электронная
220
16+
Околосмертные переживания и жизнь после смерти глазами православного скептика

Бесплатный фрагмент - Околосмертные переживания и жизнь после смерти глазами православного скептика

Объем:
352 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4498-7847-2

АННОТАЦИЯ

Околосмертные переживания известны человечеству с давних времен.

При этом каждая религия, монополизировав достаточно представительный перечень мистических видений своих верующих, интерпретирует их (видения) как достоверный опыт в обоснование истинности своей религиозной доктрины.

Возможно именно этим объясняется тот факт, что все (но в первую очередь христианские) религии сдержано и скорее негативно воспринимают изучение околосмертного опыта, начало системных исследований которого было положено во второй половине прошлого века известной работой Р.Муди «Жизнь после смерти», вызвавшей взрыв интереса общественности к этому феномену.

Накопленный за четыре десятилетия исследований и постоянно пополняющийся объем знаний эмпирического опыта «близкой смерти» обоснованно рассматривается как один из наиболее убедительных аргументов в поддержку гипотезы возможного независимого существования разума (души, сущности) от тела и продолжения жизни после смерти.

Казалось бы, вот он, еще один «неопровержимый» аргумент в пользу существования Создателя, который должен быть востребован религиями.

Но Церковь молчит.

В информационном пространстве присутствуют лишь отдельные мнения священнослужителей по поводу околосмертных переживаний высказанные некоторыми представителями христианских конфессий.

Как ни странно, но в этих условиях миссию интерпретации результатов ОСО в качестве аргументов, направленных в защиту христианской религиозной доктрины, взяли на себя сами ученые и аналитики околосмертного опыта.

Автор этой работы, являясь их последователем, посчитал возможным изложить результаты исследований околосмертных состояний с точки зрения православного скептика.

ОБ АВТОРЕ

Сергей Михайлович Горохов

Родился 5 мая 1950 года в г. Львове.

Окончил Одесский технологический институт холодильной промышленности (инженер-теплофизик) и аспирантуру кафедры физики Ленинградского института точной механики и оптики.

С 1972 года в течение двадцати лет работал в научно-исследовательском институте оборонного профиля.

Являлся главным конструктором ряда крупных программных комплексов специального назначения, членом Совета главных конструкторов Министерства радиопромышленности СССР и Межведомственного совета по автоматизации проектирования.

Трижды номинант премии Совета Министров СССР в области науки и техники.

Кандидат технических наук с 1979 года.

Решением ВАК СССР в 1990 г. присвоена степень доктора технических наук.

Преподавал на кафедре прикладной математики и вычислительной техники Одесской государственной академии холода.

В 1991 г. решением Высшей Аттестационной Комиссии Украины присвоено ученое звание профессора этой кафедры.

С 1995 года — академик Международной Академии Информатизации и Академии Связи Украины.

Автор более 100 научных работ в области теории нестационарного тепло- и массопереноса, регулируемых тепловых процессов в радиоэлектронной аппаратуре, разработки программного обеспечения и защиты информации.

Член специализированного докторского Совета в Одесской Национальной академии связи им. А. С.Попова.

Депутат Одесского городского совета IV созыва, депутат Одесского областного совета V созыва.

Предисловие

Прошло почти полвека с того момента, как Рэймонд Муди (Raymond Moody) опубликовал свою знаменитую книгу «Жизнь после жизни», ставшую катализатором взрывоподобного процесса роста интереса населения планеты к вопросу существования жизни после смерти.

Сейчас даже трудно представить объем печатных изданий этой книги и индекс цитирования имени ее автора в информационном пространстве, содержащем данные околосмертных состояний, свидетельствующие о возможности продолжения жизни после смерти.

Фактически Р. Муди стал живым классиком научно-популярной литературы этого направления.

И все эти годы в информационном пространстве присутствует противостояние ученых, занимающихся изучением околосмертного опыта, превратившихся под влиянием полученных ими результатов исследований и общения с его «переживателями» в сторонников гипотезы независимого существования сознания (души, сущности) от тела и жизни после смерти с представителями редукционного направления мозговой деятельности человека.

Автор этой работы, обобщив в своих ранее изданных книгах сорокалетний период исследований этого феномена проспективными [1] и ретроспективными [2] методами, не испытывал никаких иллюзий в отношении способности накопленного околосмертного эмпирического опыта изменить религиозное мировоззрение атеистов, превратив их в верующих людей.

Целевой аудиторией этих работ являлись верующие, стремящиеся расширить свои знания о содержании феномена околосмертного опыта — загадочного, таинственного, но вместе с тем притягательного, затрагивающего такие их глубокие чаяния и надежды, как возможность продолжения жизни после смерти.

Не секрет, что этот опыт ставит перед мировыми религиями ряд острых вопросов, на которые не спешат ответить представители их духовенства и богословия.

С другой стороны, многочисленные попытки ученых найти доказательную базу, позволяющую опровергнуть дуалистическую модель существования сознания и тела до настоящего времени нельзя признать успешными.

В этой связи автор посчитал возможным изложить в рамках одной работы, казалось бы, диаметральные, противоречащие друг другу религиозные и научные (скептические) взгляды на околосмертный опыт, предоставляя читателю самостоятельно принимать решения в поиске ответов на наиболее «чувствительные» вопросы, волнующие верующего человека.

Тем более, что несмотря уже на сорокалетнюю историю исследований околосмертных переживаний, Церковь сегодня ограничивается в этом вопросе преимущественно сдержанно-негативным молчанием.

Показательной в этом плане является реакция одного из докторов православного богословия, который ознакомившись с моей первой книгой [1], сформулировал свое отношение к ней следующим образом:

«Почему именно сейчас, Сергей Горохов решил предъявить Церкви свои претензии: «Почему религия отмалчивается от обсуждения и интерпретации посмертных переживаний»?

Строго говоря, сама постановка этого вопроса неверна.

Можно задать встречный вопрос: а почему Церковь должна заниматься интерпретацией посмертных переживаний?».

Оставим пока без внимания первый из заданных вопросов, тем более что не он является главной составляющей содержания всего фрагмента.

Как и обвинения в мифических претензиях к автору этой книги, которые по определению не могут возникнуть к своей Церкви у верующего любой религии.

Достаточно вспомнить о том, что не с претензиями, а с призывами к Церкви принять участие в обсуждении опыта околосмертных переживаний не сейчас, а в течение всего периода (а это уже более четырех десятилетий) изучения этого феномена постоянно обращались все исследователи и аналитики данной предметной области.

Но вот что касается второго вопроса, то это уже вопрос, по существу.

Собственно, вся данная работа — это попытка дать ответ на этот, главный вопрос.

Книга содержит две составляющие.

Достоверные статистические данные авторитетных информационных источников, представленные в работе, свидетельствуют об уменьшении в два раза за последние сто лет доли православного вероисповедания на религиозной карте планеты.

А прогноз динамики развития христианства и, в первую очередь православия на ближайшие несколько десятилетий лишь усугубляет эту картину.

Более того, в работе проведен анализ скрытых угроз, способных ускорить «исход» верующих из православной конфессии, ухудшая тем самым и без того крайне негативный прогноз будущего православной религии.

Очевидным выводом, который обязаны сделать все, кому не безразлично будущее православного вероисповедания является признание недостаточной эффективности миссионерской деятельности православного священничества и богословия.

Единственным выходом из сложившейся ситуации является развитие форм и содержательного наполнения миссионерской практики православного проповедования Евангелия.

Творческое развитие христианской религиозной доктрины, совершенствование методик миссионерской деятельности, поиск и имплементация новых аргументов, отражающих современные научные космологические представления — все эти направления в комплексе должны быть задействованы в укреплении православного вероисповедания.

В этом контексте изучение и религиозная интерпретация сорокалетнего эмпирического опыта околосмертных переживаний является одним из неиспользованных резервов в совершенствовании и повышении эффективности практики православной миссионерской деятельности.

Недопустимо недооценивать и не учитывать тот факт, что сегодня мировоззрение верующих людей способно меняться с калейдоскопической быстротой за счет наличия у подавляющего количества представителей всех социальных слоев технических средств коммуникации и предоставленной им возможности свободного доступа к информации.

Наивно предполагать, что верующие мировых религий, получив свободный доступ к такому колоссальному объему знаний о самых волнующих их вопросах, касающихся возможности продолжения жизни после смерти, этим не воспользуются.

Нравится ли это, или нет представителям любых религиозных конгрегаций.

Сегодня околосмертные переживания на границе мирской жизни, это в прямом смысле этого слова — «граница» на которой в очередной раз соприкоснулись наука и религиозные представления основных мировых религий.

Очевидно, что поиск знаний, позволяющих нам расширить свои представления о бессмертии невозможен без выбора информационных источников, которые адекватно и объективно отражают концептуальное представление каждой из альтернативных точек зрения на эти вопросы.

При том многообразии гипотез и теорий пытающихся научно обосновать происхождение околосмертных переживаний и их место в понимании бессмертия вне всякого сомнения лучшим системным аналитиком, способным представить материалистический подход к вопросу дуалистической гипотезы сущности человека, лишающего верующих надежды на жизнь после смерти, является Майкл Шермер.

Майкл Брэнт Ше́рмер (Michael Brant Shermer) — американский историк и популяризатор науки, основатель Общества скептиков, а также главный редактор журнала «Скептик (Skeptic)», в значительной мере посвящённого расследованию псевдонаучных и сверхъестественных утверждений.

С апреля 2001 года также ведёт ежемесячную колонку в журнале «Scientific American».

М. Шермер утверждает, что одно время был христианским фундаменталистом, однако ушёл от веры во время учёбы в университете.

Современные представления о загробной жизни «глазами», пожалуй, самого известного популяризатора науки и критика догматического мышления приведены в его относительно недавно вышедшей в свет книге «Небеса на земле» [3].

Но что в состоянии противопоставить приведенным в книге М. Шермера знаниям опыт изучения околосмертных переживаний основанный на религиозном фундаменте развития человеческой цивилизации.

В условиях, когда официальные представители духовенства и богословия мировых религий дистанцируются от обсуждения этих вопросов, инициативу на себя вынуждены были взять исследователи истории религий и аналитики, занимающиеся изучением опыта околосмертных состояний, сохранившие в своем сознании веру в Создателя.

Вне всякого сомнения, лучшим источником информации для оппонирования утверждениям М. Шермера, является сайт Кевина Уильямса [4] на котором приведен наиболее полный объем исходных материалов, позволяющих формировать религиозную интерпретацию наиболее значимых фрагментов околосмертных переживаний

Более того, на этом сайте представлена электронная онлайн-книга Кена Р. Винсента «Бог с нами: что предсмертные и другие духовно преобразующие переживания учат нас о Боге и загробной жизни», которая стала наиболее объемным продуктом системного анализа околосмертных переживаний с точки зрения христианского универсализма.

Безусловно отдельные положения христианского универсализма расходятся с представлениями мировых монотеистических религий о форме и содержании жизни после смерти.

Но в контексте обсуждения главного вопроса — способны ли аргументы М. Шермера, приведенные в [3], поколебать веру адептов мировых религий в существовании жизни после смерти, это обстоятельство не является определяющим.

Каждая мировая конгрегация в своих религиозных доктринах представляют свое (отличное от других) видение жизни после смерти.

С этой точки зрения опыт околосмертных переживаний «не вступает в конфликт» с мировыми религиозными доктринами, поскольку ограничивает область своих исследований «границей» мирской жизни.

Более того, цель изучения состояний «близкой смерти» состоит в подтверждении самой возможности продолжения жизни за ее последней чертой, о чем свидетельствуют не только эмпирический опыт околосмертных переживаний, но и целый ряд иных непознанных феноменов.

И здесь мы сталкиваемся с поразительным явлением — агрессивным неприятием целесообразности проведения самих исследований, обобщающих опыт околосмертных переживаний и состояний близких к смерти.

С сожалением приходится констатировать, что «крестовый поход» против исследований околосмертных переживаний возглавил представитель православного вероисповедания иеромонах Серафим (Юджин) Роуз, опубликовавший еще в далеком 1980-м году свою знаменитую работу «Душа после смерти» [5].

Сегодня книга С. Роуза является своего рода «догматом» для определенной части православного священничества в их оценках содержания околосмертного опыта.

Читатель сможет найти в настоящей книге обоснование негативной оценки содержания работы С. Роуза «Душа после смерти», касающейся исключительно мнения этого подвижника православной веры об околосмертных переживаниях.

Причина такого отношения к работе «Душа после смерти» заключается в категорическом неприятии автором данной книги самого подхода к анализу околосмертных переживаний, продемонстрированного С. Роузом, ставящего признание результатов научных исследований в зависимость от их соответствия (или несоответствия) православной доктрине вероисповедания.

Еще большее разочарование вызывает то обстоятельство, что подобный подход демонстрирует такой признанный и авторитетный представитель православного богословия каким был и остался в истории иеромонах Серафим Роуз.

Но наука не обслуживает интересы мировых религий.

Она отодвигает горизонты познания мира, преобразовывая сознание и расширяя наши представления о мироздании.

И с этим приходится считаться всем мировым религиям.

Об этом лишний раз напомнил православным верующим Патриарх РПЦ Кирилл:

«И мы должны работать над тем, чтобы осуществлялось воцерковление нашего народа, чтобы люди умом и сердцем почувствовали, как важно быть с Богом…».

При этом автор, подчеркиваю, сознательно дистанцируется от каких-либо дискуссий, касающихся положений, изложенных в работе С. Роуза и составляющих предмет веками ведущихся богословских споров, а также вопросов, затрагивающих организацию деятельности церковного организма.

Все сказанное заставило автора расширить постановку задачи настоящей работы, определив необходимость объединения в ее рамках противоположных религиозных и научных точек зрения, на вопросы, возникающие у верующего в его размышлениях о бессмертии.

Но существует еще один фактор, который крайне неохотно выносят на обсуждение христианские религии.

Мировая статистика информирует еще об одном пессимистическом прогнозе будущего христианских (в том числе и православной) религий.

Данные, представленные М. Шермером [3], свидетельствуют об утрате в сознании верующих всех христианских религий такого значимого аргумента, как «исключительная» возможность каждой из них привести нас ко спасению.

А вечные мечты человечества о бессмертии заставляя искать верующих альтернативные религиозные учения лишь активируют этот процесс, определяя актуальность и необходимость реагирования на сформировавшуюся тенденцию.

Ведь «свято место пустым не бывает», свидетельством чему является стремительный рост в секулярном мире различных «новых» верований, религиозных учений, обществ, школ и сект.

Оставаясь скептиком по образу мышления и будучи православным верующим, убежденным в отсутствии каких-либо противоречий между околосмертными переживаниями и догматами христианского православного вероисповедания, автор постарался в рамках этой работы найти ответы на актуальные вопросы и вызовы, объединив их целевой функцией — обосновать необходимость и возможность использования эмпирического опыта этого феномена в христианской (православной) миссионеркой деятельности.

Эта книга — ответ на второй, главный вопрос, заданный доктором православного богословия — «а почему Церковь должна заниматься интерпретацией посмертных переживаний?».

Насколько обоснованным и убедительным оказался этот ответ решать читателю.

ГЛАВА 1. Сколько нас православных

Вряд ли найдется хоть один истинно верующий человек, которого не интересовал бы вопрос будущего исповедуемой им религиозной доктрины.

Как ни странно, ответ на этот вопрос оказывается не настолько простым, как может показаться в предположении того что чтобы его узнать, достаточно лишь набрать соответствующий вопрос в поисковике.

Попробуем прояснить эту ситуацию.

1.1. Религия в секулярном мире
(в мире цифр)

Анализу количественных показателей, характеризующих динамику протекания различных религиозных процессов в секулярном мире, посвящены огромное количество исследований, каждое из которых может являться предметом обсуждения, споров и далеко идущих выводов.

Следует отдавать себе отчет, что статистические исследования глобального масштаба не могут проводиться очень часто.

Поэтому подавляющее количество информационных источников, приводя показатели религиозного портрета планеты, апеллирует к данным, представленным американской социологической компании Pew Research Centre [6], наиболее свежие из которых датированы апрелем 2015 года:

В приведенной таблице мы можем увидеть не только текущее состояние отражающее соотношение количества верующих основных мировых религий и учений, но и прогнозируемое изменение этого соотношения на перспективу до 1060-го года.

Безусловно само распределение верующих мировых религий по странам и континентам далеко неоднородно.

С этой точки зрения интерес представляют данные, опубликованные в [7].

Авторы исследования сформировали карту религиозности населения разных стран основываясь на результатах трех опросов WIN/Gallup International, проведенных в 2008, 2009 и 2015 годах.

Как видно, наиболее религиозными регионами являются Африка и Ближний Восток, а Юго-Восточная Азия и Латинская Америка не сильно отстают.

Вера важна и для многих стран юга Европы: 74% итальянцев и 71% греков заявляют, что считают себя религиозными.

Польша выделяется на фоне остальной Европы — 86% ответили «да» в опросе;

Парагвай может показаться самой религиозной страной в Южной Америке.

Согласно опросам, около трех из десяти британцев (30%) считают себя религиозными, по сравнению с 56% американцев.

Наименее религиозные страны, с другой стороны, включают Японию, Эстонию, Швецию, Норвегию и Чешскую Республику, но Китай превосходит их всех — всего семь процентов.

Приведенная таблица акцентирует внимание на одном из самых острых вопросов, возникающем при подобных масштабных социологических опросов — соответствует ли число людей, отождествляющих себя с религией, действительному количеству верующих.

Мы вернемся к этому вопросу чуть позже.

А пока лишь подчеркнем, что, вне всякого сомнения, к подобным исследованиям приковано в первую очередь внимание служителей культа и духовенства всех религиозных доктрин и конфессий, устанавливающих на этой основе свое место в пестрой религиозной картине и определяющих первоочередные цели и задачи своей миссионерской деятельности.

Но для нас первоочередной интерес могут представлять динамика развития (или регресса) христианства в масштабах планеты и те количественные показатели, которые характеризуют особенности православного вероисповедания.

Такой анализ динамики протекающих в секулярном мире процессов на основе объемных данных представленных в [6], приведен в [8] или в его расширенной русскоязычной версии [9].

Выделю основные из них, которые представляют непосредственный интерес для православных верующих.

1. Мусульмане являются самой быстрорастущей основной религиозной группой, в основном потому, что у них самый высокий коэффициент рождаемости и самое молодое население.

В результате ожидается увеличение численности мусульманского населения с 1,6 млрд. человек (23% населения мира на 2010 год) до 2,76 млрд. человек (30% от общего числа людей в 2050 году).

В середине столетия мусульмане будут почти равны по размеру христианам — крупнейшей религиозной группе в мире [8].

2. Ожидается, что доля христианского населения мира будет оставаться стабильной (около 31%), но, как ожидается, региональное распределение христиан существенно изменится.

По прогнозам, в 2050 году почти четверо из десяти христиан (38%) будут жить в странах Африки к югу от Сахары, что больше по сравнению с 24%, которые жили там в 2010 году.

И доля христиан в мире, живущих в Европе, — по сравнению с 66% в 1910 г. до 26% в 2010 г. — продолжит снижаться, примерно до 16% в 2050 г. [8].

3. Число не связанных с религией людей, также известных как религиозные «ноны» (люди «нет»), растет в таких местах, как Соединенные Штаты и Европа, и прогнозируется дальнейший рост.

В глобальном масштабе, однако, верно обратное: ожидается, что доля неаффилированного населения в мировом населении в период между 2010 и 2050 годами сократится (с 16% до 13%).

Это объясняется главным образом относительно старостью и низким уровнем рождаемости среди значительного населения религиозных «ноней» в азиатских странах, особенно в Китае и Японии. [8].

Как мы видим, перспектива христианских религий в 21-м веке оставляет желать много лучшего.

Но вернемся к тому вопросу, который был озвучен несколько ранее.

Соответствует ли число верующих, которое приписывает статистика действительному количеству тех, для кого вера является фундаментальной составляющей мировоззрения.

Вопрос о том, кого считать верующим, относится к числу наиболее обсуждаемых в информационном религиозном пространстве.

У социологов есть два основных метода подсчета.

Основная полемика развивается по поводу критериев, которые необходимо учитывать при проведении социологических исследований и интерпретации данных опросов.

Первый из них наиболее простой.

Различные компании, фонды, занимающиеся социологическими исследованиями, примерно раз в год включают в свой базовый опросный лист (так называемый омнибус) вопросы о религиозной идентификации.

Некоторые специалисты считают вполне достаточным критерием самоидентификацию респондентов, то есть то, к какой конфессии те сами себя относят.

При этом понятие конфессиональной идентичности часто сближается с понятием идентичности культурной и национальной [10].

Другим способом подсчета прихожан является учет тех, кто реально проявляет себя в качестве верующих (то есть прежде всего тех, кто хотя бы способен прийти в храм и выслушать воскресную проповедь).

Очевидно, что первый метод намного проще и значительно чаще используется в социологических опросах.

Но, как говорят в Одессе — количество людей, отождествляющих себя с той, или иной религиозной конгрегацией, и число истинно верующих этой конфессии, это две большие разницы.

Следует отдавать себе отчет в том, что объемные, масштабные статистические данные позволяют лишь установить характерные тенденции религиозных процессов, протекающих в секулярном мире, не давая возможности оценить степень влияния различных внешних и внутренних факторов на жизнь различных конгрегаций и, как следствие, искать решения, направленные на их укрепление и развитие.

При этом остается вопрос насколько объективно они отражает реальную ситуацию.

Ответ на него дают специализированные опросы, результаты которых позволяют путем сопоставления с данными, основывающимися на алгоритмах самоидентификации, определить ту часть «верующих», которые свои отношения с церковью строят по остаточному принципу.

Количество подобных опросов, проводимых на планетарном (макроуровне) к сожалению, невелико.

Объясняется это не только сложностью организации подобных опросов и, соответственно значительными затратами, но и объективностью формирования фокус-групп, подтверждающей достоверность проводимых опросов.

Решение подобных задач, как правило обеспечивают национальные организации и фонды, занимающиеся социологическими опросами и проблемно-ориентированные информационные порталы, осуществляющие мониторинг общественной жизни внутри страны.

Тем не менее подобные статистические данные представляющие ориентировочный уровень религиозности населения в планетарном масштабе, позволяют провести сравнительный анализ декларируемого уровня религиозности населения и действительного процента истинно верующих этой страны.

Мне удалось найти две таких масштабные работы.

Так, в 2015-м году Институт общественного мнения Гэллапа провёл опрос, в рамках которого спрашивал людей: «Занимает ли религия важную часть в вашей повседневной жизни?».

В списке оказалось 10 стран, в которых наибольшее число человек ответили «нет» на этот вопрос.

Представляю Топ-10 самых нерелигиозных стран

— Уругвай — 59%;

— Россия — 60%;

— Вьетнам — 69%;

— Франция — 69%

— Великобритания — 73%;

— Гонконг — 74%;

— Япония — 75%;

— Дания — 80%;

— Швеция — 82%;

— Эстония — 84%.

Если проанализировать приведенный перечень, то, вне всякого сомнения, повышенный интерес и недоумение вызовет присутствие в нем России.

И как единственная в этом списке страна, олицетворяющая православное вероисповедание, и как страна, претендующая на ее восприятие как «третьего Рима».

В этом контексте, конечно же 60% населения, не воспринимающие (согласно данным [11]) религию как важную составляющую своей мирской жизни, дают повод задуматься об обоснованности подобных надежд и притязаний.

Т.е. оставшиеся 40% (а это около 70 млн. человек) населения России действительно считают религию важной составляющей мирской жизни.

Чуть позднее мы вернемся к этой цифре.

Еще больший объем информации, позволяющей объективно оценить действительное отношение «верующих» к избранной ими религии, представлен в [12] в форме диаграммы ответов на вопрос «считаю ли я религию самым важным аспектом жизни»:

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.