лишь в зачатии.

39. Герои

Некоторые отождествляют полубогов и героев, считая, что герои — это дети и потомки богов и женщин, смерти причастных.

Другие же, возводят происхождение слова «герой» к ревнивой супруге Зевса Гере. Они утверждают, что герой — это тот, кто, как Геракл, доставил славу Гере или прославившийся сам, благодаря Гере. «Гера» и «герой» имеют общее происхождение и по звучанию, и по смыслу: Гера (1. госпожа и 2. охранительница) и герой (1. доблестный муж, предводитель и 2. спаситель, защитник).

Герои, совершавшие великие подвиги не могли быть простыми людьми, все они были полубогами, но все ли полубоги были героями? Некоторые полубоги (обычно дети никем не любимого вечно запятнанного чужой кровью Ареса, реже Зевса, Посейдона или Аполлона) совершали нечестивые поступки, а иногда и злодейства, и тогда их не называли героями и, как бы забывая о их божественном происхождении, называли их просто по именам, например, Кикн, Эномай или Флегий. Поэтому говорят, что есть герои с хорошими душами, а есть — с дурными.

Наиболее естественно героев разделять по родословным. Главным качеством героев является доблесть, самоотверженное стремление, во что бы то ни стало победить в схватке, поединке, сражении, всех превзойти в своем Деле (воинском, трудовом, спортивном, мусическом…).

Поэтому героев целесообразно классифицировать не только по происхождению, но и по виду деятельности или каким-либо особенностям (например, великаны, красавцы…):

1. Богоборцы и Зевсоборцы (Тантал, Сисиф, Салмоней, Иксион…). Этих героев, подобно богам, часто называют героями I поколения.

2. Истребители чудовищ (Персей, Геракл, Тесей, Беллерофонт, Мелеагр). Это герои II поколения.

3. Воины Троянской и Фиванских войн (Ахиллес, Агамемнон, Менелай, Патрокл, Диомед, Гектор, Эней…). Это герои III поколения.

Других героев обычно не причисляют к каким-либо поколениям и называют их в произвольном порядке, например, так:

4. Скитальцы (Медея, Менелай, Одиссей, Эней, Ясон…)

5. Обожествленные (Асклепий, Геракл, Дионис, Ино, Меликерт, Пан, Полидевк…)

6. Прорицатели (Амфиарай, Идмон, Гелен, Кассандра, Калхант, Мопс, Тиресий…)

7. Мастера (Агамед, Талос, Трофоний, Дедал…)

8. Охотники (Агрей, Адонис, Аталанта, Кефал, Кипарис, Кирена, Орион…)

9. Музыканты (Амфион, Арион, Лин, Орфей, Фамирид, Филаммон…)

10. Победители всеэллинских игр (Иасий, Клеромед, Милон, Никокл, Пейсирод …)

11. Эпонимы (Аргос, Аркад, Беот, Дардан, Ион, Коринф, Лакедемон, Эллин…)

12. Рокоборцы (Акрисий, Алфемен, Катрей, Фиест, Эдип…)

13. Мстители (Орест, Навплий, Ахилл…)

14. Красавцы (Адонис, Ганимед, Гермафродит, Нарцисс, Хрисипп, Эндимон, …)

15. Великаны (Алоады, Антей, Герион, Орион, Титий, …)

16. Мудрецы (Биант, Питтак, Периандр, Солон, Хилон, Фалес,…)

17. Первые построившие храмы богов (Ликаон, Пеласг, Фессал, Фороней, Элевфер)

18. Покончившие с собой (Агрий, Аякс, Геракл, Кинир, Ликург, Менекей, Эгей, …)

19. Снизошедшие по своей воле и вернувшиеся из Аида (Алкеста, Геракл, Одиссей, Орфей, Тесей…)

20. Воскрешенные (Асклепий, Главк, Гименей, Ипполит, Ликург,…)

21. Самые верные друзья (Пилад с Орестом, Тесей с Пирифоем, Ахилл с Патроклом,…)

22.…

Список можно продолжить. Очевидно, что некоторых героев можно причислить к разным типам. Например, Геракл не только истребитель чудовищ, но и богоборец, воин, скиталец, мститель, покончивший с собой, воскрешенный и обожествленный.

40. Герои — мстители

Героями в прямом, общепринятом смысле слова являются лишь герои второго (истребители чудовищ) и третьего (воины Фиванских и Троянской войны) поколений — они исполнены доблести, стараются всех победить или, хотя бы, превзойти. Высочайшая доблесть и непревзойденное мужество проявляются особенно ярко в деяниях самых знаменитых героев Эллады таких, как прославленный истребитель чудовищ Геракл и храбрейший из воинов Троянской войны Ахилл.

Другим главнейшим качеством традиционных героев была непомерная гордыня и бесстрашная дерзость. По этому критерию к героям можно отнести и героев первого поколения (богоборцы) тоже. Герои первых трех поколений были одержимы богиней ненасытной гордыни и спеси Гибрис, но самое главное — они посмели с богами и с самим Зевсом, если не бороться, то вести себя нечестиво, и потому их постигла не завидная участь.

Орест новый и очень необычный тип героя, он считается героем — мстителем.

Вообще говоря, героев, которые кому-либо мстили античная мифология знает очень много. Более того, в той или иной степени все знаменитые герои являются в той или иной мере мстителями. Это объясняется тем, что эллины, почитавшие более всего справедливость, считали, что не мстить обидчику, особенно — кровному, не только не справедливо, но и нечестиво.

Так победитель Медусы-Горгоны Персей отомстил царю острова Сериф Полидекту за то, что он много лет приневоливал к браку его мать Данаю.

Великий Геракл, окончательно освободившись от рабства только и делал, что мстил: Лаомедонту за обман с освобождением Гесионы, Авгию — за неуплату за очистку конюшен, Эвриту — за то, что не отдал дочь Иолу после проигрыша в состязании в стрельбе из лука, Нелею и Гиппокоонту за отказ в очищении от скверны убийства Ифита и еще очень многим царям, Любимый герой Эллады герой мстил даже пастухам, например, Феодоманту за отказ дать пахотного быка на обед или могучему Антагору за победу над ним в рукопашной борьбе.

---

Тесей на протяжении многих лет мстил Палланту и 50 его сыновьям и в конце концов всех убил, бы за это судим и оправдан.

Ахилл после знаменитой ссоры с Агамемноном, обиделся и совсем прекратил воевать, но после убийства Гектором его возлюбленного друга Патрокла, стал яростно мстить, убивать, как обезумевший лев, оказавшийся среди овец, всех без разбора троянцев, пока не добрался до Гектора.

Вернувшийся после 20 — летнего отсутствия Одиссей убил более сотни женихов своей супруги Пенелопы, жестоко отомстив многим юношам только за то, что они объели его, т.е. участвовали в пирах в его доме…

Однако Орест герой — мститель в читом виде, он более ничем не знаменит, кроме того, что, возмужав, отомстил за убитого матерью Клитемнестрой отца Агамемнона. При этом он долго мучился как до убийства матери, так и после. Он чуть не довел себя до безумия, ведь сознательное убийство матери или отца считалось в Греции самым ужасным преступлением. Таким образом единственным подвигом Ореста, как героя, является совершение страшного, немыслимого, по мнению эллинов, преступления,

Для того, чтобы проследить самые истоки преступления Ореста необходимо изучить его генеалогическое древо и обратиться к жизни его знаменитых предков: прапрадеда Тантала, прадеда Пелопа, деда Атрея и, конечно же, отца Ореста Агамемнона, убитого его матерью. Ведь все взаимосвязано со всем, греки это прекрасно понимали и часто объясняли несчастья, случавшиеся в жизни людей — проклятьями и нечестивыми проступками и преступлениями их предков. Боги порой проклинали целые роды, обрекая на мучения и гибель многие поколения потомков преступников.

Часть II. Орест

Зевс проклинает весь род Тантала

41. Генеалогическое древо Ореста

Плуто и Диону некоторые называют фригийскими царицами, а другие — Титанидами или по мнению некоторых — более точно, как изображено на схеме — Океанидами.

Поскольку Тантала традиционно считают героем — богоборцем, а не богом, то скорее всего Плуто, если и родилась богиней, то впоследствии стала женщиной, смерти причастной. Такое в божественном пантеоне случается, например, сын бога солнца Гелиоса и Океаниды Персеиды Ээт (отец знаменитой чародейки и колдуньи Медеи) был всего лишь царем варварской Колхиды. Или Антей, у которого отец — олимпийский бог царь морей Посейдон, брат самого Зевса и мать богиня древнейшая Гея, а сам он был всего лишь ливийским царьком, от которого Геракл оставил в буквальном смысле одно мокрое место (оазис).

Дети Тантала изображены не все, например, нет Ниобы и Даскила. Из-за недостатка места на схеме есть только те герои и героини, которые имеют непосредственное отношение к Оресту. В центре схемы изображены прославленный прапрадед Ореста Пелоп и его брат малоизвестный Бротей.

У Бротея был сын Тантал, ставший первым супругом дочери спартанского царя Тиндарея Клитемнестры, родившей от него ребенка, имя которого не сохранилось, возможно потому, что он был сразу после рождения убит Агамемноном — сыном Атрея. Знаменитый вождь всего греческого войска во время Троянской войны Агамемнон женился на Клитемнестре. (Некоторые говорят, что правильно произносить надо Клитеместра — «широко известная своим замыслом»). Подобные ситуации, когда воин, убив врага и его детей, женится (или берет в наложницы) вдову убитого, не редкость. Например, храбрейший воин Троянской войны Ахилл убил всех родных Гипподамии, включая отца Бриса, трех братьев и супруга Менита, и сделал ее любимой наложницей. При этом женственная Брисеида отвечала взаимностью Ахиллесу, чего нельзя сказать о гордой Клитемнестре, которая не простила женившемуся на ней насильно второму супругу убийства первого мужа и своего милого первенца.

У Пелопа и Гипподамии было очень много детей, около 30, которые не изображены из-за недостатка места и потому, что они не играли никакой роли в жизни Ореста. Из сыновей Пелопа наиболее были известны отец Эфры и дед знаменитого афинского героя Тесея премудрый Питфей и красавец Хрисип, в которого влюбился Лаий — отец самого знаменитого из героев — рокоборцев Эдипа.

Отношения между сыновьями Пелопа Атреем и Фиестом некоторые считают самыми жуткими во все греческой мифологии. Это не просто частые среди сверстников — братьев вражда и борьба за престол как, например, у погубивших друг друга в поединке братьев — сыновей Иокасты и Эдипа Полиника и Этеокла, это ужаснейшие злодеяния, кровавые убийства, в том числе и детей, и приготовление из них блюд на обед, и изнасилования дочерей….

На схеме так же изображены другие лица, сыгравшие большую роль в жизни Ореста. Это прежде всего его отец владыка златообильных Микен вождь вождей всего ахейского войска под стенами Трои Агамемнон, убитый матерью Клитемнестрой и родной дядя Менелай — отец Гермионы, на которой Орест в конце концов все-таки женился.

Убитый Орестом его двоюродный дядя Эгисф, принимавший участие в убийстве отца Ореста Агамемнона, был последним супругом (любовником) Клитемнестры, родившей ему Алета, Эригону (рожденная утром) и не изображенную на схеме Елену, которую, как говорят некоторые, убил Орест.

Двоюродный брат Ореста Пилад стал ему лучшим другом, их дружба стала образцовой, такой же, как у знаменитого афинского героя Тесея и царя лапифов Пирифоя или у Отроков Зевса спартанских царевичей братьев-близнецов Кастора и Полидевка. После многих испытаний, выпавших на долю друзей, Пилад стал мужем сестры Ореста Электры, сыгравшей огромную роль в главном деянии Ореста — мести за убийство отца.

Как видно из схемы, у Ореста было двое сыновей Тисамен и Пенфил, рожденных ему Гермионой, однако некоторые авторы считают, что Пенфил был сыном Ореста от его единоутробной сестры Эригоны, дочери Клитемнестры и Эгисфа.

42. Происхождение богатого фригийского царя

Некоторые говорят, что первой женщиной, удостоившейся ничем не прикрытой любви всемогущего бога, о которой узнали все на Олимпе, стала фригийская царица Плуто. Впрочем, о начине сочетаться на ложе со смертными женщинами любвеобильного Громовержца высказываются и другие мнения. Например, он возлег с первой женщиной на земле, сотворенной богами и одаренной ими же Пандорой или с дочерью Форонея Ниобой.

Говорят также, что Плуто была богиней богатства, на что указывает ее имя. Однако это, скорее всего, следует считать поэтической выдумкой писателей. Был бог

богатства Плутос, рожденный Деметрой от сына Зевса и Плеяды Электры Иасиона после того, как она сама отдалась ему на трижды возделанном пару на острове ста городов Крите, омываемым тремя морями.

Наиболее авторитетные в области генеалогии богов авторы, такие, как уже в ранней юности вдохнувший дар божественных песен поэт и рапсод Гесиод, создавший «Теогонию», называет волоокую Плуто в числе дщерей Океана. Однако является ли фригийская царица Плуто, как обычно называют возлюбленную Зевса, родившую ему Тантала, и океанида Плуто, о которой говорит Гесиод, одной и той же женщиной, ответить трудно.

Если мать Тантала — Океанида, то, значит, Зевс сошелся со своей двоюродной сестрой, как это изображено на генеалогической схеме. В этом случае Тантал не полубог, а полноценный бог четвертого поколения и своим происхождением полностью подобен Аполлону, Артемиде или Гермесу. Наверное, Тантал все же не был бессмертным, ибо тогда он не оказался бы в Аиде, осужденным на вечные муки. Хотя и такие примеры в античной традиции есть –древний бог Титан Прометей в течение тысяч лет терпел страшные муки, прикованный цепями по велению Зевса к Кавказской скале и раздираемый когтями и клювом орла Эфона, ежедневно пожиравшего его печень.

Если же фригийская принцесса Плуто — смертная женщина и к тому же неясного происхождения (говорят, что ее отец — некий Гимант), то Тантал — полубог, герой, каким его обычно и представляют большинство писателей.

Юная фригийка была очень хороша собой и знала это: ее искрящиеся карие глаза и нежно розовые губы всегда улыбались от сознания своей женской привлекательности. Она радостно предалась сладкой неге любви и пьянящей радости объятий с могучим богом и вскоре родила ему превосходного сына Тантала, который, возмужав, стал фригийским царем, основателем печально знаменитой династии Танталидов.

Сколько людей, столько и мнений, и некоторые считают, что отцом Тантала был не Зевс, а речной бог Тмол или бог брачной песни Гименей, что вызывает большие сомнения, ибо Зевс не слушал бы увещеваний богини милости Элеи и не терпел бы так долго дерзкие проступки Тантала, если бы тот не был его сыном.

Так же разноречивы сведения и о жене Тантала.

Гигин в «Мифах» говорит, что его женой была Диона, однако богиня памяти Мнемосина помнит лишь одну достаточно известную в Элладе Диону, Титаниду — богиню дождя, которую называли Додонской нимфой, когда она была не вполне законной супругой совсем юного Зевса, еще до его знакомства с премудрой Океанидой Метидой, ставшей его первой законной женой и потом проглоченной им.

Другие называют супругой Тантала Стеропу, но никто не называет родителей жены Тантала, а ведь известных Стероп было не меньше пяти. Это 1. Дочь аркадского царя Кефея; 2. Дочь этолийского царя Порфаона и Евриты, супруга речного бога Ахелоя, мать сладкоголосых певиц смерти Сирен; 3. Дочь царя славного хоровыми площадками города Иолка Акаста и Астидамии; 4. Одна из Менад — неистовых спутниц Диониса; 5. Одна из 7 Плеяд, рожденных Плейоной Титану-исполину Атланту.

Нетрудно удостовериться, что ни одна из этих Стероп не подходит на роль супруги Тантала. Поэтому женой Тантала была, скорее всего, дочь морского бога Пактола Эврианасса, и именно она родила ему удачливого в состязаниях Пелопа, спесивую красотку Ниобу и не красивого обликом скульптора и охотника Бротея.

Тантал царствовал в области горы Сипила в южной Фригии (Малая Азия), и славился своим богатством. Одной из жен Тантала была Эврианасса — дочь бога золотоносной реки Пактола и потому у него не было недостатка в золоте, которое во все времена было желанно для всех.

Пользуясь, как сын Зевса, благосклонностью олимпийских богов, он был удостоен чести принимать участие в их пирах, где познакомился с богом прибыльной торговли и вестником Зевса Гермесом. Гермес научил своего смертного брата искусству такой торговли, чтобы всегда иметь хорошую прибыль, и Тантал быстро богател.

Сервий в «Комментарии к Энеиде» говорит, что божественные почести можно обрести двумя способами: супружеством с богинями и участием в знаменитых пирах богов, на которые они собирались ежевечерне. Возможно, поэтому в «Буколиках» Вергилий поет: «Ни бог не удостоил его пиром, ни богиня — ложем».

Однако, как тысячеустная говорит Молва, Тантал, допущенный его плодовитым великим отцом к пирам блаженных богов, отплатил им за это черной неблагодарностью, а ведь право возлежать на пирах у всевышних некоторые считали равносильным обожествлению.

43. Тантал разглашает тайны богов, крадет амбросию и угощает богов блюдом из сына Пелопа

По словам Пиндара, если олимпийцы чтили когда-нибудь смертного, то это был Тантал, но не мог он переварить своего великого счастья. Тантал разгласил среди смертных услышанные им тайны олимпийцев: секретные решения Зевса и мистерии богов. Кроме того, он раздал своим родичам и близким сверстникам похищенные на пиру у бессмертных напиток и пищу богов нектар и амбросию, в которых было бессмертье. Хитрец думал, что, благодаря напитку и пище богов, он и его родные обретут бессмертие, однако это оказалось не так — лишь боги, питаясь амбросией и нектаром, могут почти не стареть и жить очень долго.

Иные говорят, что Тантал совершил клятвопреступление, чтобы овладеть золотой собакой, похищенной для него сыном милетского Меропа Пандареем из храма Зевса. Тантал принес ложную клятву вестнику Зевса Гермесу, что не брал у Пандарея золотую собаку Зевса. Гермес поверил своему товарищу по прибыльной торговле или сделал вид, что поверил. Однако демон Оркус, тряся своей большой бородой, стал преследовать Тантала за клятвопреступление. Одни говорят, что Зевс помог Оркусу покарать Тантала и сразил его молнией, но другие утверждают, что Зевс, наоборот, удержал демона, чтобы самому разобраться во всем и только после этого покарать нечестивца. По отношению к своим сыновьям Зевс всегда особенно долго медлил с воздаянием.

Знающие люди говорят, что Тантал так длительно безнаказанно совершал преступления против богов не потому, что божество медлит с воздаянием, а благодаря не явному заступничеству бога богатства Плутоса. Будто бы в рудниках во Фригии и Сипиле были найдены большие залежи золота, и ослепленный Зевсом Плутос обещал нечестивому Танталу защиту от всех, включая олимпийцев, в небе царящих.

Зевс рьяно охранял царскую власть на небе и на земле она была свята для Зевса. Совсем недавно он ее основал, и, как говорит Гесиод «вскормил царей». Однако даже его питомцам царям не все дозволено.

Поэт и философ- стоик Сенека в «Фиесте» поет о пире, на который Тантал пригласил богов в свой дом: Сын-малютка перед пиром бежал поцеловать отца, но нечестивый его встретил удар меча; в жертву жадным печам пал он до времени, отец своею рукой тело сына на части разъял, от крови помыл и стал кушанье из него готовить.

Тантал в качестве угощения подал богам блюдо из мяса своего сына Пелопа. Боги попробовали и быстро распознали, что за мясо было им приготовлено, и воздержались от поедания такой пищи. Одна лишь благая богиня Деметра, пребывавшая в большой печали по пропавшей дочери от Зевса — горячо любимой Коре, не заметила, как задумчиво съела целую лопатку Пелопа.

Овидий поет в «Метаморфозах», что вновь, раздробленные кости Пелопа составили боги. Все их нашли, и лишь там, где сходится с краем ключицы шея, была пустота; взамен недостающей части (съеденной Деметрой) вставили отполированную искусным олимпийским художником Гефестом слоновую кость; и опять оказался в целости почти невредимый Пелоп.

После этого Зевс решился, наконец, наказать зарвавшегося героя. Гермес и бог богатства Плутос, прибыльно торговавшие с Танталом, безуспешно пытались заступиться за богатого царя, сказав, что тот просто перестарался, принеся, как в древние времена сына в жертву богам.

Зевс хорошо помнил эти времена, когда мальчиков не только приносили в жертву богам, но и после съедали. Он помнил и о своих братьях и сестрах, проглоченных его хитроумным и жестокосердным родителем Кроном и потому даже теперь решил, не особенно спешить с наказанием Тантала. Однако проницательный Аполлон решительно заявил, что дерзкий герой испытывал всеведение богов, и боги оказались не на высоте, ибо распознали человеческое мясо, лишь отведав его, и владыка Олимпа вынужден был согласиться со светоносным сыном от милой и скромной богини Лето.

44. Тантал крадет перуны и дерзко ведет себя с Зевсом

Зевс долго думал, как справедливо наказать Тантала. С одной стороны он был его родным сыном и питомцем — царем, с другой стороны нечестиво разглашал тайны богов, крал их божественную пищу и дерзко испытывал их всеведение. Зевс, мудростью всех превосходящий, понимал, что грехи Тантала при желании можно было считать лишь небольшими проступками, вызванными болтливостью, хвастовством и любопытством и наказать его лишением царской власти или вообще лишь — изгнанием на несколько лет с мощных эфирных высей Олимпа и временной ссылкой на землю…

Однако вскоре Зевсу донесли, что Тантал украл его молнии с перунами — это был уже не проступок.

Нонн Панополитанский поет, как Тантал, воришка безумный нектара из кубков двуручных небесных, он оружье эфира украв, спрятал его в глубинах пещеры совместно с зарницами. Громы и молнии там дым испускали, чернящий белые кручи утесов, а от зарниц, исходящих пламенем бурным и тайным, сразу ключи закипали и в руслах речек нагорных мигдонийских бурлили токи, паром клубясь.

Зевс не поверил в донос потому, что перуны с молниями и громами изготавливались древними Киклопами — ковачами поштучно и всегда строго охранялись, однако решил расспросить Тантала и даже для вида припугнуть его. Он вызвал героя к себе и, театрально, словно актер, насупив густые брови, сросшиеся на переносице, подчеркнуто строго сказал:

— Мне доложили, что ты посмел разглашать наши божественные секреты, воровать нашу пищу и сомневаться в нашем всеведении. Это правда?

К огромному удивлению, Зевс не увидел никакого страха в сверкавших нагло глазах Тантала. Царю богов показалось, что рядом с сыном стояла, вызывающе улыбаясь, богиня непомерной гордыни и бурной дерзости Гибрис, а потом к ней присоединилась, безумно сверкая глазами, богиня бешенства Лисса.

— А почему я должен хранить в тайне то, что вы замышляете против людей, ведь я сам человек!?… Да я испытал вас на всеведение, и вы оказались людоедами — все попробовали, хоть по кусочку.

Тантал пренебрежительно хмыкнул и продолжил язвительно:

— Пелоп же никакой мне не сын. Вот только кто из вас, блаженных осчастливил мою вторую жену Эврианассу я так и не узнал… он взял ее силой, когда я был на охоте, а уходя так и не представился, сказав только, чтоб она радовалась, ибо ее телом временно владел бог….

Олимпийский Блистатель ожидал, что сын будет молить его о прощении. От такой неслыханной дерзости и наглости Зевс оторопел, лишившись дара речи и, тряся бородищей, он смог лишь удивленно сказать:

— Что за слова у тебя из ограды зубов излетели, наглец?

Когда же Олимпиец опомнился, то от злости на себя за свою первоначальную доброту заскрежетал зубами и прорычал:

— Молчать собака! Ты даже не представляешь, что я сделаю с тобой и со всем твоим родом презренным.

Богиня безумного бешенства Лисса оставила Тантала и, как буйно резвая собака, что за дичью посылают, кинулась к Зевсу и схватила его в объятия.

Похожие на демонов прислужники Зевса, рожденные чудовищной Стикс Кратос-Власть и Бия- Сила схватили Тантала и потащили из зала пиров.

Долго Кронид Эгиох, вершитель всего мира, косматой бешено тряс головой так, что Олимп колебался великий, словно мореходный корабль в открытом море на высоких, плюющихся пеной волнах.

Когда же владыка Олимпа, наконец, успокоился, он по совету Гермеса провел расследование, чтобы выяснить Тантал-бунтарь — одиночка или участник заговора против родителя Зевса и других блаженных богов.

По рассказу Килления, кто из бессмертных богов поял жену Тантала выяснить не удалось (потому, что не очень-то и старались), но после этого на пиру богов в него влюбилась богиня безумия Лисса. Он отверг ее любовь в грубой, наглой форме, как будто это была не богиня, а обыкновенная смертная блудница. Разгневанная Лисса стала насылать на Тантала приступы сумасшествия всякий раз, когда он имел дело с богами. Благодаря хитрости и коварству он смог долго скрывать свои тайные мысли и только в разговоре с великим Зевсом, оказавшись в объятиях богини помрачения ума Аты и богини бешенства Лиссы, обнаружил свое истинное лицо мерзкого нечестивца.

За свои тяжкие преступления Тантал был низвергнут в Аид и наказан вечными мучениями.

Гермесианект в «Проклятиях» говорит, что речи своей не умел Тантал положить предел, и за это в доме Аида над ним злая нависла беда. Был между тем сотрапезником часто богам он бессмертным, Тучегонитель Зевес сыном его называл, и за богатство свое, за детей был людьми почитаем, но неуместную дал волю он речи своей, и за это злую, но справедливую кару понес. Так может ли ждать он спасенья? О, да не будет на то воли бессмертных богов!

45. Зевс наказывает Тантала вечным голодом и жаждой

Ученый путешественник Павсаний рассказывает о памятниках пребывания Пелопа и Тантала на его родине, сохраняющихся еще и до сих пор; там есть озеро Тантала, названное так по его имени, и очень известная его могила, а на вершине горы Сипила, за храмом Пластены Матери, находится трон Пелопа. Однако памятником и названием озера в его честь, Тантал, скорее всего, обязан своему сыну Пелопу — весьма почитаемому герою Фригии и всего Пелопоннесса.

Вот как вечные муки Тантала описывает по свидетельству великого Гомера царь скалистой Итаки герой Троянской войны Одиссей, спустившийся в Аид, чтобы задать вопросы умершему знаменитому прорицателю Тиресию, который сумел сохранить память и разум в мрачной обители немых душ:

— Я и Тантала увидел, терпящего тяжкие муки. В озере там он стоял, и достигала вода бородатого подбородка. Жаждой ужасно томимый, напрасно воды захлебнуть он изо всей силы старался. Всякий раз, как старик наклонялся, желая напиться, тотчас вода исчезала, отхлынув назад; под ногами черную землю он видел, — дразнило старика божество и землю вокруг него вмиг осушало. Много разных деревьев свои плоды заманчиво наклоняло к Танталу — сочные груши, плоды, блестящие яблонь, гранаты, сладкие фиги смоковниц и ягоды маслин роскошных. Только, однако, плоды рукою быстро схватить он пытался, все их ветер безрукий иль невидимое божество мгновенно подбрасывал к тучам тенистым.

Некоторые удивляются — почему Зевс наказал Тантала слишком мягко — ведь его просто дразнят в Аиде, а не истязают, как некоторых других нечестивцев, таких, как Иксион на вращающемся горящем колесе или Титий, за печень которого ссорятся коршуны.

Афиней в «Пире мудрецов» говорит, что поэт, описавший возвращение Атридов, утверждает, что Тантал был принят в общество богов, жил среди них и ему было позволено попросить у Зевса чего только пожелает; но он, ненасытный в жажде всяческих наслаждений, пожелал только все больших услад, чтобы жить подобно блаженным богам. Вознегодовав на это, Зевс все же исполнил свое обещание, но так, чтобы Тантал не получал никакого удовольствия от всего, что имел, и жил в вечном страхе: над головой у него висел огромный камень, из-за которого он не мог дотянуться ни до чего, лежавшего рядом… Тантал даже после смерти не освободился от любви к их плодам: божество назначило ему кару в виде качавшихся перед самым лицом плодоносных ветвей (так подгоняют тупую скотину, подвесив перед ней свежую ветку), и всякий раз, когда он был уже готов схватить их, божество не давало ему насладиться.

Так Зевс справедливый совместил в наказании издевательство с мучительным гладом и вызывающей еще большие страдания жаждой и потому такая кара одновременно является и местью.

46. Зевс не только карает самого Тантала, но и проклинает весь его род

Само имя Тантал стало нарицательным — «танталовы муки» обозначают нестерпимые бесконечные страдания.

Олимпиец часто медлил с наказанием, давая возможность преступнику или нечестивцу осознать совершенное им и исправиться. Однако, если преступник вел себя дерзко и нагло олимпийский Блистатель бывал и жесток. Так, издевательское наказание Тантала, который вел себя бесстыдно и вызывающе, вечным голодом и жаждой Зевсу показалось совершенно недостаточным. Поэтому весь род нечестивого Тантала был проклят Отцом всех бессмертных и смертных, а проклятие бога, тем более такого — из всех величайшего, как известно, обрекает на большие несчастья.

Конечно, проклятье Зевса не коснулось всех Танталидов без единого исключения, а тех, кого затронуло, сделало это по-разному, ведь и люди все разные.

Например, разрезанный самим Танталом для угощения бессмертных сын Пелоп после воскрешения богами, некоторое время блаженно жил на Олимпе, потом женился на красавице Гипподамии. Он прожил с любимой супругой долгую и относительно счастливую жизнь, если не считать некоторых переживаний из-за ужасных бед и страшных несчастий, постигших их сыновей Атрея и Фиеста. Если учесть, что Пелоп и Гипподамия были весьма плодовиты — 22 сына и 6 дочерей, то они не сильно страдали из-за растянувшейся на многие годы вражды двух стремящихся к царской власти сыновей из-за престола.

Так же проклятие Зевса совсем не коснулось и Питфея. После смерти брата Трезена Питфей объединил Гиперию и Антию и назвал новый город, посвящённый одновременно Афине и Посейдону в честь брата. Он построил храм Аполлона Феария (Ясновидящего) и жертвенник Фемид (Законов) и прославился своей мудростью и красноречием. По словам Плутарха, Питфей пользовался славою ученейшего и мудрейшего мужа своего времени. Павсаний сообщает, что царь Трезена давал уроки красноречия и даже написал книгу об этом искусстве, которая переиздавалась, по крайней мере, до II века н. э.; эллины считали, что сам Гесиод процитировал эту книгу в поэме «Труды и дни». Жители Трезена считали Питфея своим предком и покровителем города, из-за чего даже в первые века н. э. их называли «Питфеидами». Путникам показывали памятник над могилой царя с тремя тронами из белого мрамора.

Павсаний уточняет, что с этих тронов производил суд Питфей и с ним еще двое судей. Через свою дочь Эфру, возлегшую в одну ночь с афинским царем Эгеем и любвеобильным царем зыбей Посейдоном, Питфей стал предком афинских царей Тесеидов.

Некоторые, как рассказывает Плутарх в трактате «Почему божество медлит с воздаянием», считают бога, наказывающего детей злодея, еще более смешным, чем врача, который пытается лечить деда или отца, давая лекарства их внуку или сыну. Действительно, болезнь одного не излечивается посредством лечения другого. Не легче тому, у кого болят глаза или кого лихорадит оттого, что он видел, как другому прикладывали мазь или припарку. Но вспомним: наказания преступников производятся при всех потому, что в этом и состоит смысл законности: наказывая одних, удерживать от преступления других. Кроме того, многие думают, что не только порок и добродетель, но также печаль и радость и прочие чувства передаются по наследству. Ведь Гесиод говорит, что не с похорон грустно-зловещих вернувшись, надо производить потомство, — а с пирования бессмертных.

Все же большинство Танталидов было обречено рухнуть под гнетом проклятия великого Зевса. Например, внук Тантала Хрисипп (сын Пелопа и его второй жены Астиохи, на схеме изображен слева) был похищен влюбившимся в него Лаем и либо покончил с собой, либо был убит Атреем и Фиестом по наущению Гипподамии.

Сын Тантала Бротей был охотником. Согласно Аполлодору, он не воздавал должных почестей Артемиде и Медвежья богиня сделала так, что он, впав в безумие, бросился в огонь.

Сын Бротея Тантал Младший, год назад только женившийся на спартанской царевне Клитемнестре, был убит Агамемноном вместе с их новорожденным сыном, которому и имя не успели еще дать.

Страшная судьба выпала на долю Тнталиды Ниобы. Она возгордилась своими 14 детьми и вздумала сравниться с Титанидой Лето, у которой были лишь двое детей от Зевса, но каких, это — Аполлон и Артемида. Раздражённая высокомерным бахвальством бывшей подруги Ниобы, Лето обратилась к своим стрелолюбивым детям, которые своими губительными стрелами уничтожили всех детей обидчицы, кроме одной — самой маленькой Мелибеи. Ниоба так рыдала и убивалась, что боги пожалели ее и превратили в камень, из которого днём и ночью струятся слёзы. Мелибея же, от пережитого страха стала бледной на всю жизнь и потому ее стали звать Хлоридой.

Об ужасающей судьбе Пелопидов Атрея и Фиеста, их детей и потомков и пойдет речь в этой книге.

Миртил проклинает род Пелопа

47. Эномай и Гипподамия

Вечно запятнанный чужой кровью Арес очень возлюбил дочь благородного Титана Атланта Стеропу (вспышка), красота которой, как говорили некоторые, ослепляла как вспышка молнии. Плеяда родила богу войны Эномая, ставшего царем города Писы в Элиде. Арес любил всех своих детей, но особенно ему нравился Эномай, и он подарил этому сыну не подверженное тлену оружие и божественных коней, которые были быстрее северного ветра Борея.

Некоторые, как Аполлодор говорят, что Эномай, царствовавший в Писе, имел дочь Гипподамию (укрощающая лошадей), и то ли он сам был влюблен в нее, то ли получил оракул, в котором ему предсказывалась смерть от руки того, кто женится на его дочери. Отец Гипподамии не мог убедить благочестивую дочь сойтись с ним, которая отказывала ему, считая связь с отцом греховной. Женихов же похотливый и жестокий отец всех убивал. Обладая особенным оружием и конями, которые были подарены ему Аресом, Эномай устраивал конные состязания для женихов; победивший в этих состязаниях получал право жениться на его дочери. Жених должен был посадить Гипподамию (или возницу) на свою колесницу и мчаться с ней до Коринфского перешейка. Эномай же преследовал его вооруженный, и когда настигал жениха, то убивал на месте. Тот, кого он не смог бы настигнуть, имел право взять дочь в жены. Поступая таким образом, Эномай убил многих женихов (некоторые указывают, что их было двенадцать — по числу месяцев в году и потому, что 12 — священное число). Головы убитых Эномай отрубал и прибивал гвоздями над двустворчатой дверью своего пышного дворца.

Другие, подобно Гигину, рассказавшему в «Мифах» о женщинах, которые возлежали нечестиво, говорят, что Гипподамия возлежала со своим отцом Эномаем. Мойра Клото, выбравшая облик зрелой красавицы, вытягивала нити жизней Эномая и Гипподамии так, что они не должны были стать любовниками, однако из-за вмешательства богини случая Тюхе однажды дева забыла запереть дверь своей спальни и спала так крепко, что проснулась лишь оттого, что нечестивый отец очень больно лишил ее милого девства. Но, и став женщиной, Гиподамия, как могла, продолжала противиться отцовской любви.

Итак, чтобы не выдавать дочь замуж, Эномай объявил, что зятем станет только тот, кто победит его в скачке от Писы, что на берегу Алфея, напротив Олимпии, до жертвенника Посейдона на Истме Коринфском. Проигравший должен был умереть. Начиналось состязание следующим образом: пока Эномай по возможности быстро приносил в жертву Зевсу Воителю барана, соискатель руки дочери отправлялся в путь на четверной упряжке. Сразу по окончании жертвоприношения Эномай бросался в погоню, с отцовским бронзовым копьем преследуя жениха на колеснице, которой правил возничий Миртил. Настигая преследуемую колесницу, он насмерть поражал безоружного соискателя копьем. Благодаря дивной быстроте своих божественных лошадей, которых звали Псилла и Гарпинна, Эномай неизменно настигал женихов и уже убил многих (больше двеннадцати), и их черепами был изукрашен вход в доме писейских царей.

Так было пока, в Пису не прибыл юный Пелоп, сын Тантала от Эврианассы (по Гигину — Дионы), которого Зевс низвергнул в Аид за тяжкие преступления против богов и проклял весь его род.

48. Пелоп влюбляется в Гипподамию и обзаводится божественными конями

Нон Панополитанский поет, как Пелопа лопатку задумчивая Део успела проглотить на пиру богов, устроенном нечестивым Танталом. Заменивши на кость слоновую с дивным искусством, мальчику, жертве несчастной, снова вставляет Кронид, разъединенные члены тела приставив друг к другу.

Овидий поет, что на левом плече, когда Пелоп одежды с груди совлекал, слоновая кость виднелась. С правым плечом при рожденье оно одинаково было цветом, из плоти, но руками отцовскими члены были разрублены; вновь, говорят, их составили боги. Все их нашли, и лишь там, где сходится с краем ключицы шея, была пустота; взамен недостающей части вставили отполированную слоновую кость; и опять оказался в целости Пелоп.

После воскрешения Пелоп детство и юные годы провел на Олимпе, в обществе небожителей. Когда Зевс низверг отца нечестивого, то и сын был вынужден покинуть нетленные чертоги богов.

На земле Пелоп унаследовал пафлагонский трон и владения от своего родителя Тантала и некоторое время жил на севере Малой Азии в Энете, что на берегу Понта Эвксинского, где правил лидийцами и фригийцами. Когда его начали гнать варвары, то он успел обосноваться на лидийской горе Сипил, где было родовое имение его отца. Когда же троянский царь Ил прогнал Пелопа, тот был вынужден бежать, но, говорят, он смог забрать с собой несметные богатства и отправился на мореходном корабле через Эгейское море.

Сыну Тантала с плечом из слоновой кости надо было где-то прочно обосноваться, и быстрее всего это можно было сделать, женившись. Поэтому Пелоп стал подыскивать подходящую невесту, и тут он услышал о состязаниях, устраиваемых Эномаем.

Юный Танталид прибыл в Пису и как только увидел Гипподамию, вечным богиням красотою подобную, сразу влюбился в нее так, что жизни своей без прекрасной дочери Эномая уже не представлял. Однако благоразумный юноша не хотел, чтобы и с его головы сняли скальп и прибили над входной дверью чертога правителя Писы, как уже было сделано с многими женихами, пожелавшими стать мужьями прекрасной дочери Эномая..

Пелоп взял из привезенного богатства много драгоценных сокровищ и принес их к жертвеннику Посейдона. Владыка морей счел сокровища достойными и пообещал Пелопу крылатых коней, которые не уступали в быстроте Борею, однако добавил еще одно условие. Пелоп был очень красивым, а Посейдон любил не только дев, но и юношей, особенно красивых.

Пиндар поет, что красавца Пелопа полюбил Держатель земли Посейдон, когда Мойра Клото, выбравшая себе облик зрелой красавицы, воздвигла его из чистой купели с плечом, блиставшим полированной костью слоновьей.

Земледержец потребовал, чтобы за его коней Пелоп провел с ним, хотя бы одну ночь. Пелоп всегда помнил о судьбе отца, и лопатка из слоновой кости все время напоминала о себе тупой, ноющей болью в плече. Поэтому он не стал противиться могучему богу и на одну ночь отдал свое тело в разврат потому, что без коней Посейдона ему было не видать прекрасной Гипподамии, равно, как и писсейских земель.

Согласно Аполлодору, Пелопс, после того как его закололи и сварили на пиршестве богов, вернувшись к жизни, стал еще более красивым; отличаясь такой божественной красотой, он стал возлюбленным Посейдона. Посейдон подарил ему крылатую колесницу: влага совсем не касалась ее осей, когда она мчалась по поверхности моря. Танталид тут же испытал божественных коней Посейдона, которые оказались столь быстрыми, что возница Пелопа Киллант умер от страха. Пелоп не стал искать нового возницу и решил править конями самостоятельно.

Говорят, что бессмертная душа Килланта, горько оплакивая свою судьбу, умоляла Пелопа похоронить его с почестями, подобающими герою. Несмотря на спешку, Танталид предал тело покойного возницы огню, насыпал над его пеплом и костями небольшой курган и основал поблизости святилище Аполлона Киллантского. Только после этого благочестивый Пелоп отправился в Пису.

49. Благодаря крылатым коням и вознице Миртилу, Пелоп побеждает Эномая

Павсаний рассказывает, что на вершине горы Сипила, за храмом Пластены Матери, находится трон Пелопа, а если перейти реку Герм, то в Темне есть изображение милоулыбчивой Афродиты, сделанное из ствола растущего еще зеленого миртового дерева. В памяти народа сохранилось предание, что Пелоп посвятил его фиаковенчанной Афродите, стараясь снискать милость улыбколюбивой богини и прося ее милостиво согласиться на его брак с прекрасной Гипподамией.

Некоторые, подобно Аполлодору, говорят, что пораженная божественной красотой юного Пелопа, Гипподамия влюбилась в него и уговорила возничего Эномая Миртила, сына Гермеса и Клеобулы, помочь Пелопсу. Миртил сам был не равнодушен к Гипподамии и, желая ей угодить, не укрепил ступицы колес чеками (или заменил медную чеку на восковую), и это послужило причиной поражения в скачках Эномая. Перед состязанием Миртил не явился, и царю пришлось самому взять в руки вожжи. Во время скачки колесница, лишившись колес, развалилась, и разгоряченные кони потащили Эномая, запутавшегося в вожжах, и он погиб. Согласно закрытым источникам, его убил Пелопс. Умирающий Эномай, поняв предательский поступок Миртила, проклял его, пожелав ему погибнуть от руки Пелопса.

Другие утверждают, что, желая действовать наверняка, мудрый не по годам, Пелоп сам подкупил возницу Эномая Миртила, но не деньгами. Он узнал, что Миртил был тайно влюблен в красавицу Гипподамию, но, будучи простым возничим, не осмеливался объявлять себя женихом или же боялся, что его голова окажется прибитой Эномаем над двустворчатой дверью его царского дворца. Пелоп поклялся, что не только разрешит Миртилу провести одну ночь с Гипподамией, но и отдаст половину будущего царства, если тот поможет ему победить Эномая, и сын доверчивый Гермеса и Клеобулы радостно дал согласие.

Эномай узнал о крылатых конях Пелопа от Ареса, которому рассказал Посейдон, однако, бог войны успокоил милого сына, сказав, что его кони быстрее. Эномай на этот раз все приготовил для скорейшего жертвоприношения, и постарался завершить его как можно быстрее. Однако хрупкая ось колесницы надломилась в ступице, не закрепленной чекой, и Эномай, свалившись, не смог догнать Пелопа, который добился победы, прибыв первым к жертвеннику Посейдона на Истме.

Согласно Аполлодору, кони долго тащили запутавшегося в вожжах Эномая, и он, поняв перед смертью предательский поступок Миртила, проклял его, пожелав ему погибнуть от руки Пелопса.

Некоторые, как рассказывавший о ларце Кипсела Павсаний, говорят, что Эномай преследовал Пелопа, держащего в своей колеснице Гипподамию; у каждого из них по паре лошадей, но у божественных коней Пелопа есть крылья.

Другие говорят, что, решив, что пророчество начало исполняться, ужасно удрученный Эномай никак не мог успокоиться. Рассудок его не выдержал страшного напряжения, и, как рассказывает Диодор Сицилийский, в тот же день, когда были состязания, он покончил с собой, бросившись на меч.

50. Обманутый Пелопом Миртил, успевает перед смертью его проклянуть

Пиндар поет, что Пелоп убил Эномая. Ненадолго пережил хозяина и Миртил, которого сбросил с высокой скалы в бурное море Пелоп, когда тот напомнил ему о клятве и потребовал разрешить ему провести одну ночь с Гипподамией.

Некоторые, подобно Аполлодору, рассказывает, что, проезжая по острову Эвбее вместе с Гипподамией и с Миртилом, который сопровождал его в этом путешествии, Пелопс отлучился, чтобы принести воды супруге, испытывавшей сильную жажду. В это время Миртил попытался силой овладеть Гипподамией. Пелопс узнал от Гипподамии о поступке Миртила, но промолчал. Позже, приближаясь к мысу Гереста на южной оконечности Эвбеи (теперь там высится храм Посейдона), Танталид вытолкнул Миртила на всем скаку из колесницы в море: оно было названо по имени Миртила Миртойским. Долго катясь с высокого обрыва к воде, Миртил успел перед смертью проклясть весь род клятвопреступника и убийцы Пелопса.

Софокл в «Электре» поет, как свершил многослезный путь наездник лихой Пелоп!

Пылает над пеной волн златой колесницы свет, с которой вглубь Пелопом был низринут Миртил; застыл на устах его безмерной обиды стон. С той поры не знал многослезный дом покоя от мук греха.

Некоторые говорят, что главной причиной того, что Пелоп лишил жизни Миртила было не то, что надо было разрешить ему провести одну ночь с Гипподамией, а то, что он обещал кроме Гипподамии вознице Эномая еще половину царства Писы, а это уже очень серьезный мотив для лишения человека жизни.

Миролюбивый вестник Зевса Гермес, зная, что прошлое изменить даже боги не могут, просто поместил образ сына на небосклон среди звезд в виде созвездия Возничего. Себе же, не чуждый мести, Киллений поклялся жестоко отомстить потомкам Пелопа и, если другие боги и Зевс не захотят наказывать нечестивого Танталида, то он сделает это сам.

Обезображенный падением по земле с высоты и водой труп Миртила, выброшенный волнами на берег острова Эвбеи, был похоронен в аркадском Фенее позади храма Гермеса.

Иное дело неистовый бог кровавой войны, тоже лишившийся сына. Примчавшийся как ураган Арес опоздал, найдя сына Эномая бездыханным. Взбешенный бог Эниалий так вопил, как будто своим криком хотел убить Пелопа, и, наверное, попытался бы убить его мечом или копьем, но вмешался всюду поспевающий крылатый вестник Гермес, прибывший по приказу Зевса. Всегда находившаяся у трона Зевса его дочь от второй супруги Фемиды Дике, следившая за соблюдением справедливости на земле доложила отцу о поведении Ареса. Тогда отец всех бессмертных и смертных, всегда старавшийся быть справедливым, послал Гермеса спасти Пелопа, несмотря на то что Арес был его сыном от сестры и законной жены, а Пелоп — всего лишь внуком от смертной.

Павсаний же говорит, что Зевс бросил извилистую, как змея, жгучую молнию, которая сожгла прекрасный дом Эномая. В доказательство приводят столб, который называют столбом Эномая. Как говорят, этот столб стоял в доме Эномая; когда Громовержец ударил молнией в его огромный дом, то огонь в мгновение ока поглотил весь дом, от которого всего-навсего остался один только этот столб. Перед ним прикреплена полированная медная дощечка, и на ней элегическим размером сделана такая надпись:

— О чужеземец! Остаток я некогда славного дома; прежде опорою был я в Эномая пышном дворце. Ныне стою я у храма Кронида, оковами связан, но чтимый: губящий огонь все же меня пощадил

Вестник богов объявил неистовому в войнах брату, что их смертный племянник ни в чем не виновен, потому что смерть Эномая после поражения в состязании была давно предопределена непреложными Мойрами в наказание за то, что он с помощью богини случая Тюхе изнасиловал спящую дочь. Бог красноречия еще вспомнил о Алкиппе, изнасилованной сыном Посейдона и нимфы Эвриты Галиррофием, за что он был убит Аресом. Бог кровавой войны был вынужден смирить свой гнев и вместе с Гермесом тихо отбыл на нетленный Олимп — многохолмную обитель блаженных бессмертных.

51. Пелоп становится могущественным царем Пелопоннесса

Пелоп, обняв Гипподамию, помчался на крылатых конях, пока не достиг западного потока мировой реки Океана, омывающего всю известную землю, где добродушный трудяга Гефест очистил его от скверны убийства Миртила.

Павсаний рассказывает, что Гипподамия учредила состязаний девушек, воздавая благодарность царице богов Гере за свой брак с Пелопом. Она собрала для этого шестнадцать женщин и с ними устроила первые Игры. Через каждые четыре года на пятый шестнадцать женщин ткут Гере пеплос; они же устраивают и игры, называемые Гереи. Эти игры состоят из состязания девушек в беге; первыми бегут самые молодые, за ними те, которые несколько старше их возрастом, и, наконец, бегут самые старшие из девушек. Бегут они так: волосы у них распущены, хитон немного не доходит до колен, правое плечо открыто до груди. И для их состязания предоставляется Олимпийский стадион, но для бега им уменьшают пространство стадиона приблизительно на одну шестую. Единственная оставшаяся в живых дочь хвастливой Ниобы Мелибея, получив за оставшуюся на всю жизнь бледность, имя Хлориды, стала первой победительницей в этом беге, дистанция которого равнялась пяти шестым круга олимпийского стадиона. Победительницам дают венки из маслины и часть коровы, приносимой в жертву Гере. Им разрешено в честь волоокой супруги Зевеса ставить свои статуи с надписанными на них собственными именами.

Павсаний же, говорит, что по смерти Эномая Пелоп захватил всю Писею и почти всю Олимпию, отрезав ее от страны Эпея, которая была соседней с Писеей. Элейцы рассказывали, что Пелоп первый воздвиг в Пелопоннесе храм Гермесу и почтил его очень пышными жертвами, чтобы отвратить гнев самого хитроумного и, как все — мстительного олимпийского бога за смерть его милого сына Миртила.

Пелоп женился на Гипподамии и получил всю полноту царской власти над Писой. Со временем он становился все более могущественным царем, благодаря, как говорят сами писейцы, своей непревзойденной доблести и мудрому правлению. Он подчинил себе многих живущих вокруг Писы, назвав Пелопоннесом (остров Пелопа) эту страну от собственного имени.

Согласно Аполлодору, Элладу постиг устроенный богами неурожай, причиной которого был Пелопс. Он вел неудачную войну с сыном Элата и Лаодики Стимфалом, царем Аркадии, и так как Аркадии захватить долго не смог, притворился на время другом Стимфала. Однако потом он убил его, а тело разрубил на части (как с ним самим ранее поступил нечестивый родитель Тантал) и повсюду разбросал (как поступил русокудрый голубоглазый Ясон с возглавлявшим погоню за ним сыном колхидского владыки Ээта Апсиртом).

Боги, сердцам которых была милее всего справедливость, за ужасное преступление Пелопа наказали голодом всю Грецию, а самого нечестивца милостиво простили поскольку он устроил блестящие состязания в честь Зевса Олимпийского. Олимпия стала еще одним святилищем Зевса, из богов величайшего.

В «Илиаде» упоминается о гонках четверок коней, устраиваемых жителями Элиды, куда присылали квадриги из других мест Пелопоннеса. Пелоп, ставший очень благочестивым царем, чтобы умилостивить дух коварно погубленного Миртила, построил ему кенотаф (пустая гробница) на гипподроме в Олимпии и воздавал ему почести как великому герою.

Согласно Павсанию, одна сторона гипподрома длиннее, чем другая; и на иней находится Тараксипп (Ужас коней). Он имеет вид круглого жертвенника, и когда кони пробегают мимо него, то сильный страх охватывает их без всякой видимой причины, и от этого страха лошади приходят в смятение; колесницы обычно здесь разбиваются и возницы калечатся. И поэтому возничие заранее приносят жертвы и молятся Тараксиппу, чтобы он был к ним милостив. Некоторые говорят, что причиной Ужаса коней является дух и кенотаф Миртила.

При этом коренные жители Пелопоннеса говорят, что отвага, мудрость, богатство и многочисленное потомство их правителя Пелопа снискали по всей Греции не только уважение, но даже и зависть, которая, как тогда считали очень много стоит, ведь, если человеку завидуют, то он жизнь прожил не зря. Может быть, пелопоннесцы говорили правду о самом Пелопе, но судьбы некоторых из многочисленных (22 сыновей и 6 дочерей) детей и внуков Пелопа никакой зависти не вызывали, скорее — сострадательное сочувствие.

Некоторые, подобно ликофроновской Александре, говорят тело умершего сына Тантала было спалено и его пепел сохранялся в Летрине.

Другие утверждают, что умерший своей смертью Пелоп был похоронен на берегу Алфея. При его захоронении устроили большие погребальные игры, которые потом великий истребитель чудовищ Геракл вновь учредил как возрожденные Олимпийские игры.

Элейцы стали ежегодно приносить Пелопу, почти как богу, в жертву черного барана, поджаренного на дровах из белого тополя. Вкусившим этой жертвы запрещалось входить в храм Зевса до тех пор, пока они не очистятся, совершив полное омовение. Ежегодно в святилище стекались большие толпы людей, юноши состязались друг с другом, бичуя себя перед жертвенником Пелопа и, принося таким образом в жертву собственную кровь. Колесница Пелопа, на которой он победил Эномая, была установлена на крыше святилища, называемого в Флиасии.

У сикионцев хранится меч Пелопа с золотым эфесом, находящийся в сокровищнице в Олимпии.

Скипетр, очень похожий на копье, который колченогий Гефест сделал для Зевса, его вестник передал Пелопу. Этот скипетр, завещанный Пелопом своему сыну Атрею хранился в Херонее. Копье, которым Пелоп убил Эномая, много лет показывали в златообильных Микенах.

Гипподамия родила Пелопу много детей. Это дед Тесея мудрейший ученый Питфей из Трезен, Атрей и Фиест (два брата, вражда которых, вызванная борьбой за царскую власть, считается одной из самых страшных в истории Эллады), Алкафой, аргонавт Гиппалм, Эврисфеев вестник лупоглазый Копрей, на плече которого было особенно заметное белое пятно, знаменитые разбойники Скирон и Эпидавр, Плисфен, Диант, Кибосур, Коринфий, Гиппас, Клеонт, Аргей, Элин, Астидамия (которую некоторые называют матерью Амфитриона), Лисидика (чья дочь, Гиппофоя, была унесена Посейдоном на Эхинадийские острова и там родила Тафия), Эвридика (которую некоторые называют матерью Алкмены), Никиппа, Антибия и Архиппа.

Судьбы большинства детей Пелопа и Гипподамии, согласно зевсому проклятию рода Тантала были трагичными.

Теперь же, к проклятью великого Зевса всего рода Тантала присоединилось и проклятье рода Пелопа Миртилом, которому тайно помогал исполняться его отец — вестник Зевса Гермес.

Истоки вражды Атрея и Фиеста

52. Смерть Хрисиппа

Хрисиппа некоторые называют сыном Пелопа и Гипподамии, однако большинство считает его побочным, незаконнорожденнвм сыном: его от Пелопа родила данаида Астиоха.

Юный Хрисипп был так бесподобно красив, что его причисляют к каноническим героям — красавцам таким, как Адонис, Ганимед, Гермафродит, Нарцисс, Эндимон…

Те, кто видел Хрисиппа своими глазами, говорят, что с головы его Афродита Морфа (дающая красоту) густые кудри спустила, цветам гиацинта подобные видом. Как драгоценные камни сверкают в оправах из золота и серебра, изготовленных мастером, обученным колченогим Гефестом и девой Афиной Эрганой (труженица) всякому роду искусств и прелестные делать вещи, так засияло юной красой Хрисиппа лицо.

Хрисипп, по мнению всех знавших его людей, был одним из самых красивых юношей, которые когда-либо рождались в Греции. Даже на отрока Хрисиппа, теряя всякий стыд, засматривались многие женщины и даже мужчины. К пятнадцати годам он стал так несказанно хорош собой, что не только девушки и женщины всех возрастов влюблялись в него с первого взгляда, но и юноши и зрелые мужи, забывая о своих возлюбленных и женах, мечтали о его любви.

Молва говорит, что любовь к Хрисиппу не обошла стороной и его отца Пелопа, который больше всего на свете любил своего младшего сына, хоть тот и был незаконнорожденным.

Скрываясь от узурпаторов фиванского трона сыновей Зевса и Антиопы Амфиона и Зета, Лабдакид Лай нашёл гостеприимство и убежище у Пелопа, царя города Писы. Пелоп попросил его обучить Хрисиппа искусству возничего, и Лай сразу влюбился в совсем еще юного Хрисиппа. Как только Лаю разрешили вернуться в Фивы, то прямо с Немейских игр он похитил мальчика и привез в своей колеснице в свой дом.

Согласно Афинею, Тимей полагает, что любовь к мальчикам эллины переняли от критян. Другие говорят, что начало ей положил Лай, когда гостил у Пелопа и влюбился в его сына Хрисиппа, которого похитил и увез на колеснице в Фивы; впрочем, Праксилла Сикионская пишет, будто этот Хрисипп был, подобно Ганимеду, похищен самим Зевсом.

Гигин говорит, что Хрисиппа, незаконного сына Пелопса, из-за его красоты похитил в Немее на играх Лай, сын Лабдака. Пелопс, угрожая войной, потребовал его обратно.

Похищение мальчиков во многих местах Греции было достаточно обычным явлением. Например, этот обычай был особенно распространен на Крите, и начало возвышенной любви мужчин к мальчикам положил сам Зевс, похитив троянского царевича отрока Ганимеда для украшения своего ложа.

Страбон в своей «Географии» рассказывает, что у критян существует обычай, когда мужчины добывают себе возлюбленных не убеждением, а похищают их. Влюбленный предупреждает друзей дня за 3 или более, что он собирается совершить похищение. Если похититель при встрече окажется одним из равных мальчику или даже выше его по общественному положению и в прочих отношениях, тогда друзья для вида преследуют похитителя и задерживают его, но без особого насилия, только отдавая дань обычаю. Впрочем, затем друзья с удовольствием разрешают увести мальчика. Если же похититель недостоин, то мальчика отнимают.

Мальчик же, считался достойным любви, если он отличался не только красотой, но и мужеством, и благонравием. Одарив мальчика подарками, похититель отводит его в любое место в стране. После двухмесячных угощений и совместной охоты (так как не разрешается долее задерживать мальчика) они возвращаются в город. Мальчика отпускают с подарками, состоящими из военного убранства, быка и кубка (это те подарки, которые полагается делать по закону), а также из многих других предметов, настолько ценных, что из-за больших расходов друзья помогают, устраивая складчину.

Похищенные или «выбранные стоять рядом для помощи в бою» получают почётные права: при хоровых плясках и состязаниях в беге им представляют самые лучшие места и разрешают носить особую одежду для отличия от других — одежду, подаренную им любовниками; и не только тогда, но, даже достигнув зрелого возраста, они надевают отличительное платье, по которому узнают каждого, кто стал «прославленным».

Некоторые говорят, что в случае с похищением Лаем Хрисиппа все было иначе. Поэтому красивый отрок со стыда покончил с собой потому, что Лай его похитил не по обычаю, а насильно и тайно от родных.

Другие же, утверждают, что своевольная Гипподамия, чтобы помешать Пелопу объявить своего любимца Хрисиппа наследником в ущерб собственным законнорожденным сыновьям, явилась в Фивы, где пыталась уговорить своих сыновей Атрея и Фиеста убить мальчика, сбросив его силой в колодец.

По утверждению Гигина, Атрей и Фиест убили Хрисиппа по наущению их матери Гипподамии. И этому можно верить, ведь старшие сыновья Пелопа уже в юном возрасте проявляли безудержное стремление к власти, и они могли и без наущения матери расправиться с побочным братом, которого отец, как несказанного красавца, любил больше всех остальных своих сыновей.

Тысячеустная Молва говорит, что Хрисиппа убил один Атрей. Например, из «Кратила» Платона можно узнать, что Атрей –правильное имя и вот почему: убийство Хрисиппа и свирепая расправа с Фиестом– все это вредоносно и пагубно (άτερά) для добродетели. Так что это имя лишь немного отклонилось от первоначального значения и несколько затемнилось, чтобы не всякому открылась природа этого мужа. А тому, кто уже что-то слыхал об именах, достаточно ясно, о чем говорит имя Атрей, ведь оно близко к словам «неукротимое» (άτειρές) и «бестрепетное» (ατρεστον), так же, как и к слову «пагубное» (άτερόν); как бы то ни было, это имя установлено правильно.

Убийство Хрисиппа было своего рода тренировкой в длинной череде кровавых злодеяний братьев Атрея и Фиеста, ведь убийцами не рождаются, ими становятся, и становятся особенно часто те, которые ради царской власти готовы абсолютно на все.

Справедливости ради, надо отметить, что есть и такие, кто говорит, что юные сыновья Гипподамии отказались убить гостя своего отца, и тогда Гипподамия темной ночью сама пробралась в чертоги Лая и, застав его спящим, сняла со стены меч и убила сонного мальчика. Подозрение в убийстве пало на Лая, но Хрисипп, успевший увидеть мачеху Гипподамию, перед смертью назвал ее имя и имя ее старших сыновей.

Как бы там ни было, но Пелоп, основываясь на свидетельстве самого убитого, уличил Гипподамию и своих старших сыновей в преступлении, и она вместе с Атреем и Фиестом бежала от гнева Пелопа в город Мидея в Арголиде, но потом, преследуемая древними богинями кровной мести Эриниями, покончила с собой.

53. Атрей и Фиест находят себе убежище в арголидской Мидее

Атрей и Фиест бежали к царю Сфенелу, супругу сестры их Никиппы. Сфенел гостеприимно принял изгнанников — беглецов и поселил их в городе Мидее.

Согласно Аполлодору, Сфе­нел изгнал Амфи­т­ри­о­на из Арго­лиды и сам захва­тил власть над Мике­на­ми и Тирин­фом. Мидею же он пере­дал сыно­вьям Пелоп­са Атрею и Фие­сту.

Сын Сфенела печально известный арголидский владыка Геракла Эврисфей, как и отец, позволил Пелопидам иметь надежное убежище в Микпенах. Когда Эврисфей пал в битве против афинян и Гераклидов и не оставил после себя никаких прямых наследников, Атрей присвоил себе власть над всей микенской страной. При этом граждане не возражали, надеясь, что старший Пелопид защитит их от нашествия Гераклидов.

Атрей был на один год старше брата и потому, благодаря праву первородства, он и приобрел власть над микенским царством.

Братья сильно отличались и ликом, и ростом. Атрей был и более высокого роста, и очень плотно сложенный, похожий на медведя, обитающего в горах. У него был орлиный хищный нос, как у всех Пелопидов, а у Фиеста — кончик носа острый и немного загнут, и это придавало ему изящность. У Атрея же толстые губы и нос мощный, загнутый и мясистый, такой же и у его сына Агамемнона. У Атрея был сиплый, громкий и резкий голос, что по мнению некоторых, говорит о хозяине, как грубом и властном человеке, предпочитающим главенствовать в жизни. У красивого Фиеста и голос был всегда в меру громкий, приятный, и часто даже вкрадчивый, хотя и он был не менее властолюбивым, чем старший брат.

Красавец Фиест не считал, что власть в Микенах должна принадлежать Атрею, и он часто так говорил своему сердцу, такому же властолюбивому, как у Атрея:

— Если бы речь шла об отцовской Писе, то я мог бы уступить страну старшему брату и то, ели бы Пелоп не оставил бы меня своим законным наследником. Наследование же престола в Арголиде с Микенами не имеет никакого отношения к первородству Атрея. Здесь мы с братом на равных, и я ни за что не собираюсь отказываться от своих прав на наследство Эврисфея. Моя задача, как человека, сердцу которого мила справедливость, любой ценой захватить из рук моего не в меру властолюбивого брата Атрея власть над златообильными Микенами.

В это время вестник Зевса хитроумный Гермес по собственной воле сделал так, что дельфийский оракул предсказал жителям Микен, что они должны избрать в цари потомка Пелопса, и они, естественно, сразу же послали за Атреем и Фиестом, чтоб пригласить их на народное собрание потому, что уже знали их.

Наверное, именно с этого момента, как и старался мстительно- коварный Гермес, и началась страшная кровавая война братьев Атрея и Фиеста за царскую власть.

54. Фиест, соблазнив жену Атрея Аэропу, завладевает золотым руном и становится микенским царем

Аполлодор говорит, что женой Атрея была Аэро­па, дочь Катрея, кото­рая всту­пи­ла в любов­ную связь с Фие­стом. Атрей неко­гда дал обет при­не­сти в жерт­ву Арте­ми­де луч­шую овцу, кото­рая родит­ся в его ста­дах. Но, как гово­рят, про­изо­шло так, что в его ста­дах родил­ся золо­той ягне­нок, и Атрей стал укло­нять­ся от выпол­не­ния обе­та. Атрей заду­шил это­го ягнен­ка, спря­тал в ларец его золотую шкуру и там ее, как святыню хра­нил. Это золотое руно Аэро­па пода­ри­ла совра­тив­ше­му ее Фие­сту. Так как ора­кул пред­ска­зал жите­лям Микен, что они долж­ны избрать себе в цари потом­ка Пелоп­са, они посла­ли за Атре­ем и Фие­стом.

Другие рассказывают, как именно в стаде Атрея появился ягненок с золотой шкурой. Гермес, по-прежнему строивший козни, чтобы отомстить Пелопидам за смерть милого сына Миртила, обратился к другому своему сыну от нимфы Дриопы — козлоногому Пану, деревенскому богу пастухов и дикой природы. Пан был еще и блюститель овец, и в его тучных и тонкорунных стадах были ягнята любые. По желанию Гермеса Пан доставил златорунного барашка в стадо Атрея. Хитроумный Гермес предвидел, что Атрей не выполнит полностью обета, данного некогда Артмемиде. И действительно, старший Пелопид принес в жертву Медвежьей богине только мясо барашка, а золотую шкуру спрятал. Гермес правильно рассчитал, что дивное руно втянет Пелопидов в братоубийственную вражду.

Атрей так возгордился тем, что у него есть драгоценное руно, которое выглядит как пушистое золото, что не сдержался и похвастался брату. Красавчик Фиест, в которого влюбилась молодая похотливая жена Атрея Аэропа, с удовольствием ответил на ее чувство и после первой же совместно проведенной ночи попросил у любовницы золотое руно, и не получил от нее отказа.

Когда на народном собрании, собравшемся на центральной площади речь зашла о цар­ской вла­сти, Фиест объ­явил гражданам громогласно:

— Внемлите мне микенцы! Я не прошу вас выбрать меня царем просто так, ведь и брат мой Атрей — тоже Пелопид, и потому и он микенского трона достоин. Я знаю, что непреложная Мойра соткала, что цар­ская власть в вашем городе должна доста­ть­ся тому, кто обла­да­ет золотым ягнен­ком или чудесной его шкурой. Ведь необычное это руно станет приносить счастье и благоденствие тому народу, который будет владеть им.

По Геродору, символом царской власти была массивная золотая чаша с тесненным изображением ягнёнка

Некоторые, подобно Софоклу в «Аяксе» говорят, что дочь критского царя Катрея Аэропа была девушкой с юных лет похотливой. Отец родной, застав обнаженную Аэропу с рабом на ложе, назначил ей быть пищею немых рыб. Потом Катрей смиловался и решил дочь в воде не топить, он попросил милого друга Навплия продать ее в рабство,

Атрей купил Аэропу на невольничьем рынке на острове Хиос за 9 мин. Цены на рабов в этот год колебались от 1 до 10 мин, в зависимости от их возраста, пола и способностей. Редко, когда платили больше, хотя говорят, что богач Никий купил хорошего приказчика на свои многочисленные рудники за 1 талант, и это была огромная сумма. Так в конце концов еще очень молодая и красивая Аэропа совсем не по своей воле стала женой Атрея, который ей сразу не понравился толстыми губами, носом мясистым, загнутым, как у орла и фигурой медведя.

Когда Аэропа увидела Фиеста, который был настоящим красавцем по сравнению со своим братом Атреем, она сразу страстно влюбилась в него. Поэтому изящному телом и красивому ликом Фиесту не пришлось тратить много сил на соблазнение жены брата, скорее, она сама его соблазнила в том числе и обещанием подарить золотую шкуру ягненка, словно святыня, хранящуюся у супруга.

Многие говорят, что золотой ягненок не сам по себе родился в стаде владыки Микен. Хитроумный вестник Зевса Гермес, чтобы поддержать вражду братьев Атрея и Фиеста и погубить род преступного Пелопа (коварно убившего его милого сына Миртила), даровал Атрею золоторунного овна. При этом Киллений попросил милого брата Феба во всеуслышанье объявить, что власть над микенским царством будет принадлежать обладателю золотого руна, ибо оно дарует благоденствие стране и счастье людям той страны, где находится шкура это золотого агнца.

Микенцы, выслушав Фиеста на народном собрании, тут же направили гонца в Дельфы, где тот услышал вещание аполлоновой девы о том, что владыкой Микен должен стать тот, кто обладает золотым руном.

После возвращения из Дельф гонца на внеочередном собрании граждан было объявлено, что царская власть в златообильных Микенах достанется обладателю золотого руна.

Присутствовавший на обоих собраниях Атрей, радостно согла­сил­ся на это усло­вие, ведь он, не зная об измене своей жены с братом и считал, что золотой шкура ягненка хранится в его ларце.

И тут Фиест взобрался на большой плоский камень, с которого обычно выступали перед гражданами на народных собраниях и, вытащив из плотного мешка золотую шкуру ягнен­ка, поднял ее над головой и показал микенцам.

Так красавец Фиест, использовав благосклонность любвеобильной супруги брата Атрея Аэропы, с виду законно воца­рил­ся в Мике­нах.

55. Зевс, чтобы восстановить справедливость, посылает к братьям Атридам Гермеса

Хитроумнейший из всех богов отпрыск Зевса и самой красивой Плеяды Майи Гермес решил в своей тайной мести не ограничиться только подбрасыванием золотого овна с помощью своего сына козлоногого Пана в стадо Атрея. Он надумал хитроумной речью привлечь самого Зевса к раздуванию вражды между Атреем и Фиестом.

Об этом прямо говорит Первый Ватиканский Мифограф: Гермес, тяжело переживая, что Пелоп, обманув и сбросив в море его сына Миртила, коварно лишил его жизни, нашел средство отмщения, чтобы, хоть так, утешиться в той незабвенной потере. Ибо Атрею и Фиесту, сыновьям Пелопа, он внушил такую лютую взаимную вражду, что они более, чем нарушили законы братского долга. Даже знаменитая вражда таких братьев, как сыновья Эдипа Полиник и Этеокл, покажется благородным поединком по сравнению с ужасами, попеременно устраиваемыми друг другу Атреем и Фиестом.

Гермес имел много разных талантов, был он в том числе и богом хитроумия и красноречия. Поэтому вестник и сын Зевса начал разговор со своим премудрым родителем издалека:

— О наш великий родитель! Я хочу поговорить о самом важном для нас — богов, обосновавшихся на Олимпе, — о справедливости. Помнишь ли ты, как люди сначала жили разбросано, не только больших городов, но и поселков еще не имели. Эти однодневные злаки земли часто погибали от зубов свирепых хищников, так как были их намного слабее, ведь тогда люди еще не умели использовать преимущество жить организованным обществом. Ты тогда, испугавшись, как бы не погиб весь человеческий род, посылал меня познакомить людей с богиней справедливости Дике и богиней стыда и стыдливости Айдос. Эти богини под моим руководством должны были ввести среди людей стыд и правду, чтобы они служили возвышенным украшением зарождающихся городов и счастливой дружественной связью. Эти богини сначала хотели наделить стыдом и справедливостью лишь избранных, самых благочестивых и достойных, но я, с ними не согласившись, обратился к тебе с вопросом каким же образом дать людям правду и стыд. И ты сказал всем уделить и правду, и стыд, чтоб все были к ним причастны; не бывать государствам, если только немногие будут этим владеть, как владеют обычно ремеслами и искусствами. И строгий закон ты сказал положить от тебя, чтобы всякого, кто не может быть причастным стыду и правде, убивать, как мерзкую язву общества, чтоб другая его большая часть здоровой была.

— Да, мой милый Киллений, помню все эти слова мои мудрые.

Довольно сказал Зевс, блаженно помавая кустистыми своими бровями, но потом вдруг нахмурился:

— Но не пойму — к чему ты сейчас это все вспоминаешь? Ведь я тебя хорошо знаю. Не зря тебя многие называют собакой за неутомимость и хитроумие, ведь ты ничего не делаешь просто так. Отвечай вполне откровенно.

— Внуку твоего нечестивого сына Тантала (род которого ты проклял вполне справедливо) Атрею я подарил золотого овна, чтоб благоденствовал он вместе с гражданами Микен. Так вот, младший брат его хитрый Фиест коварно соблазнил жену Атрея Аэропу, и та выкрала у мужа золотое руно и любовнику его подарила. В результате микенцы избрали своим царем Фиеста, показавшего им похищенного золотого агнца. Фиест проявил себя непричастным стыду и правде, а дочь твоя от правосудной Фемиды Дике, хранящая ключи от ворот, через которые пролегают все пути справедливости, насколько я знаю, не обвинила его перед престолом твоим, когда восседала вместе с тобой в тронном зале и потому это делаю я, ведь нельзя ждать, когда досуг у Дике появится. И вообще она мне сказала, что совершающий несправедливость несчастнее несправедливо страдающего, ибо ему все время причиняет неудовольствие воспоминание о собственных дурных поступках, и он находится в состоянии постоянного страха и самоосуждения. Я ж так не думаю. И прошу тебя, не только как величайшего, но и как как мудрейшего из всех нам — олимпийцев, рассудить надо ли Фиеста наказывать.

— Ты правильно сделал мой любезный Киллений, что обратился ко мне, ведь я главный охранник справедливости во всем наблюдаемом мире, а Дике со своими ключами только мне помогает, и ей иногда не достает моей мудрости, ведь не зря я некогда проглотил свою первую супругу Метиду…

Зевс немного повращал кустистыми своим бровями, как это он часто делал, раздумывая, и, видно, приняв решение, сверкнул лукаво глазами и провещал:

— Давай, любезный, сделаем мы с тобой вот как. Скользни-ка ты, на ногу крылатую резвый, своим обычным быстрым полетом вниз на землю в тот арголидский предел, где правнук мой красавчик Фиест сейчас Микенами правит. Договорись (ведь ты это умеешь лучше других) с Фиестом о том, что цар­ская власть в Микенах доста­нет­ся Атрею, если Гелиос вдруг совер­шит свой путь в обрат­ном направ­ле­нии. А потом уговори Солнечного Титана ненадолго прокатиться на своей огненной колеснице не по проторенному за тысячи лет пути, а в обратном направлении — с востока на запад. Скажи, что я попросил и даже головою кивнул в знак подтверждения своей просьбы

Молвил Кронид и сыну косматой многозначительно кивнул головой и сросшимися бровями густыми чуть помавал. Волны нетленных волос с головы Громовержца бессмертной на могучие плечи пали его, и с гулом приятным Олимп всколебался великий. Когда Олимп успокоился, владыка добавил с легкой усмешкой на нетленных губах:

— Я уверен, мой милый, что ты все исполнишь, как надо, ведь ты в моей семье, поселившейся на нетленном Олимпе, самый исполнительный и хитроумный. А, если Фиест окажется не сговорчивым, используй дивный свой кадуцей, которым ты смиряешь даже самых ярых противников.

Вместо ответа родителю мудрому Гермес ласково погладил свой кадуцей и помчался в Микены.

56. Гермес устраивает так, что Фиест вынужденно уступает престол Атрею

Неутомимый, как молодая собака, Гермес, добившись от Зевса исполнения своей тайной мстительной цели, без промедления ринулся отцовский приказ исполнять на подошвах амвросиальных, всюду его с дуновением ветра над землей беспредельной и над хребтом широкодорожного моря носившие.

Примчавшись в Микены, Килленский бог застал братьев Атридов вместе: Фиест излучал умиротворение, иногда переходящее в бурный восторг, а озлобленный на брата и супругу Атрей собирался в изгнание. На всякий случай предусмотрительный вестник Зевеса сразу же коснулся обоих братьев своим особенным кадуцеем.

Говорят, что в древности жезл Гермеса был обвит виноградными лозами, и только в позднее время на нем появились две переплетающихся змеи.

Согласно древнему преданию, упоминаемому Гигиным в «Астрономии», увидев двух борющихся в траве змей, которые, переплетаясь гибкими телами, угрожали друг другу, готовясь вступить в смертельный поединок. Гермес воткнул свой посох из дикой маслины в землю между ними, и они, обвив посох, тотчас примирились, замерев, как перевитые ленты, и остались на нем навсегда. Поэтому Гермес объявил, что этот жезл впредь будет символом мира и будет мирить, хотя бы ненадолго, даже самых заклятых врагов, а также усыплять всех людей кого коснется или, наоборот, заставлять проснуться. Символическое значение змей объясняют по — разному. Одни говорят, что змеи символизируют жизнь и смерть, другие — добро и зло, третьи — войну и мир.

— Правнуки великого Зевса! Внемлите мне — я Гермес — посланник царя бессмертных богов. Олимпиец рассмотрел вашу тяжбу относительно престола в Микенах и постановил продолжать властвовать Фиесту, если с солнцем завтра утром ничего особенного не случится. При этом Атрей должен безоговорочно принять решенье богов и не стремиться силой лишить брата престола. Если же завтра утром Гелий будет совершать свой путь в обратном направлении, то Фиест должен уступить брату трон и, прекратив всякую вражду, добровольно из Микен не менее, чем на год удалиться.

Гермес не смог сдержать мстительно — лукавой улыбки, которую тут же спрятал, и вполне серьезно добавил:

— Впрочем, Кронид, из богов величайший, милостиво вам позволяет самим решить согласиться ли с его решением или нет, ведь и людям Ананка предоставила возможность свободного выбора.

Фиест, не раздумывая сразу же со всем радостно согласился, видимо, полагая, что Солнечный Титан вспять никогда не погонит своих коней.

Атрей же, сначала обеими руками начал махать (так он всегда делал, когда очень сердился или чрезвычайно был возмущён) и сиплым резким голосом крикнул «Несправедливо придумано!». Потом, посмотрев на жезл Гермеса, Атрей скрипнул зубами и, бессильно разведя руками, сказал, что люди, для смерти рожденные, должны бессмертным бога во всем подчиняться.

Самый хитроумный из олимпийцев Гермес, пряча в короткой бородке коварную усмешку, напоследок братьям с издевкой, которую не сумел или не захотел скрыть, назидательно промолвил:

— Да, и вот еще что: запомните Пелопиды! Быть благочестивым человеком — значит не только не делать несправедливости, но и не желать этого.

Гермес был почти всегда занят, на его лице часто можно видеть озабоченность — ведь у него столько дел. Одно из них сейчас было — тайно отомстить Пелопидам за смерть милого сына от коварного Пелопа, так и не понесшего заслуженного наказания за обман и подлое убийство Миртила.

Вестник Зевса вполне обоснованно предполагал, что очень скоро Атрей и Фиест будут не только желать и делать какие-то несправедливости, за которые Дике мягко карает, они будут совершать самые жуткие злодеяния друг против друга такие, что у самих древних мстительниц Эриний, привыкшим к преступленьям кровавым, змеи от изумления на головах дыбом будут стоять.

57. Гермес посещает Солнечного Титана

Неутомимый отпрыск самой красивой Плеяды, оставив внизу Микены, понесся быстрее ветра на восточный берег мировой реки Океан в великолепный чертог сияющего бога.

Древний Титан, окутанный пурпурной одеждой, встретил вестника Зевса сидя на высоком престоле своем, сиявшем волшебной игрою смарагдов.

Вокруг трона Гелия Дни стояли, за ними Месяцы, Годы, Века и Часы в расстояниях равных. Там же были Весна вечно юная, яркими венчанная цветами; жаркое Лето за ней в повязке из спелых колосьев; тут же стояла багровая от листьев и грязная от раздавленных плодов Осень; и Зима с головою, покрытой снегом и инеем.

Усталый Гелиос только, что сам распрягший своих горячих огненных коней (часто это делали дочери Фемиды и Зевса небесные Оры), увидев нежданного посетителя, тут же уменьшил невыносимую жару и нестерпимую яркость своих солнечных лучей, которую вблизи и олимпийским богам нелегко было переносить.

Усевшись напротив Гелия и прикрыв рукой глаза, отпрыск красавицы Майи воскликнул:

— О свет всеобщий великого мира! Я прибыл к тебе с поручением от Громовержца. Олимпиец просит тебя завтра объехать небосвод в противоположном направлении…

Гелиос не стал до конца даже слушать вестника Зевса и сразу решительно отказался:

— Мои огненные мощные кони сами очень резво бегут по проторенному пути и удерживать даже мне трудно их волю. Так, что передай Зевсу…

Гермес предполагал подобный ответ и, воспользовавшись заранее заготовленной хитростью, притворно искренним голосом нарочно перебил Гелия:

— Поверь мне, небесного огня властелин! Это не решение Зевса, он и сам не хочет, чтобы ты что-то менял в своем привычном труде. Олимпиец помнит, что было, когда ты дал вожжи сыну своему Фаэтону. Так выпряла непреложная Мойра Лахесис и поручила обеспечить выполнение ее предначертания, как всегда, Зевсу, как владыке богов…

— Но зачем это ей надо?..

— Многие помыслы дщерей Ананке не доступны для понимания и нам богам, на Олимпе живущим. Ты можешь это выяснить сам, ведь говорят, что даже хор несгибаемых Мойр пред тобой отступает… Возможно, ты должен это сделать, чтобы не быть оскверненным нечестием Фиеста.

Гермес знал, что пред Мойрами все боги трепещут, и Гелиос не будет ничего выяснять, да и вряд ли бы смог, даже, если бы захотел. Ведь, как говорят некоторые, даже Солнце не преступит предписанных Мойрой ему границ, а не то его по ее велению разыщут Черноокие союзницы Правды — Эринии древние, стерегущие всякие прегрешения.

На следующее утро Гелиос пре­вра­тил Восток в Запад. Так боже­ство пока­за­ло нече­стие Фие­ста. Атрей занял цар­ский пре­стол и изгнал Фие­ста.

По истолкованию Гигина, Атрей в Микенах первым открыл солнечное затмение, брат, завидуя ему, покинул город.

По истолкованию прагматического историка Полибия и знаменитого географа Страбона, состязаясь с братом в мудрости, Атрей открыл необычное движение солнца, противоположное движению неба и за это выдающееся открытие был провозглашен царем.

Сами микенцы рассказывают, как Владыка Зевес явил им знамение в небе: он извратил привычное течение солнца и других небесных светил. Люди были в сильнейшем страхе, бледный ужас их души объял. Некоторые вспоминали, как кровь леденела в их жилах, и дрожь била все тело. Другие ощущали, как по телам бродила мурашки ползучим холодом, трепетали сердца, стремясь выпрыгнуть из груди, дыбом вставали волосы, не покидал ужас смутные души, и вторили жилы сотрясенью печени. Так страшит людей неизвестное и не понятное, происходящее в настоящее время или возможное в недалеком будущем.

Однако вскоре сразу несколько прорицателей истолковало это знамение так, что Фиест противен небожителям и что им неугодно видеть его на престоле микенского царства. Гражданам Микен не пришлось изгонять на народном собрании Фиеста, он сам бежал и при этом, как говорят очевидцы побега, обе его брови дергались в разные стороны, как бешеные.

Гигин же, рассказывает, что Фиест, сын Пелопса и Гипподамии, был лишен царства своим братом Атреем за то, что возлег с его женой Аэропой. Действительно, открытое прелюбодействе эллинами не поощрялось.

58. Фиест, выкрав Плисфена и воспитав его в ненависти к отцу, посылает убить Атрея

Хитроумный Гермес — большой знаток человеческой души (не зря он столько веков был проводником в мрачные пустоты Аида бесплотных человеческих душ — Психопомпом) все правильно рассчитал: Фиест и не собирался ни быть благочестивым человеком, ни даже в мыслях желать этого. Напротив, младший брат, работая поденщиком в небольшом арголидском селении, целыми днями думал только о том, как завладеть микенским престолом и с позором брата Атрея изгнать из златообильных Микен и при этом, как и все, считал себя в своей мести справедливым:

— Почему боги подстроили такую злокозненную мне ловушку с направлением движения Солнца? Конечно, виноват в этом брат мой Атрей. Не зря говорят, чтоб найти виноватого в каком-либо деле, надо искать кому оно выгодно. Выгоду в виде царства получил коварный Атрей, значит он виноват. Должно быть он в своих молениях обманул великого Зевса, оболгав меня и обвинив в преступлениях нечестивых. Микенцы говорили, что он обвиняет меня в совращении его жены Аэропы и краже золотого руна. Но ведь это неправда! Сейчас я совершенно откровенно сам с собой говорю и утверждаю, что не я Аэропу, а она меня соблазнила, сказала, что влюбилась и затащила к себе в постель, посулив шкуру золотого ягненка… Она у супруга украла руно. И что — я должен был сам отказаться от золотого руна и от власти?! Разве я виноват, что Атрея жена разлюбила, Киприде ведь не прикажешь… И вот теперь по милости брата я — без вины виноватый, изгнан и влачу нищенское существование.

Фиест мстительно сузил свои красивые глаза, от взгляда которых сердца многих дев охватывал трепет и стал себя убеждать:

— Человек не мстящий за причиненную ему обиду — несправедливый человек, ведь не наказывая зло, он его множит. Я должен что-то придумать, чтоб отомстить своему властолюбивому брату за вражду и обманы и, восстановив справедливость, занять свой престол, а Атрея изгнать… или лучше убить, чтоб вражде конец положить. Только как это сделать?